Сфинкс

Андрей Быстров

СФИНКС

Роман "Сфинкс" - новая авторская редакция

книги "Проклятие Фараона".Сделанные мной

изменения едва ли принципиальны, но все-таки

оправдывают перемену названия. К тому же

"Сфинкс", как мне кажется, точнее.

Андрей Быстров

Пролог

1.

Колесницы Богов

Египет

Три тысячи лет до новой эры

Палящее солнце спускалось ниже к горизонту, превращалось в медно-красный закатный диск. Красный огонь заливал долину Нила, кроваво-красным в лучах беспощадного светила становилось и белое одеяние жреца Ханны. Старый жрец стоял в ожидании возле распахнутых дверей храма, опираясь на посох. Они придут на закате... Они всегда приходят на закате.

Предвестником пришествия стал низкий гул. Он слышался отовсюду; с обагренных небес, из-за резкой черты горизонта, словно бы даже из-под спокойных вод великой реки. Земля дрожала под ногами Ханны. Старик неотрывно смотрел на запад, туда, где огонь уходящего светила затмевался ДРУГИМ огнем. Там снижалась Великая Небесная Колесница. Она летела все ниже, приближаясь к храму. Ханна вспомнил (как вспоминал всегда) тот первый день много лет назад, когда он увидел её. Он вспоминал охвативший его суеверный ужас, пресуществившийся потом в горделивую готовность - нет, не к смерти, но к ПЕРЕХОДУ в иной мир.

Но они не убили его, не забрали в свою загадочную страну, лежащую за гранью всех человеческих представлений. Как было сказано Ханне и ещё нескольким, очень молодым тогда, но подававшим самые большие надежды жрецам, они пришли, чтобы учить. Боги (они не называли себя Богами, но конечно, это были Боги, кто же еще?!) знали все о Вселенной и человеке, вере и неверии, смерти и бессмертии. Частью своих знаний - потому, что никто из смертных не смог бы вместить всю мудрость Богов, а если бы и смог, никогда не сумел бы избежать сокрытых в ней угроз! - они возжелали поделиться с народом Ханны. А чтобы опасная Мудрость однажды не досталась властолюбивым невеждам, не поставила людей на грань гибели, Ханна и молодые жрецы были посвящены в Избранные. Им, и только им, открывались секреты бытия, чтобы они хранили их, пользовались обретенным Знанием во благо, оберегали его от злых помыслов и нечистых намерений тех, кто мог бы использовать откровения Богов во имя порабощения других, во имя гордыни и войны.

Сейчас, глядя на стремительно снижающуюся Небесную Колесницу, Ханна думал о том, что будет после него. Он стар; ненамного моложе и прочие Избранные. Подготовлены уже преемники, умеют разбирать написанные на тайном языке тексты, надежно скрытые от посторонних глаз, умеют привести в действие немало из предначертаний Богов, научатся и остальному. Но насколько можно доверять им? Да, выбирались лучшие из лучших, но человеку свойственно меняться, особенно когда в его руках - могущество почти беспредельное. А следующие преемники, следующие поколения Избранных?

Небесная Колесница опустилась у врат храма, подняв тучу песка. Из неё вышли двое в сверкающих одеждах - величественный старец с серебряными волосами до плеч и смуглая девушка необыкновенной красоты; Ханна знал их как Лонга и Шеру. Разумеется, он понимал, что так они лишь представились ему, ибо кому ведомы подлинные имена Богов?

Лонг подошел ближе, и Ханна низко поклонился ему.

- Мы пришли сегодня в последний раз, - сказал Лонг в свойственной ему резкой манере. - Нам нечему больше учить тебя и твоих людей. Завтра на рассвете мы покидаем Египет.

- Вы отправитесь дальше... В другие страны?

- Нет, - произнесла Шера с мягкой улыбкой. - Наша миссия на Земле подошла к концу. Мы должны вернуться к звездам.

- О, да... В вашу страну... Туда, где живут Боги.

- Я устал повторять, что никакие мы не Боги, - вздохнул Лонг, - но ладно, пусть будет так, тебя не переубедишь. Да, мы отправляемся в нашу страну. Мы дали вам знание, и оно в равной степени может быть обращено к добру и злу. Помни, Ханна, и пусть все помнят: мы будем наблюдать за вами.

- Боги всевидящи, Боги справедливы.

- Зла на вашей планете ещё много. Его будет много ещё долгие тысячелетия, потому что вы... Как бы сказать, чтобы тебя не обидеть...

- Лонг, - предостерегла Шера.

- Да, хорошо... Наши знания не могут уменьшить зло в человеческих сердцах, но они могут облегчить поиски дороги к свету. Их не скоро можно будет открыть всему вашему миру, но я надеюсь, это время настанет. А до тех пор ключ у вас, Посвященных Хранителей. Мы рассчитываем на вас. Вы знаете больше, чем остальные люди, творите же добро.

- Я обещаю, Лонг.

- Прощай, Ханна. Мы больше не увидимся с тобой, но пройдут века, и мы вернемся. Мы увидим, каковы были деяния - и твои и твоих наследников - на этой планете.

- Я не забуду, Лонг.

- Прощай, - сказал Лонг.

- Прощай, - повторила Шера, как эхо.

- Прощайте, - ответил им старый жрец.

Он смотрел, как поднимаются они в Великую Колесницу, как она с гулом взмывает к небесам. "Мы вернемся, и мы увидим..." Да, Боги могут все, но разве может смертный человек Ханна, вся жизнь которого - краткий миг, прозреть пути будущих поколений? В его силах лишь хранить тайну, пока он жив, и делать все для того, чтобы другие продолжали его радения после его ухода в миры тьмы.

"Мы вернемся..."

2.

Клиническая смерть

Июнь 1990 года. Москва

"Шпионы, уходящие в холод, и шпионы, возвращающиеся с холода, не делают погоды..."

Эта фраза, вертевшаяся в голове генерала Курбатова, казалась ему несколько вычурной - каламбуром в дурном вкусе. Но Алексей Дмитриевич и не претендовал на звание эстета, тонкого ценителя изящной словесности. Главным для него была не элегантная упаковка, а мысль: да, уже сейчас шпионы (в традиционном понимании) не являются более основной опорой политиков, как в минувшие эпохи. Агенты влияния и новые информационные технологии изменили мир. А в будущем, совсем близком будущем, рукой подать...

Черная генеральская "Волга" неслась по Андроповскому проспекту в сторону Царицынских прудов. Ехать предстояло далеко, за кольцевую дорогу, и Курбатов имел время поразмыслить. Обычно не склонный к фантазиям сорокапятилетний генерал на сей раз позволил себе уйти от привычной четкой конкретности. Генерал пытался охватить взглядом грядущее, одним из творцов которого он намеревался стать. Заговоры, интриги, борьба за власть? Курбатов презрительно усмехнулся. Детские игрушки, мышиная возня. Нет, это не для него. Он замыслил иное и потому с волнением ждал предстоящей встречи с профессором Колесниковым. Ведь от профессора в решающей степени зависит судьба проекта "Коршун"...

"Волга" замедлила ход, и генерал, очнувшись от грез, снова ощутил себя в реальности, где все далеко не так просто и безоблачно, где ввязаться в бой - вовсе не значит победить.

Водитель надавил на тормоз возле решетчатых ворот, за которыми просматривалось приземистое белое здание. Над запертой калиткой висела скромная табличка с надписью "Медсанчасть № 12А". Напрасными были бы попытки искать телефон и адрес данной медсанчасти в городских справочниках, и скверно окончилось бы предприятие любопытного постороннего, вздумавшего проникнуть сюда...

Заметив генеральский автомобиль, охранник нажал кнопку у ворот, пропуская машину на территорию. Но "Волга" не проехала и двух метров, как была остановлена для проверки документов. Генерал не генерал, знакомый в лицо или нет - все равно: придирчивое изучение спецпропуска и электронное сличение отпечатков пальцев соответствующим переносным прибором.

Машину отогнали на стоянку вдалеке от главного корпуса (водителю выходить не полагалось), а генерал Курбатов зашагал к раздвижной металлической двери. Там его документы проверили вторично. Алексей Дмитриевич поморщился, но тотчас же напомнил себе, что сам же и ввел такой порядок на объекте - для всех без исключения.

Профессор Колесников пил чай в комнате отдыха для медперсонала. Он поднялся навстречу Курбатову и стиснул руку генерала в дружеском пожатии.

- Привет, Петр Иванович, - буркнул Курбатов. - Прилетел по твоему звонку, как гимназистка на первое свидание. Выкладывай.

- А чайку, Алексей Дмитриевич?

- С ума сошел? У меня в двенадцать совещание, не тяни кота за хвост...

- Ой ли? - прищурился Колесников. - Только ли в этом причина нетерпения вашего превосходительства? Ладно, пошли...

Из комнаты отдыха они прошли в длинный унылый коридор, где под потолком, в удручающей тишине, зловеще поблескивали мертвые зрачки телекамер. Коридор закончился белой дверью, обитой звукоизоляционным материалом. В центре виднелся ромбик с цифрой 1. Колесников отпер замок своим ключом.

Просторное помещение заполняла всевозможная вычислительная и медицинская аппаратура. Экраны мониторов были отключены. Курбатов уселся в одно из вращающихся кресел.

- С чего начинать? - осведомился Колесников, раскрывая створки шкафа, где хранились пронумерованные папки. - С предыстории или...

- Нет, сначала я хочу посмотреть на нее.

- Воля твоя, - профессор щелкнул тумблером на пульте.

Осветился большой экран перед креслом генерала.

- Это монитор телекамеры в её палате, - пояснил Колесников. - Ты видишь не запись, а так сказать, трансляцию с места событий.

Генерал молча кивнул. Сначала изображение было нечетким, потом сфокусировалось. Сверху, под углом в сорок пять градусов, Курбатов увидел больничную койку, на которой полулежала читающая потрепанный номер "Нового мира" молоденькая девушка (название журнала просматривалось, она держала его на коленях). Курбатов жестом попросил приблизить картинку. Профессор повернул верньер, и лицо девушки заняло весь экран. С полминуты Курбатов молча изучал её черты - высокий чистый лоб, обрамленный короткими светлыми волосами, широко расставленные ярко-синие глаза, чуть вздернутый нос, полноватые губы, овальный подбородок.

- Красивая, - пробормотал Курбатов с оттенком сомнения в голосе - Во всяком случае, мне нравится... И это плохо.

- В смысле? - не понял профессор.

- Она не стереотипна, - ответил генерал. - Ее красота слишком индивидуальна. Хорошо ли это для нас? Ведь в случае... Непредвиденных обстоятельств опознание не составит труда.

- Ах, вот ты о чем... Конечно, с этой точки зрения предпочтительнее работать со стандартным материалом - с такими, что мелькают в журналах и на конкурсах красоты. Такую не опознаешь, они все на одно лицо. Однако подумай, Алексей Дмитриевич, как мне при эдаком раскладе поступать с антропометрическими показателями? Я не смогу таскать её в лабораторию каждую неделю, большей частью придется полагаться на данные внешнего контроля, а малейшая ошибка...

- Убедил, - махнул рукой Курбатов. - Выключай свой телевизор и покажи мне фотографии, где она во всей красе.

Профессор отключил монитор и достал из шкафа папку под номером семь. Раскрыв её, он вынул несколько больших цветных фотоснимков, изображающих ту же девушку обнаженной, и передал генералу. Тот просмотрел фотографии, одобрительно хмыкнул.

- А эти цифры внизу? - поинтересовался Курбатов.

- Параметры фигуры и всякая медицинская дребедень. Зачем тебе? Вот же товар лицом... Впрочем, могу прокомментировать - фигура нестандартная, если сравнивать с классическими образцами. Но, Алексей Дмитриевич, ты видишь...

- Вижу, вижу, - откликнулся Курбатов, возвращая профессору снимки. Эх, и почему я верный муж...

- Ты? - поразился Колесников. - Когда ты успел жениться?

- Да ну тебя, не понимаешь солдафонского юмора, - нахмурился генерал. - Ладно, теперь рассказывай подробно.

Перебирая бумаги в папке, профессор опустился в кресло подле генеральского.

- Её привезли в институт Склифософского десятого мая - автомобильная авария на углу Волгина и Бутлерова. Там было столкновение, занесло автобус... На девушку пришелся удар всей махины. В крайне тяжелом состоянии её доставили сразу в реанимацию. Несмотря на усилия врачей, наступила клиническая смерть... Медицинские подробности интересуют?

- Да, но лишь в одном плане. Мы вернемся к этому позже, а пока продолжай.

- И вот представь себе, из состояния клинической смерти она выкарабкалась практически сама. С помощью врачей, конечно, но если бы не её невероятная воля к жизни, поистине удивительная сопротивляемость организма...

- Редкий случай?

- Очень. После этого её и взял на карандаш... Кто у нас курирует проект в Склифософском?

- Одинцов.

- Верно, Одинцов... Он провел первичные исследования, и у него глаза на лоб полезли... Исключительно удачный генотип, словно по заказу... Вследствие чего её и перевели к нам, едва она немного окрепла. Здесь я принялся за неё всерьез. В моей схеме сто девяносто семь параметров, и по ста семидесяти результат положительный.

- А остальные параметры? - снова нахмурился Курбатов.

- Ну, знаешь!.. - Профессор всплеснул руками. - Идеала в природе не существует. Лучший из предыдущих кандидатов едва дотянул до ста двадцати шести.

- Гм, гм... - Курбатов повертел в руках нераспечатанную пачку "Мальборо". - Хорошо. Ты ученый, тебе виднее. А я всего-навсего солдат...

- Вот именно, - проворчал профессор. - Понимаешь, показатели выдающиеся...

- Да-да, уже понял. А кто она?

- Ее зовут Ольга Иллерецкая.

- Ого! Воистину интеллигентская фамилия.

- Да, старинный российский род. Очевидно, чистота линии отразилась на качестве генотипа... Ей восемнадцать лет, студентка архитектурного института.

- Родственники?

- Тут занятная история. Старшие Иллерецкие, отец и мать, год назад надумали переселяться в Канаду, где у них родня - какой-то местный священник русской общины, седьмая вода на киселе. А Ольга отказалась наотрез. Поссорилась с родителями в пух и прах. Они уехали, она их не провожала... Но все же они оставили ей квартиру и немного денег. И поскольку тех денег надолго не хватило, Ольга подрабатывает художницей в доме культуры... С родителями даже не переписывается.

- Скверно! - Генерал стремительно поднялся с кресла, отошел к дальней стене и резко повернулся на каблуках. - Как поссорились, так и помирятся! И сквозанет наша Оля за кордон, а мы...

- Не сквозанет, - успокоил генерал Колесников. - Я провел серию тестов под гипнозом. Состояние психики Иллерецкой исключает возможность отъезда.

- На сто процентов?! - рявкнул Курбатов.

- Конечно, нет, - удивился профессор. - Речь идет не о железном станке, а о живом человеке... Но посуди сам, Алексей Дмитриевич. С одной стороны, почти полное соответствие нашим критериям, с другой - ничтожная вероятность того, что она когда-нибудь уедет... И неужели твоя служба не найдет способа деликатно ей помешать?

- Моя служба... - вздохнул генерал. - Кто знает, что станется с моей службой. Новая власть уже такого наворотила...

Курбатов помолчал с полминуты, затем закурил и снова заговорил:

- Надеюсь, тебе понятно, Петр Иванович, что все данные по Иллерецкой будут десятки раз перепроверены, какая-нибудь мелочь может все перевернуть... Но прежде чем принять предварительное решение, вернемся к тому отложенному медицинскому вопросу.

- Да, слушаю тебя.

- Иллерецкая попала в серьезную аварию. Гарантируешь ли ты, что она восстановится полностью - и в физическом, и в интеллектуальном плане? Едва ли надо напоминать, как это важно для нас.

Колесников несколько секунд молчал. Затем утвердительно наклонил голову.

- Еще неделю назад, - признался он, - я затруднился бы ответить. Поэтому я и позвонил сегодня, а не неделю назад... Но сейчас я твердо говорю "да".

Стряхнув пепел в корзину для бумаг, Курбатов снова уселся в кресло, что профессор справедливо расценил как добрый знак.

- Ну, что ж... - вполголоса проговорил генерал. - Считай, что в принципе договорились. Как долго ты сможешь держать её здесь, чтобы она ничего не заподозрила?

- Сколько угодно, - пожал плечами профессор. - В моем распоряжении имеются препараты - абсолютно безвредные, но создающие видимость ухудшения здоровья. Нетрудно будет убедить её продолжать лечение.

- Угу... А что ей известно о её местопребывании и перспективах?

- Сюда её перевезли под наркозом, она считает, что по-прежнему находится в отдельной палате института Склифософского. А вставать ей пока не разрешается. Выписывать её тоже будем не отсюда - по завершении программы отправим со всеми предосторожностями в одну из тех городских клиник, где есть опорные пункты проекта "Коршун"...

- Ладно, я обдумаю... А операция?

- Хоть завтра.

- Нет, - возразил Курбатов, - не торопись. Мы ещё пропустим её через мелкое сито. Кстати, она не просила телефон, не требовала встреч с приятелями?

- Нет. Она не слишком общительна, и едва ли кто-то из знакомых стал бы навещать её в больнице. Из института, с работы, конечно, интересуются, но мы...

- Понятно, - Курбатов бросил взгляд на часы. - Мне пора, Петр Иванович. Буду держать с тобой постоянную связь.

- Что надо понимать как санкцию на продолжение работы с Иллерецкой?

- Да, разумеется. Готовься, но учти: может прозвучать отбой.

- Искренне надеюсь, что отбоя не будет! - воскликнул Колесников. Такой материал...

Генерал исподлобья посмотрел на профессора и вышел, не говоря ни слова. Колесников в задумчивости прошелся по комнате, затем снова включил монитор. Девушка спала, раскрытый журнал валялся возле койки обложкой вверх.

- Оля... - прошептал Колесников так тихо, точно опасался, что девушка услышит его. - Если бы ты знала, как много надежд возложено на тебя...

Она не знала. Она спала безмятежно, как спят маленькие дети, когда в окружающем их уютном мире все хорошо. Она не знала ничего ни о генерале Курбатове, ни о проекте "Коршун", ни о том, что хищная птица, именем которой назван проект, готова взмыть в небеса и накрыть Землю черной тенью распростертых крыльев, под которыми притаились ужас и смерть.

Июль 1990 года.

Медсанчасть № 12А

В отутюженном, сияющем белизной халате профессор Колесников переступил порог палаты Ольги Иллерецкой.

- Вадим Аркадьевич! - обрадовалась девушка (Колесников представился ей вымышленным именем). - А я уж подумала...

- Ну что ты, Оля, - ласково улыбнулся профессор. - Я ведь не опоздал. Девять часов, время обхода... Как наши дела?

- Прекрасно, Вадим Аркадьевич... Почему вы не разрешаете мне ходить? Я чувствую себя так, что могла бы рекорд на стометровке поставить! - она смутилась. - Если потренироваться, конечно. От этого лежания, сидения да упражнений в постели под руководством милейшей Инги Викторовны скоро совсем мышцы атрофируются...

Колесников сделал притворно строгое лицо и сел на табурет возле койки.

- Оля, я твой лечащий врач, комплекс физических упражнений разработан мной специально для тебя, а Инга Викторовна - опытнейшая медсестра. Не понимаю, чем ты недовольна? Тем, что не очень быстро поправляешься? Или я плохо забочусь о тебе?

Профессор кивнул на тумбочку у изголовья. Там стояла ваза с разнообразными фруктами и лежали свежие номера журналов. Рядом примостился магнитофон - по просьбе Ольги Колесников принес кассеты с её любимыми "Лед Зеппелин" и "Роллинг Стоунз".

- Даже слишком хорошо, - ответила девушка. - Вы обо всех пациентах так заботитесь?

Вот оно! Об этом предупреждал Колесникова генерал Курбатов - не создавать Ольге исключительных условий, дабы не вызвать подозрений. Профессор не послушался, и вот... Надо выкручиваться.

- Не обо всех, - отозвался Колесников тоном любящего отца. - Ты особая пациентка, мои ассистенты тебя буквально с того света вытащили... Не скрою: ты - краеугольный камень моей монографии.

- Ах, вот как! - рассмеялась девушка. - Тогда понятно.

Она спохватилась и добавила:

- Простите, Вадим Аркадьевич. Я действительно очень благодарна вам. Но я кое-чего не понимаю... Например, телекамера под потолком... И парк за окном...

- Телекамера как раз для того, чтобы тебе не вздумалось вскочить с постели и все испортить, - строго проговорил Колесников. - Медсестры присматривают...

- Хоть бы в туалет меня выпускали... Извините, вам как врачу... Так неловко, словно я инвалидка или старушка беспомощная.

- Всему свое время, Оля. Лечись. А парк... - Колесников посмотрел в окно. - Что с ним такое?

- Почему там никогда не гуляют пациенты? Только какие-то угрюмые личности с бандитскими рожами.

Профессор принужденно рассмеялся.

- С бандитскими?.. Не замечал. Это наши сотрудники... А парк для прогулок пациентов с другой стороны. - Колесников поспешил сменить тему. Оля, завтра состоится консилиум. Возможно, тебе понадобится ещё одна операция.

- Как?!

- К сожалению, это не исключено. Но не беспокойся, операция несложная. И вскоре ты сможешь ходить... Не падай духом, все идет как надо.

Потрепав девушку по щеке, Колесников подмигнул и вышел, направляясь в рабочий кабинет. Он старался избавиться от дурных предчувствий, но тщетно. Пока между ним и Олей складывались доверительные отношения, ей и в голову не приходило ослушаться... А если она все же встанет с постели? Тогда в комнату войдут так называемые медсестры, наблюдающие за постоянно включенным монитором в соседнем помещении, и уложат её снова - вежливо, но решительно. Ведь нельзя допустить, чтобы она обнаружила и другие странности. Запертые двери... То, что окно не открывается, а стекло в нем небьющееся... Впрочем, до проверки прочности стекла едва ли дойдет, но...

Опасениям профессора Колесникова не суждено было сбыться. На следующий день после консилиума (совершенно камуфляжного) состоялась операция. Как и обещал девушке профессор, она была очень несложной и завершилась благополучно.

Вернувшись в кабинет, Колесников раскрыл рабочий журнал и записал с новой страницы:

"Проект: Коршун

Ключ соответствия: 7

Фаза: 1

Результат..."

Результат?

Колесников задумался.

Часть первая

ИЕРОГЛИФЫ

1

Египет

1925 год

Сэр Джулиан Прендергаст не считал себя завистником, но одному человеку он завидовал несомненно - лорду Карнарвону. Подумать только, да кто такой этот лорд? Пижон, жуир и прожигатель жизни. Купив в начале века один из первых в Англии автомобилей, Карнарвон вскоре ухитрился разбить его вдребезги и чудом остался жив. Доктора рекомендовали бедолаге египетский климат. Пресловутый лорд прибыл в Египет, заинтересовался древностями (ничего в них не понимая!) и с помощью археолога Говарда Картера открыл гробницу Тутанхамона! Эта мировая сенсация произошла 3 ноября 1922 года. Карнарвон и Картер искали там, где никто уже не надеялся ничего найти, и однако...

А сэру Джулиану Прендергасту, профессиональному египтологу, знатоку страны и её истории, не везло. За пятнадцать лет, отданных раскопкам в Долине Царей, он не обнаружил ничего стоящего, если не считать двух разграбленных ещё до нашей эры гробниц. Может быть, именно потому и не везло, что он слишком хорошо знал Долину Царей, знал, где НЕ НАДО копать? Дилетант Карнарвон не знал - и выиграл.

Сейчас арабские рабочие Джулиана Прендергаста заканчивали расчистку стены, скрытой под слоем скальных обломков, оставшихся после строительства пирамид. Эта стена заинтересовала сэра Джулиана тем, что была обращена строго на север, а в северных стенах, как правило, и находились входы в гробницы.

Стояла изнуряющая жара; сэр Джулиан поминутно утирал платком пот со лба и глотал теплую воду из фляги. Он уже начинал терять терпение и готов был объявить о завершении работ на сегодня, когда из раскопа выбрался его помощник, французский археолог Жан Тьери.

- Ничего нет, - пожаловался Тьери по-английски.

- Никаких признаков входа?

- Нет.

Прендергаст внезапно рассвирепел.

- Дьявол! Пятнадцать лет я поджариваюсь в этой пустыне, и никогда ничего нет! Я старый человек. Бог не даст мне ещё пятнадцати лет! Пробивайте эту стену. Немедленно!

- Люди устали, сэр.

- Плачу вдвойне!

Известие об удвоении оплаты подстегнуло рабочих. Они дружно принялись разбивать центральную плиту. Спустя три часа стена рухнула под их натиском. Из темного провала потянуло гнилью и сыростью - очевидно, в гробницу проникли подпочвенные воды.

Сэр Джулиан зажег лампу и углубился в открывшийся коридор, ступая по вязкой грязи. Жан Тьери последовал за ним. Достигнув склепа, археологи не смогли сдержать возгласа разочарования. Саркофаг с разбитой крышкой... Разграблено!

- Но каким путем проникли сюда грабители? - спросил Жан Тьери. - Мы не нашли входа в северной стене, и она была неповрежденной. Где же вход?

- Да, это необычная гробница, - согласился сэр Джулиан. - Давайте-ка посмотрим...

Он приблизил лампу к надписям на саркофаге.

- Взгляните, Жан! Очень интересно.

Тьери наклонился и принялся читать.

- Да... Все места, где должно упоминаться имя фараона, выскоблены каким-то острым орудием...

- Вы понимаете, что это значит?

- Конечно... Но почему?

Обоим археологам было известно: согласно древнеегипетской мифологии, стирание имени покойного в склепе являлось магическим действием, обрекавшим умершего на вечные скитания в подземном аду, на страдания и голод... Так отомстили Эхнатону жрецы Фив, которым он не повиновался. Так кто-то отомстил и фараону, чью гробницу только что открыли Прендергаст и Тьери... Кто и за что?

Желтоватый луч лампы сэра Джулиана пополз дальше и вскоре провалился в черноту нового коридора, ведущего на запад.

- Вот и вход, Жан, - сказал Прендергаст. - Он в западной стене. Из этого следует, что руководившие постройкой гробницы жрецы нарушили традицию, чтобы сбить грабителей с толку. Грабители, правда, оказались умнее, но сейчас это неважно. Меня смущает вот что: стали бы жрецы так стараться ради фараона, которого настолько ненавидели, что и самое имя его впоследствии стерли?

- Если только это сделали они, - заметил Тьери.

- Но не грабители же постарались!

- Гм... Противоборство двух группировок внутри жреческой касты - за и против фараона?

- Возможно... А это что? Посмотрите сюда, Жан!

На стене склепа была высечена надпись в несколько строк.

- Но это же не иероглифы! - воскликнул Тьери, вглядевшись.

- Да, разумеется, - с волнением в голосе подтвердил сэр Джулиан. - Не иероглифы в понимании Шампольона. Это не иератическое письмо. И не демотическое... Я бы сказал, что это ближе к пиктограммам. - Но каков смысл надписи?

Прендергаст усмехнулся.

- Вы хотите, чтобы я ответил на этот вопрос? Шампольон потратил двадцать лет на расшифровку иероглифов Розеттского камня, и при этом в его распоряжении находился идентичный текст на греческом языке. А здесь... Мы столкнулись с чем-то абсолютно новым для науки. И я сомневаюсь, чтобы в ближайшие годы кто-то сумел прочесть это... Сравнивать не с чем, а сама надпись недостаточно длинна для анализа.

Произнося эту тираду, сэр Джулиан рассматривал не только надпись, но и каменные плиты вокруг. И вдруг застыл, уставившись на стену.

- Жан...

Тьери подошел к Прендергасту.

- Смотрите, вся надпись выбита на одном камне... И он неплотно прилегает к остальным!

- Тайник?

- Если так, то незамеченный грабителями! - в сильнейшем возбуждении вскричал сэр Джулиан. - Они не стали бы тратить время и закрывать его снова! Скорее несите инструменты!

Тьери бросился наружу и вскоре вернулся с подходящими для вскрытия тайника стальными обоюдоострыми топориками. Археологи просунули в щель узкие металлические лезвия и с величайшими предосторожностями вынули камень. За ним открылась ниша, в которой лежал один-единственный предмет. Сэр Джулиан протянул руку...

Это был небольшой бронзовый стилет. Изящную рукоять украшала свернувшаяся в свете фонаря змея - символ власти фараона.

- Что-то мы, во всяком случае, нашли, - с некоторой досадой протянул Тьери.

- Да будет вам, Жан! Посмотрите, какая изумительная работа! Кажется, мне знакомы все древнеегипетские экспонаты во всех музеях мира, но подобного не припомню.. Стилет уникален, Жан! Он по праву украсит археологический музей в Каире.

- А что делать с камнем?

- Вы о камне с надписью? Тоже в музей, разумеется. Кто-то когда-то разгадает его тайну. За ним мы пришлём завтра. Завтра же и осмотрим гробницу более тщательно. А на сегодня достаточно.

Ученые покинули склеп, и сэр Джулиан с гордостью продемонстрировал находку арабским рабочим. Лучше бы он этого не делал!

Когда Прендергаст и Тьери уехали, двое братьев-арабов посовещались и пришли к выводу, что вновь открытая гробница может содержать и более ценные предметы, не найденные учеными при беглом осмотре, - даже изделия из золота и драгоценных камней... Братья решили проникнуть в гробницу ночью.

Давно работавшие у Прендергаста и других археологов, они были осведомлены о ловушках, частенько устраиваемых в местах захоронения фараонов. Но братья отличались не столько осведомленностью, сколько самоуверенностью. Убежденные, что сумеют избегнуть ловушки, они вошли в склеп вскоре после полуночи при свете факелов.

Последнее пристанище неизвестного фараона устроили люди, хорошо понимавшие принцип, позже получивший наименование "принципа домино" толкнешь одну костяшку, повалятся все остальные. А в гробнице присутствовал вдобавок и эффект лавины: падение маленького камешка вызывает горный обвал. Это происходило, если наступить на одну из плит вблизи саркофага. Древним грабителям повезло так же, как спустя много веков Прендергасту и Тьери они не ступили на плиту по чистой случайности. А вот братьям-арабам Аллах не помог.

- Что это?! - в страхе закричал старший, услышав нарастающий гул.

Младший не успел ответить. Стены и свод обрушились, похоронив под многими тоннами камня двух людей и плиту с загадочной надписью.

Узнав о катастрофе, сэр Джулиан был ошеломлен. Нет, он не жалел негодяев, его шокировало другое. Ловушки в пирамидах и гробницах устраивались так, чтобы уничтожить незваных гостей, но полностью завалить камнем также и священный склеп? Непонятно, кощунственно - однако несомненно.

По мнению сэра Джулиана - и Тьери с ним согласился, - могло иметься лишь одно объяснение. В этом захоронении находилось нечто такое, что ни при каких обстоятельствах не должно было снова увидеть мир живых. Никто, кроме жрецов, не имел права проникнуть в тайну - а тайна, известная хотя бы одному постороннему человеку, станет общим достоянием. Поэтому жрецы и предприняли столь небывалый шаг.

- А может, разгадка в надписи на камне? - предположил Тьери, когда вечером они с Прендергастом пили чай на веранде дома, арендованного сэром Джулианом.

- Нет, - решительно возразил Прендергаст. - Эта надпись... Кто кроме жрецов мог разобрать её, к чему излишние предосторожности? Увы, дорогой мсье Тьери. То, что так изобретательно охранялось, унесено грабителями.

- А не следует ли, - настаивал француз, - снова предпринять раскопки на том же месте?

Прендергаст тяжело вздохнул.

- Вы же видели, что там произошло. Тонны и тонны обломков. Даже при современной технике - а на её оплату у нас не хватит средств - мы провозились бы с год, причем безрезультатно. Там ничего нет, Жан.

- Но камень...

- А! Он наверняка разрушен. Археологи будущего, пожалуй, могут попытаться, а мы... Впрочем, я напишу статью об этой необычной гробнице. Стилет и статья - вся наша добыча, Жан... Давайте-ка поговорим лучше о раскопках той маленькой засыпанной пирамиды, что мы с вами обнаружили восточнее...

Впоследствии статья Прендергаста под названием "Безымянный фараон" появилась в "Британском археологическом вестнике" в декабре 1925 года. Специалисты не обратили на неё особого внимания: научный мир был всё ещё занят сенсациями гробницы Тутанхамона. Да и не слишком вразумительным выглядело сообщение Прендергаста о непонятной надписи: ни фотографий, ни рисунков, ни даже толкового описания.

Однако Прендергасту и Тьери посчастливилось - если здесь уместно это слово - совершить похожее открытие несколько позднее. Они откопали вторую гробницу с нетипичным расположением входа, на сей раз в восточной стене. Как и в первом случае, имя царственного покойника оказалось стертым. Как и в первом случае, гробница предстала перед взорами ученых разграбленной; и тут не было ни странных надписей, ни тайников, зато ловушка в точности копировала предыдущую, что с осторожностью установили наученные горьким опытом археологи. Лишь один предмет в склепе уцелел после налета грабителей. В нише у изголовья саркофага стоял алебастровый кубок с двумя фигурными ручками-змеями. На кубке были не слишком искусно вырезаны сцены из семейной жизни фараона. Скорее всего мародеры, охотившиеся за золотом и драгоценностями, отнеслись к кубку пренебрежительно и потому не тронули его.

Знатоку древнеегипетского искусства, каким по праву считал себя Прендергаст, было ясно, что художественные достоинства кубка невелики. Тем не менее находка поступила в коллекцию Египетского археологического музея в Каире, куда ранее сэр Джулиан передал стилет.

Джулиан Прендергаст прожил ещё два года и умер от сердечного приступа во время очередных раскопок. Жан Тьери вернулся во Францию, женился и оставил занятия наукой. Он умер в Марселе в 1962 году глубоким стариком. А о скромных открытиях двух археологов надолго забыли...

2

Москва

Музей искусств народов Востока

1983 год

- Несите этот ящик туда, - распорядился директор.

Четверо рабочих ухватили контейнер за ручки и потащили в зал, где предстояло разместить экспозицию выставки "Искусство Египта эпохи Нового царства (1600-1100 годы до н. э.)", прибывшей по обмену из Каира. У сотрудников музея выдался хлопотливый день: надо было распаковать, сверить по документам и расположить в витринах более трехсот экспонатов, найденных при раскопках в Долине Царей. По договоренности с Египетским археологическим музеем в Каире, получившим в свою очередь экспонаты московского музея, выставка должна была продлиться четыре недели, прежде чем отправиться в обратный путь.

Михаил Борисович Кожухов, работавший в музее с недавних пор, с утра чувствовал себя неважно. Сказывались изрядное похмелье и перепады атмосферного давления. Словом, у Михаила Борисовича дрожали руки, но не только это сыграло роковую роль. Кожухов панически боялся своей жены, также служащей музея. И поскольку дома он не ночевал, грядущая встреча не предвещала ничего хорошего...

Кожухов снял пломбы с пятого контейнера и откинул крышку. Его помощница Юля читала вслух сопроводительный реестр.

- Номер сто восемь... Диадема... Фотография, описание.

- Все правильно, - буркнул Кожухов, сличив оригинал с фотоснимком. Её вон в ту витрину.

- Сто девять. Кубок алебастровый, с двумя ручками, изображающими змей... А его куда, Михаил Борисович?

- Кубок? - рассеянно откликнулся Кожухов. - Подожди, это я сам.

Он бережно извлек хрупкий кубок из контейнера, где тот покоился в мягко-упругой ячейке, исключающей повреждения при перевозке, и понес его в глубь зала. В этот момент от дверей раздался резкий голос жены.

- Михаил!

Кожухов вздрогнул, споткнулся на ровном месте. Кубок выскользнул из вспотевших ладоней... Не прояви Михаил Борисович чудеса реакции, экспонат разбился бы неминуемо. Но Кожухов не сплоховал. Он успел ухватить кубок за ручку у самого пола... И все же алебастровый сосуд получил чувствительный удар о паркетное покрытие, и возле дна отлетел небольшой кусок с частью резьбы.

- Ax! - вырвалось у Юли. Она подбежала к бледному Кожухову, вокруг столпились и другие сотрудники. Жена Михаила Борисовича благоразумно ретировалась, предпочтя тактическое отступление.

Привлеченный паническими возгласами, в зал вошел директор.

- Что случилось?

- Поврежден экспонат номер сто девять, - храбро отрапортовал Кожухов, словно бросаясь в холодную воду. - По моей вине.

Директор втянул носом воздух.

- По-моему, от вас пахнет спиртным?! Ну, знаете, Кожухов... Вы у нас больше не работаете. А вопрос о компенсации за разбитый кубок мы... Что с вами?

С выражением крайнего изумления Кожухов смотрел на сосуд, который все ещё держал в руках, точнее - на поврежденный участок. Он не слышал грозных директорских слов, не вникал в их смысл.

- Смотрите. - Кожухов протянул кубок директору. Тот машинально принял сосуд, взглянул - и изменился в лице.

- Не может быть...

- Да! - почти закричал Михаил Борисович. - Под верхним слоем алебастра - второй, внутренний, и на нем иероглифы! Это двухслойный кубок, двухслойный кубок со скрытым текстом, понимаете?

- Позвольте, - растерялся директор. - В египтологической литературе не упоминается о двухслойных кубках.

- Вот именно! - торжествующе изрек Кожухов. - Я... Мы сделали открытие, а когда будет прочитан текст... Кто знает, какие сюрпризы там скрываются?!

Директор поставил кубок в ближайшую витрину.

- Странно, - сказал он. - Ведь этот экспонат изучали египетские специалисты. Как же они ничего не заметили?

- Ничего странного, - возразил Кожухов, полностью овладевший собой. Чтобы заметить, нужно... Хотя бы просветить кубок рентгеном... А кому такое придет в голову, зачем?

- Ну... Что же, - неуверенно произнес директор. - Конечно, кубок изымается с выставки, нужны тщательные исследования... Но тут возникает этическая проблема, связанная с приоритетом открытия. Кубок нам не принадлежит.

- И что? - Кожухов пожал плечами. - Египетские коллеги будут счастливы, когда мы вернем им не просто кубок, но кубок плюс его раскрытую тайну..

Итак, на выставку кубок не попал. Не вернулся он и в Египет. Археологическому музею в Каире были принесены извинения за случайное уничтожение экспоната и предложена равноценная замена из фондов московского Музея искусств народов Востока, на чем инцидент и завершился.

Кожухова все-таки уволили, но он легко нашел работу в другом музее. Однажды он встретил на улице своего прежнего директора и поинтересовался, удалось ли прочитать иероглифы на поверхности второго слоя кубка.

- К сожалению, нет, - с досадой ответил директор. - В институте, куда мы его передали, работают похлестче вас растяпы. Они попытались снять верхний слой и безнадежно повредили и надпись, и резьбу. Пытались восстанавливать, да где там... Списали. Кубок пропал для науки безвозвратно, Михаил Борисович.

Директор искренне верил, что именно так все и произошло.

3

Каир

Апрель 2000 года

Теплая минеральная вода - что может быть отвратительнее? Гюнтер Холбрук с раздражением отодвинул стакан. Это была последняя бутылка, Холбрук забыл поставить её в холодильник... Но не поздно и сейчас, пусть хоть оставшаяся вода охладится.

Он приподнялся в кресле, собираясь идти на кухню, но его остановил голос Макса Штайнера.

- Дай-ка ещё раз взглянуть на этот чертов план, Гюнтер.

Холбрук вручил сообщнику лист бумаги. Штайнер смотрел на план так, будто на листе было мастерски нарисовано гнездо гадюк.

- Так ты уверен, что там только одна линия сигнализации?

- Еще бы, - разозлился Холбрук. - Даром, что ли, я ошивался там три недели?

- И все-таки не нравится мне это. - Штайнер бросил план на стол.

- Почему?

- Почему? Да потому, что пахнет дешевкой. - Макс перелистал каталог Египетского археологического музея. - Ты погляди, что за экспонаты в этом зале! Скарабей, инкрустированный цветным стеклом! Каменная фигурка бога-шакала Анубиса! Подумать только, сверхценность... Бронзовый стилет... Тьфу! Где золото, серебро, драгоценные камни? Где сокровища, Гюнтер?

Выдержав эффектную паузу, Холбрук неторопливо заговорил.

- Повторяю в сотый раз: ты дурак, Макс. Сидеть! Не трепыхаться. В тех залах, где хранится золото, суперсовременная сигнализация и надежная охрана. С пятерыми молодцами я еще, пожалуй, рискнул бы, но вдвоем там делать нечего. А здесь проще, но не это главное. Куда бы мы с тобой сунулись с твоим знаменитым золотом - прямо в лапы полиции? А эти вещицы... - Гюнтер отобрал у Макса каталог, вгляделся в фотографии. - Внешне они неприметны, но знаешь, сколько отвалят за них чокнутые коллекционеры? И такие коллекционеры у меня на примете есть! Например, вот этот бронзовый стилет со змеей на рукоятке. Думаешь, пустяк? Нет! Вещь уникальнейшая, второй такой пока не найдено, да и найдут ли?..

- Ну, и сколько стоит твоя уникальнейшая вещь? - прищурился Штайнер.

- Я знаю одного типа в Мюнхене, - веско проговорил Холбрук. - Он выложит за стилет двадцать пять тысяч марок, не торгуясь.

Холбрук значительно занизил цифру, но и двадцать пять тысяч заставили Штайнера присвистнуть.

- Ого! Так сколько же мы получим за все? Мы станем миллионерами, Гюнтер!

- Может быть, не совсем... Но близко к тому.

Макс неожиданно нахмурился.

- Однако твоя идея... Я о том, что мне придется справиться со сторожем в одиночку...

- Фактор времени, Макс! - Холбрук поднял вверх палец. - Пойми, когда я начну возиться в подвале, сторож уже должен лежать на полу. Если ты будешь ждать, пока я подойду, нас десять раз успеют сцапать. И потом, какая от меня польза в драке? Я привык думать, а не кулаками махать.

- Верно, - усмехнулся здоровяк Макс, окинув взглядом худосочную фигуру Холбрука. - Ты только помешать можешь. Ну, а если сторож будет всё время пялиться на ворота, тогда как? Стоит ему засечь меня издали, он нажмет кнопку вызова полиции, и нам крышка.

- Да нет, - терпеливо разъяснил Холбрук, - это исключено. Я вел ночные наблюдения, даже поболтал как-то с одним из сторожей, когда тот сменился. Им строжайше предписано периодически осматривать все окна и двери здания, так что в одну точку он не уставится.

- А телекамеры?

- Они только по внешнему периметру - с двух сторон, где окна залов. А внутри, во дворе и возле подвала, их нет.

- Возле подвала точно нет?

- Точно нет, там же хозяйственные помещения, почти глухая стена, и оттуда не попасть в музей. Работа легкая, Макс, а прибыль неплохая. Как тебе понравится сумма в сто тысяч марок?

Упомянутые пять нулей произвели на Штайнера сильное впечатление. Он вздохнул.

- Твоя взяла, Гюнтер. Я дурак. Когда начинаем? - Сегодня ночью.

4

Чёрный "Опель" с погашенными фарами затормозил в переулке, в полутора кварталах от комплекса зданий Египетского археологического музея. Холбрук проверил, снят ли пистолет с предохранителя, затем сунул оружие в карман. Штайнер взял удобную, не стесняющую движений наплечную сумку с заднего сиденья. Дальше авантюристы отправились пешком, предварительно натянув хирургические перчатки.

- Помни, - вполголоса втолковывал приятелю Холбрук, - твоя задача сторож. Не забыл план? Повтори!

- Сторож находится в будке в центре двора, откуда обозревает все три входа в корпус номер пять и ворота. Будка на плане под номером семнадцать...

- Правильно. Итак, едва я отключаю сигнализацию и подаю знак, ты вырубаешь сторожа и двигаешься... Куда?

- К третьему окну справа от ворот.

- Молодец. А теперь ни звука...

Пятый корпус археологического музея располагался чуть поодаль от остальных. Он имея форму буквы П и три двери на внутренней стороне перекладины этой буквы. Холб-рук не собирался блуждать по всему корпусу это заняло бы слишком много времени, а каждая лишняя минута увеличивала риск. Да и не унести всего... Холбрук собирался похитить лишь часть экспонатов из зала, расположенного на первом этаже - максимум прибыли при минимальном риске.

Холбрук подошел к маленькому окошку, тускло светившемуся у самой земли. Аккуратно вырезав стекло, он проник в освещенный дежурными лампами подвал и принялся внимательно рассматривать тянущиеся по стене провода. Не ошибиться бы, иначе - тревога... Да нет, он заходил в этот подвал днем под видом рабочего, как и в зал - на правах посетителя, так что хорошо изучил схему проводки... Холбрук вытащил из кармана кусачки.

Максу Штайнеру досталась задача потруднее. Пересечь залитый светом прожекторов двор, добежать до будки сторожа в считанные секунды, ворваться внутрь и... Но сначала нужно дождаться знака Холбрука, ибо калитку защищала та же линия сигнализации. Макс отпер замок калитки отмычкой, достал из сумки некий металлический предмет и замер в ожидании. В окно будки виднелся затылок сторожа. Пока тот смотрел в противоположном направлении, но он может повернуться в любую секунду...

Со стороны подвала донесся тихий свист. Макс рывком распахнул калитку и ринулся к будке. Сторож начал поворачивать голову...

Гюнтер Холбрук уже выползал из подвала через окно.

Макс вышиб хлипкую дверь будки и обрушил на череп сторожа монтировочный ломик, обернутый полотенцем.

- Готов, - удовлетворенно констатировал Макс. - Часа полтора проваляется.

Подбежал Холбрук.

- Скорее к окну, - шепнул он, увидев поверженного сторожа.

На вырезание стекла ушло ровно сорок шесть секунд. Грабители забрались в зал, и Холбрук зажег потайной фонарь. Он по-хозяйски шагал вдоль витрин, брал заранее намеченные экспонаты и складывал их в сумку Штайнера, заполнившуюся доверху за три минуты.

- Уходим, - распорядился Гюнтер.

Грабители беспрепятственно покинули территорию музея и вернулись к машине. Штайнер положил сумку в багажник и устроился рядом с Холбруком, который сел за руль. Заурчал мотор.

- Как всё здорово получилось, - ликовал Штайнер, стягивая перчатки. Замечательно получилось! Ты гений...

Холбрук скрипнул зубами. В отличие от недалекого Макса он понимал, что завершен лишь начальный этап операции. Самое трудное было впереди. Главное - не нарваться на полицию, потом спрятать ценности в подготовленном тайнике за границей города. Потом вывезти из страны, продать, при этом соблюсти анонимность и не схлопотать пулю в лоб...

Занятый своими мыслями, Холбрук вел машину трущобными районами, где не было стационарных полицейских постов и практически отсутствовала вероятность наткнуться на автомобильный патруль. Он перевел дыхание лишь тогда, когда выехал на загородную дорогу, ведущую на восток...

Как оказалось, расслабился он рано.

Первым фары встречной машины заметил Макс.

- Полиция? - встревожился он.

- Не паникуй, - Холбрук сбавил скорость. - Вряд ли полиция. А если и так, зачем им нас останавливать? Об ограблении музея наверняка ещё не известно.

- Какого дьявола они лупят дальним светом? - нервничал Штайнер.

И тут конусовидные лучи фар описали дугу. Встречная машина преградила "Опелю" путь, встав поперек дороги. Холбрук тоже включил дальний свет и увидел открытый джип, в котором сидели трое бородачей в тюрбанах.

- Не полиция, - пробормотал Гюнтер. - Да как бы не похуже...

- Объехать сумеешь?

- Нет.

Холбрук остановился метрах в пяти от джипа. Один из бородачей соскочил на дорогу, подошел к "Опелю", наклонился к открытому окну.

- Кто такие, куда едете? - высоким голосом спросил бородач по-арабски. Гюнтер сделал вид, что не понимает вопроса.

- Я не говорю на вашем языке, - ответил он на ломаном английском. - Мы туристы из Германии, в чем дело?

Араб перешел на английский, звучащий в его устах как воронье карканье.

- Выходите из машины.

- Да в чем дело? - упорствовал Холбрук. - Представьтесь, покажите документы!

- Выходите из машины, - повторил араб и указал на джип. Двое бородачей продемонстрировали стволы устаревших американских штурмовых винтовок М-16.

- Влипли, - прошептал Макс.

Холбрук осторожно опустил руку в карман, нащупывая рукоятку пистолета. Их трое, три метких выстрела - только так можно спастись. Миндальничать нечего, орудующие в этих районах банды редко щадят свидетелей, особенно если они же - то есть свидетели - одновременно и потерпевшие.

- Выходи и не трусь, Макс, - негромко распорядился Холбрук. Выкрутимся...

Он открыл дверцу и ступил на бетон дороги, не вынимая руку из кармана.

- Руки за голову! - скомандовал араб. Гюнтер криво улыбнулся.

- Пожалуйста.

Он выхватил пистолет и выстрелил. Но не в безоружного бандита, что стоял перед ним; Холбруку показалось, что важнее сначала снять других, в джипе. К несчастью, он промахнулся. В следующее мгновение бандит нанес ему сокрушительный удар в лицо, тут же загрохотали очереди М-16. Все было кончено в полсекунды. Холбруку пуля попала в сердце, Штайнеру - в голову.

Арабы приступили к обыску "Опеля".

- Авад! - позвал тот из них, что открыл багажник. - Смотри...

Главарь банды осветил фонарем сумку, рванул застежку-молнию и разочарованно сплюнул.

- Дерьмо! Похоже, они и впрямь туристы - скупали всякую сувенирную дрянь. Что за добыча... Ладно, продадим на базарах. Деньги у них есть?

Третий бандит сноровисто обыскал трупы.

- Мало.

- Вот дерьмо, - прорычал Авад. - Забирайте все и поехали... Пистолет у этого тоже возьмите.

Бандиты вернулись в джип. Несколько секунд спустя машина растворилась во тьме.

5

Около четырех часов дня в кабинете директора Египетского археологического музея Гамаля Седара заверещал внутренний телефон.

- Господин директор, пришел начальник полиции.

- Просите, скорее...

Внушительная фигура начальника каирской полиции Ирамуна аль-Расула, казалось, заполнила весь кабинет. Директор, невысокий щуплый человек лет сорока, шагнул ему навстречу и порывисто пожал руку.

- Рад видеть вас так скоро! - воскликнул он. - Неужели вы с хорошими новостями?

- Как посмотреть, - уклончиво ответил аль-Расул, усаживаясь в кресло для посетителей. - Мы нашли тех, кто ограбил музей...

- Вы поймали их!

- Нет, мы НАШЛИ их, - подчеркнул начальник полиции. - К сожалению, мертвыми... И без ваших экспонатов.

- Что это значит? - Лицо директора вытянулось.

- Мы нашли машину за окраиной города, на восточной дороге. И два трупа... Одного покойника опознали легко - личность, хорошо известная Интерполу. Это некий Гюнтер Холбрук, преступник с международным размахом, специализировавшийся на музейных кражах. Его разыскивала полиция пяти стран, и я ума не приложу, как он ухитрился пробраться в Египет. Второй не опознан, но...

- Подождите, - перебил полицейского Гамаль Седар. - Из того, что этот тип грабил музеи, вовсе не следует, что...

Аль-Расул вынул из кармана фигурку скарабея, вырезанную из вулканического стекла, и протянул директору музея.

- Ваш экспонат?

- Да, да! Но вы сказали...

- Скарабея нашли в багажнике машины. Его идентифицировали по переданному вами списку похищенного и фотографиям. Все остальное исчезло... В машине обнаружили также хирургические перчатки, а в карманах Холбрука кусачки, стеклорез, потайной фонарь. Экспертам не составит труда установить, этими ли кусачками перерезаны провода сигнализации, но я и так не сомневаюсь.

Гамаль Седар на несколько секунд задумался.

- Возможно, скарабея и все прочее подбросили в машину Холбрука, чтобы сбить нас... Вас со следа, - заметил он.

- Мы обсуждали такую версию, - сказал аль-Расул. - Слишком невероятное совпадение. Неизвестные преступники избирают для запутывания следов именно эту машину - машину грабителя музеев! Нет, господин Седар, все произошло иначе.

- Не поделили добычу?

- Едва ли. Я объясню. Если бы сообщник или сообщники Холбрука и его приятеля решили захватить ценности, они стреляли бы, по всей вероятности, изнутри машины - и уж во всяком случае аккуратнее. А там стреляли снаружи, из М-16, весь "Опель" Холбрука изрешетили. Найдена гильза и от пистолетного патрона - возможно, Холбрук отстреливался. Но главное - скарабей.

- Почему? - удивился Седар.

- Преступники перевозили похищенные экспонаты не навалом в багажнике, а в чем-то: сумке, саквояже, кейсе, так?

- Конечно...

- И скарабей выпал, когда эту сумку или кейс открывали. Но зачем сообщникам Холбрука открывать кейс на ночной дороге? Они бы и без того знали, что там находится. Я предполагаю, господин Седар - и оснований для этого более чем достаточно, - что герру Холбруку элементарно не повезло. Его ограбила одна из банд, что в изобилии гнездятся в трущобах.

Седар в отчаянии схватился за голову.

- Но это значит, что наши экспонаты утрачены навсегда!

- Нет. - Аль-Расул покачал головой. - У меня есть идея. Собственно, потому я и пришел... Мне понадобится ваша помощь.

- Какая идея? - Директор подался вперед, в глазах его вспыхнул огонек надежды.

- Эти банды, господин Седар, состоят как правило из людей крайне невежественных. Золото от меди они, пожалуй, сумеют отличить, но разобраться в истинной ценности археологических находок...

- И что же?

- Господин Седар, я прошу вас временно скрыть от прессы факт ограбления музея.

- Зачем?

Аль-Расул пристально посмотрел на директора.

- Если в газетах будет объявлено, что из музея украдены очень ценные экспонаты, бандиты могут сообразить, что к чему, и вот тогда мы действительно никогда не найдем похищенного. Скорее всего, они избавятся от добычи - скажем, утопят. В таких случаях осторожность часто берет верх над жадностью - ведь попадись они в руки полиции, на снисхождение могут не рассчитывать... Но если бандиты примут содержимое кейса Холбрука за безделушки, они начнут продавать их. Вот тут-то мы и ухватимся за ниточку.

- Да, я понял, - медленно проговорил Гамаль Седар. - Но это не так легко осуществить.

- Почему? Об ограблении знают немногие. Предупредите их, чтобы молчали.

- Я не об этом. Экспонаты... Некоторые имеют широкую известность, посетители приходят в музей специально, чтобы посмотреть на них. Например, бронзовый стилет, найденный Джулианом Прендергастом в 1925 году. Как объяснить отсутствие этого произведения искусства в экспозиции?

- Мм... - Аль-Расул побарабанил пальцами по подлокотнику кресла. Всего было украдено сто тридцать семь экспонатов, так?

- Да.

- Сколько из них так же знамениты, как стилет Прендергаста?

- Ну... - замялся Седар. - Может быть, десять... Двенадцать...

- И можно предполагать, что на отсутствие остальных не обратят внимания?

- Вероятно.

- Тогда вот что, - решительно заявил аль-Расул. - Закройте пятый корпус ещё на одни сутки, объясните это работами по совершенствованию экспозиции или чем хотите. За это время в полицейской лаборатории по вашим фотографиям и описаниям, под руководством ваших специалистов будут изготовлены копии тех десяти-двенадцати экспонатов. А потом помещайте их в витрины и открывайте музей.

- Да, - лицо Седара просветлело, - это выход... О, как я признателен вам, господин аль-Расул, как много вы делаете для меня, для науки... - Для закона, - поправил начальник полиции.

6

В четыреста шестом номере каирского отеля "Луксор" ассистент египетско-ассирийского отдела Британского музея Дэвид Сэйл вновь развернул на столе свиток папируса, раскрыл исписанную до половины толстую тетрадь и вооружился авторучкой. Но сегодня вопреки обыкновению он работал недолго, не более получаса, после чего отбросил ручку, подпер подбородок ладонью и угрюмо уставился на древний папирус.

Все напрасно! Еще недавно Сэйлу казалось, что он на пороге открытия и вот он зашел в тупик.

С 1822 года, когда Жану Франсуа Шампольону удалось прочесть иероглифы Розеттского камня - испещренной надписями базальтовой плиты, откопанной наполеоновским солдатом в дельте Нила в августе 1799 года, - считалось, что в египетской письменности нет более тайн для науки, и не существует отныне иероглифического текста, который был бы непонятен специалисту. Но в руки Дэвида Сэйла попал такой текст! Два года назад он за бесценок приобрел в арабской лавчонке невесть как попавший туда папирус - приблизительно эпохи Тутмоса Первого. Одного взгляда хватило Сэйлу, чтобы у него загорелись глаза. Да, это походило на иероглифы, но лишь походило! Контуры знаков разительно отличались от иератического или демотического письма. Между тем подлинность папируса не вызывала у Сэйла сомнений.

Ученый предположил, что имеет дело с разновидностью жреческой тайнописи, своеобразным шифром. Разгадать этот шифр, открыть ещё одну страницу истории стало целью всей научной деятельности Дэвида Сэйла. Он применял различные методы, включая компьютерный анализ, и даже добился кое-каких результатов, прочел отдельные слова... А вот дальше не продвинулся. Надпись на папирусе была слишком коротка. Вот если бы разыскать другие тексты, написанные тем же шифром! Дэвид Сэйл искал - увы, безрезультатно.

В дверь постучали.

- Открыто, - отозвался Сэйл.

В комнату вошел тридцатидвухлетний помощник Сэйла Билл Гловер, научный сотрудник того же отдела Британского музея.

- Как дела, Дэйв? - бодро спросил он.

- А ты не догадываешься? - скривился Дэвид Сэйл. - Чем потешаться над бедным ученым, достал бы лучше из холодильника чего-нибудь освежающего.

- Кока-кола подойдет? - Билл распахнул дверцу холодильника и перебросил банку Сэйлу, который поймал её на лету. - А ведь я принес тебе новости, Дэйв.

- Хорошие? - открытая банка зашипела.

- Пока не знаю. Вот послушай. - Гловер развалился в кресле напротив Сэйла. - Я связался с Ричардом Харви...

- А... Тот старичок, с которым ты в свое время частенько болтал по интернету? Археолог-любитель?

- Вот-вот. Я рассказал ему о нашей проблеме... - Сэйл вздрогнул, и Гловер поспешил успокоить его. - В общих чертах, конечно. Мол, имеется загадочный текст, хорошо бы найти аналог, не слышал ли он чего.

- А он, разумеется, не только слышал, - съязвил Сэйл, - но и точно указал место, где этот аналог находится.

Гловер хмыкнул.

- Может статься, что и так.

- Что? - вальяжная поза Сэйла мигом сменилась едва ли не охотничьей стойкой.

- Расслабься, - засмеялся Гловер. - Возможно, это пустышка, но наметка интересная. Старик Харви - личность чрезвычайно эрудированная, даром что любитель. Помимо всего прочего, он коллекционирует старые археологические журналы. Так вот, он выслал мне копию статьи из "Археологического вестника" за 1925 год. Называется статья "Неизвестный фараон", написал её какой-то Джулиан Прендергаст...

- Прендергаст? Постой... - Сэйл наморщил лоб, припоминая. - Ах, ну да. Был такой учёный, правда, ничего значительного он не совершил. И что же он пишет?

- В 1925 году он вместе с одним французом раскопал гробницу в Долине Царей - подробности узнаешь сам из статьи, она у меня в компьютере. Так вот, по утверждению Прендергаста, в склепе они обнаружили камень с непонятным текстом. Знаки напоминали иероглифы, но таковыми не являлись...

- В какой музей передали камень?

- В том-то и дело, что ни в какой! Арабские рабочие Прендергаста решили грабануть склеп, а там была хитрая ловушка. В общем, гробницу засыпало вместе с камнем. Прендергаст указывает точное расположение гробницы. Я проверил... Так вот, с тех пор там никто не пробовал копать!

- Странно... - пробормотал Сэйл.

- Да нет, ничуть. Гробница оказалась разграбленной ещё в древности, так что кроме бронзового стилета Прендергаст ничего в ней не нашел. А завал там огромный. Кто станет тратить уйму денег и усилий ради одной плиты с каким-то текстом? К тому же она могла разбиться вдребезги.

- Да... - Сэйл поднялся, поставил на холодильник опустевшую банку из-под кока-колы. - Сколько денег осталось у нас на счету, Билл?

- Хочешь раскопать плиту?

- Непременно... Но сначала хочу взглянуть на статью Прендергаста. Пошли к тебе. Кстати, за аренду компьютера ты заплатил?

- Я заплатил за полгода вперед и правильно сделал, - пробурчал Гловер. - Потому что с твоими проектами я в скором времени не смогу заплатить и за чашку кофе. - Пустяки, Билл! Истина стоит жертв.

7

Бульдозеры натужно ревели. Не мудрствуя лукаво, Сэйл решил действовать энергично. Три недели в Долине Царей кипела напряженная круглосуточная работа в четыре смены (ночью - при свете прожекторов); Сэйл не считался с расходами. К сегодняшнему вечеру бульдозеристы добрались до указанной Сэйлом и Гловером отметки; наступало время более тонких методов, не изменившихся с рождения археологии, - копать лопатами, потом руками разгребать песок, щебень, убирать крупные обломки...

- Глуши моторы! - во всё горло заорал Сэйл.

Тяжелые машины замерли. Дэвид Сэйл подошел к техническому руководителю работ.

- Финиш. Уводите бульдозеры. Теперь мне нужны только десять землекопов.

- Как прикажете, мистер Сэйл.

Бульдозеры покинули зону раскопок. Сэйл и Гловер принялись махать лопатами вместе с рабочими.

Четыре часа спустя один из рабочих наткнулся на человеческий скелет. Чуть поодаль были найдены останки второго незадачливого грабителя. Сэйл подал знак отбоя и оперся на черенок лопаты.

- Хватит на сегодня, ребята. Все свободны.

Когда рабочие ушли, Сэйл сказал Гловеру:

- Продолжаем копать. Осталось немного... Уже виден верх саркофага. Согласно статье Прендергаста, стена с тайником расположена вон там...

Археологи вновь навалились на лопаты. К счастью, стена была засыпана в основном песком, крупные осколки камней попадались редко, и у Сэйла зародилась надежда, что плиту с текстом удастся отрыть неповрежденной.

Стену расчистили довольно быстро. Пустая ниша тайника свидетельствовала о том, что археологи не ошиблись в выборе направления.

Уровень песка понижался. Сэйл копал прямо под тайником, Гловер правее.

Вскоре лопата Сэйла ударилась обо что-то твердое, но не о каменный пол - до него ещё не дошли. Сердце ученого заколотилось.

- Билл...

Гловер бросил лопату и опустился на колени. В четыре руки археологи принялись лихорадочно разгребать песок. Минуту спустя перед их глазами появился фрагмент плиты.

- Да, Билл! - в восторге закричал Сэйл. - То самое, те же знаки!

Через пятнадцать минут плита была очищена целиком. Дэвид Сэйл любовался ею, как золотоискатель редкостным самородком.

- Будь я проклят, если теперь не расшифрую эти криптограммы, - заявил он. - Билл, неси фотоаппарат, он в машине.

Они сделали несколько снимков.

- А куда девать камень? - спросил Гловер.

- Погрузим в багажник, пусть пока полежит. Завтра объявлю о прекращении работ за отсутствием результатов. Потом несколько недель интеллектуального штурма - да, только несколько недель, учитывая мои достижения, Билл! - и научный мир будет потрясен...

- Не запрягай фаэтон впереди лошади, - предостерег осторожный Гловер.

- Я знаю, что говорю... Ну, берем же эту замечательную, эту чудесную, великолепную плиту. Слава Джулиану Прендергасту и старику Харви!

Вдвоем они с трудом донесли камень до машины и положили в багажник. По пути в отель Гловер спросил: - Тебе понадобится компьютер, Дэйв?

Арендованный учеными компьютер установили в номере Гловера, потому что Биллу частенько приходилось общаться с коллегами из разных стран, выполняя поручения занятого своими изысканиями Сэйла. Платить же за два компьютера не имело смысла - Сэйл привык работать по старинке, с авторучкой и бумагой.

- Нет, пока нет, - ответил Сэйл. - Сейчас отпечатаешь снимки, принесешь их мне и можешь отдыхать.

- Мне хотелось бы присутствовать, Дэйв.

- Смотреть, как я буду скрипеть пером? Зачем?

- Ладно, - надулся Гловер. - Пусть вся слава достанется блистательному Дэвиду Сэйлу...

- Даже не думай об этом, - серьезно возразил Сэйл. - На обложке книги будут стоять два имени. Что бы я сделал без твоей неоценимой поддержки?

Гловер заметно оживился и остаток пути насвистывал "Что толку трезветь, когда все равно напьешься?" из репертуара Джо Джексона.

На стоянке отеля Гловер проверил, надежно ли заперт багажник (хотя воры вряд ли польстились бы на тяжеленную плиту), и умчался печатать фотографии. Сэйл получил их ещё влажными.

В эту ночь он совсем не спал, а в три последующие отдыхал по два-три часа. На четвертые сутки совершенно изможденный Сэйл вызвал Гловера.

- Билл, мне нужны династические списки шумеров и компиляции вавилонского жреца Бероса.

- Господи, Дэйв! - ахнул Гловер. - Тебе нужны не списки, а двадцать четыре часа сна!

- Как скоро ты сумеешь доставить списки, Билл?

- Поговорю с кем-нибудь по интернету... Но почему шумеры, Дэйв?

- Потому что... - Сэйл потер пальцами воспалившиеся веки. - Я пока не уверен, но... Похоже, что смысл этого египетского текста как-то соотносится с более древней шумерской культурой... Надо проверить, уточнить...

Как только Гловер ушел, Сэйл достал из ящика стола толстую книгу, изданную в Париже в 1901 году. Это были богато иллюстрированные гравюрами и рисунками воспоминания Эмиля Бругша, открывшего в 1881 году недалеко от Долины Царей (за грядой фиванских холмов) катакомбы, куда жрецы перенесли мумии многих фараонов. Таким образом жрецы, как видно, хотели уберечь останки от бесчинств грабителей...

Сэйл до рези в глазах вглядывался в иллюстрации. Нетрудно было различить черты лиц хорошо сохранившихся мумий.

- Рамзес Второй, - бормотал Сэйл, перелистывая страницы. - Сети Первый... Сети, Рамзес, працари шумеров... Не может быть... Я или радикально заблуждаюсь, или вообще схожу с ума...

Гловер принес необходимые распечатки. Сэйл торопливо зарылся в них, не удостоив помощника ни взглядом, ни словом. Гловер тихо удалился.

Сэйл ударил кулаком по столу.

- Но расшифровка ещё не закончена! - выкрикнул он.

Однако к вечеру работа была завершена - куда быстрее, чем за две недели, ведь ученый не щадил себя.

Перед ним лежали переводы текстов папируса и плиты на современный английский язык. Сэйл был убежден, что в его методы не вкралась ошибка. Однако то, что он прочел, казалось совершенно невероятным.

- Но следует ли понимать это буквально, нет ли тут мистического, религиозного смысла? - вслух рассуждал Сэйл. - Но шумеры... Рамзес...

Сэйл порывисто вскочил и рухнул обратно в кресло, сраженный приступом головной боли.

- К черту, - прошептал он. - Завтра в музей...

Кое-как добравшись до кровати, он тут же уснул.

8

Гамаль Седар, оторвавшись от бумаг, поднял взгляд на стоявшего перед его столом Дэвида Сэйла. Они были немного знакомы - Сэйл частенько посещал археологический музей, а директор всегда радовался случаю поговорить по-английски.

- Добрый день, мистер Сэйл. Чем я могу помочь вам?

- Сущий пустяк, мистер Седар. Я пишу статью о Джулиане Прендергасте полубиографическую, полунаучную... И прошу у вас разрешения поработать с его находками. Особенно меня интересует бронзовый стилет, найденный в 1925 году.

Сэйл не сомневался в немедленном любезном согласии директора и очень удивился, когда Седар замялся и предложил ему сесть.

- Что ж, мистер Сэйл... Конечно... Но по правде сказать, не понимаю, чем вас так привлекает стилет. Он сфотографирован, измерен, описан, внесен в каталоги. Подробную информацию о нем вы найдете в любом издании нашего музея, и не только. Хотите, я дам вам книгу, которая...

- Нет, нет! Я хочу видеть оригинал.

- Пожалуйста. Он в первом зале пятого корпуса. Неужели вы никогда не видели его?

- Видел - за стеклом витрины. Но в руках не держал. Мистер Седар, вы ученый, как и я. Странно, что моя просьба кажется вам обременительной.

В кабинете воцарилось тягостное молчание.

- Боюсь, исполнить вашу просьбу невозможно, мистер Сэйл.

Англичанин похолодел. Отказ! Это может означать только одно: кто-то опередил его, кто-то разгадал тайну стилета... Но тогда... По какой причине экспонат все ещё в музее, а не в лабораториях специалистов?

- Почему? - срывающимся голосом спросил англичанин.

Гамаль Седар колебался. Копия, лежащая в музейном зале, издали выглядит убедительно, но это издали. Стоит Дэвиду Сэйлу, профессиональному египтологу, взять её в руки, и он мгновенно распознает подделку.

- Мистер Сэйл, - вкрадчивым голосом начал Седар, - не скрою, вы поставили меня в чрезвычайно неудобное положение. Но для нас с вами интересы науки превыше всего. Поэтому я прошу вас сохранить в строгой тайне то, что я вам сейчас скажу.

- Обещаю, - теряясь в догадках, проговорил Сэйл.

- Так вот, - вздохнул Седар, - стилета нет в экспозиции. Это копия.

По спине Дэвида Сэйла пробежал холодок. Он оказался прав?!

- Музей был ограблен, - продолжал Седар с горечью, и Сэйл не смог скрыть изумления - не того он ожидал. - Начальник полиции имеет основания полагать, что похищенные экспонаты попали в руки людей невежественных, не подозревающих об их истинной ценности и не знающих об ограблении. Чтобы выловить наши экспонаты при продаже, мы решили держать факт ограбления в секретe, а наиболее известные экспонаты заменить копиями.

Сэйл не знал, радоваться ему или досадовать. Да и правду ли говорит директор? Вероятно, да. Ни у кого из предыдущих исследователей не было ключа. Только случай мог вмешаться... Что маловероятно.

- И как продвигаются поиски? - рассеянно спросил Сэйл, поглощенный собственными мыслями.

- До сих пор, - развел руками Гамаль Седаp, - никаких следов.

Дэвид Сэйл пожелал директору скорейшего успеха и вышел на улицу. Сделать выбор между данным Седару обещанием и моральными обязательствами перед родиной было просто, и археолог раздумывал недолго. Ведь то, что он предпримет во имя Англии, не помешает, а напротив, будет способствовать возвращению экспонатов в каирский музей. Кроме стилета... Но тут уж ничего не поделаешь.

Вернувшись в отель, Сэйл пообедал и прилег отдохнуть. Однако отдохнуть не удалось: пришел Гловер.

- Как расшифровка, Дэйв?

- Скверно, - солгал Дэвид Сэйл. - По-моему, я поторопился с фанфарами.

- Но, Дэвид...

- Не спеши меня хоронить, - усмехнулся Сэйл, - не все потеряно... И ради Бога, дай мне поспать, я смертельно устал...

После ухода Гловера Сэйл так и не сумел уснуть. Он сделал первый шаг: обманул коллегу. Остальное логически следует...

Ученый собрал свои записи в атташе-кейс, положил туда же принесенные Гловером распечатки, включая статью Прендергаста, и свиток папируса. Черновики он сжег в пепельнице - лист за листом.

Едва стемнело, Сэйл переоделся в элегантный серый костюм, сгреб в карман все наличные деньги (тут он не подводил Гловера - Билл имел доступ к банковскому счету), взял кейс и вышел из номера. Проходя мимо двери Гловера, он прислушался. Тихо.

Археолог спустился к автомобилю, сел за руль и поехал в сторону Нила. Его действия в безлюдном месте на берегу повергли бы в шок любого ученого, занимающегося историей Египта. Они граничили с преступлением... Они и являлись преступлением против науки.

Выйдя из машины, Дэвид Сэйл открыл багажник и после нескольких тщетных попыток вывалил плиту на песок. Тяжелым гаечным ключом он принялся разбивать её, а обломки бросал в реку, стараясь, чтобы они легли подальше один от другого. Покончив с плитой, Сэйл достал из багажника запасную канистру с бензином, облил свиток папируса и поджег. Когда папирус сгорел дотла, Сэйл развеял пепел над рекой.

9

Самолет британской авиакомпании, доставивший Дэвида Сэйла в Лондон, приземлился в аэропорту Стэнстед. Там археолог пересел на поезд дополнительной линии "Стэнстед Экспресс" и через сорок минут вышел на станции Ливерпуль-стрит, в центре столицы. Неподалеку отсюда жил его друг Майкл Фаулз, занимающий ответственную должность в канцелярии премьер-министра на Даунинг-стрит, 10.

До дома друга Сэйл добрался пешком и позвонил в дверь. Открыл сам Фаулз. Первая удача - ведь Сэйл не предупредил его о своем приезде ни по телефону, ни письменно, ни по электронной почте. Ему не хотелось, чтобы кто-то мог даже теоретически узнать об этом.

- Дэвид! - воскликнул Фаулз. - Вот так сюрприз! Я думал, ты потрошишь мертвецов в Каире...

- Так оно и было, Майк, - ответил Сэйл, пожимая Фаулзу руку. - Но кое-что изменилось.

- Проходи...

Они расположились в гостиной, в удобных креслах.

- Выпьешь чего-нибудь? - предложил Фаулз. - Виски, джин, коньяк?

- Немного коньяку.

Фаулз извлек из бара бутылку, разлил редкостный коньяк в пузатые бокалы. Пригубив, Сэйл отставил свой бокал.

- Я к тебе с просьбой, Майк.

- Погоди, погоди... Сколько времени мы не виделись? И ты с порога - с просьбой? Я застрелю тебя! Подать мой карабин для сафари!

Сэйл не принял шутливого тона.

- Дело очень серьезное, Майк. Я совершил преступление...

- Ты?!

- Да. Я уничтожил археологическую находку и древний папирус...

- Уф... Но зачем, ради всего святого?

Сэйл подошел к окну, начинавшему покрываться снаружи дождевыми каплями.

- Погода в Лондоне не меняется... Когда я уезжал, было то же самое. Одна из наших нерушимых традиций... Майк, устрой мне встречу с премьер-министром.

- Вот как? - Фаулз поднял брови. - Хочешь амнистию за свой вандализм? Тогда тебе лучше обратиться к Ее Величеству. Я позвоню в Вестминстер, и...

- Майк, - взмолился Сэйл, - во имя милосердия, оставь свои шуточки!

Фаулз зажмурил левый глаз и посмотрел на Сэйла сквозь бокал.

- Зачем тебе премьер-министр?

- Не допытывайся, дружище... Дело секретное, то есть я полагаю, что оно должно быть таковым... Ты же знаком с премьер-министром, Майк!

- Я не ЗНАКОМ с премьер-министром, - поправил Фаулз. - Я РАБОТАЮ у премьер-министра, а это - существенная разница. Не могу же я сказать ему: "Сэр, к вам тут рвется некий археолог, который наотрез отказывается сообщить, в чем состоит его проблема. Так что будьте добры, отложите государственные заботы и уделите ему полчасика..."

Сэйл задумчиво провел указательным пальцем по оконному стеклу, повторяя траекторию крупной капли.

- Ну, хорошо... Я расскажу, но...

- Дэвид, ты можешь быть откровенным со мной. Я присягал на верность своей стране... Но предупреждаю: если речь и впрямь пойдет о преступлении, я не смогу промолчать. И премьер-министр тоже. - И как тебе такое в голову взбрело?! - возмутился Сэйл. - Тогда я слушаю, - кивнул Фаулз.

- Запасись терпением... Рассказ будет длинный.

Фаулз снова кивнул и закурил тонкую голландскую сигару. Сэйл уселся в кресло и приступил к своему повествованию. Он начал с приобретения папируса и закончил тем, как сбежал от Билла Гловера в Каире и прибыл в Англию. Рассказ Сэйла продолжался более часа; Фаулз слушал молча, молчал и потом.

- Ну? Что ты об этом думаешь? - не выдержал Сэйл.

- Неважно, что думаю об этом я, - медленно проговорил высокопоставленный чиновник. - Куда важнее, что подумает премьер-министр. А он подумает, что это бред свихнувшегося археолога, в лучшем случае добросовестное заблуждение. Если хочешь знать, я такое мнение разделяю.

- Текст расшифрован правильно, - устало произнес Сэйл.

- Не сомневаюсь. Но правильно ли понят его СМЫСЛ? Может быть, это аллегория или религиозный...

- Майк, ты добьешься аудиенции у премьер-министра?

- Нет.

- Почему?

Фаулз достал из жестяной коробки новую сигару.

- По двум причинам. Во-первых, с подобными доводами не стоит и пытаться. А во-вторых, тебе нужен не премьер-министр.

- А кто же?

- Если представить... Если только представить такую невероятную ситуацию, что премьер-министр выслушает тебя и поверит, он все равно отправит тебя к этому человеку. Тебе нужен Сумеречный Странник, Дэвид.

- Кто?! К кому отправит?

- К Сумеречному Страннику... Считай, что это название учреждения само собой, секретного, - туманно пояснил Фаулз. - Оно как раз и занимается всевозможными темными историями. А человека, работающего там, зовут Джек Слейд. Вот с ним ты и встретишься. Естественно, за результат я не поручусь.

10

Человека, о котором говорил Фаулз, звали не Джек Слейд. Его мать, помешанная на Оскаре Уайльде, дала ему претенциозное имя Элджернон. В закрытой школе для мальчиков имя это являлось поводом к нескончаемым шуткам и насмешкам, а потом постепенно трансформировалось в Джека.

Назначение отдела "Сумеречный Странник", или отдела Р18, состояло в том, что его сотрудникам поручались операции с неясными перспективами. Пробить через парламент финансирование таких операций, частенько проводящихся за гранью закона, было невозможно, поэтому руководство Интеллидженс Сервис и создало отдел Р18. Бюджет его распылялся по многим безобидным статьям.

Джеку Слейду недавно исполнилось тридцать пять лет. Высокий, атлетически сложенный красавец Слейд с копной густых каштановых волос, чем-то внешне напоминающий актера Пирса Броснана, пользовался успехом у женщин и вызывал зависть коллег. Завидовали, разумеется, не его внешности, а его удачливости, которая в разведке называется иначе: профессионализм.

Одетый в безупречный кремовый костюм, Слейд сидел в кабинете у компьютера и лениво перебирал кнопки клавиатуры. Он не работал, а забавлялся игрой-головоломкой. Слейд запретил себе думать о звонке Фаулза и о странном археологе до тех пор, пока не увидит ученого собственными глазами.

Прозвучал мелодичный сигнал, и в динамике раздался голос секретаря, Роберта Ингрэма.

- Мистер Сэйл, сэр.

Слейд выключил компьютер.

- Пусть войдет.

В дверях появился археолог с атташе-кейсом в руках.

- Заходите, пожалуйста, - пригласил Слейд. Он привык доверять первому впечатлению, и это впечатление позволило ему записать очко в пользу Сэйла. Не похож на фантазера или изобретателя вечного двигателя, отметил Слейд.

Выйдя из-за стола, Слейд пожал археологу руку.

- Меня зовут Слейд, Джек Слейд.

- Рад познакомиться, мистер Слейд. Дэвид Сэйл. Надеюсь, мистер Фаулз ввел вас в курс дела...

- В общих чертах. Вижу, вы принесли документы...

- Да. - Археолог раскрыл кейс. - Вы сами посмотрите, или мне объяснять по ходу?

- Объясняйте. - Слейд опустился в кресло и жестом предложил ученому последовать его примеру. - Выпить не желаете?

- Да, пожалуй.

Слейд вытащил из тумбы стола бутылку виски, налил археологу и себе понемногу в узкие высокие стаканы. Дэвид Сэйл сделал глоток и неожиданно погрузился в задумчивость столь глубокую, что Слейду пришлось напомнить о себе.

- Итак, мистер Сэйл...

Ученый вздрогнул.

- Простите, я... Слишком многое зависит от того, удастся ли мне убедить вас.

- Не надо меня убеждать, - посоветовал Слейд. - Рассказывайте, а выводы я сделаю сам.

- Этого я и боюсь, - признался археолог. - Что же, слушайте...

Дэвид Сэйл почти слово в слово повторил все то, что поведал накануне Фаулзу, только на сей раз это был не монолог, а беседа. Слейд поминутно переспрашивал, уточнял, заглядывал в документы, внимательно следя за реакцией Сэйла на то или иное высказывание, удерживая ученого от пространных уходов в теорию и излишней патетики.

- Теперь вы видите, как важно разыскать стилет, - резюмировал Сэйл. Кто знает, кому его продадут и где он окажется в итоге? У русских, китайцев, Муамара Каддафи, Саддама Хусейна?

- Успокойтесь, Дэвид, - сказал Слейд. - Могу вас заверить, к вашему заявлению отнесутся с надлежащей серьезностью, хотя решение принимать не мне...

- Мистер Слейд, вы сняли груз с моей души! - с чувством воскликнул археолог.

- Да, отныне это не ваша проблема.

- А... Мне что теперь делать?

- Что хотите... - Слейд пожал плечами. - Но в Каир возвращаться не советую. Распоряжаться вашими поступками я не имею права, но вы можете понадобиться. Пошлите вашему коллеге телеграмму или свяжитесь по электронной почте, вызовите его в Лондон...

- Но что я ему скажу?

- Правду. Скажите ему, что дело теперь находится в ведении специальной службы правительства, и оно засекречено... Надеюсь, у него достанет лояльности не выпытывать детали.

- Но как он будет разочарован!

- Придется ему это перенести...

- Да, конечно, - пробормотал археолог. - Я могу идти?

- Разумеется.

- Я запишу для вас мой электронный адрес и телефоны...

Слейд едва заметно улыбнулся.

- Мистер Сэйл, после звонка мистера Фаулза прошло какое-то время...

- Ну и что?

- А то, что нам известны ваши адреса - и электронный, и домашний. И место работы, и телефоны, и биография, и ещё многое...

- Ах, да... - смутился ученый. - Я мог бы сообразить.

Он принялся собирать разложенные на столе документы.

- Это оставьте, - отчеканил Слейд. - Копий не существует?

- Нет, нет! До свидания, сэр...

- Если вы понадобитесь, вас пригласят.

После ухода археолога Слейд долго сидел за столом, перечитывая бумаги, потом включил компьютер и открыл новый файл.

"Вопросы к сообщению Сэйла, - написал он. - Ограбление музея в Каире. Первое. Правду ли говорит директор? Стилет мог быть придирчиво исследован учеными и передан каким-то заинтересованным лицам или структурам. Второе. Если директор не лжет, было ли ограбление заказным? Пришел ли кто-то из специалистов своим путем к тем же выводам, что и Сэйл? Не был ли целью ограбления именно стилет, а прочие экспонаты украдены для отвода глаз?"

Слейд намеренно выносил за рамки своих размышлений подлинное значение открытия Сэйла. Прав археолог или ошибается - это можно установить только найдя стилет, и нечего забегать вперед.

Слейд вдруг поймал себя на том, что уже намечает план будущих мероприятий, окрестив их операцией "Сфинкс"... А ведь ещё надо доложить Марстенсу, и мало шансов на то, что удастся получить санкцию на развертывание "Сфинкса". Основания весьма шаткие... Зато в случае успеха эта операция может стать одной из самых грандиозных удач британской разведки за последние десятилетия.

11

Едва за Дэвидом Сэйлом закрылась дверь приемной, как секретарь Роберт Ингрэм выдвинул ящик стола. Там находился микромагнитофон, только что зафиксировавший диалог в кабинете шефа. Ингрэм опустил магнитофон во внутренний карман пиджака.

Через полчаса в приемной появился Слейд.

- Я к Марстенсу, Роберт. Какие встречи назначены на сегодня?

Ингрэм заглянул в электронную записную книжку.

- В двенадцать - Стивенс, по проблемам иранской нефти. В два - Бернс, катастрофа "Боинга".

- Не срочно... Отмените. Скорее всего, сегодня не вернусь.

- Да, сэр.

Секретарь проводил своего шефа долгим взглядом, в котором проницательный наблюдатель без труда прочел бы насмешку. Но за Ингрэмом никто не наблюдал.

12

Вопреки опасениям Слейда, Марстенс отнесся к его докладу вполне серьезно - не прерывал подчиненного ироничными возгласами и не советовал отправить Дэвида Сэйла к психиатру.

- Ваши предложения, Джек? - осведомился он.

- Не падайте в обморок, сэр, но я прошу разрешения вылететь в Каир и поискать этот чертов стилет. Вот мои предварительные наметки, - поспешно добавил он, протягивая Марстенсу дискету.

Тот снова удивил Слейда.

- А почему бы и нет? Операция недорогая, и мы по крайней мере убедимся в том, что сообщение Сэйла - чушь. Один процент за то, что археолог прав, но если этот процент выстрелит, а мы окажемся в стороне, мы будем локти кусать.

- И цивилизованный мир может подвергнуться опасности, если...

- Ну, ну... - Марстенс скорчил недовольную гримасу, он не любил выспренних речей. - Поезжайте, Джек. Кого возьмете с собой?

- Боннета и Приста, полагаю.

- Прекрасный выбор, - похвалил Марстенс. - Эти двое стоят многих. А вашими текущими делами пусть займется Крис Лэннинг.

13

В Москве, как и в Лондоне, моросил холодный дождь... Однако дождь этот не портил настроения генералу Курбатову, ибо у него не было причин для тревог - до тех пор, пока в дверях кабинета не возник полковник Лысенко.

Увидев полковника, Курбатов сразу понял: произошло нечто из ряда вон.

- Что у вас? - бросил он вместо приветствия.

- Получено из Лондона от Леди Джейн, Алексей Дмитриевич. С пометкой "Срочно". Передано по дипломатическим каналам. Я расшифровал и оформил, как обычно.

Лысенко передал Курбатову папку. Генерал раскрыл её и принялся читать.

"СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО

В ЕДИНСТВЕННОМ ЭКЗЕМПЛЯРЕ

ТОЛЬКО ДЛЯ РУКОВОДИТЕЛЯ ПРОЕКТА "КОРШУН"

ПО ПРОЧТЕНИИ УНИЧТОЖИТЬ

29 апреля 2000 года состоялась беседа между сотрудником отдела Р18 Интеллидженс Сервис Джеком Слейдом и работавшим в Каире археологом Дэвидом Сэйлом, аудиозапись прилагаю. Из беседы следует, что Сэйл обнаружил нечто, представляющее для нас интерес в связи с проектом "Коршун". Начальник отдела Р18 Марстенс дал санкцию на поездку Слейда в Каир. Дата отъезда на данный момент не определена.

Леди Джейн".

- И все? - генерал перевернул листок, словно надеялся увидеть ещё что-то на оборотной стороне, скомкал его, швырнул в пепельницу и поджег.

- Главное на пленке, - пояснил полковник.

- А где она?

- На объекте "Террариум", согласно инструкции...

- Поехали. - Курбатов вытряхнул пепел в корзину и с усилием поднялся.

Развалившись на заднем сиденье (как и десятилетие назад, генерал пользовался "Волгой", только сменил модификацию), Курбатов думал о полученной депеше. Внеочередной контакт встревожил его. Источник "Леди Джейн" (сотрудник Аналитического центра национальной безопасности России Алексей Волынов, он же секретарь Слейда Роберт Ингрэм) мог пойти на рискованный шаг лишь в случае осложнений, всерьез угрожающих проекту. И генерал поминутно просил полковника Лысенко прибавить скорость...

"Террариум" - сверхзасекреченное детище АЦНБ и лично генерала Курбатова - занимал площадь в четыре гектара; здесь располагались лаборатории, компьютерный центр, казарма для малочисленной - из-за той же секретности - охраны (зато электронных сторожей хватало!), жилые помещения для персонала, кухня, собственная электростанция и многое, многое другое, что делало "Террариум" замкнутой автономной системой. Местоположение и даже само существование объекта, сменившего в новые времена скромную медсанчасть № 12А, сохранялось в тайне и от некоторых высокопоставленных лиц в структуре Главного разведывательного управления Генштаба (считалось, что ГРУ имеет прямое касательство к АЦНБ), не говоря о других спецслужбах... Генерал Курбатов правил там единовластно и не собирался этой властью делиться. Но он дорого платил за независимость, ограничивая круг посвященных. Курбатов был вынужден мириться с хроническим дефицитом столь необходимых ему специалистов в разных областях - от медицины, физики, органической химии до практической оперативной работы.

Прибыв на объект, Курбатов и Лысенко сразу прошли в святая святых комплекса - в корпус номер 1, где помещались компьютерный центр и главный пульт управления хитроумнейшими электронными нервами "Террариума".

- Где лента? - без предисловий спросил Курбатов.

- Одну минуту, - ответил полковник. - Она закодирована личным ключом Леди Джейн, за что я не могу его винить. Как бы ни были надежны наши люди в посольстве и во всей цепочке передачи, лучше перестраховаться. Он, конечно, прислал микропленку, но когда я переписывал её на обычную кассету, код, само собой, никуда не пропал. Наши декодеры микропленок не понимают, если вы помните. Только кассеты.

- Но вы же слушали ее? - рявкнул генерал.

- Конечно. Но так как кроме вас я единственный, кому дано такое право, я снова её закодировал.

- Хватит болтать, действуйте.

Полковник отпер сейф, взял с полки кассету и вставил её в раскодирующее устройство, управляемое по командам компьютера. Набрав символы ключа на клавиатуре, Лысенко нажал клавишу ввода. Машина прерывисто загудела.

Когда процесс раскодирования был завершен (за десять минут генерал Курбатов ухитрился выкурить три сигареты), Лысенко вложил кассету в магнитофон и нажал на клавишу воспроизведения.

- Помогайте мне с переводом, - попросил генерал. - Тут нельзя упустить ни одного нюанса.

Поминутно останавливая ленту и возвращаясь к особо важным местам по нескольку раз, Курбатов и Лысенко прослушали разговор Слейда с Дэвидом Сэйлом.

- Все, - сказал Лысенко, когда запись закончилась. - А после этого Сэйл отправился к Марстенсу и получил разрешение - или приказ - ехать в Каир. Из письменного сообщения Леди Джейн неясно, зачем, но ведь не пирамидами любоваться. Он едет искать стилет.

- Какой неожиданный вывод, - язвительно заметил генерал.

Полковник вытащил кассету и снова закодировал её, прежде чем запереть в сейф. Курбатов яростно истреблял свои "Мальборо".

- Ваши приказания, Алексей Дмитриевич? - осведомился Лысенко.

Курбатов уселся на вращающийся табурет.

- Давайте подумаем вместе, - проговорил он, немного успокоившись. Итак, что мы имеем? Джек Слейд - опасный противник, не впервые переходит нам дорогу. Вспомните историю в Ленин... тьфу, в Санкт-Петербурге в девяносто третьем. И коль скоро на поиски стилета отправляется сам Слейд, он его найдет.

- Значит, нам следует предпринять параллельные поиски?

Генерал усмехнулся.

- Вы знаете, как слабый шахматист, играя на двух досках с двумя гроссмейстерами одновременно, ставит одному из них мат или хотя бы делает ничью? Очень просто: он повторяет на первой доске ходы второго гроссмейстера, и наоборот. Зачем сражаться с заведомо сильным оппонентом? Пусть он поработает на нас.

- Но как? Пытаться завербовать Слейда, купить его - бессмысленная трата времени.

- Правильно, - усмехнулся генерал. - Мы и не станем пытаться, как не станем мешать Слейду искать стилет. Мы пошлем в Каиp человека для наблюдения за Слейдом. Англичанин находит стилет, после чего благополучно ликвидируется, а стилет улетает в Москву...

Полковник не спешил с восторженными возгласами.

- Возникают вопросы, Алексей Дмитриевич.

- Слушаю. Я для того и предложил обсудить.

- Во-первых, не охотимся ли мы за пустым билетиком? Учтем легенды, мифы, поэтические предания... А людей мало, и каждый нужен здесь. Во-вторых, не поднимет ли археолог шум, узнав об исчезновении Слейда?

Курбатов заглянул в пустую пачку от "Мальборо".

- У вас есть сигареты?

- Не курю...

- Ох, да, забыл... Забудешь тут... Ладно, черт с ними, здоровее буду. Отвечаю по порядку. Первое: нам не известно, пустой ли билетик, но это не известно и Слейду. Однако у нас гораздо больше резонов полагать, что не пустой.

- То, что открыл Сэйл, могут открыть и другие, - заметил полковник. Сколько таких стилетов, папирусов, плит и черт знает чего ещё валяется во всяких гробницах...

- Пока не открыли, отставить панику... Будем решать проблемы по мере их поступления. Второе: археолог. Как я понял, он не может не допускать, что никогда уже не услышит ни о Слейде, ни о стилете. Поднимет шум? Ну и Бог с ним. Документов у него нет, стилета тоже. Собственно, я не совсем представляю, какого рода шум он способен поднять. Публикация в желтой прессе?

- Интеллидженс Сервис не понравится ликвидация их сотрудника. Ох как не понравится... Это не по-джентльменски, в разведке так не принято.

- Гм... - Курбатов меланхолично пожевал губами. - Пожалуй, вы правы. Да нам и не нужна жизнь Слейда, нам нужен только стилет. Сумеем отобрать без крови - тем лучше. Но чисто, не засвечивая Леди Джейн!

- Такое задание не всякому по плечу.

- А вы бы кого предложили?

- Ну... - полковник замялся. - Это должен быть профессионал высшего класса, инициативный, решительный... Знакомый со спецтехникой, умеющий обращаться с огнестрельным и холодным оружием, знающий боевые искусства... В совершенстве владеющий английским и арабским языками, имеющий опыт работы на Ближнем Востоке, желательно ранее посещавший Каир...

- Так кто?

- Подождите... Может, Горюнов?

- У него нет допуска к "Коршуну".

- Смирнов?

- Он в Америке... Нет, полковник, из всех возможных кандидатур лишь один человек обладает перечисленными качествами.

- Кто же это?

- Вы.

- Я?.. - изумился Лысенко. - А как же... Здесь?

- Проект без вас не развалится, к тому же это ненадолго. Впрочем, нечего рассуждать. Выполняйте приказ.

- Есть!

- Вот и хорошо, теперь детали... Изучите, точнее вызубрите, досье мистера Слейда. Спецснаряжение и документы подберете сами, исходя из поставленной задачи, потом доложите. В Каир вы должны прибыть раньше Слейда и встретить его в аэропорту.

- Но мы не знаем даты его вылета, - напомнил полковник.

- Придется рискнуть и напрямую связаться с Леди Джейн. Еще вопросы, полковник?

- Миллион...

- Что?

- Пока нет.

- Так-то лучше, - добродушно проворчал Курбатов.

14

Джек Слейд поселился в отеле "Луксор", в номере, где ранее жил Дэвид Сэйл. Соседний номер занимали Стив Боннет и Фрэнк Прист.

Прилет в Каир ознаменовался незначительным вроде бы событием, о котором обыкновенный человек забыл бы через минуту, но не Слейд. Едва он вышел из здания аэропорта к автостоянке, где его ждал взятый напрокат "Митцубиси Сигма", какой-то скромно одетый европеец, проходивший мимо, почувствовал себя плохо - очевидно, от жары; закатив глаза, он рухнул под ноги Слейду. Англичанин участливо склонился над ним, поставив рядом дорожный чемодан.

- Что с вами, сэр?

Прохожий тяжело дышал.

- Помогите мне встать... - опираясь на руку Слейда, он с трудом поднялся на ноги. - Не переношу жары... Сейчас... Одна таблетка, и все пройдет.

Английский язык пострадавшего джентльмена показался Слейду слишком уж рафинированным.

Вытащив из кармана пластмассовый цилиндрик, прохожий вытряхнул на ладонь таблетку и закинул в рот.

- Благодарю вас, сэр... Извините.

Пошатываясь, он побрел прочь. Слейд сел в машину и запустил мотор. Боннет и Прист поехали следом за ним в другом автомобиле - по легенде, они были незнакомы со Слейдом.

Едва обе машины скрылись из вида, полковник Лысенко, он же немецкий турист Вилли Хайден, бросился к своему "Вольво". Компактный приемник был подсоединен к антеннe, и Лысенко оставалось лишь включить его. Приемник имел две функции. По сигналу маяка, установленного полковником на бампере автомобиля Слейда, он отслеживал передвижение "Митцубиси" (Лысенко без труда выяснил, какую машину заказал прибывший под своим настоящим именем Слейд). На вторую функцию полковник также возлагал немало надежд; ведь только что он прикрепил крохотный микрофон-передатчик под клапаном кармана пиджака англичанина. Конечно, абсурдно предполагать, что Слейд в такую жару будет постоянно носить пиджак, да и радиус действия устройства - всего пятьсот метров. Но разговоры в гостиничном номере британца Лысенко подслушать сумеет, а это немало.

Держась в двух-трех кварталах позади "Митцубиси", полковник проводил англичанина до отеля "Луксор" и снял номер в гостинице напротив.

Слейд устраивался в своих апартаментах и думал о жертве теплового удара. Случайность? Хорошо, это версия номер один. А если нет? Вор, намеревавшийся пошарить в карманах Слейда? Но бумажник на месте. Значит, что-то подложили? Он ещё раз проверил карманы (его ноготь скользнул в полумиллиметре от зернышка-микрофона), провел пальцами в складках рукавов. Ничего. Все-таки случайность... Но следует быть начеку.

Первый визит Слейд нанёс в тот же день начальнику полиции Каира Ирамуну аль-Расулу. Он не стал скрываться за легендами и предъявил подлинное удостоверение сотрудника Интеллидженс Сервис. Его незамедлительно приняли.

Начальник полиции долго не мог понять, почему британскую разведку интересует ограбление археологического музея.

- Видите ли, мистер Расул, - говорил Слейд, сидя в кресле для посетителей, - ситуация сложилась необычная. По причинам, о которых я не волен распространяться, нам понадобилось ознакомиться с одним из экспонатов музея - как раз с тем, что был похищен. Не скрою, этот экспонат мог заинтересовать и конкурирующие спецслужбы. Именно поэтому я прошу вас посвятить меня в подробности ограбления.

- Ознакомиться с экспонатом? - повторил аль-Расул на скверном английском. - Что это значит - ознакомиться на месте или вывезти его из страны?

- Временно взять для исследования, с соблюдением всех формальностей, тут Слейд покривил душой, и аль-Расул это понял.

- Ни для кого не секрет, как вы, сотрудники спецслужб, относитесь к законам и формальностям, - сказал полицейский.

- Мистер Расул, мы можем помочь друг другу, - с нажимом произнес Слейд. - У нас одна цель - найти похищенные из музея ценности. Даю вам слово, что из... Сколько экспонатов было похищено?

- Сто тридцать семь... Один уже найден...

- Какой? - с замиранием сердца спросил Слейд.

- Скарабей.

Слейд вздохнул.

- Даю слово, - продолжал он, - что из cта тридцати шести экспонатов сто тридцать пять вернутся в музей сразу, если обнаружить их посчастливится нам, а не вам. А последний - некоторое время спустя.

Может быть, после специальной обработки, добавил мысленно Слейд.

Начальник полиции с минуту раздумывал.

- Вы представляете могущественную организацию, - проговорил он наконец. - A мы, к сожалению, уперлись в тупик, и никаких сдвигов. Помощь бы нам очень не помешала. С другой стороны, откажи я вам, вы ведь не откажетесь от поисков, верно?

- Безусловно.

- Но не зная наших оперативных разработок, наломаете дров. И все наши труды загубите, и сами ничего не добьетесь.

- Давайте избежим этого вместе, - предложил Слейд.

- Придется, - вздохнул начальник полиции и подошел к сейфу.

Полтора часа спустя Слейду было известно об этом деле ровно столько, сколько и аль-Расулу, и он склонялся к мнению, что двойное ограбление обычный криминал, не связанный с происками разведок.

- Мне нужен список похищенного, а также фотографии, - сказал Слейд.

- Мы сделаем для вас копию.

- Конечно, я буду регулярно информировать вас о ходе поисков - в расчете на ответную любезность.

- Принято. Если хотите, я могу усилить вашу группу нашими людьми.

- Спасибо, - улыбнулся Слейд. - Я предпочитаю работать автономно.

- А какой именно экспонат вас интересует, мистер Слейд? - спохватился начальник полиции.

- Я охотно отвечу на ваш вопрос позднее, - вывернулся англичанин. Боюсь, как бы особый... Статус одной вещи не помешал поиску других.

Аль-Расул в ответ лишь развел руками. Полковник Лысенко слушал этот разговор, сидя в машине метрах в тридцати от подъезда полицейского управления. К его счастью, отправляясь с официальным визитом, Слейд надел пиджак.

15

Уже восьмой день Джек Слейд скитался по многоголосым и разноязыким базарам Каира. Он заходил в полутемные лавочки, приценивался к подделкам, учился отличать их от подлинников - и много, охотно покупал. Слейд старался, чтобы его заметили, чтобы весть о прибытии богатого, щедрого и не слишком щепетильного англичанина широко распространилась среди торговцев. Своего он добился: встречи с ним искали, ему предлагали редкие произведения искусства... Но все не то, не то, не то.

На исходе восьмого дня, когда вконец обессилевший Слейд лежал на кровати в гостиничном номере и слушал кассету с Фрэнком Синатрой, в дверь тихонько постучали. Слейд встал, накинул халат и открыл. На пороге стоял коридорный.

- Что случилось? - проговорил Слейд.

- Могу я поговорить с вами, сэр? - коверкая английские слова, спросил араб.

- О чём? - Слейд перешел на родной язык парня, и тот облегченно вздохнул.

- Вы не пригласите меня в комнату?

Слейд, пожав плечами, сделал шаг в сторону, пропуская коридорного в номер.

- Я знаю, что вы неравнодушны к древнеегипетскому искусству, сэр, парень кивнул на заваленный безделушками стол. - Но должен вас разочаровать. Половина из того, что вы купили, - фальшивки.

- Фальшивки? - Слейд покосился на стол.

- Да. Вот, например, это, - араб взял небольшую статуэтку. - Сколько вы заплатили?

- Десять фунтов.

- Подделка! - парень презрительно фыркнул. - Полфунта самая цена. Да и зачем вообще покупать подделки? - он понизил голос. - Я могу предложить вам подлинную, древнюю вещь, свидетельницу истории. И совсем недорого...

- Давай посмотрим, - оживился Слейд. Он не заметил, каким образом в руках коридорного появилась маленькая фигурка - она словно возникла из воздуха, как в аттракционе фокусника. Слейд осторожно взял фигурку в руки. Бог-шакал Анубис, похищенный из музея... На увеличенной фотографии из альбома начальника полиции были отчетливо видны два дефекта - щербинка на лапе и причудливо выщербленная спина. Если бы это была просто копия известного экспоната, дефекты, конечно же, отсутствовали бы.

- Твоя цена? - с деланным равнодушием осведомился англичанин.

- Пятьдесят.

- Знаешь что, - Слейд вернул фигурку арабу, - поищи-ка покупателя в другом месте.

- Тридцать фунтов, сэр! Это настоящая редкость...

Слейд задумался.

- Что ж... Пожалуй, беру. А ещё что-нибудь у тебя есть?

- Это не я продаю, сэр. Приятель моего брата. Из ваших тридцати фунтов двадцать ему и по пять нам с братом.

- Понятно. Сведешь меня с этим приятелем - получишь приличные комиссионные.

- А... Сколько, сэр?

- Зависит от того, что он предложит и что я куплю. Двадцать процентов от суммы сделки тебя устроит?

- Двадцать пять, сэр. Вы останетесь довольны - у него много подлинных вещиц.

- Ладно, пусть будет двадцать пять. Но не тяни - скоро я возвращаюсь в Лондон.

Повеселевший парень ушел. Слейд выждал с минуту, взглянул на телефон, но звонить не стал. Выглянул в коридор - никого. Он постучал в дверь номера Боннета и При-ста.

- Джентльмены, есть работа. Тот араб, что обслуживает наш этаж в нынешнюю смену. Я должен знать о каждом его шаге с этой минуты.

В отеле, расположенном через улицу, полковник Лысенко прокручивал запись диалога Слейда с коридорным. Несмотря на то, что ему было неведомо, какую именно вещь купил Джек Слейд, он не сомневался: англичанин вступает в горячую зону.

16

- ...И в задней комнате этой самой лавки наш коридорный разговаривал с арабом по имени Авад аль-Кабир, - докладывал Боннет Слейду. - Во всяком случае, так он его называл - то "Авад", то "господин аль-Кабир". Содержание разговора целиком зафиксировать не удалось, но фрагменты имеются. Аль-Кабир подробно расспрашивал о вас - видимо, опасался полицейской ловушки. Коридорный уверял его, что вы купите все и достаточно дорого. Сейчас за аль-Кабиром следит Прист.

- Но кто такой аль-Кабир? - пробормотал Слейд. - Посредник или бандит?

- Несущественно, мистер Слейд, - заметил Боннет. - Так или иначе, необходимо убедить аль-Кабира доставить вам все экспонаты...

Раздался робкий стук в дверь.

- В ванную, - шепнул Слейд Боннету.

Затем он прошел в прихожую и открыл.

- А, это ты, - громко сказал он, увидев коридорного. - Проходи.

- Сэр, я встречался с тем человеком... Он согласился.

- На что?

- Показать вам свои древности, поговорить о цене... Но он боится...

- Меня?

- Нет, не вас. Боится полиции. Вы же понимаете, по закону все археологические находки принадлежат государству. Бизнес того человека не совсем легальный... Как и ваш, сэр, - парень ухмыльнулся.

- Поосторожнее! - предостерег Слейд. - Я честный коллекционер, а не жулик... Где состоится встреча?

- За городом, у заброшенных каменоломен, в полночь. Я поеду с вами, покажу.

- Имей в виду, и друга своего предупреди: денег у меня с собой не будет, так что без глупостей. Если договоримся, рассчитаемся потом, на моих условиях.

- Я понял, сэр.

- Иди. Жду в одиннадцать.

Едва за коридорным закрылась дверь, из ванной появился Боннет.

- Все слышал? - обратился к нему Слейд.

- Да.

- Жаль, нельзя заранее взглянуть на эти каменоломни... Тут их слишком много.

- Ничего, сориентируемся...

- Вернется Прист, передай ему: я пойду чистым, вы прикрываете меня с оружием. Сигнал - двойная вспышка фар. Если случайно пристрелите аль-Кабира, я уже намеренно застрелю вас...

- Надеюсь, до стрельбы не дойдет, - хмыкнул Боннет. - А вообще-то... Пистолеты, которые мы получили от ребят в местной резидентуре, не опробованы... Можно и промахнуться...

Продемонстрировав белозубую улыбку, Слейд выпроводил Боннета за дверь.

Перед полковником Лысенко встала нелегкая задача. Что делать следовать за "Митцубиси" англичанина, рискуя быть обнаруженным? Или ждать возвращения сотрудников Интеллидженс Сервис в отель? Но они могут не вернуться, сразу двинут в аэропорт... А если и вернутся - как узнать, у них ли стилет? К тому же душной ночью Слейд едва ли наденет пиджак... Впрочем, имелся один вариант: установить в "Митцубиси" дополнительный микрофон. Стоит ли рисковать? Лысенко не решился лезть в машину на стоянке в аэропорту; ещё опаснее делать это у подъезда отеля "Луксор", где полковника не ровен час засекут англичане.

Лысенко так ничего и не решил. В двадцать три ноль семь в "Митцубиси" сели Джек Слейд и коридорный. Машина отъехала от тротуара. За ней устремился автомобиль Боннета и Приста.

Полковник Лысенко пробурчал под нос что-то вроде "да будь оно все проклято", выбежал на улицу и прыгнул за руль "Вольво". Он ехал в соответствии с сигналами маяка. Пока англичане петляли по городу, прятаться от них на соседних улицах было несложно, но когда "Митцубиси" вылетела на прямую как стрела автостраду, возникли проблемы. Впрочем, с теми же проблемами столкнулись Прист и Боннет. Они погасили фары. Аналогичным образом поступил и Лысенко.

Вскоре "Митцубиси" повернула направо и затерялась среди скальных надолбов. Боннету и Присту пришлось туго, полковнику с его маяком было полегче.

Таким образом за "Митцубиси", подъехавшей к джипу на открытой площадке, наблюдали с двух сторон: Боннет и Прист с севера, Лысенко с юга. Но полковник выбрал не очень удачный пункт для наблюдения; он находился слишком далеко от места событий, поэтому не слышал ни слова.

Слейд и коридорный выбрались из машины, пересели в джип. Аль-Кабир (он приехал один) молча рассматривал англичанина при свете фонаря, лежавшего на приборной доске.

- Представляю вам господина аль-Кабира, сэр, - нарушил тишину коридорный. - Авад, это мистер Слейд.

- Говорит он по-арабски? - прохрипел аль-Кабир.

- Да, - подтвердил юнец.

- Ну, тогда иди, посиди в его машине.

Парень спрыгнул на песок, уселся на заднее сиденье "Митцубиси", не закрывая дверцы.

- Меня интересуют произведения древнеегипетского искусства, - начал Слейд.

- Знаю.

- Я располагаю значительными финансовыми возможностями.

- Знаю.

- Я хотел бы посмотреть товар.

- Знаю.

"Испорченная пластинка!" - возмутился про себя Слейд, а вслух сказал:

- Так покажите.

Аль-Кабир поднял стоявшую у него под ногами сумку и опустил на колени англичанина.

Слейд несколько минут рылся в сумке. Да, все это - похищенные из музея экспонаты... Но стилет...

Стилета в сумке не оказалось.

- Отличные вещицы, - одобрил Слейд. - Я покупаю. Назовите цену за всю сумку.

- Пять тысяч фунтов.

- Плачу шесть, если принесете ещё кое-что столь же примечательное.

Аль-Кабир озадаченно взглянул на Слейда.

- Больше у меня ничего нет...

- Ничего? Вы не лжете?

- Клянусь Аллахом! Зачем мне наказывать себя на тысячу фунтов?!

- Верно, - согласился англичанин. - А где стилет?

Смуглое лицо аль-Кабира побледнело. Кто перед ним? Неужели все-таки полицейский?

Слейд протянул руку к приборной доске и дважды мигнул фарами. Несколько секунд спустя из темноты вынырнули Боннет и Прист. Первый приставил ствол пистолета к виску аль-Кабира, второй держал под прицелом перепуганного коридорного.

- Ну! - рявкнул Слейд. - Где стилет?!

- Клянусь Аллахом... Кто вы?!

- Те, кто без колебаний продырявит твой череп, если ты сию же минуту не расскажешь про стилет. Стив, стреляй при счете "три". Один...

- Я расскажу! - поспешно выкрикнул аль-Кабир. - Я не виноват... Обещаете сохранить мне жизнь?

- Да, - брезгливо обронил Слейд.

- Стилет купил один русский... Умоляю, уберите оружие...

Слейд подал Боннету знак. Тот отступил на шаг, но ствол по-прежнему был направлен в голову аль-Кабира.

- Какой русский? - спросил Слейд. - Внятно!

- Этого русского хорошо знают все торговцы... Он часто приезжает в Каир, чтобы покупать редкости... Я ему показывал эту сумку. Он отобрал стилет и ещё девять предметов, заплатил за все четыреста фунтов...

- Имя русского! В каком отеле он живет?

- Клянусь Аллахом...

- Тьфу... Особые приметы!

- Да, есть, - воодушевился аль-Кабир. - Он такой... Не спутаешь. Здоровый, ростом футов шесть с четвертью. Нос сломан, как у боксера. И главное - на левой руке не хватает фаланг двух пальцев, безымянного и мизинца.

- Неплохо, - кивнул Слейд. - Но если врешь...

- Клянусь Ал...

- Не перебивай. Сейчас мы отвезем тебя в полицию...

- Вы же обещали! - взвился аль-Кабир.

- Обещали сохранить жизнь, а не отпустить, - уточнил Слейд.

- Полиция - это суд... Смерть...

- Да? Ну, тогда выбирай. Или едешь с нами в полицию, или застрелим тебя здесь. Пять секунд на раздумье. Стив!

- Я еду, - обреченно выдохнул бандит.

- Как я признателен! Надо же, из всех вариантов твоего богатого выбора...

- А с этим что, мистер Слейд? - спросил Прист, указывая стволом на коридорного.

- Тоже в полицию, пусть сами с ним разбираются. - Слейд пересел в "Митцубиси" и повернулся к парню. - Ты все слышал, все понял?

- Я не преступник, сэр! Я только помогал искать покупателей...

- Вот и расскажи это начальнику полиции.

Боннет надел на аль-Кабира наручники, отконвоировал его ко второй машине и втолкнул внутрь. Прист устроился за рулем.

Караван из трех машин двинулся в обратный путь (третьей была "Вольво" полковника Лысенко далеко позади). Безмолвная сцена, разыгравшаяся перед глазами полковника, не прояснила ситуации. Нашли ли англичане то, что искали?

В полицейском управлении Слейд потребовал немедленно известить аль-Расула. Несмотря на глубокую ночь, начальник выехал, едва услышал, что есть новости об ограблении археологического музея. Слейд ожидал его у камеры-клетки, где понурившись сидели задержанные. Боннет и Прист укатили в отель.

Когда аль-Расул прибыл, Слейд торжественно поставил перед ним сумку. Начальник полиции с волнением раскрыл её.

- Поздравляю вас, сэр, - почти продекламировал он. - И благодарю от имени...

- Подождите поздравлять, - отмахнулся Слейд. - Здесь не всё. Эти господа успели продать десять экспонатов, и среди них - наш...

Аль-Расул помрачнел.

- Идемте в мой кабинет.

В кабинете англичанин поведал начальнику полиции о ночных событиях.

- А теперь, - подытожил он, - необходимо разыскать русского со сломанным носом, без двух пальцев на левой руке. Если он ещё в Каире, дело упрощается, но если возвратился в Россию...

- Вы последуете за ним?

- Разумеется.

- Если он в России, не разумнее ли связаться с русской полицией через Интерпол?

- А вот этого я вас очень попрошу не делать, мистер Расул, - не терпящим возражений тоном проговорил Слейд. - Я сам найду ваши экспонаты и передам их в египетское посольство в Москве. А один - позже, в посольство в Лондоне. Вы уже удостоверились в искренности моих намерений...

- Да, мистер Слейд. Я не стану чинить вам препятствий.

17

Через день Джек Слейд получил доставленные курьером сведения из полицейского управления. Русского по приметам опознали служащие отеля, где он постоянно останавливался во время частых визитов в Каир. Но к немалой досаде Слейда, Михаил Игнатьевич Костров отбыл в Москву...

Слейд поднял телефонную трубку, позвонил в соседний номер и вызвал к себе Приста и Боннета.

- Джентльмены, наша миссия в Каире завершена. Нас ждет Лондон.

- Значит, русского отыскать не удалось? - спросил Прист.

- Почему же? Удалось, - с деланной беспечностью ответил Слейд. - Но, к сожалению, он уже в Москве, и вероятно, вместе со стилетом.

- Нам предстоит путешествие в Россию?

- Вам - вряд ли. В Россию незачем посылать троих. Достаточно одного меня, после доклада Марстенсу. Известно имя человека, нетрудно выяснить адрес. Останется только пойти и взять стилет.

- Чего уж проще, - согласился Прист.

- Сдавайте оружие, заказывайте билеты в Лондон, - подытожил Слейд.

...Вечером того же дня полковник Лысенко вылетел в Мюнхен под именем Вилли Хайдена, а оттуда - в Москву, под собственной фамилией. Прямо из аэропорта он направился к генералу Курбатову.

- Вы превосходно справились с заданием, полковник, - одобрительно кивнул генерал. - Виртуозная работа. Итак, стилет в Москве... Жаль, что имя человека не прозвучало... Но что же, теперь мы подождем мистера Слейда, и он приведет нас к стилету. Он сыграл-таки на нашей стороне, как мы и задумали. - Каковы будут мои функции? - Все те же. Ждите Слейда, ведите его...