Роковое влечение

Глава 6

Очнулась от того, что кто-то давил мне на грудную клетку, казалось, что я задыхаюсь. Стала кашлять, выплевывая воду и что-то зеленое и вонючее, попавшее мне в рот. С трудом повернулась на бок и согнулась пополам. Под щекой были не доски, а нечто гладкое, скользкое, холодное и оранжевое…

Только встав на колени и хорошенько откашлявшись, я смогла вспомнить, что убежала от пиратов. И помог мне в этом один из них. Не понимаю, зачем он это сделал? С какой целью пошел против своих? Не удивлюсь, если он решил продать меня кому-то на берегу. Но об этом думать смысла не было. В любом случае оставаться на яхте было нельзя. Я помнила озлобленных пиратов, которые стреляли нам вслед. Антонио ловко завел мотор, и лодка то и дело подпрыгивала на волнах, обдавая нас мелкими брызгами. Несколько раз мы чуть не перевернулись, но ублюдкам прострелить и сдуть наше маленькое судно не удалось.

А потом шел какой-то провал в памяти, и пираты исчезли, а ночь всё не кончалась… Океан был спокойным, и под нами простиралась бескрайняя гладь блестящей воды. Подобрав колени, я смотрела на своего спасителя, он явно был не доволен тем, что совершил. Каждое движение источало злость и раздражение. Не в силах раскусить его, я чуть отползла к краю лодки, наши взгляды встретились. Он смотрел внимательно, в чёрных глазах неожиданно промелькнула грусть, уголки рта опустились.

Отвернувшись от меня, Антонио стал материться, в голос, ярко, со смаком, кажется, это был испанский. По сочетанию звуков и красочной интонации стало понятно, что его буквально разрывало от негодования.

— Что случилось?

Он взглянул на меня и кинул свою майку. Я была все еще голой по пояс, и его, хоть и влажная майка, мне очень пригодилась. Быстро натянув ее через голову, я наконец-то смогла прикрыть свои многострадальные сиськи.

- Не помнишь, как свалилась за борт, когда мы отплывали? Наглоталась воды.

Покачала головой, видимо мозг уже не справился с таким количеством стресса. Я ощущала вялость.

— Куда ты везешь нас?

Он снова осмотрел на меня, в другой ситуации я бы назвала его очень привлекательным. Мужская красота, граничащая с агрессией. Блестящий от пота, загорелый, освещаемый лишь лунным светом, Антонио выглядел очень сильным, спортивным и поджарым. Он легко обращался с мотором, демонстрируя ловкость и умения. На его предплечьях красовались татуировки в полинезийском стиле, с причудливым и необыкновенно красивым орнаментом, состоящие из спиралей, волн, зигзагов и геометрических фигур. Что-то было подписано под правой грудью, но я не могла разобрать. Ничего общего с заумным профессором и зализанным Искандаром. Я сглотнула застрявший комок в горле и с усилием отвернулась. Да уж, подобное зрелище легко могло свести с ума цивилизованную зубрилку вроде меня.

— Ты видишь здесь дороги или светофоры? — ухмыльнулся пират. — Нас унесло в океан. Скажи «спасибо», что шторм закончился.

— Они не станут нас искать?

— Яхта стоит дороже, чем ты и эта шлюпка. Черт! — выплюнул Антонио.

Кругом была только вода. Впереди в лунном свете серебрился и загадочно поблескивал океан.

— Ты все испортила! — еще раз резко выругался Антонио.

Складывалось ощущение, что он долго сдерживался, чтобы не начать ругаться.

— Я?

— Да, ты!!!

— Чем? Я просто сижу.

— Глазами этими своими огромными, щенячьими. Пожалел, бл*дь, идиот. Куда поехал твой любовник? Он же вроде местный, будто он не знал, что в подобных местах, возле необитаемых островов, дрейфовать яхте в одиночестве полное безумие?

— Он не мой любовник.

— Все испортила, — прошипел он, плюнув, — дура, прежде чем куда-то плыть, надо изучить местное положение дел! Законы, обычаи и так далее и тому подобное! И мужику своему сказать, раз сам он тупой!

— Я не дура! — громко возмутившись, я даже привстала. — Плебей и хам! И я не просила себя спасать! Не смей меня оскорблять! Настоящий мужчина никогда бы не стал попрекать женщину за спасение.

— А я не мужчина, я беглый преступник! Был арестован за антигосударственную деятельность и организацию взрывов, заключен в «Институт социализации» или проще тюрьму, как это здесь называется. Борец за независимость Индонезии, — размахивал руками Антонии.

А меня разобрал смех. Он точно был испанцем, подобная, страстная манера разговаривать очень присуща этому народу. Какое дело испанцу до народа Индонезии? Ну может он с детства здесь жил и очень проникся местной культурой?

— Интересно ты за нее борешься — обдирая с оружием ее граждан.

- Иностранные суда безвозмездно пользуются территориальными водами, а народ не получает от этого ничего!

— Думаешь, я дура и не видела, что причиной вашей смелости трава, которую вы поголовно жевали. Пожуешь эту хрень, — и весело и беззаботно становится на душе, правда? Можно выполнять любой приказ хозяина.

— Я не употребляю наркотиков.

— Только убиваешь людей?

Мы посмотрели друг на друга: я колюче, он насмешливо-безразлично. Наконец, мы отвели глаза. Передо мной был убийца, а я огрызалась. Наверное, я и вправду дура. Но, удивительное дело, я не боялась его.

— Ну давай, выкини меня за борт, пусть меня сожрут акулы!

Он усмехнулся одними уголками губ и взглядом превратил меня в букашку.

— Ты мне ещё пригодишься, вдруг я тут надолго, жрать будет нечего, а ты аппетитная.

Мне хотелось закричать и ногтями впиться в его самодовольное красивое лицо, расцарапать впалые щёки и стереть с губ ухмылку презрения к моей слабости и глупости.

— Ты и вправду сбежал из тюрьмы?!

— Ты все погубила, — покачал он головой, злость душила его.

— Раз ты так держался за свою банду, зачем пошел против них?

— Сам не знаю! — взглянул он на меня плотоядно, как будто с желанием.

— Скучаешь по дружкам-бандитам? Вам всем место в тюрьме. Думаю, ты легко примкнешь к подобным.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я продолжала с ним ругаться, но он меня не слышал.

— Течение встречное, — нахмурился Антонио.

А потом мотор нашей лодки заглох.