Сезон охоты

Глава 4 Быль и небылицы

Путь вниз оказывается гораздо сложнее, чем наверх. Мара уже спустилась и ждёт, пока я догоню её.

– Не торопись… – слышу я гулкий голос, отражающийся от стен расщелины.

Тёплым лонгсливом пришлось пожертвовать, превратив его в полотенце. И моё тело передёргивает от холода под толстовкой. Изо рта идёт пар.

– Не замёрзла? – спрыгиваю к ней наконец-то.

– Я?! – тихо смеётся Мара. – Холод – это мой атрибут. В холоде есть тонкая энергия огня. И если ты несколько раз вдохнёшь ледяной воздух, закрыв одну ноздрю, то внутренняя агни активизируется. Сделай…

Послушно вдыхаю несколько раз, чувствуя удушье и нехватку кислорода. И в какой-то момент по телу идёт горячая волна. Она немного неприятная и похожа на адреналиновую. Но согревает.

– Работает! – удивлённо шепчу я.

– Конечно, работает. Это йога. Пранаяма. Тепловая волна получается за счёт анаэробных процессов для сжигания гликогена в печени. Один из продуктов распада – кислород. Но эта практика сжигает энергию. Тело быстро выматывается. Не злоупотребляй.

Мы медленно двигаемся к поляне. Мара идёт бесшумно. Под моими ногами хрустят ветки, и я зажмуриваюсь на каждый треск. Потому что в его направлении может быть, и вероятно будет, выпущена пуля. И хорошо, если это будет выстрел не боевыми. И даже если пуля по аналогии с шишкой не попадёт в меня, то, как шальная, может зацепить Мару.

Мара резко останавливается, втягивая воздух носом, как собака. От неожиданности натыкаюсь на неё и обнимаю за талию рукой, чтобы не сбить. Целую висок, скулу… Сжимаю. Хочется спрятать её за своим телом. Но она, ласково погладив, разжимает мои руки и двигается дальше.

Угли уже давно догорели, и поляна погружена во тьму. Пахнет гарью и палёным. Да, мне бы тоже не помешали тепловизоры. Почему-то не позаботился… Останавливаемся у той сосны, в которую я не попал. В темноте вижу бликующие осколки зеркал, тело дагестанца, если можно ещё назвать его телом. Метрах в пяти узнаю тело Рафа и рядом с ним – звериное тело Йаги. Судя по всему, между ними была схватка.

Мара прикладывает ладонь к дереву и прислушивается, закрыв глаза.

– Тихо… Не вижу. Но близко. Воняют.

Что она может чувствовать за этим сладковатым запахом сожжённой плоти? Её взгляд тоже натыкается на зверя.

– Йага…

Подходит, присаживается, с неприятным звуком вытаскивает из тела кошки нож и откидывает его в сторону. А мне в глаза бросается лежащая на углях лестница, которая была приставлена к её избушке. И что-то не так с этой лестницей. Что?… И тут до меня доходит, что урони они эту лестницу, когда уходили, то она должна была загореться. Потому что угли тогда были ещё раскалены. А она лежит, даже не обуглившись.

Поднимаю глаза вверх. На меня смотрит чёрный провал входа в её избушку.

– Мара! – вдруг доходит до меня. Но поздно!

Слышу звук хлопка, взвизгивание волчонка. Это выстрел транквилизаторами. Мара словно размазывается в темноте, в следующее мгновение я чувствую толчок, и меня сбивает с ног. В сторону могильных плит. Дальше палят уже боевыми. В три ствола. Пули со свистом отскакивают от камней.

Ого… Забили на распоряжение «папы»?! Напугались… Ложусь спиной на плиту и подтягиваю её ближе, стаскивая с плеч рюкзак. Выстрелы стихают. Она выдёргивает из волчонка шприц и впихивает мне в руки рюкзак со зверем. Я слышу два хлопка о землю. Спрыгнули двое.

– Почему ты их не почувствовала?

– Сомья – не часть Яви, и не часть Нави. В неё нельзя «заглянуть».

Я слышу медленные шаги и хруст веточек. Треш! Сейчас нас просто расстреляют в упор в темноте?

– Я поговорю с ними, – шепчу ей. – Попробую остановить.

– Я сама с ними поговорю! – припечатывает меня за плечо в землю, не позволяя подняться. Срывает с запястья что-то, впихивает мне в ладонь. – Сожми!

– Зачем?

– Сожми, говорю…

Послушно сжимаю в кулак.

Мара поднимается на ноги с какой-то потусторонней пластикой. Словно мгновенно вырастает из-под земли. В темноте я вижу вспышку её чёрных волос, которые, как мне кажется, немного замедленно падают обратно на плечи. Я ничего не слышу, но что-то происходит. Чувствую толчком проходящую через меня мощную вибрацию. Плита за моей спиной вздрагивает, и земля подо мной тоже. Как при землетрясении. Балла четыре! Как-то я попал в одно на горнолыжном курорте.

И всё затихает…

– Вот так, – удовлетворённо выдыхает Мара.

И снова становятся слышны какие-то лесные звуки. Поднимаюсь.

– Землетрясение?…

– Не совсем.

Двое лежат.

– Они мертвы??

– Оглушены.

– Регина… – поднимаю глаза на сомью.

– Регина, – смотрит Мара в проём входа. – Спускайся, Регина. Пора тебе домой. Рановато тебе ещё в люди.

Регина, цепляясь за край порога, спрыгивает на землю и тут же поднимает ствол, целясь в Мару.

– Не знаю, что ты за тварь, но ты мой трофей! – оскаливается она. – Сдохни!

Выстрел! Меня дёргает от животного ужаса. Между ними нет и десяти метров. Слышу звон старинного умывальника Мары. Потом вижу искру, высеченную об одно из каменных надгробий. И… Регина оседает. Пистолет вываливается из руки. Рикошет…

* * *

Мара разжигает один из костров, подкинув туда немного веток. Собираю с поляны все стволы. Из носов Артура и Филина сочится кровь. Я вижу чернеющие в темноте струйки. Обшариваю их пояса. У обоих ещё по стволу в кобуре. Забираю. Проверяю, заряжены ли, и один забираю себе, засовываю в карман. Штаны у меня спортивные, и резинка не удержит тяжёлый ствол.

Горло Рафа разорвано и зияет ошмётками вырванной гортани. Смотрю на Дагу. Он жутко воняет, и потрескавшаяся обугленная кожа выглядит как земля после извержения вулкана. В трещинах видно мясо. От отвращения передёргивает. Преодолев брезгливость, подхожу к нему и вытаскиваю из опалённой кобуры ствол. Рядом валяется винтовка. Тоже забираю. Сваливаю всё в кучу. Мара накрывает этот арсенал брезентом. Регина застрелена в висок с поразительной точностью. Глаза открыты, челюсть свернута набок, язык вывалился. И я абсолютно ничего не чувствую, разглядывая её тело.

– Я видел трупы. Они вызывали у меня очень странное гнетущее ощущение тоски внутри и…

– Эти не будут вызывать. То, что ты чувствовал, это резонанс на то, что чувствует дух, видя своё растерзанное тело. Чем сильнее он привязан к своему телу, тем тяжелее живым находиться рядом с ним. Здесь, в моём Гаале, воронка. Грань с Навью тонка, и души втягиваются мгновенно, если их специально не ловить. Ни одного из них среди нас уже нет. Даже Буйного Боо. Тело, в которое он вошёл, уже мертво. Боо тоже втянуло. Видимо, сгореть заживо для него было достаточно.

Подхватив обоих за шиворот, Мара тащит Артура с Филином к толстой сосне, словно мешки с мусором. Срываюсь с места, чтобы помочь. Подтягиваем их повыше, упирая в ствол дерева спинами. В её руках откуда-то появляется гибкий жгут с перемычкой посередине. В одну петлю она засовывает ногу Артура, в другую – Филина. Затягивает до упора и закручивает.

– Думаешь, этого будет достаточно?

– Это моё одолжение им. Решат побегать по моему Гаалу – милости прошу, – опасно улыбается она.

– Мара… – протягиваю ей нечто, похожее на старинную монету с дырочкой, что она всунула мне в руки.

– Оставь себе, Ванечка. Это домтой Чайбу. Из метеоритного железа. Он снижает степень волновых воздействий. И волновых реакций. Искажает, гасит, выравнивает. В зависимости от ситуации. Он твой.

Стон Артура. Сжимаю в кармане ствол. Но опыт Регины как-то не способствует желанию пострелять здесь. Интересно, как я буду решать задачку с возвращением? Мара сказала, что кто-то из них выживет. А он свидетель моего соучастия произошедшему.

Мара, присев перед ними на колени, не особенно церемонясь, отвешивает несколько оплеух одному и другому.

– Твою мать… – дезориентированно отмахивается от её летящей ладони Артурчик, не открывая глаз. Замирает. Очухивается. Руки слепо шарят по телу в поисках кобуры. Пустая. – Сука…

Прижимает ладони к ушам. Мучительный стон.

– Вот сука!

– Привет, белоглазый…

В ухмылке Мары я явственно вижу клыки. Но может это иллюзия от играющего невдалеке пламени.

– Соскучился по мне?

– Тварь…

– Тут не поспоришь. В этимологии слова «тварь» прослеживается отсылка к слову «сотворить». И я сотворена два раза. Поэтому ты себе не можешь даже вообразить, насколько прав. Итак… – Мара стряхивает руки.

Артур бросает короткий взгляд на сомью.

– Застрелилась твоя дама.

– Чего?…

– Несчастный случай, – с улыбкой разводит руками Мара. – Итак… Экспедицию по мою голову предлагаю свернуть.

– Филин! – Артур лупит его по бедру кулаком. – Очнись.

Со стоном растирая уши, Филин распахивает глаза.

– Что происходит? – смазывает рукавом кровь под носом. – Чем это Вы, барышня, нас так приложили? – шокированно, но пытаясь шутить в своём стиле.

– Децибелами. Ты, я так понимаю, главный?

Филин игнорирует вопрос, бросив аккуратный взгляд на Артура.

– Сильна… – нервно вздрагивают в улыбке его губы. – Это всё круто было, конечно! – словно сдаваясь, поднимает он ладони. – Но Вы же, Марена Богдановна, понимаете, что если не вернёмся мы в здравии, в частности, сын Игоря Васильевича, то ё*нут сюда атомной боеголовкой. От неё не откричитесь.

– Не успеете. Скоро сюда вперёд вас чем-нибудь ё*нут.

– Может, Марена Богдановна, Вы с нами прокатитесь? У нас хорошо… Плазма, сауна, кокос, панкейки на завтрак. Любите Вы, барышня, панкейки?

– А что – похоже на то?

– Не очень, – удручённо вздыхает он. – Похоже, что любите Вы мясцо…

Оглядывается на трупы. Мы встречаемся с ним глазами.

– О, как… – вздрагивает Филин. – Никак братец наш Иванушка? А мы тебя потеряли! Ты чего здесь делаешь?

Филин с Артуром многозначительно переглядываются.

– Переговоры ведёт. Цивилизованно. В отличие от вас.

– Какой резвый…

– Мясцо я, и правда, больше люблю. И прокатиться с вами не откажусь. Только полетим по моему маршруту. А к «папе» вы уже без меня добираться будете.

– Вот так вот запросто? – подозрительно прищуривается Филин. – Полетим вместе?

– А в чём проблема? – прищуривается Мара в ответ. – Или ты пакость какую-нибудь задумал? Так ты два раза подумай. Подъём! Пора.

– Оружие отдай! – оскаливается Артур.

Мара весело смеётся, вставая и отряхивая колени от иголок.

– Чего стоишь! – рычит на меня Артур. – Возьми стволы!

– А у меня есть, – взвожу курок, навожу на него и имитирую выстрел так же, как он в самолёте. – Бах…

Кое-как встав на ноги, они пытаются расслабить петлю и раскрутить гайку карабина.

– Не получится. Он на резьбе. А резьбу я сорвала.

– И как нам идти?!

– Как на детском утреннике вокруг ёлки бегали. Так и пойдёте. Вперёд, – тяжелеет голос Мары. – Ванечка, ты их под прицелом подержи, а то проявят инициативу – никого до «папы» не довезём.

Поднимаю ствол, направляю в голову Артура.

– Я недолго.

Ловко оттолкнувшись от земли, Мара подтягивается на руках и исчезает в проёме сомьи.

– Малой, ты попутал? Ствол опустил! – шипит на меня Филин.

– Не могу. Вдруг наследник сдуру чего предпримет, все тут и поляжем. А я панкейков хочу.

– Как Регина погибла? – исподлобья смотрит на меня Артур.

– Выстрелила в Мару, пуля прошла мимо, срикошетила об умывальник, потом о надгробие и попала ей в висок.

– Чертовщина… – оглядывается с опаской Филин. – Сюда две роты спецназа нужны.

– Это, Филин, ничего не поменяет. Просто трупов станет больше. Надо выбираться.

Я опускаю ствол. Потому что вижу в глазах Филина согласие с моей мыслью. А Артур привязан к Филину, и шансов на внезапные инициативы у него нет.

– Выстрели в эту тварь! – указывает он вслед ушедшей Маре.

– Неа…

– Я тебе приказываю!

– Я тебе не подчиняюсь. В состав твоей бригады я не вхожу. Игоря Васильевича я предупредил, что еду сам по себе. Он приказал мне привезти Мару живой. Стрелять я не буду.

– Она угрожает мне!! Его сыну!

– Да мне по*уй, Артур.

– Его сыну! Ты что, не отдупляешь?

– Если бы Мара тебя не стреножила, кстати, ты был бы уже мёртв. Так что я её действия расцениваю, как спасение твоей никчемной жизни. Это и тебя, Филин, касается. Не вздумай дёргаться. Несчастные случаи на этой поляне – закономерность.

– Я тебя понял, – кивает без всякой улыбки Филин. – Артур, не пыли.

– Да ты что, серьёзно?!

– Я просто смотрю на факты, Артур. Лысый. Раф. Дага. Регина. Кто из нас троих следующий? Мне так кажется, что не Иван. Да и я не спешу. Когда остаёшься жив, знаешь ли, решение любых вопросов можно переиграть.

Присев, Артур пытается раскрутить фиксатор. Мара спрыгивает на землю и подходит к нам. На одном плече сумка с ноутбуком. На втором – рюкзак в виде военного мешка. Отдаёт мне сумки. Достаёт волчонка. Он в отключке. Светает…

– Уходим. Быстро.

Парочка ковыляет впереди, пытаясь настроить шаг и тихо матерясь.

– Что случилось? – тихо спрашиваю я.

– Мой бегдор мониторят. Всё…

– Тебя засекли те самые «модераторы»?

– Не меня. Гаал. Переборщила я с сидхами. Гаала у меня больше, считай, нет. Сейчас здесь всё зачистят.

– В смысле?

Артур вдруг неожиданно запинается и с криком падает в темноте, увлекая за собой Филина. Я слышу специфический смачный звук и хруст. Тишина.

– Как так?! – распахивает глаза Мара, рассматривая произошедшее. – Рано!!

Толстый сколотый сук, пройдя насквозь, разорвал ему грудную клетку. И она ещё пульсирует… Фонтан крови… Глаза закатываются, становясь теперь реально белыми. Мара рывком опускается на корточки, кладя рядом волчонка, и с рычанием сворачивает пальцами гайку фиксатора, освобождая ногу ошарашенного Филина, который с открытым ртом взирает на мёртвого наследника. Поднимает за шкирку его на ноги, подхватывает волчонка…

– Бегом!

* * *

У меня домашний арест. И у Филина – тоже. На моём запястье браслет. Игорю зашёл этот девайс, и он заказал несколько комплектов. Спасибо кое-кому за идею! Я помню, как браслет обошла Мара. Я тоже могу попытаться. Но зачем? Куда я побегу? К Маре? Её ищут… Найти не могут. Да и она сказала, что найдёт сама. Я очень скучаю, но появляться здесь ей нельзя. И я целыми днями зависаю в компьютере, разглядывая карты. Не пытаюсь искать информацию о ней, боюсь найти. Мой компьютер наверняка мониторят. Сегодня опять допрос. Шестой за последние три месяца. Игорь Васильевич второй раз будет присутствовать на нём лично. Он был на первом. Но тогда он был не в себе и чуть не положил всех вокруг. Потом работали только спецы, и я учился не врать, обходя острые углы вопросов.

Сжимаю в руке монетку Мары. Мне кажется, она как-то помогает мне обходить детектор. Не абсолютно. В тонких мелочах. Спецы подключают меня к проводам. Напротив – военный психиатр.

В последний месяц всё изменилось. Игорь Васильевич наконец-то переключился с потери сына на беременность Галы. Совершенно неожиданную для меня. И мне кажется, этот допрос будет последним. Потому что Гала очень попросила его остановиться. Смысл прессовать своих? Но Игорь хочет убедиться, что смерть Артура – несчастный случай. Ему хочется отомстить кому-нибудь. А некому. И нас пытают, пытают… Благо, не раскалённым железом. Игорь Васильевич отказывается верить в ту версию, что мы с Филином ему скармливаем.

С удивлением вижу, что заходит Филин. Впервые вижу его со времён первого допроса. И…

– Здравствуйте, Игорь Васильевич.

– Добрый день, Иван. Начинайте. Хочу увидеть картину целиком.

Начинают с Филина. Он рассказывает сначала свою версию произошедшего.

– Конфликт случился в самолёте. Ничего запредельного. Обычный, пустой конфликт. Регина дёрнула за яйца Малого, Малой адекватно ответил, Артур помахал перед его лицом стволом и успокоился. Такое случалось неоднократно и никаких последствий не имело. Я не счёл, что стоит обращать внимание на эти тёрки.

– Дальше…

– Утром Ивана уже не было. Администратор сообщил нам, что он смылся ещё ночью.

– С какой целью ты покинул бригаду, Иван? – допрос ведёт психиатр, бывший военный.

– Я изначально не являлся её частью. И решил, что выбранная бригадой тактика не приведёт к решению задачи, с которой мы туда отправлены. Я решил действовать самостоятельно. Об этом у меня была договорённость с Игорем Васильевичем.

– Чем обосновано твоё рвение к цели?

– Причин много.

– Кратко, каждую по очереди, – смотрит эксперт на экран монитора.

– Обещанное место и статус, – и это правда. – Желание найти Ярцеву самому. Из чувства конкуренции с Артуром.

И это правда. Только необходимо сменить «найти» на «встретиться». Но вот в таких маленьких деталях, когда я не очень уверенно подбираю слова, и выравнивает показатели прибора мой домтой, как мне чувствуется. А может, конечно, всё это бред. И мне прокатывает просто так. Потому что у слова «найти» есть значение и «встретиться». И больших отклонений по паузам на замену значений там быть не может. А вот значение «привезти Мару сюда» в моём «найти» отсутствует. И эта деталь тоже сходит мне с рук. Никто на ней не акцентирует.

– Желание не допустить беспредела. Я не доверял Артуру. Он порывист, жесток и часто косячит. Косячил, – поправляюсь я. – А Мара…

Проглатываю все «обычно», «часто» и прочее, что может указывать на наше близкое знакомство.

– Мара тоже, как мне сначала показалось, человек порывистый и склонный к резкости. Они бы поубивали друг друга. Но потом, познакомившись с ней чуть ближе, я понял, что она не склонна к излишней жестокости. Она никого не убила. Хотя могла.

– Вот всё это на запчасти, – приказывает Игорь Васильевич, не отводя от моего лица своих застывших пытливых глаз.

– Ярцева причастна к смерти хоть одного из членов бригады?

– Нет.

– Врёт, – констатирует эксперт.

– За исключением того, что её рысь надрессирована была охранять её владения. И напала на Рафа. В остальном – нет.

О том, что это случилось по прямому приказу Мары, я умалчиваю. Меня ведь не спрашивают…

– Исключим нападение рыси. Ярцева убила хоть одного из них?

– Нет.

– Мара убила Лобова?

– Нет.

– Мара убила Дагу?

– Нет.

– Мара убила Регину?

– Нет.

– Мара убила Артура?

– Нет.

– Не врёт, – разводит руками спец. – Причастна ли Мара к смерти этих людей косвенно?

– Я не знаю ответа на этот вопрос.

– Как считаешь сам?

– Возможно, да. Иррационально.

– Точнее!

– Возможно, она источник пространства, в котором проявляемая в её сторону агрессия оборачивается против проявившего. Только в этом смысле.

– Да что за ахинея?… – вздыхает Игорь Васильевич.

– Он верит в то, что говорит, – стреляет в него взглядом психиатр.

– Я же ответил сразу – у меня только такие предположения. Иррациональные. В остальном – нет. Непричастна. Мало того, именно Артура она пыталась спасти.

– Уточите этот ответ, – просит Игорь.

– Ярцева пыталась спасти Артура?

– ДА.

– Не врёт…

– Продолжайте. Пусть продолжит Филин.

– Сначала мы решили поискать её на базе. Высадились там. Нас встретил какой-то инвалид, её сторож. Вадик упоминал о нём. И Вадик же утверждал, что когда он этого желает, то вполне способен общаться. С нами он начал играть в игру, что он слепо-глухо-немой и ничего не понимает. И, естественно, не в курсе, где Ярцева. Лобов решил его немного прессануть. Чтобы стал поразговорчивее. Сломал ему пару незначительных костей. Сторож заговорил. Правда, плохо заговорил, у него оказались связки разорваны. Скорее зашипел, но уже членораздельно. Сказал, что сам он не знает, но сейчас пригласит кое-кого, кто точно знает и легко может… ммм… как там было… – хмурится Филин, вспоминая. – Кажется: «позвать Ярцеву». Он начал копаться в своих вещах. Мы думали, что ищет телефон. Но достал он какой-то ветхий бубен. Мы несколько обескураженно наблюдали за тем, как он, раскачиваясь, издаёт какой-то странный звук. Лобову это быстро надоело, и он встал, чтобы ещё раз объяснить болезному, что мы не шутим. Тогда этот мужик открыл глаза, а они были без белков.

– В каком смысле без белков?

– Они были сплошь залиты зрачком. Как в фильме ужасов…

В этот раз Филин говорит без всяких своих шуток и прибауток. Серьёзно.

– Он что-то зычное выкрикнул и ударил в бубен. Лобов схватился за сердце и начал оседать. Пока мы суетились возле него, этот мужик встал и опять начал распевать свой странный напев. Я почувствовал паническую атаку. И, видимо, не один я, потому что когда он замахнулся, чтобы ударить во второй раз и опять зычно закричал, Артур выстрелил ему в лицо. В рот. Он отлетел к стене. Когда я осматривал труп, глаза были обычные.

Игорь Васильевич недовольно, но терпеливо закатывает глаза и переводит взгляд на психиатра.

– Он запомнил это именно так. Его зрачки ни разу не фиксировались в зоне фантазий. Только в зоне воспоминаний. Он это вспоминал, а не придумывал.

– Окей, пусть продолжает.

– Тепловизоры достаточно быстро позволили нам отыскать нужное место. Но изначально мы видели там три объекта. По всей видимости, это были Ярцева, Иван и рысь. Так, Иван?

– Да. Я был там, когда услышал вертолёт.

– Что ты там делал?

– Я пытался… ммм…

– Не надо делать паузу. Вопрос – сразу же ответ. Что ты там делал?

– Слушал сказки, – прищуриваюсь я. – Мара рассказывала мне сказки.

– В каком смысле?

– В самом обычном. И я их слушал, пытаясь понять, что она за человек, какие мотивы ею движут, как с ней говорить, чтобы договориться. Как-то так…

– Какие сказки?! – смотрит на меня Игорь раздражённо.

– Про двух шаманов, живущих в одном сломанном теле, и бубен, который может остановить сердце быка, например.

Все переглядываются.

– Ещё какие?

– Про дух одного шамана, который неправильно вёл себя при жизни, заставляя людей страдать. И его дух после смерти вселился в оленя. Но так как шаман был убит до того, как отстрадал то, что положено, превратился в буйный бродящий дух, который может входить в людей и проживать в их телах свои страдания. И что этот дух заключён в зеркало, которое висит на могиле.

Филин бросает на меня удивлённый взгляд.

– И если это зеркало разбить, – многозначительно прищуриваюсь я, – дух войдёт в тело ближайшего садиста и заставит его очень сильно страдать от боли. Например, сгореть заживо…

– Это намёк на смерть Даги?

– Это сказка, которую мне рассказала Мара. Вы же спрашиваете об этом.

Игорь устало протирает лицо руками.

– Дальше. Что вы с ней делали дальше?

– Мы пошли немного прогуляться по лесу.

– Вы хотели сбежать?

– Нет, она не планировала никуда бежать. Сначала. Она хотела посмотреть на гостей со стороны. И мы поднялись на выветрие.

– Куда?

– Выветрие… Это вставший из-под земли десятиметровый каменный столб.

– Под вами он там, что ли, из-под земли встал?! – психует Игорь Васильевич.

– Да был он там уже тысячу лет. Мы просто поднялись наверх по расщелине.

– Что вы там делали?

Закатываю глаза теперь я.

– Мы трахались…

– Зае*ись…

– Ну а чем не метод договориться с женщиной? – прикусываю я изнутри щёки, чтобы не улыбаться. Но уверен, что в моих глазах всё написано.

– Вы. Просто. Трахались? – распахивает глаза Игорь Васильевич.

– Да, – пожимаю я плечами.

– Зачем?…

– Нам захотелось. Почему нет?

Закрыв глаза, поворачивается на своём кожаном кресле. Филин, качая головой, закатывает глаза, но губы сжимает, стараясь сдержать смех. Игорь Васильевич разворачивается обратно. На лице невозмутимость.

– Пока они там трахаются, – язвительно, но прохладно, – пусть продолжит Филин.

– На этой чёртовой опушке… Когда мы пришли, там полыхало три огромных костра. Они создали такой тепловой фон, что мы перестали видеть в тепловизоры. И решили немного подождать, пока они прогорят, чтобы продолжить охоту. На единственном уцелевшем зеркале на могиле была нарисована рука, которую держит в руках рыба с острыми зубами. Артура взбесил этот рисунок. Все мы знаем, что…

– Продолжай без лирических отступлений!

– Он поднял ствол и выстрелил в зеркало. На мангале возле дома был запечён кролик, запах был что надо. Дага подошёл к нему и начал есть. Потом что-то стало происходить с ним. Он потряс головой, словно контуженный, сделал несколько шагов и, потеряв равновесие, упал в огромный костёр. Вспыхнул мгновенно! Пока мы его вытащили, пока потушили, он уже обгорел до черноты, но был ещё жив. Жутко стонал. Я всадил в него снаряд с транквилизатором. Было ясно, что он не жилец… И мы оставили его в покое. Но не успели отойти от случившегося, как из-за могильных плит на Рафа метнулась рысь. Они покатились по земле. Я не стал стрелять, боясь в темноте попасть в Рафа. Он всадил в неё нож, но она успела вырвать ему зубами гортань. И кто-то из наших стрельнул… В общем, и рысь, и Раф были мертвы через минуту. Мы остались втроём. Костры немного прогорели, мы отошли в сторону и нашли источник тепла. Он не напоминал человеческие силуэты. Скорее, какое-то огромное горячее пятно. Пошли в его направлении. Сделали несколько кругов и вышли опять к этой чёртовой поляне. Артур был уверен, что всё происходящее – дело рук Ярцевой. И откинул винтовку с транквилизатором, достав боевой ствол. Тогда… На тот момент нами овладело какое-то паническое состояние, – вздыхает Филин. – Говорят, есть места, которые могут свести человека с ума. Там было именно такое место. Мы не были уверены, что сможем уйти оттуда живыми. Мы даже предположили, что там стоит источник каких-то звуковых вибраций, которые использовали фашисты для нагнетания панических реакций у жертв. Артур сказал, что Ярцева делала уже этот фокус, когда вы посещали её в больничке. Мы запаниковали. И когда появилась Ярцева, я выстрелил в неё транквилизатором и попал. Но на неё не подействовало. И, испугавшись, Артур с Региной начали палить боевыми. Мы стреляли в упор из трёх стволов. Ни одна пуля цели не достигла.

– Как это может быть?!

– Не знаю, – пожимает плечами Филин. – Деревья разлетались в щепки. А Ярцева словно растворилась.

– Иван, не хочешь внести никаких пояснений?

– Мм… А можно конкретный вопрос мне задать?

– На твой взгляд, почему в неё не попали?

– На мой?

Мне доставляет удовольствие вводить их всех в раздражение иррациональными интерпретациями, и я не вижу повода отказывать себе в удовольствии.

– Мара рассказывала мне сказку про домтои. Что есть некие волшебные вещи, которые могут искажать реальность. Например, увеличивать кривизну пространства. И тогда траектория движущихся объектов будет изменяться в соответствии с коэффициентом кривизны пространства. А ещё сказку о том, что место силы шамана имеет другие характеристики времени-пространства. И те, кто жалуют в него без приглашения, воспринимают время и пространство не так, каковы они на самом деле. Я не совсем разобрался в её сказочных терминах высшей физики, но как понял, нежданные гости были замедлены относительно её, а траектория движения пуль искажена.

– Что он несёт? – смотрит на психиатра Игорь Васильевич. – Он в себе?

Психиатр вздыхает:

– Иван, а Вы пересказываете интерпретации Ярцевой или верите в то, что они являются истиной?

– Нет. Я в адеквате. Это её интерпретации. Но своих у меня нет вообще.

– Ладно, Филин, давай дальше.

– Дальше… Дальше мы с Артуром пошли искать труп! После такого плотного обстрела нельзя было выжить. Но она встала перед нами из могилы, как приведение, вся насквозь пропитанная тьмой, как бы пафосно это ни звучало, открыла свой чернеющий в темноте рот и закричала на нас. От её воплей порвались все сосуды и контузило. Мы отключились. Регина погибла, когда мы были в отключке.

– Иван…

– Эм… Я не слышал, чтобы Мара кричала. Мне ничего не порвало и не контузило. Но мне показалось, что была какая-то сейсмическая активность. Там же горы… Словно встряхнуло трёхбалльным землетрясением. Но Артур с Филином действительно отключились. Из сомьи выпрыгнула Регина и выстрелила в Мару. Пуля прошла левее, срикошетила от чугунного умывальника, потом от могильной каменной плиты и вошла Регине в висок.

– Точнее этот момент, – командует Игорь.

– Ты убивал Регину?

– Нет.

– Ярцева убивала Регину?

– Нет.

– Регина погибла от своей пули?

– Да.

– Не врёт, – констатирует эксперт за монитором.

– Чудеса! – разводит руками Игорь Васильевич. – Дальше!

– Дальше Мара сказала, что нам нужно срочно покинуть это место, и мы пошли к вертолёту. По дороге Артур споткнулся и напоролся на сук. Его проткнуло, пробило грудную клетку. Всё.

– Филин.

Тот разводит руками. Нас прогоняют на «да-нет» по детектору, задают много вопросов около этого момента. Но там всё чисто, и придраться не к чему.

– Окей, в этот раз я лично хочу услышать, что было дальше.

– Мы сели в вертолёт. Мара была с нами. Дозаправились в Новосибе и полетели в Карелию.

– В Карелию?… – устало смотрит на меня Игорь.

– В Карелию.

– Зачем?

– Она так распорядилась. Если бы мы вступили с ней в конфликт, то ни Филин, ни я сюда бы не долетели. И мы сочли, что важнее на тот момент донести информацию о том, что случилось, а потом уже решать задачу с Марой. После Ваших распоряжений на этот счёт.

Это всё лютая неправда, конечно! Мотивы наши были совсем иные. Но благо после смерти Артура другие эпизоды не детализируют на «да-нет» на детекторе.

– Где вы её оставили?

На столе появляется карта.

– Здесь, – показываю я место. – Кестеньга. Не ищите её, Игорь Васильевич… – качаю предупреждающе головой. – Все снова умрут.

– Пусть мрут! Она угроза! Она говорила, что вернётся?

– Нет.

– Проверьте его!

– Ярцева упоминала о том, что вы ещё встретитесь, что она вернётся, что она отомстит, что будут ещё встречи?

Молчу.

– Без пауз. Ярцева упоминала…

– Нет!

– Это неправда.

– Окей. Она такое сказала. Мне лично. Лично. О нашей с ней встрече. Не в контексте мести или влияния на организацию.

– Ты воспринимаешь её как свою женщину, Иван? – пытливо смотрит на меня Игорь Васильевич.

– Нет! Нет!!! Мы просто трахнулись один раз! Да пи**ец, – срывает меня на эмоции. – В чём проблема-то?

– Что скажете? – смотрит на спецов Игорь.

– Он говорит правду. Это не значит, что утверждаемое им – правда. Но он именно так её воспринял. Не обманывает. Единственное, что очень смущает на протяжении всех допросов – это повышенный эмоциональный фон. Сердцебиение зашкаливает. Но на остальных показателях это никак не отражается. И я вынужден констатировать личную привязанность к Ярцевой. Влюблён ваш Иван.

Аааа!!!

Игорь переводит взгляд на меня. Задумчиво рассматривает.

– Ты жив только потому, что Гала носит моего внука. Если ты хоть в каком-то контексте выплывешь ещё раз рядом с персоной Ярцевой, я заставлю тебя подчистить за собой, Иван, ты меня понял?

– Понял, – сглатываю я.

А вопрос о Ваших намерениях по отношению к ней, Игорь Васильевич, считается?…