Сети

Часть 2. Отрывок 6

— То есть ты хочешь сказать, что аську сына полковника полиции взломали, а мы даже не в курсе? — Игорь расхохотался, правда, веселья в его смехе не было. Желания уесть отца — с лихвой, а вот веселья — ни капли. С того момента, когда Смельчаков сухо и кратко поведал ему о переписке, Макаров ни разу не посмотрел на Леру, как она ни старалась поймать его взгляд. И это сводило ее с ума.

— Такое случается, — уклончиво ответил полковник, читая ночной разговор, продемонстрированный ему Иваном.

— Ну-ну, — хмыкнул Игорь и углубился в изучение собственного сотового.

— Он больше не писал? — не обращая внимания на сына, обратился к Лере Смельчаков, отвлекая ее от невеселых размышлений. Оказывается, она не так уж и сильно боялась маньяка-ТТ. Гораздо страшнее было видеть безразличие Игоря.

— Нет. Я бы сказала.

— Хорошо. Как только напишет — сразу дай мне знать.

— О, папа, в этом можешь не сомневаться. Лера скажет. Тебе, — не отрываясь от телефона, ядовито процедил Макаров.

— Игорь, я собиралась тебе сказать. Просто не успела.

— Да я вообще не против. Главное, чтобы Иван вон твой знал.

— Игорь, хватит. — Это уже вступился Смельчаков, вновь повышая голос. А Лера вдруг почувствовала ужасающую усталость. Неужели Макаров не понимал, что именно она ощущает? На нее за последнее время навалилось столько, что она едва с этим справилась, а он сейчас даже не предпринимал попыток ее понять. О том, чтобы помочь ей, Лера даже не заикалась.

— Да нормально все, Валентин Николаевич. Все окей. — Она сделала паузу, чтобы перевести дух, и отвела наконец взгляд от Игоря, который так и не удостоил ее взглядом. — Что теперь делать будем?

— Пока — ждать того, что он напишет. Как только напишет, будем действовать по обстоятельствам. Вероятнее всего, тебе придется с ним встретиться.

— Мне?

— Лере?

Игорь наконец, оторвался от телефона и посмотрел на нее, и во взгляде его читался явственный страх, который он даже не пытался скрыть.

— Он же хочет видеть ее. Или ты предлагаешь переодеть в Леру тебя?

— Исключено. Она никуда не пойдет.

— Это не тебе решать. Мы будем рядом постоянно, с ней ничего не случится.

— Откуда ты знаешь? Уже случилось прямо под вашим носом, а вы ни черта не можете сделать.

— Игорь, выбирай выражения. С Лерой ничего не случится. Точка.

Все это время Макаров безотрывно смотрел на Валерию, и она чувствовала себя неуютно под его взглядом. Чувство вины, которое испытывала Лера, было совершенно неправильным, но она ничего не могла с ним поделать. И чем сильнее распалялись во время разговора Смельчаков и Игорь, тем больше ей хотелось вскочить с дивана и закричать: «Хватит!».

— Валентин Николаевич, что мне нужно будет делать? — подала она голос, не в силах больше выдерживать напряжения, витающего в воздухе.

— Ничего особенного. Просто встретишься с ним. Дальше уже сработаем мы.

— Сработают они!

— Игорь, хватит, прошу. Мне и так несладко.

— Я просто не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.

— Со мной все будет хорошо. Я уверена.

— А я — нет.

Воцарилось молчание. Иван, нахмурившись, смотрел на Макарова, тот, в свою очередь, не отводил пристального взгляда от Леры. Смельчаков, поправив очки, вновь начал перечитывать переписку, хотя, Валерия могла побиться об заклад, что он просто делает вид, что занят, лишь бы не сцепиться с сыном. А сама Лера испытывала желание встать с дивана и сбежать. Туда, где ее не найдут ни полковники с капитанами, ни Игорь.

— Если мы все обсудили, тогда можно я пойду? — неуверенно и тихо спросила она, незаметно вытирая вспотевшие ладони об одежду. — Как только он свяжется со мной, я первым делом вам сообщу, хорошо?

— Идет. И еще…

— Да?

— Если он следит за домом, то Игорю лучше уехать.

— Он следит за домом? Пап, ты вообще слышишь себя?

— Игорь, хватит! Мы уже упустили его, я признаюсь в этом. Какой-то урод не только угрожает Лере, но и, как ты верно заметил, добрался до личной переписки сына полковника полиции. Я больше не хочу сбрасывать со счетов никакие версии.

— Вовремя.

— Тебе нужно будет уехать.

— Нет.

— Что значит нет?

— Иван заберет мою машину и уедет на ней. Или ты думаешь, что этот урод сидит где-нибудь под ближайшим кустом и наблюдает?

— Не думаю.

— Значит, так и поступим. Я остаюсь с Лерой.

Снова пауза в разговоре наполнилась тягучим молчанием и нестерпимой потребностью, чтобы все это поскорее закончилось. Лера сжала пальцы, ощущая совершенно полярные желания — избавиться от присутствия Игоря и одновременно умолять его остаться. Облегчение от его слов смешалось со страхом разговора, который непременно произойдет, стоит только им оказаться наедине.

— Хорошо. Иван, бери машину Игоря. Я на своей. Разъезжаемся и ждем.

Смельчаков сунул в карман пиджака сложенные вчетвером листки бумаги и серьезно посмотрел на сына, будто решал, можно ли тому доверить безопасность Леры.

— Осторожнее будьте. Если что — охране звони.

Хлопнув Макарова по плечу, он кивнул Ване и оба вышли из гостиной, оставив Леру наедине с Игорем.

Лера смотрела на то, как Макаров отходит к окну, как поворачивается к ней спиной. Как закладывает одну руку в задний карман джинсов, а второй — отводит штору, чтобы посмотреть на то, что происходит во дворе. Она совсем не должна была испытывать угрызений совести. Отношения с Игорем только-только начали налаживаться, и то вон сюрприз в виде Аллы чего стоил. Предыдущее их общение нельзя было назвать дружелюбным, потому сомнения Леры и то, что она не бросилась рассказывать все Игорю, были объяснимы. Но ее терзало чувство вины. И чем дольше молчал Макаров, тем тяжелее ощущался груз вины, лежащий на ее плечах.

— Ты вообще собиралась мне сказать? — тихо спросил он, не повернувшись к ней, и Лера поспешно кивнула.

— Собиралась.

— Почему не сразу?

— Я не знаю.

— Ты думала, что это я?

— Нет!

— Вообще даже мысли такой не допускала?

Он резко обернулся, вцепившись взглядом в ее лицо. Соврать ему сейчас — означало потерять доверие, то самое, хрупкое, едва установившееся между ними. Не соврать — дать повод Игорю разозлиться или даже разочароваться.

— Допускала.

— Что тебя сподвигло так думать? Я чем-то провинился в нашей с тобой переписке?

Улыбка Игоря, растянувшая губы, была болезненно-кривой, и от нее Леру охватила дрожь. Ей снова стало страшно.

— Ничего. Правда, ничего. Ты ничем не провинился. Слово-то какое подобрал. — Она безуспешно пыталась придать голосу беззаботности, но выходило как-то плохо.

— А какое ты предлагаешь?

— Что?

— Слово. Каким словом назвать то, что заставило тебя допустить хоть одну возможность, что это мог быть я?

— Можно не словом, а целой фразой?

— Валяй.

— Прошло слишком мало времени.

— Мало времени? Прошли годы, Лера.

— Я не об этом. Для тебя просто прошло несколько лет, и вот мы снова вместе. Для меня — прошли дни с того момента, когда мы смогли быть вместе по-настоящему.

Голос Леры дрогнул, и она замолчала. Неужели он не понимал ее? Неужели так сложно было хотя бы попытаться встать на ее место?

— Я просто за тебя боюсь. Безумно. Пошли к чертям всю эту затею. Уедем куда- нибудь и все.

Макаров сделал шаг к Лере, но остановился, будто не знал, стоит ли ему подходить. А ей так захотелось почувствовать в этот момент его объятия. Забыть о том, что сводило с ума, пугало, от чего хотелось спрятаться в руках Игоря и забыть, как о страшном сне.

— Если мы сейчас это не завершим, я буду до конца своих дней бояться. Давай доверять твоему папе, м?

Лера сама в несколько шагов перекрыла расстояние, разделяющее их с Игорем. Обняла его, вцепляясь пальцами в одежду, прижалась крепко, будто хотела в нем раствориться. И Макаров обнял ее в ответ, делая рваный глубокий вдох.

— Хорошо. Давай доверять ему. И только ему.

— Если ты про Ивана, то у меня просто слов нет, если ты подумал обо мне плохо.

— Один-один. Счет равный, — усмехнулся Игорь возле ее макушки, и Лера впервые за последние пару дней улыбнулась радостно, испытывая облегчение.

Какой же он все-таки… дурак.

Родной и любимый.

Мучительное ожидание, приправленное злостью на то, что они с Игорем зависят от какого-то больного человека, сменялось минутами спокойствия, когда они не говорили ни о чем, просто сидя возле телевизора и смотря какие-то глупые передачи. Или занимались любовью, что происходило гораздо чаще посиделок за «Пусть говорят». Предстоящий разговор и встречу с «этим гонд'ном», как называл его Макаров, старались не обсуждать, но оба чувствовали себя не в своей тарелке. Игорь, ко всему, часто злился, но на Лере злость не срывал. Мог бросить в раковину бутылку газировки, которую не удалось открыть с первого раза, или обругать по телефону оператора доставки пиццы, но с Лерой был неизменно предупредителен и старался сохранять спокойствие.

Сама же она то убеждала себя, что все закончится быстро, и они с Макаровым не пострадают, то начинала нервничать так, что у нее тряслись руки. Лера пыталась отвлечься, но так или иначе возвращалась мыслями к тому, что ее ожидало. Страх был огромным, но ради самой себя и ради Игоря она старалась с ним бороться. Только-только у них с Макаровым начало что-то получаться, и она не собиралась позволять никому разрушить свое хрупкое долгожданное счастье.

За окном был ранний предвесенний вечер, когда каждый новый зимний день был длиннее предыдущего, а свет не спешил прятаться в темных сумерках, вычерчивая на небе длинные розоватые полосы заката. Игорь ушел в душ, а Лера бесцельно щелкала пультом, безуспешно пытаясь найти хоть что-то, способное заинтересовать ее в бесконечном калейдоскопе жвачек, шампуней, биатлонов и сомнительных невест. Каждый шорох в доме, когда рядом не было Макарова, казался ей предвестником чего-то пугающего и неминуемого, и хоть Лера старалась не давать этому состоянию овладеть ею, отрава страха уже расползлась внутри, не давая ей ни единого шанса на спокойствие.

ТТ: «Привет, мой ангел. Ты одна?»

Лера подскочила с дивана, на котором полулежала, заинтересовавшись какой-то передачей, и с ужасом воззрилась на сотовый, оставленный на столике рядом. Сообщение аськи высветилось на экране, и каждое слово, написанное кем-то по ту сторону, казалось, выжигает след на сетчатке глаз. Сделав глубокий рваный вдох, распирающий легкие до боли, Лера вслушалась в доносящиеся из ванной комнаты звуки, но шум в ушах заглушил все. Снова, всего на мгновение, которого хватило с лихвой, она позволила сомнению охватить себя. А что, если это все же Макаров, затеявший какую-то странную игру, правил которой она не могла понять?

Мотнув головой, будто это могло избавить ее от неправильных мыслей, Лера схватил сотовый и помчалась к Игорю.

— Он написал!

Ворвавшись в ванную без стука, Лера дернула в сторону дверцу душевой, и ее тут же окутал пар, вырвавшийся из нутра кабины. Мозг отмечал детали, которые складывались воедино по мере того, как Лера приходила в себя. Сотовый Игоря лежал на стеклянной полочке возле зеркала, что могло говорить как о том, что Макаров им не пользовался, пока принимал душ, так и о том, что он мог написать ей сообщение и отложить телефон в сторону.

— Что?

— Он написал!

— Что именно?

В голосе Игоря послышались тревожные нотки, которые он пытался скрыть, и Лера снова постаралась отогнать от себя непрошеные мысли.

— Пока просто поздоровался.

— Ты еще не отвечала?

— Нет.

— Ответь.

— Что именно?

— Поздоровайся в ответ.

— Он спрашивает, одна ли я.

— Соври.

Ангел: «Привет. Да, я одна»

— Что мне делать дальше?

— Будет зависеть оттого, что он напишет.

Игорь приоткрыл глаз на замыленном лице, спохватился и встал под струи душа, смывая с себя пену.

ТТ: «Ты можешь встретиться со мной сегодня? Часа через два? Время игры пришло.»

— Он спрашивает, могу ли я с ним встретиться. Говорит, что время игры пришло.

Облегчение, которое почувствовала Лера, было сродни эйфории. Это не Игорь. Не тот, кому она только-только начала заново доверять. Это не он! Понимание простой истины стоило всех тех тревог, которые пришлось пережить, и теперь она испытывала что-то похожее на ликование.

— Бери мой сотовый и звони отцу.

— Отцу? Зачем?

— Моему отцу! Звони ему, срочно. Рассказывай все. И дай мне три минуты, я ополоснусь и выйду.

— Что мне ответить ТТ?

— Черт, Лера, не называй его так!

— Прости… Что мне ответить этому гон'ону?

Она не удержалась и нервно хихикнула, произнося последнее слово. Улыбнулся и Макаров, взявшийся за дверцу душевой, чтобы закрыть ее.

— Ответь ему, что этого драного гон'она я имел во все места. И что после этого ему никакая штопка не поможет.

Он кивнул на дверь, и Лера послушно вышла, набирая номер полковника, чтобы посоветоваться с ним. Облегчение было таким огромным, что затопило каждую клеточку ее тела. Это не Макаров. Остальное не так уж и страшно.