Сфинкс

Вытащив из кармана стодолларовую банкноту, Слейд положил её в пластмассовую миску за окошком, ещё помнившую времена, когда в российских кинотеатрах расплачивались разменной монетой.

- Просто откройте мне, я пройду через кассу. Понимаете, за мной шпионит теща...

- А эта теща, - опасливо осведомилась девушка, - не продырявит меня из пистолета?

- Милая, вы насмотрелись боевиков, - Слейд снова одарил девушку чарующей улыбкой. - В жизни такого не бывает.

- А вы не...

- Грабитель? Помилуйте, да какая в таком случае разница, грабить вас изнутри или снаружи? Открывайте дверь, или я заберу деньги, пусть заработает красавица порасторопнее вас.

Но девушка уже мертвой хваткой вцепилась в банкноту.

- Только ради ваших прекрасных глаз, - прошелестела она и отперла дверь, ведшую в кассовый зал.

Слейд чмокнул девушку в щеку, стремительно пересек тесное помещение кассы и через другую дверь попал в служебный коридор. Отсюда он вышел в переулок и преспокойно зашагал прочь.

Парни из "Волги" наблюдали сквозь большие окна, как Слейд будто бы покупает билет и любезничает с кассиршей. Молниеносное исчезновение англичанина повергло их в состояние, близкое к ступору. Первым опомнился тот, что топтался на тротуаре. Он бросился в кассовый зал.

- Девушка, вот только что тут был мужчина... Куда он пошел?

- Какой мужчина? - кассирша округлила глаза. - А, зритель? Так я не знаю, купил билет и ушел.

- Куда?!

- Откуда я знаю? Не мешайте работать!

- Но он выходил в эту...

- Да не видела я! - рассердилась девушка. - Я деньги считала. Отвяжитесь, а то милицию вызову.

Сотрудник АЦНБ с досадой ударил кулаком по ладони.

Несколько минут спустя Слейд звонил Левандовскому из телефона-автомата.

- Илья Владимирович? Здравствуйте, это Мищенко.

- Здравствуйте, - ответил Левандовский таким тоном, будто разговаривал с необязательным должником.

- Вы узнали, в какой больнице Антон Калужский?

- Он в институте Склифософского. Рана не очень опасная, он поправляется, ходит, я ему звонил...

- Спасибо.

В институт Склифософского Слейд ехал на такси. Он испытывал некоторую тревогу: не следит ли кто-то за контактами Антона? Но так или иначе, а "кого-то" все равно приходится принимать в расчет.

Выяснив в регистратуре, в какой палате лежит Калужский, Слейд позвонил ему и попросил спуститься.

- А кто вы? - пробурчал Антон.

- Друг твоего отца, - последовал краткий ответ.

Антон появился через пять минут - он справедливо рассудил, что личная встреча предпочтительнее расспросов по телефону. Завидев Слейда, он остановился. Англичанин подошел к нему.

- Не нужно меня бояться, - сказал Слейд. - Я в самом деле хочу помочь тебе.

- Помочь? - Антон отступил на шаг. - Разве мои беды ещё не позади?

- Возможно, не только твои. Давай прогуляемся по аллее, поговорим...

- На сей раз у вас нет с собой автомата? - съязвил Антон.

Слейд искренне рассмеялся.

- У меня его и тогда не было, пришлось отбирать... Знаешь, не очень хочется на кладбище.

- Знаю!

Они вышли и углубились в аллею.

- У вас нет сигарет? - спросил Антон.

Слейд протянул ему пачку "Питера Стивесанта".

- Спасибо. И, если можно, огня... - он закурил, смачно затянулся. - В палате не покуришь... Так кто же вы, друг отца, чего вы хотите?

- Моя фамилия Долтон, - сказал Слейд. - Я англичанин.

- Не может быть, - не поверил Антон.

- Почему?

- Акцент. У вас его нет.

- Так же свободно, как по-русски, я говорю на паре десятков языков, включая арабский, иврит, хинди...

Антон взглянул на собеседника ещё с большим недоверием.

- Я пришел потому, - продолжал Слейд, - что история не закончена. А мне очень хочется опустить занавес...

- Подождите, подождите, - Антон прищурился. - А может, вы агент британских спецслужб? Или ещё каких?

- А какая разница? Существенно не это, а то, что умирают люди, и мне это не нравится. Ты пострадал незначительно, а кто поручится, что в следующий раз...

- Хорошо, - перебил Антон. - Что от меня требуется?

- Ты запомнил молодого человека в очках? Того, что пришел вслед за нами и сказал, что разыскивает тебя...

- У которого вымогали какую-то дискету? Не представляю, что это может быть... Но его я запомнил. А что?

- А то, Антон, что тому молодому человеку, по-видимому, угрожает опасность. И тебе тоже.

- Да, но что я могу сделать?

- Зачем-то он искал тебя, - задумчиво произнес Слейд. - И скорее всего, Антон, он все же тебя найдет. И задаст тебе вопросы, пытаясь решить свою проблему, в чем бы она ни заключалась. Но и вдвоем вы ничего не решите.

- Значит, решите вы? - хмыкнул Антон.

- Постараюсь, - невозмутимо ответил Слейд. - По крайней мере, у меня больше возможностей. Так вот, когда он найдет тебя, убеди его, что он должен позвонить по этому телефону, - Слейд вынул записную книжку и ручку, написал номер, вырвал листок и вручил его Антону. - Мистеру Стэну Долтону. Я не рассчитываю, что он позвонит сразу. Он со мной не знаком, у него нет оснований доверять мне. Но он попал в скверную историю, и она будет становиться все хуже. В конце концов у него не останется иного выхода, кроме как позвонить мистеру Долтону. Это не идеальный выход, но лучший из существующих. Пожалуйста, передай ему это слово в слово.

Антон стоял, глядя на листок с телефонным номером.

- Мистер Долтон...

- Да?

- За этим парнем охотится мафия?

- Вероятно.

- И вы думаете, что они охотятся также и за мной? Но почему?

- Я не думаю, что они охотятся за тобой, - покачал головой Слейд. - Но ты близок к эпицентру... И попадаешь в радиус поражения.

- Тогда, может быть, мне скрыться... Бежать?

Слейд пожал плечами.

- Во-первых, куда и как? А во-вторых, бежать - значит привлечь к себе внимание и переместиться в самый центр мишени. Возвращайся домой, Антон. Поговори с тем парнем, когда он появится, попытайся его убедить. И не вздумай игнорировать мой совет. Со мной ты выиграешь, без меня проиграешь.

- Но скажите хотя бы, - взмолился Антон, - чего именно я должен остерегаться?

Ему показалось, что в долгом взгляде англичанина промелькнула тень печали.

- Не знаю, - сказал Слейд. - Не знаю.

15

Это был мир причудливых форм и очертаний, мир иллюзий и недоговоренности. Тут вздымались к небесам сотканные из паутины серебряные лестницы, хрустальные двери завлекали и обманывали, зеркальные лабиринты томили предчувствием разгадки. Но стоило заглянуть за последний поворот, как все начиналось сначала... Этот мир населяли добрые гномы в изумрудных одеждах, небывалые звери с огромными грустными глазами, смеющиеся феи, колдуны и волшебники. Здесь случалось то, чего не могло случиться нигде и никогда, и на недоуменные вопросы давались лукавые ответы. Здесь было весело и страшновато, и отсюда не хотелось уходить.

Борис Градов целый час бродил по выставке живописи Ольги Иллерецкой. В уголке обнаружилась пара-тройка обещанных теледикторшей "лаконичных пейзажей" и столько же этих, как их... "глубинных психологических портретов". Борис мысленно похвалил телевидение за правдивость, но если он надеялся встретить на выставке саму художницу, то пока надежды не оправдывались.

Подойдя к пожилой смотрительнице зала, Градов отрекомендовался репортером газеты "Российская культура" и спросил:

- Как бы мне повидаться с Иллерецкой? Редакция заказала интервью...

- Да вон она, - указала рукой старушка. - Беседует с Павловым, критиком...

- Как же я её не заметил, - пробормотал Борис.

- А она только что пришла...

Изящная девушка в джинсовом костюме, с короткими светлыми волосами стояла спиной к Борису и что-то увлеченно доказывала вальяжному дяде, который меланхолично кивал.

Градов отошел к дальней стене и тронул за плечо молодого человека, созерцавшего картину с мистико-космическим сюжетом.

- Видите того толстого дяденьку?

- Вижу, а что? - с недоумением отреагировал молодой человек.

- Это критик Павлов. Пожалуйста, скажите ему, что его срочно требуют в дирекцию, к телефону.

- А вы сами?

- А я ему коньяк должен, - подмигнул Борис.

Юноша улыбнулся.

- А если он спросит, кто просил передать?

- Ваша легенда? Ну, вы в дирекции были по делам. Когда уходили, кто-то вас и попросил - мол, загляните в зал, кликните скоренько оттуда Павлова и описали его в двух словах. Да не станет он выяснять!

- Сделаем...

Борис наблюдал, как молодой человек подходит к Павлову и что-то ему говорит, как тот разводит руками, извиняясь перед девушкой, и отчаливает. Иллерецкая оказалась в одиночестве, чем Градов тут же воспользовался. Он молча предстал перед ней, глядя в её синие глаза с мужественным ироничным прищуром - по меньшей мере, так он это задумывал.

Иллерецкая смотрела на Бориса в полнейшей растерянности. Потом она, видимо, решила, что следует применить против нахала его же оружие - иронию, но не молчаливую.

- Что вам угодно? - иронии в этой фразе уместилось хоть отбавляй.

Борис поразился её самообладанию. Ничто во взгляде девушки не подтверждало, что она узнала его, - а ведь несомненно узнала, не могла не узнать!

- Мне угодно... Гм... Получить ответы на некоторые вопросы...

- Вы журналист?

- Какой к черту журналист! - разозлился Борис. - Послушайте, я понимаю, что у вас могут быть свои секреты, свой скелет в шкафу. Но поймите и меня. Я попал в идиотское положение. Информация для меня - шанс выжить...

Изумление на лице Иллерецкой сменилось испугом.

- О чем вы?

- Ольга... Простите, не знаю отчества...

- Обойдетесь.

- Нет, это невозможно! - Борис сцепил руки, хрустнул пальцами. - Да это просто неблагодарность! Не хотелось напоминать, но я спас вам жизнь!

Иллерецкая неуверенно рассмеялась.

- Вот как? И где, когда?

- На даче Калужского, черт возьми! Или, по-вашему, не я застрелил бандюгу вот из этого пистолета?

Рука Бориса метнулась к карману, но он вовремя отдернул её. Иллерецкая же испугалась уже по-настоящему.

- Кто вы? Уходите... Я позову на помощь!

Градов колебался - страх в глазах девушки был неподдельным.

- Оля, не волнуйтесь... - Бориса пронзила догадка. - У вас есть сестра-близнец?

- Нет у меня никаких сестер.

- Нет?.. - и тут Градов увидел родинку на шее девушки. - Конечно, нет! Даже у близнецов не бывает одинаковых родинок! Это вы!

Вокруг них начинала кучковаться любопытствующая публика, в зале появился рассерженный глупым розыгрышем критик Павлов. Еще слово, подумал Борис, и разразится скандал, который вполне может закончиться в отделении милиции.

- Извините, - буркнул он. - Извините, обознался...

Растолкав любопытных, он ринулся к выходу. Никто не окликнул его.

Оказавшись на улице, Борис закурил, перебрался на противоположный тротуар. Итак, это без сомнения она, та девушка, которую он встретил при драматических обстоятельствах на даче профессора. И у неё могут быть тысячи причин, чтобы отказаться узнавать Градова... Что ж, у него не меньше причин следить за ней.

Ждать пришлось долго. Иллерецкая вышла часа через полтора. Она была одна, что обрадовало Бориса. Девушка направилась по Кузнецкому Мосту в сторону Петровки, свернула на Ждановскую. Она шла не оглядываясь, не быстро и не медленно, не прогулочным шагом, но и не шагом спешащего человека. Так что, уже забыла о происшествии на выставке? Или... Сердце Бориса подпрыгнуло. А вдруг она не хотела разговаривать с ним при свидетелях? А сейчас идет одна и не торопится именно для того, чтобы он догнал её?

Борис ускорил шаг. Девушка свернула в Варсонофьевский переулок и зашагала к улице Дзержинского.

Переулок был пустынным. Лишь одинокий прохожий, двигавшийся параллельным курсом чуть впереди, отделял Бориса от Ольги. Борис упирался взглядом в его широкую спину, обтянутую темным пиджаком. Этот пиджак смущал Градова. Зачем человеку пиджак в жаркий солнечный день? Сам Борис носил легкую куртку только из-за того, что в ней удобно прятать пистолет...

Борис тряхнул головой. Не заболевает ли он манией преследования? Ну, пиджак, и что дальше? Тысячи людей носят пиджаки в любую погоду. Какие-нибудь клерки, служащие банков, кому там надо солидно выглядеть...

Но когда прохожий начал оборачиваться, Борис шмыгнул за стоящий на обочине автобус раньше, чем осознал свое намерение.

Человек в пиджаке отражался в оконном стекле дома напротив. Борис отчетливо видел, как он осматривается, как достает из внутреннего кармана пистолет с глушителем, прицеливается в затылок Иллерецкой...

- Оля-а-а!!! - истошно завопил Борис, выскакивая из-за автобуса.

Иллерецкая повернулась так стремительно, что потеряла равновесие и упала на тротуар. Прозвучал негромкий хлопок выстрела. Прицелиться вторично киллер не успел, потому что Борис рванул его за рукав. Беспомощная попытка... В следующее мгновение крепкие пальцы сдавили горло Бориса, горячий металл глушителя прижался к его лбу.

Грянул выстрел. Борис мысленно отметил, что именно грянул, а не прошипел, как было бы, по логике, при стрельбе в упор с глушителем. В следующий миг он сообразил, что ЭТОГО выстрела он вообще бы не услышал...

Пальцы, сжимавшие горло Бориса, ослабели. Градов отшатнулся, и киллер рухнул на тротуар, уткнувшись лицом в асфальт. Под его левой лопаткой зияло окровавленное отверстие.

Борис поднял голову. Переулок по-прежнему был совершенно безлюдным. Градов подбежал к ошеломленной Иллерецкой, помог ей подняться.

- Вы не ранены? Скорее отсюда!

- Куда?..

- Все равно... К людям.

Держась за руки, точно влюбленные, они мчались со всех ног, куда глаза глядят. Только на Сретенском бульваре, возле станции метро "Тургеневская" они наконец остановились, прерывисто дыша.

- Что это было? - голос девушки дрожал.

Борис зажмурился, представил себе залитый солнцем переулок, выстрел ниоткуда, медленно падающего убийцу... Неужели это произошло всего лишь в нескольких сотнях метров отсюда? Борис чувствовал себя так, словно они с Ольгой прошли в невидимую дверь, разделяющую времена и пространства, и вернулись в свой привычный мир. А то, страшное, осталось где-то на безмолвной планете, где существуют лишь зловещие законы абсурда...

- Не знаю, - выдохнул Борис, открывая глаза.

- Теперь вы обязаны мне всё рассказать!

- Я?! Но ведь это в вас стреляли, а не в меня! Вот и расскажите, кто и почему. И там, на даче, я...

- Постойте... - девушка машинально отряхивала пыль с рукава. Кажется, я понимаю... Вы меня с кем-то спутали, да? И вы, и этот тип... Боже, я угодила в детективный роман...

- Оля, я ни с кем вас не спутал, и убийца, боюсь, тоже. Но давайте хоть не здесь... Тут опасно... Попетляем на метро по Москве...

- Отрыв от слежки? О, Господи!

- Вот что, - с нескрываемым раздражением произнес Борис. - Если вы настроены шутить, дело ваше. Вам весело? Ну, так предупреждаю: вы ещё вволю нахохочетесь. А теперь я ухожу, и пропадите вы пропадом.

Он сделал шаг к дверям метро.

- Подождите! - в голосе Иллерецкой звучало отчаяние. - Простите меня. Из-за меня вы рисковали жизнью, а я...

- Я рисковал вовсе не из-за вас, - возразил Борис. - Из-за себя! Мне нужно узнать то, что знаете вы...

- Но я ничего не знаю!

- Опять за рыбу деньги... Ну, вы идете в метро?

- Да!

Они спустились по эскалатору, вошли в полупустой вагон. На станции "Проспект Мира" пересели на кольцевую линию, сделали почти полный круг до "Белорусской", где и поднялись на поверхность. В поездах они не разговаривали. Борис пытался действовать, как профессионал из американских шпионских лент, но вскоре убедился, что это ему вряд ли по плечу. Что толку озираться вокруг, когда твои возможные преследователи не по фильмам учились?

- Куда вы шли с выставки? - спросил Борис, когда они устроились на скамейке в крохотном сквере.

- Домой, - девушка вытащила пачку слабеньких сигарет, предложила Борису. Он взял сигарету из вежливости, хотя у него были свои, покрепче.

- А где вы живете? - он чиркнул колесиком зажигалки. - Впрочем, неважно, домой вам нельзя...

- Почему? Ах, да... Так что же делать?

- Возвращаться к нашим баранам. Обменяемся впечатлениями и вместе решим...

- Давайте, - Ольга привычным жестом поправила прическу. - Только чтобы не возникало недоразумений, начну я, ладно?

- Наши желания совпадают.

- Зовут меня Ольга, фамилия Иллерецкая. Мне двадцать восемь лет, и я окончила архитектурный институт. Родители эмигрировали в Канаду, пишут редко, я им - ещё реже. Живу одна, в маленькой квартирке, она же мастерская. Курю, могу и выпить, но не люблю компаний. Выставку помог организовать известный художник Павел Петрович Родзянко, привлек спонсоров. Вот и все, честное слово.

- Все? - Борис взглянул на девушку сквозь облако сигаретного дыма.

- Да.

- И вы не были на даче покойного профессора Калужского во время перестрелки?

- Нет. Господи, как же мне убедить вас?!

Градов с минуту молчал.

- Тогда это просто фантастическое совпадение, - сказал он наконец. Понимаете, я видел вас там... Я стоял внизу с пистолетом, и вы натолкнулись на меня. Кажется, вы собирались меня вырубить. Стойка каратэ... Или как это называется?

- Каратэ? Я никогда не занималась спортом, даже зарядку не делаю.

- Потом выскочил парень с автоматом, начал палить, - продолжал Борис. - Я выстрелил... И попал... Потом приехала милиция, и я потерял вас... Ольга, может ли сходство между двумя женщинами быть абсолютным, наиполнейшим, вплоть до родинки?

- Не знаю, - огонек сигареты Иллерецкой описал в воздухе дугу, похожую на вопросительный знак. - Бывают же шоу двойников...

- Гм... Ну, хорошо, допустим, хотя... Допустим, что я принял вас за другую. Я увидел вас по телевизору и решил, что вы - это она... Но вам-то от этого не легче! Те ребята тоже могли смотреть телевизор. Охотясь за ней, они вышли на вас. А люди они серьезные...

- Но кто "они"... И кто вы?

- Кто "они"? - Борис отбросил окурок и достал свою сигарету. - Хотел бы я знать... То есть кое-что мне известно, а кое о чем я догадываюсь... Как и вы, я по уши влип в пренеприятную историю. Меня тоже принимают за другого...

- Смахивает на водевиль.

- Водевиль? Скорее кровавый бифштекс. Ладно, попробую рассказать, как сумею... Я Борис Градов...

- Градов? Борис Градов с "Золотого века"?

Борис скорчил кислую гримасу.

- Вы слушаете эту дрянь?

- Когда работаю, приемник всегда включен. А я-то не могла вспомнить, откуда мне знаком ваш голос!

- Забудьте. Это в прошлом. Так вот, все завертелось, когда я купил компьютер...

Борис обстоятельно, стараясь не растекаться мыслию по древу, поведал девушке обо всем, что с ним стряслось с момента покупки компьютера до их встречи на выставке. Иллерецкая слушала с неослабным вниманием, а когда он закончил, воздержалась от комментариев типа "ну и ну" или "это невероятно". Она задала довольно неожиданный вопрос:

- Значит, вы убивали людей?

Борис оторопел.

- Да... Я убил двоих. Пистолет у меня с собой. Показать?

- Покажите.

Борис глянул по сторонам - ни души. Он вытащил из кармана "ТТ" и вручил девушке. Ольга взвесила оружие на ладони.

- Я верю вам, - кивнула она.

Градов спрятал пистолет.

- Хорошо, что верите. Теперь насущная проблема: как нам быть? Прежде всего, нам нужна квартира.

- А квартира вашего друга?

- Там опасно. Рано или поздно они...

- Да, но у меня и того нет.

- Разве у вас нет друзей, которые могли бы...

- Пустить нас на постой? Есть, конечно. Но я ни за что не стану подвергать их риску. Вы и я - живые мишени. И если нам суждено умереть, зачем прихватывать с собой попутчиков?

Борис пристально посмотрел на Иллерецкую.

- Неплохо сказано.

- Так что, идем?

- Пошли. Но мне ужасно надоело метро. Деньги на такси у тебя есть? Тут недалеко, много не надо.

- Мы перешли на "ты"? - улыбнулась девушка.

- Почему бы и нет? Или две живые мишени не обойдутся без церемоний?

Иллерецкая снова улыбнулась.

- О'кей, ди-джей.

- Никогда не называй меня так.

- Договорились. А деньги есть.

Они поймали такси и вскоре подкатили к дому Андрея Мезенцева.

- Я пойду первым, - заявил Борис.

Ольга заглянула в его глаза и кивнула. С пистолетом в руке Борис поднялся по лестнице. Позвонил несколько раз, отпер дверь и быстро обошел комнаты, готовый стрелять при первом же подозрительном шорохе.

Убедившись, что все в порядке, он выглянул на площадку и позвал:

- Оля! Заходи!

Девушка взбежала по ступенькам.

- А здесь уютно, - заметила она, оглядевшись.

- Так же уютно, как у чертей на сковородке, - скривился Борис. Только под нашей сковородкой ещё не развели костер.

- Не паникуй, - Ольга прошла в кухню и занялась досмотром холодильника и шкафов. - Фу, везде одни консервы. Но я могла бы пожарить картошку.

- Ты умеешь?

- А что тут уметь? Бери нож...

- Погоди, - Борис подсел к столу. - Мы потеряем лишний час, а значит, подарим его им.

- Ты собираешься предпринять что-то немедленно?

- Если бы я знал, что...

Иллерецкая открыла банку консервов, окончательно похоронив идею о картошке.

- Проголодалась, - извиняющимся тоном сказала она. - Борис, а где твоя знаменитая дискета?

- Со мной. Она всегда со мной.

- Ты не пробовал подбирать пароль?

- Подбирать? - удивился Борис. - Знаешь, если миллиард обезьян будут колотить по клавишам пишущих машинок миллиард лет, одна из них напишет "Войну и мир". Жаль, что мы не можем столько ждать.

- Да, но нам не нужна "Война и мир", нужно только слово... В какой директории находился этот файл?

- "Египет".

- Так и попробуй слово "Египет".

Борис вытащил дискету из кармана рубашки, покрутил её в руках.

- Ты думаешь, так просто? Тоже мне, секрет...

Отставив банку, Иллерецкая водрузила локти на стол и подперла ладонями щеки.

- Но ведь надо попытаться... Любопытно, с какой целью профессор закрыл файл... Предполагал, что информацию могут похитить?

- Не обязательно. Может быть, он сделал какое-то открытие, от которого прыгал до потолка, и не хотел, чтобы до поры в файл кто-то заглядывал. Да и вряд ли профессор рассчитывал вечно хранить файл на винчестере. Потом он перенес бы его на дискету, чтобы как-то воспользоваться им, вот и позаботился заранее. Мало ли что. Коллеги там, соперничество, научный приоритет...

- Зачем твоему Беку научное открытие? Нет, тут что-то другое...

Борис поднялся и направился в комнату. Иллерецкая последовала за ним. Включив компьютер, Борис вставил дискету и ввел с клавиатуры слово "Египет" в английской орфографии, потом в русской.

- Неправильно, - вздохнула девушка.

- Разумеется.

- Попробуй его фамилию.

- Подожди, как это будет... - Борис взял авторучку и нацарапал на старой газете "КАLUZHSKY", затем набрал на клавиатуре. - Не получается. Теперь по-русски... Снова ноль. Да нет, Оля, ерунда все это... Ты хорошо разбираешься в компьютерных делах?

- Увлекалась одно время в институте, но многое забыла. Да и устарели порядком мои знания...

- Скажи, а пароль можно как-нибудь обойти? Существует в принципе такой способ?

Иллерецкая размышляла с полминуты.

- Ну, думаю, если только... Ведь число знаков в пароле, а значит, и число их комбинаций ограничено, так? И если перебрать все...

- Миллиард обезьян миллиард лет?

- Да, вручную. А на суперкомпьютере со специальной программой? А может, и другие способы есть... Но не у нас с тобой. Наверное, если бы дискета попала к людям, у которых...

Её прервал звонок в дверь. Ольга и Борис на мгновение окаменели. Рука Градова потянулась к пистолету.

- Кто это?.. - шепнула Ольга.

- Мезенцев отдал мне свой ключ... Не знаю, есть ли у него запасной... Вдруг он возвратился раньше? Я спрошу.

- А если это не он?

Градов выхватил дискету из дисковода, сунул в карман джинсов Иллерецкой.

- Быстро на кухню, открой окно. Справа - пожарная лестница. В случае чего сразу делай ноги. Место встречи - у памятника Маяковскому, каждый день в десять утра. Ночуй где хочешь, хоть в парке, хоть на вокзале, но не дома. Все поняла?

- Я без тебя не уйду.

- Со мной все будет в порядке. Бегом на кухню!

Звонок повторился - долгий, настойчивый. Затем прозвучали три коротких звонка, три длинных и снова три коротких. Сигнал бедствия, SOS?!

Подтолкнув девушку в сторону кухни, Борис выбрался в прихожую, прижимаясь к стене, - ещё засадят автоматную очередь через дверь. Едва ли люди Бека станут его убивать, но ведь неизвестно, кто там за дверью.

- Кто?! - выкрикнул Борис фальцетом. К его крайнему изумлению, послышался женский голос.

- Мне нужно видеть Ольгу Иллерецкую. Я знаю, что она здесь.

- А зачем вам Ольга?

- Вы поймете, как только откроете дверь.

- Я не открою.

- Это я убила киллера в Варсонофьевском. А вы спасли меня на даче Калужского, спрятали в сарае. Потом заходили туда перед приездом милиции. Вы сказали "я сматываю удочки"...

- Верно! - выпалил Борис. - Это вы...

- Открывайте же...

- Вы одна? - Борису пришло в голову, что девушку могли схватить боевики Бека и теперь используют как отмычку. А не хитрость ли все это, не с ними ли она, не их ли шпионка? Нет, тогда не убежала бы от Бориса на даче...

- Если я скажу, что одна, вы поверите? Не заставляйте меня торчать на площадке!

Действительно, подумал Борис, любые её слова - не доказательство. Не спуститься ли во двор по пожарной лестнице? Обогнуть дом, разведать обстановку у подъезда... Но пожарная лестница хороша для бегства, да и то если они не поставили возле неё пост. Пользоваться ею для рекогносцировки рискованно, увидят соседи - вызовут милицию. Только этого не хватает для полного счастья.

Борис бесшумно отпер замок и отступил в комнату. Стискивая рукоятку нацеленного на дверь пистолета, он крикнул:

- Входите!

Дверь распахнулась. В прихожую вошла девушка с большой сумкой. Она была одна, и Борис опустил пистолет.

Он был подготовлен к тому, что увидит, и все же не мог не поразиться абсолютному сходству вошедшей с Ольгой Иллерецкой.

В проеме кухонной двери появилась Ольга.

- Здравствуй, сестра, - сказала гостья.

- Это невозможно, - прошептала Ольга. - Да, вот теперь я понимаю тебя, Борис...

- Меня зовут Таня, - представилась девушка, запирая дверь. - А вы Борис, очень приятно...

- Таня Иллерецкая?

- Ну... - девушка замялась. - В каком-то смысле.

- Что это значит?

- Я устала, хочу отдохнуть... - она поставила на пол сумку, в которой что-то глухо звякнуло, прошла в комнату и села на диван.

- Но, Таня... - пробормотала Ольга, ещё не оправившаяся от потрясения. - У меня нет и не может быть никаких сестер. Борис рассказал мне, как перепутал нас, и я предполагала, что мы... Похожи, да, очень похожи, но это... Вы - зеркальное отражение.

- Более того, - сказала Таня, - у нас одинаковые отпечатки пальцев.

- Что?!

- Отпечатки пальцев, прикус зубов, рисунок радужной оболочки глаз, не говоря уж о группе крови.

Ольга упала в кресло, с трудом выудила сигарету из пачки.

- Таня, объясните хоть что-нибудь... Я вижу, что мы - как один человек, но...

- Я не человек.

- То есть?.. - изумилась Иллерецкая.

- Я экспериментальный материал профессора Колесникова... Не смотрите на меня так! Чуть позже вы поймете, а пока дайте поесть...

16

- О себе я расскажу вам все, - говорила Таня, с аппетитом уплетая импортные копченые сосиски. - О вас, Оля, я тоже знаю немало, а вот о вас, Борис - ничего. Я также не знаю, почему на даче началась перестрелка, кто и зачем нападал...

- Но ведь вы, - произнес Борис, - оказались там не случайно?

- Нет, не случайно. Но перестрелка...

- Они приезжали за мной, - проговорил Градов. - Понятия не имею, как вычислили. Это мафия, они гоняются за дискетой с секретным файлом, которая попала ко мне благодаря... Тьфу, какие тут благодарности! В общем, из-за моего дурацкого поведения. Они уверены, что мне известен пароль к файлу. Я сперва думал их разубедить, но потом понял, что если поверят, убьют сразу.

- А что это за файл? - заинтересовалась Таня.

Борис беспомощно пожал плечами.

- Я надеялся выяснить это у вас.

- Значит, за вами ведется большая охота, - лицо Тани омрачилось. - И они могут явиться сюда?

- Да, в любую минуту. Это квартира моего друга. Хорошо, если они ещё не знают о ней, но не исключено, что уже едут...

Таня всплеснула руками.

- А я рассчитывала немного отдохнуть...

- Увы, напрасно.

Таня принесла из прихожей свою сумку, расстегнула молнию.

- Зато у нас есть, чем их встретить.

Борис заглянул в сумку и громко присвистнул.

- Ого!

- Чешские автоматы "скорпион", - пояснила Таня, вытаскивая один из автоматов. - Наследство вашей дачной мафии. Патронов, правда, маловато... Оля, вы умеете обращаться с этими штуками?

- Боже упаси.

- Это очень просто. Смотрите. Вот перевод с одиночного огня на непрерывный, сюда давите пальцем... И все, стреляете.

- В самом деле, просто. - Иллерецкая взяла в руки оружие, прицелилась в стену.

- Но лучше было бы сменить квартиру... Предложения есть?

Ольга и Борис переглянулись, каждый отрицательно покачал головой.

- Жаль. Ну, ничего не поделаешь...

- Таня, вы взяли это оружие... - Борис указал на автомат. - Не просто же на всякий случай. Значит, и вам приходится от кого-то отбиваться?

- Да, как и вам обоим.

- Самое нелепое положение у меня, - пожаловалась Тане Иллерецкая. - В меня стреляли только потому, что спутали с вами.

- Нет, не поэтому. Хотели убить вас, именно вас.

- О, Господи! Но за что?

Таня окинула взглядом комнату.

- Кассетный магнитофон найдется?

Из-под стола Градов вытащил пузатую магнитолу.

- Будем слушать музыку? Что предпочитаете - "Супертрэмп", Эллу Фитцджеральд, Баха?

Таня вынула из кармана кассету.

- Начнем с этого, чтобы вам было легче усвоить остальное. Запись сделана в Лондоне совсем недавно, 29 апреля сего года. Беседуют офицер британской разведки Джек Слейд и археолог Дэвид Сэйл. Сведения о содержании этой кассеты я получила из базы данных, а какой - объясню позже.

- Чем дальше в лес, тем больше дров, - нараспев продекламировал Борис. - Британская разведка!

- Беседа на английском языке, - сказала Ольга, - будет для меня трудновата...

- Я буду останавливать и переводить, - Таня вложила кассету в магнитолу, щелкнула кнопкой воспроизведения.

- Не надо меня убеждать, - прозвучал хорошо поставленный голос. Рассказывайте, а выводы я сделаю сам.

Таня перевела и добавила:

- Это говорит Слейд, как ясно из дальнейшего... Вот теперь внимательно. С ответа Сэйла.

Сэйл: Этого я и боюсь. Что же, слушайте. Как вам уже известно от мистера Фаулза, моя специальность - египтология. В этой области нелегко открыть что-то новое, поэтому вы поймете мою радость, когда в каирской лавчонке я приобрел папирус, - вероятно, эпохи Тутмоса Первого...

Слейд: Папирус с текстом?

Сэйл (удивленно): Разумеется.

Слейд: Простите мне дилетантские вопросы, их будет ещё много. Продолжайте, пожалуйста.

Сэйл: Текст был написан не встречавшейся ранее разновидностью тайнописи. В процессе работы с ним я понял, что имею дело с акромантическим шифром...

Слейд: Что это такое?

Сэйл: Акромантические шифры? Применявшиеся в древности системы неявного сокрытия информации. Строго говоря, это даже не шифр. Скрываемая информация с помощью символического языка, погружаемого в оболочку акромантической конструкции...

Слейд (с иронией): Спасибо, я понял.

Сэйл: Извините. Проще не получается.

Слейд: Неважно.

Сэйл: Вообще-то известно довольно много акромантических текстов, и большинство из них переведены. Но на моем папирусе было нечто совершенно новое. Мне удалось найти ключ, но надпись на папирусе оказалась слишком короткой для исчерпывающего криптографического анализа. Вот если бы в моем распоряжении имелись и другие аналогичные тексты! Проблему помог решить Билл Гловер, мой ассистент. Он связался с археологом-любителем Ричардом Харви, и тот выслал нам в Каир статью из номера "Британского археологического вестника" за 1925 год. В статье, подписанной сэром Джулианом Прендергастом, рассказывалось о найденной в Долине Царей гробнице. Об этой гробнице я подробно скажу позже, а сейчас важно то, что утверждал в статье Прендергаст. Он утверждал, что обнаружил каменную плиту с высеченными на ней иероглифами. По ряду признаков я определил, что это, возможно, аналог моего случая.

Слейд: Он обнаружил плиту с похожим текстом?

Сэйл: Это произошло следующим образом. Прендергаст и его помощник Тьери вошли в гробницу и обнаружили, что она разграблена - видимо, ещё в древности. Плита с иероглифами загораживала тайник, нишу в стене, откуда Прендергаст и Тьери извлекли бронзовый стилет. Их арабские рабочие, очевидно, решив, что в гробнице могут храниться ценности в других тайниках, проникли туда ночью. Сработала ловушка, и свод гробницы обрушился. Прендергаст и Тьери не стали возобновлять раскопки - то ли из-за нехватки средств, то ли из-за трудоемкости. Стилет они передали в археологический музей в Каире. Вот статья, прочтите...

Слейд: У меня будет время для изучения ваших материалов.

Сэйл: Да, конечно. Итак, я начал раскопки в месте, указанном Прендергастом, и нашел плиту. Теперь мне хватало данных для полного перевода текстов плиты и папируса. Папирус нас интересовать не должен, там содержались сведения о поставках в Египет пленных нубийцев, ливийцев и семитов в качестве рабов. А вот плита...

Слейд (после паузы): Что плита?

Сэйл: Плита и стилет - они взаимосвязаны. На плите был высечен... Выражаясь современным языком, дайджест информации, заключенной в стилете. Согласно этому тексту, стилет имел два лезвия - одно было вложено в другое, как в футляр, - покрытых акромантическими иероглифами и рисунками. Сопоставив особым образом иероглифы обоих лезвий, можно было прочесть описание технологического процесса...

Слейд: Какого процесса?

Сэйл: Воскрешения фараона.

Слейд (после очень долгой паузы): И с этим вы пришли ко мне? Мой отдел не занимается воскрешением фараонов.

Сэйл: Правильнее называть это, наверное, генетическим восстановлением.

Слейд: Вроде клонирования? Вы имеете в виду генетическое копирование живых организмов? То, что сделал профессор Йен Уилмат из Рослинского института со знаменитой овечкой Долли?

Сэйл: Нет, нет. Совершенно иной принцип.

Слейд: Тот или иной, но не хотите ли вы сказать, что древние египтяне осуществляли генетическое копирование людей?

Сэйл: Совершенно верно.

Слейд: Очень интересно... Для историков. Но я по-прежнему не понимаю, зачем вы пришли.

Сэйл: Все дело в методе. Я много читал о клонировании и знаю, что эти исследования в общем не новы, а сенсационными их сделала пресса. Эксперименты на лягушках успешно проводились ещё в шестидесятых годах. Нет и серьезных преград для клонирования человека...

Слейд (нетерпеливо): Мне это известно.

Сэйл: Но существует ряд трудностей, которые сводят практическое значение клонирования к нулю. Во-первых, требуется суррогатная мать, в которую имплантируется эмбрион, благополучно развивающийся лишь в одном из двух с половиной сотен случаев. И едва ли процент брака возможно радикально снизить. Во-вторых, для выращивания взрослого клона нужно почти столько же времени, сколько занимает и взросление исходного организма. Клон растет быстрее, как бы стремясь догнать оригинал, но не намного. Иными словами, клон гонится за оригиналом, но тот всегда впереди. И, в-третьих, создание тождественного генотипа - если речь идет о людях - отнюдь не гарантирует тождественных интеллектуальных и психических качеств клона, тем более превосходящих.

Слейд: По-вашему, египтяне умели обходить эти трудности?

Сэйл: Если верить надписи на плите, да. И не только египтяне. Что-то подобное, по-видимому, практиковалось и в более древней шумерской культуре. Но это не были клоны. Для удобства назовем их... Ну, скажем, репликантами.

Слейд: И как это выглядело?

Сэйл: Судя по всему, процесс был очень простым, без участия суррогатной матери. Это происходило, образно говоря, в пробирке, в примитивно оборудованных лабораториях. Конечно, это было величайшим секретом жрецов... Репликанты развивались невероятно быстро и за десять-двенадцать лет догоняли взрослых людей по физическому развитию, а по умственному значительно превосходили их. Затем бурный рост прекращался, и репликант мог жить обычной жизнью.

Слейд: Вы прочли это на плите?

Сэйл: Да. Вот полный перевод текста с указанием ключей расшифровки. Любой египтолог...

Слейд: Да-да, я понял. Но технология находилась в стилете?

Сэйл: Да. И тут мы приближаемся к цели моего визита. Я отправился в археологический музей Каира, чтобы попросить стилет для исследования. Я видел его раньше и был убежден: никому не приходило в голову, что рисунки на внешнем лезвии - часть акромантической криптограммы. Но меня ждало разочарование. Стилет в музейной витрине оказался лишь копией.

Слейд: Почему?

Сэйл: Музей был ограблен. Потом похищенные экспонаты попали к людям, не знавшим об ограблении музея и похоже, не подозревавшим об истинной ценности раритетов. Дирекция музея совместно с полицией приняла решение скрыть факт ограбления от прессы, чтобы выловить экспонаты, когда их начнут продавать. Подробностей я не знаю, это вопрос к полиции, но наиболее известные экспонаты, такие, как стилет, заменили копиями. Пока поиски ни к чему не привели.

Слейд: Понятно. Вы хотите, чтобы я отправился в Каир и нашел стилет.

Сэйл: Мистер Слейд, окажись открытие в Великобритании, оно будет использовано на благо моей страны. Но представьте себе, что стилет попадет к ученому, который сумеет расшифровать криптограмму - я же сумел! - а от него к безответственным людям, диктаторам, мафии, террористам? Что вы скажете, если в один прекрасный день они ухитрятся скопировать перспективного британского политика, потом похитят его, заменят - и премьер-министром Англии станет воспитанный врагами нашей страны репликант!

Слейд: У вас богатое воображение. Текст на плите мог иметь религиозно-мистический смысл.

Сэйл: Прямых доказательств моей правоты нет. Не угодно ли ознакомиться с косвенными?

Слейд: Слушаю.

Сайл: Начну со статьи Прендергаста и моих раскопок. Вход в гробницу располагался не в северной стене, как обычно, а в западной. Это свидетельствует о том, что руководившие постройкой жрецы пытались защитить гробницу от грабителей. В то же время на саркофаге и в других местах стерто имя умершего фараона. Согласно египетским верованиям, уничтожение имени покойного обрекает его душу на вечные страдания. Зачем, спрашивается, жрецам заботиться о сохранности гробницы столь ненавидимого фараона? Прендергаст объясняет нестыковку противоборством групп жрецов, сторонников и противников фараона.

Слейд: А как объясняете её вы?

Сэйл: Я никакой нестыковки не усматриваю. Напротив, все логично. Стереть имя МЕРТВОГО - значит проклясть его, но столь же кощунственно написать на саркофаге, обители смерти, имя ЖИВОГО! А фараон, которому предстояло воскрешение в виде репликанта, считался лишь временно усопшим. Следовательно, и погребение было своеобразным. Сначала имя значилось на саркофаге, потому что без этого невозможно проведение религиозных ритуалов, а затем его стерли - символическое действо, означающее возвращение фараона к земной жизни.

Слейд: Любопытно...

Сэйл: Далее, конструкция ловушки - обрушивалась вся гробница. Кощунство, но важнее было навсегда уберечь тайну от всех, кроме будущих посвященных жрецов, которым и предназначался стилет. Если не им, так никому...

Слейд: Тогда получается, что безымянный фараон не был воссоздан - а лишь похоронен вместе с информацией о том, как это сделать в дальнейшем?

Сэйл: Очевидно, так. Вряд ли мы когда-либо узнаем точно. Прошло три с половиной тысячи лет...

Слейд: Значит, у вас нет даже косвенного доказательства, что создание репликантов осуществлялось на практике. В стилете могли быть изложены всего лишь идеи, теории.

Сэйл: В саркофагах, найденных Эмилем Бругшем в 1881 году, находятся хорошо сохранившиеся мумии, различимы даже черты лиц. Несомненно сходство лиц фараонов Рамзеса Второго и Сети Первого. Ученые считали Рамзеса сыном Сети, но они не знали того, что знаю я. Я изучил фотографии мумий и уверился не в сходстве, а в полном тождестве, которое легко может быть доказано с помощью антропометрических измерений.

Слейд: Но эти два фараона правили все же под разными именами...

Сэйл: Да, но повторяю: сейчас невозможно установить подробности политической и религиозной ситуации тех времен. Не стану гадать, какими конкретными соображениями диктовалось то или иное решение жрецов, почему выгодно было возвести на трон Рамзеса как сына Сети. Кстати, Рамзес прожил девяносто лет - случай для той эпохи редкостный! Не исключено, что под этим именем правили несколько последовательно воссозданных Рамзесов. Но это в Египте. А вот два династических списка шумерских царей (шуршание бумаги на аудиозаписи, пауза). Первый составили сами шумеры, второй написан на греческом языке вавилонским жрецом Беросом в третьем веке до рождества Христова. Ассириологи никогда не принимали эти списки всерьез, и было отчего. Смотрите, согласно первому списку, восемь царей правили в сумме 241 300 лет, а по Беросу - десять царей правили 456 000 лет. Первая династия господствовала 24 500 лет. Это возможно только в том случае, если каждый царь воплощался в ряде генетических копий...

Слейд: Шумеры - настолько древняя цивилизация?

Сэйл: Ну, в полмиллиона лет трудно поверить, и никаких археологических подтверждений нет. Но, судя по тому, что мы знаем о более поздних шумерах, их цивилизация достигла поразительных успехов в астрономии, медицине, архитектуре, математике... Греки - первоклассные математики, но и они не умели оперировать числами свыше 10 000. В Европе только в начале девятнадцатого века распространилось понятие "миллион". А на шумерской клинописной табличке найден расчет, результат которого выражается числом с четырнадцатью нулями... И вы полагаете, они сами до всего этого додумались?

Слейд: Кто же им подсказал?

Сэйл: Боги.

Слейд: Боги?

Сэйл: Да, те боги, о которых упоминается в тексте на плите. Они сходили с небес в огненных колесницах - к египтянам, и как я думаю, раньше и к шумерам. Понятно, что речь идет о посланцах иных цивилизаций.

Слейд: Ну, палеоконтакты - старая тема. Никаких доказательств нет.

Сэйл: Потому я эту тему и не обсуждаю. Мы говорим о другом - о реальном процессе репликации, могущем иметь большое значение для нашей страны...

Слейд: Тоже бездоказательном. Почему не найдено никаких артефактов, никаких следов тех самых лабораторий хотя бы?

Сэйл: Может быть, найдено. Египет и шумеры - самые загадочные из древних цивилизаций. Многое из их наследия интерпретируется самым различным образом, существуют тысячи теорий и гипотез. А истина может ускользать только потому, что нет такого ключа, как у меня. Мистер Слейд, косвенные указания рассеяны повсюду, надо только уметь видеть - точнее, знать, в каком направлении смотреть. Возьмите религию. Шумеры. Их бог Таммуз умирал каждую осень и воскресал каждую весну. Заметьте - умирал и воскресал, подобно египетскому Озирису! А разве Иисус Христос не проделал то же самое? Да какие боги не умирали и не воскресали?! Кстати, сколько прожил библейский Мафусаил? Около тысячи лет?

Слейд: Дэвид, со столь сомнительными источниками мы ничего не добьемся, хотя все это и занимательно.

Сэйл: Возвращаясь к Египту, сошлюсь на работу авторитетного русского исследователя Игоря Шмелева. Вот что он пишет - я прочту вам только резюме, аргументы слишком сложны и требуют специальной подготовки. Цитирую: "Неверно относиться к клану древнеегипетских жрецов как к людям наивного миросозерцания. Остается признать, что цивилизация Древнего Египта - это суперцивилизация, изученная нами крайне поверхностно..." Конец цитаты. И напоследок, мистер Слейд. В Берлинском музее хранится папирус, где утверждается, что на закате двадцатого века будут раскрыты тайны скрижалей великого Тота и человечество вступит в эпоху глубочайших преобразований... Наступает двадцать первый, и ждать осталось недолго, если учесть ничтожную для истории погрешность в десять-двадцать лет... Как найти всему этому объяснение без участия тех самых богов?

Слейд: Эффектная точка, Дэвид. Но давайте спустимся с небес на Землю. Что вы сделали после того, как узнали об ограблении каирского музея?

Сэйл: Уничтожил папирус и плиту. Вероятно, талантливый исследователь прочтет криптограмму на стилете и без них, но чем меньше останется артефактов, тем лучше. Затем я обманул Гловера, моего помощника. Сказал ему, что расшифровка не удалась, сбежал от него и вылетел в Лондон.

Слейд: Вы поступили разумно.

Сэйл: Теперь вы видите, как важно разыскать стилет. Кто знает, кому его продадут и где он окажется в итоге? У русских, китайцев, Муамара Каддафи, Саддама Хусейна?

Слейд: Успокойтесь, Дэвид. Могу вас заверить, к вашему заявлению отнесутся с надлежащей серьезностью, хотя решение принимать не мне.

Таня выключила магнитофон.

- Так все это правда? - заговорила Ольга. - То, о чем рассказывал археолог? Это было осуществлено, и вы... Репликант?

- Да. Я ваша генетическая копия, созданная в лаборатории профессора Колесникова десять лет назад.

- Вам десять лет?!

- Да, - Таня наклонила голову.

- Постойте, - пробормотала Ольга. - Десять лет... Девяностый год. Да, правильно! Тогда мне было восемнадцать... Меня сбила машина, и я попала в больницу, но в какую-то странную...

- И в чем заключалась её странность? - заинтересовалась Таня.

- Мне говорили, что я в институте Склифософского, но я сомневалась. Отдельная палата, идеальный уход, фрукты, журналы, любимая музыка... Вставать не разрешали, хотя я хорошо себя чувствовала. И телекамера под потолком... За окном вечно маячили какие-то бандитские морды... Потом пришел доктор и сказал...

- Доктор? - встрепенулась Таня. - Колесников, Петр Иванович?

- Нет, он по-другому представился... Вадим... Или Аркадий... Не помню.

- Колесников или его ассистент, - уверенно проговорила Таня.

- Так вот, - продолжала Иллерецкая, - он сказал, что будет консилиум и возможна ещё одна операция... Так и случилось, а между тем я чувствовала себя прекрасно!

- Все понятно, - промолвила Таня. - Они изучали вас, анализировали генотип, боялись ошибиться. Я - первый успешный репликант, но до меня были ещё шестеро. Интеллектуальные и физические уроды, их уничтожили... Неудачи объяснялись генетическими дефектами оригиналов.

- Вот оно что... - протянула Ольга. - Теперь ясно. Но зачем они после выписки, все десять лет, заставляли меня раз в год, а то и чаще проходить обследования в различных клиниках?

- А как они это объясняли?

- Возможностью проявления каких-то последствий, что ли...

- На самом деле, - сказала Таня, вынимая кассету из магнитофона, - это были контрольные обследования. Нас сравнивали.

- Но кто они такие, эти люди? - вмешался наконец Борис. - Как к ним попал египетский секрет? И чего они добиваются?

- Все началось в восемьдесят третьем году, - начала объяснять Таня. Стилет Дэвида Сэйла - не единственный источник информации. На выставку в Россию привезли из Египта алебастровый кубок, и один растяпа, хранитель музея, отбил от него кусок. Кубок оказался двухслойным, под верхним слоем скрывались иероглифы. Не криптограмма, а обычное иератическое письмо с описанием технологии изготовления репликантов... Кстати, репликант - это ведь термин Сэйла, а Колесников и компания придумали словечко "дэйны", от дублирования... Так вот, кубок. Не знаю, почему жрецы на сей раз не прибегли к шифру. Ученый, исследовавший кубок, понял значение открытия... Потом были какие-то доносы, преследования... Его убили. Погибли ещё несколько человек, знавшие об открытии. А кубок и записи ученого присвоила банда негодяев, окопавшихся в АЦНБ.

- Что такое АЦНБ? - спросил Борис.

- Аналитический центр национальной безопасности, отравленное порождение ГРУ, гнезда грязного шпионажа. Они создали проект "Коршун"... у Тани пересохло в горле, она отхлебнула минеральной воды. - Это долговременная программа, рассчитанная на десятилетия. Я всего лишь эксперимент, образец... Их интересовало, насколько я буду тождественна вам, Ольга, как буду расти и развиваться, не появятся ли отклонения, каков мой интеллектуальный потенциал. Вместе с тем они искали способы ещё более ускорить выращивание дэйнов - и нашли их. Новая методика позволяет получить взрослого обученного дэйна за пять, даже за три года.

- Но зачем?.. - Борис уже знал ответ, но в глубине души надеялся, что его ужасные подозрения не подтвердятся.

- Проникновение, - сказала Таня. - Медленное и неуклонное проникновение по всему миру. Они не станут начинать с ведущих политиков, о нет. Много шума и слишком велик риск. Они начнут с неприметных секретарей, мелких госслужащих. Потом возьмутся за их шефов. И так далее, до самого верха. Взятие генетического материала - простая, моментальная операция: легкий укол, случайная царапина булавкой от брошки, вот и все. Раньше было сложнее, но они усовершенствовали и это. Дэйны станут поставлять подробнейшую информацию о привычках и образе жизни намеченных в жертву людей, и даже близкие родственники не отличат, кто есть кто. Лет через тридцать мир изменится совершенно.

- Не выйдет, - убежденно заявил Борис.

- Почему?

- Потому что создание, воспитание и обучение такого количества дэйнов невозможно сохранить в тайне. Нужны целые фабрики дэйнов с многотысячным персоналом. А похищения, убийства стольких людей? По-вашему, ничего не выплывет наружу, а мир будет спокойно ждать гибели? Чушь. Но если и получится, есть ещё одно.

- Что?

- Археолог... Сэйл говорил о том, что дэйны... Репликанты древнего Египта интеллектуально превосходили обыкновенных людей?

- Да, - кивнула Таня.

- И вы превосходите?

- И я, если судить по этим шкалам для определения индекса интеллекта.

- Вот видите. Так с какой стати дэйны будут безропотно служить этой ополоумевшей породившей их шайке?

- Они не будут, - проговорила Таня с печалью в голосе. - Да, вы во всем правы. На каком-то этапе дэйны осознают свое превосходство, а правда об их происхождении и предназначении станет известной людям. Все закончится грандиозной кровавой бойней, Борис. Но вы были правы также и тогда, когда назвали творцов "Коршуна" ополоумевшей шайкой. Они настолько ослеплены блеском грядущей власти, что не могут и не желают видеть реальность. Им кажется, что все под их контролем и из-под этого контроля не выйдет никогда. Их самообман дорого обойдется человечеству, вот почему их нужно остановить.

- Прелестно, - буркнул Борис. - Втроем против АЦНБ! Оля, посмотри, пожалуйста, в тумбочке под зеркалом, не завалялся ли там игрушечный водяной пистолетик?

- Задача не так сложна, как вы полагаете, - сказала Таня.

17

Иллерецкая вдруг побледнела. Борис с тревогой покосился на неё.

- Что с тобой, Оля?

Не обращая на него внимания, Иллерецкая повернулась к Тане.

- Вы сбежали от них?

- Я сбежала из засекреченного лабораторного комплекса "Террариум", находящегося под Москвой. Предварительно я заглянула в их базу данных, откуда и узнала все подробности.

- И они вас ищут... Мало нам мафии!

- Они ищут также и вас.

- А вы как меня нашли?

- Ваш адрес, обновляемые сведения о вас - все это было в базе данных, но сначала я как-то не сообразила. Меня подтолкнула телепередача, ваше выступление. Я отправилась к вам домой, но не застала. Я так боялась, что они меня опередили! Потом я поехала к выставочному залу, я думала, что вы можете прийти на выставку или уже там. Я заметила неподалеку Бориса... В зал я, разумеется, зайти не могла. Наконец вышли вы. Борис следовал за вами, а я за ним. Не забывайте, я не знала, кто такой Борис и чего от него ждать, хотя он и спас мне жизнь... Спрятавшись под аркой в переулке, я застрелила киллера - чуть не опоздала! Да собственно, опоздала. Если бы не Борис... После этого я выслеживала вас обоих, все решала, где и как лучше к вам подойти. Так и дошла за вами до этой квартиры, но и сюда не осмелилась сразу позвонить, долго осматривалась да присматривалась.

- Но неужели для них было настолько важно, чтобы мы не встретились, что они решили меня убить? - воскликнула Ольга.

- А вы как думаете? Две идентичные девушки с одинаковыми радужными оболочками и отпечатками пальцев. Это прямое доказательство их деятельности - живой дэйн и его оригинал. Над их величайшей тайной нависла угроза раскрытия...

- Тогда давайте поднимем шум! Поедем на телевидение, в редакции газет, в ФСБ в конце концов...

- Нет, - не терпящим возражений тоном произнесла Таня. - Этого делать ни в коем случае нельзя.

- Да почему же?

- По двум причинам. Во-первых, они приняли меры, и во многих местах, куда мы можем сунуться, нас ждут. А во-вторых, я не доверяю людям из официальных структур. Возможно, они и разделаются с "Коршуном", если мы не попадем на тех, кто сотрудничает с АЦНБ. Но для чего? Чтобы создать "Коршуна-2", "Коршуна-3"... Соблазн слишком велик.

- Если у них все схвачено, - с горечью проговорила Иллерецкая, - зачем тратить время на охоту за мной?

- Абсолютная безопасность проекта - прежде всего... Но вы в любом случае были обречены. Текущий этап исследовательской программы должен был завершиться через месяц, после чего предполагалось уничтожить экспериментальный материал - вас и меня. Они не могли оставить вас в живых, Оля. Без вас их рабочие журналы, компьютерные файлы, медицинские карты всего лишь неподтвержденная информация, попади она в руки их противников. А вы - контрольный объект.

- Тогда проще было и меня держать в этом самом... Террариуме.

- Но смысл иметь контрольный объект они видят именно в том, что он... Вы живете в обществе! Вы что, так и не поняли сути "Коршуна"?

- Да всё я поняла, - отмахнулась Иллерецкая. - Кроме одного: что нам делать?

- Сначала попытаться найти стилет.

- В Каире? - усмехнулся Борис.

- Нет, не в Каире. Он в Москве или где-то рядом.

Борис намеревался выразить удивление, но не успел, потому что Иллерецкая не унималась - впрочем, речь ведь шла о её жизни.

- Представьте, - сказала она Тане, - что меня убили и похоронили, и вдруг объявляетесь вы. Разве ЭТО - не доказательство?

- Оля, родственников у вас здесь нет, никто не станет глубоко копать и добиваться эксгумации. Если бы положение обострилось до крайности, попросту объявили бы, что я - это вы, только...

- Свихнулась?

- Ну да. А погибла совсем другая девушка. Не сомневайтесь, у них многое продумано, есть тактические схемы для самых различных возможных ситуаций. Многое, но не все. Не всемогущи же они!

- Так что со стилетом, Таня? - Борис снова попытался повернуть разговор в практическое русло.

- В поисках стилета Джек Слейд прибыл в Россию. Ну, тут длинные цепочки... "Коршуны" получили аудиозапись беседы с археологом и другие сведения от шпиона в окружении Слейда. Чтобы не допустить конкуренции, возникновения аналогичных проектов за рубежом, да просто появления где-то доказательств реальности репликации, вдогонку за Слейдом устремился их человек, полковник Лысенко. Мне удалось сесть ему на хвост. А на даче...

- На даче Калужского! - подпрыгнул Борис. - Так вот в чем дело!

- Калужского?

- Профессора. Вы не знали? Ну, неважно. Вы уверены, что Слейд искал стилет на даче Калужского?

- Настолько же, насколько в этом был уверен Лысенко.

- Дьявольщина! Вот оно!

- Чему ты так обрадовался? - спросила Иллерецкая.

- Египет! Ты забыла, как называлась директория в компьютере профессора? "Египет". А файл - "EGY". Стилет был у Калужского, понимаешь? Он расшифровал криптограмму и заложил данные в файл! Вот из-за чего напряглась мафия!

- Но как они могли узнать об этом? - удивилась Ольга.

- Да шут их знает. Какая разница...

- Подождите, Борис, - взмолилась Таня. - Если ваша догадка верна, это исключительно важно...

- Еще бы!

- Вопрос в том, жив ли профессор, или во время перестрелки...

- Отвечаю сразу: профессор убит. Но не на даче, а раньше.

- Убит?..

- Да. Я приехал на дачу в надежде встретиться с его сыном, студентом, и разузнать что-либо о секретном файле, но пришлось уносить ноги...

- Сын Калужского, возможно, знает про стилет, - предположила Таня. Вам известен его адрес?

- Известен, а толку? По-вашему, мафия и "коршуны" ушами хлопают?

- И все-таки мы обязаны поговорить с ним. А вот файл, Борис, лучше стереть без промедления.

- Дудки! Это мое дело... И мое оружие. Я раскопаю пароль и утру нос Генриху Рудольфовичу...

- Кому?

- Крестному папе этой мафии. А как поступите вы, Таня, если найдете стилет?

- Очень просто. Стилет состоит из двух частей. Одна из них послужит мне пропуском в "Террариум". "Коршуны" панически боятся утечки, поэтому вся информация о проекте сконцентрирована там - в компьютерах, в сейфе, на кубке. И в голове Колесникова. Я уничтожу информацию. И Колесникова тоже...

- И Колесникова? - нахмурился Борис.

- Да.

- Убьете человека?

- Ну конечно. Убила же я Лысенко.

- Как хотите, а я вам тут не помощник, - твердо заявил Борис Перестрелка, схватка - это одно, хладнокровное убийство - совсем другое. На меня можете не рассчитывать.

- Я на вас и не рассчитываю, - ледяным тоном отрезала Таня.

- Поищите другой выход, - принялся убеждать её Борис. - Давайте похитим Колесникова, уговорим его отказаться от проекта.

- Даже если бы это было возможно, - со вздохом сказала Таня, - его заставят взяться за проект снова. Мне очень жаль, Борис, но своего решения я не изменю. Я попыталась бы и без стилета, просто сообщив им, что я нашла его, да как знать, не у них ли он уже? И часть настоящего стилета - довод надежнее слов. Я взорвала машину Лысенко, стилет мог быть и там... Но в этом нужно убедиться, и начать с сына профессора.

В комнате воцарилось молчание. Таня сидела неподвижно, глядя прямо перед собой. Иллерецкая нервно курила очередную сигарету. Градов барабанил пальцами по кнопкам магнитолы.

- Мы все устали, - произнес он наконец. - Давайте пока обсудим вопрос попроще. Рискнем переночевать здесь или поищем другое убежище?

- Какое? - пожала плечами Иллерецкая.

- Вокзал, чердак, теплотрассу...

- Вот сам и ночуй в теплотрассе! - Ольга возмутилась. - Я так полагаю, что "коршуны" об этой квартире не знают? Если бы знали, давно были бы здесь. А твоей дурацкой мафии я не боюсь. Пусть только сунутся - получат по пуле в каждую башку персонально от меня.

- Ну, ты даешь, Оля, - улыбнулся Борис. - Кажется, ты быстро усваиваешь правила игры.

Иллерецкая показала Градову язык.

18

Антона не выписали из института Склифософского - он сбежал. Ему страшно надоели палаты, больные, медсестры и санитарки.

Перевязанная рука скорее ныла, чем болела, и Антону не терпелось оказаться дома, в покое (относительном!) и одиночестве, а главное - выпить водки. От этого желания даже зубы ломило. Нет, Антон не был выпивохой, напротив, он пил довольно редко, но обрушившиеся на него несчастья властно требовали анестезии.

И ещё хотелось послушать музыку. "Панасоник" украли, но у Антона оставался древний катушечный агрегат на конной тяге, который он не включал много лет. Теперь Антон вытащил его из-под дивана, зарядил осыпающейся пленкой с "Темной стороной Луны" группы "Пинк Флойд" и, перекрестившись, запустил. К его изумлению и радости, магнитофон зарычал, затрясся, запыхтел - и всё-таки завелся.

"Пинк Флойды" как раз допели песню про деньги, а в бутылке "Столичной" изрядно поубавилось, когда в дверь позвонили. Хмель мигом вылетел из головы Антона. Он остановил пленку, прошел в прихожую и громко осведомился из-за металлической двери:

- Кто это там?

- Антон, это вы? Откройте, мне нужно поговорить с вами! Я приезжал к вам на дачу... Такой в очках, высокий, помните? У меня ещё дискету требовали...

Антон помнил это, как помнил и беседу с мистером Долтоном. Он отпер дверь. На пороге стоял юноша в очках, а за его спиной - две совершенно одинаковые девушки.

- Проходите, - неуверенно проговорил Антон.

Поначалу Борис намеревался идти к Антону один, но натолкнулся на упорное сопротивление девушек. В результате ему пришлось уступить, и они отправились втроем. Пистолет лежал в кармане куртки Бориса, автоматы - в Таниной сумке.

- Я Борис Градов, - представился Борис. - Это Оля и её сестра Таня, они... Мм... Помогают мне.

- Очень приятно, - сказал Антон. - Садитесь... Выпить хотите?

- Нет, спасибо, - ответил за всех Борис.

Антон сел на диван, скрестил руки на груди.

- Тогда задавайте ваши вопросы, попробую ответить.

- Вопросов два, - Борис отодвинул занавеску на окне, выглянул на улицу. - О стилете и о секретном файле.

- А ответ у меня один: ничего не знаю.

- Простите, Антон, почему вы держитесь со мной как-то... Агрессивно?

- Потому что у вас не варит котелок! Вы забыли, как те джентльмены грозились пристрелить меня первого, если я не выдам пароля к файлу? Так неужто я молчал бы, если бы знал? Я не самоубийца. Я понятия не имел о том, что отец написал какой-то секретный файл. О стилете - аналогично.

- Ну, хорошо, - Борис сел на стул, достал сигареты. - Курить можно?

- Да ради Бога. И мне дайте...

- Вы не в курсе дела, это ясно. - Борис протянул Антону пачку. - Но давайте вспоминать вместе, может быть, мы установим какие-то детали, которые наведут на след.

- А кто вы, чтобы устанавливать? - снова ринулся в атаку Антон. - Да кто бы ни были... Это стилет Левандовского, пусть он и вспоминает.

- Кто такой Левандовский? - быстро спросил Борис.

- Тот, что был на даче... Друг отца, египтолог.

- Это которого убили-то пусть вспоминает?

- Нет, другой, живой и невредимый. Вроде бы он передал отцу стилет...

Борис взглянул на Таню. Она едва заметно кивнула.

- Но вы никогда не видели этого стилета? - напирал Борис.

- Нет.

- Следовательно, логично допустить, что его не видели и люди, ограбившие вашу квартиру.

- А откуда вы знаете об ограблении?

- Ваша соседка сказала. Она мне и объяснила, как на дачу проехать... Но вернемся к стилету. Ваш отец мог где-то спрятать его...

- Повторяю, мне ничего не известно! Спрашивайте Левандовского. Может быть, они с отцом это обсуждали. Но вряд ли, зачем бы тогда потом они спрашивали меня...

- А как найти Левандовского?

- Охотно дам его адрес, чтобы вы оставили меня в покое!

Пока Антон разыскивал бумагу и ручку, взгляд Бориса блуждал по стенам квартиры, где висели портреты разных выдающихся личностей. Чтобы разрядить обстановку, Борис указал на один из них.

- Антон, а кто этот явный буржуин?

- Этот? Луи Пастер, творец хорошего пива.

- Да ну? А вот этот?

- Антониони, итальянский режиссер.

- Вы увлекаетесь кинематографом?

- Да, но больше русским. Мои боги - Сокуров, Тарковский. Антониони страсть отца. Его фильм "Блоу-Ап" отец мог смотреть бесконечно. Это была его любимая кассета... Куда же ручка запропастилась? А, вот она. Получайте адрес Левандовского. Зовут его Илья Владимирович.

- Спасибо, - Борис спрятал листок в карман.

- И... Приношу извинения за резкость. Но я действительно не в силах вам помочь...

Борис видел, что Антон колеблется, будто собирается сказать ещё что-то, но не решается. Калужский поочередно смотрел то на девушек, то на Бориса.

- Борис, могу я поговорить с вами наедине? Всего несколько минут. Дамы не рассердятся?

- Мы пока посплетничаем, - успокоила его Ольга.

- Пойдемте в кабинет отца...

Плотно закрыв за собой дверь кабинета, Антон повернулся к Борису.

- Когда я лежал в больнице, ко мне приходил один человек... Он интересовался вами... Нет, он с вами не знаком, но вы видели его на даче. Тот, похожий на Бонда из "Золотого глаза"...

- На Пирса Броснана? Да, помню, - Борис вспомнил и то, как "похожий на Бонда", пропустив его через балкон, вырубил преследователя.

- Это англичанин, его зовут Стэн Долтон. Он предполагал, что вы найдете меня, и я обещал передать вам его просьбу.

- Просьбу?

- Просьбу позвонить ему, а также следующее: "Я не рассчитываю, что он позвонит сразу. У него нет оснований доверять мне. Но он попал в скверную историю, и она будет становиться все хуже. В конце концов, у него не останется иного выхода, кроме как позвонить... Это не идеальный выход, но лучший из существующих". Таковы его слова, а вот номер телефона, написанный им собственноручно.

Борис взял протянутый Антоном листок.

- И это все? Он не сказал, зачем...

- Нет. Это все.

- Что ж, благодарю... - Борис двинулся к двери, но Антон окликнул его.

- Борис!

- Да?

- Вы можете объяснить, что все это значит?

Могу, подумал Борис, хотя бы частично. Но к чему вам, господин Калужский, лишняя головная боль?

Вслух он произнес:

- Я многого не знаю. Но поверьте, не так страшен черт, как его малюют.

Святая ложь во спасение... Борис открыл дверь в гостиную.

- Идемте, - обратился он к Тане и Ольге. - Еще раз спасибо, Антон.

На улице Борис рассказал девушкам о сообщении Антона и продемонстрировал листок с телефонным номером.

- Это московский телефон Джека Слейда, - заявила Таня. - Долтон - его псевдоним.

- Ага... Мистер Слейд хочет вступить в клуб. Не назначить ли ему приемный экзамен?

- Не сейчас, - ответила Таня. - На очереди Левандовский.

К Левандовскому отправились на метро. По дороге Борис упорно молчал. Его не покидало ощущение, что в разговоре с Антоном прозвучало что-то важное, даже ключевое, а он никак не мог сообразить, что именно. Снова и снова вспоминал он все подробности недолгой беседы. Что же, что?

На звонок в квартиру Левандовского никто не отозвался. - Подождем? не то спросил, не то предложил Борис.

- Подождем, - согласилась Таня, - но не на улице. Поднимемся по лестнице и подождем на площадке - из окна увидим, кто входит в подъезд.

Левандовский прибыл через час. Когда он вставлял ключ в замочную скважину, Борис тихо позвал:

- Илья Владимирович!

Ученый вздрогнул.

- Кто, кто... - забормотал он. - О! Это вы...

- Я, - подтвердил Борис. - А это Таня и Оля, мои ассистентки-сестрички.

- Но что вам нужно?

- Вы не пригласите нас к себе?

Левандовский поколебался, но уступил. Если он и должен опасаться этих людей, все равно уже поздно: он перед дверью квартиры, и ключ в замке.

Дверь за собой он запирал тщательно, на два оборота и задвижку.

- Итак, молодые люди, чем могу служить?

- Мы ищем стилет, украденный из египетского музея, - сказал Борис.

- А почему вас интересует стилет? - недружелюбно спросил Левандовский.

- Мы намерены вернуть его в музей, - Борис отметил, что на упоминание о краже Левандовский не среагировал.

- Похвальная забота о египетском музее... Молодые люди, я ни о чем не стану вас расспрашивать, наверное, ответы у вас наготове... Но мне тяжело говорить о стилете. Я хочу поскорее забыть весь этот кошмар. Я не верю в мистику, но на стилете проклятие. Двое из тех, кто касался его, Костров и Калужский, уже мертвы.

- Костров?

- Михаил Костров, которого застрелили на даче. Это он привез стилет из Египта. Не думаю, что он замешан в краже... Костров был коллекционером, я иногда консультировал его. Он оставил стилет мне, попросил оценить.

- И вы оценили?

Левандовский замялся. Он помнил о просьбе сотрудника ФСБ Мищенко не слишком педалировать тему стилета в разговорах, но ведь речь шла не о любых разговорах, а о разговорах с милицией, представителями властей. А коль скоро его посетители знают о краже, им и без Левандовского не составит труда заглянуть в музейный каталог. Возможно, они уже сделали это, и разыгрывать неведение ученому египтологу было бы глупо.

- Страховая стоимость экспоната, - сказал он, - пятьдесят тысяч долларов.

- Ого! Как же стилет мог попасть к Кострову, если он, по вашему мнению, в краже не замешан?

- Не знаю. Он говорил, что купил его в Каире за сорок фунтов... У него теперь не спросишь.

- И вы отдали стилет профессору Калужскому. Зачем?

- Я отдал его, чтобы... Чтобы...

- Чтобы профессор подключился к расшифровке криптограммы, не так ли? помог Борис.

- Раз вам и это известно, не вижу смысла отрицать. Да, я обнаружил криптограмму, сумел частично расшифровать. А так как её смысл относился не к моей области, я отдал стилет Калужскому вместе с подробными схемами расшифровки, чтобы он довел работу до конца. Но если профессор и достиг каких-то результатов, боюсь, мы об этом уже никогда не узнаем... Профессор убит, квартира ограблена...

- Илья Владимирович, - сказала Таня после минутного молчания, скажите, когда вы отдавали стилет профессору, вы уже имели представление о его ценности?

- Разумеется.

- И посвятили Калужского?

- Да. Я просил его беречь стилет как зеницу ока.

- Не сомневаюсь, что профессор ответственно отнесся к вашей просьбе. Скорее всего, он хранил стилет в каком-то тайнике...

- Я думал об этом, - кивнул Левандовский. - Но.. Человек прячет вещь не для того, чтобы её легко нашли, верно? Впрочем...

- Что? - Борис вскинул голову.

- Я вспомнил одну историю, но если она к чему-то и ведет, так к тому, что стилет никогда не будет найден.

- Расскажите, пожалуйста.

- Извольте... Вы убедитесь в том, что если тут я прав, то поиски бесполезны. Года два назад я по ряду причин вынужден был попросить Калужского принять на временное хранение редчайшую римскую монету. Когда я пришел за ней, он достал ее... Знаете, откуда? Снял крышку с системного блока компьютера - монета лежала внутри... И вот там, возле всякой электроники, достаточно места, чтобы спрятать и стилет. А по словам Антона, сына профессора, компьютер украден в числе прочих вещей, так что если стилет...

- Вот оно что... Черт возьми... - Градов скрипнул зубами.

- Да. Вы мне чем-то симпатичны, хочется вам верить... Но действительно ли ваша цель - вернуть стилет музею, или вы гоняетесь за долларами, шансов у вас немного, вот что я хочу сказать.

19

На улице Борис торжественно объявил:

- Компьютер Калужского стоит у меня дома.

- Я догадалась, - кивнула Иллерецкая.

- Я должен проверить...

- Почему ты? Вместе начали, вместе и закончим.

- Нет. Мне не нравится, что вы, - он имел в виду обеих девушек, разгуливаете по Москве, что вместе, что по отдельности. А ко мне домой вам и подавно нельзя. За квартирой присматривают ребята Бека, нашего дона Корлеоне.

- И как же вы с ними справитесь? - полюбопытствовала Таня.

- Ну... Придумаю что-нибудь. Но вы...

Борис не успел договорить. Не успел потому, что внезапно взвился в воздух и приземлился посреди газона, в нескольких метрах от тротуара. Сидя на траве, Градов озирался, ошалело хлопая глазами. Девушки стояли в прежних позах на прежних местах. Кроме них, поблизости не было ни души.

- Что... Кто это сделал? - Борис поднялся на ноги.

- Это сделала я, - улыбнулась Таня. - Одним движением, не напрягаясь. А могла бы превратить вас в мешок с костями.

- Здорово! - Борис смутился.

- Это я к тому, - продолжала Таня, - что я не буду лишней при беседе с ребятами Бека.

- Принимается. Но Оле там делать нечего. Пусть подождет на станции метро.

- Я не стану ждать на станции метро, - возразила Иллерецкая, лукаво взглянув на Бориса. - Чего мне бояться с такими защитниками?

- Гм ... - так как доводов у Бориса не нашлось, вопрос был исчерпан.

Они вышли из метро неподалеку от дома Бориса. Совершенно одинаковые девушки (хорошо, хоть одеты по-разному) привлекали внимание прохожих, чего Борис и опасался, тем более что одна из них была какой-никакой знаменитостью.

- Стоп, - скомандовал он. - Вот из-за этого угла виден мой подъезд. Они где-то поблизости.

- Стойте здесь, а я прогуляюсь.

Прежде чем Ольга и Борис осмыслили сказанное Таней, она исчезла за углом. Спустя полминуты она вернулась.

- Там двое кожаных, - доложила она. - Курят в садике напротив четвертого отсюда подъезда.

- Это мой подъезд, - Борис кивнул.

- И третий сидит в "Опель-Вектре". Я заглянула в машину, у него там сотовый телефон. У этих, наверно, тоже.

- Какие идеи?

- Двоих беру на себя, но третий, в машине...

- Вот именно, - Градов задумался. - Нет, Таня, возьми как раз третьего. А мы с Олей разберемся с остальными. План таков...

Он в нескольких словах объяснил задачу. Девушки одобрительно закивали.

Небрежной походкой Таня приблизилась к "Вектре" и наклонилась к открытому окну со стороны водителя.

- Не угостите сигаретой?

Парень посмотрел на Таню, глумливо ухмыльнулся и полез в карман, размышляя, как бы поостроумнее ответить. Так ничего и не придумав, он протянул Тане распечатанную пачку. Она молниеносно перехватила руку парня и вывернула её так, что тот подскочил от боли, ударившись головой о потолок. И тотчас же палец Тани вонзился в известную ей точку на виске боевика. Не издав ни звука, парень повалился на руль.

Двое других, видевшие машину издали, сообразили: что-то там неладно. Они одновременно шагнули в направлении "Вектры" и тут же остановились перед дулами "скорпионов".

- Тихо, - приказал Борис. - Хотите жить, прилягте на травку...

Боевики послушно улеглись на траву. Подоспевшая Таня отключила их тем же способом.

- Сколько у нас времени? - Борис забрал у Иллерецкой оружие и бросил оба автомата обратно в сумку.

- Минут двадцать отдохнут, - заверила Таня.

- Быстрее наверх...

Войдя в квартиру, Борис минут пять искал отвертку, потом у него не заладилось с откручиванием болтов на корпусе системного блока. Наконец он отложил отвертку и снял крышку.

- Тут ничего нет! - воскликнула Иллерецкая.

Но Таня, стоявшая ближе к столу, взяла крышку из рук Бориса и перевернула. К слегка шероховатой поверхности металла был прикреплен лентами пластыря завернутый в папиросную бумагу продолговатый предмет. Таня отлепила пластырь от крышки. Борис принял у неё находку, развернул бумагу. Сверкнула полированная бронза. Три пары глаз созерцали стилет. Борис вынул и вновь вставил внутреннее лезвие со сфинксом и космической птицей.

- Какая красота, - прошептала Ольга. - Неужели это придется уничтожить?..

- Время, - напомнила Таня.

Борис сунул стилет в карман куртки, и они поспешно покинули квартиру.

Их ждал сюрприз. Полулежа на сиденье, водитель "Вектры" хрипел в сотовый телефон:

- Генрих Рудольфович, Генрих Рудольфович...

- Алло! - донесся из трубки раздраженный голос. - Алло, Иван! Говори, я слушаю...

- Ах ты, гад! - рассвирепел Борис, рывком распахнул дверцу и долбанул боевика пистолетом по голове. Тот сник, выронив трубку.

- Генрих Рудольфович, - заговорил Градов, завладев трубкой. - Вы слышите меня?

- Кто это?

- Борис Градов.

Из груди крестного отца вырвался шумный вздох.

- Что происходит?

- Ваши люди не функционируют, - объяснил Борис. - Мои оказались покрепче. Я предупреждал вас или нет? Делайте же наконец выводы!

Он швырнул трубку на сиденье.

- Можно взять их машину, - сказала Иллерецкая.

- Риск, - обронил Градов. - Пошли в метро.

20

Все трое расположились вокруг стола в квартире Андрея Мезенцева. Перед ними лежал разобранный стилет. Борис вертел в руках внутреннее лезвие.

- И что теперь? - он бросил полоску металла на стол.

- Мой сольный номер, - ответила Таня. - Ваша помощь не понадобится, но мне нужна машина.

- С вашими способностями, - заметила Иллерецкая, - вы добудете машину за пять минут.

- И попаду в милицию, что особенно обидно на финальном этапе.

- Погодите, - вспомнил Борис. - У меня же есть машина.

- У вас есть машина? - обернулась к нему Таня.

- Наверное, да...

- То есть?

- Она принадлежала моим родителям. Они погибли, давно... Машина совсем старая, "Таврия", ржавая консервная банка. Вряд ли она на ходу, догнивает на пустыре возле чьих-то гаражей. Вероятно, её давно раскурочили мальчишки.

- Давайте съездим и посмотрим, - предложила Ольга. - Может, не так все безнадежно, придумаем что-нибудь. Но сначала надо её увидеть.

- Что ж, попробую найти... Только вот перекусим. А как поступим со стилетом?

- Оболочка останется у вас, - сказала Таня. - Ее необходимо вернуть в музей. А внутреннее лезвие я возьму с собой. Помните, мой пропуск? Еще мне понадобятся два длинных изолированных провода, немного денег на телефонные звонки и один "скорпион". А второй может пригодиться вам...

- Не дай Бог, - пробурчал Борис. - Провода я сейчас поищу в шурум-буруме Андрея...

Час спустя они ехали в метро. Добравшись до конечной станции, долго брели по кривым улицам. Бориса вел скорее инстинкт, чем память. После длительных блужданий они вышли-таки к стоянке с рядами гаражей. Невдалеке от высокой сетчатой ограды снаружи горбилась накрытая брезентом машина.

- Вот она, старушка, - улыбнулся Борис.

Он стащил брезент, и все трое молча уставились на чудо техники.

- М-да, - проговорила наконец Таня. - Если она поедет, я сниму шляпу перед гением конструкторов, создавших это нетленное творение.

- Ни бензина, ни аккумулятора, - посетовал Борис. - И ключи давно потеряны.

- Без ключей обойдемся, - отозвалась Таня. - А вот остальное...

- Вон у гаражей возятся мужики, - указала рукой Иллерецкая. - Если у них купить...

- Купить? - удивился Борис. - На какие шиши? Это же дорого, у нас столько нет.

- Подождите меня здесь.

Ольга направилась к воротам стоянки, зашла за ограду. Борис и Таня с любопытством наблюдали, как она разговаривает с пожилым импозантным мужчиной, чью представительную внешность не портила замасленная роба. Вскоре Ольга вынесла из гаража большую канистру; мужчина тащил следом аккумулятор.

- Порядок! - крикнула Ольга. - Сейчас заведем.

Поставив аккумулятор на землю, мужчина покачал головой.

- Вы хотите завести ВОТ ЭТО? Ну, знаете...

- А вы попробуйте, - улыбнулась ему Ольга.

Мужчина открыл капот, покопался в двигателе.

- Надо свечи сменить, - сказал он. - Сейчас принесу, у друга есть... И баллоны подкачать надо. И масло залить, авантюристы!

Он удалился.

- Как тебе удалось? - с восхищением Борис посмотрел на Ольгу. - Или он твой знакомый?

- Нет. Это потом... Слушай, к этой машине все равно прицепится инспекция. Последний техосмотр был, наверное, в эпоху Юрия Долгорукого.

- Там, где я проеду, едва ли кто прицепится, - сказала Таня.

Мужчина в робе возвратился с инструментами, канистрой масла и свечами. Он установил аккумулятор, залил в бак бензин, подкачал колеса... А также произвел ещё с десяток операций, какие Борису и в голову бы не пришли.

- Давайте ключи, - потребовал он.

Борис развел руками.

- У вас и ключей нет? Ну, авантюристы...

- Это я сама, - проговорила Таня.

Она взяла отвертку, села за руль, что-то откручивала под приборной доской, соединяла какие-то провода. Мотор чихнул и заурчал. Таня сделала круг по пустырю.

- Едет, - сообщила она, приоткрыв дверцу. - Садитесь.

Ольга уселась на заднее сиденье, увлекая за собой Бориса. Мужчина в робе схватился за ручку захлопнувшейся дверцы.

- Эй, а как же...

- Газуй, - сказала Ольга.

Таня не заставила себя упрашивать.

- Оля, что за волшебство? - спросил Борис минуту спустя. - Что ты пообещала этому мужику?

Иллерецкая весело рассмеялась.

- Я пообещала ему нас.

- Как это?

- Исключая тебя за непригодностью. Час эротических фантазий в обществе двух симпатичных близняшек.

Ведомая Таней машина выписала на дороге крутой зигзаг. Борис выразительно взглянул на Ольгу и расхохотался. Опомнившись, Таня присоединилась к ним. Какой-то прохожий проводил взглядом допотопную машину, из которой доносились раскаты веселого смеха.

Рядом со станцией метро, возле телефона, Таня затормозила.

- Все, выходите. Дальше я сама.

Она вытащила из сумки один из "скорпионов" и засунула под сиденье. Борис не торопился покидать машину.

- Таня, ведь это так опасно... Мы могли бы помочь вам...

- Не беспокойтесь за меня. Я вернусь, и очень скоро.

- Сегодня?

- Да, сегодня ночью. Самое позднее - к утру.

- Пожалуйста, вернитесь.

- Я же сказала, что вернусь.

- Постойте. А если нам придется срочно покинуть квартиру Мезенцева? Вы вернетесь и напоретесь там на засаду. Надо придумать условный сигнал.Давайте так. У Андрея есть настольная лампа с зеленым абажуром, я поставлю её на окно и включу. Значит, если горит зеленая лампа, все в порядке. А с какой бы скоростью нам ни пришлось улепетывать по пожарной лестнице, убрать лампу с окна я успею.

- Где мы встретимся, если не в квартире?

- Ох, - вздохнул Борис. - Где же мы ночевать-то будем, если так... У вас хоть машина... Ладно, давайте встретимся в центре... Завтра, в восемь утра у станции метро "Калининская", найдете?

- Найду. Я жила в изоляции, но не на Луне.

- Резервный вариант - там же в два часа дня. И в десять вечера. Впрочем, не надо в десять вечера. Если мы не придем в два, значит, не придем...

- Борис, - негромко сказала Ольга.

- Что Борис? Я вовсе не имел в виду - совсем никогда и никуда не придем, - не очень искренне оправдался Градов. - Просто по-разному может повернуться. Тогда... Тогда будем искать друг друга. Через срочные объявления, например. Текст такой: "Куплю полную дискографию Джона Квислинга".

- Кто такой Джон Квислинг? - спросила Таня.

- Никто. Моя выдумка, чтобы посторонние не обращались по объявлению.

- Я верю, что обойдется без мистера Квислинга, - произнесла Таня едва слышно, и у Бориса слезы навернулись на глаза. - До свидания.

Борис и Ольга вышли из машины. Таня смотрела им вслед, пока их не поглотил людской поток у дверей станции.

21

Она набрала номер Колесникова. Профессор тотчас же поднял трубку.

- Алло.

- Петр Иванович, это я...

- Таня?! Где ты, откуда ты звонишь?

Колесников нажал кнопку устройства, подключенного к его аппарату. Сразу ожили чуткие приборы в кабинете Курбатова. Генерал, сидя за столом, внимательно слушал разговор.

- Петр Иванович, стилет у меня.

- Поздравляю, - сквозь зубы пробормотал Курбатов, неслышимый Тане, а профессор сказал:

- Нам, наверное, нужно поговорить лично... Не бойся, я...

- Назначаю встречу. В двадцать часов ждите меня в "Террариуме". На переговорах должен присутствовать и генерал Курбатов, вы оба. Вам, профессор, я больше доверяю, зато Курбатов вправе принимать ответственные решения.

- Я передам генералу.

- Теперь, чтобы вы не думали, что меня можно взять голыми руками... В доказательство я привезу вам внутреннее лезвие стилета. Вы знаете, что информация читается только при сопоставлении двух лезвий, и можете заключить: раз внутреннее у вас, внешнее опасности не представляет, и меня неплохо бы без промедления ликвидировать...

- Таня!

- Так вот, не торопитесь...

К Курбатову подошел техник, до того молча работавший с приборами в кабинете генерала.

- Алексей Дмитриевич, установлено, откуда она звонит.

Курбатов кивнул на карту Москвы, и техник воткнул в неё булавку. Один из оперативников наклонился к генералу.

- Прикажете выслать группу?

- Не надо, - отмахнулся Курбатов. - Вряд ли успеем, да и смысла нет. Пантера приедет сама.

- ...Потому что внутреннее лезвие я сфотографировала, - продолжала Таня, - и эти снимки вместе с внешним лезвием находятся у человека, получившего от меня инструкции. Если я не вернусь к полуночи, он начнет действовать.

- Как именно? - спросил Колесников. Таня рассмеялась.

- Хотите его перехватить? Не выйдет. Я еду в "Террариум", господин профессор.

Она повесила трубку.

Услышав гудки, Курбатов переключил линию из режима прослушивания в режим диалога и произнес:

- Петр Иванович, срочно ко мне.

В "Террариуме" велись большие работы по реконструкции. Переоборудовались лаборатории, корпуса оснащались дополнительными системами безопасности, везде, где только можно, устанавливались телекамеры. Это не было размахиванием кулаками после драки. Мероприятия проводились согласно плану, хотя и начались чуть раньше графика. Когда на объекте находился всего один экспериментальный экземпляр дэйна, да и тот, как считалось, под абсолютным контролем, в подобных вещах не возникало надобности. Теперь объект готовили к старту новой фазы проекта "Коршун". Предусматривалось появление множества дэйнов следующего поколения, что требовало и нового оборудования, и увеличения численности персонала, и само собой, повышенной бдительности.

Когда появился профессор, Курбатов открыл ящичек с ампулами.

- Выбирай, Петр Иванович. Какие?

- Сначала вот это, - указал Колесников. - Она потеряет сознание. Когда очнется, вкатим ей кубика полтора витриамина, и она выложит все...

- Ты уверен? Она ведь не обычный человек.

- Алексей Дмитриевич, витриамину безразлично, каким путем она появилась на свет.

Дребезжащая машина Тани подкатила к внешнему посту. Здесь её не остановили, но за ней увязались два переполненных охранниками джипа.

- Привет, ребята! Почетный эскорт? - Девушка помахала охранникам рукой.

У ворот "Террариума" стояли ещё два джипа. Машину Тани окружили парни с автоматами. Генерал Курбатов ждал поодаль, у контрольно-пропускного пункта, с дымящейся сигаретой в руке.

- Здравствуйте, генерал! - приветствовала его Таня. - Вот то, что я обещала вам.

Лезвие стилета сверкнуло в лучах клонящегося к горизонту солнца.

- Выходи из машины, - сказал Курбатов. - Тебя ждет профессор.

- Одну минуту, генерал! - Таня подняла правую руку. - Сюрприз. Вы помните, что означают эти проволочки на моих пальцах?

- Ты блефуешь! Ты взорвала машину возле дачи, у тебя больше нет "Весельчака"...

Но парни с автоматами на всякий случай отошли подальше.

- Ошибаетесь, генерал, - возразила Таня. - У меня было четыре брикета взрывчатки. Лысенко хватило одного, остальные здесь. Пришлось только собрать новый детонатор, но по части технического творчества у меня все в порядке, не забыли?

Курбатов на мгновение растерялся, но тут же, устыдившись, зычно закричал:

- Ну и взрывайся! Мы пригласили тебя, чтобы дать тебе... Что захочешь, но если ты такая дура, счастливого пути на небеса. А со стилетом мы как-нибудь и без тебя разберемся... Вот так.

- Минутку, генерал... На небеса я не хочу, это просто страховка от ваших подлостей. Но не вы меня пригласили, а я назначила встречу, и я выставляю условия. Прежде чем я их сообщу, посоветуйтесь со знающими людьми - что будет, если я здесь, перед воротами, взорву три брикета "Весельчака"?

Генерал сплюнул под ноги и ушел вглубь территории. Вернулся он мрачнее тучи. Специалистов-взрывотехников сейчас в "Террариуме" не было, но мнение более или менее подкованных сотрудников гласило: взрыв трех брикетов в указанной точке может вызвать детонацию запасов Р-182, складированных не только в подземелье. А может и не вызвать - пятьдесят на пятьдесят, но тут и одного из ста много.

- Ладно, твоя взяла, - проворчал Курбатов. - О чем ты просишь?

- Требую, генерал! Откройте ворота.

Курбатов повернул рычажок, и створки ворот разъехались в стороны. Таня на малой скорости направила машину к зданию компьютерного центра. У дверей она вышла, держа в руке сумку, куда уходили изолированные провода.

- А теперь, генерал, уберите от греха всю охрану. Отоприте дверь и вызовите сюда профессора Колесникова. Взрыва не бойтесь, я не камикадзе. Если мы договоримся, мирно разойдемся.

Скрепя сердце генерал выполнил приказы Тани. В помещении компьютерного центра они сели на вращающиеся стулья у пультов - Таня, Колесников и Курбатов.

- Зря ты это, Танюша, - пробормотал профессор. - Мы хотели с тобой по-человечески...

- А я с вами - нет. Я не человек, забыли? Я опыт номер семь. Номера восемь не будет.

- Что ты задумала? - забеспокоился профессор.

- Открывайте сейф.

- Я не знаю комбинации.

- Ничего, генерал знает.

Курбатов вскочил со стула.

- Не открою! Я согласен на переговоры, а это грабеж!

Таня взирала на него с ледяной улыбкой.

. - Конечно, - подтвердила она. - У меня в сумке, кроме взрывчатки, ещё кое-что есть. - Таня достала "скорпион". - Сначала я прострелю вам руки, генерал. Потом ноги. Потом всажу вам пулю в живот, а потом прихвачу профессора заложником и уеду. Его я убью в другом месте... Такой вариант меня устроит, мне есть где скрыться. Вопрос: устроит ли он вас? Выбирайте.

- Будь ты проклята, - прохрипел генерал.

Таня выстрелила. Курбатов схватился за левую руку пониже локтевого сгиба.

- Открывайте сейф.

Генерал, выругавшись сквозь зубы, накрутил комбинацию. Дверца бесшумно открылась.

- Разбейте кубок.

- Что?! Да ты...

Второй выстрел разнес кубок вдребезги, на мельчайшие осколки.

- Теперь сожгите все бумаги из папок. А вы, профессор, запускайте компьютеры.

- Генерал, - в ужасе прошептал Колесников, - она хочет уничтожить всю информацию по "Коршуну", а потом убьет нас. Она задумала погубить проект...

- Вы правы, профессор, - кивнула Таня. - Задумала погубить. Но генералу Курбатову ничто не угрожает, если он выполнит мой приказ. Мы уедем вместе, и я отпущу его. После краха проекта у нас не останется взаимных претензий. Генерал не станет меня преследовать - какой смысл? Я не заинтересована в разоблачениях, мне достаточно гибели "Коршуна". Мы даже сможем совместно работать. С моими способностями и пробивной мощью генерала мы создадим русский "Майкрософт". Высокие прибыли обеспечены. А эту штуку, - Таня взмахнула лезвием стилета, - в плавильную печку, и фотографии в огонь.

Курбатову не был наивным человеком. Он понимал, что нужен Тане как заложник, чтобы выехать из "Террариума", и этим ограничен срок его жизни. То есть она так думает... Посмотрим, важно уцелеть сейчас. Если он станет упорствовать, девчонка без колебаний прикончит его и поищет других заложников.

Вытащив из сейфа верхнюю папку, генерал вытряхнул документы на пол, чиркнул зажигалкой...

- Что же ты делаешь? - со стоном вырвалось у профессора. - А как же я?

- Сожалею, господин Колесников, - сказала Таня. - Вас придется ликвидировать. Информация, хранящаяся в вашем мозгу, опасна для человечества.

- Нет! - закричал профессор, в мольбе протягивая к Тане руки. - Я обещаю, я клянусь... Ты говорила, русский "Майкрософт"... Я принесу пользу как консультант, мы будем выпускать и медицинское оборудование... А файлы "Коршуна" я сотру, сию минуту...

Колесников принялся включать компьютеры. Около сейфа заполыхал костер из документов, генерал щедро подбрасывал в него бумаги.

- Я сожалею, - повторила Таня. - У меня нет выхода.

Она прицелилась в грудь профессора, глядя ему прямо в глаза.

- Не-е-е-ет! - От жуткого воя Колесникова языки пламени, казалось, взметнулись ещё выше.

- Прощайте, профессор, - прошептала Таня.

Колесников со всей отчетливостью понял: жизнь его кончена.

- Я умру не один, - всхлипнул он. - И вы со мной...

Он ринулся к Тане, и она надавила на спусковой крючок. Пуля ударила в грудь Колесникова. Профессор пошатнулся, но упал не назад, а вперед. Успев сорвать с пальцев девушки провода, он растянулся у её ног.

Курбатов замер, ожидая взрыва. Секунда... Две... Три...

Эти три секунды, в течение которых Таня едва успела осознать, ЧТО произошло, сыграли решающую роль. Если бы она среагировала чуть быстрее и успела выстрелить в Курбатова, все могло бы сложиться иначе...

Курбатов бросился к массивному столу с мониторами. Таня дала короткую очередь, два монитора с грохотом лопнули, посыпались искры. К дыму костра добавился ядовитый дым горящей изоляции. Генерал нырнул за стол, откатился к стене. Лежа, ударом ноги он распахнул дверь и заорал:

- Тревога! Бомбы нет, сюда! Тревога, на помощь! Бомбы нет! Огонь на поражение!

Больше Таня не пыталась стрелять в Курбатова: теперь надо поберечь патроны для охранников. Нет, она не рассчитывала прорваться. Только выиграть время. Она уже не успеет разыскать и стереть все файлы, нужно взрывать "Террариум", и она знает, как это сделать.

Таня села за один из компьютеров и набрала код запуска программы ликвидации объекта. Не опознан... Так и есть, они изменили код. Таня усмехнулась и вызвала свою собственную программу, введенную в ту страшную ночь перед уходом. На экране замерцала красная надпись "ОБРАТНЫЙ ОТСЧЕТ ВРЕМЕНИ" и возникли шесть окошечек для цифр.

Из-за двери прогрохотала автоматная очередь. Таня дала ответную, раздался вопль. Новая очередь вырвала у Тани клок волос, пули оцарапали кожу головы и плечо. Девушка выстрелила одиночным. Отстреливаясь, она нажимала на клавиши, и строка обратного отсчета заполнялась.

00:00:59

В дверном проеме мелькнула фигура охранника, затарахтел автомат. Под огневым прикрытием Курбатов выскочил в коридор.

- Бегите! - закричала Таня. - Спасайтесь! Я включила программу взрыва, у вас есть минута! Не стреляйте по компьютерам, это не остановит программу! Запущены автономные блоки активации!

Молчание, тишина. У Тани зародилась надежда - возможно, ей удастся спастись. Если они разбегутся, может быть, и она успеет уйти...

Курбатов лихорадочно перебирал варианты: бежать или предпринять отчаянную попытку спасти объект? Колесников убит, кубка и документов нет, но вся информация в компьютерах цела... Но как прервать выполнение программы? Она превосходно защищена, Курбатов сам позаботился об этом. Автономные активаторы сработают и при полном обесточивании объекта. Чтобы проникнуть к питающему их аккумулятору, минуты недостаточно. А если перерубить главный кабель? Он бронирован... Отключить все детонаторы поочередно? Это за минуту? Ах, если бы чуть больше времени! Проклятая Пантера, она это учла...

- Всем уходить! - крикнул Курбатов, ринувшись к соседнему корпусу, где находился один из входов в подземелье.

Охранники побежали к джипам. Один из парней немного отстал. Обернувшись, он напоследок выпустил очередь по дверям компьютерного центра.

В это мгновение Таня поднималась из-за стола. Пуля попала ей в голову, чуть выше левой брови. Уже мертвой она повалилась обратно на стул, уткнувшись лицом в клавиатуру компьютера.

Кто знает, что происходит с душами людей после смерти? Кто скажет, есть ли душа у искусственного человека? И если есть - заслужила ли рая душа десятилетней девочки Тани?

Компьютер тихо гудел, словно плакал прощально над своим последним оператором. На экране монитора с секундными интервалами сменялись цифры.

00:00:49

00:00:48

00:00:47...

В подвале Курбатов возился с детонатором, установленным в первом ящике. Как мешает чертова рана в руке... Готово. Второй... Есть! Скорее к третьему... Если бы сейчас в "Террариуме" находился хоть один практический специалист по этим штукам! Вдвоем могли бы успеть. Но в одиночку бесполезно... Курбатов взглянул на часы, на неумолимо скачущую от деления к делению секундную стрелку. Всё, конец. Быстрее в главный тоннель...

Этот тоннель при надобности могла перегородить толстенная стальная дверь, движущаяся по рельсам. Сейчас она была открыта, а чтобы закрыть её, отрезать взрывную волну, требовалось крутить маленький блестящий штурвал на стене. Электромоторам, даже аккумуляторным, Курбатов такую ответственную миссию при проектировании не доверил.

Он завертел никелированное колесо. Медленно, ужасающе медленно поползла стальная плита. Едва она, щелкнув фиксаторами, завершила свой путь, как раздался грохот, будто исполинский молот ударил по ней с другой стороны. Курбатова отбросило метра на два. Свет погас и тотчас же зажегся снова - заработала аварийная линия, идущая от автостоянки, куда вел тоннель.

Собрав волю в кулак, генерал поднялся. Контуженный, почти ослепший, роняя капли крови из раны, он брел по тоннелю. Он знал лишь одно: настал конец не только для проекта "Коршун", но и лично для него, Алексея Дмитриевича Курбатова.

Генерал-лейтенанту Никитину вот-вот доложат о взрыве "Террариума", но узнает о том не он один. Окрестные жители не могли не видеть вспышки, не слышать оглушительного грохота. Наверное, в округе и стекла в домах повылетали. Скоро здесь будут вездесущие журналисты. Их придержат, но как долго удастся скрывать информацию о катастрофе под Москвой? День, два? Очевидно, уже завтра об этом растрезвонят выпуски новостей. Никитин, конечно, примет меры к редактированию, запустит дымовую завесу... Но почему Никитин? Это обязанность Курбатова, обязанность номер два. А номер один немедленно явиться с докладом, невзирая на ранение и контузию. Но о чем докладывать? Продублировать сообщение о взрыве, выпячивая свою преданность делу, которого нет?

По лестнице генерал взобрался наверх, открыл люк, ведущий в пустой гараж. Отперев дверь своим ключом, он очутился на самой обыкновенной с виду автостоянке, принадлежащей особому подразделению АЦНБ. Вооруженные охранники, выскочившие из застекленной башенки, возвышавшейся над рядами гаражей, подбежали к Курбатову, подхватили генерала под руки.

- Что случилось, Алексей Дмитриевич?! - это был риторически-сочувственный вопрос, действительно расспрашивать генерала никто бы не посмел. - Вам нужна перевязка...

- Машину, - распорядился Курбатов. - Черт, как больно...

- Рука?

- Голова! Дайте таблетку.

22

Ольга и Борис напрасно прождали Таню всю ночь, и всю ночь светила ей зеленая лампа. Утром они отправились к станции метро "Калининская". Надежды почти не оставалось, ведь Таня должна была встретить их у станции, если только не застанет в квартире. Но они все же поехали туда.

В восемь утра она не пришла. Не пришла и в два. Борис и Ольга возвратились в квартиру Андрея Мезенцева.

- Есть хочешь? - бесцветным голосом спросил Борис.

- Нет, но надо.

- Открой консервы, и мне тоже.

В полном молчании они ели холодные консервы. Каждый думал о своем, хотя думали они об одном и том же.

- Включи телевизор, - сказал Борис.

- Зачем?

- Дневные новости. Вдруг что-то...

Ольга нажала на клавишу. Голос диктора опередил изображение.

- ...Произошедшей аварии, - говорил диктор сдержанно-взволнованно, как их, наверное, учат. - Как стало известно из информированных источников, в лаборатории велись работы по созданию и модернизации средств защиты от современных воздушно-капельных отравляющих веществ в рамках программы борьбы с терроризмом. Экологическая обстановка в районе аварии нормальная, необходимости эвакуации жителей близлежащих поселков нет. К сожалению, не обошлось без человеческих жертв. В момент взрыва в лаборатории находился один из её ведущих сотрудников, видный специалист в области генетики и токсикологии, доктор медицинских наук профессор Петр Иванович Колесников. Для расследования причин аварии создана правительственная комиссия. По предварительным данным, нет оснований предполагать совершение террористического акта. Сумма нанесенного ущерба оценивается...

- Колесников, - сказал Борис. - Все-таки у неё получилось.

- Да, получилось, - кивнула Ольга. - Но о её судьбе мы ничего не узнаем. Убита? Захвачена? А может быть, что-то помешало ей вернуться к нам, но она сумеет...

- Нет, - Борис выключил телевизор. - Это самообман.

- Если они схватили Таню, тогда мы в ещё большей опасности, чем прежде. Они вытащат из неё информацию, они же чертовы биологи. Они знают, как грамотно применять пытки и психотропные препараты. А у нас и лезвие, и дискета.

- Дискета! - взвыл Борис. - Я её на ноль помножу.

- Очень разумно, - язвительно произнесла Ольга. - Особенно сейчас, когда она может послужить козырем в переговорах со Слейдом.

- Какой же это козырь? Пока она не расколота, она совершенно бесполезна. Как убедить Слейда, если и мы не вполне убеждены?

- Да, - согласилась Иллерецкая. - И зачем убеждать? Ведь он её не прочтет без пароля...

- Ну, тут есть варианты, - не слишком уверенно возразил Борис. - Мы о них говорили...

- Да, вероятно. Но ты же не собираешься предавать Таню?

- Предавать?

- Дарить Слейду информацию, с которой он или кто-то ещё запустит аналог "Коршуна".

- Нет, этого я делать не собираюсь. Но ты забываешь, что "Коршун" - не единственная моя проблема. Есть Генрих Рудольфович Бек и его веселая компания. И чтобы иметь возможность маневров с ними, я просто обязан точно знать, что в этой дискете, черт побери!

- Неплохо бы узнать... Но как?

Борис уселся на диван, потирая пальцем появившиеся над переносицей вертикальные складки. Очки съехали на кончик носа, он поправил их.

- Оля, я чувствую, что упустил что-то... Понимаешь, там, у Антона Калужского...

- Это может навести на пароль?

- Не знаю. Но в разговоре что-то такое проскользнуло... И это меня беспокоит. Какая-то малозначительная вроде бы деталь. Сидит, как заноза... Ты хорошо помнишь разговор с Антоном?

- Ну... Более или менее.

- Попробуй, пожалуйста, вспомнить поточнее.

- Так, - начала Иллерецкая. - Мы пришли, ты представился, он предложил выпить...

- Что он пил?

- Неужели и это важно? - удивилась Ольга.

- Кто его знает. Возможно, это не в самом разговоре, а в чем-то... В комнате... Или даже в этой дурацкой бутылке.

- Кажется, он пил "Столичную".

- "Столичная"? Не помогает. Давай дальше.

- Дальше ты спрашивал о стилете, о секретном файле... Он отвечал, что если бы знал пароль, выдал бы его, когда ему расстрелом грозили. Потом речь зашла о Левандовском. Антон написал его адрес, а потом позвал тебя в кабинет.

- Это всё?

- Может, что было в кабинете? Это ведь я только с твоих слов знаю. А так - всё, если не считать твоих расспросов о портретах, пока Антон авторучку искал.

- Портреты? А, да... Луи Пастер, Антониони...

Борис вскочил на ноги. Глаза его сверкнули за стеклами очков.

- Вот оно! - закричал он. - Антониони, "Блоу-Ап"! Любимый фильм профессора Калужского, который он смотрел десятки раз! И с таким удобным для пароля названием!

Ольга хотела что-то сказать, но Борис продолжал.

- Вот ты бы что выбрала для пароля? Что-нибудь близкое, до боли знакомое, правильно? А тут название любимой ленты, да ещё такое. Его и на русский обычно не переводят. Иногда как-то обзывают вроде "Фотоувеличения" или "Крупным планом", но как правило - "Блоу-Ап", и точка.

Возбуждение Бориса передалось девушке.

- Слушай, а ведь неглупо... Что рассуждать, скорее запускай дискету!

Борис подошел к компьютеру, включил его и вставил дискету в дисковод. Затаив дыхание, он ввел название фильма.

Файл открылся.

- Ура, - не то прошептал, не то выдохнул Борис.

- "И вот, воистину, - читала Ольга вслух, - свершится то, что никогда не могло свершиться... Воистину, ты восстанешь из забвения смерти. Воистину, сломишь ты печать ее..."

- Похоже на поэму, - сказал Борис.

- Прокрути ниже.

Градов передвинул файл на страницу вниз.

- Вот! - Ольга ткнула пальцем в экран. - Это уже не поэма.

Дальше поле экрана было расчерчено таблицей. Слева располагались описания иероглифов и комментарии к ним, справа - соответствующие формулы, написанные современными, понятными специалистам символами.

Борис убрал файл с экрана.

- Ты не хочешь дочитать до конца? - спросила Ольга с недоумением.

- Боюсь, - признался Борис. - Боюсь ненароком запомнить какую-нибудь ключевую подробность, которую из меня потом вытряхнут...

- Но пока файл цел, все равно существует риск. Давай уменьшим его.

- Как?

- Закроем файл другим паролем, например, из восьми английских букв. Четыре буквы придумаю я, четыре - ты. Тогда, если одного из нас ухитрятся пригласить в гости друзья, целого пароля им не видать как своих ушей.

- Очень здорово! Да ты соображаешь, что придумала? А если они до меня доберутся и накачают какой-нибудь сывороткой правды, что я им выложу? Ищите девушку, у неё вторая часть пароля? Ну, молодец...

- А если ты будешь знать весь пароль, они получат файл.

- Оля...

- Всё, Борис, это не обсуждается. Мы вместе, значит, вместе, а судьба человечества поважнее моего драгоценного покоя, нет?

- Нет!

- А я думаю, да. К тому же искать - не значит найти. Ты хотел возможности маневров? Так вот она. Борис, если они и впрямь тебя чем-нибудь накачают, ты все равно расскажешь обо мне. А раз я так и так в курсе всей истории, значит, не в безопасности.

- Умеешь ты поднять настроение в трудную минуту.

- Этого у меня не отнимешь, - с грустной улыбкой кивнула Ольга. Давай, придумывай свои четыре буквы. Я отвернусь.

- Просто глаза закрой.

Ольга прикрыла глаза. Борис немного поразмыслил и коснулся четырех клавиш. На экране отображались не буквы, а звездочки, так что Иллерецкая не могла увидеть введенную Борисом часть пароля.

- Теперь ты, - Градов отошел к двери, и Ольга добавила свои четыре буквы.

- Теперь подтверждение, в том же порядке, - сказала она.

Они подтвердили пароль.

- Не забудь! - Градов извлек дискету из щели дисковода и сунул в карман.

- Я не забуду.

Борис обнял девушку, словно старший брат, и она прижала голову к его груди. Внезапно она ощутила, как напряглись мускулы рук Бориса.

- Что? - шепнула она.

- Там, - едва шевельнул губами Борис, указывая в сторону прихожей.

Ольга прислушалась. Да, что-то поворачивалось в замке: ключ или отмычка, очень медленно и почти бесшумно, лишь обостренный слух мог уловить этот звук.

23

Группа Котова вышла на квартиру Андрея Мезенцева так. Изучая связи людей, чьи телефоны имелись в записной книжке Бориса, они подслушали уличный разговор одного из них с упоминанием о том, что некий Мезенцев уехал в отпуск. Котов умудрился и в этом отъезде заподозрить фрагмент таинственного замысла. Он распорядился установить непрерывную слежку за приятелем Градова, говорившем о Мезенцеве, познакомился с ним в баре, напоил и выудил адрес Андрея весьма прямолинейными вопросами, слегка закамуфлированными нехитрой легендой о поисках запропастившегося знакомого.

Градова засекли у подъезда, когда он возвращался вместе с Иллерецкой. Боевик по имени Саша подошел к машине Котова.

- Шеф, они в квартире - он и девчонка.

- Какая девчонка? - хмуро спросил Котов.

- А кто её знает...

- Больше в квартире никого нет?

- Я туда не заглядывал.

- Так загляни! За что тебе деньги платят?

- Эх ты, - растерялся Саша. - А как?

- Это уж не моя забота. Хоть с дельтаплана, только не вспугни их!

Саша ожесточенно почесал бритый затылок, прикидывая, как выполнить непростую директиву начальства. Он обогнул дом, поглядел снизу на окна квартиры - под таким углом рассмотреть что-либо было невозможно, но пожарная лестница проходила недалеко от крайнего окна. Недолго думая, Саша уцепился за нижнюю ступеньку, подтянулся и полез вверх, нимало не волнуясь о том, что его могут увидеть соседи. Подняться по пожарной лестнице - не нарушение закона.

Пожарная лестница представляла собой удобный пункт наблюдения. С неё открывался не только вид сквозь окно кухни, но и обзор через другие окна, хотя и частичный. Повисев с пару минут, Саша спустился вниз и доложил Котову:

- Разведка с пожарной лестницы, шеф. Они вдвоем.

- Точно вдвоем?

- Ну, если ещё кто-то не прячется под диваном или в шкафу, передернул плечами Саша.

- Ладно... Иди позови Геннадия и Костю.

Боевик отправился исполнять поручение, а Котов достал сотовый телефон и набрал номер Бека.

- Генрих Рудольфович, это Котов. Я нашел их.

- Кого "их"? - прозвучало в трубке.

- Градова... С ним девица, их только двое в квартире.

- Что за девица?

- Не знаю, - растерянно сказал Котов.

Генрих Рудольфович помолчал; он вспомнил о девушке с дачи Калужского. Не она ли? Так или иначе, брать нужно обоих. Он отдал приказ и спросил:

- Справитесь? Это Градов!

- Нас четверо, их двое. Время для операции - лучше не придумаешь, рабочий день. Проводим молниеносный рейд без шума и пыли. Скоро они будут у вас.

- Добро, - Бек сразу же прекратил разговор.

- Получен новый приказ Генриха Рудольфовича, - сообщил Котов подошедшим боевикам. - Градова и девчонку живыми не брать.

- С концами? - обрадовался Геннадий, туповатый малый, любитель убийств.

- Да, обоих.

- Но, шеф, - произнес Саша, - раньше Генрих Рудольфович велел во что бы то ни стало захватить Градова, а не убрать его.

- То было раньше, - Котов грозно сверкнул глазами. - Ты что, сомневаешься?

- Простите, шеф, - потупился Саша.

Котов шел на предельный риск, но выбора не было. Нельзя допустить, чтобы Градов поведал Беку о подлинных обстоятельствах своего побега, это верная смерть. Котов с самого начала совершил ошибку, обманув босса. Генрих Рудольфович, пожалуй, мог бы простить малодушие, но ложь - никогда. Коготок увяз - всей птичке пропасть, и вот теперь Котов вынужден действовать за гранью фола. Его единственный шанс на выживание - перестрелять боевиков, как только они ликвидируют Градова и девушку, потом быстро инсценировать гибель всех пятерых в схватке, для пущей убедительности легко ранить себя и вернуться к Беку. Иного пути нет. Котов сжег мосты, когда передал парням ложный приказ.

- Костя, - заговорил Котов глухим, словно бы простуженным голосом, внутренне деревенея от страха. - Ты специалист по замкам, тихонько откроешь дверь. Саша - на пожарную лестницу. Гена, ты со мной, оружие наготове. Если они окажутся сразу в зоне видимости, стреляй, если в другой комнате под защитой стены - бросай в дверь гранату.

- Много шума, - поморщился Геннадий. - Я удавочку люблю...

- Я тебе покажу удавочку! Помните, Градов очень опасен. Нельзя дать ему выстрелить хоть раз, он не промахивается. А шум... Ерунда. Вся операция плюс отход - мгновения, мгновения, как у Штирлица.

Котов вытащил из потайного кармана швейцарский "ЗИГ-Зауэр", отличный удобный пистолет с полностью снаряженным магазином на тринадцать патронов, переложил его в боковой карман пиджака.

- Пошли, - скомандовал он.

24

Когда окровавленный, контуженный Курбатов в рубашке с закатанным рукавом, с перевязанной рукой и повязкой на голове предстал перед генерал-лейтенантом Василием Тимофеевичем Никитиным, тот долго молчал. Он даже не предложил Курбатову сесть. Выслушав сжатый, но исчерпывающий доклад, Василий Тимофеевич позволил себе лишь одно замечание:

- Как же вы намеревались управлять вашими дэйнами, если не смогли справиться с девочкой?

Курбатов ничего не ответил под пронзительным взглядом генерал-лейтенанта. Что он мог сказать? Он мечтал поскорее очутиться дома, в постели, выпить коньяку, забыться...

- Идите, - жест генерал-лейтенанта выглядел так, будто он сгонял муху со стола. - Вашу судьбу я решу позже, а сейчас по вашей милости у меня хватает дел...

В машине по дороге домой Алексей Дмитриевич вспоминал презрительный тон генерал-лейтенанта и гадал, что же его ждет? Закрытый суд чести, позорная отставка? Не расстрел же... Впрочем, расстрел - это чересчур патетично, то ли дело автомобильная катастрофа.

Наутро за ним приехали. Курбатов готовился к вызову и сделал все, чтобы не казаться жалкой побитой собачонкой. Повязку с головы он снял, бинт на руке скрывался под рукавом отутюженного кителя. Рана не была слишком болезненной, пуля задела только мягкие ткани, миновав кость.

Встреча с генерал-лейтенантом прошла совсем не так, как ожидал и опасался Курбатов. Прежде всего Алексея Дмитриевича удивило то, что в кабинете Никитина находился подполковник Свиридов. Словно ничего не случилось, Никитин приветствовал генерала и указал ему на кресло. Курбатов сел.

- Подполковник рассказывает любопытные вещи, - произнес Никитин обычным ровным голосом. - Послушайте. Прошу изложить все сначала, подполковник.

- Выполняя приказ о ликвидации Иллерецкой, - Свиридов в меру преданно смотрел на Никитина, - я поручил это дело одному из наших лучших независимых оперативников...