Сети

Часть 1. Отрывок 3

Музыка била по барабанным перепонкам. Глухие они там все, что ли? Или это такая диверсия имени Игоря Макарова? Лера прищурилась, включив ночник. Все равно больше не заснуть. На часах — пятый час утра, а она совершенно не привыкла к такому образу жизни. Прошлая ночь не в счет — сказалась долгая дорога и потрясение, которое ей довелось пережить. И ведь так уютно устроилась на постели и крепко заснула каких-то три часа назад.

Чертов Макаров, будь он неладен! Лера накрылась одеялом с головой, высунула руку, пошарила на прикроватном столике и, утащив сотовый в свое убежище, включила аську. ТТ оффлайн. Жаль. Пожалуй, за последние несколько дней он был единственным светлым пятном во всем, что происходило с Лерой. Да, она прекрасно отдавала себе отчет в том, что это ненормально. И даже поначалу, когда у них все только завязалось, попыталась прекратить виртуальный роман. Не смогла. Уже через полдня ее начало ломать. А от мыслей о том, что за это время ТТ найдет себе другую собеседницу, внутри Леры родилась ревность. Вполне такая обычная женская ревность. Общение ненастоящее, а вот чувства — самые, что ни на есть, реальные.

А дальше ее утянуло в сеть. Жестко так, по-взрослому. Некоторое время она еще лгала себе, что в их общении с ТТ нет ничего серьезного, но потом поняла, что влюбилась. Ненормально, так, как не должно было быть, но влюбилась. И дело было вовсе не в крышесносном сексе. Валерия была влюблена в собеседника, в их игру, в их общие фантазии. Да она, кажется, даже от придуманного ею же тона, с которым ТТ произносил ее имя, с ума сходила.

ТТ: «Дождь люблю. И ветер. И зиму, когда снег падает. А ты?»

Ангел: «Я зиму совсем не люблю. Не мое время года. А дождь и ветер нравятся.»

ТТ: «А мне нравишься ты. С каждым днем все больше.»

Ангел: «М-м-м, даже не знаю, как на это реагировать.»

ТТ: «Почему?»

Ангел: «Меня пугают такие вещи. Особенно, когда сама чувствую то же самое.»

ТТ: «Девочка моя… Ты не представляешь, что со мной делаешь.»

Ангел: «Расскажи.»

ТТ: «Я по тебе с ума сходить начал. Делать ничего не могу. Думаю о тебе постоянно»

Ангел: «Это плохо?»

ТТ: «А ты как думаешь?»

Ангел: «Если бы я знала ответ, не спрашивала бы у тебя»

ТТ: «Это ахриненно. И одновременно херово»

Ангел: «Почему херово?»

ТТ: «Потому что ни на кого больше смотреть не могу»

Ангел: «У тебя ни с кем ничего не было за это время?»

ТТ: «Ты про то, трахал ли я кого-то в реале?»

Ангел: «Да»

ТТ: «Трахал»

Ангел: «Мммм))))»

ТТ: «Это другое»

ТТ: «Кардинально другое»

ТТ: «Если бы была рядом — ни на кого бы смотреть близко даже не стал»

ТТ: «Ангел?»

Ангел: «Я думаю»

ТТ: «О чем?»

Ангел: «Первое — ревную я или нет»

ТТ: «И как?»

Ангел: «Не ревную»

ТТ: «Ясно. Второе?»

Ангел: «Если бы ты знал, что я сплю с другим..?»

ТТ: «Убил бы обоих»

ТТ: «Шутка. Ревновал бы»

Ангел: «Сильно?»

ТТ: «Безумно»

Лера улыбнулась, выходя из сети. Иногда, когда ТТ был оффлайн, а она начинала испытывать желание снова его «услышать», открывала историю их переписки и начинала перечитывать. В тот раз ТТ признался ей в том, в чем она сама бы никогда ему не созналась первой. Она ему нравилась. В чем для него заключалось значение этого слова, Лера не знала. Но ей хотелось думать, что для ТТ она особенная, не такая как все. Она и чувствовала себя с ним особенной. В их мире, который менял очертания под влиянием их общей фантазии, она была единственной для ТТ и очень много для него значила.

— Да что же такое… — простонала Лера, вылезая из кровати. От басов, громкого смеха и женского визга у нее начала раскалываться голова. Она поднялась, накинула на себя халатик и решила пойти посмотреть на то, как развлекается Макаров. Задаваться вопросом: «делает ли он это специально или же вечеринки — его обычное времяпровождение? — не стала. Ясно было, что Макаров, мастер на все руки, и вполне может совмещать приятное с полезным.

— А! Лерчонок! — крикнул он, когда заметил ее, стоящую на нижней ступеньке лестницы. В голосе Макарова слышалась откровенная издевка. Ну, или снисходительность. — Давай к нам. У нас тут весело.

В накуренном помещении, где можно было топор вешать, дрыгались — иначе не скажешь — под музыку сам Макаров и пара девчонок. Еще трое парней сидели на диванах и о чем-то говорили. Герои. Тут даже звук удара ядерной ракеты не расслышать, не то, что собеседника.

Лера так и осталась стоять на своем наблюдательном пункте, размышляя, что ей делать дальше. Вариант собраться и перебазироваться в гостевой домик, который располагался чуть глубже в саду, поначалу показался ей наиболее правильным. Но она быстро откинула его прочь. Макаров не выкурит ее из законно занятого помещения. И точка.

— Ребята, даме выпить не нальете? — Лера приземлилась между двумя, довольно, кстати, симпатичными, друзьями Игоря и ослепительно улыбнулась сидящему напротив третьему парню. Намеренно позволила халатику сползти наверх и приоткрыть половину бедра. На что рассчитывала — и сама не знала. Их роман с Макаровым умер слишком давно, чтобы Игорю было дело до того, как и с кем она будет проводить свое время.

— Вина, мартини, пива, виски? — задал вопрос парень напротив и представился, давая знак одному из сидящих рядом с ней друзей, чтобы они поменялись местами: — Никита.

— Валерия. Давай пива, — выбрала Лера самый безобидный из перечисленных напитков. Со спиртным она никогда не дружила — пара глотков могли лишить ее здравомыслия. Еще пара — отключали голову. Но Макаров всегда умел толкать ее на поступки, которые были Лере совершенно несвойственны.

— Вишневое. Девчонкам вроде нравится, — налив ей спиртного, по цвету и виду больше смахивающего на лимонад, протянул бокал Никита и уселся рядом с Лерой. — А ты подруга Игоря?

Он бросил взгляд на Макарова, и Лера инстинктивно повернулась в ту же сторону. От увиденного на лице ее едва не расплылась довольная улыбка. Игорь смотрел на нее так, будто она была девицей на выданье, а он сам — грозной дуэньей.

— Нет. Знакомая его отца.

— Ого! Серьезно.

— Ничего серьезного. Знакомые Валентина Николаевича тоже любят развлекаться.

— И это меня радует.

Лера сделала глоток пива, по вкусу напоминающего какую-то химическую бурду, и отставила бокал на столик.

— А ты почему не развлекаешься? Не много ли девиц на одного Макарова? — она кивнула в сторону импровизированного танцпола, на котором Игорь выделывал какие-то па с увивающимися вокруг него бабами.

— Такой контингент я уже перерос. — Никита неожиданно поднялся, взял ее за руку и потащил туда же, где выплясывал Макаров. — А вот с тобой потанцую.

Он довольно бесцеремонно прижал ее к себе, и если бы Лера не увидела, как обжег ее взглядом Игорь, возмутилась бы такой беспардонности. Конечно, все это было идиотским ребячеством, но Валерии нравилось видеть Макарова злым. А то, что танец с Никитой его злит, было видно невооруженным взглядом.

— Так ты тут живешь?

— Есть такое дело. А что?

— Да нет, просто странно.

— Что именно?

— Что Игорян тебя еще не бросился охмурять. Ты вполне в его вкусе.

— Думаешь?

Лера фыркнула. Знал бы Никита правду, не говорил бы подобной ерунды.

— Ну, да. Насколько помню, последняя его девица была на тебя довольно похожа. И я не про внешность.

— Ого! А как ты так быстро определил, какой у меня… внутренний мир?

— Можешь смеяться, но когда наобщаешься с таким ходячим пергидролем, — он кивнул на подруг Макарова, — умеешь отличать от них нормальных девчонок.

— Значит, я нормальная. Спасибо за комплимент.

— Да ладно тебе. Это констатация факта была.

— Тогда тем более спасибо. И что там с последней девицей Макарова?

— А тебя это интересует?

— Учитывая, что она была на меня похожа — да.

— Да разбежались быстро. Игорян же нормально не может. А так не знаю, что у них произошло.

— Понятно.

— Разрешите разбить вашу прекрасную парочку, — между ними буквально вклинился изрядно подвыпивший Макаров, и Лера охнула, когда Игорь с силой прижал ее к себе.

— Макаров! Ты с ума сошел? Какого черта? — возмутилась Лера, бросая вопросительный взгляд на Никиту.

— Поговорить надо.

И он, не спрашивая на то ее позволения, потащил Леру из гостиной.

— Игорь, прости, но ты охренел! Мне больно!

— Потерпишь.

Макаров впихнул ее в безмолвную и прохладную спальню и с силой захлопнул за собой дверь. Пьяное животное. Едва его пальцы на предплечье Леры разомкнулись, как девушка отпрянула, со злостью глядя на Игоря. Эффект от этого был смазан тем, что на лицо Макарова падал тусклый свет из окна, Валерия же оставалась в темноте.

— Что тебе от меня нужно? — отчеканила она холодным тоном, но не сдержалась. Ее голос дрогнул. То ли от обиды, то ли от злости, то ли от страха. А может, от всего вместе взятого.

— Ничего. Кроме того, чтобы ты шла к себе и не высовывалась.

— Пф! Да пошел ты знаешь куда?

— Просвети.

— Неважно. Я хочу выйти отсюда и пойти веселиться.

— Не получится.

— Ты сам меня пригласил.

— А ты так пригласилась, что готова уже ноги раздвинуть перед Никитосом.

— А тебе какое дело?

— Мне? Никакого. А хотя, нет. Буду блюсти честь любовницы отца.

— Козел! Выпусти меня немедленно!

Лера дернулась к двери, путь к которой ей преграждал непробиваемый Макаров, но была поймана им и прижата к стене. Над ней навис Игорь, и Валерия вдруг почувствовала себя слишком маленькой, хрупкой и беззащитной. Округлившимися от ужаса глазами она смотрела на то, как Макаров склоняется к ней. Выражения его лица она не видела, но дорого бы заплатила за то, чтобы иметь представление о том, что думает или хочет сделать Игорь. Всего доля секунды. Одна, крошечная, которая вряд ли когда-либо повторится… Всего доля секунды на то, чтобы позволить себе вспомнить, каково это — таять в объятиях Игоря Макарова, вдыхать аромат его кожи и чувствовать близость его тела.

— Сейчас ты выйдешь отсюда, поднимешься к себе и будешь сидеть тихо, как мышка. Поняла? — шепнул он ей на ухо зловещим тоном. — Иначе я за себя не отвечаю.

Лера сделала глубокий вдох, собираясь высказать Игорю все, что она о нем думает, но вдруг ощутила усталость. Помноженная на какую-то детскую обиду, она заставила Валерию тихо всхлипнуть. С силой отпихнув от себя Макарова, Лера вылетела из комнаты, вихрем промчалась по лестнице наверх, и смогла полноценно дышать, только когда за ней закрылась дверь.

Она же знала, что будет затворницей этого дома. А Макаров устроил все так, что она стала ею в буквальном смысле этого слова.

Ангел: «Знаю, что уже поздно. Или, скорее, рано. Но не могу уснуть. Наступит завтра, и я вряд ли решусь на то, чтобы сказать тебе это. Сейчас мне, как никогда, кажется, что ты — единственный, кто меня понимает. Настолько близкий и родной. Реал выводит меня из себя, но стоит только подумать о том, что у меня есть свой маленький секрет, как на душе становится легче. Знаю, что через пару часов я пойду выпить кофе и буду каждые десять минут выходить в аську, чтобы проверить, не онлайн ли ты. А когда все же увижу значок твоего контакта зеленого цвета, мое сердце пропустит несколько ударов. Я счастлива, когда ты рядом. Ты — мой секрет, которым я никогда и ни с кем не захочу делиться. Я хочу быть для тебя особенной. Ты только мой. Только мой…»

2006 год

— Макаров, снова ты? Удивлена.

Анна Ивановна оторвалась от заполнения журнала и воззрилась на ввалившегося посреди урока Игоря. Тот изобразил что-то вроде шутовского поклона и прошел к своему месту, садясь рядом с Лерой.

— Анна Иванна, а может, у меня тяга к знаниям наконец проснулась. А вы вот так прямо с порога, на подлете, так сказать…

— Не паясничай, Макаров. Открывай тетрадь, у нас самостоятельная работа.

— Снова испытание? Жестокая вы женщина, Анна Иванна.

Макаров покачал головой, но послушно достал из рюкзака тетрадь и ручку и задумчиво посмотрел на Валерию.

— Учебником не поделишься?

— Бери, не жалко.

Лера пожала плечами, старательно сохраняя на лице равнодушное выражение, хотя ее сердце и забилось сильнее, когда рядом с ней оказался этот невыносимый Макаров. Придя сегодня в школу, она сначала испытала разочарование, когда поняла, что Игорь отсутствует, потом на смену ему пришло спокойствие, а потом снова сожаление.

— Спасибо. Как дела? — Игорь подвинул учебник к себе и стал наобум писать задачу, даже не спросив, какой номер они решают. Лера поморщилась — вопрос Макарова прозвучал слишком громко, и с задних парт снова послышались шепотки. Она промолчала, поджав губы и делая вид, что целиком и полностью увлечена учебой. Но от того, что проигнорировала вопрос парня, на душе стало как-то противно.

«Болтать на уроке нельзя. Буду писать. Дела нормально», — быстро написала она на листке несколько слов и пододвинула бумажку соседу по парте.

«Какая же ты правильная! Что делаешь после школы?»

«Домой иду. Но вообще впереди еще пять уроков. Не считая этого»

«Я в курсе. Буду ждать тебя после шестого внизу. Идет?»

«Это приглашение?»

«Неа. Просто подвезу до дома»

«Мог спросить об этом на перемене»

«Не мог. Терпеть не могу алгебру и планирую слинять»

«Может, ты со мной?»

«Ни в коем случае».

Сердце Леры забилось еще быстрее. Он что, пришел сюда только для того, чтобы предложить ей подвезти ее после школы до дома? Какой он странный…

«Тогда до встречи»

— Анна Иванна, а я вот тут подумал и решил, стану-ка я литературным критиком.

— А к моему уроку это какое отношение имеет? — Учитель алгебры снова подняла на Игоря взгляд, глядя на него поверх очков.

— Вот и я так решил, что никакого. Поэтому, разрешите просочиться на выход.

Он поднялся с места, запихнул тетрадь и ручку в рюкзак и под безмолвии Анны Ивановны направился к двери. Лера быстро опустила голову, поймав пристальный взгляд алгебраички. Еще не хватало, чтобы та заподозрила неладное. Скомкав листок с перепиской, Лера быстро засунула его в пенал и продолжила решать задачу. А на губах ее появилась улыбка, которую она даже не собиралась скрывать.

Лера пролистнула несколько страниц потрепанной книги, не видя ровным счетом ничего из того, что было написано на пожелтевшей бумаге. В очередной раз перевела взгляд на сотовый и замерла, начиная гипнотизировать телефон. Ей это решительно не нравилось, но и поделать ничего со своим состоянием Валерия уже не могла. Она испытывала то спокойствие, то иссушающую тревогу, и понимала, что не властна над этими ощущениями. А самое поганое — впервые за время общения с ТТ она боялась взять в руки сотовый и выйти в сеть, чтобы посмотреть, что он ей ответил.

Ночное откровение, на которое ее толкнул Макаров — будь он тысячу раз неладен! — утром казалось ей огромной ошибкой. Ей вообще нельзя было писать ТТ всего этого. Ни вчера, ни сегодня, ни завтра. Никогда. А она, глупая, вывалила на него такую чушь, от которой любой парень в здравом уме, выходящий в сеть просто для того, чтобы приятно провести время, сбежит без оглядки. Или он не просто проводит с ней время, и у ТТ точно такие же чувства, что и у Леры? Черт! Как же все сложно.

Сделав глубокий вдох, Валерия все же взяла телефон и быстро, чтобы не передумать, вышла в сеть.

Ничего.

Ни единого слова. Хотя, ТТ был в аське пару часов назад.

Сердце, сначала замершее, забилось в висках тяжелым молотом. Она все испортила. Этим своим признанием, за которое до сих пор себя проклинала. И что же теперь делать?

Подавив в себе желание немедля написать пространное сообщение, Лера вышла из сети, заверив себя, что у ТТ просто могло не быть возможности ответить ночью. А ей надо бы взять себя в руки и перестать паниковать. Это всего лишь ася. Всего лишь ее ТТ. Всего лишь сеть.

В которой она так крепко запуталась.

— А! Проснулась? С добрым утром, — буркнул взлохмаченный и злой Макаров, сидящий за кухонным столом. Судя по всему, спать он не ложился или имел дурную привычку надевать по утру мятую вчерашнюю одежду.

— И тебе того же, — пожала плечами Лера, подходя к холодильнику и придирчиво осматривая содержимое. — Продуктов бы надо купить.

— Слушаюсь, Ваше Величество! А ничего больше не надо?

— Надо. Надо, чтобы с утра, Макаров, ты меня не доставал.

— Только с утра?

— Боюсь, на большее тебя не хватит.

— Бойся. Меня не хватит даже на утро. — Он зевнул и положил голову на сложенные на столе руки. — Отец звонил. Приедет через полчаса. Его и попроси купить все, что тебе нужно. Он не откажет.

— Окей. Завтракать будешь?

— А если да?

— Значит, будешь.

Лера принялась нарезать продукты, чтобы состряпать что-нибудь вроде горячих бутербродов. Насколько она помнила, Макаров их любил. И почему это вообще должно ее волновать?

— Ты такая хозяйственная, просто караул! — с издевкой проговорил Игорь, поднимая голову и наблюдая за Лерой. — Слушай, у меня вопрос есть.

— Какой?

— Тебе не кажется, что твое проживание здесь, ну, несколько странно выглядит?

— В каком смысле?

— В прямом. После того, что у нас с тобой было, теперь ты живешь в доме моего отца.

Лера даже замерла, не донеся тертый сыр до противня. Интересно, Игорь сейчас серьезно или это шутка такая? Наверное, второе. В макаровском стиле. Или действительно вспоминал их прошлое, которое не было особенно радужным? Она бросила на него быстрый взгляд, но по тому, как смотрел на нее Макаров, было невозможно понять, о чем он в действительности думает.

— То, что было, давно прошло. Я уже и не помню ничего, — соврала она, возвращаясь к приготовлению бутербродов. — И вообще предпочла бы, чтобы мы, пересекаясь, перестали собачиться или друг друга задевать.

— А вот с этим сложнее.

— Почему?

— Потому что ты меня бесишь. Твое присутствие здесь — в первую очередь.

— Откровенно.

— Не привык скрывать то, что скрывать не нужно.

— С этим я тебе помочь не могу. С тем, чтобы избавить тебя от своего присутствия. Я уже сказала, что меня сюда привез твой отец. И я останусь здесь, пока мне и ему это будет нужно.

— Прям как наложницу.

— Не мели ерунды. Не все приводят сюда женщин с этой целью.

— Ревнуешь?

— Кого?!

— Меня.

— Макаров, блин. Ты меня до сих пор удивляешь.

— Приятно это слышать. Ну, так что?

— Как-то ты быстро перешел от ненависти к вопросам о ревности, не находишь?

— А я вообще парень скорый на такое, тебе ли не знать?

— Вот-вот. Мне ли не знать.

— Значит, мой отец тебя не трахает?

— Игорь!

— Что? Я хочу знать ответ на этот вопрос.

— Это тебя не касается.

— Я сам решаю, что меня касается, а что нет. Это — касается.

— Все равно. Отвечать не буду.

— Почему?

— Потому что я тоже имею право выбирать, что меня касается, а что нет.

Лера, наконец, поставила противень в духовку и повернулась к Макарову, складывая руки на груди. Словно в попытке защититься — от него, от того, что он говорил и делал. От того, какие воспоминания в ней рождал.

— Ладно. Оставляю тебя одну. Отец приехал, — глухо проговорил Игорь, кивая на окно, выходящее во двор.

— А завтрак? — пролепетала Лера, не понимая, что происходит с Макаровым и с ней самой.

— Жрать расхотелось. Аппетит испортила, спасибо.

Он поднялся, пнул стул, задвигая его под столешницу, и быстро вышел из кухни. Придурок. Самый настоящий. А она снова едва на него не повелась.