Россия перед вторым пришествием-Фомин Сергей

ПРЕДВЕСТИЕ

«И притом мы имеем вернейшее пророческое слово; и вы хорошо делаете, что обращаетесь к нему, как к светильнику, сияющему в темном месте, доколе не начнет рассветать день и не взойдет утренняя звезда в сердцах ваших, зная прежде всего то, что никакого пророчества в Писании нельзя разрешить самому собою. Ибо никогда пророчество не было произносимо по воле человеческой, но изрекали его святые Божии человеки, будучи движимы Духом Святым» (2 Пет. 1,19-21).

Все пророки с самого начала вдохновляются единым Духом Божиим. Харизма пророка — харизма откровения, дающая человеку познать то, что собственными силами он не смог бы сделать. Предмет ее один — замысел спасения, приходящий в единство в Иисусе Христе (Евр. 1).

Кандидат богословия, историк Церкви И. М. Концевич (1893-1965) писал: «Через пророка непосредственно открывается воля Божия, а потому авторитет его безграничен. Пророческое служение — особый благодатный дар, дар Духа Святаго (харизма). Пророк обладает особым духовным зрением — прозорливостью. Для него как бы раздвигаются границы пространства и времени, своим духовным взором он видит не только совершающиеся события, но и грядущие, видит их духовный смысл, видит душу человека, его прошлое и будущее. Такое высокое призвание не может не быть сопряжено с высоким нравственным уровнем, с чистотою сердца, личной святостью»¹.

Иеремия, посвященный от утробы матери своей (Иер. 5; Ис. 1),

говорит о «влечении» (Иер. 20,7). Иезекииль чувствует руку Божию, «крепко» лежащую на нем (Иез. 3,14). У Иеремии призыв пробуждает сознание собственной слабости (Иер. 1,6); у И греха (Ис. 6, 5). Он всегда ведет к определенной миссии, орудие которой—уста пророка: они будут говорить Слово Божие (Иер. 1,9; 15,19; Ис. 6,5; ср. Иез. 3,1).

Харизма пророчеств часто встречается и в апостольской Церкви (Деян. 11,27; 13,1; 21,10). В новом народе Божием тайновидение и пророчества стали общим достоянием.

Назначение пророка состоит не только в предсказании будущего: он «говорит людям в назидание, увещание и утешение» (1 Кор. 14,3).

Контролируемые другими пророками Кор. и церковным авторитетом (1 Кор. 14, 37), пророки не претендовали на центральное место в общине и управление Церковью.

Апостол Павел предупреждал, что даром пророчества нужно пользоваться упорядоченно и на благо всей общины (1 Кор. 14,29-32).

Подлинное пророчество познается благодаря правилам различения духов. В древнейшем памятнике II века — «Учении Двенадцати Апостолов» (Дидахэ), относящемся ко времени, когда был еще жив апостол Иоанн Богослов, а, возможно, и другие апостолы, — о пророке говорится: «И всякого пророка, говорящего в Духе, не испытывайте и не обсуждайте, ибо всякий грех простится, этот же грех не простится. Не всякий же говорящий в духе — пророк, но [только] если имеет нравы Господни. Ибо по нравам познается лжепророк ² и пророк. И всякий пророк, в духе определяющий трапезу, не ест от нее, если же не так, то это лжепророк. Всякий же пророк, учащий истине, если не делает то, чему учит, — лжепророк. Всякий же пророк проверенный, истинный, созидающий таинство Церкви в мире, но не учащий делать то, что он делает, [да] не будет судим вами, ибо он имеет суд с Богом. Ибо так делали и древние пророки»².

Ерм, муж апостольский (1-л четверть II в.): «И я сказал: каким же образом можно узнать, кто истинный пророк и кто лжепророк? — Выслушай, говорит (пастырь — Сост.), об обоих пророках; и по тому, что я скажу тебе, распознаешь пророка Божия и пророка ложного. По жизни узнавай человека, который имеет Духа Божия. Во-первых, имеющий Духа свыше — спокоен, кроток и смирен, удаляется от всякого зла и суетного желания этого века, ставит себя ниже всех людей и никому не отвечает по вопросам, не говорит наедине; Дух Божий говорит не тогда, когда человек желает, но тогда, когда угодно Богу. Поэтому, когда человек, имеющий Духа Божия, придет в церковь праведных, имеющих веру Духа Божия, и там совершается молитва к Господу, тогда ангел пророческого духа, приставленный к нему, исполняет этого человека Духом Святым, и он говорит к собранию, как угодно Богу. Так проявляется Дух Божественный и узнается сила Его. Слушай теперь и о духе земном, суетном, несмысленном и не имеющем силы. Прежде всего человек, кажущийся исполненным духа, высит себя, желает иметь председательство, нагл и многословен, живет среди роскоши и многих удовольствий, берет мзду за свое прорицание; если же не получит, то и не пророчествует. Может ли Дух Божий брать мзду и пророчествовать? Делать это не свойственно пророку Божию; и в поступающих таким образом действует дух земной. Потом, он не входит в собрание мужей праведных, но избегает их, напротив, имеет общение с людьми двоедушными и пустыми, пророчествует на местах потаенных и обманывает их, говоря по их желаниям, и отвечая суетное людям суетным: ибо пустая посудина, когда складывается с другими пустыми же, не разбивается, но они хорошо прилаживаются одна к другой. А когда он входит в собрание людей праведных, имеющих Духа Божественного, и ими совершается молитва, тогда тот человек оказывается пустым: земной дух от страха бежит от него, и он совершенно поражается и ничего не может говорить»³.

Преподобные Варсануфий и Иоанн (VI в.): «...Не всегда должно ясно говорить о таких вещах, потому что они приносят говорящему вред, а не пользу. <...> Верным (такого рода ответы) служат к тому, чтобы они уразумели их и получили от сего пользу; неверным же — к тому, чтобы они нас уничижили и мы получили от сего пользу»⁴.

Преподобный Феофилакт-исповедник, епископ Никомидийский (842-845): «Пророки получают пророчества от Бога, но не как они хотят, а как действует Дух Божий; они осознавали и уразумевали ниспосылаемое им пророческое слово, но объяснения не делали. Что пророки во время действия на них Духа Божия сознавали, что им ниспосылается слово Духа Божия, видно из того, что они подчинялись добровольно и что хотели, то высказывали, а чего не хотели, о том умалчивали. У лже-пророков не так. Они во время действия не владели сознанием, но приведенные в неистовство, как пьяные, не знали, что с ними происходило... А что пророки прорицали не в исступлении, видно из следующего. Пророки Ветхого и Нового Заветов пророчествовали единым Духом. А апостол Павел говорит: «если другому из сидящих будет откровение, то первый молчи» (1 Кор. 14, 30). Отселе ясно, что пророки добровольно пророчествовали, оставаясь в естественном состоянии»⁵.

Святитель Игнатий (Брянчанинов), епископ Ставропольский (1807-1887): «Страшное дело принять обязанности, которые можно исполнить только по повелению Св. Духа, между тем как общение с сатаною еще не расторгнуто и сосуд не перестает оскверняться действиями сатаны (т. е. еще не достигнуто безстрастие). Ужасно такое лицемерство и лицедейство. Гибельно оно для себя и для ближнего, преступно оно перед Богом, богохульно»⁶.

«Хотя демоны, являясь человекам, наиболее принимают вид светлых Ангелов для удобнейшего обмана; хотя и стараются иногда уверить, что они человеческие души, а не бесы; хотя они иногда и предсказывают будущее; хотя открывают тайны: но вверяться им никак не должно. У них истина перемешана с ложью, истина употребляется по временам только для удобнейшего обольщения. Сатана преобразуется во Ангела светла и служители его преобразуются, яко служители правды (2 Кор. 11,14-15), сказал Апостол Павел»⁷.

Об умении «видеть духом» писал одному из своих духовных чад оптинс-кий старец о. Варсонофий (Плиханков, 1845-1913): «У нас кроме физических очей имеются еще очи духовные, перед которыми открывается душа человеческая; прежде чем человек подумает, прежде чем возникла у него мысль, мы видим ее духовными очами, мы даже видим причину возникновения такой мысли. И от нас не сокрыто ничего. Ты живешь в Петербурге и думаешь, что я не вижу тебя. Когда я захочу, я увижу все, что ты делаешь и думаешь. Для нас нет пространства и времени...»⁸

Эти слова находят неожиданное подтверждение в воспоминаниях жены известного русского мыслителя Н. П. Киреевской — с 1833 г. духовной дочери второго великого оптинского старца о. Макария (Иванова, 1788-1850). Супруг ее, И. В. Киреевский, лишь в 1846 г. «в первый раз исповедывался у него: писал же к батюшке в первый раз из Москвы в конце октября 1846-го года, сказав мне (Н. П. Киреевской — Сост.):

— Я писал к батюшке, сделав ему много вопросов, особенно для меня важных, нарочно не сказав тебе прежде, боясь, что по любви твоей к нему, ты как бы нибудь чего не написала ему. Мне любопытно будет получить его ответ. Сознаюсь, что ему трудно будет отвечать мне.

Я поблагодарила Ивана Васильевича, что он мне сказал, что решился написать к старцу и уварена была, что будет от старца действие разительное для Ивана Васильевича.

Не прошло часа времени, как приносят письма с почты и два, написанные рукою старца — одно на мое имя. другое на имя Ивана Васильевича. Не распечатывая, он спрашивает:

— Что это значит? Отец Макарий ко мне никогда не писал!

Читает письмо, меняясь в лице и говоря:

— Удивительно! Разительно! Как это? В письме этом ответы на все мои вопросы, сейчас только посланные»⁹.

Третий великий оптинский старец преподобный Амвросий (Гренков, 1812-1891), по словам одной из его духовных дочерей, «всегда разом схватывал сущность дела, непостижимо мудро разъясняя его и давая ответ. Но в продолжении 10-15 минут такой беседы решался не один вопрос, в это время о. Амвросий вмещал в своем сердце всего человека — со всеми его привязанностями, желаниями — всем миром внутренним и внешним. Из его слов и его указаний было видно, что он любит не одного того, с кем говорит, но и всех любимых этим человеком, его жизнь, все, что ему дорого. Предлагая свое решение, о. Амвросий имел в виду не просто одно само по себе дело, независимо от могущих возникнуть от него последствий, как для лица, так и для других, но имея в виду все стороны жизни, с которыми это дело сколько-нибудь соприкасалось. Каково же должно быть умственное напряжение, чтобы разрешить такие задачи? А такие вопросы предлагали ему десятки человек мирян, не считая монахов и полсотни писем, приходивших и отсылавшихся ежедневно. Слово старца было со властью, основанной на близости к Богу, давшей ему всезнание. Это было пророческое служение»^,0.

И тем не менее, пророчества о грядущих судьбах России приходилось собирать буквально по крупицам. Сказывалось чрезвычайно взвешенное, ответственное отношение на Руси к слову реченному, письменному. «Прежде, чем начинать писать, обмакните перо семь раз в чернильницу» ", — заповедовал иеромонах Нектарий (Тихонов, 1867-1928).

«Один брат, воображая, что уже близок конец мира и великий день Второго Пришествия Господня, пришел спросить об этом у отца Серафима. Старец, проникнув помышление брата и уразумев, что им руководит праздная пытливость, а не желание получить назидание, и не дождавшись его вопроса, отвечал ему: «Радость моя! Ты много думаешь о убогом Серафиме; мне ли знать, когда будет конец миру сему и тот великий день, в который Господь будет судить живых и мертвых и воздаст комуждо по делом его? Нет, сего мне знать невозможно». Тогда брат в страхе припал к ногам прозорливого старца; а старец, подняв его, так продолжал говорить ему: «Господь сказал Своими пречистыми усты: о дни том и часе никтоже весть: ни ангепи небесные, токмо Отец Мой Един. Яко же бо бысть во дни Ноевы: тако будет и пришествие Сына Человеческого. Якоже бо беху во дни прежде потопа, ядуще и пиюще, женящеся и посягающе, донего же дни вниде Ное в ковчег, и не увидеша, дондеже прииде вода и взят вся: тако будет и пришествие Сына Человеческого!» При сем старец тяжко вздохнул и сказал: «Мы, живущие во грехах, далеко отступили от путей спасения; мы невоздержны, не храним постов святых; не соблюдаем ни среды, ни пятницы, едим мясо даже во святую Четыредесятницу, не думая о том, что сим нарушаем церковные и апостольские правила, гневим Господа, широко отворяя для входа в лукавое сердце свое двери страстям и порокам, а вслед за ними и казням Божиим. Исправимся, да Господь нас помилует! Возлюбим Церковь Святую и Православную, возлюбим веру, как наше твердое и благодатное ограждение; да будет правда нам в броню и благочестие в щит спасения. Ими Россия будет славна, крепка и необорима, и врата адовы не одолеют нас!»¹².

Вот что ответил оптинский старец Нектарий монахине Нектарии, спросившей в 1924 г. батюшку «о кончине мира»: «Он мне показал письма, которые ему присылают: о видении Спасителя, Который говорил, что вскоре конец мира, о выдержке из газет, что появился мессия в Индии, а Илия в Америке ит. п* Много говорил, но и улыбался, а предварительно перед тем, сразу при встрече нас, обратился с такими словами: «Что это вы все обращаетесь к моему худоумию — вот обратитесь к оптинским монахам». Я улыбнулась, а он говорит: «Это я вам серьезно говорю, они вам скажут все на пользу». Когда я повидалась с ними, они и говорят: «Если люди, которые занимаются изысканиями признаков кончины мира, а о душах своих не заботятся, это все они делают ради друтх» (очевидно, чтобы сообщить сенсационную новость). Так вот, монахи мне сказали, что людям не полезно знать время второго пришествия: «Бдите и молитесь», сказал Спаситель, значит не надо предугадывать событий, а в свое время верным будет все открыто. Дедушка (о. Нектарий — Сост.) остался доволен ответом монахов, т. к. он тоже не сторонник того, когда доверяют всяким фантазиям в этой области. Я спросила: «Батюшка, а говорят, что и Иоанн Богослов придет?» Он ответил: «Все это будет, но это великая тайна». И еще сказал: «Во дни Ноя Господь в течение ста лет говорил, что будет потоп, но Ему не верили, не каялись, и из множества людей нашелся один праведник с семейством». Так будет и в пришествии Сына Человеческого» (Мф. 24,37)» ¹³.

И еще одна причина скупости старцев на пророчества. Той же монахине Нектарии о. Нектарий открыл, что у ее сына ^{3 4} есть талант, не открыв, однако, какой именно, прибавив: «Это хорошо не объявлять талантов, а то могут украсть» ¹⁴. Эти слова наводят на размышления... В православной стране пророчества пользующихся безусловным авторитетом старцев, будь они широко обнародованы ⁵, могли быть использованы разрушителями государства в своих политических манипуляциях. Каким образом? Возьмите хотя бы заявление по ТВ 20 июня 1991 г. сторонника Б. Н. Ельцина о том, что день выборов Президента РСФСР — 12 июня — был определен, исходя из прорицаний ставшего за последние годы модным Нострадамуса ⁶.

Есть слово воскрешающее, а есть — убивающее...

(1894): Великими подвигами, многою верою и мольвою сложилась Русь. Тяжелый путь выпал на долю ей. Много скорвей и вед претерпелл она, прежде чем стать тем великим государством, каким слывет оид теперь. Беды ее выли и извне от врдгов люты^, которые хотели ее гибели; выли веды и от севя, от внутренних неустройств и рдздоров. Часто так трудно становилось русскому ндроду, ЧТО все, КАЗАЛОСЬ, ПОГИБАЛО — ТОЧНО И ГОСУДАРСТВУ совсем конец подходил. Но Господь миловал Русь и спасал ее Своею силою. £ том выла крепость Руси, что она неизменно веровАлд в Бога, и если пред Ним грешилд, то пред Ним и каялась. И Господь взыскивал ее. Множеством прдведииков благословил Он Русскую землю, и все они — ее здступннки и ходатаи пред Богом. Эти прдвединкн учили ндрод труду, терпению и покорности воле Божией. И Русь терпелд свои веды и трудилдсь, д где сама слдвелд, звала Бога в помощь. Так она и строилдсь. Кроме постоянного милосердия к зелие Русской, Господь подавал ей и осовые великие зндмения. £ сдмые трудные ее дни, по горячим ее молитвам, Господь посылал дивные чудесд для спдсеиия России '.

Святитель Игидтий (БрянчАИниов): Многие трудятся, многие стрдддют, многие подвизаются, спдсены Будут только под-внздющнеся законно. Истинный законный подвиг во Христе Иисусе и Святом Духе, в огрдде Босточной Церкви ^г.

Евгений Николдевич Поселянин (Погожев, 1870-1931), русский духовный пнсдтель (1900): Тяжкие испытания терпят обыкновенно на земле Божии избранники, и на этом пути очищаются дурные их стороны, вырАвдтывдется везпредельндя предднность воле Божией; все мелкое, суетное сходит с души, — и она рдзвивдется к довру в этой суровой, но великой школе

Св. прдведный Иоанн Кронштддтский (1829-1908): Ндучись, Россия, веровдть в правящего судьвдми мира Богд-£седержителя и учись у твоих святых предков вере, мудрости и мужеству... Господь вверил идм, русским, великий спасительный талант Православной веры... Босстань же, русский человек!.. Кто бас ндучил непокорности и мятежам везсмыслениым? Перестаньте Безумствовать! Довольно! Довольно пить горькую, полную яда чашу — и вам, и России!..⁴

2. «И СЕ ЛЕТО НА КОНЦИ ЯВИСЯ...»

Первые христианские писатели решали вопрос о кончине мира под влиянием иудейского предания, по которому настоящий мир должен существовать лишь 6000 лет'.

Такое мнение встречается у блаженного Ипполита² и у Лактанция (втор. пол. Ill — пер. четверть IV вв.)³.

Преподобный Иоанн Дамаскин (t 4 декабря ок. 777): «Глаголют же ся убо сего мира седмь век. Рекоше от небеснаго и зем-наго сотворения. Даже и до общаго человеком скончания и воста-ния» ⁴.

Соловецкая Палея XVII в.: «И постави Бог противу седми дней 6000 лет, а осмой тысящи несть конца, еще есть осмый день, сиречь век немерцая безконечный в един день той есть» ⁵.

Слово «о небесных силах, чего ради создан бысть человек», приписываемое то Святителю Кириллу, епископу Туровскому (t28 апреля 1183), то преподобному Авраамию, чудотворцу Смоленскому (t 21 августа, не позднее 1220): «Устави Бог рок на земли жития человеческаго 7000 лет, и еже что изберет в ту семь тысяч лет, то теми исполнен есть чин ангелов, отпадший с небе-си». (Таким образом, бытие человечества на земле связывается с целью восполнения ангелов до первоначального их числа) ^е.

Святитель Киприан, митрополит Московский, всея России чудотворец (t 16 сентября 1406) в послании к Высоцкому игумену Афанасию: «Ныне последнее время, и летам скончание приходит и конец веку; бес же весьма рыкает, хотя всех поглотить, по небрежению и лености нашей. Ибо оскудела добродетель, перестала любовь, удалилась простота духовная, и зависть, лукавство и ненависть водворились» ⁷.

«Послание от невидимого Отца Господа нашего Иисуса Христа», входящее в состав Киприановского часослова (XIV в.): «А лета и времена и дни кончаются, а страшный суд готовится» ⁸.

Святитель Фотий, митрополит Киевский (t2 июля 1431):

«Сей век маловременный преходит; грядет ночь, жития нашего престание, когда уже никто не может делать. Седьмая тысяча совершается; осьмая приходит и не преминет, и уже никак не пройдет. Блажен, кто уготовил себя к осьмой тысяче, будущей и безко-нечной, и сего ради молю вас: будем делать дела света, пока еще житие наше стоит» ®.

Агиограф Епифаний Премудрый, инок Троице-Сергиева монастыря (2-я пол. XIV — 1-я четв. XV в.) в «Житии Сергия Радонежского» писал, что такой светильник, как Преподобный, недаром воссиял в Русской земле на скончании седьмой тысячи лет. В «Слове о житии и учении» св. Стефана Пермского: «...не-ции же, скудни суще умом, реша... издавна в Перми не было грамоты, и тако ижжившим им век свой без нея; ныне же в скончания лет, в последняя дни на исход числа седмыа тысящи, паче же мала ради времени, точию за 120 лет до скончаниа веку, грамота замышляти» ¹⁰.

Из этого последнего Жития, со слов исследователя эсхатологических

сочинений В. Сахарова, узнаем, что «март считался тогда роковым месяцем, в который должна последовать кончина мира, потому что в марте месяце, как тогда думали по свидетельству писателя Жития и как говорят упомянутые сказания, создан был Адам, в марте евреи перешли через Чермное море, в марте было Благовещение, смерть Спасителя, вследствие этого в марте же должна последовать и кончина мира» ".

Архиепископ Ростовский Феодосий, позже митрополит Московский (1461-1465) в грамоте 1455 г.: «...яко же ныне прилунится седмая тысяща последняго ста 63-го лета» ¹².

Переписчик Тимофей Вениамин, оканчивая в конце 1489 г.

рукопись, содержащую слово Афанасия Александрийского, написал: «лисах к вечеру солнечнаго дне захода, седморичнаго реку века» ¹³.

Из пасхалии середины XV в. на 6965-6969 (1457-1461) гг.: «В лето 6967 (1459) круг солнцу 23, лун. 13. Индик. 7. Фемелиос. 26. В то лето будет рожество антихристово и будет в рождении его трус. Таков никакоже николиже не бывал. Прежде времени того окааннаго и лютаго и страшнаго. И будеть плачь велик тогда по всей земли вселеньской. И в ты дни зри круг солнцю и луне. И начнут быти знамения в них. И гибости звезд на небеси, а плачь на земли. Увы, увы будет нам грешным. Тогда горе беда велика в ты дни. И в лета сия. Зде страх, зде скорбь, зде беда велика. В распятии Христове сии круг быс<ть>. И се лето на конци явися. В няже чаем всемирное Твое пришествие, о Владыко. Умно-жишася безакония на земли. Пощади нас, о Владыко. Исполнь небо и земля славы Твоея. Пощади нас, Благословен грядый во имя Господне. Пощади нас. Блюдете убо известно и разумне, о братие. Кто хощет быти в то время. Бегаяи, бежи неверия»^,4.

«Изложение пасхалии седмыя тысяща последнее сто», принадлежавшее прел. Кириллу Белозерскому (запись под 1459 г.): «Зде страх, зде скръбь, зде беда велика: В распятии Христове сий круг бысть, и се лето на конци явися, в не же чаем всемирное Твое пришествие. О Владыко, умножися беззаконие на земли, пощади нас. О Владыко, исполънь небо и земля славы Твоея, пощади нас. Благословен гряды во имя Господне, пощади нас. Блюдете убо известно и разумне, о братье, кто хощет быти в то время: бегаа бежи невеж и неверна. Быша и при нас Измаилы зде и дозде и пакы»¹⁵.

В пасхалии из рукописи середины XV в. под 7000 г.: «Конец седмые тьюящи. Доселе уставиша святим отци наши. Держати пасхалию до лета седмо-тьюящнаго. Неции же глаголют тогда будет второе пришествие Господне ⁷ Глаголет же святый евангелист Марко, о дни том и часу никто же не весть...»¹⁶

В одной из греческих Пасхалий за 7000-м годом записано: «Увы, увы в конец веком доспевшим»^,7.

Преподобный Иосиф, игумен Волоцкий, чудотворец (t 9 сентября 1515) в послании Нифонту, епископу Суздальскому: «...подобает всем, паче ныне, даже до смерти подвизатися. В последняя сия лета и во времена лютейша паче всех времен. О них же рече великий апостол Павел: «В последняя дни настанут времена люта, приидет прежде отступление и тогда явится сын погибельный». Се ныне уже прииде отступление» ¹⁸.

Святитель Геннадий, архиепископ Новгородский (t 3 декабря 1505) в послании архиепископу Иоасафу, Ростовскому: «...надобе о том подвиг велик держати, егда скончаются лета, а животом еще пробавит Бог мир. Ино то еретикомь, жидовскаа мудрьствущимь будеть дерзость, и христианству будет слона велика» ¹⁹.

Известно, что жидовствующие также разделяли мнение о кончине мира через 7000 лет. Не ожидали же его в 1492 г. из-за разности в исчислении.

В том же послании святитель Геннадий писал: «...прейдут три лета, кончается седмая тысяща. Ино и аз слыхал у Алексея (последователя ереси жидовствующих — Сост.), и мы деи тогды будемь надобны. Ино еретици себе надежно чинят, да и Шестокрил если учил того для, и обретох в немь ересь числа поставлены. От Адама, 200 и 70 и 6 девятнадесятиць, ныне идет шестаа девятна-десятица. По чему жидова лета чтут, ино то учинили на прелесть христианьскую. Хотять рещи. Лета христианьскаго летаписца скра-тишас<я>. А наша пребывают. А то хотят ту прельсть явити. Како изойдеть наша паскалиа... Ино те числа, что поставлены. 200. 70. 6 девятнадесятиць лет будет от Адама до сех мест 5000 и 200 и 28. И потому ино у них еще пришествиа Христова нет, ино то они ждуть антихриста, ино прелесть великаа» ²⁰.

Заинтересовавшись, как считают время от сотворения мира латиняне и магометане, святитель узнал, что латинское лепюисчисление на 8 лет впереди русского, а по татарскому счету до второго пришествия остается 102 года ²¹.

Свою пасхалию на 8-ю тысячу лет святитель Геннадий составил лишь после Пасхи рокового 1492 года

В предисловии к другой пасхалии на 8-ю тысячу, составленной митрополитом Московским (1491-1494) Зосимой по совету «с архиепископы, и епископы, и архимандриты и всего освя-щенънаго събора русскиа митрополиа», говорилось: «смиренный Зосима, митрополит всея Руси, трудолюбно потщався написа-ти пасхалию на осмую тысячу лет, в ней же чаем всемирнаго пришествия Христова» ²³.

«...тяжела была, — писал С. П. Шевырев, — ночь на 25-е марта 1492 года. По истечении роковых трех лет господства антихристова (начавшегося по общераспространенному мнению в 1489 г. — Сост.), которое находили современники в учении жида Схарии и его последователей в Новгороде и Москве, робкие люди в эту ночь с трепетом ужаса ожидали всемирного звука трубы архангелов Михаила и Гавриила. Можно представить себе, с какою радостью проснулись эти люди в праздник Благовещения...»²⁴

Русской Православной Церкви предстояло в какой-то мере повторить путь ранних христиан. По словам архимандрита Киприана (Керна, 1899-11.2.1960): «Христианству не суждено было замкнуться в некую эсхатологическую секту. Ожидание паруссии не могло длиться веками. Она должна была в сердцах христиан III в. претвориться в апокалиптические чаяния последнего часа истории. Надо было принять эту историю, войти в ее ритм и жить еще неопределенное время на этой планете. «Новое небо и новая земля, на которых живет правда», становятся чаянием не сегодняшнего дня. «Да прейдет мир сей» («Ди-дахэ») — молятся пророки экстатики раннего христианства. Но их «маранафа» сменяется у Тертуллиана иной молитвой, «о замедлении конца» ^я.

Святитель Феофан (1815-1894), Затворник Вышенский:

«Предсказания уже сколько раз бывали, что вот-вот конец лета. И все невпопад. — Спаситель сказал, что никто не знает времени. Нечего потому гадать и смущаться гаданиями других. Что будет Второе Пришествие, то несомненно. И то несомненно, что оно будет внезапно, — при всех предзнаменованиях великих. Остается нам только ожидать непрестанно Господа, и готовиться к сретению, не гадая о времени»²⁶.

3. огонь исходящий

«...Всемирная атмосфера испорчена едва ли не с XVII века»'.

О. Павел Флоренский

Старец псковского Спасо-Елеазарова монастыря Филофей —

Великому Князю Московскому Василию III (1479-1533) Ивановичу: «Иже от вышняя и от всемощныя, вся содержащия десницы Божия, Имже царие царствуют и Имже велиции величаются и сильнии пишут правду, тебе пресветлейшему и высокостольнейшему Государю великому князю православному, христианскому царю и владыке всех, браздодержателю Святых Божиих Престол Святыя, Вселенс-кия и Апостольския Церкви Пресвятыя Богородицы Честнаго и Славнаго Ея Успения, Иже вместо Римския и Константинопольския просиявшу. Стараго убо Рима Церкви падеся неверием и Аполли-нариевой ересью, Втораго же Рима Константинова града Церкви агаряне внуци секирам, оскордами разсекоша двери.⁸ Сие же ныне Третьяго новаго Рима державнаго твоего царствия Святая Соборная Апостольская Церковь, иже в концых вселенныя в Православной христианской вере во всей поднебесной паче солнца светится. И да весть твоя держава, благочестивый царю, яко вся царства православныя христианской веры снидошася в твое едино царство. Един ты во всей поднебесной Христианам царь. Не преступай, царю, заповеди еже положиша твои прадеды: великий Константин и блаженный Владимир и великий богоизбранный Ярослав и прочий блаженнии святии, ихже корень и до тебе... блюди и внемли, благочестивый царю, яко вся христианская царства снидошася во твое едино, яко два Рима падоша,⁹ а третий стоит, а четвертому не быти: уже твое христианское царство иным не достанется, по Великому Богослову» ²

В послании псковскому дьяку Мунехину: «Вся хрис

тианская государства приидоша в конец и снидошася во едино царство нашего государя, по пророческим книгам, то есть росеское царство: два убо Рима падоша, а третий стоит, а четвертому не быти. Христианския царства потопишася от неверных, токмо едина-го нашего государя царство благодатью Христовой стоит»³.

Патриарх Иеремия II (Транос 11595) Константинопольский — царю Феодору Иоанновичу (1561-1582): «По истине в тебе, благочестивый царь, пребывает Дух Святый, и от Бога такая мысль тобою будет приведена в дело, ибо Древний Рим пал Аполлинариевой ересью, а второй Рим, Константинополь, находится в обладании внуков агарянских, безбожных турок: твое же великое Российское царство, III Рим, превзошло всех благочестием, и все благочестивыя царства собрались в твое царство, и ты один под небесами именуешься христианским царем во всей вселенной у всех христиан»⁴.

Патриарх Московский и всея Руси Никон (1605-17.8.1681) понимал III Рим, «как задание для осуществления, а не как уже нечто исполненное»⁵. По словам проф. М.В. Зызыкина, «мы можем причислить его (патриарха Никона — Сост.) систему к системе иерократической, по которой государство ставит себе, как отдаленный идеал, никогда не достижимый, превращение в Церковь; эта система противоположна протестантской, растворяющей Церковь в государстве, как было при Петре I. Никон предостерегал государство от самоосвобождения от церковных начал»⁶.

Н. Ф. Каптерев, историк Церкви (1912): «Алексей Михайлович считал себя преемником древних греческих императоров не только в делах веры и благочестия, но и законным наследником их царства, верил, что ему или его преемникам суждено в будущем владеть самим Константинополем и всеми православными народами, томящимися под турецким игом <...> Царю не чужда была мысль сделаться освободителем православных народностей из-под турецкого ига и овладеть, как своим наследием, Константинополем, и церковное единение он считал первою и необходимою ступенью будущего политического единения»⁷.

Паисий, Патриарх Иерусалимский, в грамоте Царю Алексею Михайловичу (1649): «Пресвятая Троица да умножит Вас превыше всех царей, благополучно сподобит Вас восприяти Вам превысочайший престол великого Царя Константина, прадеда Вашего, да освободит народы благочестивых и православных христиан от нечестивых рук, да будеши новый Моисей, да освободиши нас от пленения, якоже он освободил сынов израилевых от фараоновых рук»⁸.

Примечательно, что в 1666 г. Царь просил прислать ему с Востока «Судебник» и «Чиновник всему Царскому чину прежних царей феческих» ⁹, что свидетельствует о практической подготовке к коронации на Престол Византийских Императоров.

Царь Алексей Михайлович (после отъезда Антиохийского Патриарха Макария) — боярам: «Молю Бога прежде, чем умру, видеть его в числе четырех патриархов, служащим во Святой Софии и нашего патриарха пятым вместе с ними»¹⁰.

Еще за 100 лет до Крещения Руси Патриарх Константинопольский Фотий (ок. 820 — ок. 891) разработал и оформил учение о взаимоотношении церковных и государственных властей, нашедшее отражение в Эпанагоге — византийском законодательном сборнике официального характера, извлечения из которого вошли впоследствии в славянские Кормчие. Основы общественного строя Византии отражены в 7 главе III титула Эпана-гоги: «Так как государство, на подобие человека, состоит из частей и членов, то наиважнейшими и необходимейшими членами являются Царь и Патриарх, почему мир и благоденствие подданных и зависят от единомыслия и согласия Царской и Патриаршей власти» ¹¹. Речь таким образом идет о Симфонии между Вселенским Царем и Вселенским Патриархом (первым по диптиху, т.е. по поминанию за богослужением).

М.В.Зызыкин считал: «Симфонией предполагается достижение согласия между представителями власти духовной и светской во всех вопросах, но она не устраняет обязанности для представителя каждой власти подчиняться другой в сфере этой другой власти»¹².

«Царь, — пишет исследовавший Эпанагогу проф. Вл. Сокольский (1894), — рассматривается как законная главенствующая власть, являющаяся общим для всех подданных благом, не из ненависти наказующая, ниже по дружбе награждающая. Царь, как безпристрастный решитель споров, воздает каждому по его заслугам (Эпанагога, II, 1). В то же время одною из главнейших задач

Царской власти является сохранение и умножение общественных сил. Конечное назначение Царской власти состоит в том, чтобы творить добро, почему Царь и называется благодетелем. Когда деятельность Царя относительно творения добрых дел ослабевает, то самая природа Царской власти извращается (Эпанагога, II, 2 и 3). Царь есть судия и хранитель Божественного и светлого права, всего того, что написано в Священном Писании, что установлено как догмат семью Вселенскими Соборами и что определено римскими законами. Наконец, наиважнейшею обязанностью Царя признается защита правоверия и благочестия. <...> В главе 5 титула II подробно определяется как Царь должен веровать в Святую Троицу, как исповедовать воплощение Господа нашего Иисуса Христа и соединение во Христе двух природ, Божественной и человеческой, и, соответственно этому, двух воль и двух потенций. Царь между всеми должен выдаваться своею ревностью о Боге. Итак, резюмируя сказанное, Царь есть законодатель, высший правитель и судия людям, а по отношению к Церкви хранитель благочестия и правоверия. Царь, по отношению к подданным, пользуется неограниченной властью, но власть эта находит предел в религиозном и нравственном законе, установленном Верховным Законодателем и Судиею, Христом <...>.

Высоко по Эпанагоге положение Вселенского Патриарха Нового Рима. <...> Глава 8 титула III признает Патриарха членом церковно-государственной организации равным Царю. <...> Патриарх, говорится в главе 1-й этого титула, есть живой и одушевленный образ Христа, делами и словами выражающий истину. <...> Обязанностью Патриаршей власти признается: во-первых, сохранять в благочестии и нравственной строгости жизни вверенных ему от Бога людей, затем всех еретиков (а еретиками, как в законах, так и в канонах называются и те, которые не имеют обращения с Католической Церковью), насколько возможно, обращать к Православию и единению с Церковью, и, наконец, неверных посредством увлечения светлым и чудным своим деянием сделать подражателями веры (Эпанагога, 2). Целью существования Патриаршей власти выставляется Эпанагогой спасение вверенных Патриарху душ, жизнь во Христе и сораспинание миру (Эпанагога, III, 3). Свойства Патриаршей власти определяются следующим образом: Патриарху свойственно быть учительным, ко всем относиться одинаково, как к высоким, так и смиренным, быть кротким при отправлении правосудия, обличительным относительно непокоряющихся, в защиту же правды и догматов говорить, не смущаясь, пред лицем Царя. Подобно тому, как Царю принадлежит толкование норм права, Патриарху, и только ему, принадлежит истолкование правил, установленных святыми Отцами и Святыми соборами (Эпанагога, III, 5). <...>

Последующее время развивает начала, изложенные Фотием в Эпанагоге. Византия является церковно-государственным телом с двумя главами — Вселенским Патриархом и Вселенским Царем. По воззрению греков, это церковно-государственное тело постепенно должно обнять собою весь Православный мир, а Вселенский Патриарх и Вселенский Царь должны стать в действительности Патриархом и Царем всех православных христиан во всей Вселенной. Правители других стран и народов православных никогда не могут сравниться по достоинству и правам относительно Церкви с святым Царем самодержцем «пекущимся о внешнем строительстве Церкви во всей Вселенной». Они суть только местные властители и в области церковных дел воля их должна подчиняться вселенской воле святого Самодержца» ¹³.

Антоний IV, Патриарх Константинопольский (1393): «Святой Царь занимает высокое место в Церкви; он не то, что другие, поместные князья и государи. Цари и в начале упрочили и утвердили благочестие во Вселенной; Цари собирали Вселенские соборы; они же подтвердили своими законами соблюдение того, что говорят божественные и священные каноны о правых догматах и о благоустройстве христианской жизни, и много подвизались против ересей; наконец, Цари, вместе с Соборами, своими постановлениями определили порядок архиерейских кафедр и установили границы митрополичьих округов и епископских епархий. <...> До настоящего дня Царь получает тоже самое постановление от Церкви, по тому же чину и с теми же молитвами помазуется великим муром и поставляется Царем и самодержцем Ромеев, т.е. всех христиан. На всяком месте, где только именуются христиане, имя Царя поминается всеми Патриархами, митрополитами и епископами, и этого преимущества не имеет никто из прочих князей и местных властителей. <...> Послушай верховного апостола Петра, говорящего в первом соборном послании: «Бога бойтеся, царя чтите», не сказал «царей», чтобы кто не стал подразумевать именующихся царями у разных народов, но — «царя», указывая на то, что один только Царь во вселенной. <...> Ибо если и некоторые другие из христиан присвоили себе имя царя, то все эти примеры суть нечто противуе-стественное, противузаконное, более дело тирании и насилия» ¹⁴.

«Мы, — пишет тот же Вселенский Патриарх Антоний IV Великому Князю Василию Димитриевичу (1393), — блюстители Божественных законов и канонов, и обязаны так действовать по отношению ко всем христианам, в особенности же по отношению к великим людям — князьям народов и местным властителям, каково твое благородие <...> А как я поставлен всеобщим учителем для всех христиан, то на мне лежит непременный долг, в случае, когда услышу о твоем благородии что-либо такое, что вредит твоей душе, писать тебе об этом, как твой отец и учитель, наставляя и убеждая тебя к исправлению. <...> Ужели ты не знаешь, что Патриарх занимает место Христа, от Которого и посаждается на владыч-нем престоле <...> Поэтому, сын мой, пишу, внушаю и советую твоему благородию, чтобы ты также чтил Патриарха, как Самого Христа» ¹⁵.

Особое положение Вселенского Патриарха на основе византийского законодательства тот же проф. Вл. Сокольский излагает следующим образом: в Эпанагоге (III, 8) говорится, что «изукрашенный Царством Константинопольский Патриарший престол признан соборными постановлениями первым, и что, согласно святым законам, на разрешение этого престола представляются возникшие в других Патриархатах разногласия. <...> Другие Патриархи не имеют того значения, которое усвоено Эпанагогой Константинопольскому. Остальные Патриархи суть только местные иерархи. Они так и называются в Эпанагоге. <...> Такой взгляд есть своеобразное воззрение Фотия и его приверженцев. Вообще у греков преобладало иное воззрение, согласно которому все пять Патриархов считались равными друг другу. Греки сравнивали Церковь с телом человека, а пять Патриархов с пятью чувствами» ¹⁶.

Со временем Московский Царь занял место Царя Греческого. «В 1561 году, — пишет проф. Вл. Сокольский, — венчавшийся еще в 1547 году на Царство Великий Князь Московский Иоанн IV был утвержден в сане Царя соборною грамотою Вселенского Патриарха Иоасафа и духовенства Восточной Церкви. В этой грамоте Царь Московский рассматривается как состоящий в том же отношении к Церкви, в котором состояли прежде Греческие Цари. Замечательно, что Патриарх и Собор называют Иоанна своим Царем. «Сеже, — читаем в современном переводе грамоты, — сия наша благочестная грамота непоколебима и тверда дана, еже благочестивому, боговенчанному и христолюбивому Царю нашему Господину Ивану». При этом, как видно из приведенного места, Церковь величает его так, как величали Греческих Царей: благочестивым, боговенчанным и христолюбивым. Далее, из предшествовавших соборному деянию переговоров и сношений видно, что, по настоянию Иоанна, имя его стало поминаться во всем Православном мире: точь в точь, как прехзде поминалось имя Византийских Царей» ¹⁷. «Воззрение на Русского Царя, как на преемника Византийских Царей и Властителя всего Православного христианского мира» нашло отражение в переписке Иерусалимского Патриарха Доси-фея Нотары (1641-1707) с московским правительством ¹⁸.

Тот же Патриарх Досифей смотрел на Московского Патриарха, «как на имеющего в известных случаях общеправославное, вселенское значение, вследствие близости к Главе всего Православного мира — Царю, и возможности воздействовать на Царя в том или другом направлении». Хотя Вселенское Патриаршество не было перенесено в Москву, а «Московский Патриарх был признан только пятым Патриархом и ему вменено было в обязанность ставленною грамотою Восточных Патриархов первый имети и непще-вати апостольский престол Константинопольский, тем не менее значение его совсем иное, чем других местных Патриархов. Он Патриарх изукрашенного Царством города Москвы, Третьего Рима, Патриарх, пребывающий при Вселенском Царе» ^1Э.

И все-таки Патриарх Московский, будучи лишь пятым по «двоице», на Симфонию с Царем, строго говоря, прав не имел.

Возникшая Русская симфония (не закрепленная официально) могла существовать, пока сохранялся союз любви между Царем и Патриархом. Характерно, что само дело Патриарха Никона, нашедшее отражение в «Правилах четырех Патриархов», подтвердило неравноценное место в диптихе местного Московского Патриарха и Московского Царя, являющегося в то же самое время Царем Вселенским, прямым наследником святых Гоеческих самодержцев²⁰.

Проф. М.В. Зызыкин предполагал, что Патриарх Никон «лелеял мечту, что каноническое положение Московского Патриарха в будущем будет пересмотрено Высшей Церковной властью, что первое место в будущем среди пяти патриарших тронов в Воскресенском храме будет принадлежать Московскому Патриарху, но ни откуда, ни из одного его заявления не видно, что он усваивал это место для Московского Патриарха его времени. Надежды его могли иметь почву уже в той мотивировке канонов II и IV Всел. Соб., которые выдвигали Константинопольского Патриарха, именно как Епископа Нового (Второго — Сост.) Рима; следовательно, с утратой политического положения своих городов, Патриархи могли в будущем утратить и свое первенство чести»²¹.

Любопытно, что в последней опубликованной статье (1944) Патриарх Московский и всея Руси Сергий (Страгородский, 1867-15.61944) намекал на возможность рассмотрения в ближайшее время вопроса о переводе Московского Патриаршего Престола на первое место по диптиху. Такое заявление в то время могло появиться, разумеется, лишь после согласования с И. В. Сталиным, имевшим на Константинополь свои виды. «...На практике, — писал Святейший, — всякая группа людей, чтобы планомерно и успешно делать какое-нибудь общее дело, обыкновенно возглавляется кем-нибудь одним в качестве руководителя. Как будто в этом направлении развивалось исторически и внешнее устройство Церкви. Первоначальные ячейки — маленькие, однако, фактически ни от кого не зависимые епископии — постепенно объединились в группы: епархии, митрополии, экзархаты и т.д., пока не образовали из себя пять патриархатов, рядом с которыми явились крупные объединения в виде национальных церквей. Во главе каждой церковной группы непременно стоит один из епископов, которого остальные епископы группы «должны почитать яко главу и ничего превышающего их власть не творити без его рассуждения» (Ann. пр. 34). Пожалуй, не будет ничего нарушающего описанный ход развития церковной жизни и неприемлемого и в том, если бы и всю вселенскую земную Церковь когда-нибудь возглавил тоже единый руководитель или предстоятель в качестве, например, председателя вселенского собора, но, конечно, не наместника Христова, а только в качестве главы церковной иерархии; а также и в том, если таким воэглавителем окажется епископ какой-нибудь всемирной столицы»²².

При избрании на Московский Патриарший Престол (1652) Никон потребовал ото всех торжественного обещания слушаться его во всем как пастыря и отца ²³, чем, по сути, пытался сдержать секуляризационное стремление века. Получив титул «Великого Государя»,¹⁰ «собинный приятель» Царя Алексея Михайловича следующим образом высказался о взаимоотношениях церковных и государственных властей: «Иные думают, что Царь выше архиерея <...> Другие рассуждают, что архиерей выше Царя <...> Архиерейская власть духовная, и ей подлежат вещи духовные, а власть Царя мирская, и ей подлежат вещи временные <...> Господь Бог, когда сотворил землю, повелел двум светилам светить ей — солнцу и месяцу — и через них показал нам власть архиерейскую и царскую <...> Архиерейская власть во дни, то есть над душами, а царская — в вещах мира сего <...> В вещах же духовных архиерей великий выше Царя, и каждый человек православный должен быть в послушании Патриарху, потому что он отец наш в вере православной и ему вверена Православная Церковь»²⁴. И еще: «яко где же Церковь под мирскую власть снидется, нести Церковь, но дом человеческий, вертеп разбойникам» ²⁵.¹¹

В 1658 г. разрыв между Царем, нарушившим клятву, и Патриархом становится неизбежным ¹⁰

Суть разрыва выразил сам Патриарх Никон: «Мы не знаем иного законоположника себе, кроме Христа, Который дал нам власть вязать и решать. Уж не эту ли привилегию дал нам Царь? Нет, он похитил ее от нас, как свидетельствуют его беззаконные дела. Какие? Он Церковью обладает, священными ведами богатит-ся и питается, славится тем, что все церковники — митрополиты, архиепископы, священники и все причетники покоряются ему, оброки дают, работают, воюют; судом и пошлинами владеет»²⁷.

«За умножение беззакония иссякнут любы многих <...> Каковы беззакония? Того, если кто восхитит не принадлежащее ему, как Государь Царь восхитил Церковь и все достояние Ее в свою власть беззаконно, и потому нас ненавидит, как прелюбодей никогда не может любить законного мужа, но всегда помышляет о нем злое...»²⁸

«Нигде, даже в Царских законах, не написано, чтобы Царю избирать епископов и прочих (церковных — Сост.) властей <...> А то правда, что Царское Величество расширился над Церковью, вопреки Божественным законам, и даже возгорелся на Самого Бога широтою своего орла» ^а.

«Не пришло ли ныне отступление от Святого Евангелия и от Предания Святых Апостолов и Святых Отцов? Не явился ли человек греха, сын погибели?.. Какой же больше погибели, когда, оставив Закон и Заповеди Божии, предпочли предания человеческие, то есть Уложенную книгу,¹² полную горести и лести? Антихрист приготовит и иных многих <...> Он сядет во храме Божием не в одном Иерусалиме, но повсюду в Церквах, то есть примет и власть над всеми Церквами и церковными пастырями <...>»³²

«Добро архиерейство во всезаконии и чести, и надобно поскорбеть о последнем всенародном событии. Когда вера евангельская начала сеяться и архиерейство чтилось в христианских царствах, тогда и самые эти царства были в чести; а когда злоба гордости распространилась и архиерейская честь изменилась, тогда, увы, и царства начали падать и пришли в безчестие, как известно о греках» ³³.

«Бидя Святую Церковь в гонении, послушав слова Божия: аще гонят вы во граде, бегите во ин град, удалился я и водворился в пустыне, но и здесь не обрел покоя. Воистину сбылось ныне пророчество Иоанна Богослова о жене, которой родящееся чадо хотел пожрать змий, и восхищено было отроча на небо к Богу, а жена бежала в пустыню, и низложен был на земле змий великий, змий древний. Богословы разумеют под женою Церковь Божию, за Которую страдаю теперь Заповеди ради Божия: болши сея любве никто же имать, да аще кто душу свою положит за други своя; и мы, видев братию нашу биенными, жаловались Твоему Благородию, но ничего не получили, кроме тщеты, укоризны и уничижения; тогда удалились мы в место пусто. Но злоначальный змей нигде нас не оставляет в покое; теперь наветует на нас сосудом своим избранным, Романом Бабарыкиным, без правды завладевшим церковною землею. Молим Вашу кротость престать от гнева и оставить ярость. Откуда ты такое дерзновение принял — сыскивать о нас и судить нас? Какие Законы Божии велят обладать нами, Божиими рабами? Не довольно ли тебе судить вправду людей царства мира сего? В наказе твоем написано новое повеление — взять крестьян Воскресенского монастыря: по каким это уставам? Послушай, Господа ради, что было древле за такую дерзость над Египтом, над Содомом, над Навуходоносором-царем? Изгнан был Богослов в Патмос: там благодати лучшей сподобился — благовестив написать и Апокалипсис; изгнан был Иоанн Златоуст и опять на свой престол возвратился; изгнан Филипп-митрополит, но паки стал против лица оскорбивших его; и что еще прибавим? Если этими напоминаниями не умилишься, то хотя бы и все Писание предложил тебе, не поверишь. Еще ли Твоему Благородию надобно, да бегу, отрясая прах ног своих ко свидетельству в день судный? Великим Государем больше не называюсь и какое тебе прекословие творю? Всем архиерейским рука твоя обладает: страшно молвить, но терпеть невозможно, какие слухи сюда доходят, что по твоему указу владык посвящают, архимандритов, игумнов, попов ставят и в ставленных грамотах пишут равночестна Св. Духу так: по благодати Св. Духа и по указу Великого Государя: недостаточно Св. Духа посвятить без твоего указа! Но если кто на Св. Духа хулит, не имеет оставления: если это тебя не устрашило, то что устрашить может, когда уже не достоин сделался прощения по своему дерзновению? К тому же повсюду, по Св. митрополиям, епископи-ям, монастырям, безо всякого совета и благословения, насилием берешь нещадно вещи движимые и недвижимые и все Законы Св. Отец и благочестивых царей и великих князей греческих и русских ни во что обратил, также отца своего, Михаила Федоровича, и собственные свои грамоты и уставы; уложенная книга хотя и по страсти написана многонародного ради смущения, но и там постановлено: в Монастырском приказе от всех чинов сидеть архимандритам, игумнам, протопопам, священникам и честным старцам; но ты все это упразднил: судят и насилуют мирские судьи, и сего ради собрал ты на себя в день судный велик собор вопиющих о неправдах твоих. Ты всем проповедуешь поститься, а теперь и неведомо кто не постится ради скудости хлебной; во многих местах и до смерти постятся, потому что есть нечего. Нет никого, кто был бы помилован: нищие, слепые, хромые, вдовы, чернецы и черницы — все данями обложены тяжкими, везде плач и сокрушение, везде стенание и воздыхание, нет никого веселящегося во дни сии. Хотим объявить нехитрою речью: 12 января 1661 года были мы у заутрени в церкви Св. Воскресения (в Ново-Иерусалимском монастыре — Сост.); по прочтении первой кафизмы сел я на место и немного вздремнул: вдруг вижу себя в Москве, в соборной церкви Успения,¹³ полна церковь огня, стоят прежде умершие архиереи; Петр-митрополит встал из гроба, подошел к престолу и положил руку свою на Евангелие, то же сделали и все архиереи и я. И начал Петр говорить: брат Никон! говори Царю, зачем он Св. Церковь преобидел, недвижимыми вещами, нами собранными, безстрашно хотел завладеть, и не на пользу ему это; скажи ему, да возвратит взятое, ибо мног гнев Божий навел на себя того ради: дважды мор был, сколько народа перемерло, и теперь не с кем ему стоять против врагов. Я отвечал: не послушается меня, хорошо, если б кто-нибудь из вас ему явился. Петр продолжал: судьбы Божии не повелели этому быть, скажи ты; если тебя не послушает, то если б кто из нас явился, и того не послушает, а вот знамение ему, смотри: по движению руки его я обратился на запад к царскому дворцу и вижу: стены церковной нет, дворец весь виден, и огонь, который был в церкви, собрался, устремился на царский двор, и тот запылал.¹⁴ «Если не уцеломуд-рится, приложатся больше первых казни Божии», — говорил Петр; а другой седой муж сказал: «Бот теперь двор, который ты купил для церковников. Царь хочет взять и сделать в нем гостинный двор мамоны ради своея; но не порадуется о своем прибытке». Все это было так, от Бога, или мечтанием — не знаю, но только так было; если же кто подумает человечески, что это я сам собою замыслил, то сожжет меня оный огнь, который я видел» ^м.

Видение Патриарха Никона в Воскресенском монастыре в 1661 г., по свитку Московской Синодальной библиотеки: «1661 году в день недельный Святейший Никон Божьей милостью Патриарх, будучи в своем строении живоноснаго воскресенья Новаго Иерусалима, в день недельный во Святей Церкви с Архимандритом Герасимом и с прочней братией, егда по чину нача чести по первой кафизме той преждереченный Архимандрит Герасим (Святое Евангелие толковое), якоже обычай, и Святейшему Никону Патриарху седшу на своем месте от многаго труда, и абие приложися в тонок сон и обретеся в Московской Великой Церкви, идеже риза Господня. И зрит в Церкви велий неизреченный свет, и от страха того неизреченнаго ужасеся; и во страхе зрит того храма на обе страны и видит из гробов возстающих всех Архиереев и ту сущих от десныя страны Киприана и Фотия и Филиппа священномученика, а от левыя страны Иону Митрополита и прочих всех. По сем зрит от алтаря от северных врат пресветла юношу идяща со многими последующими светлеющимися, яко бывает вход со Святым Евангелием, и той пресветлый юноша на руках нося царский венец; и с теми светлеющимися те все Архиереи соединяся пойдоша во свя-тый алтарь отверзенным сущим святым и великим вратам. И той пресветлый юноша царский венец поставляет на престол перед Святым Евангелием. Той же Святейший Никон Патриарх во страхе последуя им обретохся от десныя страны престола, и зрит свет такожде неизреченный, и в том свете видит возставша первопре-стольнаго Петра Митрополита великаго чудотворца, вкупе и Геннадия и грядуща ко преждереченным Архиереем, онем же установившим ему с честью дающе первенство. Той же Петр Митрополит став на обычном первом месте у святаго престола и через царский венец простре руку на Святое Евангелие и рече Святейшему Никону Патриарху: засвидетельствуем тебе брате, Никоне, сим Священным Евангелием, иди, глаголи царю, чего ради он Святыя Церкви и святыя обители поработил и многия святыя вещи недвижимыя учинил царским своим повелением движимы, и царским державством неудоволился, восхитил на ся архиерейский суд, многия обители многочисленными пенятзми и многочисленными мерами оскудил и оскудити хощет. И Святейший Никон Патриарх во страхе велице отвеща: вы великие первопрестольные Архиереи о сем засвидетельствуйте, аз же смиренный много о сем глаголах и лисах царю, и непреклонен к послушанию явися наипаче возъявился, хвалится на мя мученми и изгнан-ми в заточение. И Петр великий чудотворец отвеща: Ты, брате, в жизни сей, тебе подобает засвидетельствовати и пострадати о сем даже и до крове; аще ли же сего нашего речения не восхощет веровати царь и твоего свидетельства не приимет, и, простер руки со всеми Архиереи на западную страну рек: зри, что по сем будут. И, видя белый свет в велицей Церкви, обратился в неизреченный пламень огня и с шумом громогласным пойде в царские чертоги, и бысть все пламенно видно. И в том велицем страхе он, Святейший Никон Патриарх, едва в себе пришед и узре вышереченнаго архимандрита Герасима стояща перед собою, отседающа по чтении по обычаю благословеннаго прощения, уже и второй кафизме совершающейся. И Святейший Никон Патриарх в том часе исповеда то страшное видение ту сущим с ним бдящим Архимандриту Герасиму и протчей братии всякаго чина и возраста. И по отпетии утрени своею десницею сие видение писал и ко благочестивейшему государю царю послал; и ничтоже вменено и забвению предано даже до днесь. А сие видение его Святейшаго Никона Патриарха вскоре збыстся тоя же нощи» ³⁶.

Перед смертью в завещании Царь просил у Патриарха прощения, а новый Государь Феодор Алексеевич принял решение о возвращении Никону сана, просил его вернуться в основанный им Ново-Иерусалимский Воскресенский монастырь (по пути в который 17 августа 1681 г. святитель скончался). Но исправить что-либо было уже поздно...

«Отказ Никона в прощении, — по словам М.В. Зызыкина, — остался навеки протестом против унижения Церкви светской властью» ³⁷.

После несправедливого захвата церковной собственности в Воскресенском монастыре 25.6.1663 Патриарх Никон пел в церкви молебен Животворящему Кресту, читал молитву и псалмы 68-й и 108-й, которые, по правилам Св. Афанасия Александрийского, полагается читать терпящим насилие.

Английский исследователь Пальмер, пишет М.В. Зызыкин, в 70-х годах XIX в. сопоставил «слова псалмов 68 и 108 с тем, что произошло с семьей Царя и видит в этих событиях исполнение гнева Божия. Слова Псалма 68 говорят: «Излей на них (врагов моих) ярость Твою, и пламень гнева Твоего да обымет их. Жилище их да будет пусто, и в шатрах их да не будет живущих... Да изгладятся они из книги живущих и с праведниками да не напишутся». А в Псалме 108: «Отовсюду окружают меня словами ненависти, вооружаются против меня без причины. За любовь мою они враждуют на меня, а я молюсь; воздают мне за добро злом, за любовь мою — ненавистью... Да будут дни его кратки (Царь Алексей умер в 1676 г. до исполнения 47 лет) и достоинство его да возьмет другой; дети его да будут сиротами, а жена его вдовой (дети Царя Алексея преждевременно остались сиротами и вместе со своей матерью, его второй женой подвергались опасностям и несчастьям после его смерти); да скитаются дети его и нищенствуют и просят хлеба из развалин своих (его сын Петр, оставшись без отцовских забот, странствовал у нечестивых иностранцев, моля у них яда, как хлеба, и был странником вдали от Бога и своей страны, ища пищи из опустошенных мест, где не произрастало хлеба); да захватит заимодавец все, что было у него, и чужие да расхитят труды его (его царство обеднело от войны и плоды его ранних побед были захвачены иностранцами, и труд его и его преемников был поглощен немецким басурманством); да не будет милующаго сирот его, да будет потомство его на погибель, и да изгладится имя его в следующем роде (не было никого: Матвеев был в изгнании, когда его присутствие было особенно нужно, изгнанный родственниками самого Царя Алексея; Феодор умер, как скоро достаточно вырос, чтобы делать добро; Петр был духовно истощен и духовно убит своей собственной сестрой Софьей и превратился благодаря плохому воспитанию в чудовище, способное только развить следствие грехов своего отца. Право наследственного преемства отошло от потомков Алексея, и наследник был предан смерти своим собственным отцом, сыном Алексея, и во втором поколении его имя в мужском поколении исчезло). Да будет вспомянуто перед Господом беззаконие отцов его (Иоанн III и IV) и грех матери его да не изгладится (семейство матери его и родственники его Стрешневы). Да будут они всегда во очах Господа и да истребит Он память их на земле (оно исчезло с земли: ни семьи его матери, ни семьи от его первой жены больше не существует)». <...>

Мы не можем не остановиться на размышлениях Пальмера о наказаниях, посылаемых Богом за общественные грехи, как относительно того, на кого может падать такое наказание, так и в отношении того, что это наказание навлекает на себя, по его мнению, и Россия за ее отношение к Церкви. «Наказания за общественные преступления и грехи бывают общественные и личные. Общественное наказание падает на нацию, общество или класс, или чин, или на само учреждение, иногда скоро, иногда после долгого промежутка, поражая и будушие поколения. Это общественное наказание часто падает, по-видимому, на правителя и потомков, которые лично невинны, возможно, даже не сознают вину своих предшественников, как бы показывая различие между чисто личными и общественными актами и между личным и общественным вознаграждением и наказанием. Так в Англии вина тех Тюдоров, которые в XVI столетии восставали против Бога и Его Царства и вовлекли целую нацию своим тираническим насилием в схизму и ересь, была наказана столетием позже в королях другой фамилии, против которых тогда восстал народ, как раньше короли восстали против Бога; они были свертуты и изгнаны, и один из них даже обезглавлен через последующее развитие той же ереси, которую они сначала навязали народу... Также во Франции честолюбие и гордость, с которой Людовик XIV вел войну и наносил обиды Церкви, и безнравственность регента и Людовика XV были наказаны в ближайшем поколении ужасами атеистической и смертоносной революции, в которой были обезглавлены или умерщвлены с еще большими мучениями невинный и добродетельный Людовик XVI, его королева, его сестра и его сын».

Относительно России Пальмер говорит, что, «если мы подумаем только об общественных актах, то, так как все делалось в деле Никона во имя Царя, и не боярам, как классу (хотя на них лежит главная вина в преследовании Никона), а Царю была порабощена Церковь, то для короны и надо было ждать главных наказаний. «Если бы ты только боялся Бога, — сказал Никон Царю на суде после взрыва гнева на него, во время чтения некоторых мест из его конфиденциального письма к Патриарху Дионисию, — ты бы не поступил со мной так», а после

чтения его сказал: «Бог да будет тебе судьей». А в столовой палате дворца, когда Никон выходил с Собора, он встал посредине и, обернувшись к Царю, отряс прах от ног своих в третий раз (1-й в 1658 г., 2-й в 1664 г.) и сказал Царю: «Моя кровь и общий грех да будет на твоей голове». Об исполнении этих пророчеств Пальмер уже отмечал, говоря о судьбе детей Царя Алексея. Он видит исполнение и предсказаний Никона, сделанных им на суде, о разрушении Москвы, ибо это все исполнилось с уничтожением боярства, как класса, стрельцов, на Царствующей Династии, и на духовенстве, и на пожаре 1812 г., уничтожившем старую столицу, совершившую апостасию. Любопытны приводимые Папьмером внешние параллели о сорока годах, о которых говорил Никон для исполнения пророчества о гибели Иерусалима. С Собора 1660 г., когда Собор утвердил восхищение на себя духовной власти Царем, совершенное в 1658 г., до смерти последнего Патриарха Адриана в 1700 г., когда Царь уничтожил и внешнюю форму канонического примата и взял в свои руки всю церковную собственность, прошло также 40 лет; от смерти Патриарха Никона в 1681 году до создания духовного коллегиума в 1721 году также 40 лет. Но этого мало. Пальмер ждал (в 1870-е годы! — Сост.) дальнейшего исполнения пророчества. «Правительства, — говорит он, — которые однажды пошли на апостасию, нелегко идут обратно; они идут к разрушению»... Пальмер спрашивает: «Пойдет ли Россия к немецкому материализму и в конце концов утрате самого имени христианства... или произойдет Православная реакция?¹⁵ Хвост не может вести голову, а голова и хребет у России немецкие. Православная Церковь привязана к немецкому принципу светсткого верховенства, как хвост к хребту собаки. Хвост должен следовать за головой. Индивиды, хотя бы они сами, или их отцы, согрешили, могут покаяться, но история не знает примера нации, раз отступившей от более высокого религиозного положения к низшему, чтобы она восстановила сама себе своим собственным внутренним усилием покаяние... Но невероятное человеку возможно для Бога».

А в другом месте он говорит: «Когда либерализм сбросит существующий барьер достижением религиозной свободы, когда Русская Церковь будет предоставлена своим собственным ресурсам, <...> тогда в поисках самозащиты и в особенности против католиков, она откроет, что ее действительный борец и представитель был Никон» ^м.

М.В. Зызыкин (1934): «В 1664 году Никон имел особое основание полагать, что царь настроен к нему хорошо. Если на первый раз его хотел свести с царем преданный Никону старец Аарон, то во второй раз попытка свести их, в полной уверенности, что личное свидание поможет новому соглашению царя с

Никоном, исходила от боярина Никиты Алексеевича Зюзина, вполне преданного Никону <...>

Единственная причина, по которой он не считал возможным вернуться на престол, гаев царский, делающий невозможным для него канонически управлять Церковью,¹⁶ отпадала. Ему сообщалось, что царь ему противиться не будет, что, уйдя с престола, Никон должен и докончить это дело, т.е. вернуться, раз больше царь не противится ему и показывает теперь любовь ему, прося его вернуться. Письмо очень правдоподобно рисовало положение царя, не могущего лично обращаться к Никону из-за возможности посрамления в случае неудачи с приглашением Никона. Никон был в большом недоумении. Он не верил, что так переменилась обстановка при царе в его пользу, и дважды возвращал письма Зюзину, но после третьего наконец согласился, письма не вернул и обещал прибыть. Решение это и факт состоявшегося приезда Никона очень важны, ибо подтверждают самым делом многократные заявления Никона о том, что он не отрекался от престола, а только от непокорной паствы, под которой разумелись первый сын Церкви — царь и окружавшие его бояре. <...> Сообщение от Зюзина совпало с усиленными размышлениями Никона о состоянии Патриаршего престола, которые начались еще с начала Рождественского поста 1664 года. Никон начал молиться в уединении, чтобы найти выход из тупика, в который зашло церковное дело. Вот как передает сам Никон о том, что его окончательно побудило поехать в Москву:

«Слыша смятение и молву большую о Патриаршем престоле, удалился я 14 ноября в пустыню, вне монастыря, на молитву и пост, дабы известил Господь чему подобает быть; молился долго со слезами и не было мне откровения. Декабря от 13 дня уязвихом перед Господом Богом молитву к молитве и слезы к слезам и бдение к бдению, и пост к посту, и постихомся даже до 17 дня; начал поститься со вторника и постился до субботы, ничего не ел, даже и воды не пил, но хлеб заменил молитвою и питье слезами, не ложился спать, а только, утомясь, садился на час в сутки; но трудился и молился со слезами, доколе известит мне Господь Бог, что подобает сделать и что угодно Его святой воле. От многого труда сел я в церкви на своем месте и, так как все четыре ночи и три дня я не отходил ко сну, то несколько воздремал и вижу, что нахожусь в Соборной церкви; из живых никого в ней не было, а были прежде почившие святители и священники в священных одеждах, ставшие по сторонам, где гробницы митрополитов и патриархов; один из них муж святолепен и сединою украшенный обходил Святителей, подносил им хартии и киноварницу с киноварем, и все они подписывали. Я же со страхом приступив к носившему хартию, спросил его: «Что это вы подписываете? Если по правде, покажи мне». Он показал, и я увидел, что истинно то, и спросил его: подпишешься ли ты? — Я подписался уже и показал мне написанное о себе. Я посмотрел со вниманием и нашел: истинно написано на двух с пол. строках: «Смиренный Иона Божию милостью митрополит тако страхом Божием подписую». Я же, прияв дерзновение, п'ошел к месту и хотел взойти, но нашел Святителя, стоящего на месте в архиерейском облачении и ужаснулся. Он же мне сказал: «Ужасайся, брате, яко така воля Божия есть, взыди на стол свой и паси словесныя Христовы овцы, который тебе Господь поручил. И тотчас был невидимый, я уже утвердився изыдох. Стоящий Святитель, мне кажется, был Петр Чудотворец».

Это видение описывалось в письме Никона к Царю, которое и было передано им ему тотчас по приезде в Успенский собор. Никон действительно поступил так, как ему советовал Зюзин, и ночью приехал в Москву, прямо в Успенский собор, прошел на Патриаршее место, приложившись к иконам, и растерявшееся духовенство во главе с местоблюстителем Патриаршего престола Ионой, преемником митрополита Питирима с лета 1664 г, подошло к нему под благословение.

Во дворце, по описанию Лигарида, произошел страшный переполох; собраны были наскоро духовные власти, где Лигарид подал голос потребовать у Никона отчета, почему он так дерзновенно посягнул на Патриарший престол, и сказать ему, чтобы он ждал решения от Вселенских Патриархов. Царь велел идти в собор митрополиту барскому Павлу, боярам — князю Одоевскому, Ю.А. Долгорукому, окольничему Родиону Матвеевичу Стрешневу и думному дьяку Алмазу Иванову и говорить Никону: «Оставил ты Патриарший престол самовольно, обещая впредь не быть в Патриархах, и съехал в монастырь, чтобы там жить, о чем ко Вселенским Патриархам написано, а теперь для чего в Москву приехал и в соборную церковь вошел без ведома великого Государя и Освященного Собора?» Никон ответил им: «Сошел я, никем не гоним, и пришел на свой престол, никем не зовом, для того чтобы великий Государь кровь утолил и мир учинил; от суда Вселенских Патриархов я не бегаю, а пришел по явлению», и передал письмо царю, где описано бывшее ему явление. Без разрешения царя письма у него не взяли, но, получив разрешение, взяли письмо и от имени царя велели ехать обратно. Никон отдал письмо и сказал: «Буде великому Государю приезд мой в Москву не надобен, то я поеду обратно в монастырь, но до тех пор пока не получу ответа от великого Государя из соборной церкви не пойду». Письмо понесли царю и читали объяснение Никона.

Никон писал, что причину отхоодения своего он исполнил, что помыслил, то сделал, а теперь пришел видеть пресвет-лое лицо царя и поклониться престолу царства его; пришел он в кротости и смирении и принес с собою мир, который подал Господь ученикам и Апостолам и по них действующим в Св. Церкви архиереям, сказав: мир Мой оставлю вам, мир Мой даю вам. Им же Господь заповедал: в он же град или дом входите первие глаголите: мир дому сему, и аще убо будет ту сын мира, почиет мир на нем. Но, если и больше сего, пишет Никон, восхощет твое царское величество слышать и научиться, то не отречемся сказать: хоще-ши ли Самого Христа принять? Мы твоему благородию покажем, как Господь свидетельствует: принимающий вам Меня принимает и слушающий вас Меня слушает. Что твое благородие изволит, то и сделает, или во имя Господне прими нас и дому отверзи двери да мзда твоя по всему не отменить по писаному. Это я написал твоему царскому величеству не от себя, как от Бога перед Богом о Христе говорю. Царь выслушал и приказал митрополиту Павлу вновь идти к Никону и сказать, что его письмо доложено, и чтобы он шел в монастырь. Когда кончилась утреня, Никон приложился к иконам, взял посох Петра митрополита и направился к выходу. ьС.чре требовали оставить посох, но Никон сказал: «отнимите силой», и ьЬ.'^шел- Садясь в сани, Никон отряс прах от ног своих и сказал евангельски? слова: «Идеже аще не приемлют вас, исходя-ще из града того, и прах прилипший к ногам вашим отрясите». Провожать Никона по приказу царя ^управились Д.А. Долгорукий и Артамон Матвеев. Матвеев сказал: «Мы эГСТ прах подметем». — «Разметет вас, — сказал Никон, указывая на комету, — сия метла: явившаяся на небеси, хвостатая звезда»⁴⁰.

Характерно, что участники Собора 1917 г., восстановившего Патриаршество, ездили в Ново-Иерусалимский монастырь (дважды), где после панихиды по Патриархе Никоне архиепископ Антоний (Храповицкий) прочитал о нем лекцию Однако сама идея восстановления Патриаршества с особой силой заявила о себе в 1905 г. Заседавший 22 марта Св. Синод единогласно высказался за восстановление Патриаршества. Еще зимой члены Св. Синода во главе с первенствующим Петербургским митрополитом Антонием (Вадковским 11912) встретились с Императором Николаем II, который, со слов очевидца, сказал:

«Мне стало известно, что теперь и между вами в Синоде и в обществе много толкуют о восстановлении Патриаршества в России. Вопрос этот нашел отклик и в моем сердце и крайне за-интере-совал меня. Я много о нем думал, ознакомился с текущей литературой этого вопроса, с историей Патриаршества на Руси и его значения во дни великой смуты междуцарствия и пришел к заключению, что время назрело, и что для России, переживающей новые смутные дни, Патриарх и для Церкви, и для государства необходим. Думается мне, что и вы в Синоде не менее моего были заинтересованы этим вопросом. Если так, то каково ваше об этом мнение?

Мы, конечно, поспешили ответить Государю, что наше мнение вполне совпадает со всем тем, что Он только что перед нами высказал.

— А если так, — продолжил Государь, — то вы, вероятно, уже между собой и кандидата себе в Патриархи наметили?

Мы замялись и на вопрос Государя ответили молчанием.

Подождав ответа и видя наше замешательство, он сказал:

— А что, если я, как вижу, вы кандидата еще не успели себе наметить или затрудняетесь в выборе, что если я сам его вам предложу — что вы на это скажете?

— Кто же он? — спросили мы Государя.

— Кандидат этот, — ответил он, — я! По соглашению с Императрицей я оставлю Престол моему Сыну и учреждаю при нем регентство из Государыни Императрицы и брата моего Михаила, а сам принимаю монашество и священный сан, с ним вместе предлагая себя вам в Патриархи. Угоден ли я вам, и что вы на это с^З'^ете?

Это было так неожиданно, так далеко от всех кзших предположений, что мы не нашлись, что ответить и... промолчали. Тогда, подождав несколько мгновений нам^го ответа, Государь окинул нас пристальным и негодующем взглядом, встал молча, поклонился нам и вышел, а м.ь5 остались, как пришибленные, готовые, кажется, волос’с: на себе рвать за то, что не нашли в себе и не сумег-й дать достойного ответа. Нам нужно было бы ему в ноги поклониться, преклоняясь пред величием принимаемого Им для спасения России подвига, а мы... промолчали!

<.„> Было поздно и непоправимо: великий момент был не понят и навеки упущен — «Иерусалим не познал времени посещения своего»...(Лк. 19,44)»⁴²¹⁷.

В результате раздумий после этой встречи и возникших в церковной среде разногласий на докладе Синода 31 марта 1905 г. появилась резолюция Государя: «Признаю невозможным совершить в переживаемое ныне тревожное время столь великое дело, требующее и спокойствия и обдуманности, каково созвание поместного собора. Предоставляю себе, когда наступит благоприятное для сего время, по древним примерам православных императоров, дать сему делу движение и созвать собор Всероссийской Церкви для канонического обсуждения предметов веры и церковного управления» ⁴³.

Однако уже 27 декабря 1905 г. Император обратился с рескриптом к митрополиту Антонию (Вадковскому): «Ныне я признаю вполне благовременным произвести некоторые преобразования в строе нашей отечественной Церкви... Предлагаю вам определить время созвания этого собора» ⁴⁴.

Предсоборное Совещание, приступившее к работе 6 марта 1906 г., завершилось Собором 1917-1918 гг. и восстановлением Патриаршества. У Императора же Николая II был свой крест...

Отец Лев Лебедев: «...Осуждение Патриарха Никона <...> было чем-то вроде конца мира в том смысле, что закончился мир русской жизни, где главным и центральным во всем было то, что условно обозначается емким понятием Святая Русь! Поэтому мистически совершенно не случайно, что собор, осудивший Патриарха Никона (и одновременно — старообрядцев!), открылся не иначе, как в году 1666-м! Число шестьсот шестьдесят шесть, как известно, — это число имени антихриста, последнего губителя человеческого рода, который должен воцариться над миром в конце земной истории человечества. На совпадение с этим числом даты —1666 г. — современники обратили должное внимание, правда, по-разному толкуя значение такого совпадения. Обратили они внимание и на самый дух того, что творилось в русском обществе как на соответствующий концу мира. Очень яркие слова в этом отношении сказаны были и Патриархом Никоном; он тоже чувствовал приближающийся конец чего-то очень-очень основополагающего в русской жизни и переживал это как духовную катастрофу для всей страны. Иначе говоря, конечные судьбы всего человечества были моделированы на России XVII столетия. Подобные моделирования, имеющие значение знамений, пророческих прообразований, случались и прежде и не только в России. Случались они и впоследствии, в том числе и прежде всего — в России. Но то, что произошло у нас в XVII веке, явилось самым узловым для дальнейших судеб Отечества. Кончился мир жизни, где все определяющим и всеор-ганизующим началом было святоотеческое Православие; вместе с Патриархом Никоном оно уходило как бы в некую ссылку. От столичного шума — в пустыню народного быта, народной веры, в тайники духовного опыта»^4S.

«Семнадцатый век в истории России является эпохой того коренного, глубинного перелома, который с поразительно прямой закономерностью приводит к семнадцатому году... а через него — к настоящему и возможному будущему»*

Неотвратимость Божия суда над Династией, а значит и над Россией, видна из невозможности отмолить Александра III великим молитвенником Руси св. праведным о. Иоанном Кронштадтским.

И. К. Сурский (протоиерей Иаков В. Ильяшевич, f 23.3.1963), духовный писатель (1938): «В предсмертной болезни своей Император Александр III пригласил к себе о. Иоанна, который возложил руки свои на голову умирающего Царя и Царь сказал ему: «Когда вы держите руки свои на моей голове, я чувствую большое облегчение, а когда отнимаете, очень страдаю, не отнимайте их». О. Иоанн ответил Царю, что это от того, что он пришел прямо после совершения таинства Евхаристии за ранней обедней. О. Иоанн продолжал держать благословляющие руки свои на главе умирающего Царя до тех пор, пока Царь не предал праведную душу свою Богу. У многих, вероятно, напрашивается вопрос: почему же столь великий чудотворец, как о. Иоанн, не мог исцелить обожаемого народом Царя? Один глубоко верующий и праведной жизни протоиерей, академик, пробывший 20 лет инспектором семинарии и священствующий 25 лет, высказал мне, что потому о. Иоанн не исцелил своими молитвами Царя, что кончина его была решена в предвечном Совете Пресвятыя Троицы. К этому могу добавить, что не всегда Господь исполнял молитвы даже Первоверховного Апостола своего Павла <...> Таким образом, сила молитвы о. Иоанна не оскудела, когда он был в Ливадии, а действительно он не мог изменить судьбы Великого Царя, предрешенной в неисповедимых путях Божиих. Григорий Карпович Сухоленцев пишет мне из Алверна в

Германии: «Во время моей действительной службы, когда заболел наш Батюшка-Царь Александр III и умер, тогда я сам лично читал в газете, что о. Иоанн Кронштадтский писал: «Я мертвых воскрешал, а Батюшку-Царя Александра Ill-го не мог у Господа вымолить. Да будет на все Его Святая воля»⁴⁷.

Игумен Серафим (Кузнецов, t 22.2.1959) (1920): «Так в Предвечном Небесном Совете было предопределено за много лет о той мученической кончине следующего за Императором Александром III многоскорбного и благочестивого Императора Николая II. Если бы на это не было воли Божией, то никакие враги сделать ничего бы не могли, ибо сказано: «Восхищен, чтобы злоба не изменила разума его, или коварство не прельстило души его» (Прем. Сол. 4,11)⁴⁸.