Сердце под прицелом

Глава 3. Звонки через позвонки

Запах жареного ударил в нос по расписанию. С мамой никакого будильника не нужно – просыпаешься по факту.

– И упав на колени, забуду про гордость и прошлые ссоры[1]… – выдавала она на кухне с утра пораньше.

Грохот посуды, буйный стук ножа, шкворчание масла, тарахтение швейной машинки и мамино неугомонное пение – то, с чем я свыклась еще в детстве. Спала только так! Но запахи… С началом беременности мой организм отказывался их игнорировать.

На тумбочке завибрировал мобильник. В сердцах вырубила, не удосужившись посмотреть, кто звонит. Вариантов немного. Ни с кем из них я разговаривать не хотела.

Рывком вскочив с кровати, пронеслась через комнату и резко захлопнула дверь. Простучав пятками назад, распахнула окно и, поймав глоток утренней свежести, упала обратно в постель.

Только натянула на голову простынь, как дверь снова открылась.

– Это че тут за парад? Не в казарме, – возмутилась мама в своей обыкновенной манере. – Ать-два, шагом марш на кухню, пока беляши горячие.

Взметнувшись, я на мгновение запуталась в простыне. Это лишь сильнее разозлило.

– Закрой, пожалуйста, дверь, мам! Я еще сплю, разве непонятно?

В сторону озвученной мной просьбы она, что в принципе ожидаемо, не бросилась. Вместо этого уперла руки в бока, выставила ногу и давай притопывать.

– Ты как это с матерью разговариваешь? Может, мне еще поклониться? Барыня! Вот родишь своего – поймешь, что значит быть матерью! Я тебе то, се… – вскинув руки, замотыляла открытыми ладонями из стороны в сторону. – А ты, как принцесска на горошине, вечно недовольная! Все ей не так, все ей не эдак! Беляши на столе, суп на плите, компот в холодильнике, шарлотка на подносе. Хлеб нарезан, чайник вскипел, ложку тебе ко рту поднести, что ли? – тарабанила без каких-либо пауз. В пылу успела выйти в коридор и метнуться в свою комнату. Уже поправляя леопардовые бриджи у зеркала в прихожей, отчеканила: – Все. Я ушла на рынок.

– Давай, – выдохнула я вяло.

Но уйти с первого раза – не в ее характере.

– И не лежи мне тут голодная, слышишь? Чтобы все съела! – задержалась со своими наставлениями. – Иначе я тебя командирую к мужу, ясно?

Я вздрогнула, но быстро взяла себя в руки.

– Поем, мам.

Не успела она удовлетворенно кивнуть, как задребезжал домашний телефон. Недовольно цокнув языком, отправилась снимать трубку.

– Алло… Аха-ха-ха… Да где ж нас разбудишь? Мы же не барыни! С четырех утра на ногах!

Я слушала ее трескотню, уставившись лицом в стену. Казалось бы, ничего необычного, но за грудиной зрело неприятное предчувствие.

– Ну что вы, что вы… – интонации сменились. Я напряглась. Но быстро расслабилась, когда донеслось: – Я переору любого соловья! Аха-ха-ха… Дома, конечно! Где ж ей быть?!

И снова я напряглась.

В тревоге обернулась. Мама уже смотрела на меня.

– Людка, к телефону, – выдала, прижимая трубку к плечу. – Свекровь, – прошипела, безобразно гримасничая. И будто этой информации недостаточно, уточнила: – Светлана Борисовна!

Я вскочила, трясущимися руками накинула халатик и двинулась к аппарату.

Чуть не выронив трубку, кое-как пристроила ее к уху.

– Алло… – протянула я тихо.

– Милочка, доброе утро, – поприветствовала меня свекровь.

Вроде и ласково назвала, как не называла даже мама, но голос при этом не смягчился.

– Доброе утро, Светлана Борисовна.

– Второй день не могу дозвониться тебе на мобильный. Все в порядке? Как твое самочувствие?

В памяти всплыл тот самый визит в медцентр при МВД, после которого о моем положении узнал Чернов. Не то чтобы я собиралась скрывать свою беременность, но предпочла бы, конечно, обсудить все без вмешательства руководства. Знала бы, что мать Руслана заведует гинекологическим отделением, в жизни бы туда не сунулась.

– Все хорошо, – заверила я свекровь. И, глядя в глаза заинтересованной матери, солгала: – Просто не видела.

Светлана Борисовна выдержала паузу, по которой мне стало более чем понятно, что вранью моему она не верит.

– Мил, ты мне скажи, когда в город возвращаешься?

Я сжала трубку крепче.

– Не знаю. Пока не решила.

– Мил, ну это не дело. Ты теперь замужняя женщина. У тебя молодой муж. Ребенок не за горами. Нечего тебе у мамы засиживаться. Нужно налаживать быт.

Я раскраснелась.

Жарко стало настолько, будто оказалась вдруг в бане.

Сердце заколотилось. Пульс затрещал по вискам. Дыхание сбилось.

– Руслан не против, что я здесь, – сдержанно оповестила я свекровь.

И в этот раз не лгала.

Да, может, я не спрашивала его мнения, когда уезжала, но и он меня не искал.

Ни разу.

Не позвал обратно. Не предложил вернуться.

Разве это не молчаливое согласие?

– Ты ведь понимаешь, как ему сейчас сложно, – продолжала давить своим опытом Светлана Борисовна. – Спецотряд быстрого реагирования – это не просто работа. Это опасность. Это риск. Это жизнь в постоянном напряжении. У Руслана тяжелый график. Ты знаешь, сколько он проводит на оперативных? Дни, ночи, иногда недели на сборах, на выездах, в засадах… И после всего возвращается – разбитый и вымотанный – в пустую квартиру.

Я судорожно сглотнула, но промолчала.

– Мила, ты же умная девочка. Руслан ради семьи старается. Ему нужна жена. Рядом.

Я снова промолчала. Но внутри что-то сжалось до скрипа.

– Кроме того, у тебя срок появиться у врача.

– Я же была только… Перед свадьбой…

– Каждые две недели положено.

Тряхнув головой, выровняла дыхание.

– Я прекрасно себя чувствую… – попыталась возразить, но голос вышел слабым.

– Мила, речь не о том, как ты себя чувствуешь, а о том, как чувствует себя ребенок.

Попадание в яблочко.

– Завтра в десять. Я записала тебя.

Я прикрыла глаза.

– Но…

– Собери все необходимые вещи. Владимир Александрович приедет за тобой к восьми.

За этим последовали короткие гудки.

– Правильно Светлана Борисовна тебе сказала, – шепнула вдруг мама, стуча от радости кулачками. – Вот умная баба!

– Не лезь, – тихо проскрипела я.

– Ну а что? Замуж вышла – будь добра жить с мужем! Нечего у мамки топтаться! Я тебя, конечно, люблю. Одна ты у меня, кровинушка, Людок, – меняя интонации, раскачивала и без того шаткую ситуацию мама. – Но надо же думать головой! Возьмет какая-то блядина и приголубит твоего мужика, пока ты здесь!

– Господи, мама…

– Ты у меня как сегодняшняя! Красивый же парень! Видный! Ну дурость же – оставлять без присмотра!

– Да замолчи ты! – резко оборвала я.

– Ага… Разговорчики! – она картинно хлопнула в ладони, будто закрывая тему. – Я на рынок – до трех. Потом приду, помогу тебе с вещами.

Развернулась, щелкнула выключателем в коридоре и, бурча себе под нос что-то о молодых и глупых, скрылась за дверью.

И осталась я в тишине, которая давила на виски похлеще любых слов. День тянулся невыносимо долго! Не в силах сосредоточиться на привычных заботах, я бесцельно слонялась из угла в угол.

Брала книгу. Откладывала.

Включала музыку. Выключала.

Ложилась. Вставала.

Все, что смогла сделать в итоге – убралась в квартире.

Мысли о том, чтобы жить с Черновым, загоняли меня в панику.

Ну каким образом?!

Мы чужие. Совсем.

Я не хочу!

Нам будет некомфортно.

К чему этот стресс?

Ходила по комнате, сжимая в руках то одну вещь, то другую, и не знала, куда что деть?

Положить в сумку? Оставить?

К середине дня голова гудела, пальцы дрожали, в груди давило. Даже живот разболелся.

И вот зачем это все?

А потом пришла мама. Громкая и уверенная, вломилась в созданный мной хаос, как ледокол.

– Так! Где сумки? Чего сидишь, барыня? Давай-давай!

И понеслось.

– Это тебе на сейчас. Это на попозже. Это – в дом. Это – в коляску. Это – Руслану. Это… просто, чтоб было!

К вечеру в прихожей стояли четыре дорожные сумки, пакет с постельным, торба с продуктами и баул с детскими вещами.

Полночи я ворочалась, пытаясь разложить в голове хоть какой-то план.

Как себя вести с Черновым? Что ему готовить? О чем с ним говорить?

Мысли мешались, толкались, не давали уснуть… Но ничего умного я к утру так и не придумала.

[1] «И упав на колени», Ю. Шатунов.