Семь слонов

Глава 2: Тени прошлого

Старые папки пахли пылью и временем. Анна осторожно перелистывала пожелтевшие страницы дела двадцатилетней давности, стараясь не повредить хрупкие листы. Архив Тверского УВД неохотно делился своими секретами.

«Я помню это дело», – Михаил Степанович Гранин, бывший следователь по особо важным делам, ныне пенсионер, грузно опустился в кресло напротив. Его некогда чёрные волосы полностью поседели, но глаза сохранили цепкий, внимательный взгляд профессионала. «Такое не забывается. Пятнадцатилетняя Катя Воронова. Хорошая ученица, занималась музыкой. Пропала по дороге из музыкальной школы».

Анна достала фотографию Софьи Величко. Гранин долго всматривался в лицо девочки, потом тяжело вздохнул.

«Похожи. Господи, как же они похожи… Светловолосые, улыбчивые. Он всегда выбирал похожих».

"Расскажите, как вы вышли на него тогда?"

Михаил Степанович прикрыл глаза, словно просматривая кадры старого фильма.

«Виктор Рогов появился в Твери за полгода до случившегося. Устроился преподавателем в музыкальную школу – по классу фортепиано. Блестящее образование, отличные рекомендации. Все документы… потом мы выяснили, что документы были поддельными. Идеально сделанными, но поддельными».

Анна сделала пометку в блокноте. История повторялась – безупречная легенда, тщательно продуманная подготовка.

«Он вёл себя безупречно, – продолжал Гранин. – Коллеги отзывались о нём как о талантливом педагоге. Родители были в восторге. Катя… она была одной из его лучших учениц. Готовилась к конкурсу. Рогов вызвался заниматься с ней дополнительно».

"Как в деле появилась версия с его причастностью?"

«Случайность. Чистая случайность. Один из учеников видел, как Катя в тот вечер садилась в машину к Рогову. Мальчик не придал этому значения – мало ли, может, учитель решил подвезти ученицу. Вспомнил только через неделю, когда по городу развесили ориентировки».

Гранин встал и подошёл к окну. За стеклом моросил всё тот же нудный ноябрьский дождь.

«Знаете, что было самым страшным? Не следы насилия, не то, как он пытался скрыть преступление. Самым страшным было его спокойствие на допросах. Абсолютное, леденящее душу спокойствие. Он говорил о случившемся так, будто рассказывал об обычном уроке музыки».

Анна достала из папки ещё один документ – заключение судебно-психиатрической экспертизы двадцатилетней давности.

«Полностью вменяем. Признаков психических расстройств не обнаружено», – процитировала она.

«Да», – кивнул Гранин. «Но знаете, что самое интересное? Тогда его адвокат настаивал на повторной экспертизе. Утверждал, что у его подзащитного раздвоение личности. И психиатр… второй психиатр почти поверил. Рогов умел убеждать. Виртуозно играл на публику».

"Как сейчас," – тихо произнесла Анна.

"Что?"

«Его адвокат снова требует психиатрическую экспертизу. Утверждает, что его подзащитный страдает расстройством личности. Что он не отдавал себе отчета…»

Гранин резко повернулся к ней: «Не позволяйте ему соскочить с крючка. В прошлый раз он получил всего восемь лет. Восемь лет за убитую девочку, за разрушенную семью! А потом – условно-досрочное освобождение за примерное поведение. И вот – новая жертва».

Анна подошла к окну, встала рядом с Граниным. На карнизе сидел голубь, нахохлившийся от дождя.

– Скажите, – она помедлила, подбирая слова. – Вы тогда… вы заметили что-нибудь необычное в его квартире? Какие-нибудь странные вещи, предметы?

– А, вы об этом… – Гранин грустно усмехнулся. – Коллекция фарфоровых слонов. Шесть штук. На допросе он сказал, что ждал седьмого – для полного счастья. Мы решили, что это просто совпадение. Странное, но совпадение.

Анну пронзило острое чувство тревоги.

"А что случилось с теми слонами?"

«Приобщили к делу как вещественные доказательства. Потом, когда дело закрыли, должны были уничтожить. Но…» – Гранин запнулся. «Я храню их. Все эти годы храню. Как напоминание о том, что зло может скрываться за самой невинной маской».

"Мне нужно их увидеть," – твердо сказала Анна.

Гранин кивнул: «Я знал, что вы это скажете. Они у меня дома. Поехали».

Покидая архив, Анна бросила последний взгляд на фотографию молодого Рогова. Человека, который превратил невинную легенду о семи слонах в страшную сказку о разбитых судьбах.

А дождь всё лил и лил, смывая следы прошлого, но не память о нём.