Сфинкс - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Андрей Быстров (ч. 5)

"Независимые оперативники", мелькнуло у Курбатова, звучит куда элегантнее, чем "наемные убийцы".

- ...Сергею Бакшутову, - продолжал подполковник, - действовавшему под моим непосредственным руководством. Был разработан план устранения объекта в переулке, являвшемся кратчайшим путем объекта... Иллерецкой от выставочного зала домой. Людей там, как правило, мало, удобны пути отхода. Конечно, нами были рассмотрены и другие возможности. Например, в её подъезде, но там, к сожалению...

- Короче, - бросил Никитин.

- Слушаюсь. План не удался, Василий Тимофеевич. В переулке Бакшутова убили очень точным выстрелом в спину, прямо в сердце, а Иллерецкая исчезла. С тех пор она не появлялась ни дома, ни на выставке, ни в других местах, известных нам. Она также не обращалась ни с какими заявлениями в правоохранительные органы.

- Дальше, - потребовал Никитин.

- Об экспертизе?

- Да.

- Экспертиза пули, извлеченной из тела Бакшутова, показала, что она имеет калибр 7,65 миллиметра и свинцовый сердечник в латунной оболочке. Произведена в Чехии. Такие пули используются в чешских пистолетах-пулеметах ТЕС-22 "скорпион".

Курбатов завозился в кресле, пожалел, что нет сигарет, да и как закуришь при некурящем Никитине?

Речь Свиридова плавно текла по проложенному руслу.

- После перестрелки на даче Калужского с места происшествия были изъяты три пистолета-пулемета ТЕС-22, что не соответствует числу опознанных впоследствии трупов боевиков мафии, которых было пять. Если предположить, что два недостающих автомата похищены Пантерой...

- "Скорпион" был у неё в "Террариуме", - вмешался Курбатов.

- Спасибо, подполковник, - кивнул Никитин. - Подождите в приемной.

Свиридов щелкнул каблуками, и вышел. Курбатов выжидательно посмотрел на генерал-лейтенанта.

- "Скорпион", - повторил Василий Тимофеевич. - Кому, кроме Пантеры, было выгодно спасти Иллерецкую?

- Вы хотите сказать, что Пантера каким-то образом разыскала Иллерецкую и...

- Да, - произнес Никитин. - Вам дается шанс реабилитироваться, Алексей Дмитриевич. Мы не знаем, где скрывается Иллерецкая, что рассказала ей Пантера и как эта бомба замедленного действия может сработать в дальнейшем. Не исключаю даже, что Пантера передала Иллерецкой информацию по "Коршуну", скопированную в "Террариуме".

- Едва ли, - возразил Курбатов. - Целью Пантеры было уничтожить проект, а не способствовать распространению информации.

- А стилет? Фотографии внутреннего лезвия?

- Блеф.

- Но внешнее лезвие не найдено. И оно, и фотографии могут быть у Иллерецкой.

- Нет никаких фотографий, Василий Тимофеевич. А лезвие валяется где-нибудь на дне речки.

- Я предпочитаю достоверные факты, Алексей Дмитриевич. Ваша задача как можно скорее найти Иллерецкую и доставить в этот кабинет для допроса.

- Да, Василий Тимофеевич. А как быть с Джеком Слейдом?

- Сами решайте. Я вас не смещал, вы остаетесь руководителем проекта "Коршун" до тех пор, пока проект не закрыт лично мной. Надеюсь, вы заинтересованы в том, чтобы он и не был закрыт.

- Я сделаю все что смогу, и даже больше. Но я не верю, что...

- Верить или не верить можно в Бога, ибо его существование недоказуемо. Мне нужны факты.

Градов резко отстранил Ольгу вглубь кабинета, в его руке появился пистолет. Девушка молча протянула Борису "скорпион", но он оттолкнул автомат, взглядом дав понять, что это оружие пригодится ей самой.

Входная дверь разверзлась, подобно вратам ада, и в прихожей возник Геннадий, за ним маячили Котов и Саша. Как всегда в предвкушении убийства, Геннадий ухмылялся. Едва завидев через приоткрытую дверь кабинета фигуру Бориса, он выстрелил, но за долю секунды до того Градов успел отшатнуться. Буквально следуя инструкциям Котова, Геннадий метнул гранату и укрылся от осколков за стеной.

Градов пнул дверь ботинком, вложив в удар всю силу. Граната отлетела от захлопнувшегося дверного полотна, завертелась на полу гостиной. Если бы она взорвалась здесь, от боевиков и Котова осталось бы мокрое место, отступить на лестницу они уже не успевали. Котов моментально принял решение. Он шагнул вперед, подставил Геннадию подножку и толкнул его прямо на гранату. Под животом упавшего убийцы ухнул взрыв, превративший комнату в театр кровавых кошмаров. Во всей квартире вылетели стекла, осколок рассек физиономию Саши, торчавшую за кухонным окном. С оглушительным хлопком лопнул кинескоп телевизора, Котов и Константин попали в нокдаун. Выйти из него им помогла лишь воля к жизни... Взрывная волна распахнула кабинетную дверь, Борис тут же снова закрыл её.

Ольга из-за двери дала длинную автоматную очередь наугад, опустошив рожок до последнего патрона. Две пули, попавшие почти в одну и ту же точку, снесли Константину полчерепа. Боевик рухнул навзничь.

План Котова исполнялся даже слишком хорошо, да не с той стороны. Котов оказался наедине с двумя вооруженными противниками - Саша не мог поддержать шефа огнем из окна кухни. Но и его, Сашу, Котову надо было ликвидировать... Тщательно прицелившись, Котов всадил пулю в глаз единственного выжившего боевика. Голова Саши исчезла, снизу раздался звук тупого удара, как от падения мешка с песком.

Ошалевший от страха Котов посылал пулю за пулей в дверь кабинета, пока не кончились патроны и "ЗИГ-Зауэр" не лязгнул впустую. Он добился только того, что изрешетил компьютер Мезенцева.

Котов отшвырнул пистолет и потянулся за оружием Геннадия. К этому времени дверь кабинета стала напоминать решето, и Борис видел действия Котова сквозь многочисленные пулевые отверстия. Он не был уверен, что того не страхует кто-то еще, но уже почти не сомневался, что Котов остался один - и если не воспользоваться шансом сейчас, можно опоздать навсегда. Едва Котов наклонился, чтобы поднять окровавленный пистолет, Борис рывком открыл дверь и направил на него ствол "ТТ".

- Не стреляйте, - пробормотал Котов, очень медленно выпрямляясь.

- "Я сделаю все, что вы хотите, только не стреляйте"? - передразнил Борис. - У вас на редкость однообразный репертуар. Пора бы выучить новую песню... Где ваша машина?

- Там, на улице...

- Сколько ещё ваших людей поблизости?

- Клянусь, никого... Я убил двоих, я хотел спасти вас...

- Ангел-хранитель, - усмехнулся Борис. - Оля, идем скорее...

Иллерецкая отбросила бесполезный "скорпион". Увидев труп Константина с расколотым черепом и то, что осталось от Геннадия, она испытала сильнейший приступ тошноты. Лишь напряжением воли она заставила себя следовать за Борисом, вытолкнувшим Котова на лестницу.

Внизу они усадили Котова за руль автомобиля, но у того так тряслись руки, что он не попадал ключом зажигания в скважину. Раздосадованный Градов оттолкнул Котова на соседнее сиденье, передал пистолет Ольге, устроившейся сзади, и сел за руль сам. Водителем он был скверным, а тут ещё незнакомая марка... Под его управлением автомобиль сорвался с места так лихо, что поездка едва не закончилась под стеной дома.

- Вызывайте Бека, - приказал Борис, чудом избежав столкновения.

Котов обреченно покосился на Градова и взялся за сотовый телефон.

- Держите телефон у моего лица, чтобы я мог говорить, - распорядился Борис. - Оля, если он вздумает помешать управлению машиной, стреляй.

- В него? - с трепетом спросила девушка.

- Нет, в прохожих! - рассердился Борис, выворачивая руль на очередном перекрестке. - Эй, эй, поосторожнее! - он боднул головой телефон, излишне услужливо подсунутый Котовым. - Не запихивайте эту штуку мне в рот!

Котов послушно отодвинул телефон.

- Генрих Рудольфович? - прорыдал он. - Это снова Котов.

- Алло, Генрих Рудольфович! - позвал Борис. - Здравствуйте, говорит Градов.

- Градов? - переспросил Бек. - Почему вам дали телефон? У вас что-то срочное?

- Да мне никто и не давал, - спокойно сказал Борис. - Давать некому. Ваши люди как-то сами собой умерли, остался один вот этот Котов, и если его вправду так зовут, фамилия очень удачная. Мне он совершенно ни к чему, а вам?

- Доннерветтер! - взревел Бек.

- Спросите Котова, он подтвердит.

- Борис, но зачем вы открыли стрельбу? Я ведь собирался пригласить вас для мирных переговоров, предложить выгодные условия...

- Не валите с больной головы на здоровую! - возмутился Градов. - Если это так, то я сбитый американский летчик. Ваши ребята мне и слова не сказали. Вскрыли дверь и начали стрелять, да ещё гранату бросили. Совсем невежливо...

- Бросили гранату? - Бек немного помолчал. - Вот как... Ну что же, кажется, я понимаю... Приношу вам искренние извинения за своих людей. Такого приказа я им не отдавал.

- Вот и я удивился, - хмыкнул Борис.

- Послушайте, Градов, если хотите, можете пристрелить скотину Котова... Давайте договоримся...

- Знаю я вашу манеру договариваться.

- Даю слово, что...

- Генрих Рудольфович, оставьте меня в покое раз и навсегда, иначе вскоре вы лишитесь всего персонала. Котов, выключайте телефон.

Послушный Котов убрал трубку от лица Градова, и Борис обратился к нему.

- Ваш босс посоветовал мне вас убить. А что посоветуете вы?

- Господин Градов, клянусь здоровьем...

- О! Не нужно. Здоровье - слишком ценная штука, - Борис затормозил на углу. - Вон из машины! Да, и если надумаете скрываться, советую переменить фамилию на Зайцев или Кроликов. Вам пойдет, хотя и эта недурна.

Котова как ветром сдуло. Он даже не посмотрел вслед отъезжающему от тротуара автомобилю. Нырнув в метро, он доехал до своего дома, забрал наличные деньги - всего чуть больше сорока тысяч долларов, основной капитал был вложен в дело - и помчался на вокзал. С первым же поездом он отбыл в Санкт-Петербург, оттуда ещё куда-то...

Генрих Рудольфович отнесся к исчезновению Котова равнодушно. Он не стал организовывать поиски, его не интересовало, жив Котов или мертв. На всякий случай, правда, он приказал своим торпедам прикончить Котова, если тот появится в поле зрения. Беку было не до предателя. Генриху Рудольфовичу мерещилось могущество, спрятанное в дискете Градова...

Погода ухудшилась, начинался дождь. Борис и Ольга оставили машину невдалеке от места, где был высажен Котов. Они медленно шли по улице, даже не думая искать укрытия от крупных холодных капель.

- Вот и наступил тот момент, который предвидел мудрый мистер Слейд, сказал Борис. - Ситуация испортилась окончательно.

- Думаешь, Бек не прекратит охоту?

- Насколько я его знаю, вряд ли. Скорее распалится ещё больше. Хотя инстинктивно я чувствую, что какой-то способ остановить Бека есть... Но не могу сосредоточиться. Меня тревожит не только Бек, но и "Коршуны". Кто знает, чего от них можно ожидать?

- Тогда сдаемся англичанам?

- Конечно. Но сперва надо продумать, как вести себя со Слейдом... С Долтоном, что говорить ему, а о чем и умолчать. И еще: сколько у тебя денег?

- На телефон?

- На телефон у меня есть, но надо же знать наши ресурсы.

Иллерецкая обшарила карманы джинсов и куртки, вытащила смятые бумажки.

- Вот... Мелочь.

- Не так плохо. Давай-ка зайдем вон в тот магазин.

- Зачем?

- Увидишь.

Часть третья

АНГЛИЙСКОЕ ТАНГО

Прелесть подобных ситуаций, как считал Джек Слейд, заключается в том, что в них совершенно ничего нельзя понять, а если в чем-то и разберешься, воспользоваться этим пониманием невозможно. Кодированная депеша из Лондона свидетельствовала, что мнение Слейда разделяет и руководство "Сумеречного Странника".

Депеша за подписью Марстенса представляла собой растерянный отклик на отчет Слейда о последних событиях. В своем отчете британский специалист упоминал и о телефонном звонке с предложением купить стилет, и о грубоватой уличной слежке. Марстенс соглашался с тем, что утечка информации о нелегальном прибытии Слейда в Россию скорее всего исходит из Лондона, и сообщал о начале негласной проверки причастных к операции лиц. Но никаких указаний Слейд снова не получил, если не считать таковыми заботливые призывы соблюдать осторожность. Это было похоже на спасение утопающего, когда вместо спасательного круга с берега летят советы измерить температуру воды и активнее махать руками.

Слейд сидел за столом и передвигал по полированной крышке высыпанные из пачки сигареты. Он решал журнальную головоломку. Требовалось разложить шесть сигарет так, чтобы каждая соприкасалась с пятью другими. Это оказалось чертовски нелегкой задачей. В конце концов Слейда осенило, что сигареты следует разместить не на плоскости, а в объеме. Воплотить теорию в практику он не успел, так как затрещал телефон. Слейд снял трубку.

- Долтон слушает.

- Здравствуйте, мистер Долтон, - прозвучал мужской голос, по-русски.

- Добрый день.

- Вам звонит тот, кого вы просили позвонить.

- О... Я очень рад.

- А я нет, потому что вы были правы. Дела идут хуже некуда.

- Где мы встретимся с вами?

- Гм... Ваш телефон прослушивается?

- Нет.

Слейд сказал это с чистым сердцем. Предоставленная ему мистером Блейком из посольства техника надежно защищала его телефон, и не было никаких подслушивающих устройств ни в квартире Слейда, ни в его машине. Это он знал. Он не знал другого: в доме напротив с некоторых пор сняли квартиру обходительные молодые люди, заплатив хозяину огромные деньги и обеспечив того временным жильем в центре Москвы.

Сейчас один из тех молодых людей располагался за портативным пультом в глубине комнаты. Перед ним на треноге возвышался прибор, напоминающий телескоп. Невидимый сверхчувствительный луч лазера был направлен на оконное стекло квартиры Слейда. Каждое слово, произнесенное англичанином не слишком тихо, вызывало незаметное дрожание стекла. Цифровые значения частоты и амплитуды этих колебаний передавались в компьютерный анализатор, превращающий их в человеческую речь. К сожалению для молодого человека, поданные по телефону реплики лазерный микрофон уловить не мог, так что записывалась только половина беседы.

- Тогда вот что, - произнес Градов. - Подберите нас на углу Ульяновской и Садового кольца.

- Вы не один?

- Нет. Вы все увидите, но не медлите, ради Бога.

- Ситуация так серьезна?

- Пока нет, но нам некуда деться. Если мы будем гулять по городу...

- Значит, вам нужно убежище?

- Да.

- Хорошо, я выезжаю. Моя машина...

- Не надо, я узнаю вас в лицо. За вами следят?

- Полагаю, да.

- Оторветесь?

- Нет смысла. Я смогу привезти вас только в свою квартиру, а она им известна.

- Тогда что же делать?

- Ничего. Ждите и положитесь на меня.

Слейд закончил разговор. Молодой человек в квартире напротив нажал несколько клавиш на пульте, поднес трубку к уху.

- Говорит Карат-2. У Британца назначена встреча.

- Где, когда, с кем? - прозвучал в ответ голос Свиридова.

- Сейчас, но где и с кем - установить не удалось. Ему звонили по телефону. Тембр определенно мужской, но амплитудно-частотные характеристики смазаны. Как насчет наружного наблюдения?

Подполковник сморщился, как от скрежета бормашины в больном зубе. Слейд - профессионал, и если он обнаружит наблюдение, может отменить встречу.

- Из реплик Британца вытекает, - добавил Карат-2, - что он доставит контакт в свою квартиру...

- Ах, вот как, - облегченно вздохнул Свиридов. - Тогда не надо наблюдения. Ждите его.

- Есть. Конец связи.

Слейд вышел на улицу и сел в машину. Угол Ульяновской и Садового кольца - совсем недалеко, но Слейд двинулся в протяженный объезд через Красноказарменную и набережную академика Туполева. Да, ему придется привезти тех, кто его ждет, к себе, но это вовсе не означало, что он может расслабиться и не контролировать обстановку. Слежки он не заметил, и это встревожило его. Сомнительно, чтобы они вот так запросто отстали, скорее перешли к более утонченным методам, а это плохо. Впрочем, предыдущая слежка могла иметь демонстративно-предупредительный характер, такое тоже бывает.

Если последнее предположение правильно, рассуждал Слейд, это означает, что информационная брешь не могла образоваться в Лондоне, ибо никакая спецслужба не станет так подставлять своего агента.

Слейд ошибался. Хвост был настоящим, то есть имел целью сбор сведений о маршрутах англичанина. Преследователи прокололись по двум причинам, о которых Слейд, конечно, догадываться не мог. Первая, вечная головная боль генерала Курбатова - беда с контингентом, нехватка высококвалифицированного персонала в радиусе проекта "Коршун". И вторая, пересекшаяся с первой и умножившая её разрушительный заряд - бегство Тани из "Террариума". Все занимались поисками и спешными мероприятиями, перебрасывать людей было нельзя, как нельзя было и оставлять Слейда без присмотра. В результате, пока группа "Карат" изыскивала точку для установки лазерной аппаратуры прослушивания, другая группа вела англичанина на одной машине, что само по себе являлось грубейшим нарушением всех правил игры. Нет, оперативники не были клиническими шляпами, но обстоятельства помогли Слейду переиграть их в тот момент.

Узнав о провале хвоста, генерал Курбатов успокоил себя следующим соображением. Слейд, по мысли Курбатова, должен был принять слежку за демонстративную акцию, а значит, отбросить идею о вероятном лондонском источнике. В такой интерпретации неудача выглядела элегантным замыслом, маневром прикрытия.

Подъезжая к условленному месту, Слейд издали увидел Градова, озиравшегося по сторонам. Иллерецкая держалась за его руку, как маленькая девочка за руку отца.

Затормозив возле них, Слейд распахнул дверцу.

- Садитесь. И давайте знакомиться.

- Я Борис Градов, - сказал Борис, усаживаясь сзади и помогая устроиться Ольге. - Это Ольга Иллерецкая, а это... Взгляните.

Он вынул из кармана куртки стилет и протянул англичанину. Слейд сразу узнал египетский экспонат по фотографии, которой снабдил его в Каире начальник полиции. Повернув рукоятку на девяносто градусов, Слейд отделил её от лезвия.

- А содержимое? - осведомился он.

- Утрачено, - произнес Борис. - Боюсь, навсегда, но это неважно. Информация записана на дискете, она у меня с собой. И поехали поскорее, сэр. Отдавая себя под покровительство британской короны, мы руководствуемся самыми низменными побуждениями. Крыша над головой, простая и здоровая английская кухня, отдых... Боже, главное - отдых! Мы устали как собаки.

Не ответив, Слейд улыбнулся и дал газ. Спустя несколько минут они входили в подъезд дома на шоссе Энтузиастов.

Карат-2 вновь вызвал Свиридова.

- Они прибыли втроем, с ним юноша и девушка. Я их не разглядел, но сейчас они появятся в квартире. Ага, вот они, - оперативник поднес к глазам бинокль. - Вижу молодого человека... Девушку вижу плохо... Теперь яснее... Это Иллерецкая.

- О, черт!.. Я еду к вам.

Но прежде чем выехать, Свиридов связался с генералом Курбатовым, а тот в свою очередь с Никитиным.

2 - Располагайтесь, - сказал Слейд.

Вконец измученные Борис и Ольга повалились в кресла.

- Сейчас я принесу чего-нибудь поесть, - продолжал англичанин, удаляясь в кухню, - а вы пока рассказывайте.

- О чем? - спросил Борис.

- Обо всем понемногу, - донесся из кухни голос Слейда под аккомпанемент звякания посуды.

- А может быть, вы зададите конкретные вопросы? Мои мозги будто взбили миксером.

- Пожалуйста, - Слейд показался в гостиной с подносом, заваленным разнообразными холодными закусками. Иллерецкая принялась помогать с разгрузкой. - Давайте начнем с дискеты.

- Это самое простое, - промычал Борис с набитым ртом. - Информацию поместил туда профессор Калужский, а стилет попал к нему от Левандовского. Это вы, наверное, знаете.

- Да. А вам известно, о чем идет речь в дискете?

- Известно. Создание так называемых дэйнов - искусственных людей, генетически копирующих своих прототипов. Такие работы, мистер Долтон, давно проводились в России.

Заявление Бориса оказалось для Слейда столь ошеломляющей новостью, что сначала он даже не полностью осознал его важность.

- Проводились? - переспросил он. - А теперь?

- Надеюсь, что нет. Девушка... Она была нашим другом... Она не вернулась. Мы считаем, что она погибла при попытке похоронить этот проект, "Коршун". Но насколько успешной была её попытка... Вы видели теленовости? Об аварии, взрыве в лабораторном комплексе под Москвой?

- Видел.

- Профессор Колесников, о смерти которого там сообщалось, - мозг проекта... Это он или кто-то из соучастников придумал словечко "дэйны". Они нашли древнеегипетский кубок с иероглифами, там описывались способы создания дэйнов. Так все и началось. В тех лабораториях свихнувшиеся на идее власти маньяки намеревались выращивать дэйнов, чтобы наводнить ими мир, постепенно заменяя прототипов. Всем заправляют негодяи из Аналитического центра национальной безопасности - АЦНБ, гнилого отростка всесильного ГРУ, империи шпионажа...

- Дьявол, - пробормотал Слейд. - Все много серьезнее, чем я полагал...

Он взялся за телефонную трубку.

- Куда вы звоните? - заволновался Борис.

- В английское посольство.

- Зачем?

- Подождите, - он заговорил по-английски. - Пригласите к телефону мистера Блейка... Долтон. Да, срочно. Блейк? Это Долтон. Немедленно приезжайте ко мне и обеспечьте прикрытие по схеме "Хорнет"...

В квартиру, снимаемую напротив дома Слейда группой "Карат", торопливым шагом вошел подполковник Свиридов.

- Ну, что? - обронил он с порога.

- Скверно, - ответил Карат-2. - Молодой человек излагает Британцу суть проекта "Коршун". По-видимому, у них есть какая-то дискета с информацией. Только что Британец звонил в посольство и вызвал помощь, но подробности неясны.

Свиридов опустился на диван. Настал момент, когда нужно было принимать мгновенное решение и тут же осуществлять его, взяв на себя всю полноту ответственности. Но Свиридову всегда не хватало инициативы и воображения. Сейчас он мог спасти проект - ворваться вместе с Каратом-2 в квартиру Слейда, застрелить англичанина, под дулами пистолетов увезти юношу и девушку вместе с их дискетой. Потом все можно выдать за обычное нападение грабителей. Последовала бы возмущенная нота со стороны англичан, извинения Министерства иностранных дел России за трагический случай с гражданином Великобритании - и все, инцидент исчерпан...

Но Свиридов промедлил. Вместо энергичных действий он углубился в раздумья, затем набрал код прямой связи с Курбатовым и стал докладывать обстановку. Даже при его лаконичности это заняло не менее минуты, плюс ещё минута, пока Курбатов трагически молчал.

- Ситуация меняется, - вдруг сказал Свиридов в трубку. - У подъезда Британца появилась машина с дипломатическим флажком... Ее сопровождает фургон английской телекомпании "Скай Нетуорк". Они выгружают аппаратуру.

Курбатов, срывая досаду, долго ругался. - Ладно, - заключил он. Ждите меня, посмотрим там на месте...

В квартиру Слейда поднялся взъерошенный Блейк.

- Что случилось, Долтон? - впопыхах он даже забыл об обращении "мистер", что с ним происходило нечасто.

- "Хорнет", - ответил Слейд. - Вот эти молодые люди сделали заявление особой важности, и у меня есть основания считать, что им угрожает опасность.

Он коротко объяснил, почему.

Одна группа телевизионщиков расставляла камеры и осветительные приборы на лестничной клетке у дверей Слейда, вторая колдовала на улице возле фургона, направляя объективы на окна квартиры британского специалиста, натягивая тенты для защиты от дождя.

Слейд повернулся к Борису и Ольге.

- Познакомьтесь, это мистер Блейк, дипломат, советник посольства. Будет лучше, если вы отдадите дискету ему.

- Черта с два! - почти выкрикнул Борис.

- Что такое? - Слейд приподнял левую бровь. - Мне казалось, что вы пришли сюда за покровительством и защитой.

- Мы привезли вам ценную информацию, и у нас есть определенные условия... Что там за суета за окном?

- Английское телевидение, - пояснил Слейд.

- Будет пресс-конференция?

- Нет, это меры безопасности. Никто не может запретить телевизионщикам снимать здесь, и никто не решится напасть на нас перед камерами. Я британский гражданин, мистер Блейк к тому же обладает дипломатическим статусом. Журналисты имеют право снимать о нас фильм, и они останутся здесь столько, сколько потребуется. А теперь вернемся к вашим условиям, но прежде покажите нам файл. Мы должны убедиться...

- Вы разбираетесь в генетике, генной инженерии? - напористо поинтересовался Борис.

- Нет.

- А мистер Блейк?

- Тоже нет.

- Как же вы убедитесь?

- Вот компьютер, включайте. Разбираться - не наша с мистером Блейком задача. Мы хотим лишь взглянуть. Знаете, в одном шпионском романе на микропленке оказались картинки с Микки Маусом.

- Я не доверяю вашему компьютеру.

Слейд вздохнул.

- Послушайте, Борис... Неужели вы не понимаете, что в вашем положении капризничать неразумно? Если бы я хотел отобрать у вас дискету или скопировать её, сделал бы это уже давно, и к чему тут хитрости? Не вижу, как вы смогли бы мне помешать. Может быть, в вашем представлении и не существует разницы между нами и той же мафией, но уверяю вас, на самом деле разница есть.

- Я вовсе не хотел... - начал Борис, но под взглядом Слейда сдался и махнул рукой - ему стало ясно, что по-другому не получится. Он подошел к компьютеру и зарядил дискету.

- Первая часть пароля известна мне, - проговорил он, - а вторая Ольге. И я был бы вам очень признателен, если бы на время запуска дискеты вы и мистер Блейк покинули комнату.

Англичане переглянулись.

- Мы уходим, - сказал Слейд.

Оставшись вдвоем, Борис и Ольга ввели каждый свою часть пароля. Вернувшиеся англичане склонились над экраном.

- Джентльмены, не разглядывайте файл слишком долго, - произнес Градов. - Он чересчур сложен для запоминания. Могут возникнуть ментальные трудности.

Блейк покосился на Бориса, в интонации которого звучало предостаточно иронии.

- Похоже, вы нас не обманываете, - обычно невозмутимый Слейд от волнения перешел на английский.

- Конечно, нет, - подтвердил по-русски Борис. - И если этого довольно, я закрываю.

Он убрал дискету в карман.

- Господа, - начал он после этого. - Мы с Ольгой попали в непростой переплет. Вышло так, что о дискете Калужского пронюхала мафиозная группировка. Даже если бы мы отдали им дискету, то после этого не прожили бы и часа. Допускаю, что вам, гражданам цивилизованной страны, где полицейские даже не носят оружия, нелегко понять наш первобытный страх перед преступниками...

- Отчего же, - вставил Слейд, знакомый с теневыми сторонами российской действительности.

- А кроме мафии, ещё эти "Коршуны", ополоумевшие шизофреники. Они уже покушались на жизнь Оли. И если они узнают о дискете, то полезут напролом... Как видите, господа, мы меж двух огней. Дискета - и наша надежда, и наша ахиллесова пята. Мы готовы отдать её вам вместе с паролем, если вы переправите нас в Англию...

Иллерецкая посмотрела на Бориса округлившимися глазами. Финал его речи оказался для неё полной неожиданностью.

- В сущности, - добавил Борис, - это не требование, а элементарное желание уцелеть.

- Подождитe, - сказал Слейд, - пока мы посоветуемся с мистером Блейком.

Англичане вышли в соседнюю комнату. Иллерецкая напустилась на Бориса:

- Что это за фокусы? Мы так не договаривались! Я не хочу уезжать из России! Я фактически порвала с родителями, только чтобы остаться здесь, а ты...

- Хорошо, - спокойно согласился Борис. - Я изменю условия. Попрошу мистера Долтона пожизненно выделить нам роту охраны. Нет, две роты - тебе и мне. И пусть за нами постоянно ездит телевидение.

- О, Боже! - Иллерецкая закрыла лицо руками. - Неужели нет выхода?

- Есть, и он предложен мной, - Борис придвинулся к девушке, обнял её за плечи. - Оля, это все, на что мы можем пока рассчитывать. Не спеши отчаиваться. Помнишь, как говорил Ремарк? "Не все так плохо и не все так хорошо, как это кажется, и нет ничего окончательного".

В квартире, занимаемой группой "Карат", генерал Курбатов одновременно и прослушивал аудиозаписи, и следил за происходящим у Джека Слейда. Записанные на пленку голоса журчали в наушнике, прижатом к правому уху генерала, в руке Курбатов держал бинокль, направленный на окно гостиной Слейда, а динамик акустического преобразователя позволял ему слышать и происходивший там разговор. Когда англичане, покинув своих гостей, ушли в какую-то из внутренних комнат, куда не доставал лазерный микрофон, Курбатов опустил бинокль.

- Это крах, - сказал Свиридов.

Генерал поднялся, но сразу же сел снова - в раненой руке вспыхнула боль.

- Едва ли, - задумчиво ответил он, - едва ли... По-моему, мы сумеем справиться... - Но как?! - воскликнул подполковник.

Генерал принялся рассуждать вслух.

- Мы видели, что друг Иллерецкой не спешит дарить дискету англичанам. И если они не отберут её силой - что сомнительно, в общем-то - не отдаст до тех пор, пока Иллерецкая и он не пересекут границу России. А они не пересекут её, ибо у англичан нет законных оснований вывезти их. Каким бы способом Слейд и его приятели-дипломаты ни попытались выполнить эту просьбу, с точки зрения закона это будет обыкновенным похищением. Англичане не пойдут на скандал. Слейд проник на нашу территорию под чужим именем. Мы можем разоблачить его...

- Они не знают, что мы это знаем, - заметил Свиридов. - То есть они могут, конечно, учитывать такое в своих раскладах, но откуда им знать наверняка?

- Неважно. Мы им деликатно намекнем.

Генерал вспомнил о том, как Слейд ушел от хвоста... Уже одно то, что хвост был замечен, могло поставить в затруднительное положение Леди Джейн, как бы ни успокаивал себя Курбатов. А уж "деликатный намек"... Да наплевать. Сейчас - все или ничего.

- Хорошо, им не вывезти наших друзей, - не сдавался упрямый подполковник, - а нам как действовать на глазах у телевизионщиков, в присутствии британского дипломата?

- Не сидеть же им вечно в осаде, - буркнул генерал. - Рано или поздно им придется куда-то двинуться, вот тут-то и появимся мы. Улицы Москвы ещё наши, кажется?

- Меня беспокоит, - сказал Свиридов, - что они запускали дискету. Как знать, вдруг сейчас информация уже в компьютере англичан, если не в посольстве по линии? Их компьютер, если он оснащен нужной программой, мог и порядок ввода символов пароля запомнить, и просто скопировать информацию, пока файл был открыт.

- Если так, ничего не поделаешь... Даже изымать компьютер бессмысленно, раз он на связи с посольством. Но я не думаю, что это так.

- Почему?

- Потому что для Слейда все случилось слишком быстро. Когда бы ему возиться со спецпрограммами?

- Это не гарантия.

- Нет, разумеется. Но для нас это ничего не меняет. Тут можно только молиться о том, чтобы такого не случилось, но действовать-то все равно придется. Хороши мы будем, если упустим дискету, а потом окажется, что никаких копий у англичан не было.

- Но смысл и цель проекта "Коршун" англичанам уже известны, - напомнил Свиридов.

- Ну и что? Кто поверит этой ненаучной фантастике без доказательств? Сумасшедшие уфологи из газетенок вроде "За гранью" или "Вестник непознанного"? Дискета - вот единственная реальная опасность...

- И стилет.

- Чепуха. Я уверен, что Пантера блефовала и фотографий нет, а внутреннее лезвие - то есть главное - испарилось вместе с ней. Но дискета... Черт, дело не только в том, чтобы отнять её у англичан! У нас самих, кроме нее, ничего не осталось... Сделаем так. Нужно вызвать сюда побольше наших людей - характерной внешности, в одинаковой одежде, без документов. Пусть они оцепят телевизионщиков. Как бы просто любопытствующие прохожие, но англичане поймут предупреждение. А для доходчивости я позвоню Слейду...

- Что вы об этом думаете, мистер Блейк? - спросил Джек Слейд, доставая сигареты.

Сотрудник Интеллидженс Сервис, он же советник английского посольства, пожал плечами.

- То же, что и вы. Их требование трудновыполнимо. Помимо того, есть масса сомнений.

- Пожалуйста, изложите.

- Вы с легкостью сделаете это сами. Но если хотите сравнить... Кто эти молодые люди, и не набивают ли они себе цену громкими заявлениями? Откуда у них такая информация, где доказательства? Этот файл может быть...

- Полагаю, он может быть именно тем, чем кажется, - ответил Слейд, выпустив изящное колечко дыма. - Пока я гонялся за стилетом, получил немало тому подтверждений. Запросите копии моих подробных отчетов... Все, что Борис говорил о преследованиях мафии, - правда. И мне лично пришлось... Впрочем, это детали. Мистер Блейк, информация, заключенная в дискете, исключительно важна. Я, конечно, не могу утверждать, что сообщение об удачных русских экспериментах - не миф. Но если нет, это означает, что у русских есть или может появиться оружие опаснее ядерного. Опаснее потому, что тут нет сдерживающих факторов. Они будут тогда, когда аналогичной информацией завладеем и мы - и позаботимся о том, чтобы русские знали... Да, знали - мы не только не пребываем в неведении, но и способны ответить.

- Информационное сдерживание.

- Да, мистер Блейк, но это уже вопросы высшего порядка. Наш с вами более прост. Отказав молодым людям в их просьбе, мы скорее всего обрекаем их на смерть.

- Превосходно, мистер Долтон, - вялым жестом Блейк как бы подвел черту. - Перевезти их в посольство, а оттуда прорыть подземный ход до Трафальгарской площади? Вы это предлагаете? Или нечто в духе Фредерика Форсайта? Фальшивые паспорта, накладные бороды?

Зазвонил телефон, и Слейд взял трубку.

- Долтон слушает, - произнес он по-английски.

- Долтон? Мне нужен Слейд, - прозвучал ответ на русском языке. Однако как удачно, что эти два джентльмена совмещаются в одном лице!

Движением руки Слейд показал советнику посольства, чтобы тот снял трубку параллельного аппарата.

- Кто говорит? - спросил Слейд.

- Вы со мной не знакомы. Я хочу, чтобы вы обратили внимание на то, что вскоре будет происходить под вашими окнами. Телевизионные съемки всегда собирают толпу, правда? Присмотритесь к этой толпе.

- Зачем?

- Присмотритесь, - повторил голос в трубке. - Слейд, я буду говорить с вами на языке, к которому вы привыкли, - на языке разведки и контрразведки. Вам известно, что ради безопасности государства иногда приходится пренебрегать некоторыми процедурами. У нас нет постановления об аресте лиц, которых вы укрываете. У нас нет также законного базиса для изъятия присвоенной ими российской интеллектуальной собственности. Но вы сели играть со стеклянными картами. Вы находитесь на нашей территории, эти люди - российские граждане. Позвольте им уйти.

- А если нет?

- Вы в кольце, Слейд. Попытка похищения не удастся. Вас попросту арестуют, разоблачат и вышлют, а ваше правительство сядет в такую лужу, что отставка им покажется счастьем...

- А может быть, наоборот?

- Что наоборот?

- Я разоблачу ваши забавы с дэйнами?

Собеседник на другом конце линии сухо засмеялся.

- Я считал вас умнее, Слейд. У вас нет и не будет ни единого факта. Отдайте то, что принадлежит нам, и разойдемся с миром. Умейте проигрывать с достоинством.

В трубке раздались короткие гудки. Джек Слейд посмотрел на мистера Блейка, вдруг постаревшего на несколько лет.

- Вы все поняли по-русски? - осведомился Слейд.

- Да. Они идут в открытую, а это значит, что либо их позиция несокрушима, либо слишком хрупка, и нервы сдают. Но мы не узнаем, какое из моих предположений верно.

- Подождите минуту.

Слейд вышел из квартиры, спустился на улицу. Табор телевизионщиков окружала небольшая кучка зевак, среди которых выделялись двое атлетов в серых костюмах с оловянными глазами. К ним присоединился третий, потом ещё один. Слейд вернулся обратно.

- Там полно их людей, - сказал он.

- И ни вы, ни я ничего не можем им противопоставить, - подхватил Блейк. - Вы здесь нелегально, а я - лицо официальное, что ещё хуже.

- Следовательно, мы проиграли?

- Да.

- И два человека умрут из-за нашего бессилия?

- Вот как мы поступим, - произнес Блейк, усаживаясь в кресло. - Убедим наших гостей скопировать для нас файл. Получив копию, мы обменяем оригинал на гарантии того, что в нашем присутствии молодые люди получат заграничные паспорта и улетят из России.

- Отличная идея, мистер Блейк. Жаль, что от неё придется отказаться.

- Почему?

- Потому что на моей памяти ГРУ впервые ведет игру так нагло.

- Это не ГРУ.

- Не совсем, но это те же люди с тем же опытом. Их теперешнее поведение - свидетельство того, что им отчаянно необходима дискета. Следовательно, тот взрыв в лаборатории действительно нанес ущерб их программе, если не уничтожил её. И я не намерен давать им возможность её восстановления, с копией или без.

- Тогда так: передаем файл в посольство, дискету стираем и сообщаем об этом нашим оппонентам через их парней, болтающихся внизу. Лишившись всяких шансов отнять файл, противник лишится и нужды преследовать молодых людей. Тогда угрозой для них останется только криминальная группа, но она не помешает им получить паспорта и визы, потому что до отлета не найдет их, мы их спрячем.

- Это кажется мне очень спорным решением, - сказал Слейд. Криминальные боссы меня мало беспокоят, а вот... Гм... Нужно поговорить с нашими гостями. Если они в принципе согласятся, попробуем принять за основу...

Он возвратился в гостиную. Иллерецкая дремала на плече Градова, но тут же встрепенулась, заслышав шаги Слейда.

- Ваши дела не блестящи, господа, - сказал британский специалист, - но есть вот какая мысль.

Он слово в слово передал предложение Блейка.

- Нет, - категорически заявил Борис. - Вы получите дискету из моих рук только в самолете на Лондон.

- Вы нам не доверяете?

- Был такой президент США - Рональд Рейган. Он очень любил русскую поговорку "доверяй, но проверяй"...

- Ваше упрямство... Неумно, - раздраженно заговорил Слейд. - Поймите, у нас нет никакой практической возможности вывезти вас вместе с дискетой. Посмотрите в окно. Видите этих одинаковых кукол? Это люди АЦНБ. Да если бы их тут и не было, мы ведь не можем просто отвезти вас в посольство или в аэропорт!

Градов стоял у окна, покусывая фильтр сигареты. Внезапно он порывисто обернулся к Слейду.

- Но это же горстка заговорщиков! Неужели вы... Мы ничего не в состоянии предпринять?

- Горстка? Ну, что же... Позвоните вашему президенту, - сардонически усмехнувшись, посоветовал Слейд.

- Тьфу... Оля, ты согласна сейчас отдать им информацию?

- Нет.

- А они не согласны на наши условия.

- Мы не в силах выполнить ваши условия, - уточнил Слейд. - Не знаю, что ещё мы с мистером Блейком сможем вам предложить...

Генерал Курбатов слушал этот разговор через акустический преобразователь. Упорство Бориса, причину которого Курбатов не до конца понимал, радовало его, ибо играло ему на руку.

На улице начинало темнеть. Скучающих телевизионщиков сменили их коллеги из ночной бригады. Режиссеры и операторы "Скай Нетуорк", примчавшиеся сломя голову на шоссе Энтузиастов по настоянию господ из посольства, недоумевали. Снимать было нечего... А впрочем, сенсационных кадров иногда приходится ждать неделями. Вот странно, что зеваки не расходятся.

Любимые сигареты Курбатова "Мальборо" улетучивались в форсированном темпе. Генерал не пропустил мимо ушей слова Бориса о горстке заговорщиков. В какой-то мере это так и было. За Курбатовым, даже за Никитиным, не стояла вся мощь государства, хотя генерал-лейтенант и осуществлял прикрытие на высоком уровне. Стоит потенциально враждебным силам в ГРУ (другие спецслужбы в счет не идут) заинтересоваться происходящим на шоссе Энтузиастов, и Никитин сделает все, чтобы погасить этот интерес. По заготовленной легенде, продуманно недалекой от правды, всего-навсего выслежен очередной шпион... Но во-первых, на территории России выслеживанием шпионов полагалось заниматься контрразведке ФСБ, а во-вторых, не бывает прикрытий стопроцентно надежных. Некоторая шаткость фундамента беспокоила генерала Курбатова. Зато он понимал, что ни сейчас, ни позже англичане не сумеют опереться ни на какие силы в России, реально способные противостоять "Коршуну". Для этого они недостаточно информированы и недостаточно авантюристичны. И все же...

В бинокль генерал увидел, что в квартире Слейда включили магнитофон. Пока англичане вели нескончаемые дискуссии в дальней комнате, Борис и Ольга по их просьбе записывали историю своих приключений. Еще до того, как позвонить Слейду, они договорились умолчать о некоторых вещах. Например, о кассете с записью беседы Слейда и Сэйла (из самой кассеты Градов вытащил ленту, размотал и выбросил). Борис считал, что эти сведения могут поставить под удар российского агента в Интеллидженс Сервис, а ведь тот совсем не обязательно "коршун" и враг человечества. Может быть, "коршуны" лишь перехватили его информацию... Конечно, Бориса тревожили дыры, зияющие в такой урезанной версии. Многое становилось необъяснимым, и Борис не имел представления, как свести концы с концами. Профессионалы не пройдут мимо белых ниток и торчащих ушей, а на изобретение правдоподобной лжи Борису не хватало ни времени, ни квалификации. Он утешал себя и Ольгу тем, что они сделают максимум возможного для затемнения роли русского разведчика, и большего дилетантам не достичь. Градову не суждено было знать, что беспокоился он напрасно...

Борис добросовестно продиктовал минут двадцать и уступил это право Иллерецкой. Закурив, он расположился на диване. Мысли вертелись вокруг одного и того же - "Коршун", дискета, Бек, англичане... Под звук тихого голоса Ольги и шум усилившегося дождя Борис незаметно задремал. К полуночи дождь прекратился, прохожие исчезли с улицы, словно их смыло, лишь мерзли под своими тентами телевизионщики в окружении бесстрастных курбатовских манекенов. Порой проезжали машины, но если их водители и замечали людей у подъезда, то их взгляду было недоступно напряжение невидимой вольтовой дуги, соединившей две квартиры в домах, стоящих один напротив другого. Это было насыщенное энергией противостояние, и ни один из участников не знал, где проскочит искра, когда пробьет конденсатор и произойдет ли взрыв.

Ранним утром прикорнувшего Курбатова разбудил Валерий Свиридов.

- Слейд уезжает, - сказал подполковник.

- Куда? - спросонья Курбатов не сразу вспомнил, где провел ночь и почему.

- Об этом они в нашей зоне не говорили. Слейд спустился вниз, садится в машину.

- За ним... Упустите - убью...

Свиридов умчался выполнять приказ, а генерал обратился к Карату-1, сменившему Карата-2.

- Что делает Блейк?

- Ничего. Пьет чай, угощает гостей.

- Пьет чай? Чертов англичанин! Неплохо бы и нам попить чайку.

Вместо ответа оперативник протянул генералу термос.

В течение первой половины дня Курбатову поступали донесения о Слейде. Британский специалист заехал в посольство, затем купил билет на самолет и отправился в аэропорт.

- Куда он летит, в Лондон? - спросил Курбатов по телефону.

- Нет, не в Лондон. В Кувейт.

- В Кувейт? О Господи, что он задумал?

- Не знаю, - бесхитростно ответил Свиридов. - Не увозит ли он... В общем, не придраться ли к нему на таможне?

- Не надо. То, что он может увезти, проще передать электронным способом.

Джек Слейд ничего не увозил из Москвы. Он летел в Эль-Кувейт транзитным рейсом авиакомпании "Бритиш Эйрлайнз", чтобы встретиться с шейхом Мохаммедом Дания-ром, нефтяным магнатом, чье личное состояние, по оценке журнала "Форбс", занимало четвертое место в списке крупнейших состояний мира. Мохаммед Данияр не только здоровался за руку с лидерами ведущих держав, но со многими из них дружил, вместе отдыхал и ездил на сафари.

Слепая случайность свела Данияра, выпускника Гарвардского университета, обладателя неисчислимых богатств, политика и писателя, автора знаменитой книги "Нищета цивилизации", с безвестным Сумеречным Странником, Джеком Слейдом. Когда иракские войска оккупировали Кувейт, Слейд находился там с деликатной миссией, связанной с тонкими экономическими маневрами Великобритании на Ближнем Востоке. Он работал под крышей англо-кувейтской компании "Проксима". Гусеничный лязг танков Саддама Хусейна застал его в конторе. Слейд посмотрел в окно и продолжал спокойно изучать документы. Совсем иначе отреагировали другие сотрудники - двое англичан и двое граждан Кувейта, а также прибывшая в офис "Проксимы" для переговоров двадцатипятилетняя девушка, красавица Эренофре, хорошо известная в деловых кругах столицы. Англичане не скрывали растерянности, кувейтские граждане гнева.

Спустя полчаса в контору ворвались иракские солдаты под командованием капитана. Они выстроили мужчин у стены, усадили девушку за стол и начали бесцеремонный обыск, больше походивший на погром. Так как ничего для себя интересного им найти не удавалось, капитан скучал. Он наклонился к Эренофре и что-то прошептал ей на ухо. Смуглое лицо девушки вспыхнуло, она наградила капитана увесистой пощечиной. Тот выхватил пистолет и приставил ко лбу Эренофре. Все присутствующие, включая солдат, оцепенели от ужаса - в глазах капитана явственно читалась готовность выстрелить.

Не делая лишних движений, Джек Слейд шагнул вперед, выдвинул ящик стола, до которого ещё не успели добраться солдаты, достал предназначенный для защиты от грабителей револьвер и аккуратно прицелился. Прежде чем солдаты опомнились, грохнул выстрел. Пуля выбила оружие из руки капитана. Слейд взвел курок и направил ствол револьвера в переносицу иракского офицера.

- Я дипломат британской короны, - проговорил он по-арабски. - Если вам, господа, угодно воевать с моей страной, воля ваша. Развязать войну очень просто - если вы немедленно не уберетесь отсюда, я стреляю. Можете стрелять в ответ. Выбирайте.

Капитан злобно, не моргая, смотрел на Слейда. Так они стояли друг против друга, наверное, с полминуты. Потом капитан резко повернулся, подобрал пистолет, отдал короткий приказ и покинул офис во главе своих солдат.

Эренофре была дочерью Мохаммеда Данияра, и он принял Слейда по пышному восточному церемониалу, полному радушия. За обедом шейх предложил англичанину стать владельцем одной из новооткрытых нефтяных скважин. Слейд мягко, но непреклонно отверг шедрый дар.

- Видите ли, дорогой мистер Данияр, - произнес он с улыбкой, - не скрою, быть миллиардером приятно, но это хлопотная профессия. Моя работа не столь высоко оплачивается, зато она поспокойнее, и я не собираюсь её менять.

С тех пор они встречались ещё не раз, и Данияр не оставлял мысли отблагодарить англичанина. Что ж, подумал Слейд, сидя в кресле "Боинга", заходящего на посадку в международном аэропорту Эль-Кувейта, вот вам и представится шанс, уважаемый шейх.

Предупрежденный телефонным звонком из английского посольства в Москве, Мохаммед Данияр выслал "Роллс-Ройс" прямо к трапу самолета. Шпион и шейх обменялись эмоциональными приветствиями, как истинные друзья.

- Мистер Данияр, - говорил Слейд, сидя в роскошной библиотеке дворца шейха, выстроенного в самом дорогом районе столицы, - вы не переменили мнение относительно тех русских контрактов, о которых рассказывали мне в Швейцарии зимой прошлого года?

- Боюсь, что нет, Джек, - шейх развел руками. - Русское оборудование дешевле, верно, но по качеству и надежности уступает американскому. К тому же вечная нестабильность в России... А почему вы вспомнили об этом, Джек? Уж не собираетесь ли вы стать лоббистом русских компаний?

- Нет, - рассмеялся Слейд. - Я как был, так и остаюсь лоббистом Ее Величества... Я хочу втянуть вас в авантюру, сэр.

- Авантюра? Это очаровательно.

- Гм... Да. Вы могли бы выкроить день для поездки в Москву? Совсем не обязательно подписывать с ними договоры, достаточно побеседовать и окончательно отказать.

- Я свободно распоряжаюсь своим временем, Джек, - сказал заинтригованный шейх, - но зачем вам это нужно?

- Это будет не обычная поездка, мистер Данияр. Вы обратитесь с просьбой в российское министерство иностранных дел...

По мере того как Слейд излагал свои планы, лицо Данияра выражало то недоверие, то веселое удивление, а под конец шейх откровенно расхохотался.

- Джек, вы романтик и фантазер, и этим вы мне нравитесь. Ваш сценарий напоминает мне голливудский фильм... Я буду рад оказать вам эту пустяковую услугу, но с двумя условиями.

- С какими, сэр?

- Во-первых, вы не примете это за полный расчет. То, о чем вы просите, слишком просто, чтобы я мог таким путем расплатиться с вами.

- Не возражаю, - улыбнулся англичанин.

- И второе условие. Вы расскажете мне эту захватывающую историю во всех подробностях.

- Любопытство, сэр? - поддел британский специалист.

- Что поделаешь, - сокрушенно вздохнул Данияр. - Нам, сильным мира сего, тоже свойственны человеческие пороки...

В Москве, в кабинете министра иностранных дел Российской Федерации, проводилось незапланированное совещание. В числе его участников были: сам министр, его первый заместитель, председатель правления компании "Рашн Ойл Уоркшоп", российского лидера по производству нефтедобывающего и нефтеперерабатывающего оборудования и президент одного из крупных банков.

- Не думаю, - произнес глава "Уоркшоп", продолжая тему обсуждения, что просьба Данияра невыполнима. Пойдя ему навстречу, мы можем получить солидный выигрыш для экономики России в целом. Не только для нашей отрасли важны иностранные инвестиции...

- Ваш Данияр - просто капризный восточный деспот, - раздраженно заявил заместитель министра. - В следующий раз он потребует президентских почестей и эскорта истребителей для своего самолета.

- В чем, в сущности, проблема? - вмешался президент банка. - Данияр просит всего лишь предоставить ему дипломатический статус на время краткого визита в Москву. Это значит, что его не будут обыскивать на таможне, вот и все. Или вы опасаетесь, что он повезет наркотики?

- Не только таможня, - сказал министр. - Дипломатический статус включает и другие привилегии. Экстерриториальность - то есть его гостиничный номер, его машина будут считаться территорией иностранного государства; затем - дипломатическая неприкосновенность, неподсудность местному суду...

- Вы что, его судить собираетесь? - хмыкнул банкир.

- Мы не можем создавать прецедент, - пояснил заместитель министра. Данияр, сколько бы денег у него ни было, остается частным лицом. С точки зрения международного права и он, и безработный из-под моста абсолютно равны... Я имею в виду, что если тот и другой захотят приехать в нашу страну, они смогут сделать это на равных основаниях. В частном порядке хоть салютом встречайте... Нас же на смех поднимут! Русские настолько обнищали, что награждают дипломатическим статусом первого попавшегося проходимца с набитыми карманами....

- Данияр не проходимец, - возразил глава "Уоркшопа". - С ним считаются в мировой политике, об экономике я уж не говорю. Даже если не будет заключено контрактов, сам факт переговоров с Данияром произведет благоприятное впечатление на наших западных партнеров.

- Считаются, да, - не сдавался заместитель министра. - Но не обряжают его в сюртук дипломата.

- Пожалуйста, - рассердился банкир, - из-за вашего упрямства мы можем потерять несколько миллиардов долларов инвестиций и лишиться выгодных заказов.

- А из-за вашего авантюризма мы потеряем лицо, - упорствовал заместитель министра.

- А вам не кажется, что вы мыслите по-советски? - прищурился банкир. Без штанов, зато с гордо поднятой головой...

Видя, что дискуссия грозит перерасти в рукопашную, министр решил положить ей конец.

- Господа, - сказал он. - Я считаю, что в создавшихся обстоятельствах разумнее всего удовлетворить просьбу господина Данияра. Дружественный жест с нашей стороны продемонстрирует нашу открытость и стремление к взаимопониманию. И еще, - министр улыбнулся, - если не сегодня-завтра правительство Кувейта назначит послом в Российской Федерации мадемуазель Эренофре Данияр, чему я не удивлюсь, нынешнее положительное решение вопроса будет не самым неудачным ходом.

Слова министра подвели итог совещания. Присутствующие поднялись и направились к выходу. По дороге заместитель министра недовольным тоном проворчал, обращаясь к президенту банка:

- Через неделю мы, чего доброго, расстелим красную ковровую дорожку перед фермером из Оклахомы.

Эти слова, которых, правда, уже не слышал министр, свидетельствовали о независимости мышления перспективного политика и твердости в отстаивании собственного мнения, хотя и никак не могли повлиять на принятое решение.

Данияр прибыл в Москву, как и подобает шейху. Из его огромного белоснежного самолета (переоборудованного американского военного транспорта) выкатился фешенебельный "Линкольн" с затемненными стеклами, впечатляющий автомобиль, построенный по личному заказу Данияра. Служащие аэропорта, высыпавшие поглазеть на это чудо, гадали, как многометровый лимузин будет разворачиваться на московских перекрестках. О безопасности движения думали не только они: "Линкольн" умчался в город в сопровождении двух машин ГИБДД с включенными мигалками и четырех мотоциклистов шейха.

Слейд вернулся в Москву раньше, регулярным пассажирским рейсом. В квартире на шоссе Энтузиастов он сообщил Блейку о результатах поездки, проинструктировал Градова и Иллерецкую. К досаде Курбатова, разговор происходил вне досягаемости лазерного микрофона.

- Чего они ждут? - пожаловался генерал Свиридову. - Ни бельмеса не понятно, тянут время. Они решили взять нас измором?

- Нет, они задумали что-то, - сказал Свиридов тоном эксперта. - Только вот что?..

Переговоры Данияра с российскими промышленниками и банкирами продолжались четыре часа. К его удивлению, они не закончились безрезультатно. Проницательный шейх сумел увидеть перспективы российской экономики. Хотя он и не подписал контрактов на поставку русского оборудования для нефтяных скважин, несколько других важных вопросов были решены к взаимной выгоде, и стороны расстались, довольные друг другом.

"Я-то думал, что оказываю вам любезность, Джек, - пробурчал про себя Данияр, усаживаясь в "Линкольн", - а попутно заработал и приобрел полезных партнеров. Интересно, кто кому помогает..."

Водитель опустил стеклянную перегородку внутри салона и обернулся к Данияру.

- Куда, сэр?

- Заедем в гости к моему другу. Надеюсь, замечательные русские полицейские проводят нас.

Через переводчика Данияр сообщил адрес экипажу сопровождающей машины ГИБДД. Караван тронулся в путь.

Перед глазами Курбатова, прильнувшего к окну в изумлении, граничащем с потрясением, развернулась фантастическая картина: к подъезду дома Джека Слейда подкатил автомобиль ГИБДД, за ним длиннейший, слепящий хромированными бамперами "Линкольн" с дипломатическим номером, украшенный кувейтским флажком, в центре геометрически правильного прямоугольника мотоциклетного эскорта, а за лимузином ещё одна машина автоинспекции. Оживленно застрекотали телевизионные камеры. Два мотоциклиста замерли у подъезда в седлах своих стальных коней. Два других мотоциклиста в элегантной белой форме спешились, к ним присоединились четверо в такой же форме, появившиеся из недр просторного "Линкольна". Все шестеро вошли в подъезд. Курбатов не мог видеть, как они застыли почетным караулом на лестнице, на всем пути к двери квартиры Слейда.

Генерал бросился к телефону, схватил трубку и снова вернулся к окну с аппаратом в руках.

- Алло, Слейд? Слейд! Что это значит?

- Мы уезжаем, - ответил англичанин, и в его голосе Курбатову почудилась насмешка.

- Вы не смеете! Это похищение! Британское правительство...

- О, британское правительство, конечно, не может позволить себе такого, - прервал его Слейд. - А мой друг Мохаммед Данияр, пользующийся дипломатическим статусом, может. Кстати, как насчет штурма? Что-то подрастерялись ваши оловянные солдатики. Попробуйте остановить мистера Данияра, помешать его друзьям отбыть с ним. Скандалы на хорошем уровне его любимое развлечение. Под хорошим уровнем я подразумеваю именно правительственный, президентский, при самой широкой гласности...

- Я заявляю официальный...

- Да ни черта вы не заявляете! Ваш поезд ушел. Победитель получает все, как поется в популярной песне.

- Слейд, я разоблачу вас как шпиона!

- Пожалуйста... Я тоже уезжаю. Вообще-то меня никогда здесь не было, правда?

Англичанин повесил трубку.

- Запустите ещё раз вашу дискету, - обратился он к Борису и Ольге. Дабы не перепутать.

- О, вы нам не доверяете! - воскликнул Борис, явно пародируя самого Слейда.

- "Доверяй, но проверяй", - улыбнулся тот.

- Проверяйте, мистер Рейган...

Раздался долгий звонок в дверь. Слейд и Блейк поспешили встречать Мохаммеда Данияра, тем временем Борис и Ольга открыли файл.

Шейх вошел в гостиную, как предводитель пиратов входит в кают-компанию захваченного корабля. Его темные глаза смеялись.

- Это те молодые люди, - сказал он по-английски. - Привет вам! Я нахожу вашу историю очень интригующей.

Борис поклонился шейху.

- Мы рады, мистер Данияр, - от волнения он с трудом подбирал английские слова, - что вы согласились помочь нам, и что столь выдающийся человек...

Он не сумел продолжить. Слейд бросил взгляд на экран монитора, кивнул.

- Берите дискету, и поехали...

Градов закрыл файл, нажал кнопку, дискета выдвинулась из дисковода. Едва Борис протянул к ней руку, Иллерецкая издала протяжный стон. Англичанин с полуоборота успел подхватить падающую девушку. Вдвоем с Блейком при живейшем сочувствии Данияра они уложили её на диван.

- Там в кухне, в аптечке, нашатырный спирт, - сказал Слейд, и Борис побежал в кухню. Возвратившись с флаконом, он протянул его стоявшему ближе всех Блейку.

- Надеюсь, все будет в порядке, - пробормотал Борис по-английски, глядя снизу вверх на высокорослого Данияра. - Это нервное... Ей так не хотелось покидать Россию!

- Я понимаю, - вежливо ответил шейх. - Родина есть Родина, и уезжать вот так... Но поверьте мне, зло недолговечно. Вы вернетесь, и скорее, чем думаете.

Иллерецкая открыла глаза, морщась от запаха нашатырного спирта.

- Идти сможете? - Слейд наклонился к девушке.

- Конечно, - Иллерецкая села. - Простите...

- Тогда не мешкаем, - проговорил Слейд.

Борис вытянул дискету из дисковода, положил в карман.

- До свидания, мистер Блейк... Спасибо за все.

- Я нахожусь на службе Ее Величества, - скромно и с достоинством произнес советник посольства.

Данияр, Слейд, Ольга и Борис спустились к машине вдоль бравой шеренги почетного караула. Увидев "Линкольн", Иллерецкая всплеснула руками.

- Ничего себе! Сколько же человек там помещается?

Градов перевел вопрос шейху.

- Если идти на рекорд для книги Гиннесса - не знаю, - проговорил Данияр с забавно-сконфуженной интонацией. - Но с комфортом разместятся человек двадцать.

- Ничего себе, - повторила Ольга.

Оперативники генерала Курбатова с тоской наблюдали, как добыча ускользает из рук, но поделать ничего не могли. Сам генерал чуть ли не плакал у окна.

Данияр дал сигнал к отправлению. На головной машине ГИБДД завертелась мигалка.

- Что же мы все-таки тут снимали? - растерянно спросил у режиссера оператор "Скай Нетуорк". Тот пожал плечами, провожая взглядом удалявшуюся процессию.

К телевизионщикам вышел Блейк, предварительно сложивший в кейс специальный модем и ещё кое-какие приборы из квартиры Слейда.

- Благодарю за содействие, господа. Позже я пришлю вам меморандум, касающийся некоторых финансовых и... Мм... Творческих вопросов.

- Ради этого мы мчались сюда сломя голову, мокли под дождем, не спали? - обиделся режиссер.

- Оставайтесь британцами, - подбодрил его Блейк, сел в свою машину и укатил.

Ольга с восхищением разглядывала салон "Линкольна" - кожаные диваны, телефон, с помощью которого шейх мог связаться с любой точкой земного шара, громадный телевизор, бар с изобилием безалкогольных напитков.

- Тут можно жить, - заметила она. Шейх не понял русской реплики, но по лицу девушки догадался, что его машину хвалят, и согласно закивал.

"Линкольн" и мотоциклы въехали по грузовому пандусу прямо в хвостовой отсек самолета. Экипажи конвоя ГИБДД завистливо вздыхали внизу. Интерьер двухэтажных апартаментов лайнера привел Иллерецкую в ещё больший восторг. Это был настоящий летающий дворец.

Летчики доложили о готовности. Борис расслабился лишь тогда, когда самолет оторвался от полосы и набрал высоту.

Вышколенные стюарды подошли с подносами. В хрустальные бокалы полилась чистейшая швейцарская минеральная вода - шейх не пил ничего другого. Впрочем, для своих гостей он держал шампанское и коньяк, но от предложения выпить спиртного и англичанин, и русские тактично отказались.

- Ну, а теперь, Борис, - Слейд посмотрел поверх бокала на золотых рыбок в аквариумах, - не находите ли вы, что самое время отдать мне дискету?

- Пожалуйста, мистер Долтон, - Градов вручил дискету англичанину.

- Долтона больше нет. Джек Слейд... А пароль?

- Сначала я хотел использовать слово "EVIL" - зло, - сказал Борис, но потом мне пришло в голову, что наоборот оно читается как "LIVE" - жить. Это и есть моя часть пароля.

- А мое слово простое, - произнесла Иллерецкая. - "HOPE", надежда...

- Я никогда не видел в этом кабинете более жалкого существа, чем вы, орал Никитин. - Надо умудриться провалить все! Они были у вас в руках вместе с дискетой и паролем. А вы позорно прошляпили, господин генерал... он презрительно подчеркнул "господина". - То есть тьфу, господин рядовой запаса Курбатов! Более того, вы додумались в телефонном разговоре со Слейдом назвать его настоящее имя, чем демаскировали Леди Джейн!

В последнем упреке генерал-лейтенант был прав лишь отчасти - Марстенс санкционировал проверку персонала "Сумеречного Странника" раньше, после доклада Слейда о звонке Тани и автомобильном преследовании.

- Но ведь, - осмелился робко возразить Курбатов, - мы могли просто опознать Слейда.

- Расскажите это Марстенсу! - гремел генерал-лейтенант. - За каким чертом вы вообще позвонили Слейду?

- Это был единственный шанс запугать его.

- Ну, вот и запугали... Курбатов, вы не стоите даже пули, которой вас следовало бы расстрелять. Лучше удавитесь, как Иуда! Проекта "Коршун" больше нет, так почему вы ещё живы?

Курбатова охватила слепая ярость. Разве он не сделал все, что было в человеческих силах? А теперь с ним обращаются как с нашкодившим щенком. Он едва удержался от того, чтобы плюнуть Никитину под ноги. Но годы дисциплины и субординации победили, и он лишь униженно спросил:

- Какие будут приказания?

- Приказания?! Да какие могут быть приказания, вам... Ничтожество! Вы разжалованы, вы уволены, вы... - Никитин задыхался, кулаки его сжимались и разжимались. - Вот что. Если у вас не хватит мужества покончить с собой, убирайтесь из Москвы. Даю слово офицера, встречу - застрелю. Вон!

Генерал вскинул голову, посмотрел в налитые кровью глаза Никитина и молча вышел.

Он был раздавлен, повержен, уничтожен. Дело его жизни погибло, и его вышвырнули за порог. Этот Никитин... Он вдруг представился генералу кабинетным хлыщом, умеющим только драть глотку, и даже это делающим плохо, чересчур театрально. Домой, домой... Табельный пистолет отобрали, но дома есть верный "вальтер".

Служебную машину, конечно, отобрали тоже. Генерал (да нет, какой генерал?!.. одинокий пожилой человек Алексей Дмитриевич Курбатов) остановил такси.

Квартира, где он прожил много, лет, показалась ему холодной и неуютной. Курбатов налил стакан коньяка, залпом выпил. Легче не стало, только заболела голова. Из тайника он достал "вальтер", медленно разобрал, собрал, щелкнул спусковым крючком. Пистолет функционировал безупречно. Курбатов зарядил его и положил на стол. Придвинув лист бумаги и ручку, он начал писать, но задумался и скомкал бумагу. Для кого он пишет и о чем? О любви к России, о мечте и её крушении? Но не ложь ли это? Тех, кто встретит его на ТОЙ СТОРОНЕ, если там кто-нибудь встретит, не обманешь, а остающимся на Земле все равно.

Курбатов поднял пистолет к виску.

Идиллический домик в Восточной Англии, близ устья реки Крауч в восьми милях севернее Саутэнда-он-Си, принадлежал Джеку Слейду. Он купил его пять лет назад, когда в странном помрачении рассудка собирался жениться. Из этого намерения ничего не вышло, соответственно Слейд почти не жил в белом коттедже с двускатной черепичной крышей, где возвышались две каминные трубы. Он лишь наезжал туда с друзьями время от времени. Для отдыха дом подходил как нельзя лучше. Утопая в зелени, он стоял уединенно (до ближайшего городка Бернхэм-он-Крауч пять миль, да ещё надо пересечь реку). Живописные скалы отделяли его от побережья Северного моря, защищая от безжалостных ветров. Вблизи располагались площадка вертолетного клуба "Стрэйт Ап" и парк развлечений с многочисленными аттракционами, работающими только в пятницу, субботу и воскресенье, когда люди съезжались на уикэнд. В остальные дни можно было прокатиться по морю на яхте, прямо от дома к причалу сбегала извилистая дорожка. В общем, пастораль, если не обращать внимания на шум вертолетов.

- Вот мои владения, - широким жестом Слейд указал на коттедж. - Пока поживете здесь, а дальше будет видно.

Он отпер двустворчатую дверь под пирамидальным колпаком, укрывающим крыльцо от дождя. Ольга и Борис вошли в дом.

Стены гостиной первого этажа были отделаны некрашеным лакированным деревом. Три морских пейзажа привлекли профессиональное внимание Ольги и заслужили её одобрение. Обстановка вряд ли дорого стоила Слейду: низкая широкая тахта, банкетки на ковре, кресла у камина. Большой телевизор, телефон, полки с книгами, невысокий круглый столик, бар - вот, пожалуй, и весь традиционный набор. После воздушного дворца Данияра коттедж Слейда выглядел по-холостяцки незатейливо, но вместе с тем ощущалось и желание хозяина создать уют, компенсирующий одиночество.

- Ванная справа, - показывал Слейд, - наверху вторая гостиная, мой кабинет и спальня. Кухня вон за той дверью, в холодильнике должно быть достаточно припасов. Устраивайтесь, я вернусь только завтра. С вашими делами образовалось столько проблем... Как бы меня со службы не выгнали.

- Кстати, о службе, - сказал Борис. - Нам придется пройти через это... Детектор лжи и все такое?

Слейд бросил на Бориса беглый взгляд.

- Детектора лжи не обещаю, но кое о чем вас, безусловно, расспросят. Но это позже, а пока советую отвлечься. Мой бар в вашем распоряжении. Если захотите, можете совершить прогулку на яхте. Идите по тропинке к берегу, не заблудитесь. Морем заведует парень по имени Том Лэннинг, удовольствие стоит десять фунтов в час. Вот вам на всякий случай тридцать фунтов, а вот ключи от дома. Магазины в Бернхэме, до них порядка пяти миль... Я делаю покупки в вертолетном клубе, но вас туда не пустят, там по членским карточкам. На вашем месте я вообще бы не суетился и ограничился яхтой. Как утверждает мудрая русская поговорка, поспешность хороша исключительно при ловле блох... Успеете ещё обжить старушку Англию.

- Вам тревожно за нас? - спросила девушка.

- Нет. Бояться нечего ни вам, ни мне, - он написал цифры на листе бумаги. - По этим телефонам вы всегда найдете меня. Первый - квартира в Лондоне, по второму... Мне передадут.

Слейд нагрузил Ольгу и Бориса всяческими полезными инструкциями (от вызова полиции, пожарных и "Скорой помощи" до хозяйственных мелочей) и попрощался. В окно было видно, как он садится в приземистую красную машину.

- Как ты думаешь, - проговорила Ольга, - что будет, когда он узнает?..

- Предпочитаю совсем об этом не думать, - Борис заглянул в бар, вытащил бутылку красного вина.

- Мы поступили с ним по-свински, да?

- Нет. Он поймет, должен понять.

Борис выдавил пробку вилкой и наполнил бокалы вином доверху.

- Давай выпьем, Оля... Наконец-то мы в безопасности, не надо ни от кого убегать, ни в кого стрелять...

- Стрелять? - рассеянно произнесла Иллерецкая, поднося бокал к губам. - Кстати, где твой пистолет?

- Остался в Москве, в квартире мистера Слейда. Наверное, его забрал мистер Блейк... Почему ты о нем вспомнила? Никак не можешь привыкнуть? Мы в бе-зо-пас-нос-ти, пойми!

- Так ли это?

- Что значит "так ли это"? "Коршуны" от нас точно отстанут, зачем мы им теперь? А Беку нас здесь ни за что не найти. Такого же мнения придерживается и Слейд, это не только по его словам видно. В противном случае нас бы солидной охраной окружили...

"Так-то оно так, - мысленно добавил Борис, - но вот нанимать охрану мистеру Слейду пришлось бы лично, и расплачиваться из собственного кармана. Кого ещё всерьез волнует судьба двух русских, уже в Москве рассказавших почти все, что знали? Для спецслужб они в принципе обуза. Этот мир жесток".

- Наверное, ты прав, - тихо сказала Иллерецкая, глядя в бокал. - Я в самом деле немного сошла с ума. Я возвращалась домой с выставки, и вот я в Англии...

- А я? - подхватил Борис. - Я всего-навсего купил компьютер, чтобы закончить свой роман.

- Ты писал роман? - удивилась Иллерецкая.

- Разве я не говорил? Не до того было. Детективный роман под названием "Ледяной Паук".

- Это очень интересно... Я люблю детективы, но ещё никогда не встречалась с писателями.

- Вообще-то это мой первый роман, - признался Борис. - Не знаю даже, получалось что-то толковое или нет. К сожалению, рукопись конфисковал Бек.

- Но ты можешь восстановить её, по памяти.

- Кому это нужно здесь, в Англии? Тут Чейзов хватает...

- О Господи! Я все время забываю...

Борис налил ещё вина, подошел к окну в старомодной раме-переплете и выглянул в парк.

- Неужели мы действительно в Англии? - воскликнул он, едва не расплескав вино из полного бокала. - И вот эта лужайка перед домом - не лужайка вовсе, а риэл инглиш лон? Знаешь, я всегда мечтал побывать в разных странах, но чтобы вот так...

- А я мечтаю только об одном - вернуться, - вздохнула Иллерецкая. - И я понимаю чувства тех эмигрантов, которых коммунисты выгоняли из России... Но там хоть была политика, борьба за свободу. А нас кто выгнал? Две шайки-лейки.

- Шайки-лейки, - задумчиво повторил Борис. - Оля, а тебе не приходило в голову, что все это не так уж случайно?

- То есть?

- Ну, в конкретных проявлениях - да, случайность. Я компьютер купил, ты тогда в аварию и в больницу попала... А не в конкретных, в общем? Эти дэйны... Не замысел ли это, чтобы погубить нашу Землю?

- Конечно, замысел. Ведь мы с тобой это знаем.

- Да нет, не то, - Борис пошевелил пальцами, подыскивая слова. - Я имею в виду не замысел "Коршунов". Но откуда все это взялось? Много тысяч лет назад секрет дэйнов принесли на Землю инопланетяне...

- Ты в это веришь?

- В это поверить куда проще, чем в то, что какие-то там жрецы и шумеры сами дошумерили до практической генной инженерии, да не на лягушках... Кстати, ты знаешь, как переводится название "Шумера"? "Страна повелителей ракет".

- Ракет? А ты откуда это узнал?

- Вычитал где-то. Сейчас же полно всего печатают о контактах в древние времена. И над Египтом что-то такое летало, и над Индией, и над Южной Америкой... Вселенная огромна. Ни в пространстве, ни во времени нет ей конца. И я бы гораздо больше удивился, если бы мы оказались единственными. Вот уж было бы чудо так чудо...

- Ну ладно, допустим, это пришельцы просветили наших темных предков. И что с того?

- А зачем они это сделали?

- Мало ли зачем... Может, хотели улучшить человеческую породу. Дэйн ведь как бы лучше, совершеннее человека.

- Может быть... Но помнишь, что говорила Таня? "Рано или поздно дэйны осознают свое превосходство, а правда станет известной людям... Все закончится грандиозной кровавой бойней"... Не в этом ли заключался план пришельцев? Подбросить нам идею дэйнов, ждать, пока она так или иначе не реализуется в нужном им виде, а потом вернуться на планету, где воевать уже не с кем?

- Ждать тысячи лет? - Ольга пожала плечами.

- Тысячи лет могут быть для них временем одного перелета, как для нас перегон метро. А дэйны... Как знать, так ли уж они похожи на людей?

- Ты видел Таню.

- Во всем похожи, да. А нет ли в программе их создания какого-нибудь тайного замочка, ключик к которому хранится у пришельцев? Они возвращаются, дают какой-то сигнал... И дэйны вручают им Землю. А до того об этом ключике ни дэйны, ни их земные создатели и подозревать не могут.

- Как страшно... - взгляд Ольги потускнел. - Дэйны-зомби завоевывают Землю для пришельцев... А помнишь, какие-то скрижали великого Тота, которые будут открыты, и все в нашем мире изменится... Не в них ли ключик?

- Оля, - ответил Борис, возвращаясь к столу, - если и есть такой ключик, он пока не работает. Таня пожертвовала собой, чтобы остановить "Коршунов". И если кто-то когда-то создаст других дэйнов, почему им не быть такими, как Таня? И вообще, думать обо всем этом можно, но изменить ничего нельзя - по крайней мере, не нам с тобой. Так что давай не будем, ладно? Сегодня нам подарили день, так воспользуемся им.

- А как?

- Будем дышать английским воздухом. И последуем доброму совету прокатимся на яхте. Пошли.

Печаль во взгляде Иллерецкой растаяла. Она отбросила волосы со лба и легко поднялась.

- Пошли!

День клонился к вечеру, в парке развесистые кроны деревьев с округлыми плотными листьями почти не пропускали солнечных лучей, и здесь было сумеречно. Платаны, подумал Борис. Он совершенно не разбирался в этом, но ему смутно помнилось, что в каком-то изысканном английском романе замок лорда окружали именно платаны. А стало быть, платаны и есть.

Тропинка, выложенная мелкой синеватой плиткой, вывела Бориса и Ольгу за каменную ограду, поросшую мохнатой зеленью. Дальше тропинка серпантином петляла между скалами и спускалась к устью реки. Там у причала, возле маленького островерхого домика застыли на зеркальной глади воды четыре яхты. Собственно, лишь одно из суденышек, снабженное двумя мачтами, заслуживало такого названия. Борису приглянулась длинная желтая посудина с надстройками на носу и корме. На борту угловатыми буквами значилось "Аманда Линн".

- Привет, мисс Линн, - помахал рукой Борис. - Я вас люблю. Но где же обещанный мистер Лэннинг, заведующий морем?

- Давай постучим в дом, - предложила Иллерецкая.

Они так и сделали. Дверь открылась, и на пороге выросла двухметровая фигура рыжеволосого парня со смеющимися светлыми глазами.

- Ой, - сказала Ольга.

- Вы мистер Лэннинг? - вежливо спросил по-английски Борис.

- Я просто Том. А вы гости мистера Слейда, я знаю. Я видел, как вы проезжали на машине.

- Прекрасно, Том. Я Борис, это Ольга. Прокатите нас по морю?

- Черт возьми! Для чего же, по-вашему, я здесь торчу? Десять фунтов в час, и выбирайте авианосец по вкусу,

- Мы уже выбрали, "Аманду Линн".

- О! Старушка Аманда и мне по душе. Вид у неё неказистый, но какой ход! Вы будете ловить рыбу?

- Ловить рыбу? - изумился Борис. - И это можно?

- Все, что хотите. За дополнительную плату, конечно.

- Я что, должен заплатить за каждую рыбу, которую сам же и поймаю?

Том Лэннинг рассмеялся.

- Нет, рыба бесплатно. Платить нужно за снасти.

- Я... понятно. Нет, мы не будем ловить рыбу, Том. Но охотно прихватим с собой баночек пять пива, если у вас таковое имеется.

- Будвайзер, Молсон, Бавария?

- Что покрепче.

- Отлично. Прошу на борт, а я сейчас...

Он исчез в доме, а Борис и Ольга по сходням перебрались на "Аманду". Борис с интересом разглядывал панель управления, рычаги и приборы у штурвала. Иллерецкая прикоснулась к эбонитовому набалдашнику, венчающему рычаг.

- Ты бы справился?..

- С этим? Ну, если понаблюдать за мистером Лэннингом, наверное...

- А если плыть очень, очень далеко?

Борис состроил брови шалашиком.

- Доктор Ален Бомбар переплыл Атлантический океан на резиновой лодке, так что... А куда это ты собралась плыть?

Ольга не успела ответить, потому что Том Лэннинг бросил с берега упаковку из шести пивных банок, и Борис поймал её с ловкостью заправского голкипера. Затем мистер Лэннинг перепрыгнул на борт сам.

- Куда отправляемся? - он щелкнул тумблером, заменяющим ключ зажигания, и двигатель зарокотал.

- А куда можно? - спросила Ольга, показывая, что она не бессловесное существо и даже может составить английскую фразу.

- На юг, мимо Грейт-Уэйкеринга к Шоберинессу, или на север, пустынное побережье и скалы до самого Уэст-Мерси, очень красиво.

- Эти названия нам ни о чем не говорят, - заметил Борис.

- Да? - Том Лэннинг так воззрился на Бориса, точно тот сообщил ему о своем кровном родстве с семьей Виндзор. - Откуда же вы приехали?

- Мы приехали...

- Издалека, - неожиданно перебила его Ольга. - Мы приехали из страны нескончаемого сна, от которого невозможно очнуться, заполненного выстрелами и преследованиями, замешанного на запахе крови. Мы поднялись из нашего персонального ада, обманув тысячеглавых драконов, стерегущих врата...

Лэннинг несколько оторопел.

- А... Это стихи Джима Моррисона?

- Нет, мои.

- Чудесно, мисс... Так куда идем?

- В открытое море, - решила Ольга.

- В море, так в море...

Лэннинг отшвартовал яхту (если уж именовать так "Аманду Линн") и подал вперед ручку газа. Дизель сердито зарычал, за кормой клокотала вспененная вода. Градов и Ольга стояли у кормовой надстройки, пиво Борис водрузил на вибрирующую крышку люка. Одну банку он предложил Лэннингу, тот подмигнул, сорвал кольцо, снова повернулся к штурвалу и добавил газа.

Борис и девушка находились за спиной Тома. Он не видел их и из-за шума мотора едва ли слышал их разговор, да и не понимал по-русски, но они слышали друг друга...

- Здесь совсем нет чаек, - заметила Ольга.

- Чаек?..

- В море должны быть чайки. Провожать корабли.

- Гм... Ну да, может быть, они появятся позже.

Лэннинг ещё увеличил скорость. "Аманда" ходко перескакивала с волны на волну, и устоять на ногах было нелегко. Борис и Ольга уселись на рундук возле борта. Сюда летели брызги. Борис облизнул воду с губ - она была пресной. Закатное солнце нарисовало золотую дорожку на гребнях волн. Берег удалялся, а впереди виднелись два громадных пассажирских лайнера - слишком далеко, чтобы рассмотреть их.

- Ты хотела бы написать картину... Вот такую? - жест Бориса получился неопределенным, охватывающим землю, море и небо.

Иллерецкая отрицательно покачала головой.

- Зачем? Все это уже есть.

- А по телевизору тебя обозвали мастером портрета и пейзажа. И на выставке я видел...

- Ах, это... Это ученические работы. Я не собиралась их выставлять, Родзянко уговорил. А мои настоящие картины тебе нравятся?

- Не знаю. Они меня и притягивают и пугают. Как в фильме, когда ждешь, что вот-вот что-то случится...

- И ничего не случается?

Борис посмотрел на девушку немного отстраненно, будто думал о своем.

- Нет, случается. Что-то ВСЕГДА случается... А большой, наверно, переполох поднялся на выставке... Ну, и среди твоих знакомых, когда ты исчезла.

- Видимо, так, - равнодушно кивнула девушка.

- Кто-то может с ума сойти от беспокойства...

- Нет, никто.

- Да? Это прекрасно... Я хотел сказать, это скверно.

Иллерецкая слабо улыбнулась - Борис не мог поручиться, что ему не почудилась эта улыбка.

- А ты? - произнесла девушка с неуверенной интонацией.

- Что я? - откликнулся Борис.

- Из-за тебя есть кому сходить с ума?

- О, да... Толпы моих будущих читателей. Правда, они ещё не знают, какая утрата их постигла.

- Я серьезно.

- Серьезно? Хорошо.

- Что хорошо?

- То, что ты серьезно задаешь такой вопрос.

Борис повернулся к девушке. Капельки воды на её лице сверкали, как крохотные бриллианты.

- Это дождь, что идет с омраченных небес, - пробормотал он.

- Что?

Борис ощутил дыхание девушки, столь отличное от морского ветерка. Оно пахло... Молоком? Это невозможно, и тем не менее, это так. Молоком, свежескошенной травой, чем-то далеким, детским.

- Ничего. Просто какое-то стихотворение.

Борис осторожно коснулся губами губ девушки. Она не ответила и не отстранилась. Ее ресницы трепетали, но это был только ветер.

- Наш корабль идет ко дну? - прошептал Борис так близко от её лица, что она не услышала, а почувствовала его слова.

- Это так, капитан.

- Но мы можем уйти на берег.

- Нет, капитан. Никто не может. Людям лишь кажется, что можно сесть в шлюпки и вернуться на берег. На самом деле никто и никогда не уходит с тонущих кораблей.

- Никто и никогда?

- Нет.

Борис обнял девушку, глядя в её невероятно синие, как небо, глаза. Всегда что-то случается, и никто не уходит с тонущих кораблей.

Уцепившись за низенький фальшборт, девушка встала и закричала по-английски:

- Хей, шкипер! Мы возвращаемся в гавань!

Удивленный Том Лэннинг оглянулся.

- Но вы же ещё ничего не видели! Я хотел показать вам древние скалы Блэкуотера, мисс...

- Бунт?! Я прикажу протащить вас под килем!

Лэннинг расхохотался, демонстрируя крепкие белые зубы, и заложил такой крутой вираж, что девушка не удержалась на ногах и плюхнулась на колени Бориса. Через двадцать минут "Аманда Линн" причалила там, откуда отправилась в путь.

- Спасибо, Том, - искренне поблагодарил Лэннинга Борис. - Это было лучшее путешествие в моей жизни.

Пожав руку озадаченному мореплавателю, он подхватил девушку и вынес на берег.

- Пиво забыли! - окликнул его Том.

- Угощаю, - великодушно объявил Борис, которого переполняла жажда благотворительности.

- Поставь меня на землю, уронишь, - смеясь, взмолилась Иллерецкая.

- Уроню то, что мне дорого?! Никогда! Однажды я уронил и разбил бутылку водки, так это мне был урок на всю жизнь.

Он донес девушку до самого дома, изрядно запыхавшись. Борис пренебрегал спортом и не привык держать в руках груз тяжелее записной книжки, но на сей раз ему так хотелось сделать исключение...

В парке, под густыми древесными кронами, уже совершенно стемнело. Борис нашарил выключатель и зажег четырехгранные фонарики, осветившие крыльцо.

- Добро пожаловать домой, - сказал он.

- Но это не наш дом, - с грустью проговорила девушка.

- Нет, это наш дом. Дом странников, укрывающихся от грозы.

Борис прошел в гостиную, включил бра по обеим сторонам книжных полок.

- Я промокла и замерзла, - пожаловалась Ольга.

- Прими горячий душ, а я растоплю камин.

- Ты умеешь топить камин?

- Надо же когда-то учиться.

Она отправилась в ванную, а Борис занялся камином. Сначала он напустил в комнату столько дыма, что можно было повесить не просто топор, а полный комплект снаряжения пожарной бригады. Борис открыл окна, и дым немного рассеялся, зато образовался сквозняк и принес с собой новую напасть: огонь в камине заполыхал с такой чудовищной силой, что знаменитый костер Паниковского бледнел в сравнении с ним. Борис схватился за кочергу. Наконец он ухитрился умерить пламя, так что дикий вой в трубе перестал напоминать о запусках баллистических ракет.

Оля вышла из ванной в темно-фиолетовом долгополом халате. Она кашлянула от дыма, устроилась в кресле у камина. Халат чуть распахнулся на груди.

- У тебя здорово получилось... для первого раза, - произнесла она. Можно снимать исторический фильм о газовой атаке немцев на Ипре в 1914 году... Но все-таки закрой окна. Я простужусь.

Борис выполнил её просьбу, а она говорила:

- Знаешь, в этой ванной я была вроде Алисы в стране чудес. Там есть такие штуки...

- Какие? - спросил Борис, выуживая сигарету из деревянного ящичка в верхнем отделении бара.

- Такие... Их надо крутить, а потом нажимать.

- Ну да?

- Еще бы... Я поняла, именно в этом всё дело, когда попадаешь в чужую страну. Люди, автомобили, магазины - все такое же. Дома немного другие, но главное отличие в мелочах. Как открыть воду в ванной? Как позвонить по уличному телефону? Куда бросать жетоны, чтобы пройти в метро, и есть ли у них вообще жетоны? В книгах об этом не пишут.

- Конечно, не пишут, - согласился Борис. - Это само собой разумеется. Пойду посмотрю на твои штуки. Значит, сначала крутить, а потом нажимать? Не наоборот?

Девушка обиженно взглянула на Бориса.

- Интересно, как это у тебя выйдет...

Пошуровав кочергой в камине, Борис загасил сигарету и двинулся в ванную. Он разделся, встал под душ и приступил к исследованию никелированной панели, обилием ручек, кнопок и рычажков похожей на пульт управления космического корабля. Он едва не ошпарился, прежде чем научился регулировать температуру воды. Но больше, чем столь очевидное стремление усложнять жизнь, Бориса удивило наличие окна в наружной стене, через которое был виден парк. Впрочем, почему бы и нет, подумал он. Ванная с окном снизу доверху, без штор - невидаль в России, но здесь, в Англии, в стране покоя и безопасности, на территории частного владения, куда никто без приглашения не забредет, она уместна как нигде. Иллюзия единства с природой, да почему иллюзия? Единство. Ведь и портьеры в гостиной - не для того, чтобы кто не подглядел, а элемент дизайна, для уюта...

Второго халата не оказалось. Борис закутался в огромное полотенце наподобие древнего римлянина. Вернувшись в гостиную, он вскинул руку в салюте.

- Марк Антоний, начальник конницы и сенатор, приветствует тебя, царица Египта!

- О... Ты похож на Антония. Особенно очки.

- Я Антоний в современной трактовке, - пояснил Борис. - Очки символизируют большой ум.

Пока он принимал душ, гостиная успела согреться. При мягком освещении, дополненном отсветами оранжевого пламени, комната стала ещё более уютной и домашней, даже словно уменьшилась в размерах. Оля сервировала стол, приготовив скромную закуску из запасов Слейда, поставила в центр новую бутылку вина. Приспособлением вроде автоматического штопора, найденным Олей - тоже характерный штрих непривычного быта - Борис откупорил бутылку и разлил вино по бокалам.

- Давай выпьем за корабли, - сказала девушка. Отражение огненных языков плясало в рубиновой сердцевине бокала. - За те, что идут ко дну?

- Нет. За те, что держат путь к далекому дому... И возвращаются. И за вас, храбрый капитан.

- Корабли не возвращаются, - Борис поднял бокал. - Корабли уходят и приходят, а это совсем не одно и то же.

- Я рада.

- Чему?

- Я и сама так думала, а ты правильно угадал.

- Я не угадывал, я теперь знаю.

Они выпили понемногу, просто чтобы ощутить вкус вина.

- Неужели для того, чтобы отличить важное от пустяков, - сказала Ольга, опуская взгляд вниз, к огню, - неужели для этого надо, чтобы в нас стреляли?

- А что, по-твоему, важно?

- Сидеть в кресле у камина.

- Пить вино.

- Говорить ни о чем.

- И молчать о том же.

Они улыбнулись друг другу одними глазами.

- Планировка английских домов, - промолвил Борис, - такая же загадка, как и те штуки в ванной. Например, мистер Слейд упоминал о том, что где-то тут есть спальня. Но вот где...

Оля подошла к Борису, присела на подлокотник его кресла, провела рукой по его влажным волосам.

- Зачем тебе спальня, Антоний? Вот ковер. Это шкура льва, поверженного Гераклом. А за окнами шумит великий Рим, и так близка битва при Акциуме...

Борис прикоснулся щекой к щеке девушки, глядя, как опадают и становятся красными языки пламени в камине.

- Антоний проиграл битву при Акциуме, - очень тихо выдохнул он.

- Нет. Если ты сражался, ты уже не проиграл.

Джек Слейд очень устал. Так всегда с ним бывало: бюрократическая канитель после операции выматывала сильнее, чем работа на холоде, во враждебном окружении.

Марстенс уехал на какое-то таинственное совещание на Даунинг-стрит, и Слейд получил долгожданную передышку. Он даже позволил себе выпить рюмку французского коньяка - только одну, как лекарство от усталости.

В кабинете было полутемно из-за прикрытых штор. Слейд включил компьютер, вынул из сейфа привезенную из Москвы дискету, посмотрел на нее. Здесь, в Лондоне, ещё никто не заглядывал в файл, никто кроме Слейда даже не взял дискету в руки, и это было очень странно. Как правило, любая новая информация сразу попадает в оборот специалистов, а уж такая... Ведь из отчета Слейда всем предельно ясно, ЧТО он привез! И Марстенс ничего не объяснил, лишь намекнул, что Даунинг-стрит в растерянности, и многое должно проясниться после совещания. Многое? Ну что ж, подождем...

Слейд вложил дискету в дисковод и подумал о пароле, составленном Борисом и Ольгой независимо друг от друга - о несуществующем в языке, но таком трогательном слове "LIVEHOPE"...

Имени файла на экране не появилось. Слейд нахмурился. Сбой компьютера? Нет, все работает нормально. С противным ощущением электрической дрожи вдоль позвоночника Слейд вызвал программу восстановления удаленной информации. Программа утверждала, что с дискеты ничего не удалялось. Это была чистая отформатированная дискета.

Слейд вынул её из дисковода. Та самая дискета, "Вербатим", со слегка потертой наклейкой, с карандашной пометкой. Да она и не может быть другой. Тогда как же... Ведь никто не имел возможности форматировать прямо на глазах у Слейда!

Чертовщина... Слейд уперся пустым взором в столь же пустой экран. Из транса его вывел прерывистый сигнал интеркома.

- Мистер Слейд, немедленно зайдите к мистеру Марстенсу.

Вот как - немедленно. Что стряслось? Почему Марстенс вернулся так быстро? Обычно эти совещания бесконечны.

Сунув дискету в карман, Слейд вышел из кабинета. Марстенса он нашел в странном расположении духа - тот выглядел не рассерженным, не озабоченным, а... Если бы Слейд знал Марстенса хуже, он определил бы его вид как виноватый. Но Марстенс и покаяние - понятия несовместимые...

- Садитесь, Джек, - Марстенс кивнул на кресло и замолчал, будто не решался начать. Тогда решился Слейд - на прыжок в ледяную воду. Он достал дискету, положил её на стол и сказал:

- Сэр, вот дискета, которую я вывез из Москвы. Только что я запускал её, но...

Марстенс сделал утомленно-останавливающий жест, и Слейд умолк.

- Джек, это совещание... Оно только подвело итог. Вопрос поднимался ещё после сообщения Дэвида Сэйла о возможности репликации. Вы удивлены? Это так... Отчасти он увязывался с клонированием. Вам, вероятно, известно, что о клонировании дискутировали и раньше. Отношение самое осторожное. Уже с начала апреля девяносто седьмого года ассигнования на эти программы были урезаны наполовину, а через год финансирование вообще собирались отменить. Но не отменили, оставили тонкий ручеек из-за медицинских надежд на выращивание органов для пересадки. Но ваша репликация - совершенно иное дело. Это поле для невиданных в истории злоупотреблений. Мнение единодушно, Джек. Не буду ходить вокруг да около, лучше сразу. Ваши усилия напрасны. Ваша операция проведена блестяще, но... Впустую.

- Сэр...

Марстенс полуприкрыл глаза.

- Мне очень жаль, Джек. Любые исследования по этой теме категорически запрещены, любая информация, откуда бы она ни исходила, подлежит уничтожению, а её распространение отныне является тяжким уголовным преступлением. Вы рисковали жизнью, чтобы добыть эту дискету, но у вас хватит мужества и мудрости примириться с тем, что она никому не нужна.

- Но... Русские, сэр... - ошарашенный Слейд не находил слов.

- Русские, да... Они теперь обезврежены, Джек. Проект "Коршун" мертв. Не потому, что у них не осталось научной и материальной базы - в этом мы едва ли когда-либо убедимся наверное - а потому, что их безумные проекты имели шанс на осуществление только при сохранении полной тайны, и они это понимают. Впрочем, это не снимает с нас обязанности за ними присматривать. Но как конкретно это будет происходить - отдельный вопрос и не нашего с вами уровня.

- Колесо познания катится, - пробормотал Слейд.

- Что?

- Боюсь, развитие науки не остановить запретами.

- Но это НЕ ЗЕМНАЯ наука, Джек.

- Простите, сэр?! - Джек Слейд был бы менее ошеломлен, если бы Марстенс сейчас станцевал перед ним рок-н-ролл на столе.

- Это не земная наука, - Марстенс улыбнулся в ответ на реакцию Слейда. - Это чуждое знание, навязанное извне неведомой силой. Разве вы забыли, как вам говорил об этом Дэвид Сэйл?

- Он высказал предположение, - Слейд ещё не опомнился.

- Джек, я практик, очень далекий от фантазий любого рода. И если я вижу на улице слона, мне легче признать этот факт, чем исходить из постулата, что слоны в Лондоне не водятся и хитроумной логикой убеждать себя в том, что это вовсе не слон. Несколько тысячелетий назад люди Земли не могли открыть репликацию. А значит, открыли её не они. Для меня этот факт так же бесспорен, как увиденный воочию слон.

- Да, наверное... И все же в Англии, да и не только в Англии, немало ученых добровольно пошли бы в тюрьму, лишь бы прикоснуться к тайне репликации... А военные? Неужели они не оказывали давления, чтобы получить этот файл?

- К счастью, нашей страной правят не военные, а ответственные политики, Джек. Я не знаю, что там нас ждет в будущем - может быть, найдется ещё десяток таких стилетов, или какой-нибудь Франкенштейн сам откроет репликацию... Я не говорю, что это невозможно, это всего лишь противозаконно. Но мы знаем об опасности, и это главное.

Марстенс встал, словно подводя черту под первой частью беседы.

- Теперь об утечке информации из нашего отдела, Джек. Проверка определила круг подозреваемых. И наибольшее подозрение вызывает ваш секретарь.

- Ингрэм?

- Да, Роберт Ингрэм.

- И потому его нет на месте? Я думал, он болен.

- Он временно отстранен под благовидным предлогом. Данных для ареста пока недостаточно, прямых улик нет. Но именно к Ингрэму сходятся все нити.

- Но ведь есть и другие подозреваемые?

- Да, и поэтому я намерен устроить классическую ловушку. Вернуть Ингрэма на службу, затем подсунуть всем подозреваемым псевдоважную дезинформацию, каждому свой "меченый атом". По реакции Москвы мы установим, какая приманка сработает. Но я почти уверен, что это Ингрэм... Так как это задание поручается вам, в ближайшее время жду детальных предложений.

Слейд чуть изменил позу в кресле.

- Это ведь не так срочно, сэр? Мне не хотелось бы бросать на произвол судьбы моих российских друзей.

- Занимайтесь ими параллельно, Джек, но боюсь, их надежды остаться в Англии беспочвенны. Вы знаете наших крючкотворов... Кажется, у девушки есть родственники в Канаде?

- Родители, сэр.

- Вот и хорошо. Рассмотрите этот вариант. А о дате их вызова для допросов вам сообщат.

Слейд поднялся и взял со стола дискету.

- Я могу идти, сэр?

- Конечно. Сегодня отдыхайте, но завтра жду предложений по Ингрэму. Не забудьте стереть файл... Не скрою, так и тянет заглянуть. Но увы, Джек! Я слишком часто нарушал законы в ходе операций, чтобы делать это ещё и в стенах родного учреждения. А все же любопытно...

Не так любопытно, как вы думаете, мелькнуло у Слейда, когда он шел к выходу, сжимая дискету в руке.

Красный спортивный автомобиль Джека Слейда подкатил к дому. На звонок в дверь никто не откликнулся. Тогда Слейд открыл запасным ключом и вошел в гостиную. Он увидел закуску и недопитую бутылку вина на столе, поднялся по лестнице на второй этаж, заглянул в спальню.

Борис и Ольга крепко спали под одеялом, тесно прижавшись друг к другу. Руки девушки обвивали шею Бориса, её голова покоилась на его плече. В этой картине было столько мира и тепла, что Слейд невольно улыбнулся. Он бесшумно закрыл дверь и спустился в гостиную, где снял трубку внутреннего телефона. Наверху раздался звонок.

Спросонья Борис не сразу понял, что это за звук и что он означает. Потом он вытянул руку и схватил трубку.

- Алло.

- Добрый день, - сказал Слейд, разумеется, по-русски.

- О, мистер Долтон...

- Называйте меня мистер Слейд. Я больше привык к своему настоящему имени.

- Хорошо, мистер Слейд... Где вы?

- Внизу, в гостиной.

- Вы уже знаете?

- Да.

- Мы одеваемся и идем.

Борис положил трубку. Оля заворочалась во сне, что-то пробормотала. Борис прикоснулся к её плечу.

- Оля, просыпайся. Он здесь.

- Кто здесь? - девушка села в постели, хлопнула ресницами, тут же инстинктивно прикрылась одеялом.

- Слейд. Он все узнал.

- О дискете?

- Да, ждет нас на расправу... Может быть, я один с ним поговорю?

Девушка постепенно возвращалась от сна к реальности.

- Ну уж нет. Чтобы станцевать танго, нужны двое, правда?

Они появились в гостиной минут через двадцать, приведя себя в порядок настолько, чтобы не выглядеть беспомощными, какими выглядят люди, вытащенные из постели. Ольга поздоровалась, Борис взял сигарету и закурил.

- Как вы это сделали? - спросил Слейд.

- Это целиком моя вина, - начал Борис, но девушка перебила.

- Не слушайте его, мистер Слейд. Он будет изворачиваться и покрывать меня. Мы придумали это вместе, заранее. В компьютерном магазине мы купили упаковку дискет "Вербатим", таких же, как та с файлом. Потом мы зашли на телеграф, попросили там карандаш, ластик, поработали с наклейкой, чтобы новизна не бросалась в глаза, сделали карандашную пометку. Не сразу получилось, штук пять испортили... Остальные дискеты в упаковке мы выбросили. Вот... А когда мы во второй раз продемонстрировали вам файл, я как будто бы в обморок упала. Пока вы, мистер Блейк и мистер Данияр возились со мной, Борис подменил дискету.

- Я бы подменил раньше, - добавил Борис, - да боялся, что вы попросите снова включить. Так и вышло.

- Гм... А куда вы дели настоящую?

- Когда я выходил в туалет в самолете мистера Данияра, я разломал корпус дискеты, а сам диск смял, поджарил зажигалкой и спустил в унитаз. Если на свете существует способ восстановить информацию после такой обработки, значит, я зря рассказал вам об этом.

- Успокойтесь, Борис, - ответил Слейд, - такой способ вряд ли существует, да никто и не стал бы его искать.

- Почему?

- Потому что английское правительство приняло закон, запрещающий все исследования такого рода, - у нас это называют репликацией, - а также поиск, распространение и любое использование подобной информации. Мне приказали стереть файл и забыть о нем.

- Вот как! - воскликнул Борис почти разочарованно. - Выходит, мы старались напрасно?

- Вы опасались, что в Англии возникнет проект вроде "Коршуна"?

- Да, - Борис затушил сигарету в пепельнице. - Понимаете, из-за этого погибла та девушка, Таня, наш друг. Она хотела полностью уничтожить все, что только есть об этом... О репликации. И я искренне надеюсь, что у АЦНБ ничего не осталось. От стилета - лишь оболочка... Получается, дискета была последним известным нам источником. Если бы мы поступили иначе, мы бы предали ту девушку... И многих других людей, которые живут на Земле и хотят жить спокойно. Я не оправдываюсь, мистер Слейд. Я убежден, что мы действовали правильно.

- Да, - проговорил Слейд. - Я тоже думаю, что вы поступили правильно. Так или иначе, эта история закончена, и не пора ли...

- Не совсем закончена, - сказала Ольга. - А стилет? Где он, что с ним?

- Ах да, стилет... Стилет вернется в каирский музей, откуда он и был похищен вместе с другими экспонатами, которые тоже удалось вернуть. Я не успел зайти в посольство Египта в Москве и передать их, но уж в Лондоне я это сделаю.

- И люди будут смотреть на него, любоваться красотой... Даже не догадываясь, какая странная и захватывающая история с ним связана! Может быть, это самая странная история в мире...

- Может быть, - суховато откликнулся Слейд, настроенный не столь романтично. - Мне сейчас ближе другая история, ваша...

Борис налил себе вина, жестом предложив Оле и Слейду (оба отказались). Слейд продолжал:

- Тут много неясностей, вашей проблемой будут заниматься в высоких инстанциях. Чем все завершится, не берусь предсказать. А пока вам предстоит жить здесь. Не знаю, сколько - неделю, две, месяц. Расценивайте это как летние каникулы... Меня вы будете видеть нечасто, работы полно. Но ничего, любые новости узнаете без промедления. Я дам вам немного денег... В общем, развлекайтесь, но съездить и поговорить с моими коллегами вам все же вскоре придется.

- Мистер Слейд, - произнес Градов, все ещё не переключившийся после неожиданного оборота дела с файлом. - Вот вы как будто одобрили наш поступок... Я о дискете...

- По этому поводу мне добавить нечего.

- А каким было бы ваше мнение, если бы не принятый закон?

- Точно таким же, если вы спрашиваете о моем личном мнении. Хотя ни ваши, ни мои действия, ни законы британского правительства, ни даже всех правительств, вместе взятых, не изменят ситуации по существу. Открытое однажды не закроешь вновь.

- Однако, - заметил Борис, - египетский секрет таился в подземельях Бог знает сколько веков. Может быть, очередную штуковину и откопают, но лет через тысячу...

- Я имел в виду современные исследования, - пояснил Слейд. - Двигатель науки - любопытство, а его не отменить правительственным запретом... Впрочем, надеюсь, что вы правы, и тысяча не тысяча, но лет сто у нас в запасе есть... - он засмеялся. - Вот что, я в затруднении. Нужна ваша помощь.

- Да? - Борис наклонил голову.

- Я страшно устал, но если сейчас завалюсь в постель, просплю до ночи, проснусь с больной головой и потом уже не усну. А вот если мы втроем сядем в машину и поедем в Лондон, в джазовый клуб Ронни Скотта...

- Принято! - Ольга захлопала в ладоши. - Джазовый клуб! Мистер Слейд...

Она взглянула на Бориса, а он на нее. Без слов их взгляды говорили одно и тоже: в джазовый клуб, на скучнейшую лекцию или в батискафе на дно морское - нет разницы, все одинаково интересно, все восхитительно с тобой, с тобой...

Металл казался обжигающе холодным, несмотря на то, что имел комнатную температуру. Да, это не был холод, обусловленный законами физики, это был холод МОГИЛЫ. Ветер, дующий с другой стороны, откуда нет возврата...

Курбатов оторвал ствол пистолета от виска, положил оружие на стол. Почему он должен умирать? Он, пусть немолодой, но полный сил и энергии человек? Он, а не те, кто виновен в его поражении и чудовищном позоре? Он ли минуту назад был уверен, что жизнь потеряла смысл? Нет, смысл остается: ВОЗМЕЗДИЕ. Не месть - мстят рогатые мужья и обиженные любовницы. Именно так: возмездие, или ещё лучше: ОТМЩЕНИЕ. В мести всегда есть что-то детское: "Ах, ты так?! Вот тебе, вот!" Ничего подобного нет в отмщении или возмездии. Просто каждый должен получить то, что ему причитается, то, что он заслужил. Торжествует незыблемый закон бытия, установленный Господом; а Всевышний волен выбирать любое орудие.

Курбатов поймал себя на том, что он, законченный атеист, вдруг вспомнил о Боге. Как ни странно, это не удивило его. Минута наедине с заряженным пистолетом, готовность нажать на спуск - такое изменит кого угодно. Помутнение разума? Нет, всего лишь изменение, а не помутнение. Курбатов знал, что признаков безумия нет.

Он знал, но... Но ЭТО БЫЛО помутнением разума.

Теперь нужно наметить список жертв. Он должен убить всех виновных, без гнева и пристрастия, сознавая, что он - только орудие, а решения принимаются на небесах. Первый - Никитин, не потому, что виновнее других, а потому, что ближе. Потом Иллерецкая и её друг. И наконец, десерт, чудесный финал этой захватывающей охоты - Джек Слейд.

Времени лучше не терять.

Экс-генерал сунул пистолет в карман и вышел из квартиры.

На автобусе он доехал до гаража, где стояла его старая машина "Жигули" шестой модели. Он заботился о ней, хотя пользовался всегда служебной "Волгой", и периодически оплачивал профилактические работы, точно предчувствуя, что вскоре она ему понадобится.

Усевшись за руль, бывший генерал включил зажигание. Двигатель работал как часы. Курбатов выехал на московские улицы. Из первого попавшегося телефона-автомата он позвонил Никитину.

- Василий Тимофеевич? Курбатов говорит.

- Какого черта? Я приказал вам или подохнуть, или убраться из Москвы.

- Василий Тимофеевич, получена чрезвычайно ценная информация. Проект спасен.

- Что?!

- Это правда. Я не стал вас обнадеживать, не зная, сработает ли моя авантюрная страховка, а она сработала. Теперь у нас есть все, а у англичан ничего. Я видел материалы, они подлинные... Но доставивший их человек требует огромного вознаграждения.

- Обещайте ему все, чего он хочет.

- Он соглашается говорить только лично с вами.

- Мм... А откуда он узнал обо мне?

- От меня. Я полагаю, это не имеет значения, ведь он будет устранен...

- Да, вы правы... Я и сам хочу поговорить с ним, убедиться... Кто он такой?

- Весьма высокопоставленная персона. Вы знаете его в лицо, и будете удивлены (очень удивлены, добавил про себя Курбатов).

- Когда и где состоится встреча?

- Первый вариант, если он вас устроит - через час, на пятом километре к востоку от того места, где раньше был внешний пост охраны "Террариума". Резервный...

- Не надо резервный, я буду там.

- Василий Тимофеевич, важно, чтобы вы приехали один. Этот человек...

- Безусловно! Спугнуть его?! Лимиты глупости исчерпаны!

- Еще нет, - сказал Курбатов коротким гудкам и повесил трубку. Настроение его поднялось. По дороге он купил целый блок "Мальборо", курил, насвистывал арию из оперетки; улеглась даже ноющая боль в руке.

Он прибыл на пятнадцать минут раньше срока. Место было выбрано удачно, машины здесь проходили редко. Курбатов переложил "вальтер" из внутреннего кармана в боковой.

"Волга" генерал-лейтенанта показалась из-за поворота точно в назначенное время. Обычно Никитин ездил на "Мерседесе", но на этот раз предусмотрительно сменил автомобиль. Он сам сидел за рулем, кроме него в машине никого не было. Одет он был в темный цивильный костюм.

Выйдя из своей машины, Курбатов облокотился на раскрытую дверцу. "Волга" затормозила, генерал-лейтенант тяжеловесно выбрался из салона.

- Где же ваш человек? - спросил он, позабыв о приветствии.

- Его нет, Василий Тимофеевич.

- Вижу, что нет... Опаздывает?

- Нет, не опаздывает. Его не существует. Я выдумал его, чтобы исполнить смертный приговор...

- Что вы мелете? - Никитин отступил к машине.

Курбатов выхватил пистолет и выстрелил. Пуля попала в грудь генерал-лейтенанта, удар отбросил Никитина назад. Курбатов выстрелил ещё дважды - в грудь и в голову. Тело генерал-лейтенанта повалилось на дорогу возле левого переднего колеса "Волги".

Вновь небрежно насвистывая, Курбатов спрятал пистолет, сел в "Жигули", развернулся и поехал в Москву. По пути он остановился у мусорных контейнеров на окраине и выбросил оружие.

Дверной звонок не работал, Курбатов постучал. Через долгую, очень долгую минуту послышались шаги. Тот, кто был за дверью, заглянул в глазок. Загремели засовы.

Перед Курбатовым стоял сухопарый мужчина лет пятидесяти, с седой шевелюрой и водянистыми глазами, одетый по-домашнему в рубашку и тренировочные брюки.

- Заходите, Алексей Дмитриевич, - буднично пригласил он. - Чаю, кофе?

- Да пожалуй, выпью кофейку, - Курбатов прошел в однокомнатную, небогато обставленную квартиру.

Эта квартира и этот человек, Виктор Петрович Стасов, были стратегическим резервом Курбатова. Создавая такой резерв, он надеялся, что воспользоваться им не придется никогда. И вот - пришлось...

Курбатов устроился за кухонным столом, а хозяин принялся варить кофе. Алексей Дмитриевич не торопился с разговором, он отдыхал. С наслаждением выпив первую чашку, Курбатов наконец задал вопрос:

- Сколько у меня там всего денег, Витя?

- Триста семьдесят пять тысяч долларов, Алексей Дмитриевич, - с готовностью рапортовал Стасов.

- Я забираю триста... Семьдесят пять - твои.

Стасов молча кивнул. Их взаимоотношения не позволяли ему спрашивать о том, о чем не говорит сам Курбатов.

- Кроме того, - продолжал тот, - мне срочно нужен паспорт с английской визой на чужое имя - русское - и билет на ближайший рейс в Лондон.

- Ближайший?

- Как будет готов паспорт... Так, дальше. Мой уровень владения английским не таков, чтобы выдать себя за англичанина, так что в Лондоне мне понадобятся документы якобы давно натурализовавшегося иммигранта.

- Легендированные?

- Нет, это слишком долго, а я очень спешу. Просто пристойная фальшивка для бытовых нужд... И придумай, как мне затем из Лондона попасть в Америку.

- Последнее - самое трудное... Но сделаем, - заторопился Стасов под пасмурным взглядом экс-генерала. - Вы повезете деньги с собой?

- Да.

- Будьте осторожны. Такая сумма наличными - опасный груз.

- Это уж не твоя забота, Витя... Налей-ка ещё кофе.

После вчерашнего разламывалась голова. Волынов не привык много пить, и целая бутылка виски "Джек Даниэльс" отравила его, но он нуждался во встряске. Тучи сгущались. Он это чувствовал, он это знал. А тут ещё внезапное отстранение от работы под явно надуманным предлогом и столь же внезапное возвращение на службу...

Телефонный звонок вызвал всплеск головной боли. Волынов, он же Роберт Ингрэм, застонал, сбросил одеяло и нащупал трубку в предрассветном полумраке.

- Хелло, - буркнул он.

- Доброе утро, сэр, - раздался в трубке мужской голос с сильным акцентом. - Очевидно, я говорю с мистером Уайтхедом?

"Уайтхед" означало срочную встречу у входа в паб "Буллз Хед", Лонсдейл-Роад, 373. Волынов посмотрел на часы.

- Вы ошиблись, - ответил он. - Мистер Уайтхед здесь не живет и никогда не жил.

Если бы он сказал "вы ошиблись номером", это переводилось бы как "встреча невозможна, связь по каналу-2". Просто "вы ошиблись" значило "я приеду", а "никогда не жил" - будьте предельно внимательны, возможна слежка, отмена встречи по оговоренному сигналу. А вот "видимо, вы набрали неверный номер" означало бы провал... Но Волынов не оценивал ситуацию столь трагично.

Положив трубку, Волынов встал с постели, проглотил три таблетки аспирина. Интересно, как он будет вести машину в таком состоянии... И ещё интереснее - "Уайтхед", экстренный пароль для критических ситуаций. К нему не прибегали ещё ни разу...

Хвоста Волынов не обнаружил. А когда он подрулил к пабу "Буллз Хед" и увидел, кто его ждет, изумлению не было границ. Генерал Курбатов собственной персоной! Что же стряслось в Москве?!

Выйдя из машины, Волынов пожал Курбатову руку.

- Здравствуй, Леша, - тепло сказал Курбатов. - Как ты тут?

- Я докладывал, Алексей Дмитриевич. Плохо.

- Ничего, держись... Я приехал, чтобы увезти тебя на родину.

- Вы, лично?!

- Да... Такие дела, Леша. Последнее задание - и ты в Москве.

Они степенно зашагали по улице. Лондонский туман скрывал их от утренних прохожих, но он мог скрыть и наблюдателя от взглядов Курбатова и Волынова.

- Задание такое, - вполголоса заговорил Курбатов. - Твой шеф Слейд привез в Лондон двух русских. Тебе это известно?

- Нет.

- Ладно, я расскажу тебе о них. Мне необходимо знать, где он их держит, и получить подробные планы этого места и окрестностей, ну и вообще, как можно больше сведений.

- Нелегко будет, Алексей Дмитриевич. Мне не доверяют... Когда вам это нужно?

- Сегодня вечером.

Волынов споткнулся.

- Сегодня вечером? - беспомощно повторил он.

- Да, и особо не осторожничай, ведь ты уходишь домой сегодня же. Можешь сработать и грубовато. Но это не все. Мне понадобится оружие...

- Оружие?! Здесь, в Англии, в стране-лужайке, стране стеклянных домов? Лондон - это не Чикаго и не Москва, Алексей Дмитриевич.

- Постарайся, Леша, очень постарайся. Мне нужны два пистолета - один хороший, многозарядный, с глушителем, второй все равно какой, хоть дамский. Автомат, гранатомет, боеприпасы...

- Алексей Дмитриевич, а бомбардировщик вам не нужен? - не выдержал Волынов, в голове которого ещё бушевал вчерашний хмель. - Тут один продает недорого.