С топором наперевес

Глава 23

Ноа

Дом у мамы был небольшой, зато с просторным двором — идеальное место для вечеринки.

Стоял тёплый летний день с лёгким ветерком. Если бы вдруг похолодало, у неё был костровище, а в доме хватало места, чтобы всем разместиться.

Сначала я был против этой затеи, но мама настояла. Сказала, что устроить первую вечеринку в честь дня рождения внучки — это честь. После этого я довольно быстро сдался. Тесс всё равно бы не запомнила этот день, но мне хотелось устроить праздник с размахом.

Так было у нас в семье. На день рождения мы ели торт прямо с утра, а мама баловала нас всеми нашими любимыми вещами. Она устраивала тематические вечеринки для наших друзей по школе буквально на копейки, но сидела до ночи, вырезая декорации с черепашками-ниндзя или подсказками от Синички.

Я хотел, чтобы моя девочка испытала ту же радость. Жизнь — это воспоминания, фотографии, к которым возвращаешься снова и снова. Я хотел, чтобы у неё были подарки, эмоции, торт по всему лицу. После всего, что она уже потеряла, я вдвое сильнее старался дать ей как можно больше особенных моментов.

Именинницу передавали из рук в руки. Она улыбалась, ловя на себе каждый взгляд, каждое внимание.

Тему выбрали Вика с мамой — «Тесс в Стране Чудес». Всё превратилось в безумное чаепитие в стиле Безумного Шляпника.

Мама переборщила с гирляндами, фонариками и мигающими огоньками. В саду стояла огромная шахматная доска, и Джуд с Адель устроили там напряжённейшую партию. Мама даже купила Тесс пышное голубое платье и чёрную повязку на голову.

Дети носились по двору в картонных шляпах, а взрослые пили из разношёрстных чайных чашек и ели печенье в виде игральных карт.

Были все мои братья. Даже Оуэн с Лайлой приехали из Бостона. Мы почти не общались в последние годы, но было приятно его видеть, хоть я всё ещё не до конца свыкся с мыслью, что он обручен с бывшей девушкой Коула.

Хотя Коул и не возражал. Он был счастлив в браке с Виллой. Вся эта история — один большой клубок, который я вряд ли когда-либо распутаю.

Зато здесь были все, кто любил Тесс. И пусть где-то в глубине меня всё ещё жило чувство вины за тех, кто уже не мог подарить ей любовь, которую она заслуживала, я ни капли не жалел, что устроил этот день.

Вика подошла ко мне с бутылкой воды в руке.

— Нужно срочно восполнить водный баланс. Бабушки-вязальщицы болтали со мной двадцать минут без остановки. Я сбежала.

Я развернулся, прикрывая её своим телом от толпы.

— С радостью защищу вас, миледи, — сказал я, приподняв козырёк кепки.

Она закусила губу и улыбнулась. В последнее время я видел эту её улыбку всё чаще. И не жаловался, хоть и пытался держать себя в руках, потому что каждый раз, как её зубы касались мягкой нижней губы, у меня чесались руки и губы тоже.

Мозг твердил «только друзья», но тело не слушалось. Я весь день следил за ней глазами. Как она загорается, разговаривая. Как её сарафан колышется вокруг колен, когда она идёт.

Вик всё время была рядом — в жизни и в мыслях. Она тут же впряглась в подготовку праздника с мамой и от души старалась сделать день рождения особенным.

Мне нравилось, как она жестикулировала, когда заводилась. Несколько дней назад она рассказывала мне, как переборщила с острым соусом в тако, и по ходу истории случайно смахнула кружку с кофе. Чем больше времени мы проводили вместе, тем больше она раскрывалась. Смеялась, шутила, злилась, размахивала руками. Я любил каждое слово, каждый звук, каждое движение.

Настоящая Вика была дерзкой и смешной. Совсем не той тихой, испуганной женщиной, которую я отвёз на свадьбу месяц назад.

— Спасибо, что всё это устроила. Ты потрясающая ненастоящая девушка.

Она наклонилась ближе и, оглядевшись, прошептала:

— Я тут не как твоя фальшивая девушка. Я тут как главная фанатка Тесс и её любимый человек.

Я хмыкнул и приподнял бровь.

— Ах вот как?

— Да. Я член фан-клуба со стажем. Заслужила. Хотя кое-кто пытается сместить меня с трона. Я слежу за твоей мамой. Она не играет по правилам.

Я рассмеялся. Чёрт. Какая же она классная. Глаза сияют, улыбка до ушей. Та, которую раньше приходилось вытягивать, теперь появлялась сама по себе всё чаще и чаще.

— Ты красивая в этом платье.

Она закатила глаза.

— Не флиртуй.

— Просто дружеский комплимент, — ответил я с невинным видом. — Цвет подчёркивает твои глаза.

— Правда? Розовый оттеняет карие глаза?

Я подмигнул.

— По-моему, да.

— Осторожней, герой, — пробурчала она, но улыбалась, уходя.

Моя попытка флирта была скромной. Особенно на фоне мыслей, что крутились в голове последнее время.

Меня уносило волной этой сказочной атмосферы. Солнце, радость, день, посвящённый моей любимой дочке. Но мне стоило быть осторожным и не позволять себе хотеть того, чего я не мог иметь. Того, чего я не заслуживал. Иначе снова окажусь на дне, жалкий и растерянный.

Сложнее всего было видеть, как мои братья обустраиваются, укореняются.

Финн служил в ВМФ, рано стал отцом, так что неудивительно, что он с головой ушёл в отцовство и кайфовал от каждой минуты. Он и Адель идеально друг другу подходили, а их сын становился лучшим другом Тесс. Учитывая, как быстро он уже бегал и как умело выманивал у мамы вкусняшки, я был уверен — он будет самым весёлым и опасным подстрекателем в её жизни.

А вот Оуэн? Он всегда был педантичным бухгалтером, обожающим костюмы на заказ и экзотические поездки. И тем не менее, он обручен и по уши влюблён. Гас? Вечно ворчащий трудоголик? А теперь вот сидит, прижав к себе дочку, и без остановки сюсюкает. А Коул? Женат и бегает за женой, как щенок за хозяйкой. Только это одно уже заставляло меня чувствовать, будто я попал в параллельную вселенную.

Хотя кое-что в Лаввелле оставалось уютно неизменным за все те годы, что меня тут не было, многое успело измениться и это снова и снова сбивало меня с толку.

Я пытался не обращать внимания на уколы, но всё равно щемило, особенно когда я наблюдал, как легко и по-разному братья находят общий язык, строят связи. Оуэн, которого я считал таким же отстранённым от всего этого, как и я сам, успел сблизиться с Гасом, пока помогал продать семейный бизнес. И теперь вписался в местную жизнь как влитой, если не считать лёгкого напряжения в отношениях с Коулом.

Они все были счастливы. Работали, развивались, строили насыщенную, полноценную жизнь. Отец оставил после себя слишком много разрушений. Я долгие годы был уверен, что выбраться из того хаоса невозможно. Но мои братья доказывали обратное.

На вечеринке царило веселье, дети и собаки носились между взрослыми. Мама была на седьмом небе, щёлкая кадры: все шестеро сыновей и четверо внуков на одном фото.

Мои братья выросли. Справились.

И это вселяло надежду — может, и мы с Тесс справимся. Может, найдём здесь своё место. Настоящую жизнь.

Схватив стопку сервировочных блюд, я зашёл на кухню, где мама стояла у раковины, полной мыльной воды.

Я мягко толкнул её бедром в бок.

— Давай я.

Она покачала головой.

— Просто хотела немного опередить события, пока не начался торт. Хорошо получилось, да?

Я обнял её за плечи и прижал к себе.

— Замечательно. Спасибо тебе.

Схватив сухое полотенце, она вытерла руки и с сияющей улыбкой посмотрела на меня. Вблизи я вдруг почувствовал, какая она хрупкая и маленькая. За те годы, что меня не было, у неё появилось много морщин, а волосы поседели. Контраст между этой женщиной и той, что воспитывала меня — женщиной, похожей на стихийную силу природы, которая поднимала пятерых, а порой и шестерых сыновей, работала и занималась волонтёрством — был разительным. Но доброта, которой она всегда светилась, осталась.

Я столько лет держался на расстоянии, а сейчас вдруг не мог вспомнить почему. Это мгновение рядом с ней будто исцеляло те раны, о существовании которых я и не догадывался.

Отец был законченной сволочью. Изменял ей с секретаршей. Мало того, ещё и сделал ту беременной, когда Джуд и я были почти младенцами. И, конечно, как настоящий подонок, он ушёл, оставив её одну растить пятерых мальчишек.

Она ни разу не жаловалась. Никогда не говорила о нём плохо. Настоящая святая. И в итоге она приняла Коула, моего сводного брата, плод той измены, как родного.

С тяжёлым сердцем я опустил голову.

— Прости.

— За что? — спросила она, снова вернувшись к посуде, и протянула мне блюдо, при этом выразительно глянув на полотенце на столе.

Послушно взяв полотенце, я принял у неё блюдо.

— За то, что уехал так далеко и почти не выходил на связь. За то, что заставил тебя волноваться. За то, что не понял, как сильно должен был быть благодарен тебе за всё, что ты для меня сделала.

Она всхлипнула.

— Сейчас ты меня до слёз доведёшь.

— Я серьёзно. Ты потрясающая. Жаль, что мне понадобилось тридцать четыре года, чтобы это по-настоящему осознать.

Меня захлестнула волна эмоций. Я был таким эгоистом. Годы игнорировал её звонки. Ни разу не прилетел домой на праздники, всё твердил, что занят. Я был отвратительным сыном. А она всё равно меня любила.

— О, Ноа. Я так тебя люблю. Ты всегда был тем, кому нужно было расправить крылья. Тебе нужно было гнаться за приключениями, искать свой путь, — она похлопала меня по груди. — И вот посмотри на себя. Вернулся домой. Самый преданный отец.

Я продолжил вытирать посуду, пока она мыла.

— Я еле справляюсь. Я вообще не понимаю, что делаю.

— Ни один родитель не понимает, милый, — уголки её губ дрогнули в улыбке. — Вот в чём секрет. Мы все просто импровизируем. У нас нет ответов на всё. А теперь возвращайся к празднику. Я тут сама закончу. Скоро торт.