Семь слонов

Глава 7: В темноте

Первое, что почувствовала Софья, придя в себя, – холод. Пронизывающий, сырой холод, от которого немели пальцы и перехватывало дыхание. Она попыталась пошевелиться, но тело отказывалось слушаться, словно было чужим. Мысли путались, расплывались, как рисунки на запотевшем стекле.

«Где я?» – вопрос беззвучно повис в темноте. Глаза постепенно привыкали к отсутствию света. Тени. Силуэты. Какие-то предметы вокруг.

Софья напрягла память. Последнее, что она помнила, – дорогу в школу. Белую куртку. Мамино «Хорошего дня». А потом… серая машина? Мужчина, спрашивающий дорогу? Дальше – пустота.

Она попыталась сесть. Голова закружилась, к горлу подступила тошнота. Всё-таки удалось. Ощупала поверхность под собой – жёсткая кровать с металлическим каркасом. Простыня, одеяло, подушка. Рядом – небольшой столик. На нём что-то стояло.

Софья протянула руку и нащупала холодный фарфор. Маленькая статуэтка. Проведя пальцами по гладкой поверхности, она узнала форму – слон. Точно такой же, как те, что она собирала дома. Только этот был… Какого он цвета? В темноте не разобрать.

Сердце забилось быстрее. «Виктор? Это он меня забрал?» – мысль обожгла сознание. Или это кто-то другой?

Где-то вдалеке послышались шаги. Твердые, размеренные – кто-то приближался. Софья замерла, сжимая в руке фарфоровую фигурку. Шаги остановились за дверью, которую она пока не могла разглядеть в темноте. Звук ключа в замке. Скрип петель.

На пороге появился силуэт. Зажегся свет – тусклый, желтоватый, но после полной темноты показавшийся ослепительным. Софья зажмурилась, а когда открыла глаза, то увидела перед собой мужчину в строгом тёмном костюме.

– С пробуждением, София, – голос звучал мягко, почти доброжелательно. – Как ты себя чувствуешь?

Она не ответила, продолжая сжимать слона в руке. Мужчина был высоким, с седыми висками и аккуратной бородкой. Очки в тонкой оправе. Взгляд внимательный, изучающий. В руках – папка с какими-то бумагами.

– Меня зовут доктор Беркут. Александр Викторович. Я здесь, чтобы помочь тебе.

– Где я? – голос Софьи звучал хрипло, как будто она не разговаривала несколько дней.

– В безопасном месте, – он сдержанно улыбнулся. – Временном пристанище, пока мы не подготовим для тебя что-то более… подходящее.

Мужчина подошёл ближе и сел на стул возле кровати. Его взгляд упал на статуэтку в руке девочки.

– Я вижу, ты уже познакомилась с нашим маленьким другом, – он кивнул на слона. – Знаешь, что интересно? Этот слон – зелёный. Цвет надежды. Цвет будущего.

Софья посмотрела на фигурку. В свете лампы фарфор действительно отливал мягким зелёным цветом, как молодая весенняя трава.

– Зачем я здесь? – она попыталась говорить твёрдо, но голос дрогнул.

– О, это правильный вопрос, – Беркут открыл папку. – Ты здесь, потому что ты особенная, София. Ты прошла отбор. Ты заслуживаешь быть частью чего-то большего, чем обычная жизнь.

Он достал из папки фотографию и положил перед ней. На снимке Софья в школьном дворе, смеющаяся, с книгами в руках. Рядом ещё несколько фотографий: Софья с мамой, Софья возле дома, Софья на уроке физкультуры.

– Мы давно наблюдаем за тобой, – продолжил Беркут. – И за другими, похожими на тебя. Особыми детьми, которые заслуживают лучшего будущего.

– Мама будет меня искать, – Софья старалась, чтобы её голос звучал уверенно. – И полиция уже ищет.

– Несомненно, – он снова улыбнулся, на этот раз искренне. – Твоя мама – замечательная женщина. Елена Андреевна, верно? Она очень волнуется. Но, к сожалению, она ищет не там. Как и полиция.

Беркут встал и подошёл к двери.

– Отдыхай, София. Скоро будет ужин. А потом… мы начнём готовить тебя.

– К чему?

– К новой жизни, – он обернулся в дверях. – К той роли, которую ты будешь играть в нашей маленькой… коллекции.

Дверь закрылась. Щёлкнул замок. Свет остался гореть, и теперь Софья могла осмотреться. Небольшая комната с бетонными стенами. Кровать, столик, стул. Маленькое окно под потолком, зарешечённое и затянутое плотной тканью – оттуда не пробивался даже намёк на дневной свет. В углу – дверь, ведущая, вероятно, в ванную.

Софья снова посмотрела на зелёного слона в своей руке. И только теперь заметила. На подошве фигурки была надпись, выцарапанная тонким острым предметом: «Не верь. Беги. К.»

Сердце забилось быстрее. Кто такой К.? И о чём он предупреждает?

За окном шумел дождь. Где-то в коридоре звучали приглушённые голоса.

Стальная дверь изолятора захлопнулась за Анной с тяжёлым лязгом. Виктор Рогов, он же Виктор Михайлович Астахов, сидел за металлическим столом, его руки были скованы наручниками, прикреплёнными к столешнице. Когда Анна вошла, он поднял голову и слегка улыбнулся.

– Я знал, что вы придёте, – его голос звучал спокойно, почти расслабленно. – Когда вы узнаете о побеге Игоря, вы захотите поговорить со мной.

– Откуда вы знаете о его побеге? – Анна села напротив, внимательно изучая лицо заключённого.

«Мы связаны, следователь. Гораздо сильнее, чем вы можете себе представить», – Виктор подался вперёд. «Игорь, я, другие… все мы – инструменты в чужих руках».

"В чьих?"

«В руках того, кто владеет искусством превращать людей в послушных марионеток. Доктора, как он себя называет», – Виктор усмехнулся. «Но на самом деле он скорее скульптор. Разбивает людей на куски и собирает заново, как ему вздумается».

Анна достала блокнот, сделала пометку.

"Вы говорите о конкретном человеке?"

– О докторе Беркуте. Александре Викторовиче. Психиатре, специалисте по детской психологии. И мастере перепрограммирования сознания, – Виктор произнёс это почти с восхищением. – Он нашёл нас с Игорем, когда мы были подростками. Трудными подростками, как тогда говорили. И сделал нас… другими.

"Софья у него? Он забрал её?"

Виктор кивнул.

«Она особенная. Он давно наблюдал за ней. Через меня, через Игоря… Мы были его глазами. Я должен был внедриться в её жизнь через мать. Стать другом семьи».

"Зачем? Чего хочет Беркут?"

– Он коллекционер, следователь, – Виктор посмотрел ей прямо в глаза. – Но не в обычном смысле. Он коллекционирует не вещи. Он коллекционирует личности. Души. И каждая такая душа отмечена своим слоном.

«Слоны разных цветов… они что-то означают?»

– Всё что-то означает, – Виктор откинулся на спинку стула. – Белые – для тех, кто обрёл вечный покой. Синие – для тех, кто всё ещё ждёт своей очереди. Зелёные – для тех, кто готовится к трансформации. Красные…

Он замолчал, отвернувшись. Что-то промелькнуло в его глазах – страх? сожаление?

– Что означают красные слоны? – настойчиво спросила Анна.

«Красные – для тех, кто уже стал частью коллекции. Кто прошёл весь путь трансформации. Как я. Как Игорь», – он поднял глаза. «Но скоро их станет больше. Намного больше».

"Где Беркут держит Софью?"

Виктор покачал головой.

«Я не знаю точно. Он никогда не раскрывает все карты. Но у него есть несколько мест для… обработки. Специальных мест, где он проводит свои эксперименты. Одно из них – подвал в его загородном доме. Другое – бывший санаторий где-то в лесу. Он называл его своей «лабораторией».»

"Вы знаете адрес?"

«Нет. Меня везли туда с завязанными глазами. Но я помню, что дорога занимала около двух часов».

Анна сделала ещё одну пометку в блокноте, затем подняла глаза на Виктора.

– Почему вы мне это рассказываете? Почему сейчас?

Виктор улыбнулся – грустной, почти человечной улыбкой.

– Потому что что-то пошло не так. Здесь, – он постучал пальцем по виску. – Его контроль не абсолютен. Иногда… иногда проблески настоящего меня пробиваются сквозь программу. И в эти моменты я ненавижу то, чем он меня сделал.

«Вы сказали, что проходили эту трансформацию… Что Беркут с вами делал?»

«Сначала – препараты. Специальные инъекции, которые делают сознание податливым, как глина. Потом – сеансы внушения. Часами, днями. Голос в темноте, который говорит тебе, кто ты, каким ты должен быть. И постепенно… ты начинаешь в это верить. Старая личность стирается, новая записывается поверх. Как на магнитной ленте».

"И это необратимо?"

«Почти», – Виктор снова усмехнулся. «Но иногда лента изнашивается. Появляются… помехи».

Анна собрала бумаги, готовясь уходить.

«Если вспомните что-то ещё – адрес, имена сообщников Беркута, другие детали – сообщите немедленно».

Виктор кивнул. Когда Анна уже была в дверях, он окликнул её:

«Следователь! Будьте осторожны. Он не просто преступник. Он… создатель монстров».

Выйдя из СИЗО, Анна сразу позвонила Дорохову.

«Мне нужно всё, что есть на доктора Александра Викторовича Беркута. И проверь все психологические центры и клиники в городе, особенно те, что работают с детьми и подростками».

«Уже занимаюсь», – голос Дорохова звучал возбуждённо. «У нас есть кое-что интересное. Психологический центр «Новая жизнь», очень престижный. И угадай, кто им руководит?»

– «Беркут», – Анна уже садилась в машину. – «Я буду через двадцать минут. Собери всё, что сможешь найти: историю центра, список сотрудников, пациентов. И проверь, не была ли Софья Величко их клиенткой».

«Уже проверяю. Но есть кое-что ещё – к нам пришла женщина. Говорит, что у неё есть информация по делу. Утверждает, что знает Виктора Рогова и Игоря Соколова. Точнее, Игоря Васильева, как его раньше звали».

Анна замерла с ключом зажигания в руке.

"Кто она?"

«Клавдия Михайловна Петрова. Бывшая учительница музыки из Твери. Ты должна это услышать, Анна».

"Буду через пятнадцать минут."

В зеркале заднего вида мелькнуло СИЗО – серое здание, за стенами которого она оставила человека, который был одновременно преступником и жертвой. Чудовищем и марионеткой.

А где-то в городе, в неизвестном месте, доктор Александр Беркут готовился превратить Софью Величко в такую же марионетку. И времени на её спасение оставалось всё меньше.