Роковое влечение

Глава 31

Равнодушно взираю на бывшего мужа. Вспоминаю свои эмоции, чуть больше двух недель назад. Тогда я так сильно злилась. Но ненависть проще любви, она объяснима.

— Хочу выпить, — беру свою одежду и иду одеваться в ванную комнату, так как делать это при нем не собираюсь.

— А врачи разрешили? — слышу его строгий голос совсем близко с дверью.

Ухом приложился что ли и подслушивает? Раньше мне казалось, что раз он разговаривает таким образом, значит во всем разбирается, потому что безумно умен и безгрешен.

— Насрать, — отвечаю будничным, безразличным тоном.

Натягиваю джинсы и майку. Прохожу мимо мужчины, с которым когда-то занималась сексом и, глядя через плечо, удивляюсь своему невзыскательному вкусу.

— А ты изменилась, — хмурится профессор, — как-то вроде даже повзрослела.

Бесстрастно смотрю на бывшего, пожимая плечами.

— Хочешь, чтобы я пошёл с тобой в бар отеля? Мало ли кто здесь проводит вечера.

— Не хочу оставлять тебя наедине с моими трусами и лифчиками, — чуть усмехаюсь уголками губ.

Эту привычку, похоже, я переняла у одного моего близкого знакомого, о котором зареклась не вспоминать.

— Я расстался с той студенткой, — смотрит на меня очень внимательно, будто бы даже волнуется. — Она совсем молода, её знания не сравнимы с твоими. Даже и не знаю, как теперь тебя впечатлять, после всего того, что ты пережила.

Открыв дверь, я жду пока профессор покинет мой номер.

— Я видела пятисантиметрового паука, он сплел паутину над моей головой, пока я спала, сплел, частично, используя мои волосы. Вряд ли ты сможешь меня впечатлить, профессор.

Заказываю выпивку, не дожидаясь отставшего в коридоре бывшего. Сажусь за стойку и опрокидываю стопку, надеясь что пустоту внутри хоть немного затянет.

Но вместо этого, как только кровь закипает, я закрываю глаза и чувствую его губы. А ещё жёсткую щетину, царапающую кожу лица, живота, бёдер… Она такая колючая, как наждачка.

— Ты была как комнатная собачка, — поправляет очки профессор, наблюдая за тем, как ещё одна стопка исчезает со стола, обжигая моё горло.

— Так восхищалась мной. Я совершил ошибку, заскучал и не горжусь этим. А она спорила больше других студенток, выдвигала теории, приносила коррективы в мои решения, ставя их под сомнения перед всей аудиторией. Возбуждала этим своим вездесущим мнением.

Облизывая соль с губ, рассматриваю на свет стакан. Мутный спиртной напиток интересно переливается в свете искусственного света лампы над барной стойкой.

— Никогда не думала, что размер члена имеет решающее значение для женщины, — отвечаю бывшему на его воспоминания о студентке. — А оказывается, все эти «главное умеет ли мужик обращаться с ним» придумали ребята с маленькими пенисами.

Профессор краснеет.

— Вот у тебя он сантиметров двенадцать, ну максимум четырнадцать да и толщина обычная…

— Я не мерял, — кашляет профессор и, хотя русский здесь никто не знает, но он все равно смотрит на бармена, беспокоясь, что он поймёт суть нашего разговора.

— А вот когда он большой, толстый с выступающими венами и массивный, крупный…

— Хватит!

— Ощущения совершенно иные. Просто забываешься, улетаешь на другую планету. Такая полнота и сказочное трение… М-м-м, кайф, да и только. Лимончик будешь? — забираю с тарелки профессора жёлтый, засахаренный фрукт.

Мой бывший муж зло отодвигает стул и уходит. Махнув ему рукой, пью дальше.

Сейчас, когда я достаточно пьяна, я могу отпустить себя, позволить вспомнить. Зияющая дыра в груди все больше, но спиртное притупляет боль. Когда я стояла на палубе, сидела в спасательный лодке, когда нас развели в разные стороны, Антонио не был похож на пленника.

Власти скрыли его существование, они объявили, что спаслась только я. Зачем? Кому это нужно? Они не желали, чтобы о нем копала пресса. И если перестать думать о своих чувствах и включить логику, складывается впечатление, что он один из них.

К моему удивлению профессор возвращается. Снимает очки, кладёт руку мне на плечо.

— Я обещал твоей матери, что доставлю тебя домой целой и невидимой. Я должен написать об этом книгу, ты станешь моим консультантом. Это восхитительный опыт. Мне хочется разделить его с тобой.

Его голос звучит натянуто. Очень заметно, что он делает над собой усилие, но исследовательский интерес берет верх над мужской гордостью.

— Ты в этом отеле остановился? — поднимаю глаза на бывшего.

Несколько секунд поколебавшись, он расплывается в улыбке, не иначе решил, что я ему тело в пользование предлагаю, так соскучилась.

— Ну да, на твоем этаже, а что? — приподнимает он бровь.

— Ноутбук взял?

— Ну, конечно, я же всегда работаю.

— Пошли, — спрыгиваю со стула, слегка покачиваясь.

В номере профессор включает кондиционер, музыку и снимает пиджак, медленно и крайне многозначительно. Это вызывает у меня смех. Я сметаю с маленького стола в центре комнаты все лишнее и отодвигаю для себя стул.

— Корабль на котором меня привезли, он чей был?

— Американский, конечно, — подтягивает ко мне второй стул профессор. — Здесь у них военные базы расположены. Индонезийцам подобное и не снилось.

— И они борются с пиратством? — злюсь на слишком медленный Wi-Fi.

А бывший муж, как бы невзначай, кладет руку на спинку моего стула и, хоть изрядно набралась в баре, я все равно это чувствую. Неприятно.

— Причем тут пираты? Сейчас нет пиратов, ну может в Сомали где-нибудь, там, где нищета процветает.

Оборачиваюсь, громко смеясь бывшему в лицо.

— Расскажи это Искандару.

— Кому? Так, так, стоп! — поправляет волосы профессор, как бы нечаянно касаясь моего плеча, щелкает по клавишам и открывает новости. — Арендованная яхта попала в шторм и разбилась о камни, экипаж погиб, в живых осталась лишь российская туристка, которую выбросило на берег необитаемого острова. Сильная женщина чудом смогла выжить в сложных условиях. Благодаря активности российского посольства, девушка была найдена и доставлена на Бали военно-морскими силами.

— Ты точно уверен, что корабль американский?

— Да, они все наемники, по контракту работают. Там кто угодно может быть.

«Я и сейчас кормлю мать и братьев, Ульяна, находясь с тобой на этом острове». Бархатистый голос моего пирата звучит в голове, будоража воспоминания.

— И испанцы? — выпаливаю чересчур резко.

— Да хоть итальянцы с португальцами. Они проходят подготовку в учебных центрах и вперед, на амбразуру. Деньги-то хорошие платят.

Нежность растекается по сердцу, как ванильное мороженое, внутри так легко, что хочется летать. Вот откуда он так хорошо знает иностранные языки. Ну, конечно, никакой он не террорист и не преступник.

Отталкиваю профессора и начинаю искать информацию в интернете. Все плывет, алкоголь бурлит в крови. Я рада, что Тони не убивал всех тех людей на Бали, как сказал про него главарь банды пиратов. Это всего лишь легенда, придуманная специально для ублюдков с оружием, чтобы Тони приняли в банду.

От счастья, почти не замечаю легкого головокружения. Строчки летят одна за другой, из всемирной паутины я узнаю, что существуют целые антипиратские подразделения для военно-морских сил Индонезии, Филиппин и Тайланда. Офицеры проходят подготовку в Калифорнии, после чего становятся специалистами по борьбе с морскими разбойниками.

Я нахожу сайты и форумы, где бывшие военные с азартом делятся красочными историями о том, как поначалу их коллег засылали в маленькие вооруженные ножами и пистолетами группы. Вместе с подельниками, они нападали на судна в гавани или открытом океане. И, используя фактор внезапности, просто переваливаливали дорогой груз на свои лодки, бесследно скрываясь.

Позже, если карьера таких засланных военных шла в гору, за «преданность делу», офицеров под прикрытием принимали в банду покрупнее. Там, вооруженные крупнокалиберными пулемётами, автоматами, и даже гранатомётами, пираты захватывали судно целиком, не оставляя экипаж в живых.

Доподлинно неизвестно правда это или лишь домыслы журналистов, но дыма без огня не бывает.

— Сказки какие-то! Мало ли кто пишет эти истории в интернете? Пресса вечно все придумывает! Высасывают сенсации из пальца, — возмущается профессор, начиная массировать мои плечи, — какой-то дурочок нафантазировал. Никто не будет засылать профессионального военного в эту мясорубку. Ради чего? Они же головорезы, пираты эти, перестрелять их всех и дело с концом.

— Чтобы узнать, что у них есть из оборудования, раскрыть тех, кто им помогает. Вычислить главарей. Речь ведь не только о туристических яхтах, а о баржах с драгоценными металлами, танкерах с нефтью, супер яхтах богачей, стоимостью в миллионы долларов, — скидываю я руки бывшего.

Их всего две тысячи. Или немногим больше. Но пусть будет три тысячи, даже пять. В конце концов, танзанийские пираты, кенийские или йеменские ничем не лучше самых страшных сомалийских. Вопрос в другом: как этим пяти тысячам удалось поставить весь мир на колени? Никакого преувеличения здесь нет.

Выпиваю два стакана воды и иду на балкон, чтобы освежиться и протрезветь. А профессор читает вслух.

Мне становится понятно, что, по сути, пираты одерживают одну победу за другой. Об этом говорит количество атак на корабли, свидетельствуют растущие суммы выкупов, которые пираты требуют и получают за захваченных заложников. И то ли еще будет! Все чаще пираты уходят за сотни миль от берега, потому что теперь вместо старых баркасов у них скоростные лодки с мощными подвесными моторами. Некоторые, особенно «продвинутые» банды, обзавелись судами-«матками», которые могут неделями находиться в море. У пиратов есть спутниковые телефоны, им «сливается» информация из таможенных и пограничных структур разных стран.

Вглядываясь в темноту ночного Бали, я размышляю об Антонио. Скорее всего из Испании он перебрался еще в детстве. А может быть даже родился на острове. Он подходил американским военным, их засланный пират знал индонезийский в совершенстве. Какое-то время, он проходил подготовку в одном из таких центров по борьбе с морским разбоем.

Спасая меня, Антонио не только подверг себя опасности, он раскрылся, положив «здоровенный болт» на всю свою работу.

— Подожди, яхту, на которой ты плыла, захватили пираты? — вылетает на балкон взлохмаченный профессор, очки со лба падают на нос. — Ты видела настоящих пиратов? Ты ушла живой от головорезов с пулеметами?

Я закатываю глаза, вздыхая. И с этим человеком, я пыталась завести детей!

— Дошло, наконец.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍