Сердце под прицелом

Глава 40. Мама, у меня сердце не бьется

Несколько людей упало, и началось именно то, чего я боялась… Толпа пошла по ним. Я не могла стоять и спокойно смотреть на это. Бросилась вперед. Подбежав к месту завала, действовала, как учили. Жестко вклинилась в ошалевший поток. Резкостью движений и несколькими ударами сыграла на устрашение.

Люди шарахнулись и тормознули. Это тот же инстинкт самосохранения. Пока их мозги выбирали, что опаснее, я должна была дожимать.

– Назад! – рявкнула не своим голосом. Грозным. Приказным. На волне мимолетной вспышки яростного негодования чувствовала себя такой сильной, какой ни разу не ощущала в форме и с оружием. Указывая направление, не теряла эту уверенность ни на секунду. Нельзя было. – Я сказала: всем назад!

И толпа, хвала Богу, качнулась.

Расслаиваясь и смешиваясь в новом порядке, обезумевшие от паники люди ушли в сторону, дав нам с подбежавшим охранником оттащить затоптанных.

Только мы оказались у стены и начали осматривать пострадавших, как со стороны входных дверей, куда и стремился весь народ, раздались выстрелы.

«АК», – машинально определила по звукам.

Зачем мне это? Еще не понимала.

– Стреляют!

– Убили!

– Назад, назад…

Поток, который еще пару секунд назад рвался наружу, с криками летел в обратную сторону. Большинство уже без пакетов. Некоторые в крови.

Я сжалась и напряглась, прикрывая собой девочку-подростка с рассеченным лбом. Она дрожала, всхлипывала и в отчаянии хваталась за мой пиджак. Скользнув ладонью по окровавленным волосам малышки, по-матерински привлекла ее к груди.

– Все будет хорошо. Я не брошу тебя, – пообещала тихо.

А потом аккуратно, будто просто глажу, провела рукой по затылку и шее девчушки. Прощупывала на наличие вмятин и отеков, и радовалась, что ничего из этого не обнаруживалось. Реагируя на мои прикосновения, малышка вздрагивала, но не кричала. Это тоже было хорошим знаком – боль терпимая. По первой оценке: вероятность серьезных, угрожающих жизни травм сводилась к нулю.

– Как тебя зовут? – спросила ее, чтобы проверить ясность сознания.

Попутно оценивала глаза: зрачки одинакового размера, реагируют.

– Лера…

– Валерия, – улыбнулась я. – Красивое имя.

– В честь дедушки… Он… Он сойдет с ума… – расплакавшись, затрясла губами.

Я машинально притянула девочку ближе.

А сама… Подумала о своих.

Сева… Руслан…

И внутри сработала задвижка. Щелкнув, она выпустила так много боли, что внутри меня стало горячо.

Что с ними будет, если я не вернусь?

Я не могла… Не могла принять, что не увижу сына, никогда не обниму. Что без меня он скажет первое слово, сделает первые шаги, пойдет в школу, будет учиться справляться с трудностями.

Господи… Нет, пожалуйста! Нет!

Грудная клетка задрожала. Образовавшийся внутри ком пошел вверх, подталкивая к горлу крик. Но я его проглотила. Сжала плечи девочки чуть крепче. Заставила себя собраться и просто продолжать делать то, что могу.

Отстранилась от Леры. Посмотрела на охранника и вторую спасенную девочку. Та, естественно, тоже выглядела испуганной, но, по крайней мере, не имела внешних травм.

– Все хорошо? Не тошнит? Голова не кружится?

– Нет.

– Как зовут? – спросила, повторяя ряд манипуляций, которые проводила с Лерой.

– Ира.

– Отлично, Ира. Вы обе умницы, слышите? – говорила я, быстро проходясь по критическим точкам в теле второй девочки. – Вы знаете, что такое мобилизация внутреннего резерва?

– Конечно, – без заминки отозвалась Лера. – Это совокупность мероприятий, направленных на приведение военного запаса в боевую готовность.

Я на секунду оцепенела.

– Офицерских кровей? – спросила на выдохе.

– Да, – тут же выдала девочка.

– Кто у тебя? Отец?

– Отец и дед.

– Ясно. Теперь послушай внимательно: никому об этом не говори, пока мы отсюда не выйдем. Никому. Даже если спросят напрямую, нельзя себя выдавать. Ты меня поняла? – на этом вопросе серьезно усилила нажим. – Это ради твоей безопасности.

– Да… Хорошо… Я поняла…

– А насчет мобилизации… – вздохнула. – Ты все верно сказала. Но конкретно сейчас я имела в виду человеческий организм. В нем тоже есть резервы. Мы должны активировать все, чтобы быть сильными и ни в коем случае не паниковать. Вы же справитесь, правда? Боль, страх и слезы – иногда все это приходится глушить. До лучших времен. Уже можете встать? Нам нужно найти укрытие и обработать рану Леры.

Едва я это сказала, раздалась новая автоматная очередь.

– Не успеем… – выдохнула почти беззвучно. С лестницы, вниз в толпу, двигался один из боевиков. И смотрел он прямо на нас. – Не вздумайте бежать. Прижмитесь к стене и замрите, – выдала девочкам как приказ.

Крики, гул, топот… Люди бежали и бежали.

А точнее – их сгоняли. С разных направлений. Со всех уровней.

Это плохо. Но не так плохо, как если бы стреляли забавы ради на поражение.

Шансы оставались.

– Внутрь! По точкам! Живо! – закричал террорист, поднимая вверх ствол.

И поток, ведомый его соучастниками, начал вваливаться в магазины. Беспорядочно. Пачками.

– Организованно, блядь! Не создавать толкучку! – орал еще один боевик.

Пока продолжалась суета, я могла сидеть у стены. Сидеть и считывать: внешность, возраст, психологическое состояние, наличие оружия.

Семеро. Это очень много, чтобы они не собирались требовать.

Все вели себя достаточно спокойно. Эмоций не проявляли и в принципе без надобности не дергались. Автоматы держали уверенно и цепко, что говорило про наличие некоего опыта.

Господи…

Мы с девочками и охранником заходили в магазин последними. В тот самый магазин, в котором я с десяток минут назад – беззаботная и счастливая – покупала Руслану футболку. Сейчас же шагала, как в камеру. Все вещи, включая сумки и обувь, нас вынудили оставить у двери.

Мой взгляд упал на все еще лежащую на стойке футболку, и в груди так сжалось, что застопорились все физиологические функции. Ни дыхания, ни сердцебиения – ничего не было. Только пульс разрывал виски. Видимо, там вся кровь и собралась. Отход вниз перекрыла затянувшаяся на шее удавка. И давила она так, что казалось, вот-вот хрустнут позвонки.

Психологическая устойчивость? Резервы? Все без толку.

Подпитываемый темными эмоциями мозг импульсами толкал один-единственный ресурс – страх. Чистый. Животный. Ледяной.

Что если… Если это все же конец?..

Неужели я больше не приму ни одного прицельного взгляда своего Руслана Чернова? Ни как хмурится, улыбается, смеется, возбуждается. Не вдохну ставший родным и необходимым запах. Не прильну к каменной груди. Не поцелую горячие и твердые губы. Не проснусь в надежных руках. Не почувствую, как он распирает изнутри, доводит до точки кипения, взрывается.

Что если?..

Бедро, через карман пиджака, пробило вибрацией.

Я застыла.

Телефон. Он был при мне.

Прячась за спиной сидящей впереди женщины, я осторожно вытащила мобильный.

Мама:

Люда, все хорошо? По телевизору показывают ужасы. Скажи, что едешь домой!

Прочитала, и стало так больно, как будто в грудь вбили гвоздь.

Я:

Размораживай молоко и позаботься о Севе.

На этом все. Хоть и хотелось написать то, что никогда не говорила вслух. Не было времени. Не сейчас.

Люди тряслись, рыдали, молились… Проклятым террористам пока не удавалось стабилизировать ситуацию. Вот они и ходили между нами, то и дело тыкая в лицо стволы и приказывая заткнуться. Я не могла двигаться, когда один из них замаячил рядом.

Запихнув мобильник в рукав пиджака, я чуть подалась к залитой кровью Лере.

– Ты когда-нибудь видела, как люди теряют сознание? – шепнула, едва шевеля губами.

– Да, – отозвалась она так же тихо, не отрывая взгляда от пола.

– Сможешь сыграть что-то подобное?

– Эм… Ну… Я посещала театральный кружок.

– Действуй.

Девочка обмякла и начала сползать по стенке на пол. Я дернулась и поймала ее безвольное тело за миг до того, как она ударилась бы головой о плитку.

– О Боже… – выдохнула, как могла, громко. – Нужна аптечка! Срочно! У девочки ушиб головы. Она потеряла много крови. Позвольте перевязать. Пожалуйста.

Террорист остановился. Перевел взгляд с меня на Леру и обратно.

– Позвольте перевязать. Пожалуйста. Она ведь умрет без этого…

– Сдохнет, выкинем, – выплюнул он, прищуриваясь.

Торопящееся жить сердце за моей грудиной застопорилось.

Не знаю, что бы я делала дальше… Аргументов не было.

Нам повезло – второй боевик подошел и бросил аптечку.

– Спасибо, – выдавила через силу.

Руки дрожали, пока доставала бинт, антисептик. Да и потом, когда с помощью Иры начала перевязку.

– Приподнимай ей голову, – выдохнула, показывая, как она должна сесть, чтобы прикрыть.

Мобильный лег на плитку с глухим стуком. От мамы что-то пришло. Но я не читала. Открыла контакт свекра и, едва реально не теряя сознания, начала набирать текст, который поможет СОБРу сориентироваться. Потому как… По всем расчетам они уже должны быть в пути.

Я:

Первый этаж. Ближе к главному входу. Магазины: Гарант, Сказка, Орбита, Шармэль. В каждом по 40-50 чел. 7 террористов, 7 АК. Есть гранаты. Радиосвязь. Пока никого не трогают. Готовятся к переговорам.

Отправив сообщение, сразу же вычистила папку исходящих. Не думала, что кто-то из боевиков кинулся бы проверять. Все-таки мобильные телефоны были у единиц. Еще меньше людей в них разбирались. Но все же… Действовала, как учили. Без права на ошибку.

Спрятав телефон, закончила перевязку. «Оживила» Леру с помощью нашатыря – бедняжка от его запаха закашлялась и даже прослезилась.

Снова сели под стену. Стали ждать.

Мои мысли метались от Севы к Руслану. От Руслана к Севе. Непрерывно. Но в целом чувствовала себя спокойнее, потому как была уверена, что Владимир Александрович передаст информацию по всем правилам. От кого поступил сигнал – доложит, в том числе. Руслана не пустят на штурм. Не положено. Заинтересованное лицо – риск для всей группы. А значит… Я могу не бояться за него. Пока я внутри – он будет снаружи.

Над головой кто-то навис.

– Ты же медик? – грубо окликнул меня нависший вдруг террорист.

Горло перехватило спазмом, но я заставила себя говорить.

– Не совсем, – просипела я. – Так, проходила базовую подготовку.

– Хорошо шаришь. Я видел. Так что нехуй тут ломаться, – пролаяв это, ткнул дуло автомата мне в висок. – Одному из наших плохо. Вставай. Пойдешь за мой. Молча. И без фокусов.

Я поднялась. Все тело дрожало, но выбора не было. Нужно было идти.

– Не бойтесь. Я скоро вернусь, – шепнула перепуганным девочкам.

И пошла за террористом к выходу из магазина.