Косплей Сергея Юркина. Сакура-ян. (Часть вторая)

Лепесток девятый

Время действия: двенадцатое августа, вечер

Место действия: квартира клана Такаси

«Фух, всё! — говорю сам себе, откидывая в сторону нагревшийся от долгой работы телефон. — Всё сделал! Всем пообещал, всех запугал, всем поулыбался — теперь могу немножечко „попринадлежать“ только себе!»

Лежу на спине, раскинувшись на большой кровати в виде морской звезды. Бухнувшись прямо так, как пришёл с ужина не переодеваясь. Арендованные драгоценности только снял с себя, вернул владельцам и скинул туфли. В корейских дорамах часто показывают, как герои киноэпопеи, придя с улицы домой, валятся на постель прямо в пальто и ботинках. Но такое не для меня — я до сих пор поражаюсь: как можно? Это же дом! Кровать. А на улице — грязно.

Только что закончил общаться с СунОк и мамой. Сказал онни, что, внимательно рассмотрев её желание петь со сцены, нашёл его крайне «интересным и перспективным» и обеими руками «за!». Кому, как не сёстрам быть вместе — в быту и на работе? Но есть нюанс: необходимо соответствовать требованиям, чтобы не вызывать смех и не выглядеть глупо. Так что, дорогая сестра, вот тебе деньги (мой подарок на твой день рождения), и иди-ка ты в лучшую сеульскую клинику пластической хирургии! Становись абсолютной красавицей. Пока ты этим занята, я закончу подготовку к концерту всех времён и народов, проведу его, и мы с тобой приступим к созданию из тебя звёзды эстрады! К исполнению твоего же желания! Перед этим я усиленно пугал маму вместе с онни(телефон был у них на «громкой»), рассказывая, какие японские «лорды, пэры, сэры» придут на церемонию награждения. И как я опасаюсь, что мои близкие могут почувствовать себя некомфортно в их окружении. А времени на подготовку нет, но есть альтернатива…

В общем, «вариант», предложенный Акиро, был принят с огромным облегчением, и никаких возражений не возникло. В конце, правда, в интонациях СунОк мне послышалась некая задумчивость. Неужели она размышляла о выборе между клиникой красоты и возможностью потусоваться совместно с высшим японским обществом? Нет, такого быть не может! Онни, конечно, «дурная», но не настолько же? Наверное, она уже «загрузилась» подбором своего будущего «образа», и неуверенность, послышавшаяся мне в её голосе, была всполохами мук выбора в её голове.

Итог разговора: СунОк ложится в клинику, мама за ней ухаживает, никто в Японию не приезжает, и с моих плеч спадает гора проблем, связанных с обеспечением их трансфера и досуга. Могу сосредоточиться на подготовке к «Токио Доум» и своих делах, к примеру, сейчас расслабиться и просто прокрутить в голове сегодняшний суматошный день.

Акиро сказал, что пресс-конференция прошла пристойно, в духе японских традиций: сдержанно и с достоинством. Я поступил совершенно правильно, скрупулёзно последовав написанной для меня роли: не стал «агриться» на корейских журналистов, придерживался учтивого стиля разговора, был вежлив со всеми. В общем, создавал о себе «положительное впечатление».

А что делать? Сначала ты работаешь на авторитет, потом он работает на тебя — железное правило. ЮнМи уже не «девочка–припевочка» из кабаре «Звёздные огни». Она уже сама звезда, получающая высшие правительственные награды. Нужно соответствовать. И, кажется, у меня получилось. По крайней мере, отец Акиро, позвонивший сыну, передал, что гордится им и восхищается ЮнМи, её красотой и умом. Ну, не зря я старался.

Вообще, японцы — странные люди. Я ожидал увидеть в зале весь клан Такаси, пришедшего посмотреть на успех одного из своих самураев, но… Никого! Никого я не увидел! Поинтересовался у Акиро: «В чём дело? Что-то случилось?». Абсолютно не «случилось»! Всё в порядке. Оказывается, Такаси — древнейший род и у них принято… Ну, как бы так сказать — «не выражать эмоции»? «Не суетиться»? Короче, сидеть и радоваться за сына означает «терять лицо». Фиг его знает почему! Я даже не стал просить объяснения, просто принял к сведению. Ну тут вот так! Солнце — «синее», а Земля — «квадратная». Если напрячься, наверняка получится обнаружить логику и в этом, но момент для её поиска тогда был совершенно неподходящий. Находящемуся в напряжённом режиме самоконтроля, дополнительные умственные упражнения совершенно ни к чему. Главное — финальный вердикт стороннего наблюдателя: не облажался! Ну и отлично, можно выдохнуть и «взять с полки пирожок».

Становится более понятной ещё одна наживка, брошенная мне Акиро: «Мы уедем в Америку и станем жить сами по себе. Без национальных условностей». Да, это весьма лакомая приманка для того, кто сунулся в Японию и «хватанул» её культуры. Отсутствие необходимости запоминать, что именно нужно «катать», а что «толкать», делает жизнь гораздо счастливее…

Акиро — кра–ссавец. Похоже, он твёрдо вознамерился трахнуть ЮнМи, заваливая её грудой всяческих соблазнительных для девушки вещей. Украшения, которые он подогнал, — отпад полнейший! Похожие я видел только в альбоме «Сокровища Эрмитажа». Честно, даже и не предполагал, что подобная красота существует. Почему-то у меня было мнение, что драгоценности подобного уровня делали исключительно в прошлом, а сейчас подобного не делают, мастерство утеряно. Нет, ну я, конечно, посещал ювелирные отделы в сеульских торговых центрах и в Америке тоже. Но… Как сказал незабвенный Василий Алибабаевич: «То бензин, а то — дети!». Совершенно разного плана вещи!

С удовольствием потягиваюсь и зеваю. Эх, хорошо-то как! Удачный день.

«Развратит меня Акиро этой роскошью… — приходит мне в голову здравая мысль. — Но разве я не этого хотел? Очень уж это богатство люблю и уважаю! Нет… разврат совсем не плохая вещь. Главное — уметь вовремя остановиться, границы понимать, дабы не продаться за него… И всё в порядке будет…»

Акиро-сан сегодня ещё один сюрприз подкинул. Сказал: «После публичного указа императора, когда все окончательно убедились, что это всё по-настоящему, пришло время назначить цену билета на твой праздничный концерт в „Токио Доум“. Аналитики рынка считают, что в условиях огромного интереса к персоне ЮнМи, цена в 150 000 иен является полностью оправданной. Что скажешь?»

А что я мог сказать? Ничего. Сидел в ступоре, пытаясь перемножить и получить финальную цифру. Пятьдесят пять тысяч зрительских мест, при условии, если сцену поставят в центре на поле, умножить на тысячу долларов, плюс ещё несколько концертов с учётом моих привилегированных налогов… Да это офигеть какой «выхлоп» получится — все свои текущие финансовые проблемы закрою!

Про «льготную налоговую ставку» тоже спросил у Акиро: «Почему в императорском указе про неё не упомянули?» Японец снисходительно посмотрел в ответ и многословно объяснил, что указ императора — нечто вроде эльфийской песни. Понятно, что без музыкальных инструментов она может совсем не прозвучать. Но показывать их присутствие (звук от движения пальцев по струнам, стуки клавиш и прочие сопутствующие акустические проявления) — это моветон. Поэтому указ императора как «чистый звук», который просто немыслимо испачкать упоминанием «грязных» денег. Но Акихиро-сама чётко сказал в своём послании: «В знак Нашей Высочайшей милости и благоволения, ей даруются все права и привилегии, подобающие её новому статусу». Вот это как раз тот самый приказ «невидимому оркестру» (министерству финансов и парламенту) оформить всё надлежащим образом (документы), «подобающие» моему «новому статусу». В общем, нужно ждать. Всё должно идти своим чередом: объявление об указе, публичное его предъявление народу, затем награждение с вручением документов на орден и налоговую льготу.

«Не переживай, — успокоил Акиро. — У меня всё под контролем, ты всё получишь». Здорово иметь такого «пробивного» человека, который решает все твои проблемы! Правда, взамен он хочет тебя трахнуть… но что поделать? «У каждого свои недостатки». Крутись, не зевай, клювом не щёлкай — и будет тебе счастье.

«Так, нужно вставать и идти в душ, а то я сейчас тут задрыхну…» — решаю я, чувствуя, как привалившаяся к боку кошатина начинает мурчать, явно погружаясь в сон.

Сдвигаю руки в стороны, собираясь сесть, и одна из них натыкается на телефон. В голову тут же приходит соблазнительная мысль поваляться ещё немного (больно хорошо лежится) и «поскролить» новостную ленту, про себя, любимого. Или лучше посмотреть сайты недвижимости с предложениями уровня «лакшери» и «люкс». Да, я уже разок на такие заходил, изучал, когда Акиро обещал подарить квартиру. Но в тот раз решил, что для меня это слишком круто, не «по чину», и свалил. А сейчас думаю, что, в общем-то, я могу себе такое позволить — почему бы и нет? Человек, делающий сборы в 55 миллионов с одного концерта, может позволить себе гораздо больше, чем человек, не делающий сборы в пятьдесят пять миллионов с одного концерта… Не исчезнувший ещё до конца вкус вагю у меня во рту, это подтверждает…

«Офигительное мясо! — решаю я, беря смартфон и вспоминая прошедший ужин. — Готовят здесь просто суперски, хотя и извращённым способом. Наверное, национальная идея Японии — чем извращённей метод, ведущий к результату, тем лучше…»

(спустя пару минут)

«Десять миллионов иен — это, примерно 68 000 долларов… — перевожу по курсу и удивляюсь: Ни фига себе — „дёшево“! Почти семьдесят штук баксов…»

До «лакшери» я не добрался: после загрузки сайта, продающего недвижимость, во весь экран вылез баннер: «Распродажа! Замок в шесть этажей, с лифтом и земельным участком в туристической зоне! Всего 10 000 000 иен!» — и следом интригующее фото сооружения в «самурайском стиле».

И совсем это никакой не «замок», а новодел, стилизация — облезшая и требующая ремонта. Какой-то «akiya» — одна из развалюх, продающихся где-то в японских курмышах за одну йену с условием реставрации. Но только здесь почему-то за 70 штук «вечнозелёных»…

(«akiya» — «пустой дом», яп. прим. автора)

Разглядываю изображение, желая понять, почему так дорого. Перелистываю на следующее фото — «вид сверху».

Хм… Домик какой-то рядом приткнулся. Интересно, он в комплекте с «замком» идёт или нет? Может, это конюшня, хотя не похоже. И земельный участок вокруг главного здания не крохотулька, а в Японии земля дорогая. Стоянка для автомобилей есть, а дорога, кажется, на вполне приемлемом отдалении и на первый взгляд не сильно загруженная. Лес вокруг, причём не «лысый». Воздух, наверное, должен быть неплохим…

Мой взгляд перемещается на текст под фото, ниже…

'Замок-хамелеон: от ресторана до арт-пространства!

Здание, напоминающее декорации к фильму о Средневековье, сочетает каменную кладку, стрельчатые окна и современную инфраструктуру. Внутри — просторные залы с высокими потолками, рабочий лифт и следы былой роскоши:

— На втором этаже сохранилась кухня и барная стойка — раньше здесь работал ресторан с панорамными видами;

— Третий и четвёртый этажи разделены на комнаты, которые можно превратить в гостиничные номера или офисы;

— Пятый этаж — открытая терраса с камином, идеальная для мероприятий с видом на горы Токати;

— Подвал оборудован под складские помещения'.

«Офигеть… — поражённо думаю я. — Кухня, зал, целых два этажа жилых помещений, панорамный зал с видом на горы и камин! Плюс подвал, в котором можно организовать винный погреб… И всё это счастье за каких-то пять с половиной миллионов рублей, если считать в 'деревянных»!

«Здание находится в городке Акибаро, расположенном в 20 километрах от популярного горнолыжного курорта Фурано, известного кроме своих длинных и комфортных спусков ещё горячими источниками и лавандовыми полями, полюбоваться которыми каждое лето приезжают тысячи туристов».

Двадцать километров и — горнолыжный курорт! Это меньше чем полчаса неспешной езды на машине! Зимой — лыжи и горячие источники, летом — цветущая лаванда (напарился и нюхай до одурения!). Не знаю, уровень этого курорта, но уверен, что с базовой инфраструктурой у него должно быть всё в порядке. Выпить — закусить там точно найдётся без проблем, а также всякое мытьё, бритьё и всё остальное, необходимое туристу. Если надоело сидеть в тишине, спустился на лифте, сел в машину, радио включил и под музон поехал. По дороге остановился, белок покормил или стаканчик горячего «кофе с собой» неспешно выпил, наслаждаясь при этом кристально чистым горным воздухом с ароматом японской сосны. Подышал, сел в авто, дальше поехал и через двадцать минут, пожалуйста, тебе — шум, гам, толкотня… Всё, чё хочешь!

Невольно вспоминается незабвенный фон Штирлиц, который, соблазняя агента Клауса рвануть в Инсбрук, сказал: « Там работают казино, и юные лыжницы по-прежнему катаются с гор». Ничего не знаю про курорт Фурано, первый раз про него слышу, но если вдруг он международного статуса, то «юные лыжницы» могут оказаться даже не японками, а, к примеру, француженками… С глазками… Хм! Ты смотри, в каком, оказывается, «козырном месте» находится этот «сарай»!

'При замке находится ухоженный сад с вековыми кедрами и парковка на 40 автомобилей, что делает объект привлекательным для бизнеса: отель, СПА-комплекс или культурный центр. Также потенциальных инвесторов может заинтересовать туристический потенциал: Фурано ежегодно посещают 2 млн человек. Просторные помещения замка с высокими потолками можно переоборудовать под:

— Элитный хостел с тематическими интерьерами;

— Гастрономический комплекс с локальной кухней Хоккайдо;

— Арт-резиденцию для художников и фотографов.

Покупатель может получить от префектуры грант до 30% от стоимости реконструкции в рамках общей политики «Регионального оживления».

О! Ещё и грант дадут — только, ради бога, приезжай и живи! Сказка, а не предложение. Ну, «хостел» или «гастрономический комплекс» я бы делать из него не стал, поскольку постоянно проживать на Хоккайдо у меня не получится, а вот какое-нибудь «Гнездо глухаря», со студией звукозаписи, да с хорошим шеф-поваром на кухне, винным погребом с эксклюзивными напитками и парой дорогих машин в гараже, я бы сбацал. Катался бы из Токио на Хоккайдо, словно Пушкин в Болдино, на творческий ретрит или креативный воркшоп, господи прости…

Задумываюсь, представляя, какой этаж подо что разумно перестроить, как бы выглядели винный погреб и гараж, и как бы я тащился, сидя на самом верху, под крышей, у горящего камина, созерцая закат в горах с хрустальным бокалом дорогущего напитка в руке…

«Блин, были бы у меня деньги, купил бы! — с огорчением думаю я о замке. — Но денег нет… Постой! А почему вдруг — „нет“⁈ Пятьдесят пять миллионов и налоговая льгота… Я могу спокойно взять миллион баксов из будущего гонорара, потратить его на покупку и ремонт и даже не почувствую этого. Пф-ф-ф-ф-ф-ф-ф-ф-ф-ф-ф-ф-ф…»

Сердце внезапно забилось быстро-быстро, а в животе стало холодно — то ли от страха, то ли от восторга. Может, от осознания, что я могу просто вот так вот встать и пойти купить дом с участком. Ту самую «недвижимость», которая всегда была недостижимой, словно вершина Эвереста, на которую заползают только избранные.

Пусть прямо сейчас в моих карманах нет «живых» денег, но есть акиро́вская банковская карта, а деньги будут — они уже идут от рекламы, отчисления за песни. Даже не дожидаясь концерта, через месяц я спокойно верну эти семьдесят тысяч в банк. Я богат! Наконец-то могу позволить себе то, что хочу, когда хочу!

(примерно две минуты спустя. Телефонный разговор)

— Добрый вечер, это «Hokkaido Real Estate»?.. Меня заинтересовал объект недвижимости, выставленный у вас на продажу, — лот номер 3417… Да, всё правильно — Хоккайдо, Акибаро. Я хотела уточнить: на фотографии рядом со стоянкой, находится двухэтажное строение — оно тоже входит в лот?… Замечательно! А что это?… «Гостевой дом и ресепшен»? Понятно… Я хочу приобрести недвижимость, заявленную в лоте 3417, помогите мне это сделать… Дело в том, что я иностранка и не знакома с процедурой покупки недвижимости в Ниппон, поэтому связалась с оператором, чтобы не допустить ошибки. Я Пак ЮнМи, кавалер ордена «Драгоценной короны» первой степени… Да, та самая. Я хочу посмотреть дом. Пожалуйста, приостановите продажу этого объекта недвижимости и пришлите менеджера с документами и договором о намерениях завтра в моё агентство — адрес я продиктую.… Записывайте!

Время действия: тринадцатое августа, утро, начало десятого

Место действия: аэропорт Нарита, Токио

— Да, господин СуМан, — произносит АйЮ, приложив к уху смартфон. — Только что вышла в аэропорт.

В трубке слышно, как на другой стороне тяжело вздыхает владелец агентства.

— Ты новости не смотрела? — интересуется он.

— Нет, я весь полёт проспала, — отвечает девушка и, обеспокоившись, спрашивает: — Что-то случилось?

— Час назад японские СМИ опубликовали пресс-конференцию, которую вчера дала ЮнМи, — грустно сообщает её собеседник. — Я её посмотрел. В общем, Агдан выступила в своём амплуа. Столько наговорила, что, думаю, для тебя нет смысла с ней встречаться.

— Что она могла «наговорить»? — удивляется ещё не совсем отошедшая от сна АйЮ, но быстро смекает: — ЮнМи опять критиковала наше правительство?

— Не совсем, чтобы прямо его, но по факту, получается, да. Рассказывала о своих мучениях при жизни в Хангук, но… Достаточно давно наблюдая поведение фанатов и патриотической части общества, уверенно могу сказать, что на добрый приём на родине ей отныне надеяться не нужно. Впрочем, она заявила, что возвращаться и не собирается.

— Вот как? — задумчиво произносит АйЮ.

— Да. Поэтому сразу решил предупредить, чтобы ты не попала в неловкую ситуацию. Мне ещё никто не звонил об отмене договорённостей, но, зная, как наверху могут долго тянуть с принятием решения, не стал ждать.

— Спасибо, саджаним, что вы так заботитесь обо мне!

— Я внимательно слежу, чтобы ни одна пылинка не села на драгоценный алмаз, в который и ты, и я вложили столько сил.

— Ой, ну вы и скажете, СуМан-ним! Но как мне теперь быть?

— Думаю, встречаться с ЮнМи теперь нет никакого смысла. Она вчера сказала всё, и большего не нужно. Но поскольку у нас с тобой нет официального указания на отмену мероприятия, переводим всё в режим ожидания. Возможно, заинтересованные лица ещё просто не видели пресс–конференцию. Я подожду до обеда и, если не дождусь звонка, позвоню сам. После — сообщу результат разговора. Уверен, дадут сигнал «отбой». Так что ты пока располагайся, отдыхай, считай, у тебя сегодня — свободный день. Но будь на связи.

— Поняла, СуМан-ним. Сейчас поеду в гостиницу, позавтракаю и решу, чем займусь.

— ГынУ с тобой?

— Да, мы с ним вдвоём.

— Хорошо. Одна не гуляй. Помни, ты — самое ценное, что есть у Хангук…

— Саджаним! Вы меня смущаете!

— Отдыхай, — смеясь, командует владелец агентства. — Но следи за звонками.

— Поняла, СуМан-ним. У меня с собой есть дополнительный аккумулятор для телефона.

— Хорошо, всё, — говорит кореец и отключается.

АйЮ убирает телефон, думая о том, как внезапно всё меняется, и у неё (пусть пока потенциально) вдруг появился целый свободный день, чего не случалось уже давненько. Куда бы его потратить?

Время действия: тринадцатое августа, утро

Место действия: Токио

«Что же вы делаете, Ваше Величество? — с искренним недоумением думает господин премьер-министр Японии, Кэндзи Абэ, держа в руке только прочитанный лист бумаги с „информационной запиской“. — Издаёте указы, противоречащие Конституции и законодательству страны! Как это прикажете понимать? И ведь знаете, что неправы, раз постарались сделать это максимально тайно, чтобы просто поставить всех перед фактом! Ну, Ваше Величество, ну зачем же так? Можно, ведь было хотя бы посоветоваться, просто поинтересоваться, если вам так сильно хотелось…»

Абэ огорчённо качает головой.

«Ну, допустим, я с большой долей вероятности знаю инициатора, сподвигнувшего вас на этот шаг… Принимаю в расчёт вашу сентиментальность, мысли о долгожданном внуке… Но вы же император⁈ Глава государства! Должны думать об интересах страны, а не руководствоваться чувствами, принимая законы! Вот что мне теперь с этим делать?»

Премьер-министр огорчённо смотрит на листок, потом подносит его ближе к глазам и пробегает по строчкам ещё раз.

«И прямо, в лоб, как говорится, не отменить, — с огорчением констатирует он. — Пятнадцать процентов — это неполное освобождение от налогов. Можно рассматривать как стандартную ежегодную выплату к награде. Конечно, следующая фраза — „с любых доходов“ не оставляет от этой отговорки камня на камне, поскольку просто страшно представить, какие суммы со временем пойдут через ЮнМи… Но и в этом случае можно найти приемлемое обоснование „милости“, заявив, что при больших оборотах сумма начисленных налогов станет больше, поскольку „с дохода“ — это не „с прибыли“, а значит, потери казны будут не настолько существенны, чтобы о них стоило так переживать. Конечно, всё это будет казуистика и наглое манипулирование цифрами, но вот только за ними стоит император, принцесса Айко(вынашивающая долгожданного наследника престола!), „волшебница с голубыми глазами“ (творящая чудеса!) и японская нация (их жаждущая!). Уверен, математика и логика против этого будут бессильны… Так что ничего с этим не поделать — нужно думать, какие будут минусы и плюсы для меня в этой ситуации…»

Премьер-министр встаёт из-за стола и, по давно приобретённой привычке размышлять в движении, начинает расхаживать по кабинету.

«Первое, самое очевидное, приходящее в голову, — думает он, — то, что у императора есть сообщник или сообщники. И без обещанной ими поддержки, Акихиро не решился бы на подобный шаг, поскольку в ситуации, когда процесс принятия решения движется стандартным путём, кабинет министров немедленно отказался бы его контрассигновать, объявив неконституционным и незаконным. Парламент бы выступил с резким осуждением и, вероятно, инициировал вотум недоверия кабинету, если тот вдруг поддержал бы это решение. А министерство финансов просто проигнорировало бы полученное распоряжение, поскольку оно не прошло бы через парламентские комитеты и не стало бы законом. Но сейчас Акихиро-сама создал отличные условия для правительственного кризиса. И только потому, что кто-то его поддержал, рассчитывая выбраться из беспорядка с карманами, полными золота… Кто?»

Премьер задумывается.

«Скорее всего, следы приведут в какое-нибудь из министерств, — решает он, перебрав в голове возможные варианты с учётом известных межпартийных и межфракционных персонажей. — Но пытаться вычислить прямо сейчас смысла нет. Такие вещи не утаить — бенефициары станут известны уже к обеду. Сейчас для меня главное — решить: какую позицию займу я и что смогу от этого получить или потерять? Встать рядом с императором или вступить в ряды оппозиции?»

Премьер останавливается и невидящим взглядом смотрит в окно, пытаясь найти наилучший для себя вариант.

«Нужно определить, кто поддержит императора. Несомненно, самой первой будет семья Такаси. Младший наследник Акиро-сан с первого же момента появления ЮнМи в Ниппон крепко взял её в свои руки, словно предвидя, как будут развиваться события. Неожиданная прозорливость для его возраста. Его старший брат, Хидэо Такаси — глава фракции „Япония вперёд!“ особыми успехами на политическом поприще похвастаться не может, но сейчас у него появляется шанс претендовать на место премьера — моё место… Он моложе, энергии больше, несомненно, решит попытать счастья, раз случай подвернулся. Как он будет действовать? Самый простой и очевидный путь для него — создать коалицию, пообещав каждому участнику долю от использования налоговой преференции. После этого объявить вотум недоверия и начать голосовать за нового премьер-министра. Проверенная временем стратегия, позволяющая быстро обзавестись необходимым числом союзников… Какие действия можно этому противопоставить? Самое элементарное — самому вступить в созданную группировку с условием, что место премьер-министра остаётся за мной. Но оно нужно им самим, поэтому в „коалицию желающих“ меня не возьмут… Значит, остаётся единственный вариант — возглавить оппозицию и вместе с ней бороться против вопиющего нарушения Конституции и законов страны… Тоже классика противодействия…»

Премьер отворачивается от окна и в задумчивости шагает к двери.

«Но в ситуации есть нюанс, — думает он. — Хидэо Такаси сможет начать набирать сторонников, только если его семья начнёт контролировать ресурс. А случиться это не раньше, чем ЮнМи-сан войдёт в их семью, выйдя замуж за Акиро. Конечно, Хидэо может начать раздавать обещания, утверждая, будто „всё уже решено“, — однако сомнительно, что в правительстве и министерствах найдётся достаточно авантюристов, готовых обеспечить ему нужное большинство, положившись на одни лишь слова. Про свадьбу же ничего не слышно. Возможно, о ней объявят сразу после церемонии награждения: момент хороший. Но до него есть ещё время, за которое невеста может и передумать. И можно помочь ей это сделать… Как? Собрать информацию, сесть и подумать. Конечно, шанс на то, что ЮнМи-сан откажется от великолепного для себя варианта, весьма низка, но девушка, несомненно, очень талантлива. А чем талантливее человек, тем больше странностей в поведении от него можно ожидать. Вдруг она и в самом деле видит миссию собственной жизни в служении искусству? Достаточно её предупредить, что едва ей стоит выйти замуж, как за неё начнут решать абсолютно всё. После чего она может моментально выкинуть идею брака из головы. И Хидэо Такаси останется там, где он есть. А ещё лучше, если он посулит всем и раздаст пустых заверений. Тогда он не останется там, где он есть, а шагнёт вниз…»

'Посмотрим, — решает премьер, — как именно начнёт развиваться ситуация. Параллельно собирая максимум возможной информации о ЮнМи, одновременно наблюдая за действиями семьи Такаси. Вероятность того, что не они, а кто-нибудь другой попытается устроить кризис, тоже существует, но они первые кандидаты…

… Хм, а ведь можно попробовать переориентировать ЮнМи на какого-нибудь другого, лояльного мне, политика. Или объявить её «национальным достоянием», чтобы вырвать из цепких лап Акиро. Поселить в «башне из слоновой кости», пусть там живёт, женихов выбирает. Перебор и сравнение претендентов в мужья — любимое занятие женщин. Они и в возрасте старушек готовы этим заниматься… Конечно, эта идея весьма «креативна», как сейчас говорят, но нестандартные решения порой приводят к отличным результатам. Итак, мне нужно контролировать ЮнМи, а всё остальное выстроится в зависимости от того, получится у меня это или нет'.

«За работу!» — приказывает себе премьер-министр, направляясь к столу, чтобы начать очередной раунд борьбы за власть.

Время действия: тринадцатое августа, утро

Место действия: агентство, «Gizo Studio», Токио

— Зачем тебе понадобились строитель и юрист-консультант по недвижимости? — с подозрением интересуется Акиро, к которому я обратился с «небольшой просьбой».

— Я решила купить дом на Хоккайдо, — нейтральным голосом объясняю я.

— «Хоккайдо»? — недоумевает Акиро. — Но ведь там холодно и далеко?

— Зато там есть горнолыжный курорт. А если летать на самолёте, не так уж это далеко.

Собеседник задумывается.

— И сколько он стоит? — спустя пару секунд молчания спрашивает он.

— Десять миллионов иен. Плюс-минус…

— «Десять»? — сначала удивляется собеседник и тут же начинает снисходительно улыбаться. — Вряд ли на горнолыжном курорте можно приобрести что-то достойное за такую сумму. Наверняка строение потребует капитального ремонта и немалых финансовых вложений.

— Да, — не спорю я, — требуется реконструкция. В связи с этим мне нужен специалист-строитель, способный оценить, во сколько она обойдётся. Пишут, что можно получить от префектуры грант до 30% от стоимости реконструкции в рамках общей политики «Регионального оживления»…

«А может, мне за орден ещё больший процент расходов оплатят? — думаю я. — Процентов шестьдесят… Почему бы нет? Я же теперь без пяти минут, считай, царственная особа. А „особы“, они такие… Привлекают к себе толпы почитателей, которые будут есть, пить, гулять и кататься на ваших лыжах, тратя кучу денег. Соответственно, если хотите, чтобы у вас под боком жила принцесса, платите…»

Бросаю взгляд на Акиро, который молча смотрит на меня. Ну ладно, давай помолчим.

— Зачем он тебе? — наконец спрашивает японец. — Что ты с ним будешь делать?

— Хочу превратить его в уединённое место. Отремонтирую, установлю звукозаписывающую студию и время от времени стану приезжать, спокойно поработать над новым альбомом. А в перерывах между записями буду кататься на лыжах или любоваться пейзажами и лавандовыми полями.

«Потомок древнего рода» вновь задумчиво смотрит на меня. Не понимаю причины его столь долгих раздумий.

— Хоккайдо — это не престижно для bessō… — наконец говорит он. — В Ниппон есть более красивые и известные места, например, полуостров Идзу.

(bessō — вилла для отдыха/особняк, Япония. Прим. автора)

— Возможно, но более чем уверена: раз это известный курорт, то там будут толпы праздношатающихся людей и шумно. А мне нужен atelier — домик для творчества.

— Можно поселиться в закрытом районе, — продолжает убеждать японец. — Там тебе никто не будет мешать.

— Уверена, Хоккайдо обойдётся мне по деньгам на порядок дешевле.

— Хоккайдо — это не твой статус.

А, вот оно в чём дело! Вот причина долгих раздумий. «Статус»! И, возможно, расчёт, во сколько лично ему обойдётся моя затея.

— Я выбрала себе дом, — начиная сердиться и поэтому чётко проговаривая слова, заявляю я. — И хочу его увидеть.

Перекрещиваю свой взгляд со взглядом Акиро.

— У тебя на это нет времени, — не моргая, напоминает он. — У тебя концерт.

— Закажу частный борт. Джеты здесь летают?

Японец демонстрирует недовольство.

— Не знал, что ты бываешь такой упрямой, — с сожалением констатирует он.

— Хотел сказать — «упёртой»? — улыбаюсь в ответ, поняв, что оппонент «сдал назад». — Если бы я такой не была, то сейчас я бы с тобой не разговаривала, а продавала рыбу где-нибудь на корейском рынке. Ты ведь не подумал: «Там тебе и место»?

Засмеявшись, Акиро делает шаг назад и поднимает руки вверх, направляя раскрытые ладони в мою сторону — показывает, что сдаётся.

— У меня есть джет, — говорит он.

— Лично твой?

— Когда мне надо — да.

— Тебе срочно нужно слетать на Хоккайдо.

— Если только с тобой.

Критическим взглядом окидываю весельчака, желая оценить, действительно ли он «отмяк» или «шифруется» и по-прежнему обижен?

— Я не сказала главное, — говорю я, не сумев прочесть эмоции и на всякий случай решив «сгладить углы». — На Хоккайдо есть настоящая зима. На юге её нет.

— Ты любишь холод?

На мгновение задумываюсь, вспомнив свою первую жизнь — снег и морозы российских зим.

— Чтобы любить тепло, нужно знать, что такое стужа, — с умным видом говорю в ответ и, склонив голову, смотрю из-под бровей: «Ну ты понял?»

— Ты ещё и Юки–но–Джоо, ЮнМи-сан! — радостно восклицает Акиро и продолжает: — Тогда, конечно, тебе «нужно». Как только скажешь — так и полетим.

(«Yuki no Jōō» — «Снежная королева», яп. прим. автора)

«Кажется, у меня появилось ещё одно прозвище, — думаю я, глядя на довольного мужчину. — И он им будет пользоваться, пока ему „давать“ не начнут…»

— Ты разговаривала сегодня с one-san? — задаёт вопрос Акиро, меняя тему разговора.

(«one-san» — старшая сестра, яп. прим. автора)

— Да, я её сегодня поздравляла, — отвечаю я.

— Не забыла передать от меня привет?

— Как можно, Акиро-сан! — с деланным испугом восклицаю я. — СунОк-сан была очень благодарна за ваши пожелания и сказала, что со жгучим нетерпением ждёт момента, когда вновь сможет увидеть вас.

Ну, на самом деле, после того, как я передал онни«привет от Акиро», то по звуку сделанного ею вздоха мне прямо увиделось, как она закатила глаза. И никакой «обратки» для Акиро она не говорила. Это уже мои дипломатические политесы. Не любит она его, за что-то… наверное, за то, что он японец…

— Ей понравился твой подарок? — тоже «политично» интересуется «сын Ямато», примчится она сюда или ещё есть время на спокойную жизнь.

— Ваша идея про клинику, Акиро-сан, оказалась просто великолепной! — изо всех сил льщу я (нельзя же всё время пытаться доминировать!). — Это было вот прямо то, что нужно. Тютелька в тютельку! Онни просто в невероятном восторге! Счастье чувствуется прямо в каждом её слове!

Японец довольно улыбается, гордо расправив плечи. А что? Дал совет — и все просто в экстазе от ликования. Красив, молод, богат и ко всему этому — умён! Ещё чуть-чуть — и, считай, божество!

— СунОк сказала, что АйЮ–сан взяла у неё мой номер телефона. Она хочет со мной встретиться.

Акиро удивлённо смотрит на меня, не понимая, зачем я об этом сообщил. Я тоже, пожалуй, не объясню смысл сделанной «озвучки». О чём мне с ней разговаривать? Сказал — «аривидерчи», если позвонит, да и отключился.

— Госпожа АйЮ — одна из главных знаменитостей Хангук, так? — спрашивает он.

— Главной была я, но я уехала, теперь, наверное, да, она.

Чуть наклонив голову к плечу, японец внимательно смотрит в ответ.

— Забудь, — прошу я. — Не знаю, зачем это сказала. Просто отвечу ей, что не хочу разговаривать.

— У неё ведь всё получалось, пока у тебя были трудности?

— Да, — помолчав, неохотно признаю́ я. — Она раньше начала, и её глава агентства — крутой профи. У меня никогда такого не было.

— Зато есть сейчас. Я вспомнил, что ты с АйЮ–сан знакомы и даже были дружны. Думаю, отказываться от разговора будет грубо и невежливо. Если ты покажешь своей давней знакомой, что у тебя сейчас не только всё в порядке, а даже лучше, чем у неё, то получишь удовольствие от общения с «человеком из прошлого».

Не поняв смысла в его словах, вопросительно смотрю на Акиро.

— И как я это сделаю?

— Ты прелесть, до чего неискушённая, — получаю ответ вместе с улыбкой. — Доверься мне, я всё организую.

— Что — «организую»? — опять не понимаю я, и тут до меня доходит!

Общение «заклятых» подруг! Ну точно! Это как в дорамах, когда каждое слово в разговоре имеет минимум двойной смысл, а обычно — не ниже трёх!

— Не-а, — говорю я, отрицательно мотая головой, — я не потяну.

— Что — «не потянешь»?

— Я поняла, что ты имеешь в виду, предлагая встречу. Но все эти «ядовитые комплименты», «публичные унижения под видом заботы» и соревнования «у кого жизнь лучше» — ничего из этого я не умею и не хочу делать.

— Тогда просто поговори, поставь точку. Ты же сказала вчера, что «отпускаешь Хангук». Перережь ещё одну ниточку, сделай последнюю встречу.

— Не уверена, что этого желаю.

— А мне кажется — да. Иначе не стала бы говорить.

Смотрю на этого «тонкого психолога», которого «взращивали с младых ногтей», и думаю, что, скорее всего, он прав. Не хотел бы — принял решение за секунду. А тут начал рефлексировать, причём вслух.

— Поставь красивую точку, — вновь предлагает Акиро. — Пришли за ней дорогую машину, встреть в драгоценностях, покажи своё агентство. Ещё лучше — продемонстрируй свой голос. АйЮ — профи, она оценит, и это сразит её сильнее всего. Когда убедишься, что лучше во всём, ощутишь своё превосходство, — то легко забудешь и её, и свои обиды.

— Почему ты настаиваешь? — спрашиваю я.

— ЮнМи, я понимаю, что твои стены недоверия возведены на руинах прошлых разочарований, — вздохнув, говорит собеседник. — Поэтому не требую сломать их немедленно, но и не желаю, чтобы ты смотрела на меня как на новую ловушку. Я вмешиваюсь, чтобы ты однажды поняла, что не в одиночку борешься с миром, как раньше. И рядом с тобой есть ещё тот, кому ты не безразлична. Надеюсь, однажды ты это почувствуешь и начнёшь мне доверять.

«Интересно, — думаю я, одновременно ощущая, как где-то в районе сердца предательски разливается тепло, — это он сам придумал или „заготовка“? „Дёрнул“ из романтической дорамы? Но… приятно, ничего не скажешь. Умеет втираться в доверие, пацак! Так, Серёга, скажи что-нибудь, не молчи!»

Но в голову ничего, как назло, не приходит. В конце концов, не обнаружив под своей черепушкой достойного ответа, просто поворачиваюсь и молча быстро ухожу в надежде, что Акиро сочтёт моё молчание за «онемение от волнения».

( несколько позже)

АйЮ удивлённо смотрит на экран телефона, на котором высвечивается имя вызывающего абонента — «Агдан».

— Ёбасеё? — настороженно, по-корейски, спрашивает она, приложив телефон к уху.

— Моши-моши, АйЮ-сан! — раздаётся в телефоне весёлый голос ЮнМи, приветствующий её по-японски. — Вы заняты?

— Ан… нет, ЮнМи-сси, — растерянно отвечает корейская знаменитость. — Слушаю вас.

— Моя онни сообщила, что вы искали со мною встречи и взяли у неё номер моего телефона. День уже скоро перевалит через половину, а вы мне так и не позвонили. Поэтому я решила сделать это сама, поскольку мой вечер ожидается напряжённым, а сейчас у меня есть свободное время. АйЮ-сан, вы по-прежнему хотите меня увидеть? Если да, то я могу прислать за вами машину. Она отвезёт вас в обе стороны. Или ваши планы изменились?

— Извините, ЮнМи-сси, но я не уверена, — отвечает АйЮ, пытаясь быстро сообразить, что ей делать. — Вчера идея увидеться казалась мне очень хорошей, а сегодня я в этом не уверена. Наверное, вы очень заняты?

— Не настолько, чтобы отказаться от встречи со знаменитостью, долгое время служившей для меня примером. Мне бы хотелось увидеть тебя.

— Правда? — удивляется АйЮ. — Зачем?

— Я бы показала тебе свою студию, как идёт подготовка к концерту в «Токио Доум»…

— ЮнМи, я рада, что у тебя всё хорошо. Но наша встреча займёт у тебя много времени, которое ты можешь потратить на себя с большей пользой…

Молчание в трубке.

— И я хотела извиниться, — тихо произносит ЮнМи.

— За что? — искренне не понимает АйЮ.

— … За излишнюю эмоциональность. Оглядываясь назад, я вижу, что ты хороший человек. И ничего плохого мне не сделала. Да, возможно, можно было поступить как–то иначе, например, найти другие слова. Но в каждый конкретный момент ситуация была такова, какой она была. Мне не следовало срываться на тебя. Но у АйЮ, как всегда, получалось всё всегда отлично, а у меня постоянно была одна сплошная «жопа», из которой я уже не надеялась выбраться…

— ЮнМи… — напоминает о себе АйЮ в замолчавшую трубку.

— Извини, но это самое мягкое слово из всех, которыми можно описать мою ситуацию. В общем, я была неуважительна к тебе и вела себя недостойно. Ты ни в чём не виновата, причина во мне. Прости за то, что я не справилась.

— Тебе не за что извиняться! — решительно заявляет АйЮ. — Это я должна перед тобой извиниться!

— За что? — теперь уже удивляется ЮнМи.

— За трусость! — твёрдо заявляет знаменитость. — За то, что боялась быть решительней!

— Не бери в голову. Ничего бы ты не сделала, всё было решено заранее. Только зря бы подставилась.

— Почему ты так думаешь?

— Тайное постепенно становится явным. Просто поверь. Так зачем ты меня искала?

— Я хотела принести извинения и поблагодарить.

— Ну с извинениями всё понятно, а благодарность за что?

— За ДжонХёна и Солли… — сделав паузу, тихим голосом объясняет АйЮ. — Тебе в Анян было очень плохо, но ты пыталась уберечь меня от боли… Пыталась помочь. А я…

ЮнМи молчит на той стороне линии.

— … я отмахнулась! Испугалась. Не стала тебя расспрашивать. Может, если бы не моя трусость, они были бы сейчас живы. Прости, что не послушала тебя!

Тишина в ответ.

— ЮнМи?

Глубокий вдох в ответ.

— Слушай, просто забудь. На самом деле ты ни при чём. Это исключительно моя ошибка и вина. Всё, закрываем эту тему, давай прощаться.

— «Прощаться»? Почему⁈

— Не пугайся ты так! Ничего «этакого» я не имела в виду, всё будет хорошо и солнечно. Просто у меня чувство, что мы с тобой больше не пересечёмся. Пойдём по жизни разными дорогами. Я, собственно, поэтому тебе позвонила. Хотела сказать последнее «прости» и уважительно закрыть страницу. АйЮ–сси, позвольте искренне поблагодарить вас за «наше» время. Для меня оно было волшебным, ярким и запоминающимся. Как сейчас помню момент нашей первой встречи. Помнишь, я предложила тебе своё яблоко?

— … И пообещала, что оно мытое, — легко хихикает АйЮ.

— Всё было прекрасно, — весело говорит ЮнМи. — А что не было, так уже в памяти не держится. Спасибо тебе от всего сердца, АйЮ-онни, за твою доброту ко мне и моей семье. Пусть тебя всегда хранит небо, даруя покой, радость и долгие дни счастья. Прощай… «младшая сестрёнка»!

— ЮнМи, постой! — кричит в трубку АйЮ.

— Да? — не поняв, спрашивает та, собравшись уже «отключиться».

— Мне тебе нужно сказать одну вещь!

— Какую?

— А… пожалуйста, я тебя очень прошу. Пообещай, что никогда не вернёшься в Хангук!

— Почему?

— Просто пообещай! … Ради Солли и ДжонХёна… Пожалуйста…

ЮнМи удивлённо молчит.

— Поняла, — наконец говорит она. — Но только ради тебя, раз ты так хочешь. Прости, но я не знала твоих друзей.

— Спасибо, — тихо благодарит АйЮ.

— Не за что, — чувствуется, ЮнМи улыбается. — Обращайся.

— Ты же сказала — «прощай»? — со слезинками в голосе шепчет АйЮ.

— Пусть лучше будет — «сайонара». Звучит оптимистичнее. Ну, я ушла.

Она разрывает связь.

— Агдан… — читает АйЮ, сквозь слёзы глядя на экран, где ещё светится имя звонившего абонента.

Свет гаснет, надпись исчезает. Телефон становится похожим на блестящее, чёрное надгробье, под которым исчез ещё один знакомый. У АйЮ от печали перехватывает горло.

Как назло, в этот совершенно неудобный для разговора момент телефон в её руке вновь оживает, разражаясь знакомой мелодией и показывая имя — «Президент». АйЮ быстро переключается из печали в состояние «профессионально работающей деловой женщины», делает несколько глубоких вдохов-выдохов и нажимает на кнопку «ответить».

— Слушаю вас, СуМан–сии, — говорит она в телефон.

— Что случилось? — мгновенно, с четырёх слов «срисовав» интонации голоса своей звезды, настороженно спрашивает владелец агентства. — Ты расстроена?

— Мне только что позвонила ЮнМи, — грустно объясняет своё эмоциональное состояние АйЮ. — Она поклялась, что никогда больше не вернётся в Хангук.

— Понятно, — отвечает СуМан, мысленно переведя услышанную вежливую фразу на своё простое, бытовое: «она меня послала!» и успокаивает: — Честно говоря, ничего другого от неё ожидать было сложно, но это уже не имеет значения. Я звоню, чтобы сказать, что дозвонился до нашего с тобой знакомого. Он согласился, что после пресс-конференции Пак ЮнМи в возвращении её на родину уже нет смысла. Всё изменилось. Так что садись на самолёт и лети домой. У тебя, когда обратный билет?

— Вечером СуМан-сси. Буду дома к десяти вечера.

— Ну и хорошо. Не расстраивайся. Задание было сложным, и от тебя в нём мало что зависело. Шансы были исчезающе малы, если знать характер ЮнМи. Всё, отдыхай. У тебя ещё для этого есть много времени.

— Спасибо, СуМан-сси, за то, что вы так добры ко мне.

— Как иначе? Я же всегда на твоей стороне.

(Сеул, где-то примерно в это время)

Небольшой холл клиники эстетической хирургии «NovaFace». Прохладный воздух, работает мощный кондиционер. Пол — из белого итальянского мрамора. Современный дизайн интерьера, яркие, будто только что вкрученные лампы светильников. Новая мебель. Всё новое! Новое лицо, новая красота, новый партнёр, новая работа, новый доход, новая жизнь!

СунОк сидит на стуле, уткнувшись в телефон. Находясь в состоянии возбуждения от того, что дан старт её новой жизни, онни припрыгала в клинику значительно раньше назначенного времени и теперь вынуждена ждать, когда врач освободится и примет её. Прямо с утра, получив от ЮнМи на свою банковскую карточку примерно тридцать тысяч долларов «подарочных денег», СунОк рванула по бутикам за новой одеждой. Ей по-прежнему было боязно посещать «страшно дорогие магазины» с целью потратить «страшно большие деньги», но сестра знаменитости сумела взять себя в руки. « СунОк, — сказала она себе, — это начало твоей новой жизни! Ты теперь всегда будешь 'делать шопинг» только в бутиках для элиты! Привыкай! Считай это тренировкой!«. Напялив на себя дорамный образ 'скучающая богачка», СунОк с честью выдержала экзамен, купив всё, что нужно, и даже больше. То, что молодые симпатичные девушки–продавщицы обхихикали между собой её манеры, когда она ушла, — этого она не видела. А как говорит народная мудрость: «чего не видела, того и не было»! В общем, всё прошло нормально (если не брать в расчёт нюанса с продавщицами, которого не было).

Облачившись во всё новое, СунОк примчалась в клинику, реально ощущая, как её сердце бьётся в два раза быстрее, чем обычно. Маму она оставила дома, ждать новостей, рассудив, что та не обладает необходимой скоростью перемещения и реакции на стремительно меняющийся мир. Манерно выпив предложенную на ресепшене чашечку кофе, параллельно с пристрастием изучив дизайн ресепшена и всего зала, сделав для истории несколько фото себя на фоне предметов интерьера, в ожидании приёма, СунОк«врубилась» в сеть, принявшись читать новости о своей тонсен.

Со вчерашнего «свежачка» о ЮнМи практически не оказалось, зато нашлось видео её вчерашней пресс-конференции (!), к которому старшая сестра и припала, выпав из окружающего мира. Поэтому, внезапно услышав рядом с собою голос, СунОк вздрогнула от неожиданности.

— Госпожа Пак, позвольте вас поблагодарить за то, что вы выбрали нашу клинику…

Миловидная девушка (сто процентов прооперированная, век воли не видать!) в одноразовом костюме из спанбонда цвета «хирургический зелёный» улыбается, довольная тем, что ей удалось привлечь (пусть и со второго захода) внимание клиентки.

— Доктор Ким готов вас принять, — сохраняя на лице улыбку, сообщает она. — Если вы готовы, пожалуйста, следуйте за мной.

— Готова! — словно пионерка восклицает СунОк, вскакивая с места.

— Прошу вас, — с поклоном делая жест рукой в сторону лифтов, приглашает работница клиники.

Клиентка, не выпуская зажатый в кулаке телефон, направляется в указанную сторону.

(немного времени спустя)

Кабинет пластического хирурга Кима. На стене рядом со столом, стандартно на американский манер, развешены многочисленные бланки дипломов и наград в узких рамках из тёмного дерева. Другая стена — целиком из стекла — открывает панорамный вид с высоты на Сеул. В центре кабинета находится светлый стол современного дизайна с дорогим монитором, рядом со столом — скульптура из хромированного металла в стиле хайтек, повторяющая (если внимательно присмотреться) линии человеческого лица.

Доктор Ким, мужчина лет сорока, ещё без единой морщины на лице, в иной момент времени очень бы заинтересовал СунОк (особенно его правая рука без обручального кольца), но сейчас ей не до этого — она напряжена и сосредоточена…

Хозяин кабинета в белоснежном халате, идеально сидящем по фигуре, озвучивает клиентке вводную часть: какие операции и процедуры проводят, чем знамениты и невероятно популярны во всём мире. Затем задаёт дежурный для него вопрос.

— СунОк-сси, наша клиника способна удовлетворить любое ваше желание по изменению внешности. Вполне вероятно, что у вас уже есть образ, к которому вы стремитесь. Было бы гораздо проще для меня и для вас, если бы вы смогли проиллюстрировать его каким–нибудь изображением. Есть ли у вас такое?

— Да, есть! — энергично восклицает СунОк и решительно достаёт из сумки заранее припасённую «заготовку».

— Вот, — говорит она, выкладывая на стол перед хирургом фотографию. — Сделайте меня похожей на неё!

С фото на озадаченного Кима, внимательно смотрит сияя голубизной глаз, самая известная в Хангук скандалистка, госпожа Пак ЮнМи.

Вторая ветка сакуры потеряла девятый лепесток…