Сердце василиска (антология)

1

Зима в этот год пришла рано, уже в ноябре снега насыпало столько, что в самую пору сидеть по домам, пить горячий чай и глядеть в окна. Окна у Альгарта в уютном дупле, куда он забрался зимовать, нет, вместо него небольшое отверстие напротив основного входа, старательно задрапированное шкурами. В это отверстие поступает свежий воздух и можно наблюдать, как лес постепенно укрывается белой периной и впадает в спячку.

Альгарт в свои молодые сотню лет (по меркам василисков) обычно зимовать улетал южнее, где снег не выпадает. Но в этот раз пришлось задержаться из-за неотложных дел в лесу. Лешак попросил помочь с засолкой груздей, кикиморы на болоте устроили скандал с водяным, и Альгарта пригласили в качестве примирителя. Кроме того, жабье озеро категорически отказалось замерзать, а это удар по всему престижу магического сообщества Вековечного леса.

Спать василиск предпочитала в зверином облике, то есть в виде здоровенной зеленой змеи с золотыми глазами и золотым узором в виде солнечного круга на голове. Скрутившись в несколько колец и втянув крылья, он сунул нос под одно из них, но только закрыл глаза, как в дупло глухо постучали.

– Альгарт Стриглавович, – раздался снаружи слегка трескучий и очень узнаваемый голос. – Ты там как? Спишь ужо, али ишо нет?

Разомкнув веки, василиск нахмурился и поднял голову. Если в первый день спячки тебя будят – это верная примета, что сон будет неспокойным.

– До этого пытался спать, – отозвался змей, решая, высовываться наружу или подождать и Лешак сам уйдет.

– А, ну это всегда успеется, – крякнул леший снаружи. – Вон, лиса прибежала с дальних городов. Говорит, города вообще в спячку не впадают, круглый год суетятся, да тормошатся.

– Ты же в курсе, что обычно я зимую в теплых краях, где нет спячки? – напомнил василиск.

– Да-да… – протянул мечтательно леший. – Я бы может тоже в теплые края какие полетел. Обернулся птахой, и фр-р-р… Но не могу. Лес не на кого оставить. А то поди нападет какой-нибудь супостат или колдун, кто ответ нести будет?

Василиск недовольно вздохнул и поерзал на пушистой подстилке.

– Кому наш Вековечный лес сдался? Тем более зимой?

– Эт ты зря, – не согласился Лешак. – Лиса грит, недавно в Зверозубых горах объявился колдун. Такого лиха там натворил, что даже местный горник еле сдюжил с ним совладать. Самоцветов поукрал не счесть. И воды живой повыкачал. Так что не положено мне по теплым краям шляться, когда такое творится.

– Тот горник, наверное, слабенький какой-то, – заметил змей, пытаясь снова улечься.

– Хороший горник, – не согласился леший. – Это колдун какой-то буйный попался. Лиса говорит, он вроде как и на Туманных болотах напакостил. И в Озерном краю набедокурил.

– По-моему, твоя лиса – сплетница.

– Может и сплетница, но новости приносит регулярно. Я тут это, вот чего, – неумолимо продолжал Лешак и Альгарт сокрушенно вздохнул – уходить деревянная морда не собирается. – Ты, мож не знашь, но там в деревне в заброшенный дом въехали.

– Вот привязался. Какое мне дело до деревни и, тем более, до заброшенного дома? – проворчал василиск.

– Ну как же, – растерянно отозвался леший снаружи. – Ты ж у нас главный по связям с людьми. И по безопасности. Должон быть в курсе, стало быть. А то вести неприятные про всяких колдунов ходят.

– Сомневаюсь, что пугание народа полетами и таскание коз можно назвать связями, – хмыкнул Альгарт. – И вряд ли этот колдун, если и существует, попрется жить в наши дебри.

Снаружи послышалось кряхтение.

– Ты как знаешь, но проверить бы надо, – не отставал Лешак. – Мало ли, кого занесло в нашу дикую сторону. Новых людёв в деревне не было уж с… – Послышалось бормотание, означающее, что леший что-то подсчитывает. – О… Поди уж с того века. Да оно и понятно. Чего им тут делать? Вековечный лес старый, растет далеко, а так ещё и половина его на северной стороне мира.

– Угу… – уныло протянул василиск, прикидывая, как отвязаться от сердобольного Лешака, которому приспичило под самую спячку разбираться с людским поселением.

Вековечный лес, в котором Альгарт живет с самого рождения, действительно место очень далекое от человеческих центров. Факт прибытия сюда новой крови действительно необычен. Но у него сейчас нет ни малейшего желания выбираться из уютного дупла, оборачиваться кем-то и ломиться по сугробам выяснять, кого принесло.

С наружи похрустел снег, что значит – леший и не собирается уходить.

– Так это, ты как? – спустя небольшую паузу снова подал голос деревянный хранитель леса. – Мож обернешься кем, да сходишь, поглядишь?

Альгарт не выдержал и высунул чешуйчатую голову наружу, где на неё тут же нападали снежинки.

– Сказал же, не пойду, – ответил он. – Настанет весна, тогда и разберемся.

– А вдруг кого недоброго принесло? – не унимался леший, уперев деревянные кулаки в бока.

– Вряд ли его понесет в лесную чащу зимой творить непотребства, – заметил змей.

– Ну а вдруг?

– Тебе надо, ты и иди, – ответил василиск. – Я, если не заметил, пытаюсь заснуть на зиму.

Леший всплеснул руками-ветками.

– Так как же я пойду? Гляди на меня – ежели люди увидят, как к ним в деревню заходит дерево, да ещё и начинает выспрашивать чего, визгу будет. Чего доброго подожгут меня с перепугу, а мне потом вырастай заново из какой-нибудь травинки.

– И ты хочешь, чтобы подкоптили меня? – уточнил василиск.

– Э, брат, ты ж могешь и человечью форму обозначить, – хмыкнул леший. – Человека-то им с чего жечь?

– Не пойду сказал, – отрезал Альгарт. – Холодно.

Лешак сложил деревянные руки на мощной дубовой груди и поинтересовался:

– И барьер силовой не поставишь?

– Лешак, в деревне живет сотня человек, – ответил Альгарт. – До этого они зимой сюда не совались. С чего им вдруг начинать?

– Ну ты ж не выяснил, кто приехал в старый дом.

– Одна семья погоды не сделает, – отрезал василиск и втянулся обратно в дупло. – Я буду спать. Весной проснусь и разберусь.

– Ну, воля твоя, Альгарт, – со вздохом отозвался леший. – Я тебе предупредил.

Снаружи послышалися хруст снега, означающий, что леший все-таки пошел восвояси. Змей сладко зевнул и снова скрутился кольцами, укладываясь на мягкую подстилку из бараньей шерсти. В Вековечном лесу он занимает важное положение и на самом деле больше всех взаимодействует с людьми: то черной тучей пролетит над селением, то напугает их ревом. Иногда пройдется в человеческом облике в капюшоне вдоль деревни, чем вызывает новую порцию испуга, а значит и уважения к лесу. Потому что нечего роду человеческому соваться на территории, исконно принадлежащие запредельным созданиям. А чем ещё их убеждать, как не страхом? Страх базовый рефлекс на всякую невидаль и отлично останавливает любопытствующих чуть дальше опушки. Кроме того, в последние годы в деревне молодняка стало мало – кто вырос, кто уехал. А молодняк среди людей – главные в вопросах любопытства.

Спокойно выдохнув, Альгарт сомкнул веки. Никто не побеспокоит его до самой капели, можно спать.

Как же он ошибся.

2

Ему снился дивный сон о теплых краях с лазурными берегами, где он обожает проводить зимы, когда не нужно впадать в спячку, чтобы переждать холода. Он растянулся на золотом пляже в человеческом облике, вытянув ноги и теплая вода мягко ласкала ему пятки. Широкие листья пальм укрывали от знойных лучей и кокосовая вода утоляла жажду. Альгарт пребывал в блаженной неге, пока здоровенный заяц не сиганул ему на грудь и не принялся прыгать.

– Пшел вон! – во сне прикрикнул василиск и смахнул ушастого на песок.

Но тот захихикал и снова прыгнул ему на грудь, даже не испугавшись грозного взгляда змея.

– Да откуда ты взялся?! – выдохнул Альгарт и снова попытался сбросить нахала.

Не вышло. Заяц ловко увернулся и продолжил бесцеремонно скакать по груди, животу, ногам и иногда пытаться запрыгнуть на лоб. Змей замахал руками, в попытке избавиться от назойливого гада, но сколько ни пытался, заяц исчезать категорически отказывался. Сладкий сон превратился в кошмар и постепенно таял.

В итоге василиск проснулся, но заяц никуда не делся. Вернее не делись никуда прыжки – по нему кто-то резво прыгает, скачет да ещё и заливисто похихикивает. И это уже совсем не сон.

Резко разомкнув веки, змей вытянул шею и вытаращился на безумца, посмевшего потревожить сон лесного змея. Смельчаком оказалась маленькая девочка, по человечьим меркам лет пяти, со светлыми косичками, которые торчат из-под шапки-ушанки, в коричневой шубке и ватных штанах. Девочка радостно прыгает в его дупле, хватает за хвост и будто совершенно не боится громадного змея, в чью пасть она поместится целиком.

Недовольный пробуждением и такой бесцеремонностью, Альгарт вытаращился на ребенка и выдернул из его маленьких ручек хвост.

– Та кто ещё такая?! – прорычал он грозно и страшно.

Девочка подняла на него большие голубые, как блюдца, глаза и пару секунд молча рассматривала его массивную челюсть. Но, вместо того, чтобы испугаться и заплакать, расплылась в улыбке и потянулась к его громадным клыкам.

– У тебя тепло и уютно, – констатировала девочка. – Ты хороший.

После чего обняла его за необъятную шею и прижалась щекой с костяным чешуйкам. От такой непосредственности василиск впал в ступор и, немного отпрянув, покосился вниз на макушку в шапке.

– Эм…

За свою столетнюю жизнь молодой василиск слышал, как его называли по-разному. «Нечистое отродье», «демон», «тварь поганая», «живоглот», «похититель девок» и прочие прозвища, которых не перечесть. Девок он ни разу не крал, но однажды на реке перепугал стайку девушек, которые вздумали нагишом купаться среди ночи. Он сидел на ветке в облике человека и с удовольствие лицезрел происходящее, пока они его не заметили и не заполнили берег диким визгом.

Сейчас же ситуация его дезориентировала – хорошим его точно никогда не называли.

В попытке вернуть свое доброе имя и статус страшного, опасного василиска, Альгарт вытянулся на всю высоту дупла и навис над ребенком во всей змеиной мощи, сверкнув золотыми глазами и оскалив пасть.

– Да как ты посмела потревожить священный сон лесного василиска? – прогудел он грозно.

Обычно, когда Альгарт только оскаливал пасть, сельский люд с криком кидался в рассыпную. Девочка же только уселась на пол, внимательно глядя на него большими глазищами, будто ожидает, что будет дальше.

Когда ожидаемого эффекта не последовало, василиск хмуро сдвинул костяные выступы бровей и озадаченно уставился на девочку.

– Ты что, меня совсем не боишься? – поинтересовался василиск.

– Так а чего ж тебя бояться-то? – похлопав ресницами отозвалась девочка.

– Ну я, вообще-то, большой и страшный василиск, – немного растерявшись, заметил Альгарт. – Обычно люди крайне пугаются, когда видят меня и мои зубы.

Девочка тяжело вздохнула и опустила взгляд в пушистую подстилку.

– Я больше людей боюсь, – ответила она тихо. – А ты не людь, ты… Красивый.

Это известие вогнало василиска в ступор ещё больше, он снова выдернул кончик хвоста из рук девочки и спросил:

– Ну допустим. А зовут тебя как?

– Полечка, – тихо отозвалась девочка так робко, что василиск смутился.

Присутствие человеческого ребенка в его дупле само по себе крайне вопиющее и неслыханное явление. Но её бесстрашие, вернее сказать, полное отсутствие даже намека на страх перед ним заслуживает если не уважения, то снисхождения. В конце концов, это всего лишь крошечный человеческим детеныш.

– Хм… Так. Хорошо, Полечка, – протянул змей, отодвигаясь от неё подальше к стене дупла. – И что ты тут делаешь? Как и почему забралась в мое логово?

– Заблудилась я, – мирно ответила девочка. – Вышла хворост собирать, шажок за шажком, веточка за веточкой. Потом снежок пошел. Я глядь – а следов и нет.

– И ты залезла в первое попавшееся дупло? – не поверил василиск

Она кивнула.

– Мама учит, коли потеряешься в лесу, ищи самое большое дупло и лезь туда.

Альгарт изумился ещё больше и спросил:

– И почему это вдруг?

– Мама говорит, за такими дуплами Хозяин леса приглядывает. Увидит меня там, я его попрошу, он и поможет.

Рассудительность девочкиной мамы смысла не лишена, разница лишь в том, что Лешак вряд ли будет заглядывать во все дупла в лесу, даже самые большие. Дупла – это больше по части василисков.

– Значит, – заключил Альгарт, – ты здесь для того, чтобы тебя отвели домой?

Глаза девочки засветились надеждой, она закивала.

– Ты ведь Дух леса?

На секунду змей осекся. Дух леса это Лешак, его друг и соратник, как раз он отвечает за то, чтобы путать людей по извилистым лесным тропам или же наоборот – выводить их из чащи с помощью всяких ухищрений. Он же василиск и ему положено охранять Вековечный лес, стращать людей, чтобы не забывались и давать умные советы. По идее ему бы выгнать эту девочку да и пускай леший занимается.

Но, посмотрев на ребенка, Альгарт не смог поднять лапы и вытолкать его на снег.

– Мама, говоришь, будет тебя искать? – спросил он.

– Будет…

– И горевать будет, если не вернешься?

– Ой, как горевать…

– И ты хочешь, чтобы я тебя привел домой.

Девочка заулыбалась и робко кивнула.

– Ты ведь Дух леса, ты всем помогаешь.

Примерять на себя роль помощника василиску ещё не приходилось, но не найдя иного способа избавиться от ребенка в своем дупле, он проговорил:

– Ну что ж. Раз ты так просишь.

– Мы идем домой! – радостно воскликнула Полечка.

Василиск вытянулся, приоткрывая лапой шкуру, прикрывающую вход в дупло. Девочка засуетилась и выскользнула, спрыгнув в глубокий снег. Оставалось только решить, в каком виде идти в деревню. После нескольких прикидок, змей решил, что самое верное – это человеческий облик.

Для этого он отогнал ребенка подальше, потому что Полечка все норовила помочь Духу леса со сборами. Альгарту же требовалось несколько минут в одиночестве, поскольку оборачиваясь в человека, он оставался в костюме природы, то есть голым. И стоило прикрыться.

Изловчившись, он хрустнул шеей, крутанулся через себя, в тот же миг его тело начало менять форму. Чешуя разровнялось, обратившись ровной, здоровоей кожей на крепком мускулистом теле мужчины по меркам людей лет двадцати пяти-тридцати. Черные смоляные завитки волос до самого пояса Альгарт затянул на затылке шнурком, после чего оделся в свободные штаны и светлую рубаху из льна, которые достал из-под подстилки. Затем сунул стопы в высокие сапоги и выпрыгнул наружу.

Девочка оглядела его задумчивым взглядом и спросила:

– А тебе не холодно?

– Холодно, – признался василиск, – но не очень.

– Почему?

– У меня внутренний огонь. Он греет.

От этих слов девочка почему-то расплылась в улыбке, а Альгарт скомандовал:

– Ну что, пойдем.

В Вековечном лесу он ориентировался лучше, чем муравьи у себя в муравейнике. Так что, когда девочка сообщила, что из деревни, змей сразу понял, из какой именно и куда её вести. Единственная ближайшая деревня верстах в четырех, удивительно, как ребенок смог по снегу так далеко забраться. Остальные поселения гораздо дальше, оттуда она точно прийти не могла.

Василиск двинулся по сугробам напролом, почти не проваливаясь в снег, и не сразу заметил, что девочка не просто отстает, но и вязнет по пояс.

– Ты чего там? – оглянувшись, окликнул её Альгарт.

Полечка в это время старательно боролась с сугробом, в который провалилась.

– Не поспеваю я за тобой, Дух леса, – отозвалась на, раскидывая снег.

– Хм.

Только теперь василиск догадался, что ребенок ростом аршина полтора, может два. Девочка не сможет двигаться с ним на равных.

По своему обыкновению змей не имел привычки интересоваться делами людей и, уж тем более, помогать им. Но если за что-то брался, то доводил до конца. Нахмурившись, он выдохнул и вернулся за девочкой.

– Иди сюда.

После чего подхватил её на руки и понес. Ребенок весит, как пушинка, Альгартт даже не всегда ощущал её вес. А она обхватила его за шею и прижалась. Маленький и беззащитный человеческий детеныш.

К деревне они вышли, когда в лесу стало смеркаться. Однако для взора василиска сумерки и тьма не помеха. Девочка тем временем испуганно сильнее сдавила ему шею.

– Страшно… – прошептала она.

– Не бойся, – успокоил её змей. – В этом лесу если и есть кто страшный, то это я.

– Ты не страшный, – убежденно проговорила девочка.

Василиск задумчиво промолчал. Не знает эта девочка, как он летал над людскими поселениями, над горами и даже городами, как пугал целые народы и держал в страхе князей и царей.

Деревня выплыла из-за чернеющих в сумерках деревьев спустя десяток аршинов. Крыши домиков укрыты снежными перинами, в воздухе пахнет дымом из печных труб, где-то кудахчут куры и блеет ягненок. Во всех окнах горит теплый свет. Даже в том, что левее всех, на отшибе. Раньше этот дом пустовал, видать именно о нем говорил Лешак. В этой деревне Альгарт бывал ни один раз – вон там у реки, которая сейчас скована льдом, от него разбежались девки. А из того сарая он утащил козу.

– Ну, – произнес он, спуская девочку с рук. – Отсюда сама дойдешь? Где твой дом?

Девочка схватила его за руку и неожиданно уставилась умоляющими глазами.

– Пойдем со мной. Мама будет ругать. А ты за меня скажешь, что я случайно потерялась. Пожалуйста, пойдем. Мы тебя накормим. Вон мой дом.

И девочка указала на дом на отшибе.

3

Василиск сдержал недовольство, поскольку ему все-таки пришлось не только прийти в деревню. Теперь он и дом этот новозаселенный обследует.

– Ну пойдем, – вздохнул он.

Девочка воодушевленно потянула его за руку, таща к дому. Тот стоит настолько особняком, что кажется одиноким, ближе к лесу, чем к деревне. Снег вокруг не чищен, видимо ещё не успелось после приезда. А может и тяжело, ведь девочка сказала, что приехали они с мамой. Про отца речи не шло. Впрочем, это не значит, что его нет.

Когда под их ногами скрипнули доски супенек, на мир уже начала опускаться ночь. В лесу зимой вообще темнеет рано. Девочку это не тревожило, она с лучезарной улыбкой толкнула дверь и вбежала в сени. Проход в основную часть дома тоже оказался открыт и Альгарт увидел в проеме девушку примерно двадцати пяти лет за столом. Лицо уронено в ладони, соломенные волосы рассыпаны по плечам, укутанным в тулуп. Когда они вошли, девушка резко обернулась и уставилась огромными заплаканными глазами цвета лесных озер.

– Мама! – заливисто выкрикнула девочка и кинулась к ней.

Девушка издала сдавленный стон и бросилась ей на встречу. Подхватив её на руки, она стала её прижимать к себе и целовать в щеки и лоб.

– Полечка, Поля, куда ж ты делась… – шепотом приговаривала она. – Я все ноги стоптала, искала тебя…

– Мама, не переживай, – отлипая от матери уверенно проговорила девочка. – Я веточки собирала, для печки.

– Веточки, веточки… Ты сама, как веточка…

– Все же хорошо, мама. Смотри. Это Дух леса. Он меня привел обратно.

Девочка развернулась у неё на руках и указала на Альгарта, который молчаливо стоит в сенях и рассматривает девушку с аккуратными чертами лица, бровями вразлет, и такими глазами, что можно утонуть. Даже безразмерный тулуп не портит её. Только теперь девушка его заметила и испуганно уставилась своими глазищами.

– Ч-то? – выдавила она, не сводя с Альгарта взгляда.

Девочка на её руках заерзала и выскользнула на пол.

– Ты, мама, не бойся, – сказала она. – Он добрый. Видишь, домой меня привел.

– Иди в комнату, – скомандовала девушка.

– Ну ма-а-м, – протянула Поля и надула губы.

– Иди.

Нехотя, ребенок все же отправился в комнату, топая сапожками и оставляя мокрые следы на досках. Девушка несколько мгновений тревожно рассматривала Альгарта, а он рассматривал её. Давно в деревне не появлялось молодых и красивых девиц. Все либо обабились давно, либо укатили, где поближе к столице. А эта наоборот – сюда приехала. Что-то должно заставить такую девушку забраться в настоящую глухомань.

Нервно закусив губу, она все-таки шагнула вперед и проговорила:

– Спасибо, что привели мою дочку. Не знаю, чтобы я делала, если бы… – Она запнулась и сморгнула блестящую влагу с глаз. – Меня Олеся зовут. Не знаю, как вас отблагодарить. Вы простите мою дочку, она у меня фантазерка, придумывает всяких Духов леса. Просто вы ей, скорее всего, понравились, вот она и наделила вас особыми свойствами.

– Да не надо мне ничего, – немного смутившись, ответил василиск. К тому, чтобы получать сердечные благодарности он не привык.

– Ой, ну как же, – не отступила Олеся. – Вы такое дело сделали. Да ещё и одеты так легко. Как вы не замерзли только в такую погоду. Позвольте хоть накормлю вас? У меня все подоспело.

Альгарт намеревался отказаться, ведь он василиск, змей, которому положено вселять страх и ужас в людей, а не ужины с ними ужинать. Но ещё раз взглянув в чистые голубые глаза Олеси, неожиданно для себя проговорил:

– Что ж, если все подоспело.

Девушка всплеснула руками и, кинувшись обратно в горницу, засуетилась. Альгарт шагнул следом в теплое, пропитанное запахами еды и уюта, помещение. Олеся успевала возиться с Полечкой, с которой нужно стянуть уличное и усадить за стол, одновременно вынимая рогатиной из жерла большой русской печки горшки и подносы.

– Вы садитесь, садитесь, куда вам удобно за стол, – пригласила девушка, выставляя на столешницу блюда.

Воздух заполнился ароматами свежеиспеченных пирожков, домашних щей и соленых грибов, которые Олеся достала из маленькой бочки, которую, видимо, выменяла у соседей. Только когда перед ним занялась паром большая тарелка щей, а рядом заблестело свежее молоко в глиняном стакане, Олеся смогла сесть, пододвигая тарелку к Поле. Та тоже уже разместилась за столом, готовая вкусно поесть.

– Не представляете, как я вам благодарна, – проговорила Олеся, вручая дочке ложку. – Мы в этой деревне новенькие. Только заехали. А Поля… Она любопытная и слишком бесстрашная. Вот и забрела куда-то. А я весь день в заботах. То к соседям, то дом надо в порядок приводить. Он в таком состоянии был, что жуть. А потом на дворе сумерки, а Поли нет. Я всю округу истоптала по снегу.

Слушал её василиск внимательно, одновременно рассматривая ещё пристальнее. Пока девушка хлопотала по дому, тулуп она скинула, и теперь ему отлично видна стройная и крепкая фигура в зеленом сарафане, который не скроет округлые бедра и высокую грудь. Слишком хороша для такой глуши.

Она что-то ещё говорила, а когда замолчала, испытающе глядя на василиска, он спохватился и сказал:

– Да чего уж. У вас очень бойкая девочка. Не пропала бы. Меня зовут Альгарт, если что.

– Очень приятно, Альгарт, – заулыбалась Олеся.

– Как ни странно, мне тоже, – задумчиво сказала змей. – Это очень отдаленная деревня. Удивительно, что вы решили сюда приехать.

Взгляд девушки омрачился, она отвела его в сторону.

– Поближе к природе, – ответила она, но змей заметил хмурую морщинку между её бровями. – Говорят, это хорошо для здоровья.

Василиск кивнул.

– Согласен. Только в деревне много тяжелого ручного труда. Чтобы жизнь здесь приносила здоровье, нужны мужские руки. Не самой же ведра и мешки на себе таскать.

Лицо Олеси потемнело ещё сильней, хотя она постаралсь выдавить улыбку, которую василиск определил как искусственную.

– Мы с Полечкой крепкие, сами справимся, – отозвалась она.

Из чего змей заключил, что переехали мать с дочкой сюда одни, без мужа. И сам для себя неожиданно предложил:

– Я могу помогать в тяжелой работе. Не дело это, чтобы девушка и ребенок на хребте таскали тяжести.

Глаза Олеси распахнулись, она охнула.

– Я не хочу вас утруждать. Вы и так мне вернули дочь. Мне нечем будет с вами расплатиться.

На что василиск отмахнулся.

– Со мной не надо расплачиваться.

– Да это как-то не по-людски…

– Угу.. – многозначительно промычал змей и принялся за щи.

Они оказались вкусными на столько, что он умял тарелку целиком, сытно закусывая пирожками с мясом и запивая молоком.

– Спасибо, – от души поблагодарил он. – Вы готовите – просто ум отъешь.

Щеки девушки заалели.

– Да ладно вам…

– Я от чистого сердца. Так откуда вы прибыли?

Полечка открыла рот и начала:

– Мы уехали от…

– От далека, – прервала её Олеся, строго на неё зыкрнув. – В смысле издалека. Из другого царства.

– Какого?

– Далекого.

– Понятно, – догадался василиск. – Не хотите говорить. Что ж воля ваша. Пытать не буду. Видел у вас дровница полупустая, завтра приду, заполню.

– Ой, это же столько труда… За день не заполнить, – охнула Олеся. – У нас нет денег платить.

– Я уже сказал, мне не нужно платить. Спасибо за ужин. Мне пора. Полечка, не балуйся и больше не убегай.

Девочка расплылась в широкой улыбке и, вытерев губы тыльной стороной ладони проговорила:

– Спасибо, Дух леса. Я завтра буду тебя ждать. Приходи, будем играть в куколки. Надо стучать по столу, а они прыгают. Танцуют значит.

Покидал дом Олеси василиск ночью и в глубокой задумчивости. В первую очередь потому, что сам не понял, с чего вдруг вызвался им помогать. Девка красивая? Красивая, да. Но мало ли он встречал красивых девок. Что-то раньше никому из них он помогать не бросался. А тут прям нутром потянуло.

Снег под его сапогами едва проваливается и тихо похрустывает, ночь безмолвная, только деревья потрескивают на морозе.

– О, Альгарт Стриглавович, ты чего тут колобродишь? – раздался знакомый скрипучий голос слева. – Да ещё в облике молодецком. Ишь.

Василиск покосился налево. Лешак в виде большого ожившего дерева с крючковатыми руками-ветками отделился от ствола крупной сосны и пошел рядом с ним.

– По делам ходил, – нехотя ответил василиск.

– В молодецком виде? – прищурив деревянные веки, спросил леший. – Не юли, брат. Признайся – в деревню ходил, дом оживший смотрел.

– Смотрел, – признался Альгарт.

– И чего там? Какую заразу принесло в наши дерби?

– В том и дело, что не заразу вроде, – ответил змей. – Девушка с ребенком.

Леший хмыкнул.

– То-то я смотрю, красавцем обрядился.

– Это мой естественный человеческий облик, – напомнил Альгарт.

– Знаю-знаю, – хохотнул леший.

– Мне другое непонятно, Лешак. Что их заставило сюда приехать? Говорит, природа тут хорошая. Но какая девушка поедет из столиц в лес, да ещё и такая красавица? Они обычно в города стремятся, чтобы найти жениха побогаче. А тут – деревня в Вековечном лесу.

– Вообще-то наш лес самый мощный из всех, что я знаю, – обиделся леший, перешагивая через громадный сугроб, чтобы его не нарушить, потому что под такими обычно спрятана нора барсука в спячке.

Василиск отозвался:

– Да никто не спорит. Просто очень уж странно. И меня как-то аж потянуло к ним.

– Ты уж признай, Альгарт, что девица тебе просто понравилась, – хмыкнул леший.

Обсуждать с лешим свои сердечные дела василиск не собирался, он устремил взгляд вперед на срывающиеся в темноте снежинки и проговорил:

– Не знаю я. Что-то не пойму. Ощущение у меня.

– Какое?

– Не пойму, говорю. Завтра схожу, может прояснится.

– Ну-ну, – усмехнулся леший.

Выспавшись в своем дупле, василиск на следующее утро отправился обратно в деревню, разжившись на этот раз легким тулупом, чтобы не вызывать вопросов. И так вчера девушка странно на него покосилась, когда осознала – спаситель её дочки пришел по снегу в рубахе и штанах.

Когда прибыл на место и обследовал территорию, то выяснил, что в дровнице оказалось не только мало поленьев, но и сама постройка обветшала от времени. Олеся поникла головой.

– Видимо, придется таскать дрова в сени, – сказала она. – Может оно и к лучшему, будет близко за ними ходить.

– Я могу починить, – предложил Альгарт.

Девушка зарделась.

– Да ну что вы, слишком много забот ради нас Полечкой.

– Мне не сложно.

Василиску действительно не составляло труда поправить покосившуюся дровницу. Так что когда Олеся пошла в дом за горячим отваром шиповника, чтобы согреться, он повертел головой, проверяя, что вокруг никого нет и принялся за дело. Сделав несколько четких пассов руками, он прочитал слова чар, дровница замерцала мелкими звездочками и медленно со скрипом задвигалась, выправляя форму. К моменту, когда Олеся вернулась с глиняным кувшином, из которого поднимается ароматный пар, дровница приняла ровное положение.

– Ой! – выдохнула девушка с неверием. – Это как вышло?! Так быстро!

Василиск отмахнулся.

– Оказалось, мелочь. Там подтолкнул, здесь подтянул, она сама на место встала.

– Вот это да, – впечатленно кивая, удивилась Олеся. – Если бы знала, что так можно, самы бы починила и не стала бы вас утруждать.

– Да какой тут труд, – улыбнулся Альгарт. – Так, развлечение. Осталось дров нарубить. Я бы все же рекомендовал часть поленьев и правда стаскать в сени, зимы в Вековечном лесу суровые. Иной раз не хочется носу наружу высовывать. А когда дрова рядом, в этом нет и необходимости.

– Стаскаю… – согласилась Олеся.

– Да нет, – усмехнулся змей. – Я сам стаскаю. Имею в виду, что так будет лучше.

– Спасибо вам за заботу… – смутилась Олеся и протянула василиску кувшин с отваром.

Он принял и сделал несколько больших глотков, терпковатая, пряная жидкость с горчинкой потекла в горло и согрела внутренности.

– Вкусно, – поблагодарил он и вернул кувшин.

Остаток дня альгарт провел за починкой дома: подлатал прорехи в крыше, не большие, но весной начнет таять снег и все потечет, если не исправить. Поправил покосившиеся наличники, законопатил окна, переложил доски на полу горницы. Олеся хлопотала вокруг, волнуясь, чтобы он не перетрудился, подносила питье и пироги. Он принимал с удовольствием из теплых рук девушки, которых невзначай касался при каждом случае. Понять, почему его сюда так тянет, у василиска пока не получалось, но необъяснимое, тянущее чувство в животе отпускать не собиралось.

Полечка приходу Альгарта обрадовалась и с довольным видом, пока он занимался починкой ножки у кровати, демонстрировала двух соломенных кукол.

– Смотри, Дух леса, это мои куколки – Муся и Буся. Они умеют танцевать.

После чего поставила их соломенной юбкой на стол и принялась стучать по нему кулачками, а куклы запрыгали, будто и впрямь танцуют.

– А отец ваш где? – поинтересовался василиск, закончив с ножкой.

Олеся стояла у окна и наблюдала за его работой. Она отвела взгляд на улицу и проговорила:

– Да нет его.

– Совсем?

– Четыре зимы назад на Червонград напала хворь, – стала рассказывать Олеся. – Мы тогда жили в его пригороде, но зараза добралась и туда. Нас с Полечкой не задело, а её отец занемог. Он на руднике у Зверозубых гор работал. Говорили, там что-то нечеловеческое творилось. Много самоцветов было потеряно. Глашатаи говорили, что это все из-за обвала в шахтах. Но среди жителей Червонграда ходили слухи, что дело в магии.

Василиск превратился в слух и даже присел на край табуретки, которую сами сколотил.

– Люди склонны приписывать магию всему, чего не понимают, – осторожно заметил он, припоминая слова лешего о колдуне, который устроил не весть что в Зверозубых горах и других местах.

Девушка провела пальцами по соломенной косе и кивнула.

– Я тоже так считала. Пока не… Ах, ладно, чего я вас утомляю. Был отец у Полечки, да нет его уж четыре года. Любви у нас не было, хотя человек он был хороший. Не бил. Меня замуж за него отдали по сговору, чтоб избавиться от лишнего рта. Вот и все.

Олеся рассказывала о себе спокойно, но василиск внимательно следил за каждым изменением на её аккуратном и чистом лице. Девушка чего-то не договаривает, но давить и выспрашивать он не станет. Пока не станет. Для более откровенных разговоров нужно узнать друг друга поближе.

И Альгарт стал наведываться к Олесе с Полечкой каждый день. Приносил орехи, сушеные грибы, которые брал у Лешака, помогал по хозяйству. От его заботы девушка расцветала на глаза, и тень печали понемногу стала меркнуть. Своим змеиным чутьем Альгарт ощущал, что печаль её связана не с отцом Полечки. Что-то другое кроется за испуганными взглядами, которые она нет-нет, да и бросит в окно. Но даже испуг не портил красоты Олеси, которая Альгарту с каждым днем становилась все приятней. К кануну Нового года василиск уже не представлял дня без светлой и лучезарной улыбки Олеси и заливистого смеха Полечки, которая быстро привыкла к тому, что он укладывает её спать на печку.

Леший над василиском беззлобно и хитро посмеивался.

– Ишь, нашего василиска-бобыля человечья девица охмурила, хе-хе.

– Не охмурила, – пряча улыбку, отвечал змей, хотя прекрасно понимал, что прав Лешак, ещё как прав.

Умиротворение, которое спустилось на Альгарта, ему казалось незыблемым и он представлял, что так будет всегда. Единственная проблема – Олеся не знает, кто он на самом деле. И только создателю известно, что будет, когда узнает. А сказать ей придется, если он решил сделать то, что задумал. Но это не скоро, совсем не скоро.

Так василиск думал. Но не все оказались с ним согласны.

4

Под самый Новый год утро выдалось солнечным и ясным. Выпавший ночью свежий снег красиво серебрится на солнце, оледеневший сухостой похож на алмазные цветы, мороз ослаб и дышится легко.

Василиск вытянулся в своем дупле и сладко хрустнул шеей. Сегодня день, когда он потихоньку начнет готовить Олесю и Полечку к тому, кто он такой на самом деле. Аккуратно, понемногу. У него уже был опыт, правда совсем в юности, когда ему было лет пятьдесят. Он признался девушке в чувствах и раскрыл свою сущность, а она завизжала и убежала в деревню. Вдобавок рассказала всем о том, что он василиск. В итоге деревенские пошли на него с вилами, а девица, которая до прежде клялась в любви, первой требовала, чтобы его утопили.

Пытаться утопить василиска, разумеется, дело неумное, он отлично себя чувствует и в воде, и на суше, и в воздухе. Но осадочек остался. Больше таких ошибок Альгарт совершать не хотел, но к Олесе и Полечке он уже так привык, что не представлял, как без них жил до этого.

Обернувшись в человеческую версию себя, змей переоделся в свежую рубашку из отбеленного льна и такие же штаны, которые стребовал у Лешака. Тот посмеялся, но выдал, еще в нагрузку отдал красные сапоги до колен и бурую шубу.

– Иди-иди, жених, – хмыкнул леший, придирчиво оглядывая молодого мужчину в красных сапогах, которые ярко выделяются на снегу.

– Я не жених, – отозвался змей.

– Это пока что.

С собой в качестве новогодних подарков Альгарт сложил в мешочек горшки с орехами в меду, бочку сахарной земляники, шубку Полечке и жемчужное ожерелье для Олеси. Бодрым шагом он быстро преодолел расстояние до деревни, но уже на подходе почуял – что-то не так.

Когда вышел из-за деревьев, деревня гудела. По улицам бегают девки, что-то куда-то несут, плачут, мужики орут и требуют чего-то от старосты. Староста, невысокий седовласый старичок в тулупе, втягивает голову в плечи и потерянно разводит руками. Но сердце дрогнуло у Альгарта только когда он увидел распахнутые двери дома на окраине деревни.

Простонав, он уронил мешок и кинулся к нему. В доме оказалось пусто, вещи и утварь разбросаны, а куколки Полечки одиноко валяются под столом.

– Что тут случилось? – с замиранием сердца выдавил Альгарт и втянул носом воздух

По всему дому пахнет магией. Плотной, густой и вязкой, как смола. Позади раздалось женское причитание.

– Ох, только въехали, девоньки наши. А уж умыкнули их, даже пикнуть не успели…

Альгарт резко развернулся на пятках и кинулся к дородной женщине в длинной шубе, надетую сразу на рубаху.

– Кто умыкнул? Куда?!

– Да кто ж его знает, – качая головой, всплакнула женщина,– налетел, как ураган. В горшке да в черном балахоне. И не холодно ему, гаду.

– Да кому?! Говори уже, не тяни!

– Колдун это был! Колдун, как пить дать! – выпалила женщина, страшно выпучив глаза.

У василиска все моментально встало на свои места. Вот откуда этот запах магии. Здесь был колдун, видимо, тот самый, о котором рассказывал Лешак. Только что ему понадобилось в этой деревне и в их лесу? Альгарт тут же хлопнул себя ладонью по лбу: все сходится. Олесю с Полечкой он искал. А когда нашел, выкрал. Зачем искал, это он выяснит потом.

– В какую сторону он улетел, видела? – резко спросил василиск у женщины.

Та, вытирая мокрые глаза, ткнула куда-то в небо.

– Так далеко улетел.

– Понятно, – скрипнув зубами, отозвался василиск. – Сам разберусь.

После чего выбежал из дома в сторону леса. Едва забежал за деревья, то стал на бегу скидывать человеческую одежду.

– Лешак! Лешак, что ты там говорил про колдуна? – оставшись в одних штанах на морозе, прокричал змей, играя грудными мышцами,которые разгорячились от бега, и от тела валит пар.

Леший отделился от ствола ближней сосны и с тревогой вытаращил круглые, посаженные на местах сучков глаза.

– Чего стряслось? Чего горлопанишь-то?

– Олесю с Полей украли, – с яростью выдохнул василиск. – Напомни, что там лиса тебе рассказывала про колдуна, который в Зверозубых горах и городах гадил.

– Ох палки-моталки, – оседая на ноги проговорил леший. – Вот значит чего он за фрукт.

– Где его логово знаешь?

– Так это, лисица сказывала, что где-то в Зверозубых горах и обосновался гад.

Большего Альгарту не требовалось. Напрягшись, он кувыркнулся через голову, его тело моментально начало менять форму. Кожа преобразовалась в зеленоватую чешую с золотым отливом, он стал расти в размерах, становясь все больше и массивнее, пока на месте, где минуту назад в снегу стоял красивый мужчина, не раскинул крылья громадный василиск с золотыми глазами и огромной пастью, в которой блестят ряды длинных острых, как ножи, зубов.

– В Зверозубых горах, говоришь? – гулко прорычал он.

После чего оттолкнулся задними лапами от заснеженной земли и, раскинув крылья, взмыл в небо. Высоту он набрал быстро, чтобы сразу взять правильное направление. До Зверозубых гор по воздуху всего полдня пути. Альгарт заработал крыльями быстрее. Чтобы ни задумал мерзкий колдунишка, он не позволит этому случиться.

Гнал себя василиск до обеда с такой силой, что когда впереди показались заснеженные вершины Зверозубых гор, ярости в нем только прибавилось. Не сбавляя темпа, он с силой втянул воздух, в котором следы магии теперь настолько яркие, что с пути не сбиться.

– Вот куда ты полетел, – мрачно прорычал василиск и взял немного левее в сторону отвесной скалы, в которой зияет небольшой, но заметный чёрный вход пещеры.

Размеров проема хватило, чтобы вместить его громадное, мощное тело, Альгарт уцепился когтями за край, отправив в бездну под собой мелкие и не очень камешки. После чего шагнул в полумрак пещеры. Освещен он масляными факелами по стенам, воздухе запахи смолы, патоки и… Магии. Здесь все пропитано магией, безудержной, грязной и беспокойной.

Двигался Альгарт несмотря на свои размеры бесшумно и легко. Тоннель пещеры уводил его все глубже, пока ноздри не стали различать знакомые запахи. Олеся и Поля здесь.

Ещё через несколько шагов василиск выглянул из-за поворота и перед ним раскинулся огромный зал, освещенный множеством факелов. Но даже их света недостаточно, чтобы рассеять полумрак. В центре зала круглая кровать. На ней сидит Олеся, за ногу привязанная канатом с зеленоватым мерцанием, что значит – канат пропитан магией и ей самой его не развязать. Поля сидит чуть в стороне на небольшом диванчике, тоже привязанная магическими путами.

От ярости, которая в миг забурлила в груди, Альгарт заметил колдуна только через несколько гневных вдохов. Колдун долговязый, вокруг лысины круг редких, темных волос, которые сосульками спускаются до плеч, борода такая же редкая. Чёрный балахон на нем висит, как на жерди. Он стоит за высоким столом и листает массивную книгу.

– Ничего, Олеся, – мерзким, гнусавым голосом произнёс он, глядя на страницы. – Не захочешь сама. Так заставлю!

Олеся послала ему презрительный взгляд и бросила:

– Да лучше я земли наемся!

– Ничего-ничего, строптивая девчонка! – оскалившись, отозвался колдун. – Посмотрим, как ты заговоришь, когда я превращу твою дочь в… Например в жабу!

– Попробуй только!

Выражение лица колдуна стало ехидным и притворно-дружелюбным одновременно.

– У тебя есть выбор, – протянул он. – Становись моей женой и я не трону твою дочку. Зря что ли я столько времени за тобой гонялся по всему миру?

– Мы снова убежим! – выпалила Олеся, вцепившись пальцами в покрывало.

Колдун усмехнулся.

– Не в этот раз. И этот болван ещё под ноги попался, как тебя угораздило с ним связаться? Пришлось решать вопрос на штольнях в горах. Но ничего, милая моя, теперь нам никто не помешает. Решение за тобой. Ты либо прямо сейчас соглашаешься на свадьбу, либо я превращаю твою дочку в жабу. Тогда тебе так или иначе придётся согласиться. Я посажу её в стеклянный короб, и ты будешь на неё смотреть только издалека.

– Ты чудовище! – охнулла Олеся, прикрыв от ужаса рот ладонью.

В голове Альгарта, пока он слушал этот содержательный диалог, картинка сложилась очень четкая и понятная. Вот от кого все это время убегала Олеся, пряча дочь. Не просто так его змеиное чутье намекало – что-то не так. Плешивый колдунишка возжелала её себе в жены, а когда та отказалась, в поисках ее творил бесчинства везде, куда она от него убегала. И в Озерном краю, и на Туманных болотах, и в городах. А теперь засел в Зубоскальных горах и поганит воздух. Но Вековечный лес ему не по зубам.

Ярость всклокотала в василиске в один миг. Он рванул вперёд с мощным ревом. От которого затряслись своды пещеры, через мгновение почти вся она оказалась заполнена его необъятной массой.

Олеся взвизгнула, Поля вытаращила глаза, а колдун заорал козлиным голосом:

– Василиск! Какого лешего! В моей пещере?!

И в ту же секунду швырнул в него огненный шар. Альгарт раскрыл пасть и на лету проглотил снаряд, хищно оскалившись.

– Ты же в курсе, что огонь мне безвреден? – мрачно уточнил василиск.

Лицо колдуна перекосило бешенством, он выпрыгнул из-за стола и вскочил в горшок, который тут же взмыл в воздух и принялся носиться вокруг василиска.

– Что тебе надо, змей? – завопил колдун, готовя в руках водяной вихрь. – Мне с тобой нечего делить.

– Ошибаешься, – хмуро отозвался змей и покосился золотыми глазами на Олесю.

Его взгляд колдун заметил, его глаза злобно сощурились.

– Ах ты змей подколодный, наг паршивый! Думаешь, я тебе её отдам? Она моя! Всегда была моя!

– Это она так решила или ты? – прогудел змей.

– Она ничего не может решать! Она лишь женщина и сама не понимает своего счастья!

Олеся дёрнулась вперёд и прокричала:

– Не верь ему, василиск! Он все врет! Он страшный и ужасный! Я всю жизнь от него убегала!

Альгарт сверху вниз посмотрел на девушку и поймав её взгляд, едва в тот же миг не утонул в ее глазах. Конечно же он ей верит. Правда она не знает, что тот черноволосый мужчина, приведший её дочку домой, и громадный летающий змей – одно лицо. И что она скажет на это, вопрос вопросов. Но это все потом. Сейчас главное – спасти Олесю и Полечку из лап колдуна.

В следующий миг змей проревел:

– У тебя лишь один шанс, чтобы убраться сию минуту и больше не появляться в Вековечном лесу и Зубоскальных горах.

Колдун на это презрительно скривился, облетая его в горшке под самым сводом.

– Думаешь, меня устрашит громадная крылатая змея? Я колдун Зандибар! Передо мной трепещет весь Восток и Запад! Я гроза огня и повелитель воды! Думаешь, я не справлюсь с червяком-переростком?

Нутро Альгарта заклокотало огнем, он расправил легкие, готовые в любой момент отправить порцию пламени в зарвавшегося человечешку.

– Восток и Запад может перед тобой и трепещут, – глухо прорычал он. – Но в нашем царстве тебе надают по шапке.

Колдун едко захохотал и выпустил в змея водяной вихрь такой мощи, что воздух в пещере загудел, запахло грозой. Альгарт успел увернуться, вихрь ударился в стену, сверху посыпались камни, а Олеся и Поля внизу закричали. Василиск едва успел закрыть их крылом от камнепада.

– Тебе со мной не справиться, червь! – гнусаво прокричал колдун, и его голос эхом разнесся по пещере.

– Это мы посмотрим.

Мощным ударом хвоста он продырявил скальную породу там, где она оказалась всего в пол-аршина толщиной, камни разлетелись, открыв проход наружу. Свет зимнего солнца прорвался сквозь облака пыли и осветил пещеру, стало немного легче дышать.

Пользуясь моментом, василиск выскользнул из пещеры и ударом мощных крыльев взмыл в небо. Его огромное тело крутанулось, оборачиваясь лицом к прорехе, из горла вырвался глухой рык. Колдун в горшке вылетел в дыру следом. Ждать он не стал и тут же сделал несколько пассов, тогда вихри тугого воздуха опутали шею василиска, сжимаясь, как удавка. Но Альгарт рванулся вперёд, воздушные путы не выдержали и разорвались.

– Слабовато для грозы Востока и Запада, – прохрипел Альгарт, отплевываясь и распахнул безразмерную пасть, из которой вырвался столб пламени и устремился к колдуну.

Тот поднялся выше, легко ускользнув от атаки, и на секунду завис в небе. Ехидно хмыкнув, он швырнул в василиска огненное копье, от которого в воздухе протянулся дымный след. Змей метнулся в сторону, но не достаточно быстро, и копье пропороло ощутимую рану на боку, отколов несколько чешуек.

Он взревел от боли, а колдун крикнул пренебрежительно:

– Это только начало! Улетай, пока цел.!

– Не дождешься.

Издав яростный рёв, Альгарт взмыл к небесам так высоко, что горы под ним превратились в крошечные пятна. Секунда ему потребовалась, чтобы набрать воздуха и собрать нужный объем пламени, после чего Альгарт, сложив крылья, кинулся вниз. Когда до колдуна осталось полверсты, он распахнул пасть и из неё вырвался ужасающий поток огня.

Колдун успел закрыться силовым щитом, но его горшок разлетелся на куски, оставив его парить на круглом основании от него. Альгарт не останавливался, продолжая палить из огненной пасти. Колдун, в упорной попытке противостоять, быстро прошептал слова чар, и тут же скованная льдом река у подножья Зубоскальных гор вспухла, льдины раскололись и холодные щупальца воды, устремились к василиску, пытаясь обхватить его и заморозить в полёте.

Но Альгарт продолжал неистово палить огнем, его чешуя раскалилась до того, что ледяные оковы испарились, едва коснувшись тела. Взревев, змей бросился на колдуна, в полете разворачиваясь боком. Через миг мощный удар хвоста прилетел в грудь колдуна. Того сорвало с остатков горшка и унесло куда-то очень далеко через гигантские сосны Вековечного леса. Колдун закричал полете, но его крик быстро затих, исчезнув в бескрайнем заснеженном лесу.

Тяжело дыша, Альгарт спустился к проему в скале и хромой поступью вошел в то, что осталось от пещеры. Рана от силового копья колдуна болит, но это заживет. Ему важно другое. Он покрутил головой. Олеся сидит на круглом ложе, обняв колени и испуганно таращится на него. Зато Полечка закричала, кинувшись к нему, хотя и пробежала не далеко из-за пут на ноге.

– Дух леса! Я знала! Знала, что ты нас спасешь!

С непониманием Олеся перевела взгляд с дочки на змея и обратно. Альгарт виновато вздохнул. Покрутив головой, он нашел в темном углу какой-то светло-серый балахон и кувыркнулся через голову. В следующий миг он уже стоял с поникшей головой в этом балахоне перед Олесей, которая таращит на него огромные голубые глаза.

– Ты… – только и смогла выдохнуть она.

– Василиск, – закончил он за неё. – Я собирался об этом сказать, но не знал, как ты на это отреагируешь.

Пока Олеся хлопала ресницами, он в один прием разорвал зачарованные путы на её ноге, отшвырнув в сторону. После чего подошел к Поле и тоже самое сделал с её верёвкой. Девочка кинулась ему на шею.

– Ты самый лучший! Я знала, что ты придешь за нами. Мама не верила говорила, что это все мои вымыслы. Что ты никакой не Дух леса.

– Ну, – отозвался Альгарт. – По правде я действительно не дух леса. Я скорее его безопасность. А Дух, это Лешак. Он вам орехи все время посылает.

Личико девочки стало задумчивым, пару секунд она рассматривала свод пещеры, потом проговорила:

– Значит, ты Дух-защитник.

– Пусть будет так, – улыбнулся он и поднес ребёнка к Олесе.

Та поднялась и приняла девочку, все ещё ошарашенно глядя на Альгарта.

– Значит… Ты и правда змей? – прошептала она.

Он развел руками.

– Так и есть. Если ты после этого захочешь меня видеть, я пойму, ведь…

– Ерунда какая! – прервала его Олеся. – Обо мне никогда еще так не заботились. Мне даже неловко. Я всегда считала, что женщине на судьбе написано таскать коромысла, тяжко работать и обслуживать мужа. А ты мне и дом починил, и дрова рубишь, и вообще помощи столько, что сколько я за всю жизнь не видела. Да какую ж девушку это не покорит? Так ты еще и статный, как божество… Ох, что же это я такое говорю, совсем разболталась… Это все переживаний и смещения… Может я впервые влю… Ну в смысле… Ой…

Осекшись, Олеся покраснела, как зрелая свекла, и уронила взгляд, сама испугавшись своей разговорчивости и откровенности. Но для василиска её слова засияли утренней звездой на востоке и освежили глотком чистой воды в летний зной. Он подхватил их обеих на руки и закружил.

– Вот это подарок для василиска под Новый год! – не веря собственному счастью, выдохнул он. – Вы же мне стали родными. Полечка как дочь, а ты…

Он поставил их на пол и, нервно сглотнув, спросил:

– Ой… А за меня ты пойдешь? За василиска? За Лесного змея?

Повисло недолгое молчание в котором змей впервые услышал, как громко может биться его сердце. Каждый миг тишины показался вечностью, а воздух резко потяжелел и стал густым. Пока он терпеливо ждал, Олеся, зардевшись ещё больше, взглянула на него из-под пушистых ресниц и смущенно кивнула. В этот момент с плеч Альгарта свалилась гора весом в целый мир, он выдохнул так шумно, что Олеся не сдержала хихиканья.

– Ой, у меня же вам новогодние подарки есть! – вспомнил он.

У Поли глаза тут же загорелись любопытством, а Олеся робко поинтересовалась:

– Колдун нас далеко занес. Как теперь обратно добираться.

На это Альгарт загадочно прищурился и спросил:

– Так это не проблема. Красавицы, доводилось вам когда-нибудь летать на василисках?

Новогодняя ночь опустилась на маленькую деревеньку в глуши Вековечного леса тихо и спокойно. С неба полетели крупные снежинки, укладываясь на сугробы свежим пушистым покрывалом. В домиках загорелись желтоватые огни, а морозный воздух смешался с запахами растопленных печей и домашних пирогов. В доме на окраине деревни окна тоже светятся теплом. Лешак подошел к окошку у крыльца и, заглянув в избу, улыбнулся деревянными губами. Там за столом девочка со светлыми косичками и нарядном красном сарафане за обе щеки уминает кусок малинового пирога, а красавица с соломенными локонами крутится у зеркала и рассматривает новые жемчужные бусы на шее. Мужчина сидит напротив и с удовольствием наблюдает за обеими, улыбаясь и время от времени что-то рассказывая. Тогда все смеются.

Леший хмыкнул.

– А говорил, что будет ждать до весны.

После чего поднялся по ступеньками и постучал в дверь. Его пригласили на новогодний ужин и опаздывать ему не хочется, тем более, он не с пустыми руками – у него в туесе целая россыпь лесных сладостей.