Роковое влечение

Глава 37

— Так и будете играть в гляделки? — хихикает Джу, елозя грязной, мокрой тряпкой по барной стойке.

После такого мытья крошки от сухарей разлетаются в разные стороны, пятна не отходят, а на полированной поверхности остаются разводы, приходится вытирать за ней повторно.

— Он приходит сюда каждый день, — жестикулирует подруга, — заказывает кофе, выпивает, разглядывает тебя, словно божественную статую в храме, и уходит. Ах да, оставляет чаевые размером с месячный оклад, — пихает меня локтем Джу. — Подойди к нему.

— Ни за что! — отворачиваюсь, продолжая заниматься делами, хотя от ее слов по телу разливается необъяснимое тепло, а сердце гулко бьется под ребрами.

По утрам я всегда помогаю в ресторане отеля и сейчас, вытирая стаканы, развешиваю их над барной стойкой:

— У нас был курортный роман, Джу, и в конце он меня выпроводил, сказав, что у нас нет и не может быть будущего. Он сделал свой выбор.

Настоящую историю наших отношений, и о том, кто такой Антонио, я, конечно же, рассказывать не стала.

— А ты сказала, что приехала не к нему! — тычет пальцем в мою грудь Джу, зевнув. — Хотя, я уверена, что это вранье.

— Зачем я только с тобой поделилась, — шепчу, поглядывая на Антонио и надеясь, что с его места не слышно наших с Джу разговоров.

— Потому что я тебе угрожала и шантажировала, — хихикая и потирая ладони, произносит моя приятельница.

Она долго смотрит мне в глаза, а затем наигранно хнычет, сложив руки в умоляющем жесте:

— Ну, подойди к этому чернявому красавчику, заведи разговор, он же этого хочет, иначе не приходил бы сюда.

— Нет, — приподняв бровь и всучив ей мокрую тряпку, вытолкала ее из-за стойки. — Я не могу простить.

— Вот что бывает, когда на мосту встречаются два осла, — сжав губы, берет Джу тряпку двумя пальчиками.

С влажной ткани течет на пол, но она не обращает на это внимания.

— Хочешь, сама к нему подойди, — смеюсь, отходя к кассе, и вытянув денежный ящик, вставляю ленту в принтер чеков.

— Нет, — посмотрев вначале на Антонио, а потом на меня Джу, — он, конечно, мужественный и выглядит сильным, но моя мама всегда говорила, — разглагольствует Джу, качая головой из стороны в сторону, — что есть множество шансов увести мужчину: отобрать у жены мужа, даже отца четырех детей, но только не того, кто смотрит на женщину, как этот кареглазый на тебя.

Опустив голову, я пытаюсь скрыть улыбку.

— Он сам отказался от наших отношений.

— Вот упрямая, — закатив глаза, Джу исчезает за дверью в подсобку.

Мы с Антонио снова смотрим друг на друга. Он с мрачным видом мешает свой кофе. Я отвожу взгляд первой, а когда поднимаю голову, его в ресторане уже нет.

Так продолжается несколько дней подряд, пока однажды я не обнаруживаю пустой стул на месте Тони. Я глубоко дышу, чтобы унять волнение, и, открыв шире дверь, направляюсь к столикам с туристами. Стараюсь вести себя как ни в чем не бывало, обслуживаю гостей ресторана, улыбаюсь. Но при этом ругаю свой глупый характер, поношу себя за излишнюю гордость, за то, что не подошла к нему первой и не завела разговор. Конечно, ему все это надоело.

Вернувшись за барную стойку, я вздрагиваю, когда обзор на зал загораживают две внушительные фигуры.

— Давно на тебя смотрю, — возникают у моей стойки индонезийцы, говорящие на ломанном английском.

Я видела их раньше, среди постояльцев.

— Аппетитная малышка, — перегибается более высокий через верх барной стойки, разглядывая мои ноги, а его друг обходит вокруг, вставая так, чтобы я не смогла сбежать.

Они шутят, заигрывают, пытаясь расположить меня к себе. А я непроизвольно прижимаюсь к стене. В памяти вспыхивает яхта и ублюдки-пираты. Приставучие постояльцы срабатывают будто триггер, вызывая внезапное переживание былых страхов.

Меня трясет, кидает в пот, и, прижавшись к полке с бутылками за спиной, я не замечаю пивной кран, впившийся в лопатку. Трясет, как от лихорадки.

— Русская милаха, у нас есть идея. Мы могли бы подружиться, — мясистая рука касается моих волос.

— Выйдете, пожалуйста, в зал.

— Мы нежные, цыпочка, ну чего ты?

Вид сальных рож вызывает страх, но кричать я не решаюсь, боясь потерять работу.

— Выйдите…

Сделав шаг вправо, отворачиваюсь, избегая прикосновения, и в дверях ресторана, в проёме наполненном светом, я вижу Антонио. Он все же пришёл, просто немного позже обычного. Стоит долго, рассматривая происходящие.

А меня накрывает стыдом, я снова влипла в грязную историю. Ведь Антонио просил уехать… Отпихиваю постояльцев, стараясь разобраться самостоятельно.

Но они решают, будто я кокетничаю, и действуют настойчивее.

И вдруг бутылки звенят и уже через мгновение один из моих «кавалеров» оказывается прижатым к стеклянному стеллажу. А затем я ощущаю знакомый аромат любимого мужчины раньше, чем вижу убийственно злой взгляд.

— Ты знаешь, что это?

Наверное, Антонио впечатлил его, потому что мужик медленно кивает, а мой пират продолжает:

— Убить не убьёт, но дырку в голове сделает.

Антонио прижимает ко лбу того, кто приставал активнее, мощный ручной блендер для коктейлей. Говорит спокойно, почти философствуя, но в глазах горит такой гнев, что я непроизвольно сглатываю застрявшую в горле слюну. Знаю, что он не шутит.

Мужик, похоже, тоже догадался, он краснеет, пытаясь дёрнуться, но Антонио оказывается гораздо сильнее, не давая ему вывернуться.

— Как тебя зовут? — все так же спокойно шепчет Антонио.

— Сахан, — хрипит неудачливый «Ромео».

Антонио на ощупь тянется вправо, включая блендер в розетку, стоит ему лишь нажать кнопку и нас забрызгает кусочками человеческой кожи, мясом и каплями крови.

— Ты хочешь дырку в голове, Сахан? — продолжает все так же спокойно, я бы даже сказала, равнодушно.

Сахан месива на лбу не желает, и Тони давит на какую-то точку на его плече, заставляя выгнуться от боли.

— Я не хочу видеть тебя по эту сторону стойки, — завершая разговор, Тони смотрит на него жестоким, безжалостным взглядом, — исчезни.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Приятель самоликвидируется, а я замираю, потому что это на грани. Острые скулы, тяжёлый подбородок и взгляд похожий на лезвие ножа. Страшно и, о боги, — возбуждающе. Его агрессия ради моего спасения действует невероятно чарующе.

— Тони?! — шепчу пересохшими от волнения губами.

Но он не оборачивается, не смотрит на меня, будто навёл порядок в ресторане, и ушёл.

Опять ушёл. Ну почему он все время уходит?