Ректор поневоле

Заклинание изменилось в воздухе. Альберто не знал, окажется ли его достаточно, но по пути сеть стала ещё ярче — Нерисса каким-то образом дополнила её своей магией, хотя они никогда не практиковали связь на расстоянии.

Сетка налетела на Марту Моулс и опутала её с головы до ног. Женщина попыталась вырваться, но магия, липкая, как паутина, не давала ни дёрнуть рукой, ни сдвинуться с места.

— Вы не смеете! Я ни в чём не виновата! — завизжала она.

— Только попробуй, — пригрозил отцу Альберто. — И окажешься рядом с нею. Тебе и так дорога в тюрьму за подделку королевских писем.

— Сынок…

— Замолчи, — Альберто сделал несколько шагов вперёд, чтобы начертить заклинание вызова на полу, но не успел.

****Он совсем забыл о том, что здесь всё ещё находились Ларстайн и Биурман — надеялся, что сейчас пересечёт разделяющие их с Нериссой несколько метров беспрепятственно, сможет закончить работу, за которую никто кроме него не стал бы браться добровольно, а потом они проведут несколько дней в тишине и спокойствии.

Но проректоры были иного мнения. Растерянная Крессман только-только успела подняться на ноги, как Биурман подскочил к ней с одной стороны и прижал магическое кольцо — и где только взял это старьё?! — к шее девушки.

— Ещё один шаг — и она умрёт! — выпалил он.

Нерисса раздражённо скривилась и скрестила руки на груди.

— Немедленно отказывайся от должности ректора, — потребовал Биурман, — в мою пользу!

— Нет, в мою! — Ларстайн выдернул из-за пояса волшебную палочку, атрибут волшебства, который западная профессура пыталась навязать лет триста назад, но так и не добилась успеха, и направил её на Нериссу.

— В мою! — возмущённо закричал Биурман. — И только в мою! Я начинаю зачитывать проклятие.

— Нет, я!

Альберто и Нерисса встретились взглядами. В глазах девушки мелькнула некая обречённость. Она тяжело вздохнула и зажмурилась, словно готовилась к скорой смерти.

Ди Руаз только молча сжал зубы, чувствуя, как волна гнева накрывает его с головой.

— Я не могу отдать вам место ректора. Вы его не достойны, — выдавил он.

— Дурак! — закричала Марта. — Ведь ты её любишь! А эти сумасшедшие её убьют!

У Биурмана и Ларстайна задрожали руки. Они всё ещё пытались отыскать следы силы в своих дряхлых телах, чтобы воспользоваться запасённым в голове проклятием.

Нерисса непроизвольно сделала шаг вперёд, чтобы оказаться на равном расстоянии и от кольца, и от волшебной палочки. Древние, а точнее, попросту старые артефакты задрожали, и магия наконец-то сорвалась с них — одновременно с Альберто.

Он толкнул Нериссу на пол, и над головой в то же мгновение просвистело несколько заклинаний.

— Открывай глаза, — прошептал ди Руаз. — Всё закончилось.

Нерисса улыбнулась, всё ещё жмурясь.

— Мой принц меня спас?

— Я не принц, я маркиз, — он откатился в сторону и сел на холодном полу. — И драконы перестреляли друг друга самостоятельно.

— Жена твоего кумира была бы в восторге…

Нерисса встала без посторонней помощи.

Две угрозы лежали по обе же стороны, укрывшись длинными седыми бородами. Правда, у Биурмана она теперь была немного подкопченная, у Ларстайна же сгорели брови, но в целом они казались совершенно здоровыми. Сознание, наверное, потеряли больше от страха, чем от реальной угрозы.

Альберто тоже поднялся, отряхнулся — всё же, магия не спасала от пыли, — и с ядовитой усмешкой на губах осмотрел валяющихся профессоров. Потом повернулся к Марте Моулс, но Нерисса опередила его.

— Только один шаг! — пригрозила она, глядя на герцога ди Руаза. — И я вспомню, что мы всё ещё не родственники.

Пульсар она явно зажгла с трудом и тут же погасила, как только герцог попятился назад. Альберто же подошёл к валявшимся без сознания проректорам, сначала поднял одного, подсадил его к стене, чтобы тот не падал обратно, потом подтянул и второго. Мановение руки — и магические наручники, защита куда более серьёзная, чем какие-то там верёвки, оказались на их запястьях.

— Альберто, — Нерисса прищурилась, — а ты позволишь мне сделать ещё одну маленькую шалость?

Ди Руаз, даже не догадываясь, о чём шла речь, устало кивнул…

Глава тридцать восьмая

В управлении было удивительно тихо. Разумеется, всего лишь в качестве контраста — после того хохота, который стоял пять минут назад, Альберто поражался даже элементарной тишине. И чем так бывалых сотрудников управления удивили профессоры с бородами, заплетёнными в одну общую косу? Ну, да, они смешно шли в камеру и чуть вновь не передрались, но, как говорил Ирвин, их заграничный коллега, у профессуры вообще в голове часто сплошные сорняки, а не здравый смысл.

— Ай! — вскрикнула Нерисса. — Неужели нельзя просто воспользоваться магией?

— Сначала надо промыть рану, ты же знаешь, — Альберто ещё раз приложил кусочек ткани, смоченной в дезинфицирующем средстве, ко лбу девушки, убирая остатки крови. — Потом всё залечу.

— А на допрос пустишь? — требовательно поинтересовалась она. — Только не говори, что я пропущу всё самое интересное только потому, что получила камнем по голове!

— Тебя сегодня дважды пытались убить.

— Больше, — отмахнулась она и раздражённо выхватила платок из рук Альберто. — Всё, хватит. Лечи.

Ди Руаз вздохнул и провёл указательным пальцем по ране на лбу девушки. Та вздрогнула, впрочем, скорее от щекотки — процедура исцеления не отличалась особенной болезненностью, — и удивительно споро вскочила со своего места, когда заслышала звуки чужих шагов.

Дверь в кабинет приоткрылась очень осторожно. Мужчина, занимавший его в последние несколько недель, вошёл как-то боком, стараясь не смотреть на Альберто, и только когда ди Руаз откашлялся, соизволил заговорить:

— Вас там ждут, к допросу…

— А чего в глаза не смотришь? Совестно? Все ведь знали, — Альберто скрестил руки на груди. — Все до единого, гады.

— Нерисса вот не знала, — заморгал боевой маг. — А нас господин герцог попросил. Сказал, так надо. Чтоб вас не расстраивать, что нас всех оставили и не наказали даже, а вас вот так, на ректорскую должность… повысили…

Альберто не стал комментировать, насколько приятным было это повышение. Вместо того он прошёл мимо бывшего подчинённого, по пути холодно произнеся:

— Чтобы к завтрашнему утру кабинет был пуст от твоих вещей, а ваша боевая десятка может катиться в соседнее отделение.

Нерисса последовала за ди Руазом. Задерживаться в чужом кабинете, даже если до этого она работала здесь несколько лет подряд, не было ни малейшего желания. К тому же, Крессман действительно испытывала недюжинный интерес к предстоящему допросу.

Она догнала Альберто уже через несколько метров и с удовольствием приняла протянутую руку. Сил, во-первых, не было, а во-вторых, опираться о ди Руаза было приятно даже в самый лучший день, когда она выспалась и была готова порхать, как бабочка, от цветка к цветку, а не перенесла похищение, покушение на жизнь и ещё несколько знаменательных событий вроде восстановления Змеиного Замка.

— Никогда не думала, что буду идти в допросную, как в театр, — протянула Крессман. — Это обычно такая скучная, отвратительная процедура…

— Сегодня будет очень интересно, — пообещал Альберто. — Марта, судя по всему, решила обеспечить нас хлебом и зрелищами ещё надолго.

Нерисса не могла с этим не согласиться.

…Марта Моулс сидела на специальном стуле для заключённых, с которого мог подняться по собственной воле только совершенно невиновный человек. Руки её сковывали магические наручники, и снять их по собственному желанию Марта тоже не смогла бы. Даже если отрубит себе ладони по запястья, браслеты просто немного расширятся и подскочат повыше. А если попытается избавиться от рук насовсем, то тогда вряд ли сможет куда-нибудь сбежать. Да и исцеляться потом придётся долго и не факт что хоть немножечко успешно.

Она выглядела несчастной. В тюремном сером одеянии эта женщина растеряла остатки собственной привлекательности, к тому же, сидела, надутая, как тот сыч.

Второй стул, предназначенный уже для следователя, пустовал. На диване, где обычно устраивались маги-помощники, устроился герцог ди Руаз, абсолютно виноватый на вид.

— Я молчать не буду, — сразу же заявила Марта, — только если мне за это скостят тюремный срок.

— Да пожалуйста, обещаю понижение ответственности на один уровень, — легко согласился Альберто. — Но ваши слова записывают, и здесь находятся свидетели, — он кивнул на Нериссу, справедливо не учитывая своего отца. — Приступайте к рассказу, Тильда. Или мне называть вас Мартой?

Герцог ди Руаз завозился на своём месте.

— А разве допрос не должен проводить следователь? — уточнил он.

— А разве меня разжаловали? — ответил вопросом на вопрос Альберто. — Не мешайте, пока не заняли соседнюю камеру. Ну так как? Марта или Тильда?

Женщина тяжело вздохнула.

— Меня зовут Мартой Моулс, — сообщила она. — Это фамилия моей матери. А Тильда Фиэл была моей сестрой.

Она тяжело вздохнула, словно вспоминая какую-то трагедию детства, а потом продолжила:

— Когда мои родители сошлись, под запретом были смешанные браки. Нет, их уже разрешали, но тогда надо было регистрироваться в специальном месте. Папа был довольно диким оборотнем, из тех, кто не ценил новые законы, и нас, сестёр-близнецов, записали на мамину фамилию. Фиэл — это отцовская. Но Тильда родилась слабой и умерла ещё в младенчестве. Между прочим, никаких трагедий. Я не печалюсь. Нельзя любить ту, кого никогда не знала.

— Что подтолкнуло вас к тому, чтобы взять её имя?

Марта ядовито усмехнулась.

— Я зарабатывала на жизнь скандальными разводами. Иногда принимала заказы от жён, планировавших отсудить у мужей большой куш. Иногда бралась за мужчин, которые тряслись над своей карьерой, как курица над последним яйцом. У меня всё удавалось! Мой последний любовник был таким же!

В это мгновение только Нерисса не бросила уничижительный взгляд на герцога ди Руаза.

****- Вообще, — продолжила Марта, — не понимаю, почему эти мужчины воротили носы от своих жён. Твоя маман была хорошенькой женщиной и, как я вижу по сыну, довольно талантливой. Не в пример её драгоценному муженьку. Радуйся, парень, что пошёл в женскую линию, а не в этого…

— Я радуюсь. Ближе к делу, пожалуйста, — оборвал её Альберто.

Он не знал об отношениях отца с Мартой Моулс. Собственно говоря, папенька этого и добивался — он скрывал существование своих любовниц от окружающего мира, а если мама о ком-то случайно и узнавала, то предпочитала не предавать огласке.

— Да без проблем, — согласилась Марта Моулс. — Итак, мой бизнес был успешен. Иногда, когда надо было отдохнуть, я исчезала. Позволяла зверю взять верх — я не любила свою животную половину, она напоминала мне о папе, а он не лучший из мужчин. И всё было отлично, пока я не повстречала козла, которого, оказывается, не пугал развод — потому что он уже развёлся. Правда, драгоценный? Будешь блеять, или твой сын и так тебя идентифицирует?

Герцог ди Руаз вскочил, но Нерисса вовремя поймала его за рукав пиджака, силой усаживая рядом. Мужчина раздражённо скрестил руки на груди, закинул ногу на ногу и сделал вид, что всё это не имеет ко всему произносимому никакого отношения.

— Но скандала он всё ещё не хотел, — разговорилась Марта. Всё-таки, снижение наказания на один уровень означало домашнее заключение, если стартовые позиции подразумевали тюремное. — А я в долги влезла, пока его обхаживала. Вот и пришлось закатить сцену, потребовать хотя бы элементарной сатисфакции. Он предложил мне ректорское место. Мне! Рядом с множеством полукровок! К тому же, репутация не позволяла, и он сам помог мне стать моей умершей сестрой — тогда родители не регистрировали её дату смерти, как полагает, всё спихнули на развод. Мол, потерялся ребёнок, а теперь нашёлся. И так я стала Тильдой Фиэл, ректором Международной академии магии.

— И разворовали весь запас силы.

— Да, — кивнула она. — Потому что мне хотелось нормальной жизни, а не того, что все эти… Эти… Мне предлагали! И что? Разве я такая плохая? Отнюдь. Нормальная я! Нормальная! Просто хотела жить в достатке, быть богатой, что в этом плохого?

— Ничего, — легко согласился Альберто. — Как вы воплощали свой план в жизнь?

Марта Моулс скривилась, посмотрела на то, что он записывал, и принялась рассказывать о всевозможных магических подробностях своих преступлений…

Когда она закончила, на улице, наверное, уже вновь рассвело. У Альберто слипались глаза, ему хотелось убить своего отца, а рядом закопать Марту Моулс, но обещал же, что поможет, когда будет подавать документы для вынесения приговора ей. Собственно говоря, ди Руазу ещё надо было полноценно восстановиться в своей должности, но Марте об этом он сообщать предусмотрительно не стал, прекрасно понимая, что она тогда вообще ничего не скажет.

— Ну, что? — поинтересовалась она. — Что-нибудь ещё?

— Этого достаточно, — спокойно промолвил Альберто. — Вы и так наговорили на смертный приговор.

— Что?!

— Но, поскольку я обещал некоторое содействие, то обещаю подавать исключительно на тюремное заключение, — усмехнулся он. — Эй! Уведите!

Марта Моулс попыталась вскочить со стула, но Альберто, жестом остановив сотрудников, протянул:

— Советую вам напрячься и отнести её на этом стуле в камеру предварительного заключения. Она в следующие несколько часов будет довольно злая. Потом приведёте медиков, они, думаю, успокоят.

Марта прошипела ещё несколько оскорбительных фраз.

— Ты же обещал! — возмутилась она. — Я надеялась…

— За такое, — спокойно отозвался Альберто, — казнят.

— Казнили! Сейчас нет смертной казни!

— Нет, но предлагать-то её всё ещё можно, — пожал плечами он. — Уводите, уводите…

Признаться, Альберто рассчитывал на то, что в тот момент, когда Марта Моулс наконец-то будет отведена в камеру, он испытает хоть какое-то облегчение, но на самом деле впереди был самый серьёзный разговор. То, как на него смотрел отец, не могло привести ни к чему хорошему.

Герцог ди Руаз осторожно высвободил рукав из хватки Нериссы и поднялся на ноги. Альберто не сдвинулся с места. Он знал, что отец хотел поговорить с глазу на глаз, но не имел никакого желания скрывать семейные проблемы от Нериссы.

— Она может рассказать на суде много плохого о нашей семье, — медленно произнёс отец, нарочно растягивая слова. — И это будут большие неприятности. И не только для меня одного.

— Только для тебя одного, — покачал головой Альберто. — Потому что ни дети, ни тем более бывшие жёны не ответственны за решения одного определённого дурака. Но ты можешь попытаться с нею договориться. Пусть успокоится, пойдёшь уговаривать. Вот только без моего участия. Я уже сказал — пожизненное заключение является единственным вариантом для такой женщины, как Марта Моулс. Она собиралась продать студентов, как живой материал, вампирам, и это после того, как им строго-настрого запретили пользоваться кровью полукровок, а уж тем более эльфов и прочих. Ты же знал, к каким последствиям это может привести!

— Я думал, Марта будет вести себя, как нормальный человек…

— А раньше ей это мешала сделать плохая аура, — презрительно скривился Альберто. — Прекрати, отец. Ты уже сделал всё, что только мог. Я больше не желаю это обсуждать. Прошлое не вернуть… и нам не о чем разговаривать.

— Мне жаль, что с твоей работой так вышло…

— А что с моей работой? — удивился Альберто. — Разве не герцог ди Руаз должен приступить к обязанностям ректора? Умирать ты, к счастью, не собираешься, а значит, герцогом мне стать ещё не скоро. Или ты считал, что я мог не заметить подделку в том письме? Скажи спасибо, что мне действительно надо было в ту Академию, иначе ты бы давно занял моё место!

Отец молчал. Он выглядел очень пристыженным, но Альберто, признаться, не испытывал ни малейшего желания мириться или как-нибудь помогать родителю. В конце концов, не он ступил первым на этот путь отвратительной лжи. Папа заслужил и дурного к себе отношения, и всех прочих прелестей, о которых прежде даже не задумывался.

Альберто подумал: а что было бы, если б они с Нериссой не распутали дело Марты Моулс? Мир обрёл бы сумасшедшую волшебницу, захватившую магию, свойственную неживым предметам?

— Тебе пора в академию, отец, — вздохнул Альберто. — Потому что она не может так долго стоять без ректора. Тебе не на что жаловаться: Змеиный Замок в нормальном состоянии. Я решил все проблемы, которые только мог! Вперёд, папуля.

— Альберто…

— Я туда больше не вернусь, — отрезал он. — А за то, что поймал Марту Моулс, имею возможность не только занять своё прежнее место, а и выбрать что-нибудь получше. Или ты хочешь, чтобы я обратился напрямую к Его Величеству?

Судя по выражению лица, отец не хотел.

— К тому же, академия закрытая… — протянул маркиз. — А тебе после дела Марты Моулс надо будет куда-нибудь спрятаться, ты не задумывался об этом?

Задумывался, иначе почему так спешно поспешил за дверь?

…Только когда отец скрылся с виду, Альберто смог выдохнуть с облегчением.

— Знаешь, — обратился он к Нериссе, пристраиваясь рядом с ней на диванчике, — мне кажется, что не зря у нас с ним такие плохие отношения.

— Да, вот только ты его отпускаешь на всё готовенькое, — Крессман опустила голову Альберто на плечо, — а сам мучился, пока восстанавливал Змеиный Замок.

— Ну… — ди Руаз улыбнулся. — Щелей там, конечно, нет, но бардак-то остался. И дерево.

— И подписанный договор о донорстве.

— И отбор невест, — улыбка Альберто стала ещё шире. — Знаешь, Нерисса… На фоне ректорской работы я вдруг понял, что труд следователя — это так просто!

— Поверь мне, — хмыкнула Нерисса, — это ты ещё не работал секретарём у одного сумасшедшего ректора-фанатика!

Эпилог

В кабинете было душно. На улице царило жаркое лето, и все, даже преступники, в последнее время совершенно перестали активничать. Нериссе казалось, что в управлении можно делать какое-нибудь мясо на гриле — человечину, например. Нанизать боевых магов на вертел, подвесить в самом центре комнаты и медленно прокручивать. Под солнечными лучами, нагло заглядывающими в окно, они как раз приготовятся к тому времени, когда наступит ночь, а они с Альберто проголодаются.

Гора корреспонденции на столе не вдохновляла. Удивительно, но папа всё никак не мог смириться с мыслью, что его дочь не интересует законный брак, а предложения послед дела Марты Моулс сыпались с удивительной быстротой.

— Какая скотина завела моду на сильную женщину? — спросила Нерисса у Альберто, отлично зная, впрочем, что он ничего не ответит — сам не в курсе. — Ведь раньше всем нужна была покорная курица! А теперь ищут едва ли не Марту Моулс…

— Ну, предложения поступают тебе, а не Марте Моулс, — фыркнул ди Руаз. — Так что, будь добра, читай дальше. Всего делать нечего.

Нерисса взяла следующий — седьмой на сегодня, — конверт и процитировала строку:

— "Твои груди напоминают два спелых яблока". Какая гадость! Ты можешь себе представить, чтобы нормальный мужчина писал такое, предлагая женщине выйти за него замуж? Кто это, кстати? О. Ну, я даже не удивлена, — она отшвырнула в сторону письмо. — Михаэль. Выпустился, однако.

— А как же. На стажировку к нам очень хотел попасть.

Нерисса могла себе представить, с какой скоростью он летел прочь из управления.

- А что там твой отец? Отбор его ещё не добил?

— Ну, они не так уж и хотят за разведённого… — протянул Альберто. — Так что пока что отправляет невест на каникулы и пытается помириться с матерью. Девушки расстроились, я нравился им больше.

— Мне ты тоже нравишься больше, — снизошла до комплимента Нерисса. — О, а это что такое…

Следующее письмо было запечатано заклинанием. Нерисса сломила его, разумеется, без труда, но предполагала, что кто-либо другой вынужден был бы приложить куда больше усилий.

Девушка хитро посмотрела на Альберто — тому обычно не нравилось, когда она зачитывала какие-нибудь адекватные предложения руки и сердца, ревновал, но Нерисса не собиралась беречь его нервы.

Хочет, чтобы она прекратила — пусть сам женится! Потому что вместе они уже больше полугода, ещё с прошлой поздней осени, а отношения всё больше похожи на смешной круговорот…

- Нерисса, — начала она, — я знаю, что вы отвечаете отказом на каждое первое предложение подобного характера, потому предупреждать меня о вашем вредном характере не стоит… О, оригинально начал. Такого я ещё не читала. Продолжать?

Альберто лениво кивнул.

Ну, что за жара! Раньше он это письмо сжёг бы прямо в её руках, а сейчас даже глаза не открыл, не храпит в кресле только потому, что не храпит в принципе!

— Уверен, многие воспевают вашу красоту в этих письмах — её вы можете и без моих слов увидеть в зеркале, а я не настолько поэт, чтобы описать всё верно, — Крессман хихикнула. Что ж, у кого-то действительно была хорошая фантазия. Даже отказывать как-то жалко. — Кто-то пишет, что ему нужна сильная женщина рядом, потому что он надеется спрятаться за её спиной. Другие предлагают вам стать слабой, потому что на них можно положиться — но это плохой вариант. Не представляю вас сдавшейся, спрятавшейся за спиной супруга. Вы предпочтёте стоять плечом к плечу с ним. Или спиной к спине, как предполагает работа следователя.

Голос Нериссы дрогнул.

Почерк был ей незнаком, но… Что-то знакомое проскальзывало в слоге и приятных, удивительно тёплых словах.

— Не сомневаюсь в том, что вы — сильная колдунья, сильнее многих мужчин, крутящихся вокруг вас целыми днями. В управлении хватает дураков, но моё предложение вряд ли может послужить защитой от них. Не буду оригинален — это опять предложение. Почему надеюсь на ваше согласие? — Нерисса запнулась, вчитываясь в последние строки. — Потому что люблю вас, хоть это и подразумевается, когда предлагаешь юной леди что-нибудь в этом роде. Потому что надеюсь на то, что мои чувства взаимны. Ну и, наконец, абсолютно уверен в том, что мы с вами сработаемся. Искренне ваш…

Она запнулась.

— Здесь не подписано.

— Конечно, — подтвердил Альберто. — С чего б это там было подписано.

— Искренне ваш, — голос Нериссы невольно задрожал, — маркиз ди Руаз?

— Нет, — возразил он. — Думаю, мы обойдёмся без этого отвратительного статуса. Просто Альберто тебе подойдёт?

Нерисса медленно подняла на него взгляд. Ещё минуту назад совершенно сонный ди Руаз теперь стоял на расстоянии вытянутой руки и улыбался.

Руку ей протягивал.

— И что же ты мне предлагаешь? — спросила Нерисса. — Руку, сердце и свою никому не нужную фамилию?

— Нет, что ты. Всего лишь хорошую должность.

Крессман неспешно поднялась со своего места.

Хорошую должность? Всё это было для того, чтобы в очередной раз её повысить? Нет, она не сомневалась, что этот роман, больше напоминающий красивую сказку, рано или поздно подойдёт к концу, Альберто пойдёт на повышение, и она из любовницы следователя станет любовницей какого-нибудь министра, но…

Для чего всё это было? На Нериссе собирались жениться десятки дураков, а любимый мужчина…

— Какую должность? — спросила она.

— Ну, — Альберто усмехнулся, — маркизы ди Руаз, наверное. Хотя, ты ж вроде бы не признаёшь эти звания? Тогда просто моей жены.

— Я… — Нерисса сжала зубы, шумно выдохнула воздух от гнева. — Я… Я маркизой ди Руаз не стану! — она толкнула Альберто в грудь. — Я… Я оставлю девичью фамилию, и только попробуй мне, скотина, возразить!

— Не буду, — клятвенно пообещал Альберто. — Так ты выйдешь за меня замуж?

— Что за срочность? — удивилась она. — Мне подумать надо…

— Нерисса, — Альберто привлёк её к себе, — думай, конечно, но через два часа у нас церемония.

— Какая церемония? — вздрогнула она. — А заявление за месяц до брака подавать?

— Ну, — Альберто таинственно улыбнулся. — Подделывать почерки — это у нас семейное, а ди Тэ-Луа отлично создаёт фантомы… Надеюсь, Бри и Тарлайн в качестве свидетелей тебя не смутят? Прибегать к помощи Эльи и Дрогара мне не хотелось, а ты вроде ни с кем больше не…

— Подожди! — оборвала его Крессман. — Свидетели — это хорошо, но свекровь? Я не перетерплю целых двоих, мы с твоей мамой и так не очень хорошо ладим. Или герцог как-нибудь по-другому решил вопрос с отбором?

Учитывая то, как радикально были настроены невесты, отцу Альберто помог бы только отказ от титула и всех средств в пользу прочно женатого сына.

— Ну, — ухмыльнулся ди Руаз, — папа решил подключить к этому делу Мартена.

— Это того Мартена, о котором я думаю? — прищурилась Нерисса. — Который принц? Да ведь ему сколько, семнадцать?

— Ему — двадцать, Нери, — поправил Альберто. — И принц Мартен удивительно похож на своего предка, — мужчина кивнул в сторону портрета. — Как думаешь, оценят?

Нерисса посмотрела на портрет и пожала плечами. Художественное преувеличение, конечно, такая себе штука… А о господине советнике слухи ходили крайне неоднозначные. Но ведь его внук был же красивым? Нашёл себе какую-то простолюдинку со странным происхождением и жил долго и счастливо.

— Что-то мне подсказывает, что принц тоже выкрутится, — хмыкнула она.

— Ну, пока он будет выкручиваться, девушки получат диплом и…

Договорить ему Нерисса не дала.

У неё, в конце концов, осталось всего два часа свободной жизни, и, как любая непорядочная невеста, она планировала как минимум раз согрешить до свадьбы.

Судя по всему, жених был не против.