Сабтекст

Глава 4. Подслащая горькую пилюлю Как обычно, Зена проснулась за несколько минут до рассвета. Много лет назад она научилась заставлять свои биоритмы работать не хуже исправных водяных часов. Перед тем, как ложиться спать, ей нужно было просто решить, во сколько вставать — и в нужное время она просыпалась, даже не задумываясь об этом — просто так происходило

Она садится и в сером свете утра смотрит на спящую спутницу. Симпатичная женщина, назвавшая себя Рени, непроизвольно вздрагивает — признак крепкого сна. После того, как Зена пообещала, что не укусит её, Рени заснула рядом с ней — конечно, на отдельном покрывале. Она выглядела такой хорошенькой, такой похожей на Габриэль, но нервничала рядом с ней. «Не сложно понять», — думает Зена. — «Она знает, кто я. Как знала Габриэль».

Рени полночи убеждала Зену, что её рассказ — правда. Она была из далёкого будущего, из того будущего, где сейчас Габриэль.

Зена осторожно поднимается, чтобы не разбудить её. Спящая что-то шепчет, и Зена склоняется послушать.

«Простите… Мистер Дасти… Я не хотела класть вас на сушилку…»

Зена отводит глаза и спускается к озеру, чтобы встретить рассвет. Долго-долго она стоит в бледном свете, слушая утренних птиц.

«О Габриэль… Где ты сейчас? Я мертва для тебя, да? Я древняя, как пирамиды, стара, как пыль на камнях… Ты скучаешь по мне? Я знаю, что я скучаю… мне очень тебя не хватает. Где та, что помогла мне в темные времена, та, что была рядом, когда я нуждалась в ней, та, что давала совет или прикрывала спину в бою?»

У Зены вырывается сдавленное рыдание.

«Тебя никак не вернуть… Ты мертва для меня, а я… я мертва без тебя».

Из-за холмов выглядывает солнце. Зена опускает взгляд, уткнувшись подбородком в ладонь поднятой к лицу руки. От горечи своего монолога, она чувствует готовые хлынуть слезы, подступившие к горлу, — как не случалось уже много лет.

Позади неё внезапно хрустит ветка, и Зена подпрыгивает на месте от неожиданности.

— Зена? — спрашивает Рени.

Воительница поворачивается и подавляет горе, чуть было не прорвавшееся наружу. Нужно крепиться. Она проводит ладонью по лицу, снова становящемуся маской, и украдкой вытирает слезинку с глаза.

— Ты ранняя пташка.

— Не так уж и рано, — Рени, зевая, выдает «утреннюю улыбку».

Не стоило и говорить, что такой ранний подъем был для неё пустяками по сравнению с той ранью, в которую ей приходилось подниматься во время работы над первым сезоном. Но, даже будучи ещё полусонной, она видела, что с Королевой Воинов что-то не так.

— Ты… скучаешь по ней, да? — искренне сочувствует Рени.

— Это… не имеет значения… сейчас, — отвечает Зена низким голосом, махнув головой. — Это не важно. Надо сосредоточиться на задании, а не хныкать, как томящаяся от любви девчонка.

Небо светлеет, и Рени может разглядеть покрасневшие веки воительницы. Она безуспешно пыталась скрыть свое отчаяние. Словно умер кто-то любимый.

— Ну же… Всё в порядке, — успокаивает Рени, кладя руку на плечо воительнице.

Зена отступает на шаг. Рука Рени на несколько моментов зависает в воздухе, а потом актриса убирает её, проглотив обиду.

— А… в чем задание?

Зена бросается с места в карьер, отвечая без промедления.

— Две недели назад я получила весточку, что король Эпируса получил и провез через Фессалию новое секретное оружие. Ты… Габриэль и я должны были встретиться с информатором возле границы, но его нигде не было. Вместо того, нам устроили «теплый приём» додонские солдаты — это ты уже знаешь.

— Эпирус… — размышляет Рени. — Северное королевство в Греции, а его столица — Додона, правильно?

— Так точно, — подтверждает удивлённая такими познаниями Зена.

Восходящее солнце подсвечивало чуть растрепанные волосы Рени, зажигая светлые искры. Такие знакомые искры…

«Надо же! — думает тем временем Рени. — Я ничего такого не помню из сценария последующих серий. Должно быть, это между эпизодами. А какие впечатления я получу для уточнения сюжета!»

— А ты откуда знаешь? — спрашивает Зена.

— Прости, что ты сказала? — переспрашивает Рени, удивляясь, уж не читает ли Зена её мысли.

— Твои познания о наших королевствах.

— Мне нравится изучать историю античности! — гордо отвечает Рени.

— Большое спасибо!

— Да я не про то, — улыбается Рени.

— Да? — сурово спрашивает Зена. Она остается напряжённой несколько мгновений, но потом расслабляется.

— Знаешь, ты больше похожа на Люси, чем я могла подумать!

— Да? Неужели? И как же? — авторитетным тоном спрашивает Зена.

— Вы обе такие нахальные… себе же на пользу!

— Ну, спасибо! Я думаю… — начинает Зена. — В любом случае, я знаю, где запрятано оружие, и нам сейчас надо туда отправляться, — завершает она, говоря уже совсем о другом.

— Есть какие-нибудь предположения, что это может быть за оружие?

— Только то, что это что-то, чего король хочет произвести побольше когда получит, — рассказывает Зена. — А с чего ты любишь начинать день?

— Полчаса я посвящаю аэробике, потом ем легкий завтрак, — весело отвечает Рени, хлопая ладонями.

— Аэробика, да? — Зена качает головой. — Как скажешь. Звучит неплохо.

— Ну так как, начнем? — торопится актриса, кивая головой по направлению к лагерю.

— Хорошо, — соглашается Зена.

На пути назад она спрашивает:

— Ты бы хотела узнать, что Габриэль любит делать по утрам?

Рени хихикает, оборачиваясь в воительнице:

— Боюсь даже спрашивать.

Зена подозрительно смотрит на неё, сужая глаза.

— Габриэль? — осторожно спрашивает она.

Рени отрицательно качает головой.

— Этот смех… Это смех Габриэль! — шокированно повторяет Зена.

— Это и мой смех тоже, — объясняет Рени, не зная, что ещё сказать. — Может быть, поэтому у неё тоже такой.

— Это бессмыслица.

— Думаешь, я вижу в этом смысл? — Рени сердито упирает руки в бока, но тут же отказывается от обвиняющего тона и продолжает уже более спокойно:

— Я знаю пословицу как раз на этот случай.

— И какую же?

— Лучше горькая правда, чем сладкая ложь, — серьезно произносит Рени. — Пойдём, позанимаемся аэробикой.

— Киа Ора! — зовёт Люси, входя в квартиру Рени.

Габриэль оглядывается: это место должно было стать её домом, по крайней мере, сейчас.

— Что это значит? — спрашивает она старшую женщину.

— Это на языке Маори, — объясняет Люси. — Означает пожелание хорошего здоровья. А ещё это имя… — твоего кота, — она поднимает на руки упомянутого кота.

Габриэль бережно берет кота с рук Люси, и тот начинает мурлыкать.

— Ну, кажется, ты ему нравишься, — замечает Люси, садясь на диван.

— Наверное, он тоже принимает меня за Рени, — отвечает Габриэль, гладя кота: Египтяне верят, что кошки приносят удачу. А ещё они хорошо ловят крыс.

— Не думаю, что у Рени здесь могут завестись крысы, — усмехается Люси. — Кроме того, раз в месяц тут проводят профилактику от паразитов.

— А-а… — отвечает Габриэль, не понимая.

За прошедшие два дня она обнаружила, что вокруг неё слишком много непонятных вещей, так что было проще делать вид, что она ориентируется в происходящем.

— Вот сценарий… — Люси берет в руки несколько скрепленных листов бумаги. — Почему бы тебе не присесть. Надо поговорить.

Всё ещё гладя странного кота, Габриэль садится в кресло напротив неё. Она никогда не видела такой расцветки, как у этого, но за две с лишним тысячи лет могли вывести новые породы.

— Вот в чем дело, — начинает Люси. — После выходных мы возобновляем съемки телевизионного сериала — «Зены». Но нам не хватает звезды. Тебя. Это звучит дико, но ты в таком же абсурдном положении, как и я. Это кажется безумием, но либо ты сыграешь её роль, либо нам придётся подобрать кого-то другого, другую Габриэль.

— Дай мне это осмыслить… Ты хочешь, чтобы я сыграла… саму себя?

— В двух словах — да, — Люси беспомощно пожимает плечами. — Ты ведь сказительница. Вот твоя история, — она протягивает ей листок.

Габриэль берет его и расматривает. Она понимает, что это не греческое письмо, но об этом было некогда думать.

— Ты можешь это прочесть?

— Могу, — отвечает Габриэль. — Я могу читать на вашем… ‘английском’.

— Прочитай мне хотя бы одну строчку, — глядя на неё с ожиданием, настаивает Люси.

Если это не сработает, всё пойдёт прахом — весь сериал, всё шоу. Кто сможет заменить Рени? С тех пор, как Рени была утверждена на роль, они даже никогда не думали о возможной замене!

Габриэль изучает страницу. Она просматривает какую-то тарабарщину, пока не находит диалог.

— А — хм, — начинает она, глядя на Люси. — “Зена: Видишь ли, тебе придётся быть гибкой, без этого — никуда.

Зена смотрит вокруг и говорит: “Ты сидишь на…” Габриэль останавливается и хмурит брови. Заметив это, Люси решается спросить:

— Что-то не так?

- “…сидишь на мыле?”!? — сердито восклицает Габриэль, поднимая взгляд на неё, потом вновь опуская на страницу. — “Габриэль: А я-то думала, где же…”

— Что это такое? — протестует бард, тряся сценарием перед Люси.

— Да что не так?

— Так было. Мы говорили эти слова, — раздраженно кричит Габриэль. — Но как? Как это возможно? Я бы никогда не написала это в свитке! Никогда!

— Это именно то, о чём я боялась говорить, — заметно нервничая, признаётся Люси, облизывая губы. — Видишь ли, мы дописываем вашу жизнь, как она идёт. Свитков не существует. Я в таких делах не эксперт, но твой мир — это не прошлое нашего мира.

— Что?!

— Как бы я хотела объяснить это получше! — теряется Люси, проклиная себя. — Сюда бы сейчас кого-нибудь из этих проклятых трэккеров!

Габриэль, присвистнув, спрашивает:

— Получается, я очень далеко от дома, да? — она снова смотрит в сценарий. — А сколько людей увидят, как я и Зена играем в прятки с мылом?

— Ну, около пяти целых ноля десятых, — отвечает Люси.

— Да уж… не так уж плохо. Пять?

— Пять баллов по шкале рейтинга Ниельсона, — объясняет Люси. — Это значит, что трансляцию увидят около 12 миллионов зрителей.

— Миллионов? А что такое миллион? — хватается за голову Габиэль.

— Ах да, наверное, у вас не было таких больших чисел, — Люси задумчиво поглаживает подбородок. — Ты знаешь, что такое тысяча?

— Да.

— А миллион — это тысяча раз по тысяче, — объясняет Люси, вспоминая, как её саму учили математике в школе.

— И, ты сказала, ещё двенадцать раз по столько.

— Правильно, — счастливо кивает Люси. — Мы сейчас на вершине рейтинга.

— О боги! — восклицает Габриэль, падая на кресло в преувеличенном шоке. — Мне нужно выпить.

— Сейчас посмотрю, что есть в холодильнике.

-

— Обними Меня, Зена! — отчаянно взывает Габриэль, мелодраматично взмахивая рукописью.

— Мы пройдём через это, Габриэль! — безапелляционным тоном утверждает Люси, заключая сказительницу в сильные, защищающие объятия.

— Ближе! Ближе!

— Если ещё ближе — я окажусь позади тебя, — остроумно замечает Люси.

— Что? — удивляется Габриэль, отклоняясь назад. — Такого там не написано.

— Ха-ха! Прости меня. Это я под впечатлением высказываний Гручо Маркса, — улыбается Люси, отпуская Габриэль. — Наверное, сработает. Конечно, ты никого из съемочной группы не знаешь, но мы можем отговориться тем, что на тебя упал резиновый валун или что-нибудь в этом роде. Меня больше тревожит сценарий. Здесь важная сцена, но я выгляжу глупо. Воительница не может так расчувствоваться,

— вздыхает она. — Нам надо подойти к сценаристам и попросить об исправлении. В конце концов, мы же звезды!

— Это точно, — соглашается Габриэль.

— Что такое? — спрашивает Люси, наконец, замечая, каким мечтательным затуманенным взором смотрела на неё Габриэль.

— Я только что кое-что поняла, — улыбается та. — Ты тоже рассказчица. Прямо как я.

Люси на время откладывает листок с текстом.

— Да, наверное, ты права. Но что с того?

Габриэль смотрит на неё сияющими глазами.

— Зена, которую я знаю… Конечно, я люблю её такой, но большую часть времени, что я её описываю, она или покрыта чьей-то кровью, или выпускает кому-то кишки в грязь.

— Фу! Габриэль, пожалуйста, прекрати! — предупреждает Люси, поднося руку ко рту. — Я только что поела.

— Извини, — Габриэль снова останавливает взор на ней. — Но только… Обнаружить её здесь, в будущем, делающей то, что делаю я… Это… это невероятно! В моём мире она убийца. Воительница. Для её врагов — она воплощение смерти. А здесь… ты — жизнь.

Люси несколько мгновений смотрит на неё не менее пристальным взглядом. Габриэль словно умоляла о чем-то…

— В твоих глазах… Такая привязанность, такое самопожертвование… Я чувствую. Я не знала, что кто-то может так любить.

— С тобой это получается само собой, — говорит Габриэль, подходят на шаг ближе. — Люси… А ты… встречаешься с кем-нибудь сейчас?

Люси несколько мгновений хранит молчание, думая, что сказать, потом смотрит на неё со смесью смущения и удивления.

— Если я отвечу «нет», ты не собираешься повалить меня на диван и поступить по-своему?

Габриэль несколько раз удивленно моргает.

— Нет… — её интонация меняется, — ты просто потешаешься надо мной!

— Нет, дорогая, что ты, — смеётся Люси, обходя вокруг неё. — Я над собой смеюсь, правда, — она снова встаёт напротив барда.

— Почему?

— Габриэль, я же мать! Я… я домохозяйка! — восклицает Люси, подкрепляя слова жестами. — Как тебя может влечь ко мне? Мы вместе работаем, но кроме работы ничего не делаем вместе. У нас разные жизни… Я… я даже не знаю, смогу ли вообще сейчас погрузиться в новые отношения, ещё не развязавшись с прошлыми. И, вообще не знаю, способна ли я… — она умолкает.

— Способна на что? — спрашивает Габриэль, приподнимая бровь. — Быть с другой женщиной? Какое значение это имеет?

— Никакого. Не должно иметь никакого, — поспешно исправляется Люси, вздыхает и кладёт руку на плечо женщине, ниже её самой чуть не на полголовы. — Габриэль, когда я смотрю на тебя, я вижу свою частичку, свою лучшую подругу.

— Когда я на тебя смотрю, я тоже вижу свою частичку.

— Я знаю, — сочувствует Люси и заглядывает в полные надежды глаза молодой женщины.

— Ты говоришь, этого не может быть… никогда, — мягко говорит Габриэль, отводя взгляд.

— Я этого не говорю, — не менее ласково возражает посерьезневшая Люси. — Я просто говорю, что я…

Звонит телефон.

— Я возьму! — радостно предупреждает Люси озадаченную сказительницу.

Спасенная телефонным звонком… ха-ха…

— Да? — вежливо спрашивает Люси, поднимая трубку.

— Люси? — удивлённо спрашивает Стив на другом конце провода.

— О, привет, Стиви, — жизнерадостно продолжает Люси, бросая короткий взгляд на Габриэль. — Да. Да. Нет. Мы репетируем то, что будет снято на следующей неделе, — она снова скашивает глаза на Габриэль. — Да, конечно, я уверена, что она бы с удовольствием… Да, конечно, заходи вечерком.

Габриэль видит разговаривающую саму с собой женщину и не перестаёт удивляться. Потом она понимает, что агрегат, который использует Люси, похож на рог, через который моряки общаются с товарищами на нижних палубах.

Её глаза расширяются, когда до неё доходит смысл слов Люси.

— Дай мне поговорить с ним! — восклицает Габриэль, подходя ближе.

— Ага. Увидимся. Окей, Стив, вот и она, — заканчивает Люси и протягивает трубку сказительнице.

Через несколько мгновений, потраченных на то, чтобы разобраться, какой конец трубки — куда, Габриэль говорит в устройство:

— Алло? Привет? Да, Стив. Это потрясающе, — начинает Габриэль, но видя выражение лица Люси, решает говорить покороче и побыстрее. — Да. Нет, я не схожу по тебе с ума. Вообще-то, я бы хотела, чтобы ты зашел вечером. — Она слушает ответ. — В шесть-тридцать вечером? — она вопросительно смотрит на Люси.

Улыбаясь, Люси кивает.

— Хорошо. Увидимся. До свиданья, — заканчивает Габриэль, кладя трубку на стол.

Люси опускает трубку на рычаг.

— Я удивлена, Габриэль! Ты приглашаешь его на свидание? На безрыбье и рак рыба, так что ли?

— Что?! — резко восклицает Габриэль, но потом видит хитрое выражение лица Люси. — Ой, ты такая вредная! Нет, мне придётся объяснить, что всё кончено. Я разрываю с ним.

— Ты в этом уверена? Он, знаешь ли, вроде как классный.

— Ну он… — признаёт Габриэль. — Он, знаешь ли, будет вроде как мертвый, если я не порву с ним, чем раньше — тем лучше. Надо мной висит проклятие на мужчин.

— А над Рени — нет, — возражает Люси. — И она очень увлечена Стивом, насколько я знаю.

— Хочешь сказать, я должна остаться с ним? — повышая голос, настороженно спрашивает Габриэль.

— Я хочу сказать, не делай пока выбора, — уточняет Люси. — Это просто одно свидание. Не может же это быть так уж плохо?

— Зена, у меня есть глупый вопрос.

— Но это не помешает тебе задать его, — отвечает Зена.

Рени, опираясь на шест перед собой по мере ходьбы, хихикает в ответ:

— Мне интересно, вам платят за задания?

— Платят?

— Ну — деньги. Золото, серебро, монеты, — перечисляет актриса.

— Господи Иисусе, хоть что-нибудь!

— Почему ты спрашиваешь?

— Потому что мне кажется, что ты и Габриэль делаете чертову пропасть работы забесплатно.

Зена вздыхает, сдерживая Арго.

— Не это главное. Мы помогаем бедным и беззащитным. Тем, кто стоит на пути завоевателей, не вписывается в их планы. Куда ни кинь — везде так.

— А плата?

— Иногда нас благодарят едой, иногда — просто рукопожатием, — объясняет Зена. — Мы берем то, что дают.

— Теперь понятно, как Габриэль удаётся оставаться такой худенькой, — протягивает Рени. Потом она замечает судорогу боли, прошедшую по лицу воительницы. — Прости. Наверное, это не та жизнь, которой ты желала бы для неё?

— Нет, не та, — хмурится Зена. — Я хочу, чтобы она была на ферме, читала свои свитки, жила бы спокойной жизнью с мужем. А не скитаясь со мной по всему свету.

— А знаешь, почему она путешествует с тобой? — интригующе спрашивает Рени, в надежде поднять настроение Зены.

Зена смотрит на неё.

— Чтобы помогать людям, — наконец отвечает она.

— Не-а, хотя и для этого тоже. Попробуй ещё раз.

— Из Габриэль оратор лучше, чем из меня, — колеблется Зена, — наверное, она бы произнесла речь на тему моего места в мире и борьбы за большее добро, и так далее, и тому подобное.

Рени смеется, довольная выражением лица воительницы.

— Всё не так сложно, Зена. Нет, она путешествует с тобой по одной очень важной причине, но это не та причина, которую ты назвала. Насколько я знаю, Габриэль ещё в Потейдии решила, что тебе нужна подруга. Вот и всё.

Зена улыбается, потом обращает взгляд вперед на дорогу.

— Я надеюсь, что мы будем… — начинает Рени, но Зена перебивает её.

— Подожди, — предупреждает Зена, останавливая её жестом и придерживая Арго.

Птичьих голосов больше не было слышно. Зена поднимает голову.

— Беги!

Рени смотрит вверх и видит, как Зена бросает шакрам по дуге, расщепляя летящую в них стрелу на две половинки. Щепки падают к её ногам. Всё это было так неожиданно, что Рени не может сказать ни слова. Вместо этого, она смотрит на Зену, кричащую: «Сюда!»

Зена пришпоривает Арго, направляя к деревьям, и Рени следует с максимальной скоростью за ней.

«Она же не оставит меня!» — думает она, продираясь через жгучую крапиву.

Зена издаёт короткий клич, бросая шакрам и проверяя, следует ли за ней спутница.

Шакрам возвращается в протянутую руку Зены, и слева от них слышится глухой шум. Рени краем глаза замечает лучника, лежащего на земле, а потом понимает, что отстаёт от конной воительницы. Нужно двигаться быстрее!

Они минуют деревья и выбегают на грязный глинистый берег реки. Зена делает круг на Арго, но не видит выхода.

— Пламя Тартара! — ругается она. — Вода слишком глубока для Арго, чтобы перейти вброд. Придётся остановиться здесь.

— Зена! — восклицает Рени, указывая на север. — Тут, кажется, мельче. Можно перейти здесь?

— Не думаю. Залезай на Арго. Мы прорвемся.

Рени достигает Арго, чтобы уцепиться за руку Зены, но воительница резко убирает её.

— Слишком поздно, — шепчет она, вынимая меч из ножен. — Готовься.

В это время Рени видит дюжину мужчин, выходящих из-под лесного навеса. Некоторые из них ухмыляются, а на лицах остальных застыло холодное выражение. «Какие же они безобразные, — замечает актриса, обходя Арго. — Неужели в этих краях нет симпатичных солдат?»

— Так-так… — вперед выступает человек, по виду похожий на отъявленного головореза, к тому же, в офицерском шлеме. — Если это не Зена… Не это ищешь?

Он поднимает над головой мешок из грубой ткани, в котором, кажется, лежит что-то тяжёлое.

— Этот микенский пёс умирал долго — достаточно для того, чтобы сказать, где спрятано оружие.

Остальные бандиты ржут. Рени они кажутся серьезными противниками. Но, некоторые из них смотрят на неё с уважением, и это ей нравится ещё меньше. Сейчас как никогда она пожалела об имидже Габриэль, о выбранной ею одежде: какая здравомыслящая женщина будет путешествовать в античном мире полуголой? Взглянув на всадницу за ответом, она заключает: женщина, путешествующая с Зеной.

— Я бы так не радовалась на твоём месте, — холодно бросает Зена головорезу в шлеме, награждая всех коронным убийственным взглядом.

— Какая бравада! — смеётся тот, оглядываясь на своих за поддержкой. — С тех пор, как мы это раздобыли, я подумывал о том, чтобы доставить тебя королю в качестве дополнительного приза.

— Ты совершаешь ошибку, которую до тебя уже совершали не раз.

— Да? И что же я такого делаю?

— Дышишь. Хи-йааа!!!!!!!! — кричит Зена, посылая Арго галопом прямо на него.

— Взять её! — кричит офицер, отдавая приказ солдатам напасть на воительницу.

Рени наблюдает, как Зена зарубает одного, оставив на его груди кровавую полосу. Он с криком падает. Зена поднимает Арго на дыбы. К ней приближаются соратники павшего.

Передние подкованные копыта Арго опускаются на грудь одного из солдат, убивая его наповал. Сильный удар сбивает с ног ещё троих.

Двое тем временем обходят Зену и приближаются с тыла к хорошенькой девушке позади неё.

— Отойдите! Я вас предупреждаю! — стараясь придать голосу твердость, Рени вращает шест перед собой.

Солдат перед ней делает выпад, замахиваясь мечом, вынуждая отвечать на удар. Воспользовавшись этим, второй, становясь невидимым актрисе на несколько мгновений, выбивает шест из рук. Рени начинает пятится от обоих.

— Сдавайся, милочка! — ухмыляется один из них, угрожая мечом и подходя все ближе.

Для Рени мир сужается, теперь в нём существуют только она и два её противника. Когда солдат подходит ближе она принимает боевую стойку.

— А-а! — кричит он, занося меч, собираясь плашмя ударить её клинком.

Девушка ловко прыгает в сторону. Солдат не успевает моргнуть глазом — она снова перед ним. Рени выбивает меч из его руки, ставшей бесчуственной от удара. Не собираясь дожидаться, пока его напарник зайдёт с другой стороны, актриса выполняет Бросок Безумного Дракона, скользнув вниз, по грязи, и наносит жестокий удар в крестец врага.

Она откатывается в сторону, второй солдат кидается на помощь к первому.

— Я это слышала, — встав на ноги, заявляет Рени. — У вас, конечно, модные шлемы. Но они не спасут от прямого удара, — она возвращает себе шест. — Сдаетесь?

Раненый солдат поворачивается в её направлении, угрожая и замахиваясь клинком.

— Я разрублю твою голову пополам!

Рени бледнеет. Он действительно способен на это.

Зена бросает шакрам и направляет Арго вперед. Она слышит, что диск застревает в дереве, после того, как легко проходит через шею последнего — хотелось бы надеяться — вражеского лучника. Скрестить бы пальцы на удачу…

— Взять её, идиоты! — приказывает командир с безопасного расстояния. — Это всего лишь одна женщина!

Аййуйуйуйиийа!!! — Зена бросает свой боевой клич, отражая еще два удара меча. Вынув ногу из стремени, она хорошим пинком в лицо выводит из строя солдата с булавой.

Арго замечает, что один из солдат подбирается сзади. Арго всё равно, кто этот человек. Всё, что сейчас имеет значение — это угроза, исходящая от него. Копыто, взметнувшееся вверх со скоростью молнии, врезается в живот приблизившегося солдата.

— Святая Эквестра! — последние слова замерли на губах осевшего в грязь солдата.

Не на долго разбросав нападающих, Зена ищет взглядом актрису, предчувствуя худшее, но видит, что Рени вращает жезл в обманном маневре, сбивая с толку и обезоруживая противника. Девушка отпихивает солдата прочь, но он не останавливается, озлобленный поражением. Рыча от ярости, нападает на нее, и на его лице написано желание придушить её голыми руками.

Рени безупречно выполняет удар в горло, ломая его. Солдат падает к краю воды, сжимая пораженное горло и дергаясь в предсмертных конвульсиях.

Солдат, сбитый Зеной на землю, пытается забраться на седло с явным намерением убить воительницу во что бы то ни стало. Зена, рисуя мечом узоры в воздухе, опускает клинок на шлем с плюмажем. Глаза солдата чуть ли не вылезли из орбит, и он падает на землю. Прах к праху…

Манаеус, командующий этой бездарной атакой, понимает, что он остался с двумя солдатами против воительницы, сражающейся с умением и яростью берсерка. Пора принимать решительные меры.

Он хватает оставшихся двоих солдат за загривки:

— Возьмите девчонку в плен, а я разберусь с Зеной. Ну же!

Вынимая меч из ножен, Манаеус кладет мешок на землю и спешит к Зене, в то время как его люди бросаются в рассыпную и убегают.

— Сдавайся, Зена, — опраметчиво предлагает он. — Ты устала и почти побеждена. Сдавайся, и я пообещаю, что буду с вами вежлив, пока не доставлю королю. Что скажешь?

Зена разворачивает Арго.

— Я тебе скажу, что я думаю, — рычит Зена, обдавая его злобным взглядом. — Я думаю, что ты сидишь в колеснице, на всех парах мчащей в Тартар!

— Ну так давай же, — настаивает он, вспотев так, что под шлемом выступила испарена.

Лучше бы его оставшиеся люди поторопились, не то он будет очень мертвым и очень скоро. Причём то же самое будет, если он вернется в Додону без секретного оружия.

Манаеус устремляет взгляд на Зену, и спустя несколько мгновений ощущает, что его судьба связана с ней. Он ухмыльнулся.

— Что ты нашел смешного? — удивляется Зена.

Манаеус кивает в сторону слева от неё. Зена поворачивается туда.

Там была Рени с шестом, окруженная двумя солдатами. Они ещё не попытались схватить её, но были так близко, что становилось очевидно: если она попробует одолеть одного, второй сможет в этот момент одолеть её.

— Ну, Зена? — спрашивает Манаеус. — Сдавайся, или мы превратим твою подругу в люля-кебаб.

«Люля-кебаб?» — отвлеченно думает Рени — «Неужели люля-кебаб был уже тогда… то есть сейчас?»

— Рени, положи шест, — велит Зена, тяжело дыша от того, что приходится делать.

— Зена, не надо! — кричит ей Рени, не осмеливаясь пошевелиться. — У нас ведь не будет шанса!

— Поэтому я и сдаюсь.

— Очень хорошо, — отвечает Рени. — Вот, пожалуста, я кладу шест наземь.

Все взгляды прикованы к блондинке, нагибающейся и выпускающей из рук шест. Гравитация делает остальное.

Один из солдат успевает подумать о том, что надо бы наклониться и подобрать шест блондинки, но она делает стойку на руках.

Слышится влажный хруст.

«Ой… ой!» — стонет Рени, морщась от боли и уже придя в нормальное положение. Она нагибается, поддерживая руками коленные сухожилия, словно разрывающиеся от боли. Два бесчувственных тела лежат на земле.

«Надо будет запомнить и больше никогда не делать этого».

Решив, что есть возможность атаковать, Манаеус спешит вперед, надеясь подрезать ногу Зены чуть ниже бедра, но к своему удивлению ощушает, что кулак воительницы упирается ему в шею. Он успевает подумать, что это странно, но мир для него уже покрывается дымкой и темнеет. Он так никогда и не узнает, что её рука обхватила его шею, а верный меч по рукоять вонзен в тело самонадеянного глупца.

Резким движением Зена поднимает ногу и упирается ею в грудь Манаеуса, снимая его с торчащего из шеи меча, как окорок с вертела. Его тело падает в грязь, Зена спрыгивает с Арго и спешит к Рени.

— С тобой всё в порядке? — заботливо спрашивает Зена, заметив небольшую ссадину на её голове.

— В порядке… почти, — отвечает Рени, хмурясь.

— Что это был за удар? — интересуется Зена, взглянув на двух здоровых мужчин, лежащих на траве без чувств. — Ты свалила их обоих за раз! Я бы никогда не подумала, что ты можешь сделать что-то в этом роде.

— Я тоже не знала, — смеется Рени, больше от удивления, чем от чего-то ещё. — Это «Комета, летящая за луной», один из семи секретных ударов Северной Школы.

Зена и Рени идут обратно к Арго.

— Семи? А сколько ты выучила?

— Два, — признаёт Рени. — Не знаю, смогу ли теперь ходить некоторое время. Только мастера по боевому искусству могут использовать этот удар. Теперь я понимаю, почему, — заканчивает она, содрогаясь при каждом шаге.

— Ты сегодня показала себя. Мастер боевых искусств… — дружески шутит Зена. — Я помогу тебе забраться на Арго, а потом заберу это их таинственное оружие.

Совместными усилиями Рени вскарабкивается на Арго. Зена пошла подобрать мешок, а Рени не может отказать себе в удовольствии, чтобы не оглянуться и оценить разрушения, Пять… нет, шесть трупов — это Зена поработала, потом ещё трое человек, которых она сама сбила на землю. Предводитель, убитый Зеной, и «…человек, которого я ударила в горло»,

— приходит в голову Рени тяжёлая мысль, когда взгляд останавливается на теле. Он больше не встанет. Он был мертв. Она его убила. Она убила человека.

— Зена, — зовет Рени, стараясь удержаться на лошади. — Габриэль когда-нибудь кого-нибудь убивала?

— Нет, — отвечает воительница, принося большой мешок и укладывая его в седельную сумку.

— А я только что убила, — тихо произносит Рени.

Когда Зена встречает её взгляд, полный боли, Рени глазами указывает на тело, о котором говорит.

— Об этом мы поговорим позже, — кратко отвечает Зена. Рени помогает воительнице взобраться на седло впереди неё. — О Боги, я всегда боялась, что когда-нибудь придётся сказать эти слова Габриэль. В данный момент, самое важное — это помнить, что мы выжили, а они

— нет. Так?

— Да, так, — соглашается Рени, которую захватывает шок от осознания того, что она сотворила.

— Хорошо. Держись. Предстоит тряска.

Рени обнимает Зену, прижимаясь к её влажным нагретым доспехам, и утыкается лицом в её волосы.

«Это намного тяжелее, чем я могла подумать. Намного тяжелее…»