Сезон охоты

Глава 5 Эхо

Пять месяцев…

Пять… Уже пять месяцев от неё тишина. И это ведь правильно? Правильно… Нужно быть довольным тем, что жива. И я жив. Но иногда жутко накрывает тоской. С ней осталась весомая часть меня. И я чувствую потерю целостности. Это мучительно…

В должности я восстановлен, ветка с казино ушла к нашим офицерам. Живот Галы растёт. И всё же я постоянно чувствую внимательный взгляд в спину. Каждый день я решаю задачу, как сделать так, чтобы Мара просто заняла достойное место в организации и не стала заложником. И она не решается. Интерес к ней в организации не остывает. Однако до меня доносится только его эхо. Самому мне больше не поручают никаких расследований и дел, как-либо касающихся Мары. Но они есть! Поэтому я решаю задачку, как мне перестать быть частью организации. И эта задачка тоже не решается. Никто не выпустит меня живым отсюда. Это раз. Два: кто будет прикрывать Галу? Она вдова. Положение её и так шатко.

И вот, с тяжестью внутри допив третий стакан вискаря, я захожу в свой комп, запускаю самые лютые файерволы и блокирующие слежку «хитрушки» и… Ввожу в поисковик: «Карелия, Марена…»

«Морены Карелии – подтаявшие ледниковые отложения из обломочных материалов и…»

Не то.

«Кестеньга»… «Мара, Марена, Ярцева»…

Ничего близкого в поисковике не выпадает. С одной стороны, я расслабляюсь, с другой – мой охотничий азарт растёт. Неправильно я ищу. У людей надо спрашивать. Никто не будет о ней обзорные статьи, индексируемые поисковиком, писать. А как спросить у людей?

«Кестеньга, группа ВК».

Есть такая! Отыскиваю тему – сплетни и слухи посёлка. И среди всякого шлака вдруг выискиваю сообщение, которому три дня: «Случай с рыбаками на озере Лагиярви… Отшельница… Разноцветные глаза…» Внутри взрывается от адреналина, в глазах темнеет. Я быстро гашу страницы и чищу историю, подчищаю хвосты и потоньше.

«Лагиярви… – стучит у меня в мозгах. – Разного цвета глаза…»

Это она! Если я нашёл, найдут и другие, если хорошо поищут. Лагиярви – не Телецкое. Гораздо меньше… Но, с другой стороны, и Карелия не Алтай. По большей части она непроходима из-за тьмы озёр, камов, топей и котловин. И вертолёт далеко не везде сядет. И всё же…

Телефон звонит. Филин…

– Слушаю.

– Привет, Малой!

Наши телефоны тоже слушают. Слушаю, в частности, я сам. И мой тоже кто-то наверняка слушает.

– Здорово, Филин.

– Я заеду сейчас. Выйди. Пивка попьём с тобой.

– А с какой радости?

– Нужно же нам между семьями связи налаживать, – с лёгким давлением. – Не тупи.

Окей. Накидываю куртку. Здороваюсь за руку с охранником. Теперь мы здесь вдвоём обычно. Артурчик канул в небытие. А Гала уехала в Европу, там больницы понадёжнее наших. А у неё всё-таки поздняя, очень сложная беременность.

Филин выходит из тачки, открывает мне дверь.

– Трубку кидай сюда, – негромко.

Значит, речь пойдёт о чём-то, что не должно быть услышано. И вдруг я догоняю, про что его визит. Кидаю на пассажирское свой телефон.

– А теперь пойдём, прогуляемся.

Мы идём по коттеджному посёлку. Холодно. Натягиваю капюшон.

– Вещай…

– Я сказки, как Ярцева, рассказывать не умею, я тебе быль сейчас одну расскажу. Ты знаешь, Иван, зачем при Сталине существовали две организации, дублирующие деятельность друг друга: НКВД и КГБ?

– Догадываюсь.

– Правильно. НКВД следило за КГБ, и наоборот. Взаимоконтроль. И наш почтенный вождь намеренно разжигал между этими организациями войну. Для большей, так сказать, инициативы и рвения.

– Логично.

– Так вот ты, Иван, НКВД.

– А ты теперь КГБ?

– Если бы. Не я. Но близкий мне офицер. И сегодня… КГБ словила с твоих серверов несколько подозрительных ссылок и адресов. При мне.

– Пи**ец…

– КГБ умолчит об этом инциденте. Но оно просит и НКВД в схожей ситуации не сливать информацию вождю.

– Зреет заговор?

– Нет. Но офицеры недовольны зацикленностью вождя на одной персоне. Дела семьи пошли хуже. Много ресурсов брошено на эту бесполезную одержимость. И люди недовольны.

– Против своей семьи играть я не стану. Гала носит наследника, и я хочу, чтобы она была у власти, как ей положено по статусу.

– Никто не затевает свержения «папы», Малой. И никто не оспаривает прав твоей сестры. Не гони. Просто КГБ хочет иметь договоренности с НКВД за спиной «папы». На всякий крайний случай.

– А кто этот офицер, что мониторит за мной?

– Этого я тебе сказать не могу. Соглашайся. Такие связи поддержат потом твою сестру, если вдруг…

– А какой твой интерес?

– Пока ты спал в вертолёте, Ярцева сказала мне, что я жив, потому что я – твой подарок. Велела за тобой присматривать. И обещала шкуру содрать, если что… А я натура впечатлительная и боюсь ослушаться. К тому же, Галина мне импонирует гораздо больше Артурчика.

– Я согласен. По мелочам буду прикрывать косяки твоих. Но пусть очень невнимательно ищут Мару.

Пожимаем друг другу руки.

– Стой, – торможу уходящего Филина. – А ты не знаешь, в Карелию уже отправляли людей?

– Отправляли.

– И?…

– Вернулись.

– Значит, не нашли.

– А потом ещё отправляли. Вторые не вернулись.

– Значит, нашли.

– Как-то так! – с наигранным весельем разводит руками Филин. – На её территории бой заранее проигран.

Значит, Игорь захочет выдернуть её на нашу. Рано или поздно.

* * *

Моя тоска по Маре превращается в хроническую болезнь. Она похожа на фантомные боли от ампутированной конечности. А мы с ней едва сутки провели вместе. И с каждым месяцем мне всё сложнее убедить себя не участвовать в её поисках. И вот несколько дней зашкаливающей тревоги и тоски – и наутро похмелье, лежащая рядом женщина и телефонный звонок.

Гала…

Нашариваю в кармане валяющихся на кресле штанов купюры, отвечаю параллельно на звонок. Гала на днях должна уже родить. А я давно не звонил ей. Сердце тревожно бьётся, поднимаясь к горлу. Когда она родит, наше положение может измениться. Я не уверен, что это ребёнок Артура. Но Гала отказывается реагировать даже на намёки на эту тему.

– Да.

– Привет, брат.

– Привет, Гала. Ты как?

– В ожидании. Кстати об этом. Наша… подружка не появлялась?

Несколько секунд соображаю.

– А почему ты спросила?

– Она мне кое-что обещала. Кое-что очень важное. И срок пришёл. Срок уже прошёл на самом деле!

– Ты уверена, что она появится?

– Я не знаю. Но она обещала мне! Если она не появится… – затихает голос Галы. – Найди её.

– Гала…

– Найди её!

– Для чего?

– Скажем так: без неё я живого ребенка не рожу! – я слышу в её голосе истерику.

– Как это?…

– А вот так! – с надрывом в голосе. – А если я рожу мёртвого, наша семья потеряет всё!

– Мне приехать?

– Я уже лечу в Россию, домой.

– Да ты что, Гала? У тебя же срок. А если ты родишь в пути?

– Не рожу. Не волнуйся. Найди мне её.

От разговора с сестрой адреналин зашкаливает, и мозги совсем не соображают. Несколько минут в душевой, чтобы прийти в себя. Сажусь перед монитором. Круто… Есть такое выражение – «слуга двух господ». Так вот я – слуга трёх. Игоря – потому что он «папа». И в его силах отнять и мою жизнь, и жизнь Галы. Сестры – потому что она моя семья и уязвима сейчас. И слуга Мары. Потому что.

Интересы трёх моих господ противоположны. А игра не на жизнь, а на смерть. Я должен предать тебя, Мара? Это тот случай?

Не хочу…

Девушка в моей кровати всё ещё спит. Это не одна из девочек Игоря. Так… Случайная, из другого клуба.

– Доброе утро… – подсаживаюсь к ней. Имя вспомнить не могу.

Открывает глаза.

– Ванечка… – ведёт пальцем по моему предплечью. – Возвращайся под одеяло?

– Не могу. Дай мне свой телефон, пожалуйста.

– Зачем?

– Мне нужен интернет.

Достаёт из сумочки телефон, прикладывает пальчик, протягивает мне.

– Спасибо. Я посижу немного в нём. Ты можешь ещё поспать. Или душ. Или завтрак. Делай, что хочешь.

– Тебя хочу… – игриво.

– Я занят.

И что мне с ним делать? Кручу в руках телефон… Потом выхожу через её аккаунт в ту группу, где нашёл сообщение об отшельнице с разноцветными глазами. Я уже давно хакнул группу и удалил оттуда тот пост. А теперь ищу ещё что-нибудь. Но пусто. Куда мне звонить, Мара? Куда писать?

Некуда.

Подчищаю за собой все запросы, не давшие результата. Ощущение внутри такое, что вот-вот грянет какой-то апокалипсис. И я не успеваю его предотвратить. Истерика Галы передалась и мне?

Мой телефон снова звонит. С поста охраны.

– Да.

– Иван, к Вам доставка. Мне не отдают. Просят Вас. Послать на х*р?

– Нет… Пусть ждут. Я сейчас выйду.

Доставка… Доставка… Я ничего не заказывал. Залетаю на кухню, там моя ночная гостья пьёт кофе.

– Тебе нужно срочно уйти! Прямо сейчас!

Её брови ползут вверх. Всовываю ей телефон в руки.

– Возможно, сейчас здесь будет очень опасно!

И это она понимает с полуслова. А может, моё вздрюченное состояние придаёт ей ускорение. Потому что я чувствую – что-то не так! Пока она торопливо одевается, я вырубаю все системы слежения в доме и включаю глушилку сигналов.

Доставка… Это от Мары?!

Накидываю халат и иду вместе с девушкой на выход.

– Михаил, – киваю охраннику на неё. – Прямо сейчас отвези её в город.

– Но… Я же на посту.

– Я сказал: прямо сейчас увези её!

Жду, пока он обескураженно сдаётся, и, подхватив ключи, открывает ей свою машину. Сам распахиваю ворота. Там стоит машина доставки. Жду, пока выедет и отъедет немного подальше мой охранник. Вырубаю камеры в будке охранника. Подхожу к доставке. За рулём мужчина. Выходит.

– Сумка и корзина, – сообщает мне он.

– А кто передал?

– Женщина.

– Какая?

Пожимает плечами. Спортивную сумку вешаю на плечо. Он достаёт большую корзину, накрытую сверху покрывалом. По его напрягающимся рукам, я вижу, что тяжёлая. Аккуратно перехватываю за ручки. Сердце бьётся в горле. От мандража вспышки в глазах.

– Сколько с меня?

– Всё оплачено.

Садится и поспешно уезжает. А я в каком-то трансе несу свою посылку домой. Мне горячо внутри, и по спине идёт дрожь. Это Мара передала. Я чувствую – она.

Захожу в свой гостевой дом. Ставлю корзину на пол. Рядом сумку. Опускаю жалюзи. Достаю сигарету, чтобы как-то унять свой истеричный тремор. Беру её в губы, щёлкаю зажигалкой. В корзине, под покрывалом, мне мерещится какое-то движение! Сигарета от неожиданности вываливается из моих губ. Сдёргиваю покрывало.

Младенец…

Совсем крошечный. Я таких и не видел никогда… Глазки закрыты. Маленькие губки едва заметно подрагивают во сне, словно он сосёт. Кулачки прижаты к подбородку. Укутан в тонкий вязаный плед, на голове чепчик.

В шоке закрываю ладонью рот. Дыхание срывается. Закрыв глаза, считаю месяцы: шесть, семь, восемь, девять… и неделя?? Вытаскиваю ещё одну сигарету трясущимися пальцами. Тут же откидываю всё в сторону. Присаживаюсь, вглядываясь в малыша.

Мой?…

Мой…

Можно ли шокировать мужчину сильнее? Я не знаю. Меня – вряд ли. И вдруг до меня доходит происходящее… Ты с ума сошла, Мара?!? Что мне делать с ним?! Куда прятать?? Зачем ты подкинула его мне? Я его не хотел!! Мне его не защитить!

Вспышка обессиленной ярости… Мне хочется разнести вокруг всё! Дышу глубже, закрыв глаза. Чувствуя, как моя любовь к Маре превращается во что-то иное. Потому что она где-то там, в безопасности. И я делаю всё, чтобы это так и оставалось, забив на себя. А она кидает этого ребёнка в самое пекло вместо того, чтобы оставить с собой рядом! Этого? Нашего ребёнка!! Это всё, б*ять, нечестно и неправильно! Я этого не хотел! Я не соглашался на отцовство!!! Уверен, она тогда специально всё сделала так, чтобы этот ребёнок случился. А я, ослеплённый ею… Как телёнок…

Это нечестно, Мара!!!

Малыш ворочается, привлекая моё внимание. На губах расцветает трогательная улыбка. Только на одну сторону. Ухмылка… На щёчке ямочка. По крохотному носу несколько едва заметных веснушек. Меня начинает колотить от понимания, что она навесила на меня такой груз, который мне не унести. Это нечестно. Даже не по отношению ко мне. По отношению к нашему ребёнку!

Ладно… Ладно… Дышу глубже. Мой конец света начался, но ещё не в апогее. А сейчас будет миниапокалипсис. Он сейчас проснётся и потребует мать. Я же не умею ничего! Я их и в руках не держал! Моё знакомство с детьми начинается лет с семи. Да и то… Что я буду делать?!

Подхватываю с пола сумку и потрошу её на кровать. Мини-ноутбук. Две бутылочки с молоком. Пачка памперсов. Жестяная банка с детской смесью. Упаковка влажных салфеток. Штука, в которой носят младенцев, типа рюкзака. И телефон…

Спасибо за приданое, Мара! Я впечатлён.

Сжимая в руке телефон, опять смотрю на лицо малыша. Ребёнка нужно отдать кому-то. Отдать, пока Игорь про него не узнал. Туда отдать, где будет безопасно. Пока я не привязался к нему, в конце концов! Потому что уже от этой мысли сводит низ живота, словно я должен его не отдать, а пристрелить.

Ему что-то снится… Он смешно морщит нос и иногда улыбается. Он мой… Очень аккуратно, стараясь не разбудить малыша, переставляю корзинку на кровать. На полу прохладно… Забираю телефон, который был в сумке. Обычный кнопочный. Не запаролен. Вбит только один номер. Ухожу на кухню, чтобы не разбудить ребёнка. Набираю этот номер.

– Привет, Иван-царевич…

Мара!

– Ты что наделала?

– Исправила твой косяк. Её зовут Агния. Для людей. Для своих – Ягиня.

Дочка…

– Ты почему её бросила?! Ты же её мать!

– Я её не бросала. Я её выпустила в Явь. Дала ей человеческое тело. В остальном – она не моё дитя. И воспитывать её не мне. А всё, что положено мне, я для неё сделаю.

– Ей нужна мать!

– У неё будет мать.

– Она же совсем маленькая… Она уязвимая!

– Она – функция. Не заблуждайся. И она не так уж уязвима, как выглядит.

– Теперь я стану рабом!

Это такая точка давления, которую мне не обойти!

– Не больше, чем стал бы, роди Гала своего ребёнка. И ненадолго.

Перевариваю.

– Гала не беременна.

– Нет.

– Я должен её оставить?…

– Гала должна родить девочку. Ты должен стать заботливым дядей.

– То, что ты сделала – нечестно и жестоко.

– Нечестно? Вполне честно, царевич. Ты её развоплотил, тебе и воплощать. Честнее некуда.

– Это она?!

– Мхм… Ещё одна сказка, царевич. Коротенькая. Скорее, анонс сказки, которую мне сейчас очень некогда тебе рассказывать. Ты знаешь, в какой логике человек получает дитё? Он может выпустить в Явь через врата своего рода только те души, которым он кармически должен. Именно через родовую связь отдаётся долг. И воспитывая дитё, он отдаёт свои долги ему: временем, деньгами, своими страданиями за непослушание, за его болезни, за его тяжелую судьбу… Такова связь! Ягине должен был только тот, кто развоплотил её. И те, кто подбили его это сделать – те самые хищники, в роду которых воплотился ты. Другого рода для воплощения Ягини мне не найти. И другого отца мне ей было не найти. И очень долго я складывала пазлы, чтобы свести все концы с концами! Но ты, осторожный мальчик, ни в какую не хотел допустить оплошность и позволить кому-нибудь зачать её. Поэтому пришлось это сделать мне. Мне кажется, теперь все на своих местах. А значит – честно. Но ты тонешь в своих человеческих интерпретациях и не можешь взглянуть на ситуацию ясно. Ягиня должна расти там, где ей положено. Воспитываться теми, кем положено. И изменить реальность так, как обязывает её сделать та функция, которой она является. Эта фигура должна стоять на поле.

Я не понимаю, что она говорит… То, что она говорит, напоминает рассуждения о какой-то абстрактной игре. А у меня здесь крошечная дочка, бл*ть! И мне пох*р на то, кто в какие игры играет. Я в гневе!!

– Что ты наделала?…

– Это дар, Ванечка. Прими.

Мы молчим друг на друга. Я не могу выйти из своего шока и гнева. И если бы она была здесь, я не знаю, что сделал бы с ней за такое.

– Ты должна приехать. Ты должна быть здесь, со мной. Защищать её со мной! Растить её со мной. Если мы такое допустили, то теперь должны вместе расхлёбывать это!

– Это не твоё дитя, и не моё. Она вообще не дитя. Но… Она – твой кармический долг.

– А твой??

– Мой – нет.

– Класс!!

– Будь аккуратен, царевич. Преждевременная смерть Артура многое изменила. Всё пойдёт не так гладко, как планировалось. Некоторые вещи станут непредсказуемыми. Поэтому – будь аккуратен и береги Ягиню.

От возмущения мою грудь распирает воздухом, который я не могу выдохнуть. Мара кладёт трубку. И я слышу нежные мурлыкающие звуки из комнаты. Проснулась… Агния…

Покормив из бутылочки, ношу на руках, уложив поверх подушки. Их же как-то по-особенному надо держать, кажется? А я не знаю – как. Поэтому держу в руках вместе с подушкой. Бутылочку сосёт, но брови недовольно сведены вместе, и глаз с меня не сводит. Сердце ломает изнутри рёбра. Горло сжимает от страха. Охранника я до завтра отпустил, не объясняясь. Гала в дороге… Скорей бы уже. Что дальше? А дальше всё плохо…

Убираю пустую бутылочку.

– Ну и что ты улыбаешься мне, Ягиня? – бормочу я, заглядывая в маленькие глазки. – Как нам тебя вырастить? Одно дело, была бы ты Артуровна. Никто бы не посмел тебя пальцем тронуть. Но ты же Ивановна…

Не капризничает. Только смотрит своими умными глазками. Они не карие и не голубые, как у Мары. Они как у меня – зелёные. Расслабляю немного вязаное одеяльце. На груди на кожаном шнурке висят три руны. Маленькие кулачки рефлекторно сжимаются, сгребая их.

– Умеешь ты под хищников мимикрировать? «Дед» – то твой стопудово будет на генетической экспертизе настаивать. Не пройдёшь ты экспертизу эту. И тогда нам всем пи…пец!

Смотрю на часы. Гала, ну где же ты?! Мой телефон звонит. Филин. На пульты к «КГБ» идёт сигнал, что здесь что-то неладно.

– Да?

– Иван, включи камеры… Люди волнуются. Обязаны доложить «папе», что дома у его невестки вырубило всю систему безопасности.

Это той безопасности, которая слежения?

– Пару часов потяните…

– Да мы-то, допустим, потянем. А вот твой охранник уже тусуется в клубе. И не дай бог ляпнет кому-нибудь что-нибудь. А потом у Игоря не сойдутся концы с концами.

– Да б*ять…

– Через полчаса Игорю доложат, что у тебя полетели камеры.

– Понял! Спасибо.

– И Гала молча в страну вернулась. Машину свою со стоянки в аэропорту забрала. Нехорошо… Люди говорят, «папа» негодует, что она без водителя. На таком сроке за руль садится.

– За ней-то зачем следить?! Куда она от своего трона денется?

– Да ты чо, Малой? В ней наследник. Вдруг ей в голову что стукнет на гормонах? Вздумает сбежать куда, или захочет кто взять её, чтобы поиграть с Игорем. Да с неё глаз не сводят похлеще, чем с тебя. У неё на машине датчик. И в телефоне.

Логично… Скидываю вызов. Полчаса?…

Кладу малышку на кровать и экстренно собираю сумку обратно. Надо куда-то сваливать, пока Гала не «родила». И ведь не сказала ни слова! Входная дверь открывается. Рефлекторно делаю шаг в сторону, загораживая собой дочь. А потом срываюсь с места, чтобы притормозить вошедшего на входе. Главное, чтобы малышка не кричала…

– Гала… – с облегчением выдыхаю я, сползая по косяку вниз, и закрываю лицо руками.

– Иван?… – замирает она. – А ты чего такой? Ворота открыты… Охранника нет.

– А я Мару нашёл, – поднимаю на неё глаза. – Она тебе передала кое-что…

Гала срывается с места, пролетая мимо меня в комнату.

– Боже мой… – слышу я её истеричный то ли смех, то ли плач. – Кто это?

Захожу в комнату следом. Гала уже держит девочку на руках.

– Агния. Она моя. Дочь.

От осознания произнесённого меня вдруг пробивает холодным потом.

Моя дочь!!!

– А мать?… – расширяются ещё сильнее глаза Галы. – Мара?!

Киваю.

– И ведь ни слова не сказал! – раздосадованно.

– А ты?!!

– Она запретила мне!

– А я узнал только сегодня!

– Не кричи, напугаешь. Подержи-ка… Переоденусь пойду. Устала этот живот таскать! Да и руки помою. Буду с доченькой знакомиться!

– Гала, стой! Телефон свой дай… И скорее… Нам надо уезжать отсюда срочно.

Но она уже исчезает в оранжерее, ведущей в её часть дома. Выключаю её телефон и вытаскиваю аккумулятор. Это, конечно, не гарантия, что не отследят.

Поглядываю на часы. Да что ж так долго? Перекладываю Агнию в корзину.

– Тихонечко лежи… – смотрю в её засыпающие, медленно моргающие глаза. Накрываю покрывалом, как было. Одеваюсь в спортивный костюм, пачку денег засовываю во внутренний карман, сумку – на плечо, корзину – в руку. И через открытое окно слышу, как паркуется какая-то машина. Или не одна? Ворота открыты…

– Гала!!

Она как раз выходит из оранжереи. Всовываю ей в руки корзину.

– Исчезните! Игорь!!

Чувствую, что не просто отправил людей, а явился собственной персоной. Как объяснить вырубленные системы??? Моя дверь открывается. Так и есть!

– Добрый вечер, Иван.

Игорь и двое охранников. Во дворе наверняка ещё бригада.

– Добрый вечер, Игорь Васильевич… – пытаюсь изобразить удивление на лице.

– У тебя всё нормально?

– Ну так… – взъерошиваю волосы. – Проводка коротнула. А так – нормально.

– А Гала где? Чего взорванный такой?

Чёрт! Машина её у дома!

– Ааа… А её скорая забрала. Схватки начались.

– Да?… – растерянно. – А телефон её здесь…

– Уронила… – киваю на тумбочку. – Вот собираю.

– Она в нашей больнице?

– Оу… Что-то я на стрессняках просто скорую вызвал, – развожу руками. – Вот сейчас еду всё выяснять, и отзвонюсь сразу.

– Так чего стоишь? Бегом! – Игорь Васильевич хмурит брови.

– Так… Охранника я отпустил. Закрыть здесь всё надо. Сигнализация не работает.

– Ну, давай закрывай, – кивает он своим телохранителям на выход.

И мы все выходим в двор.

– А зачем отпустил охранника?

– Да… Девчонку надо было увезти…

Ну что ты дое*ался до меня?!

– А такси что – отменили?

– Так вышло. Срочно ей надо было. Самолёт… – придумываю я на ходу.

– Ладно. Галу пусть везут к нам в больничку. Там для неё комната давно приготовлена.

В ту больничку, из которой я тогда помогал сбежать Маре?

– Хорошо. Сейчас всё выясню и…

– Проконтролируй, чтобы там всё без косяков было. Это мой внук. Другого у меня не будет.

– Внучка. Гала делала УЗИ. Девочка.

– Девочка? Пусть будет девочка. Это мне не важно.

Кое-как выпроваживаю его, закрываю ворота. Внутри немного отпускает. В первом бою пронесло! Достаю из кармана телефон с номером Мары. Набираю. Недоступна…

Ты бросила меня с ребёнком, шаманка??

* * *

Платная палата в больнице. Купленный и хорошо запуганный врач, который прикрывает ситуацию с родами. Я сижу в кресле с дочкой на руках. Мы с Галой молча смотрим друг на друга. Агния умиротворённо спит.

«Мара, ты нужна нам… – закрываю я глаза. – Вмешайся в ситуацию!»

– На сегодня я открестилась, а завтра нас с Агнюшей перевезут в больничку Игоря, – отводит Гала взгляд к окну. – Он захочет экспертизу. И я ничего не смогу сделать.

– О чём вы думали с Марой, когда затеяли эту игру?

– Мара сказала, что доказывать родительство не придётся.

– А мне сказала, что в связи с преждевременной смертью Артура многое пойдёт не по плану и станет непредсказуемым. Что нам делать?

– Убрать «папу»? – шепчут беззвучно её губы.

– А дальше что, Гала? Нам с тобой власть не удержать. Бригада не Fifty-fifty, а семьдесят к тридцати. Начнётся передел. Мы в нём первыми и ляжем. Бежать?

– Это смертный приговор.

– А чужой ребёнок – не смертный?

– Есть шанс просто вылететь из игры.

– Мхм… Всё подчистят, Гала. Игорь приказал убрать беременную мачеху того Сергея. С чего ты взяла, что он оставит тебя? Особенно после попытки обмануть?

– Наш отец ещё в силе, и наши люди занимают треть должностей в организации.

– Тогда подчистят не сразу. Но тем не менее… Остаться и надеяться на снисхождение – не выход. Нам нужна Мара. Пусть вмешается. Она не имеет морального права бросать ребенка.

– В тебе говорит обида, брат?

– Во мне говорит возмущение! Я не соглашался быть отцом. Вы провернули всё за моей спиной, а теперь обе надеетесь, что я смогу разрулить?!

– Ну… – ведёт бровью Гала. – Не думаю, что Мара тебя изнасиловала. Ты давно в курсе, что есть такая вещь, как презерватив. И всё же…

– Хватит. Не хочу об этом, – отворачиваюсь я к окну. – Зачем ты об этом говоришь?

– Это ответственность, брат.

– Да я не отказываюсь от неё. Она отказалась! Ты что, не понимаешь?

– Я сама попросила у неё ребенка.

– Знала бы, как выйдет, вряд ли попросила бы!

– Да… Но…

Встаёт и забирает Агнию. И с улыбкой смотрит на её личико.

– Она – чудо! Ни за что не откажусь от неё.

– Даже если для неё это будет приговор? Ещё не поздно спрятать её, сказать, что ты родила мёртвого!

– Нет, – сжимает челюсти Гала. – Мара мне обещала. А я ей тоже обещала кое-что…

– Не сдержала обещания твоя Мара!

– А я думала, она твоя.

Закрываю глаза, пряча лицо в ладони.

– Завтра возьмут кровь. Послезавтра будет результат.

– Отвлеки Игоря чем-нибудь!

– Чем? Пулей?

– Чем-нибудь очень значимым для него.

– Для него значимы сейчас только внучка и… Мара.

Мара…

– Отвлеку… – встаю я.

Ты говорила, Мара, что я тебя предам. Ты говорила, так будет нужно. Вот сейчас нужно. Очень.

* * *

В клуб являюсь без приглашения. У входа в отдельный зал Игоря два охранника.

– Мне нужно к Игорю Васильевичу.

Охранник набирает номер. Коротко говорит с ним. И я захожу. Трон Игоря – роскошный дутый кожаный диван. Как обычно, рядом с ним две девочки. Обе новые. Не видел их ещё ни разу. Старым – пусть земля будет пухом. Говорят, Игорь никогда не принуждает женщин. И забирает только тех, кто стремится сам сесть по левую или правую руку от него. За мой короткий век тусовок в этом клубе это третья смена его женщин.

– Садись, Иван. Рассказывай…

– Всё благополучно. Здоровенькая девочка. Гала назвала Агнией.

– Как Гала?

– Хорошо. Роды прошли нормально.

– Я рад!

Одна из девочек ставит на стол коллекционное шампанское, вторая – два бокала. Игорь быстро открывает бутылку. Наливает. Пена стекает по хрустальной ножке.

– Поздравляю тебя!

– И я Вас поздравляю.

Чокаемся.

– Агния Артуровна!

Пытаюсь сдержать эмоции. От отчества корёжит. Ивановна она…

– Жаль, что отец её не увидит.

– Артур не слишком благоволил к детям. К тому же неоднократно упоминал, что не желает конкуренции в виде наследника. Так что не думаю…

– Артур был не слишком умён, пора признать, – кивает Игорь. – Наследник обеспечивает стабильность семьи и тыл «папы».

– Агния ещё слишком мала, чтобы обеспечивать что-то.

– Зато ты и Гала вполне способны. Теперь мы семья по-настоящему. Наши интересы сходятся на благополучии одного и того же человека.

– Да. И в связи с этим… Я бы хотел предложить Вам кое-что, Игорь Васильевич.

Сглатываю ком в горле. Внизу живота сводит от ощущения запредельности того, что я делаю.

– Говори.

– Я знаю, как найти Мару.

– Ооо… Неожиданно.

– Я её найду.

– Я подниму тебя очень высоко, если ты сделаешь это! – азартно загораются его глаза.

– Я её найду и женюсь на ней. Я сделаю так, что она будет сотрудничать. А Вы будете относиться к ней соответствующе, как к члену нашей семьи, интересы которого – тоже возвести Вашу внучку к власти. Не будете давить, унижать, угрожать. Сотрудничество. Взаимовыгодное. Если мы договоримся с ней, наша семья взлетит до небес.

– Хм… – ложится он спиной на диван. – А я согласен.