Сабтекст

Глава 6: Твоё одеяло или моё?

— Рени, — начинает Зена. — Я слышала, как ты ругалась именем, которого я никогда раньше не слышала. Он ваш бог?

— Вообще-то его именем не нужно ругаться, — смущенно объясняет Рени. — Это богохульство.

— Когда ты называешь имя одного из наших богов, они могут услышать.

— Не знаю, слышит ли он здесь мои мысли. Я так далеко от дома,

— вслух размышляет Рени, а потом смотрит на Зену. — Не думаю, что тебе нравятся твои боги?

— Не больше, чем сильная головная боль, — отвечает Зена, улыбаясь краешком губ. — Расскажи мне о своём боге.

«Так, посмотрим… А я должна объяснять ей эти вещи?» — задумывается Рени.

— Он был израильтянином, который ходил по стране, рассказывая людям о том, что они должны хорошо относиться друг к другу, позабыть резню и обращаться с врагами, как с хорошими соседями

— А что произошло потом?

— Ну, власть имущие решили, что он оказывал дурное влияние, и поэтому прибили его гвоздями к кресту. Они распяли его, — объясняет Рени. Она замечает, что лицо Зены озабоченно темнеет. — Что-то не так?

Когда Зена только смотрит на неё в ответ, Рени бьет хлопает себя по голове.

— Прости! Я такая дура! Я забыла, что ты тоже была распята.

— Всё в порядке, — после короткого колебания отвечает Зена и смотрит на небо. — Это ужасная пытка для кого бы то ни было. Но прибить его гвоздями к кресту? За проповеди на улицах? Я думала, что мир сейчас очень плох. Но, кажется, что чем больше меняется мир, тем больше вещей остаются прежними.

— А я думала, что философ — Габриэль, — улыбается Рени.

— А как ты думаешь, кто вдохновляет её? — подкалывает Зена в ответ, улыбаясь, и понимая, что она опасно флиртует с этой женщиной.

«А что, если и так?» — думает она.

— Продолжай.

— Что продолжать?

— Этот Иисус, — напоминает Зена. — Как он стал богом?

— Вообще-то Богом — с большой буквы, — исправляет её Рени, размышляя. — Так получилось, что он с самого начала был богом, только принявшим смертную форму — вы назвали бы его аватаром — чтобы убедиться в нашей вере.

— А в чем заключается эта вера?

— Распространять сострадание и любовь. И терпимость к другим,

— гордо отвечает Рени.

Зена фыркает, опуская взгляд с небес в грязь.

— Что? — не понимает актриса. — Что-то не так?

— Нет, нет. Это всё замечательно и сентиментально, — признает Зена, махнув на неё рукой. — Просто у меня небольшие проблемы по части терпения к другим.

Поймав непонимающий взгляд Рени, Зена решает продолжать.

— Ты говорила, что он израильтянин. В то время, когда Габриэль и я спасли их от Голиафа, произошло кое-что. Они устроили большой праздник, на котором мы были почетными гостями и героями дня, — она криво улыбнулась. — Всё было хорошо до тех пор, пока один из священников не застукал нас с Габриэль держащимися за руки в тот вечер. Он рассказал всем остальным. С тех пор… всё пошло вкривь и вкось.

— В самом деле? — заинтересованно спрашивает Рени. — А как?

Зена улыбается ей.

— Считай что нас попросили как можно быстрее покинуть королевство и никогда не возвращаться, в противном случае нас угостят копьями за наше преступление.

— А-а, — понимает Рени. — Не думаю, что в твоём мире многие будут рады таким… женщинам.

— Ты будешь удивлена, — Зена поднимет брови. — Жизнь так коротка здесь. Ты живешь лишь недолго, а потом долго-долго мертв. Никому нет дела до того, с кем ты спишь. Но люди знают, что найти того, кому ты небезразличен и кто заботится о тебе — это важнее, чем… что-либо другое.

Зена посмотрела в сторону, почувствовав на себе задумчивый взгляд Рени. Она знала, что это не та женщина, которую она любила, но она также не могла отрицать, что она была очень похожа. Было бы это честным по отношению к Габриэль? Н-да, лучше сменить тему.

— Ты тоже сказительница, — замечает Зена.

— Да, — признаёт Рени. — Я думаю, что я и Габриэль работаем в одной и той же области.

— Ты когда-нибудь хотела заниматься чем-то другим? Или всегда хотела быть бардом?

— Я хотела быть океанологом, — признает актриса, смеясь.

— Звучит ужасно, — замечает Зена, состроив подобающую рожу. — А чем они занимаются?

— Изучают рыбу и беспозвоночных вроде краба или лангуста, — серьёзно объясняет Рени.

— Очаровательно.

— Не послышалась ли мне здесь нотка сарказма? — спрасила Рени, в шутку хлопнув Зену по плечу. — Это лучше, чем бить тех парней, которые неделями не моются.

— Парней?

— Извини. Это сленговое обозначение тех солдат, с которыми ты дралась.

Нужно привыкать ко всему, что происходит в Греции и вокруг неё, и использовать среднезападный американский английский.

— Это место такое странное.

— Ты ещё не видела самого странного, — предупреждает Зена.

Она наблюдает, как актриса кивает и идёт в сторону.

«Да, совершенно точно. Меня определенно влечет к тебе. Что же делать?»

Неожиданно Рени останавливается и поворачивается к ней. Что-то застилало ей глаза, но Зена не могла определить, что.

— Зена, — спрашивает она. — А как изменились ваши с Габриэль отношения?

Зена некоторое время хранит молчание.

— Это долгая история. Я умерла, а потом с помощью старой подруги смогла занять тело другого друга, чтобы связаться с Габриэль.

— Наверное, это Милайла и Король Воров. Продолжай.

Зена пристально смотрит на неё, понимая, что Рени знает обо всём этом.

— В общем, я смогла поговорить с ней. А потом я её поцеловала. Это не был дружеский поцелуй или поцелуй страсти, как кто-нибудь может подумать. Поцелуй одной души с другой. Астральный поцелуй. Поцелуй душ. В любом случае, это выбило её из власти Гадеса, и контакт прервался.

— Я помню, — кивает Рени улыбаясь. — Искусные ухищрения Зена/Аутоллик, которые позволили этой сцене пройти на телевидение.

— После того, как я… как меня вернули к жизни, — продолжает Зена, — мы поговорили о случившемся и о значении поцелуя. Габриэль сделала выбор.

— Который?…

— Что поцелуй мог значить большее, если мы хотели этого, — вздыхает Зена, вспоминая прошлое. — У меня… не было с этим проблем, у неё, очевидно, тоже. Вот так мы и начали.

— Ты скучаешь по ней, правда?

Лицо Зены одело маску стоицизма. Её сосредоточенность на момент даёт трещину, а потом полностью уходит.

— Если бы она только знала… О боги…

Рени делает шаг вперед. Воительница перед ней словно стала ниже ростом.

— Я думаю о ней каждый день! — почти кричит Зена, расстроенная и разбитая больше, чем способен выдержать даже самый сильный человек.

— Словно она мертва! Она умерла, и я больше никогда её не увижу! Что я тут делаю? Что я делаю? Без неё я потеряна!

Рени подходит, чтобы успокоить её, но воительница грязно ругается и предусмотрительно делает шаг назад.

— Я никогда бы не подумала, что позволю себе полюбить кого-то снова, — зло бросает Зена через накипающие слёзы. — И вот — я это сделала. Я никогда не хотела снова почувствовать это! Я ненавижу это! Ненавижу терять контроль! Ненавижу нуждаться в ком-то! Ты понимаешь?

— Да, — отвечает Рени, легонько поднимая вверх подбородок воительницы. — Да, понимаю.

Зена смотрит на Рени, и её глаза слезятся. Воительница не знала, что найдёт в этих глазах, но тем не менее ей не хотелось отвернуться.

— Иди сюда, — выдыхает Рени.

Собрав всю свою волю, она придвигается ближе и закрывает глаза.

Зена отвечает на её поцелуй.

Рени мгновение медлит, а потом прерывает поцелуй, чтобы вздохнуть.

— Неплохо, — замечает она.

— Ещё хочешь? — в ожидании спрашивает Зена.

— Да.

Они целуются снова, на этот раз медленнее. Зена останавливается, чувствуя, что дыханье Рени становится тяжёлым, да и сама она уже начинает чувствовать себя слишком возбужденной.

— Ты уверена насчет этого? — тихо спрашивает Зена, озвучивая свои собственные сомнения.

Рени быстро целует её.

— Не говори со мной. Целуй меня, — велит она.

За какую бы ниточку не нужно было потянуть актрисе — это была именно та. Что-то из её внутренних переживаний всплыло в её приказном тоне, и Зена отдалась тому, что, как она надеялась, они обе хотели.

Они вновь поцеловались, уже всерьез. Поцелуи Зены пробежали как приливные волны по шее другой женщины, и Рени что-то проборматала в ответ. Зена согласилась. Они обе опустились на мягкую траву под ногами.

Габриэль нажимает кнопку на панели управления, которую Люси показала ей. Странная мелодия и поющий голос раздаются из маленьких коробочек по бокам стерео, как называет это Люси.

— Люси, объясни мне вот это — «сцена драки», — просит она, перегибая листок со сценарием.

— Да, тебе предстоит чертовски хорошо провести время с каскадерами, — качает головой Люси, заглянув в сценарий. — Тебе надо потренироваться с шестом, чтобы не проломить им головы.

— А ты что посоветуешь?

— Для начала, тебе надо обсудить с каскадерами каждую сцену сражения, которую вам нужно сыграть вместе, — объясняет актриса. — Ты поймёшь, что нужно делать. Но ещё тебе нужно знать их особенный сленг, например, — Люси видит не предвещающую ничего хорошего улыбку, но продолжает, — когда ты соберешься ударить каскадера в следующей сцене, скажи ему, что собираешься отлупцевать его.

— Отлупцевать? — переспрашивает бард, пытаясь перенять от актрисы каждую крупицу мудрости.

— Да, — решительно повторяет Люси. — Я уверена, что слово это вполне объяснит ему твои намерения.

— Ты самая лучшая, Люси! — просияв, отвечает бард. — Такая подруга, как ты, нужна каждому!

— Я знаю, — отвечает она, перекатывая язык за щекой.

Музыка достигает крещендо:

«Caaaaan you feel the loooooove toniiiiiiight?»

— Люси, эта музыка прекрасна. Кто это поёт? — спрашивает бард, подходя к стерео.

— Элтон Джон, — отвечает актриса, махнув листком. — Это один из дисков Рени.

— У него потрясающий голос, — замечает сказительница, внимая ему. — А песня о чём?

— О маленьком львенке, который потерялся, а потом вырос, чтобы вернуться в свои полноправные владения.

— Иносказание, — решает Габриэль, читая надписи на коробке от диска.

— Нет, это диснеевская история, — смеется Люси. — Надо будет попросить Дейзи когда-нибудь показать тебе мультик.

Дзинь! — звенит телефон.

— Подожди минутку, Гэб, — прерывается Люси. — Я возьму трубку.

«Неужели эти люди всегда дают этой коробке прерывать свои беседы? Как странно!» — думает Габриэль, кладя коробку от диска на место. Она замечает стоку других сценариев рядом со стерео и решает просмотреть их.

«Так… что тут… «Giant Killer», («Великан-убийца»), «Girls Just Wanna Have Fun» («Девочки хотят повеселиться»), «Возвращение…, - она обрывает свое чтение вслух, когда видит самое ненавистное на земле имя. Она берет сценарий в руки и начинает читать его.

— Алло? — Люси берет трубку. — Привет, милая. Что такое? Угу. О-о… Хорошо. Скажи мне. Что другие дети сказали о Зене?

Люси бледнеет от того, что говорит ей дочь.

— Нет, я не скажу тебе, что это значит. Насколько я знаю, в Голландии привыкли бороться с наступающей водой… Вот что я тебе скажу… И что ты скажешь им, когда встретишь. Скажешь им, что Зена благодарит за комплимент, но никто не знает, что она делает между сериями, и кроме того, это не их дело. Но часть про кровь запомни, ладно? Слушай, мне тут надо закончить прохождение сценария с Габриэль, и скоро я буду дома, ладно? Пока-пока, солнышко.

Мать-актриса вешает трубку и вздыхает: «Спорю, что с «Доктор Куин — женщина врач» такого никогда не случается».

— Люси! — зовёт голос из другой комнаты.

Актриса входит в комнату и обнаруживает, что сказительница стоит там, со слезами на покрасневших щеках, и машет сценарием в воздухе.

— Они убили его! — чуть ли не рыдает она, и бумага дрожит в её руке. — Словно это была какая-то большая шутка. Всё здесь. Глупый Пердикос показывается как раз вовремя, чтобы его убила Каллисто — вот и всё!

— Спокойно Габриэль, не принимай это так близко к сердцу, — Люси пытается успокоить её, но понимает, что плотина готова прорваться.

Габриэль в отчаянии оглядывается, будто ища выхода из комнаты.

— Я не думала, что окажется так. Это не отражение моей жизни, это и есть моя жизнь! Моё замужество, его смерть — всё! Это была такая глупая идея — моё участие в драматической сцене!

— Да, — признаёт Люси, решив, что честность была единственным выходом из ситуации. — Это правило телевидения. Интересы звезд должны либо покинуть шоу, либо… каким-то образом исчезнуть.

Габриэль встречает её взгляд, и Люси пытается посочувствовать её боли.

— Почему ты мне не сказала?

— Мы совсем недавно сняли «Возвращение Каллисто», — объясняет Люси. — Я не думала, что вспоминать об этом сейчас будет полезным. Прости.

— Он любил меня, Люси, — тихо говорит Габриэль, всхлипывая. — Он любил меня всем сердцем. Он оказался не в то время не в том месте — его использовали и выбросили, как мусор.

— Нет, это неправда! — Люси пытается убедить её, подходя ближе. — Это ведь не всё, что произошло тогда. Ты показала глубину своей любви и мужество. Ты показала, что у тебя достаточно сил, чтобы не убить Каллисто, как она убила твоего мужа. На это требуется большая сила воли.

Сказительница снова всхлипывает и смотрит в её глаза.

— Ты просто говоришь так.

— Нет. — улыбается ей Люси. — Рени просто сказала эти слова. А ты это пережила. И это твоя жизнь.

— Мало утешения для Пердикоса, — блондинка перемешивает бумаги на столе.

— А Маркус. И обе жены Геракла. И Одиссей, — замечает Люси, склоняя голову.

— Ты встречалась с Улиссом? В смысле, Зена? — спрашивает сказительница, чье любопытство мгновенно возвращает её с небес на землю.

— В одном из последующих эпизодов, — исправляется Люси. — И он не умрет ужасной смертью. Мы просто пошлем его назад к жене… хотя, если подумать, это одно и то же.

Габриэль хихикает, несмотря на вновь почувствованное горе. — Спасибо. Правда.

— Да пожалуйста, — Люси улыбается в ответ. — Ладно, надо делом заниматься. Дейзи уже хочет кушать.

Люси поворачивается, чтобы уйти, и Габриэль наблюдает за ней с разноречивыми чувствами.

— Пожалуйста, не уходи, — просит сказительница.

— Габриэль, — начинает Люси. — Я не могу остаться здесь. Я же сказала, я домохозяйка. Мать. Я должна идти домой А это — твой дом.

— А можно мне тогда пожить у тебя?

— Габриэль…

— Только на время, — умоляет Габриэль. — Я так странно чувствую себя в этом месте, в этой квартире. Я не хочу быть одна.

— Ну ладно, — со вздохом разрешает Люси. — Может, ты и в моей спальне хочешь быть?

Габриэль только смотрит на неё.

— Прости, я не должна была шутить над тобой, — улыбается Люси.

— Можешь жить в комнате для гостей.

— Замечательно! — с облегчением отвечает Габриэль.

Люси открывает дверь, но тут мяукает Киа Ора.

— Ой, подожди, — останавливает её Габриэль, поднимая кота с пола. — Надо же покормить её, прежде чем уйдём. Ты хорошая девочка, Киа Ора?

— Вообще-то, мальчик, — исправляет Люси.

— Ой.

— Не волнуйся, у нас в прошлом сезоне была точно такая же проблема с Арго, — замечает Люси, пока сказительница относит кота назад в кухню «Она и ведет себя как её питомец. Забавно. Интересно, что там сейчас делает Рени. Ну ладно. Если она попадет в сложную ситуацию, Зена вытащит её.»

Зена просыпается обнаженной в объятиях Рени. Такая теплая актриса больно вонзила локоть ей в ребра, и, похоже, что он пробыл там некоторое время. Осторожно освобождаясь от неловкого положения, она кладет голову на грудь блондинки.

«Ты выглядишь как Габриэль. Ты даже пахнешь как Габриэль. О боги, как я люблю этот аромат. Я думаю, мне не нужно спрашивать, она — это ты или нет. Ты больше похожа на ту Габриэль, какой она, может быть, стала бы через пять-десять лет. Ты — не она, но так знакома мне, как моё собственное лицо. Я помню, как в первый раз любила Габриэль. Или, вернее, как она любила меня. Я никогда не знала никого, у кого была бы такая сильная потребность, и кто при этом даже толком не понимал бы, чем они занимаются, — Зена улыбается при этой мысли, — А теперь твой двойник, эта Рени. О Боги, она такая милая. В этот раз она почувствовала то, в чем я нуждалась, и дала это — нам обеим. Она и в этом похожа на тебя, любовь моя, где бы ты ни была. Я надеюсь, что ты меня за это простишь».

Рени медленно просыпается. Ей было очень удобно, и ещё перед тем, как полностью проснуться, она уже сознавала, что человек рядом с ней — Зена. Такая теплая Зена.

— М-мм… Хм мм… — спросонья стонет Рени. — Мне приснился хороший сон.

— Поделишься со мной? — спрашивает Зена, поднимая голову.

Зена ложится чуть выше, оказываясь лицом к лицу с актрисой и наслаждаясь переменой в контакте с её кожей.

— Я гуляла по Бетель-Бич, — в голосе Рени появляются нотки задумчивости, когда она описывает увиденное во сне. — Это красивый пляж с темным песком в Новой Зеландии. Там не было никого, кроме меня. Ни звука — даже от меня, кроме бесконечного шума прибоя. Там было так мирно и тихо…

— Говорят, в снах есть смысл, — говорит Зена, целуя актрису чуть ниже уха. — Надеюсь, это не означает, что ты хочешь побыть одна.

— Не думаю, — умолкает Рени.

Зена целует мочку её уха. Дыхание Рени немного учащается, когда она чувствует, как воительница захватывает в рот мочку её уха и слегка сжимает губами.

— А! Эй! Мне это слишком нравится. Ты же не собираешься заставить меня начать снова?! Или собираешься? — Мне нравится делать это… снова, — шепчет ей Зена, и в значении её слов трудно ошибиться.

Её губы блуждают по щеке Рени.

— Не сомневаюсь, — Рени повышает голос, чувствуя прохладное дыхание Королевы Воинов на своем подбородке.

— Что?

— Не знаю, как бы помягче выразиться, но сейчас… некоторые части моего тела сейчас слишком чувствительны.

— Я знаю, — отвечает воительница с лукавым блеском глаз, — не такая уж сложная задача — обнаружить их.

— Мгновения тишины повисли в воздухе, во время которых воительница просто наслаждалась озадаченным видом на лице другой женщины. Потом она отклонилась назад и оперлась на локоть.

— Как ты себя чувствуешь? — спрасила черноволосая женщина.

— Вроде хорошо, — неловко отвечает Рени. Она нервно отводит взгляд от обнаженного тела Зены, лежащей прямо перед ней. Поняв, что на этой стадии уже глупо стесняться, она вновь смотрит на неё.

— Всего лишь хорошо? — скромно спрашивает Зена.

— Ну ладно, очень хорошо, — со смешком исправляется Рени. — Просто я чувствую себя немного виноватой.

— Отчего?

— Словно бы я обманываю своего парня, — отвечает Рени, думая о своей жизни. Прошлой жизни.

— Он очень далеко, — твердым голосом напоминает Зена, — а я намного ближе.

Подтверждая свои слова, она дотягивается до одной из грудей Рени.

— Да, очень близко, — соглашается Рени, прикрывая глаза. Рука Зены бала такой теплой. — Это так странно.

— Заниматься любовью с другой женщиной? — спрашивает Зена, поднимая бровь, но не убирая руки с её удобного ложа.

— Нет, странно то, что эта женщина выглядит прямо как моя лучшая подруга, — с улыбкой поясняет Рени, кладя ладонь на вытянутую руку Зены.

— Так вы двое никогда… — многозначительно умолкает Зена, для большего выражения дважды проказливо сжимая её мягкую грудь.

— Нет, — отвечает Рени, слегка шлепая её руку. — Зена, мы работаем вместе по двенадцать часов в сутки, пять дней в неделю. Не было ни малейшего шанса для того, чтобы между нами что-то произошло. Вне съемок мы проводили время порознь, иначе надоели бы друг другу по горло. Образно говоря, — добавляет она.

— Забавно, — усмехается Зена, отпуская её грудь. — Наше совместное времяпрепровождение как раз и толкнуло нас друг к другу.

Мгновения тишины наполнены значением и чувствами, и обе женщины просто смотрят друг на друга, понимая значение того, чтобы быть вместе.

— Я думаю… я должна тебе сказать, — как-то печально начала Рени, — ты первая женщина, с которой я, гм, была.

— Да, — кивает Зена. — Я знаю.

— Я была настолько плоха? — настороженно спрашивает Рени.

— Нет… Я ведь и у Габриэль была первой, а ты так похожа на неё. Во всех местах. Мистика какая-то.

Рени дотрагивается до бедра Зены.

— Ты сожалеешь об этом?

— Нет, — Зена отрицательно покачала головой, и её глаза подергиваются какой-то пеленой. — Нет, я думаю, что мне очень повезло. Я никогда не думала, что дважды смогу заняться с тобой любовью впервые.

Рени улыбается, а её рука скользит по верхней ноге Зены, устраиваясь между бедрами воительницы. Потом она медленно смещает ладонь вверх.

Зена смотрит в лицо Рени, но в её намерениях не возникает сомнений.

— Мне показалось, ты сказала, что слишком чувствительна сейчас для чего бы то ни было, — скептически напоминает Зена.

— Да, — кивает Рени, поднимая брови. — Но о твоей чувствительности я ничего не говорила.

Зена чувствует, как рука её любовницы достигает своей цели, так нежно, мягко, плавно. Воительница закрыла глаза, чтобы в полной мере насладиться захватившим ее чувствам.

— Да, Лиз, — отвечает Люси по телефону. — Я думаю, Рени просто переутомилась на съемках на этой неделе. Не могла бы ты попросить, чтобы на следующей неделе ей облегчили работу? Хорошо. Угу. Да хорошо. Я не знаю. Угу. Почему бы тебе не привезти их сюда завтра утром? Мы вместе над ними поработаем. Я думаю, что тот, над которым мы работаем, станет решающим доводом! Ха! Хорошо. Ладно, всего хорошего.

За окном гремит гром. Люси выглядывает в окно на буйство природы в отблеске молнии и кладёт трубку на рычаг.

«Никогда бы не подумала, что Дейзи завалится спать. Надо сходить проведать нашу «гостью», а потом уже ложиться самой. Надеюсь, когда она увидит меня в одном нижнем белье, то не упадет в обморок». Люси, довольная собственным остроумием, бесшумно ступая босыми ногами, вышла в коридор.

Скрипнув дверью, Люси заглянула в комнату Габриэль, но к своему удивлению, обнаружила, что кровать пуста. Неожиданно молния сверкнула вновь, и она увидела сказительницу, свернувшуюся клубочком на полу.

— Кто здесь? — громко спросила фигура на полу.

— Это я, Люси, — называет себя актриса, включая свет. — О боги, почему ты спишь на полу?

— Ох, — беспомощно улыбается бард, протирая глаза. — Кровать слишком мягкая. Мне не лежалось на ней — слишком неестественно.

— По твоему, спать на камнях естественно? — удивилась Люси.

— Нет, я не это хотела сказать, — отвечает Габриэль, вставая на ноги. — Я думала, что только фараоны спали на подобных кроватях.

— Привыкнешь, — обнадеживает Люси, скрещивая руки на груди.

Габриэль смотрит на неё, молитвенно складывая ладони.

— О господи, я знаю, что это будет звучать дико, так что лучше скажу прямо сейчас: можно мне сегодня спать с тобой?

— Это уже начинает походить на одну из бредовых интернетовских историй, — бормочет Люси себе под нос. Потом она смотрит на ожидающую решения женщину перед ней. — А если да, обещаешь позвонить мне завтра?

— Что?

— Ничего особенного. Просто шутка, — поясняет Люси, выдавая вымученную усмешку. — Раньше мне никогда не нужно было опасаться, что Рен потянет ко мне. В общем, это будем просто ты и я, правильно? Правильно.

— Что-то не так?

— И да и нет, — пожимает плечами Люси, выбирая более тактичное выражение. — Ведь я выгляжу как твоя любимая — Зена. Иногда мне кажется, уж не представляешь ли ты меня без одежды — вот и всё.

— Именно этим я сейчас и занимаюсь.

Люси ошарашенно смотрит на неё.

— Да шучу я! — смеётся Габриэль. — Я понимаю, о чём ты говоришь. Знаешь ли, я могу контролировать себя. Я могу быть настоящей леди, если придётся.

— Рада это слышать, — зевает Люси, выпроваживая Рени из комнаты.

Несколько минут спустя, в кровати Люси…

— Габриэль?

— Да.

— Иногда ты просто невыносима, знаешь это? — хихикает Люси.

— Что?!

— Прости. Я не это хотела сказать, — извиняется Люси, ворочаясь. — Я просто очень нервничаю сейчас.

— Почему? — спрашивает бард, прекрасно понимая причину.

— Это звучит очень странно, но тебя и на самом деле влечет ко мне? — спрашивает она.

— Я думаю, ты знаешь ответ на этот вопрос, — предупреждающе шепчет Габриэль.

— Потому что я выгляжу как Зена? Ты же знаешь, что я не она. Мы очень разные.

— Да, разные. Но в то же время, некоторым образом, или на некотором уровне, вы схожи. Я не могу это объяснить. Может быть, это и привлекает меня в тебе.

Люси чувствует, как рука Габриэль шарит в темноте, чтобы найти её руку.

«Забавно. Если бы я сейчас была так близко к Рени, то, наверное, у меня бы в животе урчало, если бы она это делала. Но сейчас другая ситуация. Эта женщина хочет меня. Нуждается во мне. Сейчас в моей кровати. А что, если бы мы сделали это? Что тогда?»

— Люси? — спрашивает бард на одном дыхании.

— М-м… — нервно отвечает актриса, удивляясь, не подслушивает ли её мысли лежащая с ней в одной кровати.

— Ты раньше когда-нибудь была с женщиной?

— Да, — очень тихо признаётся Люси. — Однако, это было очень давно.

В комнате повисает тяжёлая тишина.

— Можно поцеловать тебя? — спрашивает бард.

Люси не отвечает, не осмеливается ответить, но сжимает её руку в качестве ответа.

Вес на кровати перемещается, и Габриэль склоняется, чтобы дать этой женщине поцелуй, который, она, несомненно заслуживает.

Тук-тук-тук!

Люси чувствует ледяные иглы, разбежавшиеся по венам, и Габриэль быстро отворачивается от неё.

— Да? — зовёт Люси.

Дверь скрипнув открывается и входит Дэйзи.

— Я так напугалась, — говорит девочка, прижимая к груди плюшевого медвежонка. Гром грохотал, казалось, по всему дому, заставляя её дрожать. Потом она поднимает голову. — Габриэль тоже здесь?

— Да, я здесь, — отвечает через комнату тихий голос.

— Иди сюда, милая, — зовёт Люси дочь, шумно хлопнув по кровати рядом с собой, — Можешь спать с нами.

— У вас тут ночная вечеринка? — радуется Дэйзи, подбегая к ним и плюхаясь на кровать. — А меня не позвали?

— Уф-ф! — вздыхает Люси, когда её дочь приземляется на неё. Она поднимает девочку и кладёт рядом с собой. — Почему бы тебе не спать здесь?

Люси кладёт Дейзи чуть ли не на Габриэль, вынуждая сказительницу отодвинуться.

— Ты тоже испугалась молнии, Габриэль?

— Нет, — серьезно отвечает бард, протягивая руку, чтобы пощекотать девочку. — Потому что у нас есть Зена, чтобы охранять нас, правда, мамочка?

— Прекрати это! — хихикая, Дэйзи отталкивает руку Габриэль.

— Да уж, — мрачно советует Люси. — Если вы, девочки, закончили, то я бы хотела немного поспать, и вам того же советую.

— Хорошо, я успокоюсь, — торжественно клянётся Дейзи, ерзая на кровати. — Спокойной ночи, тетя Габби.

— Спокойной ночи, Дэйзи.

— Спокойной ночи, мамочка.

— Спокойной ночи, маленькая разбойница. Я люблю тебя.

— Я тебя тоже люблю, — сонно отвечает Дэйзи, обнимая своего мишку.

Снаружи рокочет гром.

Габриэль позволяет Дэйзи прислониться к ней, и расслабляется. Она чувствовала себя здесь как дома. «Словно член семьи, — улыбаясь, размышляет она. — Я могу привыкнуть к этому».