Роковое влечение

Глава 42

— Нас так и тянет на природу!

Антонио рассмеялся, стряхнул с себя траву и натянул джинсы, подавая руку Ульяне. Та поправила одежду и покраснела, уткнувшись носом в мужское плечо. Он погладил ее по спине, и они слились в очередном поцелуе, а из дома послышался кашель и ворчание.

— О, моя мать явилась, пойдем познакомлю.

Ульяна заметно занервничала, осматривая одежду, засуетилась, закружившись вокруг себя.

Тони и Ульяна вошли в кухню. Хуанита Мартинас курила. Сигарета прилипла к нижней губе и так и осталась там, когда мать Тони медленно перевела стеклянный взгляд с сына на девушку, чью руку он сжимал в своей ладони.

— Полыхнуло там откуда не ждали! — откашлялась она.

Антонио сделал несколько шагов и грубым движением отобрал сигарету у матери, кинув ее в раковину. Та потухла и зашипела, отчего вверх поднялся легкий дымок.

— Хола! — поздоровалась мать на испанском, и потянулась к бутылке с яркой наклейкой, умело откручивая крышку.

Тони выхватил и ее, вылив содержимое в мойку.

— Еще только пять вечера, где Пак и Матео?

Мать пожала плечами и полезла в холодильник.

- Познакомься, это моя девушка — Ульяна, — перешел на английский Антонио.

— Полячка что ли? — смерила взглядом.

— Русская.

Мать прыснула и продолжила по-испански:

— Зачем тебе девушка? Тебя уже через неделю здесь не будет, — она подняла руки. — Все! Все! Поняла, не дура. Это такой способ получить доступ в трусики. Говоришь, что встречаешься, а потом сваливаешь на полгода.

Родительница рассмеялась, а Антонио помрачнел и развернул Ульяну к себе, радуясь тому, что белокурая козочка не знает испанский.

— Надеюсь вы предохраняетесь, наслышана о приезжих русских, того гляди, поселится у нас и дом оттяпает.

Антонио сжал челюсти, сдерживая гнев. Он не хотел показывать Ульяне, что его мать несет всякую чушь.

Вместе они обошли дом, Тони показал ей гостиную, веранду, свою спальню и даже чердак, где хранились старые вещи. Ульяна так мило смеялась, рассматривая детские фотографии Тони в пыльных старомодных рамках, что он не выдержал, отвернулся, прислонившись к окну. От слов матери тянуло в груди, нет, конечно, не от тех, что про дом и русских. Ему больше не хотелось мчаться в закат на пиратской шхуне, спасая человечество от неминуемой угрозы.

Подгребать под себя Ульяну, крепко сжимая ногами и руками во сне, вот что казалось заманчивым и единственно правильным. Этой прогулкой по дому и окрестностям, он подпускал белокурую козу ближе, чем какую-либо женщину раньше. Он впрягался в отношения ради нее. Все только для того, чтобы видеть ее счастливой.

Но долг, есть долг, как и контракт с обязательствами. Ему придется уехать.

— Пойдем, покажу тебе кое-что еще.

Спускаясь с лестницы, они снова целовались, словно умалишённые, буквально вгрызаясь друг в друга, кусая и сминая губы.

На улице, держа Ульяну за руку, Антонио показал ей бамбуковые деревья и кустарники. В красках рассказал о том, что всю эту красоту посадил его отец.

— А это наша гордость, — раздвинул он огромные, резные листья, пропуская Ульяну вперед.

— Ух ты! — улыбнулась козочка, прижав руки к губам от восторга. — Это же просто оазис.

Гигантские, дикие папоротники нашли приют за домом Антонио, образовав небольшие джунгли. Под ногами журчал ручеек, теряясь между корней, а наверху, порхая крыльями, танцевали маленькие белые бабочки. Ульяна восхищенно осматривалась, раскрывая ветки, ходила между ярко-зеленых листьев, и, оборачиваясь, смотрела блестящими огромными глазищами. И глубоко внутри что-то странно екнуло. Не то, чтобы он захотел сюсюкаться или встать перед ней на колено, но отпускать желания не было.

— О чем ты думаешь? — спросила девушка, и Антонио протянул ей руку.

— Ты когда-нибудь пробовала чураско?

— Звучит, как что-то испанское.

Антонио обнял, положив руку на плечо.

— Тут недалеко есть мой любимый ресторанчик.

— Эм-м, я одета не очень нарядно, — продемонстрировала Ульяна зеленые разводы от травы на джинсах.

— Перед тем, как уехать, я хочу показать тебе это место, там живая музыка и меню, просто пальчики оближешь.

За столиком они сидели друг напротив друга. Где-то совсем рядом шумел океан, редкие голоса, звуки гитары… но они не мешали — Ульяне и Антонио ничто не могло помешать, в том ресторане они были одни во всём мире.

— Это обычные жаренные ребрышки, мой пират, — рассмеялась Ульяна, опьяненная двумя бокалами забористого испанского вина.

Ее глаза блестели и Антонио пересел, устроившись рядом с ней на кожаном диванчике. Его рука покоилась за спиной девушки.

— Так сколько у тебя обязанностей в этом твоём отеле? Я насчитал четыре должности.

Не дождавшись её ответа, он наклонился и вытер кетчуп с верхней губы девушки. Снова хотелось поцеловать ее.

— На самом деле больше, — хмельно хихикнула Ульяна.

— А платят сколько?

Ульяна назвала сумму и Тони присвистнул.

— Они тебя используют.

— Они дали мне кров.

— Нужно найти что-то получше, — выпил несколько глотков пива Тони и подал бокал вина Ульяне.

— Мне нравится моя работа. И я буду работать там.

— Не будешь, я подыщу что-то другое.

Антонио вернулся к своим ребрышкам, а Ульяна покашляла, привлекая к себе внимания. Тони жевал, кивнув в ответ.

— Это отличное место. И с ребятами я поладила.

— Особенно с мальчишкой.

— Страшный пират ревнует.

— Даже в мыслях не было. Мои товарищи по бизнесу не ревнуют, они просто скидывают в океан и дело с концом, — подмигнул Антонио.

Ульяна помрачнела и отвернулась, заметно погрустнев.

— Куда тебя отправят на этот раз?

— На Филиппины, — продолжил есть Антонио.

— Мне страшно, — нахмурилась Ульяна.

— Вначале это будет небольшая банда, — пожал он плечами, не переставая орудовать вилкой, — такие занимаются разбоем, а не убивают.

— Я даже думать об этом не могу, — застонала Ульяна.

— И не надо, — прижал её Антонио, предварительно вытерев руки салфеткой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Между ними повисла долгая пауза. Они просто смотрели друг на друга.

Затем Ульяна взглянула на часы.

— Проводишь меня? Завтра заселяется партия студентов, нужно встать пораньше.

Парочка поднялась с места, и Тони прижался лбом к ее лбу, прошептал прямо в губы, сгребая ягодицы, совершенно не стесняясь людей вокруг:

— Вернемся ко мне? Твой велосипед остался у нас.

Ульяна улыбнулась, как будто решаясь.

— Я уйду в шесть утра.

— У меня в запасе целых восемь часов.

Смеясь, они пробрались через тёмный холл дома Антонио, у включённого телевизора уснул брат. Словно подростки крались через кухню и холл, стараясь не скрипеть досками на лестнице. Ульяна сжимала рот, хихикая, а Тони шикал на неё, приказывая вести себя потише.

Он открыл дверь в спальню и тут же закрыл с другой стороны на замок. Спустя какое-то время они снова занимались любовью, на этот раз медленно и нежно. Уснули далеко за полночь удовлетворенные и счастливые.

Утром, когда Тони открыл глаза, Ульяны уже рядом не было. Разочарованно потянувшись, он спустился вниз, где на кухне застал мать с сигаретой. Все повторилось заново, он выкинул дымящийся окурок в мойку.

— Твои девки не должны шастать по моему дому, Тони.

— Хуанита, — как и всегда, когда мать его злила, он называл ее по имени, — ты забываешься.

— Я застукала ее в пять утра, уползающую из твоей спальни. А если она что-то украла?

— Ей нужно было на работу. Да, Хуанита, иногда люди работают.

Он сделал себе сэндвич и направился наверх.

— Я вижу ее насквозь, ей что-то от тебя нужно.

— Не волнуйся за свой чек, Хуанита, он будет регулярно приходит к тебе.

— И все равно она мне не нравится, — закашляла мать ему вслед.

