Сабтекст

Глава 1. «Кто это в зеленом топике?»

«Э-ээх!» — рычит одетый в кожу солдат, нападая на Габриэль.

Она быстро поднимает шест, целя ему в лицо, промахиваясь совсем немного. На лице человека появляется болезненное выражение, и он падает назад, тяжело ударяясь о землю. Ещё один додонец бежит вперед, чтобы занять его место, в обманном маневре размахивая шипастой булавой. Пока он раскачивает оружие, Габриэль держит шест перед собой в защитной позиции. Поддев шест своей булавой, он легко выбивает его из её рук (при этом половина шипов отваливается от булавы). Габриэль пригибается к земле, сжимаясь, поверженная и беспомощная перед лицом врага.

«Стоп! Монтаж! — кричит режиссер в мегафон, ругаясь под нос и вытирая пот со лба. — Проклятая новозеландская сырость!» — вздыхает он. Все получают пятиминутный перерыв, пока бутафор прикрепляет шипы к булаве — уже в третий раз.

Рени О’Коннор атлетически поднимается на ноги, спружинив на руках, подняв ноги вверх и прогнувшись в мостике. Она идет за своей бутылкой с водой. Гример изучает её внешний вид.

— Ти-Джей, — зовёт она режиссера, махая ему рукой и делая глоток из бутылки. — Мне нужно поговорить с тобой.

«И так?», — думает Ти-Джей Скотт, засовывая хлопушку подмышку и направляясь к актрисе, вспотевшей и от этого раздраженной.

— А мы можем сделать так? — спрашивает актриса, дополняя слова жестами. — Габриэль обезоружена и упала на задницу…

— Ну?

— Ну, я это уже делала в прошлом сезоне! — энергично возражает она, пока гример вытирает влагу с её живота. — Может быть, мы могли бы… чуть-чуть изменить эту сцену?

— Насколько немного? — устало спрашивает режиссер.

— Ну, — объясняет Рени, — пусть она будет сбита с ног, но у неё будет возможность вывернуться и в последнее мгновенье избежать падающей булавы. Как предложение?

— Это подходит, — говорит режиссер, — для Зены. Её напарница — другое дело. Ты не должна выглядеть лучше, чем звезда.

— Когда мне будет можно помогать Зене во время драк?

— Не в этом эпизоде — это точно, — незаинтересованно отмечает режиссер, вынимая копию сценария, чтобы взглянуть на текущую сцену. — Почему бы не оставить это на время, а потом ты можешь договориться обо всем со сценаристами, ладно?

— Хорошо, — вздыхает Рени, прекрасно понимая, что когда уже так много отснято, коренные изменения в сценарии практически невозможны.

— Чего такое угрюмое лицо? — ненавязчиво спрашивает Люси Лоулесс, подходя ближе, осторожно почесывая ноющее место на груди.

«Не расчесывай, а то пятна останутся», — вспоминает она слова Донни Дункана, поэтому прекращает.

— Это ещё одна сцена типа «Габби-падает-и-к-её-горлу-приставляют-нож». Меня от них тошнит!

— По крайней мере, ты можешь промахиваться, — отвечает Люси. — А мне приходится выглядеть «так-супер-безупречно» в каждой сцене схватки, иначе я выгляжу глупо.

— Так, слушайте все. По местам, — зовет режиссер в мегафон.

— Ты имеешь виду, что я выгляжу глупо? — игриво спрашивает Рени.

— Нет, просто вяло, — улыбается ей Люси, для большего эффекта гордо поправляя узорчатые нагрудные доспехи.

— Ну, спасибо, — уныло улыбается Рени, в то время как статист ходит кругами вокруг них.

Актриса принимает свой шест из рук реквизитора и вполсилы описывает им круг.

— И… Мотор!

— Габриэль! — кричит Зена, отражая удар мечом.

Её щеки вспыхивают, когда она видит, как сказительница поднятым вверх шестом отражает удары нападающего. Зена переводит взгляд на ближайшего противника.

— А-а-а! — кричит бегущий прямо на Габриэль солдат, надеющийся убить её одним ударом.

Она блокирует его атаку и поворачивается, сбивая воина с ног.

— Ух! — мычит он.

Раздается треск.

Конец шеста Габриэль попадает ему в челюсть, окончательно выводя додонца из строя. Габриэль видит, что Зена описывает круги, стараясь отвлечь внимание на себя, но, несмотря на это, к сказительнице направляются ещё двое.

Выбитые зубы летят на траву, когда Габриэль замахивается шестом в лицо одного из них, отталкивая прочь, но второй воин тут же занимает его место.

— Нет, — думает Габриэль, когда шест выбит из её рук, а сама она оказывается на земле. — Только не это опять! Я ненавижу это! — Она поднимает голову, чтобы посмотреть на солдата перед ней. Одного взгляда на выражение его лица достаточно. — Хорошо бы меня здесь не было…

Солдат затаив дыхание наблюдает, как девушка пытается подняться на ноги. Удерживая шипастую булаву у плеча он оскаливается и делает шаг в её направлении.

«Стоп!» — командует режиссер, растерянно моргая. Он сейчас видел ЭТО и глазам своим поверить не мог. Рени лежала там, на траве. А потом она просто испарилась, словно это был один из спецэффектов компании «Flat Earth». А потом появилась снова!

— Что за?… — спрашивает он сам себя, останавливаясь, чтобы вытереть лицо. — Уф, народ, это был трудный день. Мы завершим вторую часть потом, ладно, Донни?

Без сомнения, эти мгновения должны были стать последними в её жизни… Габриэль медленно открывает глаза, чтобы увидеть стоящего над ней солдата. Вот он — тут как тут, с булавой наготове. Она содрогается в ожидании последнего, смертельного удара, но вместо этого…

— Вам помочь, мисс? — спрашивает мужчина, склоняясь к ней, отводя булаву в сторону и протягивая свободную руку.

Она удивленно смотрит на него. Он приятно улыбается. «Может быть, это просто уловка», — настораживается она. Акцент говорившего был очень странным, вполне соответствующий произнесенным словам. — «Может быть, я смогу ему подыграть и спастись, когда будет шанс», — думает Габриэль.

Она улыбается в ответ, дружелюбно, насколько это возможно, и поднимается, опираясь на его руку.

Мужчина отпускает её и уходит. Сказительница обескураженно наблюдает за происходящим: остальные солдаты снимают шлемы и разбредаются, а что ещё более странно — люди с черными коробками, взваленными на плечи, ходят туда-сюда, волоча за собой черные шнуры. Странные мужчины и женщины, одетые в одинаково странную одежду, начинают ходить вокруг. Повернувшись, Габриэль видит ряды стеклянных лампочек в широких панелях. «Лампочки светились, — догадывается она, — а теперь остывают, становясь тускло-красными».

А самое странное — то, что один из солдат опускается с воздуха, легко как перышко. В поле зрения сказительницы попадают нити, похожие на осеннюю паутину, которые соединяют солдата с рычагом высоко вверху.

«Прямо как один из ‘Deux Ex Machina’ — бог из машины, приём греческих драматургов, позволяющий поднять актера, убрав из пьесы… Неужели я… в пьесе?» — сбитая с толку, думает она. Её глаза останавливаются на Королеве Воинов, разговаривающей с одним из солдат.

— …в таком случае, если ты нападешь, нанося сокрушающий удар…

— демонстрирует Люси. — Внимательней смотри на меня, когда я тебя побью. Понял?

— Спасибо, мисс Лоулесс. Я это запомню, — следуют дополнительные согласные кивки головой и улыбки, адресованные знаменитой актрисе.

Солдат по-дурацки махает ей рукой и поворачивается, чтобы уйти.

— Зена, что ты делаешь? — спрашивает смущённая сказительница, подходя ближе.

— Я делаю то, что я делаю лучше всего, Рен, — улыбается Люси, передавая меч реквизитору.

— Как ты назвала меня? — спрашивает Габриэль с открытым от удивления ртом, проследив взглядом за странно одетым человеком, уносящим меч Зены.

— Рен. Рени, — восклицает Люси, улыбаясь глазами. Её интонация меняется:

— Я, наверное, схожу с ума. Мне показалось, что во время последнего дубля ты исчезла.

— Я исчезла?!

— Угу, — смеётся Люси. — А потом ты вынырнула обратно. Может быть, у меня просто солнечный удар.

— Я думаю, что мне надо тоже уйти с солнцепёка, — признаёт Габриэль, прикладывая руку ко лбу.

— Ты не очень хорошо выглядишь, — замечает Люси, и заботливо предлагает, — почему бы тебе не вернуться в мой трейлер, я заварю нам по чашечке чая, а?

— Что? Ах да, — отвлеченно говорит Габриэль, оглядываясь на служащих, начинающих очищать съемочную площадку. — Чай — это хорошо.

Изумленная сказительница следует за одетой в кожу женщиной, минуя разных странных людей и предметы. Двое человек залезают в металлическую повозку, а потом закрывают двери. Стоит заметить, что они ни к чему не прицепляли свой вагончик. Габриэль вздрагивает, когда он издаёт грохот, похожий на шум гейзера. И потом — что ещё более необычно — колёса начинают вращаться сами собой, оставляя широкую полосу взрытой травы. Потом он уезжает из этого места.

— Ты это видела? — спрашивает бард, широко распахнув глаза.

— Да уж. — отвечает Люси. — Терпеть не могу, когда эта толпа из Штатов портит дерн, как сейчас. Им ведь тут не жить, правда? Пошли.

Люси смотрит на свою напарницу в ожидании неизбежной ответной колкости и удивляется, когда Рени не отвечает.

«Ладно, жаловаться не на что. Я сама в последнее время чувствовала себя не в своей тарелке», — думает она.

Обойдя несколько штабелей ящиков, Люси и Габриэль приходят к трейлеру. Внезапно дверь открывается, и из неё выглядывает маленькая девочка.

— Привет, мам! Привет, Габби!

— Милая, ты же знаешь, что ей не нравится, когда её так называют вне съемочной площадки.

— Так ведь мы же на съемочной площадке, — непослушно улыбается Дейзи.

— Не будь со мной такой нахальной, молодая мисс, — бранится Люси, оборачиваясь к Рени, только для того, чтобы против ожидания увидеть озадаченность на лице той.

— Кто это? — спрашивает Габриэль.

— Это моя дочка, — очень серьёзно говорит Люси, заговорщически улыбаясь девочке. Какую бы игру не вела Рени, Люси была к ней готова.

— Твоя… дочь? — в шоке повторяет Габриэль, пристальней рассматривая девочку и заглядывая в её глаза — такие знакомые!

Озарение приходит к ней в то время, как разум затуманивается, а мир плывёт вокруг и уходит из-под ног.

— Габриэль, берегись!

Крик Зены отвлекает солдата, давая несколько мгновений его жертве. Булава опускается вниз, но разбивает лишь камень, осколки которого взлетают высоко в воздух.

— А-ах! — кричит Рени, когда два шипа булавы глубоко вонзаются ей в руку.

Реагируя чисто инстинктивно, актриса уверенно опирается руками на землю и выбрасывает ноги вверх, нанося тяжелый удар в висок противнику. Он падает рядом безвольным телом.

Зена видит, как девушка с волосами соломенного цвета удачно пнула своего противника, вырубая его. Зная, что сказительница на некоторое время в безопасности, она поворачивается, сосредотачивая внимание на надвигающемся на неё мужчине — практически, уже мертвом.

«Сукин сын!» — ругается Рени, перекатываясь и поднимаясь на ноги. Стараясь беречь раненую руку, она смотрит на лежащего на земле человека. Позади неё слышен звон спорящих мечей.

— О господи Иисусе!

Человек дергается в конвульсии, и Рени видит, что его глаза открыты, но смотрят в разные стороны.

— О господи ты боже мой! Это был просто рефлекс, правда!

Со стороны доносится крик. Рени оглядывается и видит, как один из нападающих на Люси сваливается от её удара. Признаться, с техникой падения он переборщил…

— Ну! Стоп! Остановите съемку! — суетится Рени. — Здесь нужен врач! Врача! Кто-нибудь!

Рени озирается, не понимая, что происходит. Съемочная группа исчезла. Ни оператора, ни режиссера, никого другого не было видно. Только она, Люси и каскадер. «Куда все ушли?» — тихо спрашивает она.

— У-у-уй, — стонет лежащий на земле, пытаясь подняться на ноги. Рени делает шаг назад, чтобы дать ему место.

«О господи, я надеюсь, он не подаст на меня в суд», — мелькает мысль.

Воин прижимает руки к голове, надеясь облегчить боль. В его глазах отражается ужас. Он убегает в лес.

— Беги! Беги прочь! — кричит другой человек.

Обернувшись, Рени видит, что женщина с волосами, черными, как вороново крыло, поднимается с земли, где лежит «мертвый» каскадер.

— Эй, Стимпи, что происходит» — спрашивает Рени, подходя ближе.

Зена оглядывается, поднимает с земли свои вещи. Додонские солдаты сбежали. Теперь они в безопасности — на время. Глаза Зены останавливаются на спутнице.

— Габриэль, твоя рука! Как ты могла быть так неосмотрительна?

— пеняет Зена, компенсируя скупые слова выражением заботы на лице.

— Извини, дорогая, я забыла пригнуться, — шутит Рени в духе президента Рейгана.

— Мне не нужны объяснения, — наставительным тоном говорит Зена, беря окровавленную руку Рени в свои ладони. — Я хочу, чтобы ты справлялась лучше. Но это моя вина, что я не подоспела вовремя.

— Нет, дорогая, — Рени пожимает плечами, удивляясь, почему каскадер всё ещё лежит на земле. — Ты не знаешь, куда подевалась вся группа и… медсестра? — заканчивает она, но вторая женщина её уже не слушала.

Всё ещё держа руку любимой, Зена поднимает её ко рту. Рени в ошеломлении смотрит, как она бережно слизывает кровь.

— Если ты пообещаешь… впредь… быть осторожнее… тогда я… поблагодарю тебя… за это… позже, — говорить Зена в перерывах между осторожными поцелуями вокруг раны. — Так лучше?

Рени смотрит на неё широко открытыми удивлёнными глазами. Она так поражена откровенным жестом Люси, что может только кивнуть. Ошеломленная, она наблюдает, как звезда отрывает полосу ткани от одежды, чтобы перевязать рану.

— Пока что сойдёт, — говорит Зена тоном воительницы, оборачиваясь. — Сейчас нам нужно оторваться от додонцев.

Зена делает несколько шагов прочь, но останавливается, поворачивается к Рени и тянет носом воздух.

— Что это? Духи?

— Да, мои «Си-Кей».

— Что? — снова спрашивает Зена.

— Ну, «Calvin Klein».

— А-а, ну ладно. Пахнет хорошо, что бы это ни было, — замечает воительница, поторапливая подругу ждущим взглядом.

Заботясь о раненой руке, повязка на которой уже промокла от крови, Рени наблюдает, как Люси склоняется над павшим каскадером. Её меч торчал прямо из его шеи.

«А это такой реалистичный грим, — отмечает Рени. — Вся эта подкрашенная красным искусственная засохшая кровь, умело нанесенная вокруг входного отверстия… Но что-то здесь не так…», — подумав об этом, Рени подходит ближе, чтобы взглянуть.

Поставив ногу на грудь трупа, Зена берется за рукоять и вырывает меч, который с хрустом высвобождается, оставляя за собой следы капающей крови. Длинные густые струи крови, пульсируя, истекают из шеи лежащего.

Острый запах наполняет ноздри Рени, и она понимает, что это не обычный запах краски, используемой гримерами. По всему видно, что запах, однако, не беспокоит стоящую перед ней женщину, с утомленным выражением лица вытирающую меч об одежду мертвеца.

Рени понимает, что за это за запах. Запах крови. Настоящей крови. Кровь, покрывающая труп и всё ещё льющаяся из него — настоящая.

В ужасе прижав ладонь ко рту, Рени опускается рядом с ним на дрожащие колени.

— Он… он мертв! — заикаясь, произносит блондинка.

— Похоже на то, — безразлично отвечает Зена, оценивая, насколько чисто лезвие меча.

Она начинает насвистывать незнакомую мелодию.

Рени смотрит на неё, потом — снова на мертвое тело.

«Это не может быть реальностью» — думает она.

Внезапно ветер меняется, и отвратительный трупный запах наполняет воздух. Рени осознаёт, что её желудок только что облегчился. Крик застревает у неё в горле.

Зена смотрит на спутницу, чтобы спросить, в чём дело. Как раз вовремя: та уже лежит в глубоком обмороке.