С паном Беганеком по Эфиопии

В ЭФИОПИИ С МАРИАНОМ БРАНДЫСОМ

Польский писатель Мариан Брандыс — один из самых популярных писателей у себя на родине. Особенно большую известность ему принесла серия исторических произведений о судьбах знаменитых соотечественников в сложную для Польши эпоху разделов страны и наполеоновских войн. Советский читатель сумел оценить мастерство М. Брандыса по выпущенным в 1974 году издательством «Прогресс» историческим повестям «Племянник короля», «Адъютант Наполеона» и «Мария Валевская».

В художественную литературу М. Брандыс пришел из журналистики. Его перу принадлежат великолепные репортажи об Италии, Корее. Большим успехом в Польше пользуются описания его путешествий в Африку.

Зарисовки Эфиолии М. Брандыса как бы продолжают его предыдущую книгу, «По следам Стася и Нель», рассказывающую о поездке в Египет и Судан?

С первой же страницы настоящей книги читатель будет очарован легкой, непринужденной и остроумной манерой рассказчика. Это не та книга, которая читается долго. От ее страниц трудно оторваться. У всех у нас, наверное, с детства сохранилось желание поездить по свету, повидать мир. Но удается это, к сожалению, не многим. Со временем эта страсть потихоньку затухает, но все равно, мало кто пройдет мимо книги, рассказывающей о дальних странах и о населяющих их людях. Их авторы — это как бы наши глаза и наши уши. Взгляд М. Брандыса особенно зорок, он подмечает буквально все. Перед читателем проходят картины Эфиопии, нарисованные польским путешественником; он становится участником сцен, развернувшихся в Аддис-Абебе, Харэре и вообще увидит все то, что наблюдал автор.

Но как бы ни был увлечен читатель, для которого книга М. Брандыса не первое известное ему произведение об Эфиопии, он обязательно отметит и некоторые ее особенности.

В самом начале, описывая свое пребывание еще в Хартуме, М. Брандыс роняет фразу о том, что Эфиопия относится к числу стран, о которых написано довольно мало. Это не совсем так. Написано как раз довольно много. Но книга книге рознь. Во многих из них история Эфиопии окутана густым туманом легенд и преданий. И в рассказах пана Беганека, симпатичного, всегда и всем увлекающегося, романтически настроенного спутника писателя, как в капле воды отражаются все эти легенды, которые зачастую подменяют в книгах подлинную историю Эфиопии.

Поэтому книга М. Брандыса не всегда исторически достоверна; многие события прошлого, о которых здесь говорится, причем, пожалуй, самые удивительные, есть не что иное, как красивая легенда Это и романтический рассказ об основании столицы Аддис-Абебы, и версии, связанные со строительством железной дороги, и не во всем соответствующие действительности образы эфиопских правителей. Не всегда точны даты. Некоторые ситуации перенесены из одного времени в другое. В ряде мест мы оговариваем эти неточности в примечаниях; нами сделаны также некоторые сокращения в тексте.

В одном из своих исторических эссе, «Племянник короля», М. Брандыс пишет, что у него нет ни времени, ни терпения, которые присущи историкам. Наблюдательный читатель наверняка подметит, что все исторические предания в книге исходят от спутника автора пана Беганека. Сам же М. Брандыс говорит лишь о том, что сумел увидеть своими глазами.

А в целом это интересная книга об интересной стране. И скорее всего она вызовет у читателя желание еще ближе познакомиться с Эфиопией, с ее богатым историческим прошлым и ее сегодняшним днем.

Книга эта выходит в такое время, когда события в Эфиопии привлекают особенное внимание всего мира. И прежде, правда, эта страна не могла сетовать на отсутствие к себе интереса. Эфиопия одно из тех государств Африки, о котором знают уже давно.

С чем же ассоциируется название этой страны? С чем издавна связано представление об Эфиопии внешнего мира?

Если начинать с глубокой древности, то это и Библия, и произведения древнегреческих и римских историков. Это и хорошо известная легенда о царе Соломоне и царице Савской, чей сын Менелик I основал династию эфиопских царей. Немного найдется на свете легенд, которые дошли бы до нашего времени в качестве официального документа. В существовавшей же до сентября 1974 года конституции Эфиопии, во второй ее статье, как раз и говорилось об этих легендарных персонажах.

В более поздние времена в средневековой Европе была распространена легенда о загадочном христианском государстве, расположенном где-то на востоке Африканского континента. Немало смельчаков отправилось в Африку на поиски царства священника Иоанна.

Казалось бы, какое отношение к Эфиопии имеет имя прославленного португальца Васко да Гама, отважного мореплавателя и первооткрывателя? Но человек, знакомый с историей этой страны, наверняка по ассоциации вспомнит сына адмирала, Криштофера де Гама, нашедшего свою смерть в Эфиопии. В середине XVI в. он командовал португальским отрядом, который помогал христианской Эфиопии отражать атаки соседних мусульманских государств.

А в конце XIX века об этой стране заговорили не только историки, географы или просто любители экзотических легенд. В 1896 году Эфиопия потрясла многих европейцев, разбив итальянский колониальный корпус. Впервые в истории европейская держава должна была расстаться с надеждой завоевать в Африке новую колонию. Битва при Адуа, решившая исход войны, дала возможность Эфиопии, как писали газеты того времени, занять свое место на карте мира.

В адрес Менелика II, императора Эфиопии, пришло около трех тысяч поздравлений. Его портреты обошли страницы почти всех европейских газет.

А еще несколько десятилетий спустя, когда человечество неотвратимо шло навстречу мировой войне, Муссолини решил осуществить давнюю мечту о создании в Африке итальянской колониальной империи. Выходившие в середине 30-х годов в Италии газеты запестрели призывами «отомстить за шрамы Адуа».

Для итальянца преклонных лет слово «Эфиопия» скорее всего напомнит времена Муссолини, его изображения на стенах и надписи «Дуче всегда прав». И, может, зазвучит в его памяти песня «Камича нера, белла абиссина» («Черная рубашка, прекрасная абиссинка»), с которой чернорубашечники отправлялись в Африку.

Его ровесник англичанин наверняка вспомнит действия британских солдат по освобождению Эфиопии в 1941 году. Вспомнит он, может быть, и сухонькую фигурку эфиопского монарха на улицах Лондона. Все годы оккупации император Хайле Селассие I пережил в Англии.

Ну а какой знают Эфиопию в нашей стране?

Пушкин, такой чисто русский поэт, считается в Эфиопии и эфиопским поэтом. Ведь его знаменитый предок, арап Петра Великого, Ибрагим Ганнибал родился в Эфиопии. Установлено как будто даже место, откуда он, еще мальчиком, был вывезен прежде чем после долгих мытарств появиться при дворе российского императора.

А вообще в Африке было немного стран, которые интересовали бы так наших соотечественников, как Эфиопия. Пожалуй, лишь об Египте и Южной Африке знали не меньше. Издавна русским людям импонировало то, что в далекой Африке, населенной, по тогдашним представлениям, «дикими народами», есть христианская страна, да к тому же еще и православная. Действительно, еще за четыре столетия до того, как киевляне собрались у Днепра для обряда крещения, цари Эфиопии строили богатые храмы во славу Иисуса Христа.

С именами русских офицеров Л. К. Артамонова и прежде всего А. К. Булатовича связаны исследования в конце XIX в. малоизученных областей Эфиопии. Тогда же состоялось и открытие в АддисАбебе первого русского посольства в странах Тропической Африки, и сбор по всей России пожертвований для отправки в Эфиопию медицинского отряда. С тех пор одна из улиц эфиопской столицы носит название «Русская».

Ну, а с чем связано название этой страны в еще более позднее время, во времена наших отцов и, сейчас, у нас?

Скорее всего вспомнятся газеты 30-х годов, Лига наций, выступления наркома иностранных дел М. М. Литвинова. Тогда много писали о трагедии Эфиопии. Сначала Эфиопии, а потом Испании, двух первых жертв пробовавшего свои силы мирового фашизма. Борьба населения Эфиопии стала близким делом многих народов. Для остальной Африки — это была схватка последней свободной страны континента за право оставаться независимой.

Какой же стала Эфиопия в 70-е годы нашего столетия, что представляет собой она в наши дни?

Стало уже привычным, говоря об Эфиопии, называть ее страной парадоксов. Действительно, почти трехтысячелетнее независимое развитие — и чудовищная социально-экономическая отсталость. Богатое культурное наследие — и почти поголовная неграмотность и невежество. Разнообразие благоприятных природных условий — и невообразимая бедность.

Но эта, кажущаяся на первый взгляд парадоксальность находит свое объяснение, если проследить за развитием этой страны за последние несколько десятилетий.

Да, Эфиопия не испытывала, подобно другим африканским странам, колониального порабощения. Но сохранявшаяся там вплоть до недавнего времени феодальная система правления играла роль внутреннего колонизатора, задерживавшего развитие страны. Погруженная в летаргический сон, Эфиопия отставала от остального мира на несколько веков. Ее соседи, в недавнем прошлом колонии, добивались первых успехов, но ничего не менялось в древней империи, которая превратилась в одну из беднейших стран мира.

Существовали как бы две Эфиопии. Одна, обращенная к внешнему миру, была парадным фасадом, за которым скрывалась другая Эфиопия. Первая включала в себя богатые исторические традиции страны, видное место, занятое ею на политической карте континента. Частью этого фасада была и личность императора Хайле Селассие I, около 58 лет занимавшего трон страны.

За сверкающей витриной скрывались невежество, коррупция, деспотизм властей, невообразимая бедность. Очевидцы рассказывают, что накануне приезда в столицу высоких гостей из-за рубежа кое-где поспешно возводились высокие красивые заборы. Их цель — скрыть полуразрушенные жилища нищенствующего населения. Как здесь не вспомнить потемкинские деревни России правления Екатерины II!

Не случайно американский писатель Пирс Пол Рид, стараясь показать как можно больший контраст между богатством и нищетой, помещает героев своего произведения на время в Эфиопию. Дочь американского ученого-миллионера впервые начинает задумываться о социальном неравенстве, наблюдая жизнь эфиопского городка. «Вдоль всех улиц города, у стен домов, в пыли сидели нищие: изможденные люди в язвах протягивали слабые, трясущиеся руки; туберкулезные ребятишки; младенцы на коленях у иссохших матерей, покрытые гнойниками лица и тучи мух над обнаженными телами» (Пирс Пол Рид, Дочь профессора, М., 1974, стр. 105).

В стране были неминуемы перемены, назрел социальный взрыв. Это стало ясно многим. Но наступление его предсказывали не раньше, как после смерти императора Хайле Селассие I. Уж очень непоколебимой казалась фигура этого монарха, в глазах внешнего мира он являлся как бы олицетворением всего того, что составляло образ Эфиопии. Но гром грянул раньше. В стране все больше становилось людей, осознающих, что феодальный режим в Эфиопии прогнил. Среди них были и военные. Некоторые из них обучались за границей, где имели возможность сравнивать положение у себя на родине с положением в других странах.

Кульминацией нараставших событий было низложение 11 сентября 1974 г., в канун эфиопского Нового года, императора Хайле Селассие I. Несколько позднее, в ходе расследования, выяснилось, что престарелый монарх за годы своего правления постоянно откладывал огромные суммы в швейцарском банке. Судя по всему, правитель одной из самых бедных стран мира оказался одним из богатейших людей своего времени.

В конце 1974 года военные обнародовали свою программу по развитию страны, которая поначалу показалась просто неправдоподобной. Было заявлено об избрании Эфиопией социалистической ориентации развития. Эфиопия и социализм. Уже одно сочетание этих двух слов способно поразить воображение. Страна, название которой было в недавнем прошлом чуть ли не синонимом феодализма, и желание использовать опыт развития социалистических стран.

Сейчас уже ясно — старому пришел конец. Эфиопия все стремительнее выходит из состояния летаргии, в котором так долго пребывала.

В Польше книга Мариана Брандыса вышла задолго до бурных событий 1974 года. И вызвала она у читателей скорее всего привычные, ставшие уже чуть ли не каноническими ассоциации. Это как раз те увлекательные события из истории Эфиопии, о которых упоминает польский автор. Когда же книга сойдет с печатных машин в нашей стране, слово «Эфиопия» будет ассоциироваться у советских читателей и с теми глубокими переменами, которые переживает сейчас эта древняя страна.