Самобытный характер

ПРОФЕССОР САЛАТОВ

В этот момент Кузьмин больше всего ненавидел своего редактора. Но поскольку того поблизости не было, незадачливый корреспондент с ненавистью смотрел на телефон, сообщивший ему неприятную весть.

«И надо же! — думал он, закуривая четвертую по счету папиросу. — Сам, небось, ездит в Ленинград, Киев, Ригу. А как мне командировка— так в какую-нибудь дыру! Есть ли, по крайней мере, в этом трижды неладном Загряжске гостиница? Или мне там ночевать придется на редакционном диване?»

«Загряжск. Что-то я припоминаю… — и тут Кузьмин проспят. — Как же это я забыл? Ведь там живет и работает Васька Клюев! Вот здорово! Надо дать ему телеграмму: мол, специально добивался командировки, чтобы повидать старого школьного товарища».

По дороге на телеграф Кузьмин вспоминал, как десять лет назад они, только что окончившие десятилетку юнцы, выбирали себе будущую профессию. Как же их тогда удивил этот самый Вася Клюев, без тени улыбки сообщивший, что он хочет стать кулинаром. Когда выяснилось, что это не шутка, Ваську подняли на смех.

— Нет, Василий, я твоих щей есть не стану! — орал Виктор Кряжич. — Мне другая кончина уготована…

— И чего вы, ребята, галдите? — подтрунивал Петр Гуляев. — Не бойтесь, не пропадете. Не сможет вас Васька загубить. Ежели кто его соусом отравится, бегите ко мне, поправлю дело. Я ведь в медицинский иду.

— Что зубы скалите? — говорил Вася. — Не хуже других профессия. Небось, еще приедете ко мне в гости, угощу на славу.

— Дело не в том, — меланхолично говорил Кузьмин, тогда еще Колька-вихрастый, — Профессия, конечно, неплохая. Еще кто-то из поэтов сказал: «Мама повар. Что ж такого?». Но ведь каждый из нас мечтает стать хоть чуточку известным человеком. Я, например, не скрою, иду на факультет журналистики, может быть, потом стану литератором, книгу напишу. Но слыхали вы когда-нибудь о знаменитом поваре? Нет, не слыхали… Как говорил поэт: «И сказок о них не расскажут, и песен о них не споют».

— К чему мне сказки?.. — задумчиво сказал Васька.

Он уехал в Ленинградский кулинарный техникум, окончил его и попал в Загряжск.

Ответная телеграмма от Клюева поступила на другое утро. «Жду радостью. Встречу вокзале. Профессор Салатов.» Ишь, не забыл стручок гороховый, как его мы тогда обозвали при расставании!

А через двое суток они встретились на Загряжском вокзале.

— Ах ты, старый капустный кочан! — воскликнул столичный гусь.

— Здорово, щелкопер!

И они долго колотили друг друга по спинам.

— Ишь, Васька наш каков! — заметил Кузьмин. — Изящный мужчина. Я думал, растолстел, а ты как солист балета!

— Зато ты разжирел, — отозвался Василий. — Вишь, как брюшко распустил!

— Да, брат, — скорбно вздохнул Николай. — И чего толстею, сам не понимаю. По годам еще как будто рановато. Сам не рад. Ладно, вот поеду в Кисловодск, там сброшу.

— А сколько ты у нас прогостишь? — спросил Василий и, узнав, что около месяца, довольно улыбнулся.

— Я тебе номер в гостинице заказал, — сказал он, когда они уже ехали в машине. — А может, у меня остановишься?

— Давай в гостиницу, — заявил Николай. — Не люблю стеснять Я к тебе как-нибудь в гости приду. Женат, небось?

— Женат. И дочка есть, — ответил Василий. — Ну, как хочешь. Но уж обедать обязательно ко мне приходи, на фабрику-кухню. Буду ждать. Ровно к пяти.

Устроившись в номере гостиницы, помывшись и побрившись, Николай решил воспользоваться любезным приглашением товарища Тем более что он проголодался. К тому же любопытно; что он там такое стряпает? В крайнем случае можно будет отправиться пообедать в ресторан.

— Что будешь заказывать? — спросил Василий, когда они уже сидели за столиком — Вот меню.

— Борщ со свининкой, — с плотоядным блеском в глазах запел Кузьмин, — беф-строганов, чай со сладкими пирожками и…

— Отставить! — решительно сказал Василий. — Давай лучше я выберу. Фруктовый суп, мозги в сухарях, мусс яблочный. Можно еще наш фирменный салатик, красненький такой. Пальчики оближешь!

— Не хочу я пальчики облизывать! — сухо сказал Николай — Я есть хочу. А ты меня голодным оставишь. Больше я сюда не приду.

— Врешь. Придешь, — сказал Василий.

… — А ведь правда приду! — сказал гость после обеда. — Не ожидал, Василий. Представь: при полной сытости никакой тяжести. Ты просто артист!

— Профессор, — скромно поправил Клюев. — Профессор Салатов. Погоди, я и без Кисловодска сгоню с тебя жиры У меня специальный рацион есть для вас, толстяков.

— Ну-у, какой я толстяк! — надулся Николай, — Так, плотный.

— А талию куда девал? — смеялся Василий — Давай пойдем на весы. А будешь уезжать взвесишься еще раз.

С первым заданием Николай провозился два дня. Написал объяснительную записку со своим мнением, что выступать по этому вопросу не следует. Второе задание было, как говорил редактор, «для души». Предстояло написать очерк о каком-нибудь передовом человеке города. За советом Николай обратился к собратьям по оружию — в редакцию городской газеты «Знамя».

— Знатных людей у нас много, — задумчиво сказал ответственный секретарь Горелов. — Есть слесарь, машинист-тяжеловесник, штукатур…

— А нет ли чего пооригинальнее? О слесарях и машинистах тысячу раз писали.

— Гм… пооригинальнее, — почесал за ухом Горелов. — Надо подумать. — И внезапно его осенило: — Чудная есть фигура! Как только мы сами проморгали! Все заметочками да информациями отделывались, а чтобы там очерк или рассказ об опыте — этого не было. Просто руки не доходили. Ладно, для столичной газеты не жаль. Сейчас я вам альбом с вырезками принесу.

Через несколько минут альбом уже лежал перед Николаем. Он открыл первую страницу, и…

— Позвольте, — сказал он хрипло, — позвольте! Вот это и есть знатная личность?

— Да! — удивленно посмотрел на него Горелов. — А что? Не нравится? Лучший кулинар области, Василий Викторович Клюев… Да вы сначала почитайте, потом будете… гм… гримасничать.

И он недовольно отошел к неистово звеневшему телефону. Ему было обидно, что Кузьмин так холодно принял этот «подарок».

Из коротких газетных строчек Николай узнал о «профессоре Салатове» очень много. Оказывается, два года назад Клюев был награжден Министерством путей сообщения за то, что во время буранов и метелей организовал доставку горячей пищи к местам работы, туда, где люди расчищали пути от снежных заносов.

Той же весной было опубликовано письмо молодых целинников. Они от всей души благодарили Василия. Когда их эшелон стоял на этой станции, он вкусно и быстро накормил их да еще наготовил в дорогу пакетов с продуктами: булками, колбасой, котлетами. Благодарные ребята написали об этом и в ЦК комсомола.

А еще он узнал, что Василий Клюев уже выпустил несколько брошюр о новшествах в общественном питании, а сейчас готовит книжку о том, как можно использовать местные ягоды и фрукты.

— Оказывается, он скорее написал, чем… — растерянно бормотал Николай, тупо глядя на газетные вырезки. — А мне и не заикнулся об этом.

— А вы с ним разве уже знакомы? — ревниво спросил Горелов.

— Школьный товарищ! — с неожиданной для самого себя гордостью сказал Николай. — Мы его еще в те поры профессором Салатовым прозвали.

— А что вы думаете? — сказал Горелов. — Может быть, и будет профессором. Ведь он заочно учится, диетологию изучает. Вы об этом знаете?

— Конечно, знаю, — бодро соврал Николай — Он мне о всех своих замыслах рассказывает. И я их, конечно, одобряю. Да, одобряю. Откровенно говоря, я и сам думал о нем написать, да неудобно было Могли сказать, что, мол, вот своего товарища рекламирует. А теперь все будет законно.

К концу командировки был готов и очерк. Он назывался «Профессор Салатов».

Прощались они с Василием по-дружески Николай радостно прятал в чемодан подарок Василия: брошюру о питании для лиц, склонных к полноте, с авторской сердечной надписью.

— Если еще что-нибудь изобретешь, пиши Василий, — просил он. — Я же тебе друг. Давай советы. Пусть я буду для тебя подопытным кроликом. Шутка ли! За три недели три килограмма сбросил.

— Кроликом нет, а вот подопытным буйволом ты пока еще можешь быть! — смеялся Василий.

И они крепко обнялись.