Сердце под прицелом

Глава 6. И звезды давят нам на грудь – не продохнуть

Официальная программа вступления в спецотряд быстрого реагирования предусматривает полгода подготовки. Физуха, огневая, штурм, тактика, работа в группе – все по жести, но без дурки.

У меня был всего месяц. Месяц адского интенсива.

Происки деятельного и влиятельного бати. Так бесился из-за залета, что решил меня, на хрен, ухандохать. Заявил еще, мол, слишком мягко меня, сука, воспитывал. Спохватился, блядь. Теперь экстренно довоспитывает.

Сатана.

Если бы где-то шла война, я бы уже был там. На передке.

Шапито, скажете, но в замес, где вроде как участвовали только я и Библиотека, отец втянул всех, кого только мог. Даже на мать часть вины кинул.

– Твоя ответственность в этом деле тоже есть, Светлана, – брякнул в вечер охренительных новостей. – Твоими стараниями этот охламон в казарме не жил. Сын полка, вашу мать! Терся дома на харчах да на перинах, пока настоящие курсанты круглосуточному порядку учились! Вот и результат!

– Вов! Да если бы мы его в казарму пустили, он бы еще на первом курсе женился! – засмеялась мать добродушно.

Михаил с Алексеем тоже хохотнули.

Одному мне, походу, с настроением не подвезло.

– Ты на что это, Светлана, намекаешь? – ошкерился батя, совсем уж багровея. – Что у нас в казармах дисциплины нет?!

– Есть, конечно. Но ты же сам понимаешь, что есть бойцы, которые дорогу проложат даже в женский корпус.

– Слышать об этом не хочу! – рявкнул, закрывая дебильную тему.

В учебном центре спал по команде, вставал по окрику. Подъем – и сразу в расход. Сказал бы, что к вечеру дохлый был, если бы просыпался в лучшем состоянии. Выживал за счет вшитой на подкорке привычки терпеть.

Батя знал, что я не сломаюсь. Вариантов просто не было.

Жилы в проволоку превратились. Мышцы – в камень. На эмоции ресурса не хватало.

Когда получил отмашку «Допущен», ничего не почувствовал.

Ни радости. Ни гордости. Ни облегчения.

Вернулся в город. Заселился в бабкину квартиру. Примкнул к оперативной группе с грифом «Легион». Дали форму, автомат. Пару дней инструктажа – и первый выезд. Для обкатки в тыловом прикрытии. Но когда отряд раскатывает банду чернухи, даже сидя в «Газели», не расслабишься.

Сегодня стояла задача накрыть схрон наркоты. Работали по классике – в три эшелона. Группа захвата – внутри, блокировка – снаружи, тыловое прикрытие – на подстраховке.

Кроме меня в «Газели» сидели еще четверо. Три на опыте, четвертый, как и я, с недавним допуском. Все спокойные, собранные, внимательные. Каждый держал свой сектор.

Я смотрел через боковое стекло, фиксируя движения у черного выхода здания.

Рация периодически трещала короткими командами, но в машине почти на постоянке висела тишина. Разговоров минимум, строго по делу.

Наблюдаем. Ждем.

– Две минуты до начала, – сообщил командир, сухо разбивая помехи в связи.

Я сжал цевье автомата и слегка сместился в кресле. Мышцы раздулись и застыли в таком напряжении, что бронежилет в моменте показался тесным. Капли пота заскользили по спине. До предела заострилось зрение. Просто моргать казалось стремом, будто непредвиденная и опасная херь может развернуться за доли секунды. Но я понимал, что должен, чтобы не уйти в тоннель.

– Первый эшелон, заходим, – раздалось в рации.

Практически в ту же секунду в сторону здания метнулась группа вооруженных спецов. Прогремев ботинками по бетону, без лишней суеты развернули тактический штурм.

С нашей позиции центральный вход не просматривался, но через динамики рации все было более чем понятно.

– Лево. Вперед. Чисто. Дверь. Заход.

Прорвались резко, без задержек. Все по смехе.

Шорох. Глухой стук. Звон стекла.

– Первая цель! Контроль, – треснула рация. Тут же прогремел выстрел. – Минус один. Чисто. Движение.

Шаги. Шум. Звуки дыхания.

– Право! Двойка! Контакт!

Вскрик. Короткая очередь автомата.

– Минус. Дальше.

Я сглотнул, медленно вдохнул через нос и поправил хват на автомате.

Снаружи по-прежнему было спокойно. Давая глазам передышку, я перевел взгляд на дворовую зону, скользнул по ряду припаркованных машин и снова сфокусировался на двери.

– Блокировка, внимание. Возможен выход через чердак.

В ближайшей точке контроля щелкнул переключатель предохранителя, и боец, сместившись, двинулся вдоль стены к возможному месту спуска.

Я сместился. Взял обзор шире.

Тело прошила дрожь, но я собрался и быстро заглушил эту хрень.

– Движение на крыше! – ожила рация. – Контакт!

По шиферу пронесся скрежет, и фигура сорвалась вниз. Боец второго эшелона встретил ее жестко – заломал, уложил мордой в бетон, зафиксировал. Но едва он отступил, спустилось еще двое.

У одного в руках блеснул ствол.

– Пистолет! – рванул голос в рации.

Короткая пауза – доли секунды на реакцию.

– Стоять! – прокричал наш боец. – Оружие на пол!

Но урод уже поднимал руку… Я так и не понял, кто выстрелил первым. Упали оба. Сразу после этого с крыши слетело еще несколько человек.

Рация зачастила командами:

– Блокировка, к северной стене! Прикрытие, подключиться!

Это стало последним, что я услышал, прежде чем наша группа начала действовать.

Старший дернул дверь и выскочил на улицу. Я сорвался следом. Рация трещала практически без остановок, но слова, честно признаться, уже не воспринимались.

Всполошенное сознание реагировало только на движения.

Гниды сыпались с крыши одна за другой. Приземлялись в хаосе. Кто-то падал с криками и валялся, кто-то без заминки подскакивал и пытался бежать, кто-то стрелял. Два бойца из второго эшелона отработали нескольких. Но часть, нырнув под арку, уходила в расположенный рядом проулок.

– Контакт! Лево! Лево!!! Уходят в промзону! Контакт возможен! Возможен контакт! – трескучая пауза. – Молодой! Забирай!

Молодой – это я.

Выполняя приказ, рванул к выходу в переулок. Шага с третьего, когда сознание полностью адаптировалось к ситуации, перешел на бег. Каленый воздух жег горло. Глаза слезились. Сердце убивалось о металлические плиты бронника. Мышцы развезло жаром. Но я пытался игнорировать все физические показатели своего тела, концентрируясь исключительно на перемещающемся вдоль стены силуэте.

Сократил расстояние. Вытянул автомат. Вжарил пальбой по штукатурке рядом с плечом уебка. Когда внимание было привлечено, поймал его на мушку.

– Стоять! Стреляю на поражение!

Секунда… Он обернулся и поднял руки.

В солнечных лучах блеснула сталь. Не нож. Ствол. С прицелом на меня.

Я сглотнул, втянул ноздрями пыльный воздух и выжал спусковой крючок, ударив в грудь ублюдка короткой очередью.

Он несколько раз дернулся, уронил калаш, рухнул на колени и спустя пару секунд завалился со стоном на бок.

Я замер. Перестал дышать.

Картинка с валяющимся телом застыла синхронно со мной.

– Молодой, докладывай, – окликнул командир через рацию.

Я издал странный звук, прежде чем смог задышать. Почудилось даже, что кто-то засадил под дых, разгромив нутро. Не сразу смог расслабить челюсти, сила сжатия которых помогала терпеть дрожь.

– Минус, – выдал в динамик чужим голосом.

Рация заскрипела и повисла пауза.

Ненадолго.

– Принято, – сказал командир. И посчитал нужным добавить: – Голову холодной держи. Работаем дальше.

– Понял.

Сначала реально отключился, выложив все силы, чтобы закончить операцию. Но потом, когда все стихло, все равно пригрузило. На базу ехал с ебейшим шумом в башке. Несмотря на подготовку, перемотка происходящего напоминала кино.

Слишком реалистичное кино.

– Молодой, ты как? – спросил меня командир уже на базе.

Трещала рация, шли доклады, перекличка, но все это казалось приглушенным. Будто где-то далеко, за периметром.

Я стянул шлем, мазнул по голове ладонью. Короткий ежик был мокрым и будто прелым.

– Порядок, – отбил на механике.

Сарматский кивнул.

– Отдыхай, – бросил, похлопав меня по плечу.

Я молча мотнул головой и двинулся в сторону оружейки. Сдал автомат, бронник, разгрузку[1], убрал кобуру. В раздевалке скинул форму и отправился в душ.

Ледяная вода врезалась в перегретое тело шпорами, но через какое-то время стала терпимой. Сквозь шум слышал голоса в раздевалке. Бойцы обсуждали операцию.

Не сразу понял, что говорят про меня.

– Как не затупил только?

– Молодой? Да, четко сработал.

– Ну Сармат сразу сказал, что башка у него варит.

– Так с таким-то отцом! Логично, что без толковой подготовки Чернов бы сына сюда не кинул.

Я хмыкнул. Закрыл кран, стряхнул воду с головы и, обернув бедра полотенцем, зашагал в раздевалку.

Напрямую меня не трогали. Взгляды – да, были. Но с разговорами никто не лез. Спокойно вытирались, сушились, одевались. Только минут десять спустя, когда половина уже разошлась, подвалил один из старших.

– А ты че застыл, молодой? – хохотнул, по-свойски толкнув меня в бок. – У тебя дома жена без менструации, а ты сидишь.

В рот ебись, какая радость.

Матом ему ответить честь не позволяла, а иначе не знал как. Поэтому молча продолжил натягивать шмот.

– Он еще, походу, не выкупил своего счастья, – подмахнул второй.

– Долго же теперь молодняк жует.