Ректор поневоле

Нерисса занимала все свободные мысли. Вытолкать её оттуда было практически невозможно. Ди Руаз искренне пытался, но, казалось, всё безуспешно. Сколько ни надейся избавиться от воспоминаний, всё равно рано или поздно она покажется ему на глаза в очередном своём платье слишком современного кроя. Или даже не в платье, а в чём-либо другом…

Или пройдёт с этим проклятым Михаэлем мимо.

— Идиот! — ещё раз отругал себя ди Руаз. — Нашёл к кому ревновать…

Нерисса никогда не выйдет замуж за какого-то недотёпу родом из маленькой деревни где-то около Пустоши. И влюбиться в такого она не сможет, им будет просто неинтересно проводить вместе время. А иметь отношения с кем-нибудь без любви и без свадьбы… Альберто подозревал, что Нерисса просто его дразнила — и правильно делала, если он так себя ведёт!

— Вы что-то сказали? — тут же вмешалась спешившая за ним Мариза. — Могу ли я чем-нибудь помочь? — она поймала мужчину за руку. — Знаете, иногда душевная беседа…

Они как раз вошли в столовую, и ди Руаз почувствовал на себе чужой тяжёлый взгляд. Ему даже оглядываться не пришлось, чтобы понять, кто именно смотрел. Нерисса, казалось, если бы могла — прожгла бы в нём дыру.

Тем не менее, Альберто всё же нашёл её взглядом. Да, Крессман сидела рядом с этим Михаэлем, которого он, право слово, всё-таки отчислит, но держала расстояние, да и избегала всяких соприкосновений. Ди Руаз успел заметить, как она спешно опустила свою руку на его, когда увидела Альберто, и не смог сдержать улыбку. Может быть, это просто розыгрыш, ещё и исключительно для него?

— Я сказал: вам стоит облачиться в форму, — Альберто счёл, что не стоит делиться мнением о собственных умственных способностях со студентками, тем более столь яростно настроенными на отбор. — И смыть макияж. Я уже увидел, что вы отвратительно маскируетесь.

Мариза опешила от такого радикального изменения ректорского настроения и, кажется, обиделась.

— Но ведь минуту назад всё было хорошо! — воскликнула она. — Мы с вами так мило беседовали!

— Я не привык оскорблять девушек, — Альберто стряхнул её руку со своего плеча, заметив, что Мариза планировала вцепиться намертво и не отпускать. — Но вынужден напомнить вам об уставе академии. Нарушать его нельзя никому.

В ответ первокурсница нахмурилась и обиженно уставилась на Альберто.

— Но ведь Нериссе можно! А она — не профессиональная колдунья, чтобы расхаживать в своих красивых платьях и не бояться призраков и прочей гадости. Почему тогда разрешается только ей?!

Альберто вновь посмотрел на Крессман. Та притворялась, что увлечена разговором с Михаэлем, и ди Руаз краем глаза заметил, как на кончиках его пальцев начинают приплясывать огоньки. Да, это было не самым лучшим признаком — Альберто не слишком хорошо сдерживался в подобных ситуациях и мог совершенно случайно наложить какое-нибудь необратимое проклятие.

А нельзя. Вот отчислить — можно, а проклинать — нельзя, та же Тэсса, заезжая специалист, ему потом голову оторвёт. Её частенько приглашали, когда надо было диагностировать проклятия, и ди Руаз ни разу не видел, чтобы женщина ошиблась. Удивительное чутьё!

Мариза, напоминая о себе, дёрнула Альберто за рукав.

— Как мой секретарь, Нерисса не может ходить в форме. — на ходу придумал он. — Именно потому я наложил на неё специальное заклинание, отпугивающее всех злых духов. Опережая ваши вопросы: да, для того, чтобы получить такое преимущество, надо быть чем-то большим, чем просто студентка-первокурсница!

Кажется, этот ответ совершенно не обрадовал его собеседницу, и она недовольно скривилась. Альберто извиняться не стал.

— Так может, вы вообще её выберете?! — возмутилась Мариза.

— Нет, — возразил Альберто, заметив, как Нерисса придвинулась к Михаэлю. — Не имею права. Круг выбора ограничивается исключительно студентками первого курса, а госпожа Крессман — сотрудница академии и полноправный житель Змеиного Замка… Отправляйтесь к своим подругам, Мариза.

Та фыркнула, гордо вскинула голову и удалилась. Где-то на полпути она обернулась, сверкнула глазами — Альберто предполагал, что взгляд этот тоже предназначался ему, — и заспешила к другим девушкам.

Пока ди Руаз добрался до преподавательского стола и успел приступить к еде, первокурсницы уже успели обсудить все новости касательно его отношения к форме, Нериссе и абы как написанным рефератам и, судя по хитрым взглядам, придумывали новый план.

Глава двадцать вторая

Дверь ди Руаз запирал на огромное количество сложнейших заклинаний. Об этом Нерисса знала; он всегда рассчитывал на собственные силы, а в блоки вплетал ауры тех, кому было дозволено переступать порог его покоев — или, если по-простому, спальни, — чтобы часом не подожглись.

Удивительно, но Крессман в этот торжественный список входила. Потому когда она рано утром остановилась у двери в ректорские комнаты и приложила ладонь к деревянной поверхности, внутри что-то защёлкало, а потом едва заметная панель заклинания отъехала в сторону, и дорога для Нериссы была уже совершенно свободной.

Она спокойно переступила через порог, подошла к рабочему столу, деловито оглянулась, разыскивая, что б ей забрать с собой, дабы нормально поработать, а ещё — не искал ли Альберто какую-нибудь информацию о Марте Моулс, а то с него станется кричать не Крессман, чтобы забыла об этом деле, а самому очень активно им заниматься…

— А ты что, так рано работаешь?

Нерисса вздрогнула. Она была уверена, что тихонько возьмёт задание на следующий день, которое Альберто по привычке вечером оставлял в виде стопочки на столе где-нибудь среди горы бумаг, может, найдёт что-нибудь секретное, точно убедится в том, что он не собирается заниматься расследованием…

А теперь за спиной стояла невесть откуда взявшаяся Даниэла, улыбалась во все тридцать два зуба — Нерисса с трудом сдержалась, чтобы не уменьшить их количество, причём радикально, сразу вдвое, — и накручивала локон на палец. Да и вообще, выглядела бывшая однокурсница так, словно только что ей на голову свалилось огромное счастье.

— Работаю, — зло произнесла Нерисса. — А ты что забыла в ректорской спальне в семь утра?

— Так я это… На отработках, — хихикнула Даниэла, принявшись уже за второй локон. — Перед занятиями. Господин ректор так страстно требователен…

Нерисса почувствовала, как непроизвольно сжимаются в кулаки руки. Правда, было ещё отчаянное желание стиснуть их точно так же на чужой лебяжьей шейке и полюбоваться, как эта страстная идиотка будет вещать о своих бурных ночах после, но Крессман шумно втянула носом воздух, пытаясь успокоиться, и выдавила из себя весёлую улыбку.

Со стороны, наверное, это куда больше походило на злобную гримасу, но Даниэла явно поверила. По крайней мере, глаза у неё засверкали ещё более радостно и удовлетворённо, хотя причин для этого совершенно никаких не было.

— И что же именно вы отрабатываете перед занятиями? — ласково уточнила Крессман. — Вероятно, очередное проваленное задание, я так полагаю? Я слышала, ректор дал вам реферат…

— Да, — подтвердила Даниэла. — И он так меня хвалил!

Нериссе не пришлось особенно напрягать память, чтобы вспомнить, как именно хвалил уже сданные ему рефераты Альберто. Сминал бумагу в комок, швырялся ею во все стороны, очень громко проклинал того не слишком развитого человека, который вообще осмелился обучать первокурсниц — Тильду, то есть. Вчера вечером он действительно упоминал о каких-то отработках, и Крессман могла предположить, что они были назначены на утро…

Она смерила Даниэлу взглядом. Та попыталась принять максимально небрежную позу и заулыбалась ещё шире, пытаясь разбудить в бывшей сокурснице ещё более страстное желание уничтожить её прямо здесь, на месте. Неужели и вправду рассчитывает на то, что Нерисса будет ревновать? Нет, она, разумеется, будет, но не так же прилюдно!

Форма на первокурснице-адептке сидела прекрасно. Ни одной складочки, ни одной помятости… Бриана говорила, что некоторые элементы одежды весьма характерно пищат и темнеют от прикосновений противоположного пола. Она со смехом рассказывала, что уже даже после замужества после одного пикантного инцидента юбка на неё так страшно обиделась, что сама решила расстегнуться, спрыгнуть с бёдер и, краснея на фоне зелёной ткани, ускакать куда подальше. Пришлось демонстрировать венчальные кольца!

Ни блуза, ни юбка Даниэлы ничего такого делать не планировали. Сидели они прекрасно, спрыгивать не планировали, а никаких обручальных колец ни у девушки, ни уж тем более у Альберто не было. Форма так отлично смотрелась только в те моменты, когда её обладательница занималась учёбой…

— О, — присвистнула Нерисса, немного успокоившись. — Никогда не могла подумать, что Альберто способен быть страстным. И что? В какой позе ты разучивала конспекты и сдавала пропущенный материал? Сидя на стуле или стоя рядом с господином ректором?

— О чём ты? — моментально зарделась Даниэла. — Негоже спрашивать о таком у порядочной девушки…

— Очень порядочной, — коротким кивком подтвердила Крессман. — Ректору привет. Я его дожидаться и не собиралась, так, пришла документы забрать.

Она подхватила стопку и быстро направилась к выходу. Надо же, будет провокации устраивать! Нерисса бы с удовольствием в глаза его не видела…

Впрочем, кому она лжёт? С удовольствием не видела бы она эту Даниэлу рядом с Альберто, но сама виновата — наговорила об отборе. И кто только за язык тянул?

— А почему ты так расстроилась? — крикнула вдогонку Даниэла. — У тебя были на господина ректора какие-то планы?

На данный момент у Нериссы был только один план — ударить чем-нибудь, желательно тяжёлым, Даниэлу. Можно по голове. Но она сдержалась, напомнила себе, что вообще-то опытная ведьма, умеющая стоять за себя, сжала руки в кулаки, но сумела улыбнуться уже более естественно, чем раньше.

— Были, — подтвердила Крессман. — Мы с господином ректором вообще очень давно знакомы. Уж я-то точно знаю, как себя с ним вести!

— Да? — однокурсница прищурилась. — Но почему ты тогда до сих пор этим не воспользовалась, если могла бы легко его соблазнить? У меня вот никак не… Нет, у нас всё очень хорошо, — Даниэла попыталась сориентироваться на месте, но получалось у неё очень плохо, — просто он ведёт себя немного не так, как я могла подумать… Ну, понимаешь, — она немного зарделась. — Ты же не будешь осуждать меня?

****- Ну, за что ж тебя осуждать? — поразилась Нерисса. — Я более чем уверена, что ничего особенного об Альберто ты мне не сообщишь.

— Понимаешь, — вкрадчиво промолвила Даниэла, — я была на многое готова, но мы в группе под отработками и наказанием подразумевали кое-что другое, понимаешь? Он даже не удосужился узнать, как нас зовут, а уже такое себе позволяет!

В какой-то момент Нерисса даже заподозрила Альберто в каком-нибудь нарушении правил. Может быть, он действительно приставал к порядочным девушкам, а те не знали, как отбиться от ненавистного ректора? Но, судя по несчастному взгляду Даниэлы, если б ди Руаз предложил ей разделить с ним ложе, та только б обрадовалась… И если б обозвал это куда более примитивным словом, тоже не стала бы отказываться.

— У него довольно специфические вкусы, — выбрала в конце концов весьма обтекаемую формулировку Нерисса. — Но я не буду вам мешать. Тебе, наверное, уже пора возвращаться к нему?

Наверху зашумело, и Нерисса действительно поспешила к выходу. Вот только, к огромному удивлению Крессман, Даниэла поспешила поймать её за руку и выпалила:

— Не оставляй меня одну!

Это было совсем уж нетипично. Нет, несомненно, Альберто мог быть пугающим. Но чтобы заставить его драгоценных невест, прилюдно рассказывающих о том, какое удовольствие им доставляют эти бестолковые отработки, сбегать прочь во все стороны, делая вид, что они тут ни при чём, этого человека не знают и вообще впервые видят…

— Даниэла, вы слишком долго пытаетесь отдышаться и повторить! — донёсся сверху холодный голос. — Если вы думаете, что от общения с сестрами по разуму в вашей голове появятся знания по боевой магии, то это большая ошибка!

— Господин ди Руаз, — не сумев сдержать радость в голове, воскликнула Нерисса, — вы правда считаете, что моя помощь настолько бесполезна, что девушкам не стоит обращаться за нею? Кажется, я не такой уж и плохой специалист по боевой магии.

Даниэла уставилась на неё во все глаза, на что Нерисса ответила коротким весёлым подмигиванием и самодовольно улыбнулась.

— Только спокойствие! — прошептала она. — Я знаю, что делаю. Не переживай, дорогая, он сейчас прогонит меня и будет весь твой. Главное — довести до нужного состояния. Просто, понимаешь, если не увидит сегодня утром, то оштрафует за прогул рабочего дня.

Альберто тем временем уже выглянул из комнаты. Нерисса была готова поклясться, что при её виде он облегчённо улыбнулся и, кажется, почувствовал себя более уверенно. По крайней мере, затравленный взгляд стал в разы бодрее.

— Даниэла, ваша подруга двойку за реферат не получала, в отличие от вас. Будьте добры вернуться в комнату и сдать тему, — настойчиво произнёс ди Руаз. — Не заставляйте меня назначать ещё одну отработку.

Даниэла, кажется, не знала, как реагировать. В конце концов она взглянула на Нериссу и слишком громко, чтобы Альберто этого не услышал, прошептала:

— А отбор правда существует?

Проклятая сокурсница! И что теперь делать? Если Нерисса скажет, что это выдумки, несомненно, поступит правильно. Но она выставит себя лгуньей в глазах девушек, а потом не избавится от слухов об и отношениях. А если подтвердит, то ди Руаз потом с неё три шкуры спустит.

Нет, месть Альберто была всё-таки не столь страшным явлением, как его увольнение, и Нерисса, решившись, тихо сообщила:

— Да. Он проверяет тебя, разве ты не понимаешь?

Даниэла засверкала. Альберто же помрачнел. Кажется, он рассчитывал, что после ответа Крессман студентка умчится куда подальше и больше не появится на пороге его кабинета, а она вместо этого уверенно засеменила по ступенькам вверх и так ласково погладила ди Руаза по плечу, что тот аж сжал руки в кулаки от гнева.

Неужели ему действительно неприятно? Тогда почему не прекратит весь этот цирк?

— В таком случае, продолжим, — Альберто распахнул перед Даниэлой двери и, когда пропускал её вперёд, едва заметно подтолкнул в спину. Адептка этого даже не заметила, зато Нерисса содрогнулась всем телом и мысленно прокляла и свой длинный язык, и то, что её однокурсницы так легковерны. И почему было не сказать им, что она — невеста ди Руаза? Тем более, она действительно его невеста. Была.

Крессман вылетела из кабинета Альберто, чувствуя, как внутри вскипает злость, в первую очередь — на себя саму. Ведь она сама наговорила об этом отборе, а теперь ревнует Альберто. Как полноценный, нормальный мужчина, он имеет полное право встречаться с кем угодно и когда угодно. Но не со студентками.

Она пнула дверь ногой и собиралась уже высказать дереву всё, что думает о обладателе этих покоев, но чужой сочувствующий голос полностью выбил из колеи.

— Нерисса! Он тебе нахамил? Ты только скажи, я моментально поставлю его на место. Нерисса?

Михаэль, стоявший напротив, смотрел на Нерисса так, словно она была богиней, сошедшей с какой-то религиозной картинки. А что? У них же были боги… Она — красивая, могущественная воительница, и он — всесильный маг.

Нерисса понятия не имела, насколько сильно она походила на могущественную воительницу, но с Михаэля бог был отвратительный. Ни тебе синих глаз, ни обаяния, ни сложной жизненной истории.

— Ты не хотела бы прогуляться? — спросил он. — Сегодня такая хорошая погода на улице… Снег первый выпал!

— Снег? — удивилась Нерисса. — Да у меня… — она посмотрела вниз и поняла, что не прихватила бумаги. — Хорошо, Михаэль, пошли смотреть на твой снег.

Всяко лучше, чем торчать под ректорской дверью и ждать, пока Альберто наконец-то закончит своё дополнительное занятие! К тому же, Нерисса любила зиму. Особенно ей нравилась игра в снежки. Самое приятное воспоминание, связанное с погодой, осталось именно после снега. Нерисса бы с удовольствием его повторила.

— О чём думаешь? — спросил Михаэль, пытаясь взять Нериссу за руку.

— О том, как в юности забавлялась в снегу, — сообщила она и мечтательно улыбнулась.

Нет, она ж была юна прошлой зимой? Несомненно, не меньше, чем сейчас. А Альберто потом долго ходил в боевой полумаске, пока не прошёл синяк под глазом…

Глава двадцать третья

— И это мы тоже не знаем, — подытожил Альберто. — Чему вас вообще учила Тильда?

Даниэла опустила глаза. Ну, разумеется. Как рассказывать Нериссе всякий бред о страстном ректоре и особенных отработках с утра пораньше, так они все первые, а как действительно на этих отработках соответствовать положенному уровню адепта такого уважаемого учебного заведения, как их академия, так где там…

Боевые заклинания тоже получались, мягко говоря, через раз. Альберто, привыкнув работать с сильными, опытными магами, находящимися на достойном уровне, с трудом выдерживал студенческие заявления и то, как эти несносные девицы вели себя на лекциях. В рефератах они написали такие пошлости, что ди Руаза до сих пор колотило. Нет, разумеется, были порядочные девушки, которые со всей серьёзностью подошли к поставленной задаче, да и Бриана приходила, интересовалась, нельзя ли получить какой-нибудь интенсив по магии, чтобы не чувствовать себя совсем уж отсталой…

Но допустить порядочную молодую женщину к этому развратному сброду Альберто просто не мог! Разумеется, в дворянских кругах девушкам рассказывали о том, как надо провоцировать мужчину. Все эти богатые купеческие дочки или, напротив, наследницы разорённых поместий из родовитых семейств так и искали себе подходящую партию. Но в обычное время ди Руаз умудрялся от них убегать, и желающих стать маркизой хоть и было много, но они не концентрировались в одном месте. А академия оказалась просто средоточием бесчинства. Девушки, обмениваясь опытом, за несколько месяцев сумели изучить все таинства соблазнения представителей богатых семейств, а теперь решили потренироваться на нём одном.

Лучше б на профессоров наседали, а то Ларстайн и Биурман только и думают, как бы пакость какую-то сделать! Как будто он не знает, откуда ноги растут у желания министерства прислать комиссию для проверки…

— На сегодня отработка закончена, — вынырнув из мрачных мыслей, сухо сообщил Альберто. — Передайте своим сокурсницам, чтобы впредь являлись ко мне исключительно в форме и подготовленными. И никаких — никаких, слышите! — больше намёков на отбор! Или вы не понимаете, что нельзя об этом открыто болтать во всей академии?!

Отрицать отбор было бесполезно. Альберто знал, что единственное событие, способное его спасти — это женитьба, причём незамедлительная. Но единственная девушка, которую ди Руаз взял бы в жёны, вряд ли согласится, а тащить под венец абы кого — ту же Даниэлу, смотревшую на него своими оленьими глазами, — бессмысленно, только жизнь сломает, причём и себе, и ей.

— Больше ни слова! — пообещала Даниэла. — Когда мне ещё прийти?

— Я сообщу потом, — обречённо произнёс ди Руаз. — Пока что не могу назначить подходящее время. Идите, идите, адептка…

Альберто выглянул в окно. Снаружи его вряд ли ждало что-то интересное; было ещё утро, наверное, никто и не выходил из Академии. Змеиный Замок теперь рушился куда менее активно, вероятно, вливания силы Эльи всё-таки оказались полезными…

Надо посоветоваться с Цендресом, возможно, ему известно, что именно надо сделать, чтобы Замок пришёл в соответствие?

За окном оказались настоящие снежные сугробы. Зима ещё не наступила, и ди Руаз застыл от удивления, рассматривая искрящийся снег. Неужели? А ведь он так любил подобную погоду… Конечно, маскироваться куда легче летом или болотистой, грязной осенью, весной, да, но какое же это наслаждение — вдыхать чистый морозный воздух!

Как жаль, что этот прекрасный день тоже омрачит появление какого-нибудь гостя. Проверяющего из министерства, например…

Альберто не успел, впрочем, размечтаться. Натренированный взгляд успешно выхватил две тёмные фигуры, блуждающие по заснеженной дорожке. Присмотревшись, ди Руаз едва не вспыхнул от негодования.

Молодой человек, наверняка прогуливающий занятия — а что иначе он забыл на улице в учебное время?! — был одет довольно тепло. Поправлял меховой плащ, в который превращалась местная форменная мантия. Девушка же, шагающая рядом с ним, тоже куталась в накидку, но точно не волшебную. И платье её было совсем лёгким… Альберто не мог не узнать фасон. В нём особенно хорошо смотрелась Нерисса. Узнать, впрочем, девушку с такого расстояния было невозможно, ди Руаз предполагал, что это кто-то из старшекурсниц.

Направлялись они как раз к кусачему дубу. Тот в очередной раз переместился, а сейчас успешно притворялся спокойным деревцом. Молодой человек подходил к дереву всё ближе и ближе, кажется, замахнулся в него снежком, и Альберто напрягся, увидев, как зашевелились ветви — а ведь на улице не было ветра!

Интересно, что это за курс?

Альберто прищурился. Чёрное платье, тёмные волосы, рассыпавшиеся по плечам, не мёрзнет в снежную погоду.

Нерисса!

А дерево тем временем уже занесло свою первую ветвь.

Недолго думая, ди Руаз очертил телепортационный круг.

Дуб не стал ждать. Он всерьёз замахнулся веткой на Нериссу, и девушка с трудом успела отскочить в сторону. Альберто выскочил из портала как раз вовремя, чтобы дерево занесло над ним свою ветку, передумало и потянулось к студенту.

— Немедленно прекратить! — обращение ди Руаза относилось ко всем участникам сцены. — Что тут происходит?

Он вскинул руку, сначала подумывая зажечь огненный шар, но вместо этого просто оттащил Нериссу в сторону. Дерево взяло размах, ветвь, растопырив два последних листика, попыталась ударить Альберто в глаза, но в последнее мгновение передумала. Мужчина погасил пульсар, сжав руку в кулак, дерево погрозило листиком, а потом с удивительной стремительностью выбралось из земли.

Михаэль широко распахнул глаза, наблюдая за тем, как корни стряхивают с себя обмерзшие грудки.

— Нерисса, — Альберто, хотя и было холодно, закатал рукава, потому что так колдовать было удобнее, — тебе лучше уйти. Наше дерево, кажется, немного сошло с ума.

— Что значит уйти?! — возмутилась она. — И оставить тебя с этим неподобством наедине?

— Михаэль мне поможет, — сверкнул глазами Альберто. — Да, Михаэль?

Третьекурсник выглядел совсем не уверенным в том, что должен помогать. Дерево привстало на корнях, тряхнуло одним из них так, словно разминалось перед серьёзным ударом, потом выпрямилось и зашевелило кроной.

Выглядело оно так, как выглядел старый преподаватель Альберто. Такой весь кудрявый, волосы торчали в разные стороны, точно как ветки, и ходил точно так же странно, переваливаясь с ноги на ногу, будто медведь.

Альберто с трудом успел отскочить. Преподаватель, конечно, был поводом для смеха, но обычно проявлял чудеса боевой магии, когда студенты хлопали глазами и хохотали, издеваясь над его внешним видом. Дерево вело себя примерно так же.

Нериссу ди Руаз тоже успел оттянуть в сторону, и весьма кстати, потому что тяжёлый корень должен был опуститься аккурат ей на голову. Девушка вскрикнула от неожиданности, студент, очевидно, её кавалер, завизжал, как свинья при виде орка с ножом, и бросился наутёк.

Дерево засмущалось. Оно закрутило кроной, будто бы озираясь, и самые тоненькие веточки зашевелились. Очевидно, там у него были какие-то особенные рецепторы, а сам лесной дух пытался определить, за кем бросаться.

Нерисса дёрнулась, наверное, чтобы убежать, но Альберто крепко схватил её за руку.

— Ни с места! — прошипел он. — Ты ж ничего плохого ему не делала? Не била, не разговаривала с ним. Не поливала водой. Огнём…

— Он, может, по старому знакомству! — взвилась Нерисса и всё-таки сорвалась с места, но Альберто, изловчившись, поймал её и прижал к земле.

Какой-то грязный и тяжёлый комок больно ударил ди Руаза по голове, и он скривился от неожиданности. Дерево потянулось в их с Нериссой сторону, но в последнее мгновение передумало и направилось прочь.

Крессман сжалась, кажется, впервые за долгое время действительно испугавшись. Впрочем, причины испуга были просты: в отличие от Альберто, она прекрасно видела, что именно творило сумасшедшее — если так вообще можно выразиться, — дерево. Ди Руаз, не так сгорая от любопытства, как опасаясь за жизнь, и не только свою, вывернул шею, пытаясь тоже рассмотреть, что происходит.

— Ты как сова, — раздражённо проворчала под ним Нерисса. — Слезь с меня, ди Руаз, наконец-то!

— Тш-ш-ш! — возмущённо прошипел Альберто в ответ. — Услышит же!

И вправду, дерево спешно повернулось на корнях в их сторону, склонилось, сделало какое-то странное движение ветвями, потом выпрямилось и грозно зашагало в направлении того, кого определило в качестве главного врага.

Оным оказался несчастный Михаэль. Отбежавший метров на десять молодой человек порывался было вернуться, чтобы защитить Нариссу от жестокого мучителя — именно в его статусе, как можно было предположить, нынче оказался Альберто, — но стоило ему только зашевелиться и выдать своё присутствие, как дерево моментально кинулось в атаку. Согнувшись пополам с гибкостью лучшей лесной берёзы, зашевелив ветками так, как никогда не сможет пошевелить своими рогами бык, дерево издало странный утробный рык и ринулось вперёд, собираясь поднять Михаэля, словно на пики, и пронзить его коварными остриями насквозь.

Тот завизжал. Противно так, по-бабьи — потому что даже очень перепуганные девушки ведут себя куда более пристойно.

— Идиот! — не удержался Альберто от восклицания. — Затихни и притворись ветошью!

Михаэль решил не пользоваться этим советом. Он бросился вперёд по аллее, упал, но успел подняться прежде, чем его поймало дерево. Правда, после этого бежать пришлось ещё быстрее, но студент не унывал. Может быть, тренировался перед сдачей какого-то предмета?

— Берто, а ты случайно курить не начал? — полюбопытствовала вдруг Нерисса.

— Нет, а что? — рассеянно спросил ди Руаз, всё же отодвинувшись немного в сторону. Земля была холодной, покрытой инеем, а Нерисса — в тоненьком платье. Поднять бы её, чтоб не простудилась.

— Тогда, — решительно заявила она, — я тут с тобой, а не с ним.

Альберто от удивления откатился в сторону, сел на ледяной земле и удивлённо воззрился на Нериссу. Она же встала, отряхнулась и поторопила его:

— Не сиди, холодно же. Замёрзнешь, кто тебя лечить потом будет?

— Не слишком ли стремительно ты меняешь кавалера на свидании?

— Мне холодно, — вместо того, чтобы ответить, заявила Нерисса.

Ди Руаз наконец-то встал с земли, про себя отметил, что холодно не только ей, но поспешил снять с себя пиджак и набросить его девушке на плечи. Нерисса, явно недоумевая, провела ладонями по рукавам, пытаясь их пригладить, а потом решительно стянула с себя пиджак.

— Ты точно простудишься, не нужно. Я просто так сказала.

Альберто даже понял, к чему это было. Проверяет, зараза! Что ж, он о своём поступке нисколечко не жалел. Пиджак, протянутый излишне щедрой сегодня Нериссой, принял, но только для того, чтобы спустя десять секунд вернуть его девушке обратно, ещё и завернуть её поплотнее. Крессман, порывавшаяся возмущённо фыркнуть, как-то странно посмотрела на Альберто, вздохнула и вырываться не стала. Даже обнять себя одной рукой позволила, правда, тут же возмутилась:

— А отдельно ты постоять не можешь?

— Могу, но холодно.

Ответ девушку устроил. Она наконец-то закрутила головой в поисках своего кавалера, о котором, кажется, совсем забыла.

Михаэль как раз во второй раз — или они уже что-то пропустили? — упал, но подняться больше не смог. Дерево с коварным стрекотом поймало его за ногу и потянуло вверх. Студент выдал что-то похожее на бормотание, Нерисса, вспомнив о том, что это вроде как был её спутник, попыталась пробормотать что-то о потребности его спасения, но, признаться, очень слабо. У девушки на лбу было написано, что ничего хорошего Михаэлю она не желает.

Альберто не сумел сдержать довольной улыбки. Дерево не выглядело таким уж опасным, да и беспричинно ни на кого не нападало, а вот этого гада — поймало, а отпускать не спешило. Были же, значит, причины!

— А почему ты спрашивала о курении? — вспомнил вдруг ди Руаз.

Нерисса пожала плечами, придвинулась к нему ближе, сделав вид, что это неловкая случайность, не доставляющая ей ни грамма удовольствия, один только дискомфорт, а потом, вспомнив что-то, сообщила:

— Да он папиросу курил. Воняло отвратительно, — призналась Нерисса. — Ты ж знаешь… Терпеть не могу курящих.

— Знаю. Представить себе не могу, как ты будешь с ним целоваться.

— Ой, поверь, — не удержалась от колкости Крессман, — курение — не единственная причина, почему я не стану этого делать! То есть, — поспешила она поправиться, — стану, конечно, когда мы познакомимся поближе и отыщем другие точки соприкосновения, но пока что…

— Угу. Да-да, — подтвердил Альберто, потом позволил себе секунду размышлений и приобнял Нериссу ещё крепче, на сей раз уже за талию.

Рука скользнула под пиджак, словно сама по себе, но Нерисса даже простила ему поглаживающие движения, только язвительно уточнила:

— Что, так холодно?

— Ну, а как же, — подтвердил ди Руаз. — Замерзаю от ужаса. Так что там с папиросой?

— Тушил он её, — легко ответила Нерисса. О том, что курение на территории академии запрещено, она, кажется, не знала. — Швырнул…

В дерево. Можно было и не продолжать. Уже по тому, как раздражённый дуб тряс Михаэля, можно было определить, что лесной дух очень зол. До безумия просто.

— Его спасти, наверное, надо, — одумалась Нерисса. — Всё-таки, вдруг пострадает? Нельзя этого допустить!

— Надо, — подтвердил Альберто, но не сдвинулся с места. — Что-то мне подсказывает, что добром всё это не закончится. Эй!

Последнее уже относилось к дереву. То, добыв из кармана студента три перевязанных ленточкой папиросы, возмущённо заскрипело, перетёрло их между веточками с удивительно довольным видом, а потом, кажется, смастерило из ветвей что-то вроде катапульты. Альберто, прикинув траекторию, вспомнил, что грозило преподавательскому составу за травмированных студентов, и понял, что допустить такой бросок просто не имеет права. Хотя, несомненно, желание такое у него возникало.

— Он уже понял, что провинился! — Альберто вновь затолкал Нериссу себе за спину и уверенно направился к дереву. — Может быть, мы как-нибудь договоримся? Мне тоже очень не нравится этот студент, но надо же как-то уважать друг друга. Представьте себе, уважаемый, что будет, если он пострадает? Мне голову открутят. А следующий ректор вас спилит…

Дерево призадумалось. Один студент не стоил его покоя. Даже студент с папироской, если ректор настроен против курения.

Два оставшихся листика вопросительно зашелестели.

— Бросить — можно, — правильно расшифровал посыл Альберто. — Только осторожно.

Дерево, кажется, коварно усмехнулось, замахнулось Михаэлем, и Альберто понял, что что-то пошло не так — потому что у корней вспыхнул телепортационный круг.

Глава двадцать четвёртая

Нерисса бросилась следом за Альберто, с ужасом наблюдая, как на том месте, куда летел Михаэль, появляются какие-то люди. Впрочем, её испуг — убьёт же кого-то! — сменился довольством.

В телепортационном кругу появились знакомые вампиры.

…Она ж даже не заговорила с Альберто об этой проблеме! Нерисса с ужасом осознала, что если они тут появятся, а потом поговорят с ди Руазом о своей проблеме, то проблем не оберёшься. Он её удушит на месте! Этим же пиджаком.

Вампиры, услышав её вскрик и, вероятно, вопль летевшего вниз Михаэля, синхронно подняли головы.

— Кровопийцы! Кровопийцы на территории академии! — этот крик принадлежал уже кому-то постороннему. — Ректор якшается с вампирами!

Михаэль затих. Ветки поймали его в сантиметре от вампиров. Те дружно переглянулись, уставились сначала на Альберто, потом — на таинственных крикунов, и удивительным образом проворонили атаку дерева.

То, очевидно, решило, что с курением будет бороться позже. Задрав корень, оно с такой силой дало пинка телепортантам, что несчастные кровопийцы отлетели на несколько метров. Один из пострадавших открыл портал на ходу, второй — уже уворачиваясь от чужого боевого заклинания.

Альберто, не задумываясь о последствиях, воззвал к магии. Всё-таки, он был человеком, привычным к сражениям, а не к руководительству какими-то учебными заведениями, потому каждую атаку воспринимал как личный вызов. Нерисса тоже невольно вскинула ладони, выстраивая щит, но быстро ждала их в кулаки, не позволяя магии проснуться.

Она ведь скрывает, кто она такая! Ладно, Альберто знает, но если кто-нибудь ещё пронюхает, то о покое можно навеки забыть. Отправят домой и выдадут замуж. И хорошо, если за ди Руаза. А если найдут новую жертву? Что тогда-то делать?

— Тут нападают на студентов! — рассмотрев что-то из исходной высокой точки, закричал Михаэль. — Прошу вас, помогите! Это дерево разорвёт меня на кусочки!

Теперь и Нерисса увидела приближающуюся угрозу и дёрнула Альберто за рукав.

— Спрячь пульсар.

— Нери…

— Спрячь пульсар! — почти приказным тоном заявила она. — Это комиссия…

Альберто застыл. Глаза его широко распахнулись от удивления, а после мужчина поспешно заложил руку за спину, но пульсар так и не погасил. Пламя несколько вредило рубашке, и Нерисса вынуждена была ударить по нему ладонью в надежде погасить.

Пульсар прицепился к рукам, словно тот клей. Крессман попыталась освободиться, но её ладонь почему-то намертво приклеилась к ладони Альберто. Тот сначала тоже подёргал рукой, намереваясь вернуть её в своё распоряжение, а потом каким-то образом выкрутил так, что Нерисса оказалась в его крепких объятиях.

Стало теплее.

Дерево, заметив эти маскировочные движения, деловито кивнуло теми ветками, которыми держало Михаэля, впихнуло корни в землю — правда, несколькими минутами ранее там была мостовая, но теперь остался только грунт, — выпрямило ветки, а студента припрятало вглубь. Его наглую попытку закричать и призвать кого-нибудь на помощь волшебное растение пресекло моментально, приложив увядший листик к губам с такой силой, что Михаэлю оставалось только мычать, и то — мычать тихо.

В следующее мгновение тоненькая веточка прижалась к его вене, и студент умолк. Вероятно, кто-то уже прикладывал ему нож к горлу, и парень подозревал, чем может закончиться тесное общение с таким криминальным элементом, как волшебный дуб.

— Здравствуйте! — сладким голосом произнёс Альберто, обращаясь к незнакомым людям, заспешившим на место телепортации вампиров. — Рад приветствовать вас на территории Международной академии магии. Вы, простите?.. Профессор Биурман, куда вы тычете пальцем? Вам не говорили, что это несколько некультурно? Профессор Ларстайн? Что за пантомима?

Проректоры вмиг вытянулись, словно кто-то заколдовал их, и плотно сжали губы.

— Здравствуйте, господин ди Руаз, — произнёс высокий мужчина, возглавлявший процессию. — Мы — аттестационная комиссия, приехавшая проверять вашу академию… Простите, вы не могли бы отпустить девушку? С ней что-то не так? Она опасна?

Альберто дёрнул рукой, но заклинание, так нагло потушенное Нериссой, ещё не развеялось до конца, и пальцы их оставались крепко сплетёнными друг с другом.

— Нет, она не опасна, — покачал головой Альберто. — Но заболела. Клеящееся заклинание. Кто-то из старшекурсников экспериментировал. Познакомьтесь, это мой секретарь, Нерисса Крессман, — девушка приветственно кивнула головой.

Лучше б она не прикасалась к ди Руазу. Ладно первая рука! А второй он куда лезет? Что это за облапывание студентов?!

Впрочем, во-первых, Альберто явно искал прицепившееся к ней от кого-то проклятие — такие обычно вешали на одежду, может, Даниэла постаралась, — а во-вторых, Нериссе было приятно.

— Надолго к нам? — ласково уточнила она у комиссии, отвлекая их внимание от Альберто.

— Какая фамильярность! — тут же подхватил профессор Ларстайн. — Так обращаться к высокоуважаемой комиссии… Без поклона, без должного…

Маг из комиссии совершенно неласково отодвинул Ларстайна в сторону и, пробуждая на ладони магический огонёк, коснулся ею склеившихся рук Нериссы и Альберто. Это помогло, и девушка сумела наконец-то выдернуть свои пальцы из ректорского плена.

Спаситель не преминул тут же нежно взять её за ладонь и прикоснуться к запястью губами, едва ощутимо.

— Очень приятно, госпожа Крессман, — протянул он. — Господин ди Руаз, — пожал руку Альберто. — Рад встрече. Не подскажете ли, — глаза мужчины особенно ярко засверкали, — а новый председатель Верховной Палаты Магов, господин Крессман, случайно не ваш отец?

Биурман поспешил вклиниться между Нериссой и представителем из министерства.

— Да что вы! — залепетал он. — Наша Нерисса — студентка, вылетевшая с первого курса, и…

— Мой, — подтвердила девушка, раздражённо взглянув на проректора.

— Наслышан о вас, в таком случае. Мне кажется, вы уже работали с маркизом? — он воззрился на Альберто. — Простите, вылетела с первого курса? — он повернулся к профессору Биурману. — Вы уверены? Насколько мне известно, госпожа Крессман давно уже работает в профессиональной сфере по своей специальности.

— Действительно, у меня было определённое желание принять участие в процессе обучения здесь. Это, впрочем, тоже было связано с моей профессиональной сферой, — Нерисса скосила глаза на профессора Биурмана, и этого, очевидно, было достаточно, чтобы ярко улыбавшийся ей мужчина, не соизволивший представиться, перестал выражаться так громко. — Но я могу предъявить профессорам свой диплом, чтобы они удостоверились в моей компетентности в моей сфере. Но стоит ли обсуждать это?

Представитель комиссии улыбнулся и кивнул своим спутникам, чтобы они подошли немного ближе. Профессоры надулись, как те сычи, Ларстайн даже пнул ни в чём не повинное дерево ногой.

— Что это за отвратительная вещь?! — воскликнул он визгливым голосом. — Почему оно растёт здесь?

— Господин проректор, — Альберто отстранился от Нериссы. — Не стоит трогать дерево.

Оно не осталось равнодушным, а попыталось выдернуть из земли корень. Мостовая вокруг немного вздулась, но на это, разумеется, никто не соизволил обратить внимание.

Председатель комиссии, до сих пор не соизволивший представиться, наконец-то обратил внимание на что-нибудь помимо Нериссы, и уже за это следовало благодарить проректоров. В конце концов, Крессман были знакомы эти взгляды. Каждый потенциальный жених обычно окидывал её вот таким сальным взглядом, иногда даже облизывался, а потом начинал петь сладким голосом песни о том, как уважает её отца и как рад с нею познакомиться, насколько сражён невероятной красотой…

Девушка вздохнула и попятилась назад, ударившись спиной о грудь ди Руаза. Тот, заметив, как зашевелилось дерево, осторожно отодвинул Нериссу в сторону и заступил её собой.

Интересно, а этот проверяющий вытолкнул бы её вперёд, скрываясь от опасности, или просто остался бы стоять рядом? Второе ещё следовало считать джентльменским порывом.

— Какое любопытное дерево, — тем временем протянул мужчина, осматривая громадный дуб. Постучал осторожно.

Ветви опасно зашевелились. Михаэль, закованный вверху, недовольно фыркнул. Рот его всё так же был зажат проворным листком.

Альберто опять призвал заклинание, предчувствуя опасность.

— Но оно действительно посажено очень неуместно. Посреди дороги. Мне кажется, куда-то сюда ведут и координаты телепортации. Ну, вы знаете, стандартной для академии, — проверяющий повернулся к Альберто. Настроен он был довольно положительно, вероятно, благодаря высокому происхождению ди Руаза. — Вероятно, вы ещё не успели этим заняться, но лесополосу надо бы подчистить. И неплохо б начать с этого дерева. Оно мешает! Отец госпожи Крессман как раз может поднять вопрос о магической вырубке леса. Он слишком плотно к академии!

Рассуждения, которые вёл мужчина, Нериссе не понравились. Во-первых, он нагло упомянул её отца, словно намекал на будущее сотрудничество — а ей не нужен был такой горе-жених. А во-вторых…

Не то чтобы Крессман нравилось это дерево, но она считала, что старших надо уважать. Дерево тоже придерживалось такого мнения. Именно потому оно наконец-то вынуло корни из земли и занесло их над проверяющим.

— Господин!.. — Ларстайн и Биурман синхронно сделали шаг вперёд. — Возможно, вам стоит…

— Из этого дерева получится отличный спальный гарнитур! — вдруг сообщил мужчина. — Даже не один. Для вас, господин ректор, для вашего прекрасного секретаря, ну, и для меня, как для автора идей…

— Этого дуба хватит только на два, — заметила какая-то девушка из комиссии, — спальных гарнитура.

— А мы с госпожой Крессман наши, может быть, совместим? — полюбопытствовал тот. — А из оставшейся древесины сделаем…

Дерево не выдержало. Дубовые веточки сложили прелестную фигуру и подсунули её прямо под нос председателю комиссии.

— Что это? — удивился тот.

— Это? — переспросил Альберто. — Если меня не подводит зрение, фига.

— Ага, — подтвердило дерево утробным голосом — вероятно, Михаэль говорил за него. — Именно фига.

А потом корень оплёл чужую шею.

Нерисса предположила, что председатель комиссии попытался закричать. То, что он сдавленно захрипел, уже не имело особого значения. Дерево, отшвырнув в сторону Михаэля, как наскучившую игрушку, вытащило щупальца-корни из земли и зашевелило ими так активно, что громкий визг издали уже Ларстайн и Биурман.

— Спилить! — высвободившись из корней всего на полсекунды, завопил председатель комиссии. — Сжечь! Остановить!

Его подчинённые одновременно вскинули руки. Но они не были боевыми магами, так, обыкновенными колдунами, опытными, да, но не особенно могущественными. И эти люди уж точно не имели возможности часто практиковаться, потому что при виде реальной угрозы задрожали, как листва на ветру. Заклинание, использованное комиссией, тоже было ох как далеко от идеала, и Нерисса здраво предполагала, что оно окажется ещё и совершенно бессмысленным в итоге. Успеха точно не будет.

И вправду, силовая волна не навредила дереву. Корни и ветви смяли магию, впитали её в себя, а пленника сжали ещё крепче. Теперь древесные конечности тянулись и ко всем остальным, хватали их, не разбирая, то за ноги, то за руки, тащили вверх, душили, давили…

— Остановитесь! — Ларстайн бросился к дереву.

— Сожгу! — вторил ему Биурман, улепётывая в противоположную сторону. — На помощь!

Ни безрассудная смелость первого, ни трусость второго не помогли. Дерево, пробудившее остатки собственной мощи, расправило оставшиеся ветви, окончательно выбралось из земли и теперь возвышалось над магами, увешенное комиссией, как новогодняя ель — игрушками.

Ларстайн и Биурман тоже очень скоро оказались в его плену. Их расположение было легко опознать по тихому повизгиванию, писку, доносившемуся то с одной, то с другой стороны разлапистой кроны.

Альберто следовало стоять в стороне, но он, кажется, прекрасно понимал, чем его равнодушие закончится для несчастных. Дерево было готово четвертовать их, не вникая в сущность проблемы.

— Бежим отсюда! — Михаэль подбежал к Нериссе. — Пойдём. На подмогу позовём… Ты ему ничем не поможешь!

У ди Руаза особенно опасно светились глаза. Он плотно сжал губы и сосредоточенно смотрел на корни, призывая к стихийной магии, которой владел, мягко говоря, не слишком хорошо.

— Отстань! — отмахнулась от Михаэля Нерисса. — Если ему кто поможет, так это я.

— Да ведь ты даже первый семестр проучиться не смогла! — фыркнул студент, не сдержав презрение в голосе.

— Я, в отличие от тебя, — прошипела Крессман, — дипломированный боевой маг. И не мешайся под ногами, трус.

Времени на ссоры не было. Нерисса привыкла работать в паре с Альберто, и сейчас сходу поймала волну его волшебства.

Удивительно, но Альберто не собирался атаковать. Он… разговаривал с деревом?

Да. Но это отбирало очень много сил. Нерисса почувствовала, как перехватило её дыхание, когда ди Руаз потянул слишком много магии. Но голос дерева практически звучал у неё в голове.

Михаэль попытался разорвать их сцепленные пальцы, но Альберто только досадливо махнул рукой, и студента отшвырнуло в сторону. Это заклинание, довольно лёгкое, Нерисса ощутила и на себе, настолько она была напряжена.

Но самое страшное было впереди. Она чувствовала, как натягиваются во всём теле невидимые струны, и мысли Альберто хлынули ей в голову.

Нерисса зажмурилась от неожиданного потока мыслеобразов. Сначала это был только диалог с деревом, но, поскольку связь усиливалась с каждой секундой, Крессман становилась свидетельницей сцен, произошедших в жизни Альберто…

Увиденное недавнее прошлое ди Руаза её поразило.

Трус был тут не один. Не только Михаэль.

Сосредоточиться на дереве Нерисса больше не могла. Альберто заканчивал свою странную беседу, корни ослабевали, побитые проректоры и представители комиссии падали на землю. Кто-то охал, кто-то, как их председатель, валялся без сознания.

Крессман с трудом выдернула свои пальцы из хватки ди Руаза и осела на землю, крепко жмурясь.

— Нерисса! — Альберто метнулся к ней. — С тобой всё в порядке?

…Каждую ночь этот гад приходил в её комнату, специально выбрал это место и эту должность для неё, чтобы…

Убила бы!

— Всё хорошо, — слабым голосом ответила Крессман. — Расстроилась просто… Не факт, что Михаэль теперь придёт ко мне вечером. А обещал ведь. Он пострадал, наверное… Ты что так? Скривился, словно что-то жуткое услышал.

— Представил себе, как буду с этими разбираться, — севшим голосом протянул Альберто. — Вставай, простудишься, — и осторожно помог Нериссе подняться.

Девушка только покачала головой. Ну вот гад же!

Глава двадцать пятая

Нормального медицинского обеспечения в Змеином Замке, само собой, не было и близко. Альберто уже даже не удивляло, что в этой структуре, именовавшейся уважаемым учебным заведением, чего-то не хватало. И вопросы, почему так случилось, он тоже давно перестал задавать, понимая, что есть только один вариант — смириться со всем происходящим.

Комиссия, тем не менее, была совсем не в том виде, в котором её можно было оставлять без медицинского вмешательства. Долгая беседа с деревом не принесла желанных результатов, Альберто пришлось довольно долго уговаривать одухотворённое растение успокоиться, отойти в сторону и впихнуть корни в землю.

Вызванный эксперт-медик из министерства недовольно почесал затылок и подозрительно покосился на Альберто.

— Итак, вы говорите, что такое количество профессиональных магов не смогло остановить одно взбесившееся дерево.

— Это не дух-паразит, — пожал плечами Альберто. — Вы должны понимать, что и справиться с ним будет отнюдь не так просто. Предположительно, эта раса вымерла уже довольно давно, осталось несколько индивидов, и одного из них оскорбил председатель комиссии.

— Каким образом оскорбил?

— Господин Тэкла, — ди Руаз скрестил руки на груди. — Как можно оскорбить дерево? Председатель предложил его спилить и был готов тут же приступить к активным действиям. Как видите, профессоры Ларстайн и Биурман решили его в этом поддержать.

— А вы? Всё же, у вас, маркиз, опыта поменьше, чем у этих людей. И, полагаю, они — довольно сильные, опытные маги?

Альберто едва сдержался, чтобы не прокомментировать, насколько опытными были проверяющие. Но Тэкле, уважаемому магу-медику, об этом знать было необязательно. Он — человек не боевой направленности, не привык к подобным проявлениям дара.

— Мы постараемся подлечить их быстро, — протянул медик, давая отмашку своим сопровождающим, чтобы поторопились с больными. — Но гарантировать ничего не могу. И всё же, я не понимаю, почему вы — целый и невредимый, а они в таком состоянии.

— Я — боевой маг, — коротко ответил ди Руаз. — А это совершенно иной уровень магии, поверьте мне. К сожалению, комиссия не учла этот факт, когда пыталась, руководясь моим личным опытом, вмешиваться в дела академии.

— Это звучит не слишком обнадеживающе. И невесть кого к вам пришлют после.

Альберто согласно кивнул. Об этом ему, несомненно, было известно. Что от Академии не отстанут — и так понятно, тем более, местные уже ох как заслужили подозрительного отношения к себе.

— Я думаю, как-нибудь разберёмся, — промолвил он. — Профессор Биурман и профессор Ларстайн всё равно пока что не смогу инициировать повторную проверку.

— Люди, которые ставят палки в колёса своему же начальству… — Тэкла оборвал разговор на полуслове. — Не самые лучшие это люди, если честно. И я б не хотел иметь к ним никакого отношения. Но мне не хотелось бы, из уважения к вашему отцу…

— Всё будет в порядке.

Врач выразительно посмотрел на дерево, но Альберто сделал вид, что не заметил посыл, с которым мужчина это сделал. Он не сомневался — дерево не станет портить отношения с тем последним человеком, что проявляет к нему уважение. Ему просто незачем нападать на ди Руаза. А если и попытается, то не сумеет достигнуть успеха. Альберто уже показал — хоть дух и силён, он тоже способен нанести ущерб ему в ответ. А вот предыдущие оппоненты магического существа на это не способны.

Тэкла в последний раз опасливо посмотрел на Альберто, потом махнул рукой, проворчал что-то о бурной юности и молодцах, которые не задумываются о последствиях, и принялся расширять портал, через который выводили больных.

Ди Руаз отступил немного назад и просто наблюдал за работой медиков. Это было не самое интересное зрелище, но Альберто не сходил со своего места, прекрасно зная, чем закончится его отсутствие. Опять кто-то куда-то влезет, дерево оживёт в очередной раз…

И лес был всё ближе. Это не внушало позитива. Скоро ненавистные деревья доберутся до ограды, окружающей академию со всех сторон, а потом поглотят Змеиный Замок, а вместе с ним и карьеру Альберто.

— Удачного дня! — попрощался Тэкла и, улыбнувшись напоследок, шагнул в портал. Тот полыхнул, закрывая за ним синевато-розовые створки, и Альберто с облегчением выдохнул. Всё же, он не слишком любил гостей, особенно если гости эти приходили забирать в больницу неудавшуюся комиссию.

— Ну наконец-то, — пробормотал ди Руаз.

Он хотел было уйти, но сделал всего лишь два шага — и почувствовал, как на плечо опускается что-то очень тяжёлое, внушительное такое…

Альберто опасливо скосил взгляд и с не то недовольством, не то ужасом заметил, как корень не в меру активного дерева придерживает его рядом с собой.

Можно быть хоть сто раз боевым магом, но от этого всевозможные подвижные корни меньше пугать не будут. Альберто пришёл к этому выводу в тот момент, когда ветка провела, будто гребнем, по его волосам, а потом приставила острие к горлу.

"Очень приятно, что ещё есть двуногие, способные общаться с нами, — зашелестел в голове голос дерева. — Я давно не видел талантливых магов-людей. Всё полукровки… Полукровки — это противно. Это как совместить розу и дуб. По отдельности оба сильны, но вместе — это отвратительно!"

Альберто знал, что исследователи не согласились бы с мнением древесного духа. Смешанная кровь давала чудесные результаты. Сначала это затевалось в качестве эксперимента, теперь вошло в норму. Берто сам был не в восторге от безумных сочетаний, плоды которых порой приходилось отлавливать и приводить в соответствие, но законы уже давно ничего не запрещали. В других государствах к этому относились, разумеется, строже, а вот у них чего только не происходило.

— Мне самому это не нравится, — промолвил он, — но не я ж — законотворец!

"Эти деревья — плод большой ошибки! — дерево всеми свободными ветвями ткнуло в надвигающийся на академию лес. — Им бы сидеть тихо, а они решили идти в нападение! А замок ведёт себя, как невесть кто! Тебе бы найти музыкантов, и они б мигом…"

— Значит, музыканты — это реальный выход?

Дерево закивало, так старательно, что даже расцарапало Альберто шею, а потом вдруг умолкло. Он обернулся и увидел перед собой абсолютно обыкновенное растение, дерево как дерево, совсем не говорящее, не ходящее, уж точно не способное задушить кого-то или сломать человеку кости.

Ди Руаз вздохнул. Всё это не вызывало у него должного позитива. Поведение растения вызывало не самые приятные вопросы, на которые вряд ли кто-то в своём уме мог бы дать лёгкие ответы. Альберто же хотелось избавиться от этой академии, спихнуть её на голову кому-то другому, и только. Жаль, что реализовать это было отнюдь не просто.

Он стряхнул с плеча невидимые пылинки, пытаясь избавиться от ощущения прикосновения чего-то постороннего и противоестественного. Всё же, контактировать с живым деревом было отнюдь не так приятно, как мог подумать кто-нибудь посторонний.

Михаэль этот, например, будь он неладен! И чего он лезет к Нериссе? Ещё и сегодня…

Альберто едва не стошнило от мысли, что кто-то, а не он, будет прикасаться к Крессман. Целовать её или ещё что-нибудь похуже… Ему хотелось прижать девушку к себе, заключить её в объятия, а Михаэля этого сжечь на костре. Вот из этого самого дерева костёр сделать — и сжечь!

Ди Руаз почувствовал, как просыпается магия. Он всегда реагировал на собственное дурное настроение не самым лучшим образом — то огонь на пальцах вспыхнет, то ещё какая-то гадость. Вот и сейчас заставил себя сжать руки в кулаки, прищурился, преодолевая желание кого-нибудь уничтожить.

Впрочем, стоило только поднять взгляд, как Альберто сразу понял — можно и не сдерживаться.

…Прямо на него шли Элья и Дрогар. Шли обыкновенным прогулочным шагом, переглядывались, переговаривались и со стороны казались пристойной супружеской парой. Вот только, если присмотреться, можно было заметить, как между ними искрилось дикое напряжение, словно муж и жена с удовольствием уничтожили бы друг друга, если б только им кто дал волю. Эти взгляды, эти сжатые зубы! Порой и Альберто с Нериссой так переглядывались, вот только почти сразу их немая перепалка переходила в словесную. Элья и Дрогар же копили в себе ненависть и гнев, чтобы выплеснуть его потом скопом, сконцентрированный, дикий, наполненный неподдельной эмоцией.

Альберто не представлял себе, как можно жить, искренне ненавидя друг друга. Самое смешное, что между этими двоими было и что-то хорошее, пока они не поженились. Может быть, если б Нерисса сказала "да", то они сейчас тоже так жили?

Лучше б так, впрочем, чем представлять любимую женщину в руках постороннего мужчины, ещё и совершенно её недостойного, и мысленно желать этому постороннему самой жестокой смерти. И ведь Альберто мог зайти к ним на огонёк и смерть эту безотлагательно обеспечить.

Так и сделает! Лучше желать о содеянном, чем о том, чего не совершил. Придушит Михаэля, скажет Нериссе, что её любит… Или не скажет.

Можно, конечно, проще — сначала сказать, потом дождаться реакции, а потом уже душить, — но Альберто почему-то сомневался, что решится признаться девушке в любви.

— Ну-ка стоять! — он решил, что выгонит из головы мысли о Нериссе работой. — Гуляете? А работать кто будет?

Дрогар тут же нахохлился, собираясь отстаивать право на лень, Элья покраснела, хотя это было нехарактерно для эльфиек, и вперила взгляд в землю под ногами.

— Я говорил, — с угрозой протянул Альберто, — что вышвырну вас прочь из Академии, если не исправитесь? Обещал, что избавлюсь от вас, если будете приносить проблемы? У нас комиссия на носу, а обитатели Змеиного Замка, вместо того, чтобы заниматься делом, отдыхают!

— Говорил… — покачал головой орк. — Но ведь!…

— Никаких но. У вас два варианта, — он решил воспользоваться стандартным методом шантажа. — Либо вы собираете свои вещи и убираетесь к эльфам в лес, либо… — Альберто таинственно усмехнулся. — Либо выполняете моё задание — и тогда остаётесь здесь.

Кажется, Элья не испугалась. Угроза для неё была не страшнее пустого звука. Подумаешь, сказал, что накажет? Все обещают, а вот в исполнение приводят единицы.

— Мы можем уехать, — протянула она, — отсюда хоть сегодня. И поедем, куда глаза глядят!

Но Альберто, вопреки обыкновению, не стал повышать голос, зная, что крик всё равно не приносит желанный эффект. Он, напротив, заговорил ещё тише, чем-то наследуя вязкий, вытесняющий все иные мысли из головы тон дерева.

— Сегодня, — ди Руаз медленно двинулся по аллее в направлении замка, и Элья с Дрогаром против собственной воли последовали за ним, подозревая, что в словах ректора может быть что-то жизненно важное, — сразу же после вашего отъезда, я напишу в министерство. Меня там знают, потому отреагируют довольно быстро. Ведь вам известно, что нетипичные пары, способные к деторождению, полагается регистрировать во избежание проблем? После этого положено будет зарегистрировать ваше новое место жительства, — Альберто немного ускорил шаг, орк и эльфийка — тоже, стараясь не отставать от него. — Но, поскольку Элья ещё не достигла возраста самостоятельности, положенного для её расы, ей будет рекомендовано проживание в эльфийском лесу. А, учитывая редкость таких пар, как у вас, а ещё процент успеха рождения одарённого ребёнка, проживать отдельно вам не дадут.

Дрогар застыл, как вкопанный.

— Я в эльфийский лес не поеду! — выпалил он. — Меня ж там уничтожат! Я могу обратиться к своей родне, к оркам, и Элья будет под опекой уже моей семьи. По закону это разрешается!

Альберто усмехнулся. Надо же, как легко слетело заклинание подчинения со своевольного орка, стоило только упомянуть о чём-то совершенно неприемлемом для него.

Вот только теперь Элья гневно зыркнула на нежеланного мужа и, с трудом сдерживая злобу, прошипела:

— И ты предлагаешь, чтобы я променяла эльфийский лес на какую-то орочью пустошь? Бриана оттуда выбралась, а ты предлагаешь мне восстанавливать равновесие? Торчать невесть где, в жуткой глуши, не пользуясь благами цивилизации, наслаждаться тем, через что все нормальные разумные расы уже давно перешагнули? Лучше б я за оборотня вышла!

— Оборотня тебе не предоставляли, — прорычал Дрогар. — Тебе вообще никого не предоставляли. Надо было вести себя осторожнее, а маменьке потом не рассказывать обо всех своих постельных похождениях! И не была б замужней, а искала себе эльфа по вкусу.

— Ты лишил меня невинности! — обвинительно ткнула его пальцем Элья.

— А не ты ли кричала, что хочешь с кем угодно, только не с эльфом?! — вздыбился Дрогар. — Не ты ли заявляла, что лучше мужчины, чем я, не видела никогда? Что оттенок моей кожи напоминает тебе о самой свежей и самой прекрасной траве из эльфийского леса! Мари… Мари… Тьфу! Гадость какая-то.

Альберто откашлялся.

— Давайте вы будете обсуждать о том, кто больше напоминает коноплю, в эльфийском лесу, — протянул он. — И без моего участия.

— Я никуда не поеду! — уверенно заявил Дрогар, поворачиваясь к начальству. — У меня есть свои планы на жизнь, и они не имеют ничего общего с эльфийским лесом и сумасшедшими родителями Эльи. Уж тем более, я не планирую зубрить их родословную! Что надо сделать, чтобы остаться?

— Надо же, — Альберто ради такого дела даже остановился. — Я вижу, вы настроены куда более радикально, чем я мог предположить! Всего ничего — выгнать змею из замка.

Дрогар, кажется, не сразу понял, о чём идёт речь.

— Что сделать? — переспросил он.

— Выгнать змею из замка, — повторил Альберто. — Расколдовать его. Берёте свои музыкальные инструменты, тренируетесь, потом приводите Змеиный Замок в порядок, и можете идти хоть на все четыре стороны. Или оставаться, хотя лучше б вам этого не делать — полагаю, у нас не сложатся отношения. Что вы на меня так смотрите? Неужели предлагаю плохой вариант?

Орк почесал затылок. Было видно, что принимать решение ему отнюдь не так трудно, как он пытался это показать — ведь у Дрогара и в голове не было вновь контактировать с родителями Эльи. Пожалуй, в этом плане Альберто, разговаривавший с ними в день свадьбы, мог со своим подчинённым согласиться.

— Я лучше домой уеду, — надулась Элья. — И ничего расколдовывать не стану.

— Никаких домой! — упёрся Дрогар. — Мы будем учиться. Очень старательно учиться. Когда нам надо это сделать?

— До приезда комиссии, — отрезал ди Руаз. — Чем скорее, тем лучше, но крайний срок — одна неделя.

— Но это невозможно!

— Невозможно вынести эльфийскую тёщу и свекровь-орчанку. Особенно если они сошлись на почве требования внуков. А выучить заклинание… Ничего сложного. Дерзайте, — Альберто по очереди похлопал по плечу Элью, потом Дрогара, лучезарно улыбнулся и спешно удалился, прежде чем ему в спину понеслись очередные проклятия.

Сейчас у ди Руаза было другое невероятно важное дело, которое он собирался превратить в жизнь ночью.

Никакой Михаэль не заполучит Нериссу.

Глава двадцать шестая

Под ногами Альберто пол едва слышно поскрипывал. Всё же, Змеиный Замок слишком расшатался, чтобы даже в самых лучших комнатах можно было чувствовать себя уверенно. Ди Руаз, тем не менее, действовал тихо — опыта ему хватало, так что мужчина не выдавал громкими звуками.

Он всё же искренне надеялся на то, что сможет сейчас тихонько посмотреть, убедиться в том, что всё в порядке, и уйти.

Уверенность в том, что Нерисса приведёт Михаэля к себе, таяла на глазах. Вечером она не выходила из своей комнаты, только забежала к ди Руазу, чтобы отдать ему отчётные бумаги. И внутри бывших ректорских покоев царила удивительная тишина.

Нет, если тут происходит что-то такое, чего боится Альберто, обязательно должен быть шум. Или не должен? В конце концов, этот Михаэль — явно не большой умелец…

Ди Руаз тряхнул головой, отгоняя в сторону дурацкие мысли. Вот сам же виноват! Сказал бы Нери о своих чувствах — и красться не приходилось бы. А если б не тратил время на всякие глупости, не скрывал, что это он делает ей предложение, то получил бы прямое согласие или прямой отказ и имел бы повод успокоиться или продолжать наступление. То же, что происходило между ними в последние месяцы, больше напоминало танец. То подступали друг к другу, то отдалялись…

Альберто грустно вздохнул и остановился перед лестницей. Оставалось преодолеть эти скрипучие ступени, заглянуть к Нериссе, посмотреть, спит ли она, убедиться в том, что девушка одна, и уйти. Ну не через окно же влетел Михаэль? Тем более, на окнах тоже висели защитные заклинания, об этом ди Руаз тоже позаботился.

На седьмой ступеньке его озарила жуткая мысль. А что, если этот дурень умеет телепортироваться? Несомненно, не самый простой вид магии, но ведь он вроде бы третьекурсник?

Ну нет! Нерисса, например, с большим трудом выстраивала телепорты, а ведь она — опытный боевой маг. С чего б это её молодой человек, ничего не умеющий студент, у которого в каждом семестре гора троек и как минимум один выговор, пользовался таким видом магии?

Альберто успокоился и решил было уйти, не мешать Нериссе, но вдруг из её спальни донёсся странный звук. На самом деле, это больше всего напоминало скрип половиц, но чуткое ревнивое ухо моментально уловило стон, и ди Руаз в два прыжка преодолел остаток расстояния, отделяющего его от входа в спальню Крессман.

Дверь была заперта. С чего б это Нерисса закрывала дверь? Неужели боялась, что кто-то может случайно войти? Подозрительно.

Альберто попытался заглянуть в щель. Внутри было темно, и это, признаться, уже радовало. Никаких романтических свеч или чего-нибудь в этом роде. Но, с другой стороны…

Ди Руаз мысленно назвал себя дураком и выстрелил красной искрой в замок. Тот, разумеется, легко поддался — Нерисса не пользовалась никакими особенными заклинаниями, чтобы изолироваться от постороннего вмешательства, так, элементарные меры безопасности, ничего сверхъестественного.

Альберто вытянул руку, и на кончиках пальцев тут же засверкали одному ему видимые искры. Заклинание требовало, разумеется, предварительной концентрации, но ди Руаз сделал заготовку, у него было время между третьей и четвёртой попытками уговорить себя никуда не идти.

Кровать Крессман стояла ближе к противоположной от двери стене. В полумраке — искры плохо с ним справлялись, — можно было различить смятое покрывало, сброшенное на пол, да и только, всё остальное таилось в тенях.

Альберто выругался про себя и сжал руку в кулак. Погасить искры он не мог, приходилось их прятать хотя бы так.

Он просто посмотрит. Убедится в том, что Нерисса одна, и уйдёт, чтобы завтра утром уже более серьёзно поговорить с ней о своих чувствах. Может быть, даже признается в любви — потому что, вопреки всему, вполне определённо её любит.

Альберто остановился в метре от кровати и совершенно неожиданно для себя крепко зажмурился. Ему было страшно. В современном мире, конечно, мало кто обращал внимание на прошлое девушки, но… Да кому он лжёт? Он — обращал. Это не ставило крест на их будущие отношения с Нериссой, возможно, но могильный знак на гроб её кавалера — очень даже да. А потом ди Руаз из маркиза превратится в тюремного заключённого, а Крессман будет свидетельствовать против него и назовёт эту ревность глупой. Что ждать из ссылки не будет, не стоит даже сомневаться. Он ж вроде как станет причиной гибели её возлюбленного?

Если Нерисса вообще могла полюбить такого дурака, как этот Михаэль. Во всём остальном у неё был хороший вкус, а с нелюбимым Крессман никогда бы…

Тогда чего бояться? Ди Руаз, на работе обычно человек властный и жёсткий, вдруг почувствовал себя мальчишкой, сомневающемся, идти ему в школу или сбежать.

Он решительно открыл глаза, шагнул к кровати и с ужасом осознал, что на ней спало двое. Силуэты были весьма отчётливы — мужской и женский, ещё и обнимаются.

Ди Руаз вскинул руку, зажигая огненный пульсар. Плевать на тюрьму! Он выдерет глаза этому Михаэлю, выжжет ему мозг, а потом оживит это существо, обратившись к услугам знакомого некроманта. И пусть он…

Огонь вспыхнул так ярко, что едва не прожёг потолок, и силуэты утратили свою таинственность.

— Нравится? — уточнили из-за спины. — Можешь сжечь, мне всё равно не нравилась эта кровать.

Нерисса медленно поднялась из кресла, стоявшего возле двери в комнату.

— Крессман, ты… — Альберто сжал зубы. — Ты…

— Я — залезаю в чужую комнату, чтобы ночью рассматривать спящую девушку, нисколечко не заботясь о её чести? Я — пытаюсь выяснить, с любовником она или нет? Допускаю саму мысль в свою глупую голову, что эта спящая девушка, за столько лет работы не сумевшая ни с кем другим завести отношения, будет… составлять пару с каким-нибудь посторонним студентом, которого едва знает? Или это я собираюсь сжечь её от ревности?

— Да не думал я тебя жечь! — ди Руаз только сейчас догадался погасить пылающий на ладони пульсар. — Ты преувеличиваешь, Нери!

— А это для кого было?

— Для Михаэля твоего, конечно же, — без запинки ответил он.

— А ничего, что я лежала рядом?

— Рядом с чем? С валиком, скрученным из одеяла, замечательная девушка, сконструированная из подушек? — фыркнул Альберто.

— А если б там была настоящая я?!

Ди Руаз смутился.

— Я сначала бы вытащил его оттуда. Или воспользовался каким-нибудь локальным заклинанием… — протянул он и, ещё даже не успев закончить фразу, понял, что именно только что произошло. — Нерисса, ты меня ждала. Почему ты меня ждала? С чего это я вообще должен заходить ночью к тебе в комнату?!

Крессман, кажется, удивилась подобному напору.

— Ты у меня спрашиваешь? Я ли захаживаю к тебе каждую ночь, чтобы посмотреть, как ты спишь? Или это я сначала тебя лапаю… обнимаю, то есть, а потом играю в недотрогу и кокетничаю со студентками.

— Я не кокетничаю! — возмутился Альберто.

— Ну, флиртуешь, какая разница?

— Большая! И не флиртую! — осталось только топнуть ногой, как маленькому мальчику, но Альберто вместо этого поймал Нериссу за руку и рывком притянул к себе. — Я вообще ни с кем никаких отношений не имею, в отличие от тебя! Разве не ты встречаешься с этим…

— С кем?! — Нерисса побагровела. — Я с ним два раза по аллее прогулялась, а ты своих студенток приглашаешь на ночь в спальню!

— Мы повторяли материал!

— По какому это предмету?! — она толкнула Альберто в плечо, но тот даже не пошатнулся, оставаясь стоять на месте, зато поймал Нериссу за запястья. — Боевой магией вы ночью занимались, да?!

Альберто тряхнул головой, словно пытаясь сбросить странное наваждение.

— Ты прекрасно знаешь, — зло щурясь, протянул он, — что боевая магия — единственное, чем я могу заниматься с этими недалёкими девицами.

— А как же отбор?

— Словно это я его придумал!

Нерисса не сумела ответить на этот выпад, застыла, тяжело дыша, и так смотрела на Альберто, что он и вправду едва не превратился в горстку пепла у её ног. Потом попыталась освободить руки из его хватки, но ди Руаз слишком крепко сжимал её запястья, чтобы можно было так легко вырваться.

— Пусти!

— Даже не подумаю, — покачал головой Альберто. — С чего б я должен?

— Да ты же трус! — возмутилась Крессман. — Разве не ты не смог напрямую сделать мне предложение? Тебе в пору надеть маску и только потом со мной разговаривать. Ты ж иначе не умеешь.

— Да с тобой иначе и не получается! — выпалил ди Руаз. — Ты меня едва не убила, когда увидела с моей же сестрой!

— Так почему тогда ты вообще делал мне это предложение, если ты меня боишься? Экспериментировал? Проверял, пошлю ли? Зачем ты это сделал?!

Последнюю фразу Нерисса уже прокричала. Её карие глаза горели гневом, тёмные волосы — растрепались, и теперь Крессман уж точно напоминала дикую ведьму, ту самую, которой Альберто восторгался всё это время.

— Мне казалось, ты осуждаешь служебные романы, — хрипло ответил он. — Как я мог представиться?

— Так зачем вообще предложение делал? — вспылила Нерисса. — Ты тоже, я думаю, не в восторге от служебных романов!

О да. Альберто испытывал отвращение, слыша о чужих служебных романах. Он был готов удушить своего отца за романы с его секретаршами, а потом что? Смотрел на свою боевую пару не как на друга или коллегу — как на женщину. Был готов развалить всё, что связывало их, ради какой-то блажи? Когда они сидели в том проклятом ресторане друг напротив друга, Альберто даже не мог решиться взять её за руку, потому что это означало бы что-нибудь более, чем просто общение. А здесь? Здесь словно с катушек слетел…

— Зачем делал? — зло прищурился он. — Да потому что я тебя люблю!

Нерисса опешила.

— Ты меня…

— Люблю, — Альберто не позволил себе пойти на попятную.

— И давно?

Удивительно, как мягко она отреагировала. Альберто ожидал, что Нерисса сейчас или ударит его, или рассмеётся в лицо — в общем, сделает что-нибудь в своём стиле. Скольким магам из их группы она дала от ворот поворот? Кому-то спокойно говорила, тем, кто слишком доставал, вообще высказывала всё, что думала о них. Ди Руаз должен был попасть в ту группу.

— Давно, — кивнул он.

— И… Насколько давно? — Нерисса выглядела очень растерянной. — Сколько мы уже вместе на тот момент работали? Год? Шесть месяцев? Три?

Альберто молчал.

Он помнил юную Крессман ещё с университета. Он с друзьями-выпускниками воплощал в жизнь очередную юношескую гадость, в качестве жертвы избрав любимую папину карету — её так и не оттёрли. Родители тогда расстались, но согласились не разводиться, прикрывая браком будущий позор. Это сейчас уже маме было всё равно, а тогда они слишком тщательно придерживались правил.

Нерисса тогда была ещё девочкой и, кажется, очень ярко, заметно колдовала. Альберто, разумеется, не мог влюбиться в неё — в ребёнка. Он просто её запомнил, чтобы через года полтора, если не два, столкнуться в коридорах. Странно, как можно работать и учиться в одном университете, но не видеться столько времени?

Нескладная девчонка из богатой семьи превратилась в привлекательную девушку. Подростковая угловатость тогда оставалась только в деталях, Нерисса неизменно притягивала к себе мужские взгляды и так легко их игнорировала. Альберто отлично помнил, как отругал себя за лишнее внимание, которое невольно уделял девушке. Словно случайно выискивал взглядом её в толпе.

Потом они сталкивались гораздо чаще, может быть, чаще, чем знала о том Крессман. А она каким-то образом превратилась в дикую, своевольную женщину.

— Дольше, — покачал головой Альберто.

— Когда я пришла к вам на работу? — продолжила допытываться Нерисса. — Мы ж до этого были так себе знакомы… Ди Руаз! — она наконец-то сумела высвободить запястья из его крепкой хватки. — Ты хочешь сказать, что уже не первый год…

— Даже не второй, — очень честно ответил Альберто. — Ну, может быть, и не третий.

— И ты не мог признаться?!

— Чтобы ты меня послала, как всех остальных? — грустно спросил ди Руаз. — Все в университете знали, что Нерисса Крессман создана для чего-нибудь лучшего. Какого-нибудь принца…

— Наш принц младше меня невесть на сколько лет!

— Ну, хорошо. Кого-нибудь с отличным происхождением…

— Ты — сын герцога! — возмутилась она. — Ты целыми днями молишься на Его Светлость, — это было, как подозревал Альберто, уже к портрету покойного советника, висевшему в его кабинете, — а сам ведёшь себя, словно подлый, мерзкий, недалёкий, трусливый…

Крессман запнулась и шумно втянула носом воздух, сжала руки в кулаки, глядя на Альберто, словно пыталась уничтожить его одним взглядом, и тихо, как угрозу, произнесла:

— Я, значит, страдаю, слушаю: Альберто то, Альберто сё, маркиз ди Руаз — первый жених университета, ах, наверное, у него уже есть блестящая партия, зачем ему кто-то хуже виконтессы или графини, ох, а может принцесса, ух, наверняка, меняет любовниц как перчатки, а он просто боялся признаться?! Ладно в университете… На работе! Ты! Недостойная партия!

Альберто заморгал.

— Это понимать как?..

— И я влюбилась в этого человека! — Нерисса с силой толкнула его в грудь. Альберто попятился от неожиданности, но она продолжала наступать. — Думала: может быть, на выпускном именно он подойдёт ко мне, разгонит всех этих мальчишек, приглашающих меня на танец, поцелует под луной! Думала, вот, подождите, стану его боевой парой, — с каждым словом она подступала всё больше, а каждая восклицательная интонация сопровождалась тычком в грудь, — и он меня заметит. Перестанет смотреть сквозь и делать из себя такое заумное начальство! А он, трус, просто боялся признаться! — отступать было некуда, Альберто упёрся в кровать. — Он, видите ли, считал себя недостойным! Да я тебя ненавижу, ди Руаз! Я тебя убью, я…

Альберто не дослушал. Несомненно, это было очень интересно, но от гнева Нериссы, кажется, загорелась штора, потому надо было как-то её успокоить.

Разумеется, пылающая штора была единственной причиной, по которой он поцеловал девушку. Папа говорил, что это отличный способ заткнуть женщине рот и усмирить её магию. Лучше не придумаешь.

И отвечать ничего не надо…

Ради такого можно пожертвовать и глазами, которые потом выдерет ему Нерисса. Возможно, выдерет. Интересно, она сейчас обнимает его за шею, чтобы удушить?..

Глава двадцать седьмая

В том, чтобы спать в одной постели с мужчиной, была масса неудобств. Нерисса дважды чуть не скатилась с кровати во сне, потому что с любимой половины постоянно на кого-то наталкивалась, а потом этот кто-то нагло заключил её в объятия, и теперь было очень жарко.

В Змеином Замке довольно редко было жарко. Нерисса привыкла к тому, что спать приходилось под тремя одеялами, укрываясь поверх ещё и серьёзным согревающим заклинанием. Но Альберто, очевидно, воспользовался чем-то более прогрессивным.

— Ты перепортил мне постельное бельё, — проворчала она, пытаясь отодвинуться. — И утро испортил. Вообще всё испортил. Я тебя убью, ди Руаз.

— А замуж за меня пойдёшь? — хитро поинтересовался Альберто. — Если да, то я даже подскажу, как меня легче убить.

— Сама узнаю, — Нерисса повернулась на второй бок, и ди Руаз моментально придвинулся к ней ближе, обнимая за талию. — Господин ректор, кажется, вам претила идея спать со своей секретаршей.

— Я назначу тебя преподавателем, образование позволяет, — пообещал Альберто.

— Обойдусь! — фыркнула Нерисса. — Я вернусь в следственный отдел. Всё, что надо, уже случилось, никому из папочкиных кандидатов в зятья порченная невеста не нужна. А теперь я вполне могу сбежать из этой змеиной дыры.

Она отбросила в сторону одеяло, избавилась от рук Альберто, тянувшихся туда, куда не положено, и с некоторой досадой заметила, что её никто не ловит.

— Мог хоть ради приличия возразить, — невольно обиделась Крессман, садясь на край кровати. — А то не по-человечески как-то получается. Ты мне теперь должен.

— Да ну, — хмыкнул Альберто. — Я вчера тут столько запретов навесил, что ты телепортироваться не сможешь. А в том, что ты встала с постели, есть свои преимущества.

Нерисса раздражённо фыркнула, делая вид, что ей всё равно, но против своей воли зарделась — а ведь собиралась не смущаться и выставить ди Руаза за дверь с утра пораньше.

Что ж, возможно, это было не так уж ей и нужно?

Девушка нырнула обратно под одеяло и, повернувшись на бок, прищурилась и оценивающим взглядом окинула Альберто.

— А ты в курсе, что это я случайно ляпнула девушкам об отборе? И потому они тебя донимают…

— Если это утро откровений, то да, я догадался. И у Даниэлы довольно длинный язык, — он поймал на себе испытывающий взгляд Нериссы. — В том смысле, что она много болтает.

— Я надеюсь.

— Ты можешь мне доверять.

— Я надеюсь, — повторила Крессман, переворачиваясь обратно на спину. — Сделаю даже вид, что не замечала всех этих барышень, которые крутились вокруг тебя всё время, когда ты, оказывается, был в меня влюблён. И это нисколечко не мешало тебе заводить отношения с ними.

— Если ты опять вспомнила о моей сестре, которую я, оказывается, не имел права обнять, не предупредив тебя о глубоких родственных связях, связывающих нас, то, каюсь, был неправ, — рассмеялся ди Руаз. — А все остальные… Ну, собственно говоря, ты тоже встречалась с какими-то мужчинами.

- Я с ними ходила на первое свидание и посылала куда подальше, — надулась Нерисса. — И уж точно с ними не спала!

— Нерисса, — укоризненно протянул Альберто, — кто тебе сказал…

— Все вы, мужчины, одинаковые, — отрезала она. — И можешь ко мне даже не придвигаться.

На самом деле, Крессман не обижалась. Во-первых, идиотами они были двое, а не только кто-то один — это ж надо было догадаться, столько лет старательно притворяться, что не испытывают никакой симпатии, — а во-вторых, бывшие девушки Альберто волновали её крайне мало. Ди Руаз был — ну, казался, по крайней мере, — мужчиной умным, никаких внебрачных детей у него не наблюдалось, а все остальные связи, даже случайные, Нериссу волновать не должны. Они же живут в свободном обществе!

Правда, что-то подсказывало, что, будь эти связи у неё, Альберто бы сейчас метался из угла в угол с желанием кого-то уничтожить, и они в итоге разбежались бы, но — это уже пережитки прошлого. Настанет однажды день, когда прошлое перестанет волновать пару, если в нём не осталось, разумеется, особенно страшных грехов.

Причина маневра была совершенно другая. Существовало кое-что, в чём Нерисса должна была признаться, и одна маленькая просьба, которую ей следовало озвучить, и сделать это надо сейчас, пока не стало слишком поздно.

Альберто же повёлся на провокацию, сгрёб её в объятия и поцеловал — сначала в губы, но Крессман деловито отвернулась, потом — в шею. Почему-то захотелось смеяться, но Нерисса предполагала, что такая реакция мужчин обижает, и вот в этом-то как раз Альберто — вряд ли исключение.

— Ну, прекрати! — потребовала она, тем не менее, охотно выгибаясь мужчине навстречу. — Ди Руаз!

— М?

— У меня к тебе будет одна просьба. Возможно, тебе она покажется дикой… Или даже невыполнимой.

Альберто поднял на неё полный недоверия взгляд.

— И что же ты хочешь?

Нерисса честно заглянула в его глаза и поймала себя на раздражённом смешке — зачем только мужчинам длинные ресницы. Сама Крессман не жаловалась, она была жгучей брюнеткой, а вот блондинки, те же студентки академии, наверное, ворчали, почему их ректор может быть блондином с тёмными глазами, бровями и ресницами, а они вынуждены каждое утро начинать из похода в ванную.

Но это-то как раз в Альберто её не смущало. А вот кое-что другое, о чём Нерисса и собиралась сообщить, да.

— Я хочу, чтобы ты… — трагичным голосом начала она, — сбрил бороду.

Ди Руаз от неожиданности, кажется, едва не упал — до этого он нависал над девушкой, опираясь на свои руки, — и удивлённо изогнул брови.

— Сбрил бороду? — он всё-таки откатился в сторону и сел. — Нерисса, серьёзно?

— Колется, — пожаловалась она, тоже садясь и подтягивая одеяло к груди. — И неприятно. У тебя красивые черты лица, а ты прячешь их за никому не нужной растительностью.

— Ну, хорошо, — безропотно согласился ди Руаз. — Если ты хочешь… Подожди, но не могла же ты это считать невыполнимой, дикой просьбой!

— Да, не совсем её, — подтвердила Крессман. — Я ещё хотела попросить тебя, когда в следующий раз придут в гости вампиры, договариваться о донорском центре, не гнать их, а быть с ними… Немного помягче, потому что я обещала им, — она зажмурилась, уже заранее зная, чего именно следует ожидать от ди Руаза, — что ты согласишься, если они расскажут мне всё о Марте Моулс и дадут подтверждающие информацию бумаги.

Альберто ответил не сразу. Театральная пауза, которую он себе позволил, могла многое означать, потому никакие конкретные фразы Нерисса себе не представляла, только абстрактные выражения, впрочем, не менее резавшие ухо. Разумеется, она имела полное право вздрагивать после каждого так и не произнесённого слова, но вместо этого предпочла гордо вскинуть голову и, подчинившись душевному порыву, щедро предложить:

— Если хочешь, бороду можно оставить.

— Она мне не так ценна, как голова на плечах, — с опаской прошипел Альберто. — Ты понимаешь, что именно ты им пообещала? Нери! Да ведь это вампиры. Опаснейшие существа! Они уже привели эту академию в невесть какое состояние, ты хочешь, чтобы меня ещё и посадили за то, что я отдаю им студентов?

Нерисса только поплотнее прижала к себе одеяло и сделала вид, что прислушивается не к словам ди Руаза, а к равномерному стуку за окном. Источник его был трудноопределим в первую очередь по той причине, что Крессман отказывалась поворачивать голову — опасалась, что по пути встретится взглядом с Альберто. Ей и так было стыдно за данное вампирам обещание, а ди Руаз отреагировал, как по учебнику — возмутился, оскорбился и, кажется, собирался этим своим не в меру пылким взглядом прожечь в ней занимательнейшую дыру. Вот и разве можно так поступать с возлюбленными? Вместо того, чтобы холить, лелеять, радоваться, что созналась…

— Я знаю, что я зря им что-то пообещала, — Нерисса и сама не верила в то, что у её поступка были какие-то оправдания. — И не следовало в это ни в коем случае лезть — понимаю! Но… — она повернулась к Альберто. — Надо же было узнать! Понять, что происходит! Там такие странные документы…

Она завернулась поплотнее в одеяло, не заметив, что стянула его с Альберто, и бросилась к столу. Ди Руаз вздохнул, смущённо прикрылся подушкой — можно подумать, Нерисса впервые увидела его без одежды! Ну, ладно, во второй раз, до этого Альберто позволял себе появляться ей на глаза разве что без рубашки. Однажды, правда, с подранными до колена штанами, но это не считалось.

Бумаги о Марте Моулс лежали на самом верху бесчисленных стопок и куч, в которые Нерисса то и дело добавляла новые листы. Пришлось, правда, пошуршать, чтобы найти все до последней записи, но уже через минуту Крессман с гордым видом вывалила на кровать всё, что отыскала, и сама плюхнулась рядом.

— Ты что, только этим и занималась? — поражённо вскинул брови Альберто.

— Нет, — возразила Нерисса, — у меня была ещё целая куча ненужной работы от тебя.

В ответ Альберто только притянул её к себе, заодно отбирая часть одеяла, и поцеловал девушку в плечо. Она расслабленно опёрлась о его грудь и даже позволила себе зажмуриться от волнения, пока ди Руаз одной рукой перебирал бумаги, второй обнимая её за талию.

Нет, всё же, она избрала очень удачный день для того, чтобы рассказать Альберто о вампирах. Он даже ругаться не может — сидит, как тот кот, объевшийся сметаны, не мурчит разве что. Нерисса и сама чувствовала какое-то странное облегчение от того, что рассказала Альберто правду и могла больше не таить ничего, но подозревала, что у ди Руаза причины положительного настроя несколько отличались от её собственных.

— Это, конечно, выглядит подозрительно… — покачал головой он, — но не настолько, чтобы ты так сильно увлекалась этим делом, Нери. Пора уже избавиться от навязчивой идеи… Да что там так стучит?!

— Понятия не имею, — нахохлилась Крессман. — Что б там ни стучало, Берто, если ты продолжишь игнорировать такую важную проблему, как Марта Моулс, я тебя!

Закончить свою угрозу Нерисса не успела. Раздался звон разбитого стекла, в комнату ворвался поток ледяного воздуха, а вместе с ним и какой-то конверт с крылышками.

Нерисса поморщилась. Этот вид магии был ей отлично знаком. Гадкий предмет разворотит всю комнату, если не найдёт адресата.

— Ты попал сюда по ошибке? — обратилась девушка к нему.

Но, очевидно, конверт прилетел к Альберто. Трепеща в воздухе желтоватыми крылышками, он застыл прямо над головой ди Руаза, открылся и принялся вещать — громким, писклявым голоском одного из чиновников, имени которого Нерисса не помнила. Да и о самом мужчине ничего б не знала, если б не этот голос — мёртвого из могилы поднимет.

— Господину Альберто ди Руазу, маркизу, ректору Международной академии магии! — отчеканил он, лопоча языком, сделанным из бумаги. С него медленно стекали чёрные капли — передозировка волшебными чернилами давала о себе знать.

Адресат дёрнулся, чтобы заставить конверт замолчать раз и навсегда, но следующие его слова заставили Нериссу остановить ди Руаза — нечего таить от неё такие важные подробности.

— Относительно вопроса Тильды Фиэл!

— Ты интересовался Тильдой? — возмутилась она. — А мне не даёшь заниматься делом Марты Моулс!

— Это было важное дело, и я его вёл, — прошипел Альберто, обнимая Нериссу так крепко, что выбраться из его рук не представлялось возможным. Несомненно, на то и был коварный расчёт.

Конверт тем временем облизнулся, едва не заклеился по другому кругу, весь измазался, из-за чего следующие несколько слов превратились в лепет, а потом, шмыгнув невесть чем, потому что носа у этого предмета не было, продолжил:

— …Не возможно по причине отсутствия Тильды Фиэл в тюремных камерах. С прискорбием вынуждены сообщить, что Тильда Фиэл, полуоборотень, так же известная ректор Международной академии магии, ваша предшественница, сбежала из камеры предварительного заключения.

— Как, — прорычал Альберто, — эта женщина могла сбежать из наглухо заблокированной камеры, объясните мне пожалуйста?!

Вероятно, конверт был настроен на интерактивное взаимодействие и принёс с собой частичку сознания того, кто писал письмо. Он закрутился вокруг Альберто с удивительной быстротой, явно не зная, как правильно отреагировать, а потом тихонько, стараясь не пищать так противно, как прежде, заговорил:

— Заключённым всегда позволяют справлять свои естественные потребности!

Нерисса прыснула.

— Она сбежала из туалета или из ванной?

— Из кладбища, — виновато отозвался конверт.

Альберто аж позеленел. Нерисса подумала, что, наверное, он потратил не один день своей жизни на то, чтобы отловить Тильду, потому сейчас и реагировал таким образом.

— Что она делала на кладбище?! — взревел ди Руаз, забыв и об одеялах, и о подушках. Конверт подлетел аж к потолку, пытаясь сбежать от Альберто.

— Пришла возложить цветы на могилу своей сестры-близняшки. Тильда рассказала душетрепещущую историю о своей сестре, с которой их разлучили во младенчестве, — зачастил конверт, — а потом они встретились уже взрослыми, похожие и такие разные, — очевидно, это была прямая цитата из высказываний бывшего ректора. — Она так рыдала! Умоляла позволить возложить цветы на могилу сестрёнки! Сказала, что если мы не позволим ей, то покончит жизнь самоубийством, чтобы хоть на том свете повидаться с нею…

— Вот и отправили б её туда, чего мелочиться? — Альберто нашарил брюки на полу и принялся спешно одеваться. — Я откручу им голову собственными руками. Порву на национальный флаг. Мы гонялись за ней несколько месяцев, выбросили столько сил, с трудом захватили, и всё для того, чтобы теперь её выпустили в свободное плаванье! Позволили сбежать! Какие идиоты…

— Берто, не злись, — потянулась к нему Нерисса. — Тебе нельзя туда ехать. Ты там уже не работаешь. Ну Берто! Хочешь, на меня покричи? — она наконец-то поймала Альберто за руку. — М?

— Твои выходки с вампирами — ерунда, — ди Руаз спешно высвободил запястье, — в сравнении с тем, что они натворили. Так и передай своему автору! — рявкнул он на конверт. — Где моя рубашка?!

Нерисса обиженно надулась и вернулась обратно на кровать.

— Не знаю, — пожала плечами она, хотя на самом деле отлично помнила, как зашвырнула эту рубашку вчера ночью под кровать, совершенно случайно.

Вот пусть теперь сам и ищет.

— Как можно было позволить ей убежать? Куда вы смотрели?

— Её оставили наедине с могилой…

— Наедине?!

Конверт засмущался и устремился к разбитому окну, но Нерисса вдруг поняла, что именно её больше всего смущало в этой ситуации.

— Но ведь у Тильды вроде бы не было родственников? А как звали её сестру? Почему она умерла?

Конверт нехотя вернулся обратно.

— Говорят, некромантка была, переборщила с каким-то умертвляющим заклинанием. Вот и погибла, законсервировалась.

Альберто медленно поднял взгляд на конверт.

— И её звали?..

— Марта Моулс, господин маркиз. Удивительно скандальная особа…

Глава двадцать восьмая

— Я же говорила!

В седьмой раз это звучало несколько не так победно, как в первый, но Альберто всё рано передёрнуло, и Крессман подумала, что достигла своей цели.

— О том, что Марта Моулс — сестра Тильды, ты не обронила и слова! — буркнул он, откладывая в сторону очередную заметку о потрясающе наглом поведении секретарши-невидимки и принимаясь за следующую. — Об этом вообще никто не знал!

— Если б мы уведомили управление о том, что происходит с Мартой Моулс, — Нерисса подошла к зеркалу и принялась поправлять воротник своего платья, — то они бы вряд ли отпустили Тильду на её могилу. Оставить её там одну!

— Эти идиоты отпустили бы Тильду на её могилу, если бы считали, что Марта Моулс убила триста самых талантливых полукровок и оживала после семи убийств, — Альберто отшвырнул в сторону бумаги. — Что-то всё равно не сходится. Совершенно!

Нерисса ещё раз поправила воротник, явно пытаясь таким образом отвлечься от насущных проблем, но удавалось плохо. Альберто кипел по вполне понятным причинам; документы, которые она ему предоставила, сами по себе радовали очень мало, а теперь, когда была выявлена прямая связь между Мартой и Тильдой…

— Биография Марты Моулс прослеживается с самого её детства, — ди Руаз поднёс к глазам ещё какой-то листик, исписанный мелким почерком. — А вот Тильда приехала на континент с какого-то полудикого острова не так уж и давно. Несколько лет мы отследить смогли, а вот дальше её почти не существовало. Странно. Если Марта Моулс некромант, то у её сестры должен быть похожий дар. Но я даже не…

— Подожди, — оборвала его Нерисса. — Марта Моулс — некромант? Её сестра ведь полукровка!

— И что? — удивился Альберто. — Она могла быть человечкой…

— Не могла. Они близнецы.

Ди Руаз медленно кивнул, явно пытаясь до конца переварить предположение Нериссы, каким бы диким со стороны оно ни казалось. Действительно…

Некромантия не терпела смешанную кровь. Обычно любой дар обострялся при каком-нибудь очередном диком сочетании, но с некромантией, противоположной жизненным силам, всё было иначе. Только чистокровные представители отдельных раз могли пользоваться этой магией. Причём если появлялась примесь хоть в десятом колене, даже очень близкой расы, и о некромантии можно было забыть. Дар вымирал на континенте из-за большого количестве смешанных браков, которые многие уже не могли и отследить. Женщина считала себя человечкой, а потом обнаруживалось, что она — полуоборотень в восьмом колене, и дар её супруга не перетекал в их детей…

Что ж, если у кого и был повод ненавидеть полукровок, так это у некромантов. Сначала, когда их было много, одарённые устраивали облавы на полукровок, инициировали создание ведомства учёта, кричали на каждом углу о заговоре.

Потом те, кому был особенно ценен их дар, убежали с континента на чужие земли, где полукровки были не в чести, а основное население стран составляли всё-таки люди.

Уже то, что у Марты Моулс подозревали этот дар, должно было стать поводом поставить её на учёт и внимательно следить за передвижениями. Может быть, специальные ведомства, надеявшиеся на то, что столь полезная магия будет распространяться, подыскали б ей хорошего чистокровного мужа. Но Марта меняла любовников и мужей, как перчатки, ни разу не стала матерью, а в последние годы частенько пропадала. И делала это в те моменты, когда особенно активничала Тильда Фиэл.

— Она не может быть некроманткой, — прошептала Нерисса. — Если они — сёстры-близнецы, то и родители у них одни и те же. А Тильда совершенно точно полуоборотень. Она однажды меняла ипостась, когда считала, что её никто не видит. Ты же знаешь, что люди на это не способны, даже самая сильная иллюзия не сделает человека зверем. Значит, Марта Моулс — отнюдь не законсервированный из-за собственной сверхактивности некромант. С ней случилось что-то другое. И она помогла Тильде бежать!

— Я её найду, — Альберто сжал руки в кулаки. — Найду и верну в тюрьму. А потом восстановлю свою должность. И мне плевать, по каким причинам меня выставили в эту Академию! Какой, в конце концов, с меня ректор!

Он с такой силой ударил ладонью по столу, что вместе с Нериссой подпрыгнули и стопки бумаг, и даже канделябр. Чернильница и вовсе упала на пол, и по паркету растеклось огромное чёрное пятно.

Нериссе стало совестно. Альберто, в конце концов, совсем не виноват в том, что его отправили в эту академию. Ведь он точно ничего такого не делал.

— Не злись! — прошептала она, подойдя к мужчине ближе. — Пожалуйста. Мы ведь можем со всем справиться. Уверена в этом! Связаться с вампирами, например. Вдруг они знают ещё что-нибудь? Ты ж не можешь гарантировать…

— Не могу, — покачал головой ди Руаз. — Но я им не доверяю. К тому же, они будут требовать, чтобы ты выполнила свои обязательства.

Крессман вздохнула. Ей совершенно не хотелось становиться заложницей обещания, которое сдуру дала вампирам, но сейчас казалось, что сделать ничего нельзя. Ведь клыкастые всё равно придут взять своё.

Она ещё раз посмотрела в зеркало, на сей раз надеясь на то, что оно окажется волшебным и тоже каким-нибудь образом ей поможет, но то нагло молчало и даже не подмигивало Крессман.

— Чего бы мне это ни стоило, — прошипел Альберто, всё ещё не успокоившийся, — я её найду. И вернусь на своё старое место. Кто сказал им, что я недостоин?

— Почему тебя вообще отправили в Академию? — наконец-то спросила Нерисса.

Она ожидала, что Альберто сейчас расскажет какую-то неприятную историю — например, упустили преступника или позволили кому-то пострадать. Но, судя по выражению его лица, ди Руаз даже не догадывался о причинах своего назначения на пост ректора.

— Не знаю. Поймали Тильду, а потом меня сразу же отправили сюда. Проверять обстановку, что ли…

Нерисса обошла стол, опёрлась о его край и склонилась к Альберто.

— Кажется, — она провела ладонью по его щеке, — моя очередь придумывать план действий. И, кстати, очень хорошо, что ты всё-таки побрился.

Альберто улыбнулся. Без бороды — хотя он вряд ли думал об этом, — ди Руаз выглядел лет на пять моложе и намного симпатичнее. Впрочем, теперь надо было как можно скорее увезти его из этой академии…

— Это каким-то образом вписывается в твой план?

— Нет, — легкомысленно отозвалась Крессман. — Мне просто так больше нравится, — и она, решив, что пересказать план можно будет и минут через пять, склонилась к нему ещё ближе и поцеловала.

Дерево очень заботливо изобразило из своего корня лавочку, а ветками поддерживало спину Нериссы, чтобы ей было удобнее сидеть. Девушка закинула ногу на ногу — разрез на платье это позволял. Наряд, конечно, куда лучше подошёл бы к какому-то вечернему мероприятию, и то Нерисса в подобном виде нашла бы место не среди аристократок, с которыми обычно и общалась. Они посчитали б это пошлым.

Но для какой-нибудь купеческой дочери платье с глубоким декольте или вызывающим разрезом почти до середины бедра — отличный вариант. Обычно, пытаясь вырваться в высокое общество, они легко соглашались и на статус любовницы аристократа. Теперь, когда происхождение играло отнюдь не такую большую роль, как привыкли ему давать, желающих вести себя подобным образом становилось всё меньше.

Нерисса купила это платье ради одного интересного дела, когда надо было вывести на чистую воду торговца запрещёнными зельями, сколотившего себе на этом состояние. Алое, облегающее фигуру, подчёркивающее грудь — ею Крессман в этом наряде была особенно довольна, — ещё и с этим разрезом до бедра. Альберто клялся, что в таком виде она впредь будет только дома, но Крессман пропустила его ревнивые речи мимо ушей. Она и не сомневалась в том, что ди Руаз — тот ещё собственник. К тому же, это было приятно. Нерисса, может, полжизни мечтала о том, чтобы её ревновали!

Точнее, ревновал один конкретный мужчина.

Она попыталась устроиться поудобнее. Сидеть на корне было неудобно, хотя дерево вело себя очень спокойно. Признаться, Нериссу это удивляло.

На самом деле, она была не так плоха в истории рас, знала их, наверное, получше, чем профессор Биурман или профессор Ларстайн, кто б там из них ни читал этот предмет, потому помнила, что там писали о живых деревьях. К тому же, папа в одно время очень интересовался этой темой, и дома было множество книг на эту тему.

Крессман хорошо запомнила, что деревья ненавидели полукровок. Собственно говоря, Альберто подтвердил это, да и она сама помнила, какие эмоции лесного духа передались через ди Руаза ей самой — довольно большой клубок ненависти и грусти, связанной со смешанной кровью.

Деревья любили эльфов — по понятным причинам, — терпеть не могли орков и спокойно относились к людям. Оборотни тоже не вызывали у них претензий, гномы — не тревожили, да они не особо-то часто встречались, да и вели политику закрытости крови.

Вампиры же многими встречались очень негативно. Их кровь редко была чистой; чаще всего они разбавляли её человеческой. Оборотни, обладающие хорошим нюхом, подтверждали — чистокровного вампира отыскать очень трудно, потому что их женщины не слишком легко рожают, а дети рождаются довольно слабыми и нуждаются в свежей крови, которую получить не так и легко. Да и запрещено законом.

Разумеется, ни один вампир не станет открыто рассказывать, что его мать или бабушка, или, может быть, отец, дед, прадед был человеком. Они делают вид, что блюдут чистоту крови, и потому тот же Вулфрик старательно скрывал факт происхождения его любимого единственного сына.

Нерисса зевнула, прикрывая рот ладонью. Было холодно, она отказалась от шали, воспользовавшись только заклинанием, и то едва заметным. Нет, определённо, когда падает снег, надо надевать не такие откровенные платья. Или хотя бы сверху набрасывать шубку.

Крессман пообещала себе, что уйдёт сию же секунду, если до этой поры ни одна зараза не соизволит выполнить своё обещание и появиться ей на глаза во всём вампирском обличии, но в тот самый момент в нескольких метрах от дерева открылся портал.

Вампиры, выбравшиеся оттуда, были настроены довольно воинственно. Нерисса предполагала, что виной тому то количество слухов, что нынче ходили об Академии и всём том, что происходило на её территории. Она и сама не рискнула бы сюда явиться, если б не была дипломированным боевым магом.

Тем не менее, на вампиров откровенные наряды обычно действовали лучше, чем на всех остальных. Они испытывали какую-то трепетную любовь к лебяжьим шейкам, а за кровь свою Нерисса совершенно не боялась. В их с Альберто план вписывалась некоторая роль риска.

Ну, точнее, в ту часть, о которой она предпочла не рассказывать Берто.

— Здравствуйте, — она спрыгнула с корня, на котором сидела. Дерево раздражённо зашелестело голыми ветвями, предчувствуя что-то плохое, но сделало это очень негромко, а со стороны, наверное, ещё и весьма незаметно.

По крайней мере, вампиров ничто не испугало.

— Нерисса, — Барко недовольно поморщился. — Мы, конечно, рады, что вы вышли на контакт, но хотели бы в первую очередь получить то, о чём договаривались…

— Вы хорошо знали Тильду?

Вулфрик опешил.

Он явился на сей раз без своего сына, зато с огромным полуорком-полувампиром, о котором Нериссе рассказывал Альберто. Очевидно, мужчина принял свою вторую сущность, потому что мало кто взглянул бы на него без преисполненного ужасом содрогания. За спиной топтались ещё три вампира, худощавых, очень бледных и отнюдь не сверкавших внутренней силой.

— Причём здесь Тильда? — поразился он. — Кажется, мы уже выполнили свою часть обязательств. Так! — Вулфрик махнул рукой, обращаясь к полуорку. — Очевидно, нам придётся прибегнуть к крайним мерам?

— Я так не думаю, — возразила Нерисса. — У меня с собой договор, подписанный господином ди Руазом. Он соглашается не препятствовать вашей деятельности на территории Академии. Более того, даже готов предоставить вам постоянный портал, как и полагается для совершения какой-либо коммерческой деятельности. Привяжем его к этому дереву, тут редко кто-то ходит. Маркиз обещал самостоятельно заняться этим делом.

Вампиры заинтересовались. Ещё Бриана говорила, что им довольно трудно каждый раз открывать свой портал, чтобы добраться до неё. А что уж говорить о транспортировке крови в промышленных масштабах? Если ради науки они не способны всё полноценно настроить?

А ещё Бриана говорила, что с Вампирами невозможно общаться — они только и делают, что облизываются на неё, делая вид, что общаются с огромным уважением.

Крессман безропотно передала бумагу в руки Вулфрику.

— Так что насчёт Тильды? — мило улыбнувшись, повторила свой вопрос она.

— Кажется, раньше вас интересовала Марта Моулс, — покачал головой Барко, внимательно рассматривая договор и вчитываясь в каждый пункт. — Теперь уже бывший ректор Академии? Мне кажется, или у вас изменился запах?

— Изменился? — удивилась Нерисса. — Нет, кажется. Я всё такая же, как и была прежде.

— Ни с кем не обручались?

— Отнюдь, — на самом деле, Нерисса не могла поручиться за магию Альберто, с того станется сделать какую-нибудь гадость и забыть предупредить её об этом, но сообщать о своих отношениях Вулфрику не планировала. — Так вы не будете говорить о Тильде?

— Мы уже выполнили свои условия договора. Больше нам не о чем разговаривать, — вампир был настроен очень сурово. — Так что, поспешим откланяться.

Нерисса нахмурилась. Вампирам надо было вытрясти из Альберто эту бумажку любой ценой, разрешение развязывало им руки и разрешало отвратительную, кровавую, хотя и не в общепринятом смысле, деятельность на территории Академии.

Ди Руаз подписал договор только потому, что поверил Нериссе — она уж точно не позволит вампирам хозяйничать в Академии. Но делиться всеми подробностями плана Крессман не стала, кроме того, взяла с Альберто обещание, что он дождётся её в своём кабинете — это заставило ди Руаза сидеть хотя бы на три куста дальше, а значит, у Нериссы было время выполнить задуманное.

— Очень жаль, что вы не хотите общаться, — она вновь села на корень, служивший импровизированной лавочкой, а потом отмахнулась от какого-то насекомого. — Надо же! Уже снег идёт, а они всё ещё летают.

То, как она хлопнула ладонью по шее, кажется, привлекло внимание вампиров. Особенно полуорка, тот аж сглотнул слюну, и клыки у него едва заметно выдвинулись вперёд.

Нерисса притворилась, что ничего не заметила. Место укуса вполне могло чесаться, и теперь она заскребла ногтями нежную кожу. Должно сработать. Обязательно должно! Если успеют убежать, то будет только хуже — они их потом не поймают и никак не заставят придерживаться собственных условий.

Крессман с силой царапнула указательным пальцем около вены, и это наконец-то дало нужный результат: выступило несколько капелек крови.

Вулфрик нахмурился.

- Я открою портал, — сжимая зубы, протянул он.

Полуорк нагнулся, упираясь ладонями в полусогнутые колени, и выглядел так, словно собирался в эту же секунду броситься вперёд. Нерисса даже не сомневалась в его способностях, но, вместо того, чтобы куда-то убегать, только вальяжно откинулась назад, опираясь спиной о ствол огромного дуба. Капелька крови стекла по её коже и скрылась где-то в вырезе.

Кажется, этого было достаточно. Орк сорвался с места синхронно с кустами где-то в ста метрах от Нериссы.

О, так он использовал иллюзию вместо того, чтобы прятаться за реальной растительностью? Хитро!

Один из вампиров завизжал. Очевидно, бегающий сам по себе куст его впечатлил, а особенно то, что его листья сформировали вполне человеческий кулак, пылающий магическим огнём.

Крессман откатилась в сторону, и зубы полувампира-полуорка схватились за первое, что подвернулось ему под челюсть.

Нерисса не знала, что дерево умеет визжать, но оно, оказывается, умело. Ветвь, которая ещё минуту назад осторожно подкрадывалась к нелюбимым вампирам, теперь рванулась вперёд с такой скоростью, что Крессман даже убегать не пришлось. Полуорк разжал зубы, и в тот же момент его схватили за пояс, одним рывком поднимая наверх. Он замотылял ногами, пытаясь высвободиться из чужой хватки, но всё было бесполезно. Громкий визг тоже не принёс необходимой пользы.

Девушка наконец-то подняла на ноги и, подобрав юбки ненавистного платья, бросилась к Альберто. Иллюзия куста слетела напрочь, а вот взгляд его всё ещё был готов воспламенить всё, что угодно. Крессман залетела за его спину, устало опёрлась о мужское плечо и зашептала на ухо:

— Дома будешь меня отчитывать.

— Ты уверяла меня, что дерево само среагирует.

— Оно само, — усмехнулась Нерисса. — Я ж спровоцировала не дерево — вампиров.

Альберто ничего не успел ответить. Собственно говоря, чтобы сориентироваться, ему надо было хотя бы несколько секунд, а в это мгновение за спиной что-то так ужасно загремело, что Нерисса даже боялась оглядываться.

Глава двадцать девятая

— Не иди туда, — Альберто остановился у входа в академию. — Лучше оставайся здесь.

— Чтобы за мной пошли вампиры?!

Ди Руаз раздражённо мотнул головой. Он предполагал, что вампиры вряд ли смогут ходить в ближайшие дни, а ещё был готов поклясться, что программа донорства, подразумевающая портал в нескольких метрах от их драгоценного живого дерева, никого не порадует, но останавливать Нериссу было труднее, чем заставить остановиться лес, всё быстрее и быстрее приближающийся в академию. Некоторые ветви уже даже пытались выломать забор…

Змеиный Замок дрожал. И хотя ди Руаз очень смутно представлял себе, что надо делать, чтобы такая махина развалилась, источник вредоносного магического излучения определить он мог. И даже догадывался, кто именно стал автором разрушающего всё в округе заклинания.

Внутри царил кошмар. Серые стены Змеиного Замка подрагивали, на голову сыпались маленькие камушки — потолок трещал, не выдерживая возложенную на него нагрузку, и всё стремился проломиться и осыпаться прямо на макушки всем студентам и преподавателям академии.

— Нерисса, тебе и вправду лучше остаться снаружи, — Альберто опасливо осмотрел коридор.

— Да никто даже не выходит!

И вправду, в коридорах были люди, но никакой особой паники не наблюдалось. Альберто предполагал, что все настолько привыкли к постоянным разрушениям Змеиного Замка, что сначала даже не поняли, что же происходит.

Но он, хоть и не обладал излишне тонким музыкальным звуком, уже мог слышать странный писк, издаваемый чужой флейтой.

— Я говорил им тренироваться, — обречённо вздохнул Альберто. — Как ты думаешь, где это может происходить?

— Дрогар очень любил музыкальную башню.

Ди Руаз сжал зубы. Он сказал им тренироваться? Лучше б этого не делал! Потому что после таких тренировок Змеиный Замок грозился рухнуть, упасть на головы своих бренных жителей и, разумеется, больше с этих голов не подниматься.

Альберто не хотел бежать к Дрогару и Элье. Да, это было эгоистично, и с его стороны правильно уберечь академию от очередной попытки её разрушить, но как же всё надоело! Признаться, ди Руаз с куда большим удовольствием ловил бы и дальше преступников — это у него отлично получалось.

От потолка отвалился камень уже побольше чем тот, которым можно разве что набить шишку себе на лбу. Тяжёлый, массивный, он рухнул прямо у ног ди Руаза, пробив в полу небольшую ямку. Шум от этого падения был тоже отвратительный, а Нерисса, перепугавшись, даже отпрыгнула в сторону.

— Нет, нельзя оставлять это так! — упрямо мотнула головой она. — Надо это остановить. Или академия рухнет, а ты, ди Руаз, получишь по голове, ещё назовут всё твоим недосмотром!

Альберто покачал головой.