Сфинкс - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Андрей Быстров (ч. 6)

Охвативший Волынова гнев имел под собой основания. О чем они там в Москве думают? Неужели эти кабинетные крысы всерьез полагают, что за годы работы в Лондоне Волынов создал собственный тайный склад оружия для штурма Букингемского дворца?!

Курбатов полностью игнорировал реакцию Волынова.

- Для проведения операции мне выделены деньги, - сказал он. - За каждый из пистолетов мы можем заплатить до тридцати тысяч долларов, за автомат и гранатомет с боеприпасами - до восьмидесяти, если автомат с подствольным гранатометом - до ста.

Волынов поскреб в затылке.

- В принципе, тут есть один подпольный торговец, - признался он. Крайне ненадежный тип, и деньги потребует вперед...

- Ничего, за деньгами сейчас съездим. Они... там, где я остановился... По дороге проинформирую тебя насчет русских гостей мистера Слейда. А вечером, в девять встретимся в точке Олдершот-одиннадцать, близ Уокинга.

Оперативной точкой "Олдершот-одиннадцать", или "Гнездом", называлась укромная лужайка в одном из немногих перелесков Англии, не бывших чьим-то частным владением. Курбатов приехал сюда из Уокинга, где взял напрокат старый "Форд" по фальшивым документам.

Волынов прикатил вовремя, на "Феррари". Даже изрядно подержанная, какой её и купил Волынов, эта машина притягивала взгляды. Волынов приобрел "Феррари" с умыслом: автомобиль человека, которому не от кого скрываться и нечего скрывать.

Пересаживаясь в машину Волынова, Курбатов жестом осведомился о жучках и получил столь же безмолвный успокаивающий ответ. Жучков действительно не было. Марстенс справедливо рассудил, что если Ингрэм найдет их (а Волынов бы нашел), это сведет на нет операцию-ловушку, потому что тогда "меченый атом" не улетит в Москву. Но ни Волынов, ни тем более Курбатов о рассуждениях Марстенса не догадывались.

- Алексей Дмитриевич, - произнес Волынов со странной смешанной интонацией самодовольства и озабоченности, - мне пришлось действовать, как в кино про шпионов. Вскрытие сейфов и взлом компьютерных сетей.

- А результат?

- Успех. Мне повезло: оказалось, что Слейд поселил русских в своем загородном коттедже на реке Крауч, а я там раньше бывал, и обстановка мне знакома, так что оставалось лишь уточнить детали. Специальной охраны нет, но...

- Давай по порядку, - потребовал Курбатов.

Волынов раскрыл папку.

- Вот общий план местности, расстояния в метрах. Схема, как проехать из Лондона и Саутэнда-он-Си. От "Гнезда" по прямой около ста пятидесяти километров. Вот подробный план коттеджа - это я рисовал по памяти - первый, второй этаж. Окрестности... Здесь вертолетный клуб "Стрэйт Ап", здесь лодочная станция. Ближайший поселок милях в четырех с половиной.

- Ага... - Курбатов рассматривал бумаги. - В клубе и на лодочной станции кто-нибудь дежурит по ночам?

- В клубе сменная охрана, два человека постоянно. При станции живет один парень, Том Лэннинг. Вот его домик. А вот парк аттракционов. Там в будни никого не бывает, сторожа нет, приглядывают ребята из клуба.

- Так... Сегодня Слейд, конечно, переночует в коттедже?

- Он передо мной не отчитывался, но думаю, что нет. Завтра ранним утром у него какое-то дело в Харроу.

- Вот как? - Курбатов ощутил укол разочарования оттого, что испарялись шансы покончить со всеми тремя приговоренными разом. Но может быть, это и к лучшему. Напряжение в схватке со Слейдом возрастет, а ценно то, что дорого достается. Лондонский же адрес Слейда Курбатову, конечно, был известен.

- Ладно, - сказал Курбатов, - теперь опиши в деталях коттедж и местность, по этим схемам.

Отвечая на вопросы, Волынов говорил ещё с полчаса, и экс-генерал наконец представил себе театр будущих военных действий так хорошо, словно сам побывал там. Он удовлетворенно кивнул.

- Переходим к оружию.

Волынов надел тонкие кожаные перчатки и принес из багажника два кейса, побольше и поменьше. Сначала он открыл маленький.

- Пистолеты. Вот легкий испанский "стар ПД", не очень солидная модель, но вы сказали, что один из пистолетов сойдет и попроще...

Курбатов взял пистолет, проверил магазин.

- Правильно. А второй?

Со сдержанной гордостью Волынов извлек из кейса здоровенный пистолет с привинченным глушителем и далеко выступающим магазином перед спусковым крючком.

- Ого! Вот это артиллерия, - оценил Курбатов. - С такими я не сталкивался. Расскажи о нем.

- Это американский "интердинамик КГ-99". По ряду тактико-технических характеристик приближен к пистолетам-пулеметам, но стреляет только одиночными при закрытом затворе. Магазин на 36 патронов.

- Превосходно. А что во втором кейсе?

Там находился разобранный автомат. Волынов сноровисто собрал оружие и сказал:

- Израильский "галил АРМ". В нем многое вам знакомо, он разработан на базе "Калашникова", но кое-что по-другому. Диоптрический перекидной целик для ночного прицеливания... Откидная мушка с фосфоресцирующей точкой и откидной целик с двумя точками по бокам прорези.

- Отлично, - одобрил довольный Курбатов.

- Отводить затвор одинаково удобно как правой, так и левой рукой, продолжал Волынов, - то же касается и предохранителя-переводчика. Вот, видите, над рукояткой управления огнем слева рычажок. А справа - как у "Калашникова".

- Ты будто в воду смотрел, когда покупал эту штуку, сынок, хрипловато выговорил Курбатов. - Я как раз руку повредил...

- Далее, - показывал Волынов, - в пазе цевья - стойки шарнирной сошки, они могут использоваться как рычаги приспособления для перекусывания проволоки. Вот они, у шарнира. А главное - компенсатор, позволяющий метать винтовочные гранаты. Самих гранат четыре.

- Лучшего и желать не приходится... Разбирай и клади в багажник. "Интердинамик" тоже, а "стар" я оставлю у себя.

Заказывая оружие, Курбатов лелеял надежду обойтись без автоматной пальбы и тем более метания гранат. Во всяком случае, Иллерецкую и её друга он убьет без таких впечатляющих эффектов. Но Слейд - опасный противник. И теперь Курбатов выйдет на него не с пустыми руками.

Волынов захлопнул багажник и возвратился в салон "Феррари", стягивая перчатки.

- Поговорим о твоей отправке, - Курбатов держал пистолет на коленях.

- Алексей Дмитриевич, я вот что подумал... Вы один, а этот арсенал наводит на мысль, что дело намечается жаркое... Мог бы я задержаться в Лондоне ещё на сутки и помочь вам?

- Помочь?..

Курбатов стиснул пистолет. Его план был таким - после получения информации и оружия застрелить Волынова в висок, протереть рукоятку пистолета и вложить в руку трупа. Самоубийство. Мотив налицо: преследуемый шпион. Это было необходимо потому, что живой Волынов представлял опасность. Когда его схватят (а его неминуемо схватят), он под воздействием психотропных средств выложит и сведения о приезде Курбатова в Лондон. Произойди это раньше или позже отлета экс-генерала в США, куда он собирался, все равно за Курбатовым начнут охотиться и найдут.

Но предложение Волынова было настоящей удачей. Во-первых, двое - не один. Во-вторых, Волынов хорошо знаком с окрестностями коттеджа Слейда. В-третьих, вместе с ним Курбатову будет много проще разработать детали покушения на Слейда. И в-четвертых, Волынов, погибший в перестрелке со Слейдом, становится единственным виновником обоих преступлений, к тому же с железным мотивом! Шпион выполняет задание и умирает. Красиво... Тем более что гибель Ингрэма-Волынова в перестрелке, возможно, даже имитировать не придется (вот если бы!) А если придется... Тогда придется.

Совесть нисколько не тревожила Курбатова. Он был лишь орудием в руках высшей силы... Орудием становился и Волынов.

- Спасибо, Леша, - сказал экс-генерал. - Помощь мне не помешает. Мы должны ликвидировать троих этой ночью.

- Двух русских, - кивнул Волынов. - А кто третий?

- Твой босс. Если он в Лондоне, поедем за ним туда, потом.

- Слейд?! Этого черта, пожалуй, ликвидируешь...

- Попробуем, - усмехнулся Курбатов.

- Все это оружие - против Слейда? Но не собираетесь же вы обстреливать его лондонскую квартиру из гранатомета?

- Леша, Слейд - это Слейд. И когда я просил оружие, я просто помнил об этом. Если понадобится, я буду гнать его до края Земли...

У Волынова вдруг зародились сомнения.

- Алексей Дмитриевич, а почему вы взялись за это сами? У вас, извините, возраст не тот, чтобы бегать с пистолетами. Неужели не нашлось оперативника?

Курбатов вздохнул.

- Леша, тебе не все положено знать. Скажу одно: приказ поступил сверху. С самого-самого верха...

Экс-генерал улыбнулся. Волынову неведомо, с КАКОГО верха поступил приказ...

- А зачем простой пистолет? - спросил Волынов.

- Для подделки самоубийства Слейда при благоприятных обстоятельствах, - солгал Курбатов. - Но, Леша, после акции переправить тебя в Москву так легко, как я планировал, уже не удастся...

- Я знаю. Я вас не оставлю.

У Курбатова защемило сердце. Это уж слишком даже для него...

- Спасибо, Леша, - тихо проговорил он.

- Но почему переправить одного меня? Разве вы не возвращаетесь?

- Нет. Мое задание на этом не исчерпывается. Леша, папку с бумагами надо сжечь...

- Само собой. Поедем на двух машинах?

- Мой "Форд" взят напрокат в Уокинге, его тут поблизости могут знать. Да и скорость у него... "Феррари" пошустрее, вот только приметная очень...

- Зато от любой погони уйдет.

- Ох! Лучше бы без погонь. Но ты прав, скорость важнее. Бросим старикашку "Форда", вернемся к нему после операции. А если не вернемся...

- Вернемся, Алексей Дмитриевич.

Ночная тьма пришла не постепенно и медленно, как обычно бывает в этих широтах, а обрушилась черной глыбой. Ее сгустили стремительно подгоняемые ветром с северо-востока тучи. Волынов сбавил скорость и зажег фары, но километра за два до коттеджа Слейда погасил их. Дорогу освещали фонари тянущегося справа парка аттракционов.

"Феррари" остановился не у самых ворот, ведущих на вертолетную площадку клуба "Стэйт Ап", а поодаль, в глубокой тени высокой ограды.

- Собери автомат, Леша, - распорядился Курбатов.

- Зачем? Вы сами говорили, что парень с девчонкой сложностей не создадут.

- Да, но где гарантия, что с ними нет Слейда?

Волынов (он снова надел перчатки) выполнил приказ. Оставив автомат в машине, он направился к воротам вертолетного клуба и позвонил.

- Кто это? - прозвучал голос из переговорного устройства.

- Билл Уоллес. На прошлой неделе я забыл в клубе визитку, и все не мог выбрать время заехать.

Волынов рассчитывал, что сменные охранники, может быть, и помнят имена постоянных членов клуба, но уж никак не их гостей.

- Нам не передавали никакой визитки, сэр, а как правило, найденные вещи хранятся у нас...

- Я забыл её в ресторане. Или в курительной...

Пауза.

- Может быть, вы сами зайдете и поищете?

Постаравшись, чтобы его тяжкий вздох был слышен охраннику, Волынов нехотя сказал:

- Ну, хорошо... Открывайте.

Охранник отодвинул засов калитки. Волынов вошел, держа голову так, чтобы свет фонаря не падал на его лицо. Охранник повернулся вслед за ним, и тут за спиной парня вырос Курбатов, нанесший удар в основание черепа рукояткой пистолета. Не издав ни звука, охранник начал заваливаться. Волынов подхватил его и бережно уложил на подстриженную траву.

- Где второй? - шепнул Курбатов.

Волынов молча указал рукой на светящееся окно дневного клубного мотеля.

- Давай, - скомандовал экс-генерал.

Закрыв лицо сделанной из платка маской, Волынов принял из руки Курбатова пистолет "стар ПД" и рванул на себя ручку двери.

- Не двигаться! - заорал он. - К стене!

Ошеломленный охранник повиновался. Волынов выключил его мощным ударом и освободился от маски, мешающей дышать.

- Чувствую себя гангстером, - посетовал он. - Надо бы чем-то связать их...

- Тащи сюда того, а я пока придумаю, - ответил Курбатов.

Он оборвал телефонные провода, перебросил рубильники в распределительной коробке и содрал со стены длинный и прочный электрический кабель. Волынов заволок в комнату первого охранника. Вдвоем с Курбатовым они крепко связали кабелем обоих парней. Проще и надежнее было их убить, но Курбатов, как ни странно, имел свои моральные принципы. Умереть должны виновные... И, увы, тот, без чьей смерти не обойтись, но не посторонние люди.

- На лодочную станцию, - скомандовал он.

Том Лэннинг пил пиво, по-русски с копченой рыбой, когда в окно постучали. Будучи парнем не трусливым и физически не слабым, Лэннинг сразу отворил дверь и недоуменно уставился в ствол пистолета.

- Эй, ребята, вы грабители, да? Ну, так вы ошиблись адресом. Денег у меня мало, да и тех я вам не отдам. Убирайте ваш вонючий пистолет и проваливайте, а то как бы по шее не получить...

Вновь спрятавшийся за маской Волынов попытался провести прием. Куда там! Лэннинг шутя отбросил нападавшего и повернулся к Курбатову. Прокол, мелькнуло у того, запомнит меня... Лопается имидж призрака во мраке.

- Я говорил, - угрожающе процедил Том. - А ну, пошли вон...

Из положения лёжа Волынов метнул пистолет. С металлическим лязгом "стар ПД" ударил в затылок Лэннинга. Том, как подрубленный могучий дуб, падать не спешил. Лишь натолкнувшись на кулак вскочившего Волынова, он величественно рухнул. Волынов подобрал пистолет.

- Ну и бугай, - покачал головой Курбатов. - Чуть все не испортил. Давай свяжем его простынями.

Бывший генерал повредил телефонную линию и здесь. Теперь в округе не осталось ни одного исправного телефона и ни одного человека, способного вызвать полицию. Конечно, гарантии нет: мало ли кто с сотовым телефоном может оказаться поблизости. Но что сделано, то сделано - в рамках возможного путь свободен.

Забрав из машины "интердинамик" с глушителем, Курбатов и Волынов зашагали к коттеджу. Перебравшись через каменную ограду, они разыскали ящик с электрическим щитком. Одним движением руки Курбатов обесточил территорию, оставив свет только в доме Слейда.

Окна гостиной были занавешены, на втором этаже свет не горел. Из парка было невозможно определить, сколько людей находится в коттедже и кто они. Сжимая рукоятку "интердинамика", Курбатов сделал знак Волынову. Они пошли в обход дома по периметру.

На окне ванной комнаты не было занавесок. Курбатов и Волынов как зачарованные уставились на девушку под душем.

- Она так красива, - прошептал Волынов. - За что её приговорили?

- Она враг нашей страны, - Курбатов поднял пистолет.

В этот момент девушка наклонилась к панели управления, чтобы добавить горячей воды. Пуля, выпущенная Курбатовым, со звоном разбила стекло в окне, пронеслась по траектории до точки, где за полсекунды до того был висок девушки, пробила дверь ванной, вылетела в гостиную, срикошетила от лестничных перил и разнесла бутылку на столе перед носом Бориса.

Курбатов чертыхнулся, прицеливаясь вновь. Бросившись в ванную, Борис потушил свет и выдернул Олю из-под хлещущих струй воды. Второй выстрел расколошматил флаконы на полке у зеркала. Борис ничком упал на пол, прикрывая собой Олю.

Темноту в ванной рассеивал лишь свет из гостиной через приоткрытую дверь. Курбатов не видел ничего. С проклятиями он добил оконное стекло пистолетом и полез внутрь, беспрерывно стреляя - емкость магазина "интердинамика" позволяла не экономить патроны. Глушитель выдыхался, и выстрелы звучали все громче. Волынов не стрелял из своего испанского пистолета, боясь попасть в Курбатова.

В ванной свистели пули, осыпалась кафельная плитка, разлетались керамические дверцы шкафчиков. Острые осколки бомбардировали пол вокруг Бориса и девушки. Сильным толчком Борис выпихнул Олю в гостиную, выкатился по полу сам. Схватив тяжелый торшер, он запустил его на манер копья в копошащуюся в ванной, плюющуюся огнем темную фигуру.

- Леша, к двери! - закричал Курбатов, увернувшись от торшера. - Не давай им уйти!

Волынов побежал вокруг дома. Градов слышал реплику Курбатова, он понял: противников по меньшей мере двое, и выйти на крыльцо - значит, подставить себя под пули. Он потянул девушку наверх, на второй этаж, запер изнутри дверь спальни.

- И что теперь? - Оля дышала часто, неровно.

Борис распахнул окно.

- Прыгать!

- Туда?! Я ноги переломаю!

- Здесь не так высоко... Надень быстро что-нибудь поплотнее, иначе порежешься и побьешься.

Пока Оля возилась с джинсами и курткой, Борис поднял телефонную трубку, начал набирать лондонский номер Слейда. Выстрел... В двери появилось пулевое отверстие, и трубка вылетела из руки Бориса.

- Прыгай! - заорал Градов.

Девушка замешкалась на подоконнике, Борис подтолкнул её в спину и выпрыгнул следом. Волынов от крыльца стрелял на шум. Поднявшись на ноги, Борис и Ольга кинулись в темноту.

Волынов и Курбатов настигали беглецов, которые оказались зажатыми в темном углу, образованном забором и стеной павильона одного из аттракционов парка. В кромешном мраке Борис нащупал какую-то фанерную дверь. Он рванул её что было сил, хилый замочек вылетел. За дверью - тот же мрак... Борис нашарил выключатель возле нее, врубил свет. Он понимал, как это опасно, но в темноте нельзя сделать ни шагу, а погоня совсем близко.

Вдоль зеркальной галереи загорались и гасли разноцветные огни, бежали цепочками, перекрещивались и сталкивались, потом вновь расходились в разные стороны.

- Что это? - шепнула Оля, прижимаясь к Борису. - Где мы?

- В чертовом зеркальном лабиринте, я думаю... Помнишь, мы листали проспект?

- Ловушка! Подстрелят, как кроликов.

- Нет... Вперед! Там в центре есть эти, как их... Чудеса Вселенной, что ли... Там оторвемся!

Тысячи отражений в цветных лучах дразнили их, но дезориентировали и противников, следом ворвавшихся в лабиринт. Курбатов и Волынов не знали, стреляют ли по живым мишеням или по зеркальным фантомам. Выстрелы, сопровождаемые звоном стекла и хлопками разрывающихся ламп, гулко отдавались в пустых коридорах.

- Куда? - Оля замерла у очередного перекрестка.

- Направо. Все время направо!

После ещё нескольких поворотов они очутились в круглом зале, откуда узкая лестница вела наверх, в скопление блестящих шаров.

- Вот, - пробормотал Борис. - Скорее!

Прыгая через три ступени, они устремились вверх по лестнице. Миновав открытый люк, они попали внутрь макета космического корабля из какого-то фильма. Тут стояли фантастические приборы и аппараты, достаточно увесистые, чтобы послужить холодным оружием.

Подошвы курбатовских ботинок загремели по трясущейся лестнице. Борис оторвал от подставки подмигивающий куб и швырнул в люк. Вопль и грязное ругательство подтвердили попадание. Борис и Ольга принялись бросать в люк каждый фрагмент декорации, какой можно было сдвинуть и поднять. Им отвечали выстрелами от подножия лестницы.

- Но что дальше? - Ольга с яростью столкнула в люк угловатую космическую штуковину. - Они достанут нас!

- Где-то тут должен быть выход на Луну, этот корабль может поворачиваться вокруг оси, можно выйти на Луну... Но вот как... Постой, вот!

Завертев хромированное колесо, Борис открыл продолговатый люк. За ним угадывался лунный ландшафт.

- Давай на Луну, - отдал команду Борис, - а я попробую развернуть эту каракатицу и присоединюсь к тебе.

- Зачем разворачивать?!

- Быстро!

Взгляд Бориса сказал Ольге больше любых слов. Она послушно спрыгнула на Луну.

Усевшись за пульт, Борис нажимал кнопки одну за другой. Что-то гудело, искрило, модель фантастического корабля дрожала и покачивалась, но разворачиваться упорно не желала. Переключатель на штурвале зажег в иллюминаторах россыпь звезд. Как же включается поворотный механизм?! Борис в отчаянии стукнул по штурвалу кулаком, и в ту же секунду пол ушел из-под его ног. Ага, вот оно! Борис наклонил штурвал круче. Сделав полный оборот, корабль встал в исходную позицию, и люк снова совместился с выходом на лунную поверхность.

Борис выломал пластиковую панель пульта, выдрал тонкие провода. Один из них он привязал к штурвалу. Когда он выбирался на Луну, Курбатов и Волынов показались во входном люке. Борис дернул провод, модель корабля начала поворачиваться, отрезая погоню. Это давало фору секунд в тридцать.

- Где выход? - крикнула Ольга, заблудившаяся среди многочисленных кратеров.

- Не помню. Там внутри ещё лунная цивилизация, через неё выход.

- Но как до неё добраться?

Борис указал на решетчатую конструкцию метрах в пяти.

- Кажется, там.

Это был лифт, но он не работал. Борис отломил кусок пластмассового кратера, потом ещё один. Оля поспешила на помощь. Пластик поддавался удивительно легко. Они успели проделать большую дыру и спуститься в неё до того, как преследование возобновилось.

В отличие от лифта, лунная цивилизация, к несчастью, работала, да ещё как. Из-за всех углов выскакивали жуткие уродцы и чудища, не давали пройти, а Борис не мог обнаружить выключатель, обесточивающий эту фантасмагорию. Приходилось прорываться.

Но те же уродцы создавали препятствия для пуль из курбатовского "интердинамика". Рожок опустел больше чем наполовину, выстрелы раздавались реже. Курбатов отвинтил и отбросил уже ненужный глушитель, только мешающий теперь прицельно стрелять, зашипел от боли, причиненной раскаленным металлом. Он шарахнул "интердинамиком" по голове особо надоедливого страшилу, чем испортил механизм куклы и освободил себе дорогу

Борис и Ольга покинули Луну через нижний люк и оказались в парке.

- "Аманда Линн"! - вспомнил Борис. - К реке!

Они побежали к выходу. Курбатов и Волынов вылезли из Луны и помчались следом, ориентируясь по звуку шагов.

- Возвращаются в коттедж? - недоверчиво пробурчал Курбатов. - Глупо. Они там как на ладони.

- Нет! - Волынов вытянул руку к причалу - Они постараются уйти рекой! Скорее! Наперерез!

Поскольку Курбатов разделался с освещением, разглядеть что-либо у причала было невозможно. Волынов на ощупь нашел большой прожектор у домика Тома Лэннинга, но пока он нашаривал аварийный рубильник, время уходило...

Спотыкаясь в темноте, Борис и Ольга достигли причала.

- "Аманда Линн" - крайняя справа, - проговорил запыхавшийся Градов.

Волынов наткнулся наконец на рубильник. Ослепительный белый луч ударил с берега. Он приближался к "Аманде Линн", где Борис лихорадочно, ломая ногти, отвязывал концы.

Ольга щелкнула тумблером зажигания. Двигатель завелся без капризов, но чтобы управлять яхтой, надо было зажечь хоть какой-то свет. На этот риск пришлось пойти, включив маленькую лампочку над приборной панелью.

- Вон они! - завопил Волынов и накрыл "Аманду Линн" лучом прожектора.

Яхта отваливала от причала, Борис и Ольга пригнулись за надстройкой.

На этот раз Курбатов прицеливался очень долго. Ему надоела суетливая беготня, он хотел стрелять наверняка. Волынов провожал яхту прожектором. Цель была превосходной - медленно движущейся, хорошо освещенной...

Борис выжал газ, резко увеличивая скорость. Беспощадный луч словно приклеился к яхте. Курбатов выстрелил... Он промахнулся.

Внезапно произошло нечто, повергнувшее Курбатова и Волынова в состояние аффективного транса - яхта исчезла. Луч прожектора ползал по серым камням, не попадая на воду.

- А, будь оно всё... - простонал Волынов. - Это скалы, яхта идет под прикрытием скал!

- За ней, на берег!

- Нельзя, Алексей Дмитриевич. Там нет ни дорог, ни тропинок. Это дикие скалы, понимаете? Дикие скалы! Идти туда в темноте - верная гибель. Свернем шею на первых шагах.

- Тогда возьмем другую яхту, догоним по воде...

- Уже не догоним.

- Ты хочешь сказать, что мы их упустили?

- Вертолет! - воскликнул Волынов. - Мы можем взять вертолет, здесь никто ничего не увидит и не услышит, некому!

- Что?

- Вертолет из клуба!

- Ты умеешь водить вертолет?

- Да, я занимался в таком же клубе, в Норфолке! Идемте! Никуда они не денутся!

- Тогда быстрее... В машину, надо взять автомат!

- Оставьте что-нибудь для Слейда...

- И ему хватит, Леша...

Когда они добежали до площадки, Волынов распахнул дверцу ближайшего вертолета. Осваиваясь, он посидел в пилотском кресле, потом запустил двигатель, что без ключей сделать было непросто, но для Волынова выполнимо. Лопасти раскручивались сначала неторопливо, потом превратились в натужно звенящий, рубящий воздух круг.

Волынов приподнял вертолет над площадкой, включил три обращенных к земле прожектора. Летающее чудовище понеслось к устью реки.

Борис вел "Аманду Линн" поближе к скалам. Он надеялся, что им удалось оторваться, что преследователи переломали кости в скачках по огромным камням или попросту отстали. Его заблуждение развеял гром небесный.

- О, Боже...

Ревущий вертолет надвигался сверху. Оттуда хлестнула автоматная очередь, прошила тонкую крышу надстройки. Курбатов зарядил компенсатор винтовочной гранатой.

- Попрощайтесь с папой, дети, - сказал он и выстрелил.

Граната вбуравилась в воду правее борта "Аманды Линн".

- Ниже! - заревел Курбатов, перекрикивая грохот двигателя. - Прижми их к берегу!

- Что?

- К берегу, к скалам! Сажай их на камни и зависай!

Он выразительными жестами объяснил Волынову, что от него требуется.

Со скоростного виража вертолет так низко промчался над "Амандой", что наклоненный диск лопастей едва не задел сигнальную мачту. Курбатов вставил в компенсатор вторую гранату.

"Аманда" удирала на всех парах, но тягаться с вертолетом она не могла... Луч её прожектора, желтоватый и блеклый в сравнении со сверкающим треугольником воздушного дракона, полз по скале. Борис не выключал его - от вертолета все равно не спрячешься, а яхта может налететь на камни.

- Смотри! - Оля вытянула руку.

Наполовину залитый водой грот, где хватит места для "Аманды"! Там можно укрыться от вертолетной атаки... Борис перевел штурвал вправо, но добавлять газа было уже некуда.

С вертолета тоже заметили грот. Курбатов поспешно выпустил гранату. Пуск совпал с маневром Бориса, и вторая граната плюхнулась в воду, снова по правому борту. Курбатов поливал яхту свинцом. Пули изрешетили носовую надстройку, очередь прошла по корме. В топливный бак Курбатов не попал, но пули заклинили двигатель. Он чавкнул и замолчал. "Аманда" потеряла ход. С разбега она ещё скользила по воде к гроту, но все медленнее и медленнее.

- Все! - ликовал Курбатов. - Мы взяли их!

На боевом развороте вертолет почти пикировал на "Аманду". Волынова охватил бешеный азарт. Ему было уже безразлично, кто или что там внизу. Важно поразить цель...

Волынов не был опытным пилотом. В норфолкском клубе он налетал всего шесть часов, к тому же на другом типе вертолета, более легком и маневренном. Он допустил ошибку, разогнавшись до слишком высокой скорости, погасить которую сразу не позволяла инерция. Но все же он держался в безопасной зоне, и расчет его был довольно грамотным. Он мог пройти над яхтой, сбросить газ и красиво выполнить зависание, давая возможность Курбатову расстрелять "Аманду" по вертикали, но ради этого ни на единую долю секунды не отрываться от приборов, слиться с машиной...

Оля зажмурилась. Жесткий пронизывающий свет бил с вертолета. Борис тщетно пытался оживить дизель. Что ж, всплыло откуда-то из подсознания, все люди когда-то умирают...

К реву летающего монстра добавился новый звук - тоскливый вой сирен над рекой. Борис оглянулся и увидел очертания приближающихся быстроходных катеров, залитых белым пламенем электрических огней, извергающих яркие импульсы синих проблесковых маяков. Полиция?!

Волынов не слышал сирен, но видел маяки. Это отвлекло его на четверть секунды, не больше. Но для тяжелой воздушной машины, несущейся по касательной к скале со скоростью сто десять миль в час, четверть секунды равнялась вечности.

Курбатов ухватился за предпоследнюю гранату. В этот миг вертолет врезался в скалу.

Огненный шар вспыхнул над устьем реки.

Грохот взрыва топливных баков вертолета был таким, что казалось, началось извержение вулкана. Пламя далеко осветило все вокруг, включая израненную "Аманду" и полицейские катера, но лишь на мгновение. То, что осталось от вертолета (да что там осталось?!), рухнуло в забурлившую воду, и глубина поглотила раскаленные обломки.

"Аманда Линн" погружалась. Маленькие пулевые отверстия - вроде бы пустяки, но в момент взрыва осколки металла пробили насквозь днище яхты. В дыры с рваными краями хлынула вода.

. - "Аманда Линн"! - раздался усиленный мегафоном жестяной голос с полицейского катера, поймавшего яхту в скрещение прожекторных лучей. - Стоп машина!

- Опоздали, - прохрипел Борис. - Нас уже остановили...

Он обнял вздрагивающую от рыданий девушку. Полицейские катера подходили к борту "Аманды". Если бы Борис знал о философских прозрениях Курбатова насчет высшей силы, пожалуй, он согласился бы с бывшим, теперь навсегда БЫВШИМ генералом в том, что такая сила есть...

Воспользовавшись правом на телефонный звонок, Борис из полицейского участка позвонил в лондонскую квартиру Джека Слейда. Тот ответил, что немедленно выезжает, и посоветовал не отвечать ни на какие вопросы до его появления.

Окрестности коттеджа Слейда стали ареной расследования небывалого для Англии, совершенно гангстерского преступления. Сюда съехалось столько полицейских, сколько не собирали, наверное, художества Джека-Потрошителя. Из Лондона мчались сквозь ночь плоские быстрые машины, набитые сотрудниками Интеллидженс Сервис. Поднятые с постелей корреспонденты телевидения, радио, газет соперничали с ними в оперативности. Первыми после полиции всполошились услышавшие взрыв жители городка Бернхэм-он-Крауч, а дальше принцип снежного кома, стремительно катящегося по склону горы.

Борис и Ольга пили горячий кофе из термоса под охраной двух констеблей. Им дали сухую одежду, замерзшую девушку, кроме того, закутали в одеяло. Они вполголоса разговаривали по-русски, полицейские поглядывали на них подозрительно и хмуро.

- Это никогда не прекратится, - всхлипнула Ольга, наливая расплескивающийся кофе дрожащей рукой. - Никогда... Даже если мы спрячемся на Северном полюсе, они найдут и убьют нас...

Борис раздумывал, не торопясь отвечать. - Они, - повторил он. - Но кто - они? - Как кто? АЦНБ, "коршуны"! - Сомневаюсь...

- То есть как - сомневаешься? А кто же это?

Борис отхлебнул обжигающий напиток.

- Не очень мне верится в мстительность "коршунов". Пусть они... мм... не совсем нормальны, но они профессионалы, а не отъявленные маньяки. По-моему, это люди Бека.

- Да? А им зачем нас убивать? Похитить, я ещё понимаю, но убить...

- Кто сказал, что они хотели нас убить?

- Вот тебе раз. А, ну да, они хотели пригласить нас на чай. Чистейшее недоразумение...

- Убить тебя, - сказал Борис. - Тебя, а не нас. В ванной стреляли в тебя. Смотри, все просто. "Коршунам" нет смысла ни убивать, ни похищать нас, но если бы они все-таки задумали похищение, целью этого похищения была бы ты, правильно? Для них логичнее предположить, что именно ты утаила информацию, и они ни за что не стали бы в тебя стрелять. Но гоняться за тобой они могли бы раньше. Что толку теперь, когда мы здесь? Не круглые же они идиоты.

- А люди Бека?

- Тут совсем другое дело. Они охотятся за мной, то есть за дискетой. Им ведь вряд ли известна вся история. Каким-то образом они выслеживают меня в Англии. Ты для них - только помеха, свидетель, и они стреляют в тебя в ванной...

- Ну, конечно! Как я не додумалась! Да, но постой. А зачем они бомбили "Аманду"?

- Бомбили, но не попадали! Все время по правому борту. Хотели бы попасть, попали бы. Они прижимали нас к берегу, опять же, чтобы захватить меня...

- Ты прав. А значит...

- А значит, я возвращаюсь в Россию.

Ольга поперхнулась глотком кофе.

- Что?!

- Я знаю, как остановить Бека. Эта мысль давно свербила, как-то неуловимо... Не могла оформиться... Черт, я же надеялся, что им не достать нас здесь... И я упустил из виду...

- Что упустил?

- Помнишь слова Левандовского? Примерно так: "Я отдал стилет профессору Калужскому... И подробные схемы расшифровки..."

- Ну и что же?

- Из-за этих схем все равно пришлось бы вернуться... Кто знает, НАСКОЛЬКО они подробны? Если профессор сохранил их, они могут быть опасными. Но это - и оружие против Бека. Надо вновь встретиться с Антоном, и тогда, если удастся их найти...

- А если не удастся?

- В этом случае потруднее придется, но я доиграю до конца. Поведу себя с Беком так, как если бы они были у меня... В глазах Бека у меня создалась некая репутация. Она мне поможет.

- Не понимаю.

- Тебе и не надо понимать.

- И ты хочешь уехать в Россию... Один, без меня?

Борис долил в стаканы кофе.

- Оля, а не довольно ли приключений на твою голову? Приедешь, когда все будет позади.

- Нет!

- Прекрати.

- Борис, в нашей будущей жизни я обещаю беспрекословно слушаться тебя во всем. Что хочешь исполню без вопросов и возражений. Но сейчас я говорю "нет".

- Оля, выслушай меня...

Борис не успел обрушить на девушку поток аргументов, потому что в помещение полицейского участка вошел Джек Слейд.

- Поехали, - сказал он. - Мое начальство договорилось с полицией, вас отпускают под мою ответственность. Потом, конечно, вас допросят. От моего коттеджа осталось что-нибудь? Я туда не заезжал.

- Очень мало, - сообщил Борис. - Но стены в основном целы.

- Спасибо. Я привез вам одежду. Ту, что на вас, верните полицейским, а свою заберите с собой.

- Откуда вы узнали, что нам понадобится одежда? - полюбопытствовал Градов. - По телефону, кажется, я не просил её у вас.

- Пол-Англии уже знает в подробностях, что произошло на реке Крауч, усмехнулся Слейд. - Трудно тонуть и не намокнуть. Ну, поехали в Лондон.

В машине Градов спросил:

- Мистер Слейд, о нападавших есть хоть что-то?

- Пока одни догадки.

- У меня тоже имеются догадки, - Борис коротко посвятил Слейда в свои умозаключения.

- Возможно, - кивнул англичанин. - Расследование едва начато...

- Мистер Слейд, я хочу вернуться в Москву.

- Мы хотим, - поправила его Ольга.

- Вот как?

- Здесь ничуть не безопаснее, - продолжал Борис. - НИГДЕ не безопаснее. А справиться с Беком я смогу только в Москве.

- Здорово, - Слейд вдавил акселератор. - Вот так сразу и справиться?

- У меня появились идеи.

Слейд приподнял плечи.

- Вы - свободные люди, Борис. Если вы решите вернуться, я не вправе препятствовать. Но так ли вы уверены, что это были не "коршуны"?

- Да, уверен. АЦНБ - это спецслужба, хотя и своеобразная. А чистая мстительность, по-моему, спецслужбам чужда, нет?

- Вообще-то да. КГБ при коммунизме проводил какие-то ликвидации ренегатов, но они имели целью устрашение, коль скоро преданность делу великого Ленина плохо работала... Не ваш случай.

- Вот видите...

В комнате, расположенной справа от кабинета Марстенса, сотрудники Интеллидженс Сервис допрашивали Бориса, слева такой же обработке подвергали Иллерецкую. А в центре, в кабинете, Марстенс беседовал с Джеком Слейдом.

- Исчезновение Ингрэма мне очень не нравится, - сказал Марстенс, глядя в окно. - И ещё больше меня смущает тот факт, что его машину обнаружили неподалеку от вашего коттеджа в ту ночь...

- Вы допускаете, что Ингрэм участвовал в нападении?

- Не знаю. По показаниям охранников вертолетного клуба и Тома Лэннинга точно ничего не установишь. Мужчина в маске... Возможно, это был Ингрэм, а может быть, и нет. Второго видели мельком... Но бесспорно, что Ингрэм умел управлять вертолетом.

- А что дали подводные работы?

- Об опознании тел и речи не идет, извлечены лишь фрагменты. Кости, черепа, зубы - все в пыль. Остается экспертный анализ ДНК, но это дело долгое. Под водой нашли исковерканный израильский автомат "галил АРМ", а в парке аттракционов - глушитель от ненайденного пока оружия. На нем есть отпечатки пальцев, но не Ингрэма.

- А машина? Перевозилось ли в ней оружие? Если да, могли остаться следы масла.

- В машине обнаружены два пустых кейса, действительно со следами масла внутри. Такие же следы есть и на сиденье, сейчас их исследуют в полицейской лаборатории. Но ни снаружи, ни внутри кейса нет отпечатков пальцев Ингрэма.

- Ни одного твердого факта, - подытожил Слейд. - Градов и Иллерецкая также не опознали Ингрэма по фотографии, но не отрицают, что это мог быть и он.

- Косвенные улики - великая вещь, Джек, - произнес Марстенс. Скольких людей осудили на смерть на основании косвенных улик...

- Не стану спорить, сэр. Но мотивы?

Марстенс широко развел руками.

- Увы, если Ингрэм был в том вертолете, у него уже не спросишь.

- Да, косвенные улики тем и раздражают, что ничего не знаешь наверняка. Меня, собственно, Ингрэм занимает в этой связи вот почему. Градов хочет вернуться в Россию, он убежден, что на него и Ольгу напали люди того русского преступного сообщества, вы помните. Но он может ошибаться. Крайне маловероятно, чтобы Ингрэм напал на них по заданию АЦНБ, и все же...

- Если это был Ингрэм, то не из личной же неприязни к вашим гостям он действовал!

- К НАШИМ гостям, - подчеркнул Слейд. - К нашим, сэр. Вы, как и я, не можете не чувствовать ответственности за них. И с вашего позволения, я расскажу Градову о наших подозрениях насчет Ингрэма, прежде чем он примет окончательное решение.

- Я не собираюсь вас отговаривать, Джек.

Выходя из кабинета Марстенса, Слейд нос к носу столкнулся с Градовым.

- Уф! - Борис стер с виска блестящую капельку пота. - Совсем меня загоняли ваши заплечных дел мастера. А бедную Олю ещё пытают?

- Наверное, - Слейд положил руку на плечо Бориса и направил его в сторону рекреационного холла. - Мне нужно поговорить с вами.

Они уселись в кресла и закурили.

- Борис, - начал Слейд, - один из тех людей, что напали на вас в коттедже... Возможно, этот человек - российский "крот" в Интеллидженс Сервис. Вы знаете, что такое "крот"?

- Глубоко законспирированный агент или нелегал?

- Что-то вроде этого.

- Опознали труп?

- Да какое там... Нет, конечно. Но мы полагаем, что это мог быть он. А также возможно, что он был связан с АЦНБ.

- Возможно? - рука Градова дрогнула, шапочка пепла упала с сигареты на ковер. - Но НАСКОЛЬКО возможно?

- Есть некоторые основания так думать. Быть может, окончательная истина будет установлена не скоро. Но я счел своим долгом предупредить вас.

- Людям АЦНБ незачем было пытаться убить Ольгу.

- Повторяю, Борис, точно мы не знаем.

- А вы, мистер Слейд? Вы сами верите, что у людей АЦНБ были причины на нас нападать? Что же вы молчите? Я спрошу иначе. Видите ли вы хоть одну такую вероятную причину? Или можете допустить?

- Честно говоря...

- Не видите. Вот и я не вижу... Хорошо, пусть этот человек и был агентом, связанным хоть с АЦНБ, хоть с чертом и дьяволом. Но единственный, кому важно меня достать - Генрих Бек... Может быть, этот агент и на него работал... Хотя нет, тогда бы Бек знал... Но может, Бек просто нанял его для похищения... И к тому же ведь вы не уверены, что один из нападавших и "крот" - одно и то же лицо?

- Не уверены, Борис. Но я посоветовал бы вам не спешить в Россию.

- Это лучше, чем сидеть и ждать их новой попытки.

- Вы твердо решили?

- Да.

- А Ольга?

- Она едет со мной. Я пытался уговорить её остаться. Она и слушать не хочет. Впрочем, если моя затея сработает, мы оба будем в безопасности.

Слейд покачал головой.

- Как знаете... Удерживать вас силой никто не станет. Вы сможете вылететь, как только закончатся диалоги с моей службой и полицией.

- А они ещё не закончились?!

- Нет.

- И долго ли...

- Нет, Борис, недолго. Но в организации вашего возвращения есть дополнительная трудность. Официально вы не отбывали из России, а значит, официально и не можете вернуться туда.

- Черт! Я совсем забыл об этом.

- Выход есть. Мы дадим вам фальшивые документы, в Москве вы уничтожите их. Если, конечно, вы согласны нарушить закон.

- Я согласен. Нарушать закон для меня вошло в привычку... Мистер Слейд, я страшно сожалею, что из-за нас пострадал ваш дом.

- Ничего, - улыбнулся Слейд, - ремонт уже идет.

В коридоре появилась Ольга Иллерецкая. Легким шагом она подошла к мужчинам, вытянула сигарету из пачки Градова.

- Оля, - сказал Борис, поднося ей зажигалку, - мистер Слейд поможет нам вернуться.

- Когда?

- Скоро.

- Только не вздумайте меня благодарить, - произнес Слейд. - Может статься, я отправляю вас на смерть. Назовите меня жестоким за эти слова, но я предпочитаю не оставлять недоговоренности. Ольга, я предупредил Бориса, о чем - спросите у него. Но он не мой подчиненный, и приказать ему я не могу.

Они покидали Англию. В аэропорт их привез человек, который стал им близок и дорог, но которого они едва ли увидят снова - Джек Слейд. Им не суждено было узнать, чем закончится расследование, какие выводы сделают полицейские и коллеги Слейда. Все это оставалось в не совсем чужой теперь стране, а их самолет улетал все дальше и дальше от Лондона.

Во время долгих вечерних разговоров Оля рассказала Слейду о своих музыкальных пристрастиях, а Борис - о незавершенном романе. В аэропорту Слейд преподнес им прощальные подарки. Девушке он вручил коллекционное издание "Лед Зеппелин", полный комплект альбомов, а Градову - "паркер" с золотым пером. Иллерецкая донельзя растрогалась и поцеловала Слейда. Борис пожал ему руку. Дождавшись, пока они поднимутся по трапу в самолет, помахав вслед стартовавшему лайнеру, Слейд уехал.

- Вот и ещё одна взлетная полоса позади, - сказала Ольга, когда самолет набирал высоту. - Знаешь, а я уже скучаю по мистеру Слейду и его дому. Как жаль, что мы никогда не сможем его навещать...

- Никогда не говори "никогда", - буркнул Борис.

В Москве стояла жара. Прямо в аэропорту Борис обменял пятьсот долларов, коими их снабдил Слейд, на рубли, сохранив только часть заокеанских денег для расплаты с извозчиком. В машине он назвал адрес Антона Калужского.

- Нам нужно избавиться от документов, - шепнула девушка.

- А, да... - Борис попросил водителя остановиться, углубился в перелесок и сжег фальшивки.

Антон оказался дома. Он посмотрел на Иллерецкую и Градова так, что лишь не буркнул "век бы вас не видать".

- Я думал, все вопросы решены, - проговорил он.

- Все, да не все, - ответил Борис, проходя в комнату. - Понимаете, Антон, кое-что мы узнали от господина Левандовского. Он передал вашему отцу научные заметки... Они очень важны для...

- Хоть для оформления пропуска в рай, - отрезал Антон. - Я не позволю вам рыться в бумагах отца.

- Пропуск в рай? - Борис колюче улыбнулся. - Насчет рая не знаю, но если мы не найдем этих заметок, нам вполне могут выписать пропуск в ад.

- Даже так?

- Именно так. Вы помните тех парней с дачи. Они не любят шутить.

Антон уселся на диван, покосился на Градова.

- Это как-то связано с... их требованиями?

- Как вам сказать, - уклончиво произнес Борис. - Уверяю вас, тут нет ничего такого, что нанесло бы вам ущерб. А нам эти бумаги могут спасти жизнь.

- Они настолько ценны?

- И да, и нет. Да, если использовать их по назначению. Но это очень опасно, поэтому использованы они не будут.

- Не понимаю, - вздохнул Антон. - Не понимаю и не хочу понимать... Не хочу иметь с этим ничего общего. Для меня все бумаги - только память об отце. Я бы не продал ни одной бумажки и за миллион, но вы такое говорите... Если вы найдете бумаги, вы исчезнете из моей квартиры навсегда?

- Да! - неожиданно зло бросила Иллерецкая. - И если не найдем, тоже исчезнем навсегда. Но не только из вашей квартиры.

- Ищите, - сдался Антон. - В кабинете отца целый шкаф набит папками и тетрадями.

Он провел их в кабинет, показал шкаф, а сам удалился на кухню, где принялся подчеркнуто громко греметь посудой.

Борис и Ольга приступили к поискам. Они быстро научились отличать округлый почерк профессора и не тратили времени на изучение написанного им от начала и до конца. Их внимание сосредоточивалось на других почерках.

К исходу второго часа поисков Борис наткнулся на папку, содержимое которой показалось ему знакомым.

- Смотри, - он протянул папку Ольге. - "Воистину, ты восстанешь из забвения смерти"... То, что было в файле!

- А вот иероглифы, - Иллерецкая перелистала бумаги. - Да, похоже, нашли...

- Антон! - позвал Градов.

Калужский вошел в кабинет со стаканом чая в руках.

- Да?

- Вот папка Левандовского. Здесь же и записи вашего отца, его завершение этой работы. Бумаги Левандовского вам, понятно, ни к чему, но если вы не возражаете, мы заберем и...

- Что уж теперь возражать, - Антон махнул рукой и поморщился - его рана ещё болела. - Берите, и желаю вам удачи...

- Куда теперь? - спросила Ольга на улице. Папка лежала в сумке Бориса, между дискографией "Лед Зеппелин" и электробритвой.

- Я бы сразу двинул на виллу Бека, дорогу я запомнил. Но тебе туда никак нельзя.

- Борис, я...

- Стоп! Кто обещал слушаться? Переговоры с самим Беком - это одно дело, но любимая манера его ребят - сначала стрелять... Пошли к Мезенцеву. Вряд ли теперь они следят за его квартирой.

- Но нам и надо встретиться с ними.

- Не нам, а мне. И не с ними, а лично с Беком.

- Если ты прав насчет слежки, - сказала Ольга, - можно отправиться и к тебе домой. Логика та же самая.

- Нет, ко мне повременим. Все-таки...

- А ко мне?

- Тоже не надо. Не идет у меня из головы предупреждение Слейда о том "кроте"... Пока я не разобрался во всех этих хитростях и премудростях мадридского двора, лучше не высовываться.

На такси они доехали до дома Мезенцева. Борис позвонил, и дверь после осторожного вопроса открыл сам Андрей. Он смотрел на Бориса как на выходца с того света. Пауза затягивалась. Андрей взглянул на Олю, потом снова на Бориса - можно ли при ней говорить? - и Градов едва заметно кивнул.

- Ну, ты силен, - вымолвил наконец Андрей. - Разве я не просил тебя разбираться тихо, а трупы упаковывать аккуратно? Зачем гранатами-то? Устроил в моей квартире мясокомбинат...

- Впустил бы странников, - жалобно проканючил Борис.

- Да входите, чего там, - Мезенцев посторонился. - Сегодня войны не предвидится?

- Да кто её знает, - усмехнулся Борис. - А это Оля.

- Очень приятно. Оля, вы из какой мафии, хорошей или плохой?

- Все зависит от точки зрения, - объяснил Борис, оглядывая гостиную. Ой, мама мия...

Комната напоминала пещеру троглодита. Ни одного неповрежденного предмета мебели, не говоря об аппаратуре, от которой остались какие-то обгоревшие каркасы. Пробитая пулями дверь, выщербленные стены... Оконные стекла Мезенцев вставил, но на этом, очевидно, его финансы иссякли.

- Вот тебе и "мама мия", - Андрей достал сигареты. - Меня выдернули из отпуска, я мчусь сюда... Страшное дело! Милиция сутками не вылезала. Что да как... Не знаю, и точка. Тебя я не выдал.

- Спасибо. А это, - Борис кивнул на сюрреалистические обломки, хранишь на память?

- На какую память! - возмутился Мезенцев. - Это моя обстановка, не видишь?

- А... Именинный пирог, клюква в сахаре... Кстати, накорми нас, а потом я съезжу кое-куда. Если вернусь, посмотрим, чем тебе помочь. А Оля пока побудет у тебя, ладно?

- Если вернешься?! Какая интересная у людей жизнь! Оружие-то хоть есть у тебя?

- Оружие? - переспросил Борис. - Оружия нет. Забыл на явке британского разведчика.

- И он не теряет чувства юмора, - обратился Андрей к Ольге. - Я бы после такого...

- Он правду говорит, - произнесла девушка.

Мезенцев подмигнул ей.

Память не подводила Бориса. Он уверенно указывал водителю отловленной в Москве машины дорогу к вилле Генриха Рудольфовича. В его сумке не было ничего, кроме папки с записями Левандовского и профессора Калужского. Следовало подумать о предстоящем, но Борис постоянно возвращался мыслями к недолгому прощанию в прихожей Мезенцева.

Андрей тактично оставил Бориса и Ольгу вдвоем. Они обнялись, как в последний раз.

- Я хочу с тобой, - губы девушки плохо повиновались ей.

- Нет.

- Мы впервые расстаемся с тех пор, как...

- Да, с тех пор, как встретились.

- Я буду ждать, и с тобой ничего не случится.

- Ничего не случится, - эхом отозвался Борис. Сколько женщин говорили похожие слова своим любимым, и ещё ни в одном случае это никого не спасло...

Расплатившись с водителем, Борис вышел из машины метрах в пятидесяти от ворот поместья Бека. Автомобиль укатил обратно в город. Борис рассматривал башенки над воротами, крышу особняка. Он чувствовал себя предельно одиноким, будто все люди на Земле вдруг испарились и планета опустела. Тишина угнетала его. Чтобы развеять наваждение, он кашлянул, щелкнул пальцами и зашагал к воротам. Нажав кнопку звонка, он не отпускал её, пока не захрипело переговорное устройство.

- Кто?

- Мне нужно видеть Генриха Рудольфовича.

- А ему нужно вас видеть?

- Полагаю, очень. Я Борис Градов.

Переговорное устройство возбужденно хрюкнуло.

- Ну да? Генрих Рудольфович в Москве.

- Ничего. Впустите меня, я подожду. А вы позвоните ему и сообщите, что приехал Градов.

- Э-э, - опасливо сказало устройство. - Вас впустишь, а вы...

Борис подавил смешок. Вот нагнал страху на мафию!

- Да не бойтесь же... Я один и без оружия.

- Гм... Ну, ладно, входите. Но никаких сюрпризов, иначе...

Калитка приоткрылась. Борис направился к дому мимо вооруженных охранников. Навстречу Градову вышел невысокий мужчина средних лет.

- Здравствуйте, Борис. Не скрою, ваш приезд застиг нас врасплох...

- Да? Но вы прямо-таки жаждали заполучить меня в гости. И вот я здесь. Беку позвонили?

- Сейчас позвоню.

- Я буду ждать в его кабинете. Принесите сухого вина и легкую закуску. Не мешкайте со звонком, у меня мало времени.

- Ваша сумка...

- Смотрите. Здесь только папка, которую я привез Генриху Рудольфовичу. Можете меня обыскать, оружия у меня нет. Я не стрелять приехал... Неужели непонятно?

Его все же обыскали. Не удостоив более мужчину ни единым взглядом, Борис поднялся по лестнице в кабинет в сопровождении охранника. Его заказ принесли без промедлений.

- Генрих Рудольфович выезжает, - плечистый парень искоса поглядывал на легендарного Градова.

- Хорошо, - Борис сделал величественно-отпускающий жест, подсмотренный в фильме про графа Монте-Кристо.

Вино Градов не стал и пробовать, и есть ему не хотелось. Он просто устраивал спектакль.

Бек прибыл через пятьдесят шесть минут, что соответствовало минимальному времени пути от московского офиса до виллы. Шеф охраны представил подробный доклад.

- Может быть, к Градову пойдете не один? - спросил он в заключение.

- Ну, да... Вызовите эсэсовцев с овчарками. Ох, да перестаньте вы!

Когда Генрих Рудольфович вошел в кабинет, Градов курил, развалившись в кресле. При виде Бека он встал.

- Добрый день, Генрих Рудольфович.

Бек чуть не подал Борису руку, но это выглядело бы неуместно. Он сдержанно кивнул.

- Чем обязан, Борис Михайлович?

- Я привез вам вот это.

Когда Борис запустил руку в сумку, Бек невольно напрягся, хотя и знал, что Градов не вооружен... Из сумки появилась всего лишь обычная папка.

- Что это? - задал естественный вопрос Бек.

- Здесь дубликат той информации, что была записана на дискете. Дискету пришлось уничтожить, но это то же самое. У вас есть специалист, который сможет подтвердить, что я вас не обманываю?

Бек подумал о Барсове и ответил:

- Да. Такой человек у меня есть.

- Пригласите его.

- Успею. Пока ваше заявление условно принято.

- Возьмите папку, - сказал Борис. - Она не кусается.

Генрих Рудольфович раскрыл папку, бегло прочел первую страницу, пролистал остальные.

- Похоже на правду, - признал он.

- Конечно. Это и есть правда.

- Тогда я отказываюсь понимать, - Бек подсел к столику, налил себе вина. - Вы что, предлагаете купить это?

- Нет, отдаю даром. Берите, пользуйтесь... - Борис шагнул к выходу, потом обернулся, будто вспомнил что-то. - Да, Генрих Рудольфович... Сколько ваших людей переселилось на небеса в процессе погони за мной?

- Немало.

- Да, немало... Видимо, вам ясно, что я не мог бы действовать так эффективно, если бы мои руководители не наблюдали за вами очень пристально?

- Пожалуй...

- Не пожалуй, а так оно и есть. И наблюдение будет продолжаться всегда. Вы не узнаете, каким образом. Это не в ваших силах. Но поверьте, стоит вам предпринять шаги к практическому освоению того, что тут в папке, нам это станет известно.

- И тогда?.. - Бек поднял взгляд от папки, которая гипнотизировала его.

- О, ничего ужасного - с нашей точки зрения. Но вам не просто надают по шее. Нет, вас раздавят, как клопа. Ваша империя лопнет. Я вас предупредил, но это лишь мои слова, ничего больше. Папка у вас. Хотите рискнуть - пожалуйста.

Генрих Рудольфович ударил кулаком по столику так, что бутылка подпрыгнула.

- Но кто вы? Чего вы добиваетесь? Какой вам от всего этого прок?!

- Мы? - Борис улыбнулся. - Ну, назовите нас Полицией Будущего. Мы люди, которым небезразлична судьба человечества. Эта папка в любом случае отправится в небытие. Сейчас, если вы сожжете её в камине, или потом, но только вместе с вами. Ваш выбор?

Бек отшвырнул папку. Она поехала по крышке стола и свалила на пол бокал. Бек даже не заметил этого.

- Генрих Рудольфович, вы проявили завидное упорство, - продолжал Борис. - Оно было бы достойным уважения, если бы не ваши методы. Знаете, когда вы выследили меня в Англии...

- В Англии? - переспросил Бек в полнейшем недоумении. - Я не выслеживал вас в Англии. Я и не знал, что вы там были...

- Ладно, оставим, не оправдывайтесь... Генрих Рудольфович, пора прекратить эту бессмысленную войну. Она с самого начала не нужна была ни вам, ни нам. Но вас, как мы поняли, ничто не способно образумить, кроме одного. И вот я здесь, с этой папкой, яблоком раздора. Но её, папки, фактически не существует. Она есть, и её нет. Ей нельзя воспользоваться.

- Да... Да, я понимаю вас, но...

- Не расстраивайтесь слишком. В конце концов, что вы теряете? Все ваше - при вас. А это... Так, мираж, сон. И неужели вас самого прельщает роль врага рода людского?

- Хорошо, - Бек решительно встал и вынул из кармана золотую зажигалку "зиппо". - Я сожгу папку. Охота за этой информацией не принесла мне ничего, кроме потери людей и денег, а получив её, я могу потерять все.

- Абсолютно, - кивнул Борис, глядя, как огонь пожирает брошенные в камин листы. Он перевел дыхание с облегчением, теперь с настоящим облегчением. Все, конец.

Он подобрал с ковра неразбившийся бокал и налил вина.

- За упокой этой жути, - провозгласил он. - А знаете, Генрих Рудольфович, ведь кое-кто уже пытался дублировать людей по этой методике.

- Да? И что с ними стало?

- С искусственными людьми?

- Нет, с их создателями.

- Они умерли. Точнее, умер вдохновитель и глава проекта, а их центр был уничтожен вместе со всей информацией.

- Я так и думал. Полагаю, я поступил мудро.

- Я тоже так полагаю, - Борис выпил вино и поставил бокал на стол. Генрих Рудольфович, и еще...

- Да?

- Верните рукопись моего романа. Я хочу закончить его.

- Так это все-таки не камуфляж?

- Я писал книгу. Почему бы и нет? Не считаете же вы, что я только и способен стрелять и убивать?

- Да нет... - Бек как будто смутился. - А роман увлекательный... Любопытно было бы дочитать.

- Я пришлю вам экземпляр с автографом, - пообещал Борис.

- Если будут трудности с изданием, обращайтесь ко мне.

- Ну, уж нет... Крепкая литература в протекции не нуждается.

- Гм... Как посмотреть, - Бек отпер сейф и достал рукопись с нижней полки. - Вы взяли этот сюжет из ваших реальных приключений?

- Что? - Борис на миг остолбенел, потом рассмеялся. - Нет, Генрих Рудольфович. Литература - это литература, а жизнь - это жизнь. Они не должны иметь никаких точек соприкосновения.

- Никаких?

- Ну, скажем, почти.

Вид денег в сейфе направил мысли Бориса в иное русло.

- Генрих Рудольфович, коль скоро вы открыли сейф, выдайте мне двадцать пять тысяч долларов.

- Зачем? - удивился Бек. - У вас что, денежные затруднения?

- Нет, - ответил Борис. - Но тут есть тонкость. Это должны быть именно ваши деньги.

- Почему мои?

- Потому что ваш Котов разгромил квартиру моего друга, а делать ремонт ему не на что. Конечно, я мог бы заплатить, но не находите ли вы, что это ваша проблема?

- А... Ну что же, раз так, берите.

В сумку Бориса поверх рукописи посыпались запечатанные пачки долларов.

- Распорядиться, чтобы вас отвезли? - спросил Бек.

- Да, пожалуйста.

Бек взялся за телефонную трубку.

- До свидания, - сказал он Борису, когда тот шел к двери.

Вряд ли мы когда-нибудь увидимся, подумал Борис.

Он ошибся. Они увиделись приблизительно через три часа, и причиной их новой встречи стали обстоятельства не менее загадочные и драматические, чем все происходившее до сих пор.

Из окна кабинета Бек смотрел, как отъезжает от виллы серебристый "Мерседес", увозящий Градова. Прихватив бутылку хорошего виски, Генрих Рудольфович покинул кабинет, по дороге успокоительно кивнул шефу охраны и спустился в гостиную. Там он задернул шторы, чтобы укрыться от палящего солнца, и откупорил бутылку. На вращающейся стойке с видеокассетами он выбрал фильм, включил магнитофон.

Это был "Охотник на оленей" Майкла Чимино, любимая лента Бека. Тяжелый и мрачный фильм импонировал Беку потому, что повествовал о двух вещах - о стойкости человеческого духа и о том, что не бывает духа несгибаемого. Война раздавит кого угодно, а понятие "война" Бек трактовал широко.

Если бы кто-то подсмотрел сцену, разыгравшуюся в кабинете Бека, мог бы подумать, что Генрих Рудольфович выдохся, поскольку сдался так быстро. Но это была лишь форма. Содержание, как всегда, лежало глубже. В различных обстоятельствах вынужденная реакция может выглядеть и малодушием, и мужеством. Очень трудно оценивать поступки людей правильно.

Ступени лестницы вели Бека к поражению. От эйфории первых дней, внезапно блеснувшей мечты - через перманентные неудачи реальных шагов - к осознанию недостижимости цели. Когда пришел Градов, Генрих Рудольфович уже подвел для себя итог, и его занимала в большей степени тактика оппонента, нежели борьба всерьез.

На экране играли в русскую рулетку, крутили барабан заряженного одним патроном револьвера, щелкали у виска. Играли пленные американцы, кровожадные вьетнамцы выли от восторга. Герой должен был погибнуть, потому что это - записанный на пленку фильм, и сколько его ни запускай, все равно увидишь одно и то же. Логика событий неумолима, как логика движущейся магнитной ленты. Запись на пленке можно стереть и записать что-то новое, но это будет уже другой фильм, с самого начала другой.

Генрих Рудольфович налил рюмку виски, выпил, потом без перерыва ещё одну.

- Пустяки, - произнес он вслух. - Подумаешь... Визгу много, а шерсти мало.

Он засмеялся и подмигнул собственному отражению в большом зеркале.

- Кое-что я потерял... Но кое-что и осталось, верно?

Бориса доставили к дому Мезенцева. Не чуя ног, он взлетел по лестнице, поднял руку к звонку и вдруг замер.

Дверь была приоткрыта, совсем чуть-чуть. Почему? Если кто-то из них вышел из квартиры... Или они оба... Зачем оставлять открытой дверь?!

Он толкнул дверную ручку, шагнул в прихожую.

- Оля? Андрей?

Молчание.

Оказавшись в гостиной, Борис сразу увидел человека, лежащего у стены в луже крови, лицом вниз. Градов вопреки очевидному не желал узнавать в нем Андрея, хотя одет он был как Андрей, и сложен так же... Наклонившись, Борис с усилием перевернул лежащего.

Волосы Мезенцева слиплись от крови, кровь заливала лоб, щеки, закрытые глаза. Борис метнулся в кабинет, в кухню. Оли нигде не было. Тогда Борис вернулся к Андрею, попытался нащупать пульс. Несколько кошмарных мгновений ему казалось, что он держит руку трупа. Но тоненькая нить все же билась...

Градов кинулся в ванную, смочил полотенце в холодной воде, оттер кровь с лица друга. Мезенцев едва слышно застонал, разлепил веки.

- Борис...

- Это я, Андрей! Держись, я вызову "Скорую"...

Борис сорвал трубку с разбитого аппарата, кое-как починенного Мезенцевым. Он долго объяснял, что произошел несчастный случай, что у его друга травма головы... Господи, да что же они выспрашивают, когда надо спешить?!

Наконец ему пообещали выслать машину. Борис вновь склонился над Мезенцевым.

- Андрей, ты можешь говорить? Что здесь было, Андрей? Где Оля?

Мезенцев снова издал тихий стон.

- Какой-то мужик... Я не отпирал, он сам вошел... Я его не знаю... Кажется, ударил меня... Ничего не помню...

- Сейчас приедет "Скорая", я вызвал... Держись....

Борису было ясно, что из квартиры необходимо уйти до приезда врачей. В подобных случаях они обязаны ставить в известность милицию, а Борису встречаться с ней не с руки. Но он не хотел покидать раненого друга, несмотря на то, что ничем не мог помочь. Он выбрал промежуточное решение: широко распахнул дверь на лестницу, прислушиваясь к шагам. Периодически он смачивал лоб вновь лишившегося сознания Андрея холодным влажным полотенцем.

Снаружи, снизу донеслись голоса.

- Вроде этот подъезд...

- Смотри по номерам. Да, наверх надо...

Борис выбежал в прихожую, схватил сумку и поднялся на один лестничный пролет. Сверху он видел фигуры в белых халатах. Так, для Андрея он сделал все, что было в его силах... А Оля?

Мимо квартиры Мезенцева Градов спустился на улицу. Обогнув машину "Скорой помощи", он зашагал прочь. Куда, зачем? Нет никакой возможности найти Олю. С чего хотя бы начинать? Обращаться к властям абсолютно бессмысленно, не говоря о том, что самого Бориса запрут под замок как личность крайне подозрительную, а расскажи он и малую часть своей подлинной истории, вообще отправят в сумасшедший дом. И ни одного человека, способного не то чтобы помочь, а просто поверить...

Ни одного, разве? Такой человек есть, и это Генрих Рудольфович Бек. Захочет ли он помогать Борису, узнав правду - другой вопрос. Может быть, рассвирепевший Бек пристрелит Градова. Но идти больше некуда и не к кому.

Борис помахал рукой проезжавшей машине. Сперва водитель наотрез отказался везти его в такую даль, но Борис назвал цену, мигом положившую конец переговорам. Градов мог поклясться, что водитель ломает голову над тем, кто его пассажир, готовый столько платить. Не улепетывает ли с места преступления?

К какому бы выводу ни пришел ошарашенный сказочной щедростью водитель, он благополучно высадил Градова у виллы Бека. Борис хотел было расплатиться по курсу рублями, обмененными в аэропорту, но водитель напомнил, что предложение было сделано в долларах. Тогда Борис запустил руку в сумку, вслепую распечатал одну из пачек, отдал деньги.

Генрих Рудольфович не стал скрывать удивления, когда охрана сообщила ему по телефону о визите Бориса, а вслед за тем и сам Градов появился в затемненной гостиной.

- Вы что-то забыли, Борис Михайлович?

Борис швырнул сумку в дальнее кресло, сел ближе к Беку.

- Нет, я ничего не забыл. Я в отчаянном положении, и помочь мне можете только вы.

- Вот как? Но позвольте, не далее...

Требовательным жестом Борис остановил его.

- Подождите. Я прошу выслушать меня, не прерывая. Никакой Полиции Будущего не существует. Никакой организации, никого. Есть я, один я.

- Да что вы говорите, - саркастически процедил Бек.

- Это правда. Выслушайте.

- Ну, ну... - Бек поудобнее устроился в кресле.

Борис начал рассказывать - во всех подробностях, не упуская мелких деталей. Ему было важно, чтобы Бек узнал все, что знает он, Борис, без пробелов и неточностей. Все, включая Таню, АЦНБ, Джека Слейда, полет в Англию и обратно... А особенно истинные причины неудач людей Бека.

- И вот я сижу перед вами, - закончил Борис, - а Оля исчезла, и без вас мне её не найти.

Генрих Рудольфович с минуту после этих слов сохранял неподвижность, потом его силуэт в полумраке как-то странно затрясся. Борис с тревогой присмотрелся к нему и тут же понял, в чем дело. Магнат смеялся, все безудержнее с каждой секундой. Вскоре он хохотал так, что дребезжали оконные стекла.

- Ай да Борис Градов! - он хлопал себя по коленям. - Так вы объегорили старого хитрого Бека, вы - никто и ничто!

- Вы сами себя объегорили, Генрих Рудольфович, - возразил Борис. - Вы так привыкли к сложным проблемам и ещё более сложным решениям, что не сумели разглядеть простые вещи у себя под носом. Это называется аберрацией зрения...

Магнат оборвал смех.

- А папка, что я сжег на ваших глазах... Она была настоящей?

- Самой настоящей. Я не мог рисковать, обманывая вас, ведь предлагал же я пригласить вашего специалиста.

- И я держал её в руках! Ключ к власти над миром!

- Ничего бы не вышло, Генрих Рудольфович, - сказал Борис. - В АЦНБ этим занимались покруче вас парни, а что получилось? Они создали уничтожившее их существо. Это слишком опасная игрушка, такое никому не по зубам.

- Да, вероятно, - успокаиваясь, проговорил Бек. - Я подумал и об этом... Раса сверхлюдей? Гм, это чревато...

- И пусть не Полиция Будущего, но англичане теперь все знают. Они сумеют создать противовес, страховку на случай, если кто-то... Как - не моего ума дело, но уверен, что сумеют. Так что по большому счету я вас не обманул.

- А вот сейчас вы отдаете себе отчет, как рискуете? Вы в полной моей власти. Я могу приказать расстрелять вас.

Градов пожал плечами.

- Ну и прикажите. Толку никакого, зато моральное удовлетворение.

- Эта девушка так дорога вам? Настолько, что вы без колебаний вручили мне собственную жизнь?

- Да. Вы поможете мне?

Генрих Рудольфович поднялся из кресла.

- Помогу. Знаете, то, как вы провели меня, и прочие ваши подвиги... Вы большей частью следовали за событиями в ситуации вечного шаха. А вот сейчас вы нашли мужество прийти и не хитрить, а все рассказать, зная, чем это может грозить вам. Это - поступок.

- Спасибо, Генрих Рудольфович, - Борис нетерпеливо перескочил к единственной интересующей его теме. - Как мы будем искать Олю?

Бек отстучал пальцами дробь по крышке стола.

- Данных маловато... "Какой-то мужик", тоже мне особые приметы. Фотография девушки у вас есть?

Борис развел руками.

- Я и адреса её не знаю.

- Ничего, адрес узнаем на выставке, пошлем людей за фотографиями к ней домой.

- А если у неё дома нет фотографий?

- У красивой девушки нет фотографий? Но хоть паспорт у неё есть? В крайнем случае сделаем снимок с видеопленки на телевидении. Это первое... Второе: в милиции работает полковник Кондратьев. Когда я искал вас, он... Словом, второе - подключаем его. Узнаем, в какую больницу отвезли вашего друга Мезенцева, пусть человек Кондратьева сидит у постели и ждет, когда можно будет снять показания. Авось, Андрей что-нибудь вспомнит... Затем опрос жильцов дома Мезенцева - за период времени, пока вы ездили ко мне с папкой. Ориентировка постам ГИБДД по снимкам девушки... Так, что еще...

Бек позвонил Кондратьеву и велел срочно прибыть на виллу. После этого он спросил Бориса:

- А у вас имеются хоть какие-то догадки, пусть самые фантастические? Все может пригодиться. Кто мог похитить Ольгу?

- Не знаю. Если не ваши люди напали на нас в Англии...

- Нет, не мои.

- Это вряд ли могли быть и люди АЦНБ...

- Но вы рассказали, что Слейд...

- Да, "крот"... Не знаю. Не могу понять, зачем. Я думаю, если и был "крот", то он работал, постоянно или только в одном случае, и на какую-то третью силу.

- Что ж, - вздохнул Бек, - поищем эту силу.

Вилла Генриха Рудольфовича Бека превратилась в штаб операции. Сюда стекались сведения от групп Кондратьева и самого Бека.

К следующему полудню во мраке полной неизвестности забрезжил слабый свет.

Андрей Мезенцев, пришедший в себя в больнице, более или менее связно изложил картину случившегося Градову и милицейскому лейтенанту, работавшему на Кондратьева.

- Через полчаса после твоего ухода, Борис... Мы с Олей разговаривали в комнате... В двери как будто ключ заскрежетал. Я подумал, что это мог ты почему-то вернуться, у тебя же был ключ... Вышел в прихожую... Дверь очень резко распахнулась, и на пороге - этот мужик.

- Он был вооружен? - спросил милицейский лейтенант.

- Нет. В руках у него была какая-то железяка, но не пистолет и не нож. Я бросился бежать в комнату... Он меня настиг и сзади - по черепу. Я отключился...

- Опишите его, - попросил лейтенант.

- Да я его меньше секунды видел... Довольно высокий, ростом с вас, плечистый, глаза, по-моему, серые... Точно не скажу. Подбородок округлый, короткая стрижка. Цвет волос? Не помню. Обычное лицо, ничего примечательного. Возраст - лет сорок. Одежда? Самая обыкновенная, летняя. Светлые брюки, рубашка тоже светлая, но не белая. Бежевая, что ли...

Лейтенант мучился с Мезенцевым около сорока минут, выуживая подробности, но дело так и не продвинулось. Зато теперь было известно точное время нападения, а это опора для работы со свидетелями.

Градов задержался в палате после ухода лейтенанта. Он расстегнул сумку и вытряхнул на одеяло пачки долларов.

- Здесь двадцать пять тысяч без какой-то мелочи, - сказал он. - Тебе на ремонт.

Мезенцев вытаращил глаза под повязкой.

- Откуда столько?!

- Это не мои. Передает тебе с извинениями человек, по вине которого разбомбили твою квартиру.

- Вот это да... Так возьми их пока! Где мне их тут держать?

- Положи в тумбочку. У меня, как ты заметил, интересная жизнь... Не до твоих пиастров.

- Слушай, Борис... Эти деньги... И Оля... Во что же ты все-таки впутался?

- Расскажу как-нибудь за кружечкой пивка... Ну, счастливо тебе. Выздоравливай.

Градов сложил пальцы колечком, вышел из палаты, сел в "Мерседес" и уехал на виллу Бека.

Показания двух свидетелей, бабушки с первого этажа и домохозяйки с третьего, принесли некоторую пользу. Бабушка видела, как мужчина, соответствующий описанию, данному Мезенцевым, подъехал на белых "Жигулях" и вошел в подъезд. Домохозяйка, напротив, заметила этого мужчину выходящим из подъезда в сопровождении девушки (она видела девушку лишь со спины и не могла опознать по фотографии). Они сели в машину и уехали. Благодаря домохозяйке удалось уточнить модель "Жигулей" - шестая ("у бывшего мужа такая же"). Но как Градова, так и Бека с Кондратьевым смущала в показаниях домохозяйки одна подробность. По словам женщины, девушка села в машину добровольно, без малейшего сопротивления, мужчина лишь слегка придерживал её за локоть.

На номер белой "шестерки" не обратил внимания никто из двоих.

- Вот и найди эту машину, - сетовал Кондратьев. - Их миллион. Только на ГИБДД надежда.

Фотографии Ольги Иллерецкой были розданы сотрудникам ГИБДД и разосланы на большинство стационарных постов. Рассылка продолжалась.

На трассе Москва - Серпухов, возле Щербинки, в день похищения Иллерецкой сержант Петров остановил белые "Жигули" шестой модели. В машине, кроме водителя, находилась девушка на переднем сиденье, пристегнутая, как и положено, ремнем безопасности. Сержант подошел к затормозившему автомобилю, козырнул, представился и попросил предъявить документы.

- Шатуров Владимир Осипович?

- Точно так, - улыбнулся водитель.

- А пассажирка?

- Сестра моя младшая, Шатурова Ольга Осиповна.

Сержант заглянул в машину. Ему показалось странной неподвижность девушки, смотревшей прямо перед собой. Пьяная, что ли, или дури накурилась? Ну, да это сержанта не касается, водитель-то трезвый.

Предвосхищая дальнейшие расспросы, сидевший за рулем мужчина протянул Петрову паспорт девушки.

- Шатурова, - пробормотал Сержант, - Ольга Осиповна... Все правильно.

- К матери едем, в Столбовую... У меня что-нибудь не в порядке?

- Машина грязная.

- Закрутился с работой... Вымою. Приедем, и сразу вымою, честное слово.

Сержант тщетно искал, к чему бы ещё придраться. Проверил аптечку, багажник, изучил талон техосмотра как под микроскопом. Никаких нарушений... И все же сержанту не хотелось отпускать эту машину. Она ему не нравилась. Если бы его спросили, чем, он бы не ответил. Профессиональная интуиция подсказывала: что-то нечисто.

Но интуицию, как любят подчеркивать бюрократы, к делу не подошьешь. И сержант с сожалением разрешил водителю продолжать путь. Номер машины он, конечно, записал.

Придя на службу следующим утром, сержант Петров увидел фотографию разыскиваемой Ольги Иллерецкой. Только тогда он понял, что не давало ему покоя. Не поведение девушки в "Жигулях" (вернее, отсутствие поведения), это её личное дело. Просто сержант уже видел эту девушку - мельком, по телевизору - и её фамилия была не Шатурова.

Сообщение сержанта Петрова долго добиралось до Кондратьева, ибо формально полковник не имел права заниматься делом Иллерецкой, не входившим в круг его обязанностей. Вообще же, подвести законную базу под розыск Иллерецкой оказалось неожиданно легко. Как выяснилось, её давно искали многие - журналисты, художники, друзья. Знаменитый Родзянко, устроивший Ольге выставку, даже обратился в милицию. Заявление у него не приняли, мотивируя тем, что Иллерецкая не крепостная крестьянка и не обязана появляться в выставочном зале или ночевать дома. Это, может быть, и необычно, сказали ему, но криминала не усматривается.

Теперь же в милицию поступило заявление от Андрея Мезенцева - о наглом нападении на его квартиру и исчезновении пришедшей к нему в гости девушки. С подачи Кондратьева милицейские чины зашевелились, вспомнив и о беспокойстве Родзянко. С приобретающей известность художницей уже в то время было не все ладно, решили они.

Кондратьев на части разрывался, пытаясь по мере сил переключить на себя каналы, официально ему не подвластные. Ведь похитителя (или похитителей) Иллерецкой могли отыскать и помимо него. А те, похитители то есть, не дай Бог обладают обширной информацией. Возьмут да и наговорят об Ольге и Борисе столько, что и Градова, и девушку нужно будет уже из тюрьмы выручать.

Получив доклад Петрова, Кондратьев прежде всего установил биографию "Жигулей" с указанным номером. Машиной владел инженер с предприятия "Пепси-Колы". Закавыка была в том, что инженер лежал в больнице с заболеванием печени, а его машина в течение двух недель стояла в запертом гараже. Осмотр автомобиля показал, что им никто не пользовался в отсутствие хозяина. Значит, номера на остановленной Петровым "шестерке" фальшивые...

Сержант дал словесный портрет так называемого Шатурова. Приметы совпадали с теми, что запомнил Мезенцев. Запросы о белых "Жигулях" полетели по трассе Москва - Серпухов и в близлежащие поселки. Вскоре начали приходить и ответы. Машину заметили сотрудники ГИБДД на въезде в Климовск, потом на выезде из Чехова... Правда, никто не задерживал её. По хронометражу получалось, что после того, как сержант Петров отпустил "шестерку", она двигалась в сторону Серпухова со скоростью от восьмидесяти до ста километров в час. В Серпухове её не видели, зато пришли сведения из Пролетарского и Протвино. Машина привлекла внимание протвинского милиционера, потому что свернула на редко используемую проселочную дорогу, хотя почти параллельно проходит шоссе. Дорога вела к административной границе Калужской губернии.

Таким образом, "шестерка" могла направиться в Высокиничи, Жуково, Белоусово, Обнинск или Малоярославец, а оттуда - куда угодно. Милиция и ГИБДД этих городов и поселков хранили молчание. Операция "Перехват", объявленная на следующий день после событий, едва ли могла быть результативной. Машину искали, но...

Бек приказал раздобыть наиподробнейшую карту Подмосковья, включающую Калужскую губернию. Ее расстелили на огромном дубовом столе и отмечали зафиксированные передвижения "Жигулей".

- Последний контакт вот здесь, - Бек поставил карандашную точку на окраине Протвино, повел линию по проселочной дороге и с раздражением бросил карандаш на карту. - А дальше машина будто на молекулы разлетелась! Черт возьми, "Жигули" не иголка. Ее утопили? Спрятали в лесу?

- В лесу? - Кондратьев взял карандаш. - В лесу... Подождите-ка. Эта дорога ведет, судя по карте, в Высокиничи...

- Двадцать пять километров от Протвино, - сказал Градов.

- Ну да. И здесь должна быть ветка, а она на карте не показана.

- Какая ветка? - спросил Бек.

- Вот тут, на девятом километре. Ветхий мостик через Протву - не знаю, цел ли он до сих пор - а за ним старая лесная дорога, совершенно заросшая.

- Что за дорога? - Бек склонился над картой.

- Местные жители, - проговорил Кондратьев, - прозвали этот район Бермудским треугольником. Вершины треугольника - Таруса, Детчино и Высокиничи. Внутри, примерно на равном расстоянии от них - исток реки Суходрев. И вот где-то возле этого истока что-то было...

- Замечательно, - поморщился Генрих Рудольфович. - Что-то где-то было... А конкретнее нельзя?

- Так я не знаю конкретнее, - сконфуженно ответил Кондратьев. - При застое... Коммунизме... В общем, в те годы тут находилась закрытая зона, секретный объект. Может, охотничий домик для местной или московской верхушки, а может, и покруче что. Слухи ходили самые жуткие. Будто бы там окопались спецслужбы, и туда привозили людей... Для чего? Ну, не хочу сплетни повторять. Но сейчас там все заброшено, хотя какие-то строения остались. Деревенские туда не ходят, боятся. Суеверный страх...

- Дом Страдания, - вымолвил Борис.

- Что? - обернулся к нему Бек.

- Роман Уэллса, - пояснил Градов. - "Остров доктора Моро". Ученый-маньяк мучил живых существ в Доме Страдания. Потом доктор Моро погиб, а дом сгорел, но и развалины по-прежнему внушали ужас...

- Так... Страдания или нет, а присмотреться к этому Бермудскому треугольнику надо, - решил Генрих Рудольфович. - Раз люди боятся, там удобно прятаться.

- Когда поедем? - Борис взял новую сигарету, он курил без перерыва.

- Чтобы быть там к вечеру, между десятью и одиннадцатью часами, когда сумерки, но ещё не темно. С собой - аппаратура ночного видения, инфракрасные бинокли, оружие с приспособлениями для прицеливания в темноте. Рации не надо - они могут слушать.

- Они? - Борис нахмурился. - Да, конечно... Олю увез как будто один человек, но сколько их всего...

- Мы не знаем, - закончил Бек.

- А что мы вообще знаем о похищении?

- Мало... И это малое не радует. Личные качества того парня хладнокровие, дерзость. Явно очень опасный тип. Но ещё хуже то, как подготовлена операция. Нужно было заранее изготовить фальшивые паспорта и номера для машины - раз. Как-то узнать о квартире Мезенцева - два... Одиночка? Не похоже.

- Имеет отношение к спецслужбам? - предположил Борис.

- Скорее, имел в прошлом, - сказал Кондратьев.

- Почему вы так думаете?

- Потому что его работа отдает смесью профессионализма и кустарщины. Зачем действующим спецслужбам эта канитель с паспортами, номерами? Будь это спецслужбы, мы никогда не услышали бы об Иллерецкой от сержанта ГИБДД...

- Резонно, - обронил Бек. - Борис, что-то не так?

- А? - Борис вздрогнул, и пепел упал с его сигареты. - Да... Показания той женщины. По её словам, Оля сама села в машину. А сержант Петров видел, как она...

- Возможно, похититель ввел ей какой-то наркотик, подавляющий волю.

- Да, и её могут накачивать ещё черт-де чем... А мы будем ждать до вечера...

- Вечером безопаснее. Нам надо соблюдать осторожность.

- Вы едете с нами? - Борис взглянул на крестного отца.

- Я староват для работы в поле, - устало произнес Генрих Рудольфович. - А моих лучших людей вы с вашей Иллерецкой перебили... Могу выделить двоих, на которых смело можно положиться.

- Двоих дам и я, - сказал Кондратьев.

- Со мной пятеро, - подытожил Борис.

- Шестеро, - поправил полковник. - Я имел в виду - двое плюс я сам.

- Не так мало.

- Для разведки достаточно.

- Разведки? А если они там?

- Ну, тогда...

- Тогда, Борис, - предостерег Генрих Рудольфович, - не вздумайте поддаться эмоциям и во всем слушайтесь полковника Кондратьева. При необходимости подключим ещё людей.

В гараже Бека были выбраны две неброские машины, серые "восьмерки". Вооружение группы из шести человек составляли итальянские укороченные штурмовые винтовки "беретта", сочетающие черты автомата Калашникова и бельгийской системы "ФН", - удобное и надежное оружие калибра 5,56. Кроме штурмовых винтовок, у всех имелись американские штык-ножи "М-9" с приспособлениями для перекусывания проволоки. Учитывалась и возможность действий в стесненных условиях, когда основное оружие окажется малоэффективным из-за размера и веса или недоступным. Поэтому в нательных кобурах находились небольшие пистолеты "стил сити армз" калибра 22ЛР.

Помимо того, в брезентовых подсумках лежали специальные очки, концентрирующие слабый свет и резко повышающие способность к ориентировке при низкой освещенности. Борис уже примерял их поверх своих очков - они держались как влитые. В подсумки также были уложены спецназовские индивидуальные аптечки, обычные и инфракрасные бинокли, ручные гранаты и запасные рожки для винтовок (с патронами, снабженными зажигательно-трассирующими пулями). Такие пули оставляли за собой в полете светящийся след, что было немаловажно при ночной корректировке огня.

Перед выездом все пятеро надели бронежилеты и камуфляжные комбинезоны, нанесли на лица защитный грим. Попрыгали - ничто не брякает, не звенит.

Чтобы обеспечить зеленую улицу и избежать неприятностей с автоинспекцией, Кондратьев и Бек употребили все свое влияние. Серыми кометами машины с тонированными стеклами проносились мимо постов ГИБДД.

В двадцать один час пятьдесят минут миновали Протвино, двигаясь по маршруту белых "Жигулей". Через девять километров проселочной дороги первая "восьмерка", где сидел и Борис, остановилась у прогнившего деревянного моста.

- Что будем делать? - оглянулся боевик Бека по имени Олег, сидевший за рулем. - Рискнем или...

- Они же проехали, - сказал один из милиционеров Кондратьева, Стас.

- Мы этого не знаем, - возразил Олег. - А если и проехали, их было двое в машине. А нас трое, и на нас тонны железа. Надо посоветоваться.

Он подошел ко второй машине, посовещался с Кондратьевым. Было принято решение идти дальше пешком. Машины подогнали к самой воде, укрыв их на берегу в зарослях кустарника, двинулись по мосту цепочкой. Впереди шел Игорь, второй боевик Бека, под ним-то и провалилась гнилая доска. Он едва не упал в воду.

- Добро пожаловать в Бермудский треугольник, - усмехнулся второй милиционер, Владимир. - Если кто-то скажет мне, что здесь проехала машина...

Вместо ответа Олег указал на свежий излом покосившейся опоры перил. На другой стороне перила были частично снесены. Это походило на результат зигзагообразного маневра автомобиля, огибавшего ветхий настил в центре.

За мостом заросшая колея вела в чащу угрюмого леса. Полковник обратил внимание остальных на примятую колесами траву.

- Кто-то тут точно проезжал недавно, - произнес он. - Я удивлюсь, если это не та машина, которую мы ищем.

В лесу было значительно темнее, чем на открытом пространстве. Все надели очки и словно оказались в совершенно ином месте, залитом ярким зеленоватым светом. К этому надо было привыкнуть.

Вскоре они наткнулись на ржавую металлическую сетку, уходившую в лес направо и налево. Высокие стойки оплетала вверху колючая проволока - там, где ещё не рассыпалась от коррозии. Колея пролегала через распахнутые настежь, погнутые решетчатые ворота. К створке была прикручена фанерная табличка с полустертыми буквами.

ЗАКРЫТАЯ ЗОНА

СТОЙ

ПРЕДЪЯВИ ПРОПУСК

Но пропуск предъявлять было некому. За воротами торчала одинокая будка с полуоткрытой дверью, державшейся на одной петле.

Из любопытства Борис заглянул туда. Железный стол, привинченный к полу, два стула с узкими сиденьями - и все. Крепления на стене наводили на мысль, что здесь когда-то были электрические и телефонные кабели, а, следовательно, и наружное освещение, и связь.

Группа продвигалась вперед. Темнело, и компенсирующие очки помогали теперь хуже, а без них бы совсем ничего не разглядеть.

Машину первым заметил Владимир. Она стояла поодаль от колеи, замаскированная сломанными ветками. Их растащили в мгновение ока.

- Номер тот самый, - констатировал Стас.

Градов обошел машину, открыл незапертую дверцу. Сдерживая волнение, он занял кресло, где почти наверняка (ошибка очень маловероятна!) недавно сидела Оля. Обивка показалась ему чуть теплой, но это был спровоцированный эмоциями обман органов чувств. Борис напряг зрение, вглядываясь в царапину на заклеенной пластиковой пленкой, имитирующей дерево, крышке рундука. Обыкновенная царапина, результат чьей-то небрежности... Но включив воображение, в ней можно было усмотреть подобие двух сцепленных латинских букв - L и Z.

- Ну, конечно, - пробормотал Борис. - Эй, идите сюда!

Все столпились у открытой дверцы.

- Смотрите, - Борис ткнул пальцем в царапину.

- Ну и что? - не понял Олег.

- Это она, Оля... Это её знак для меня. Наверное, у неё была минута или две, пока этот тип укрывал машину ветками. Она, разумеется, не могла написать свое имя или что-то осмысленное по-русски, он бы сразу заметил. А это похоже на случайную царапину... Но это буквы L и Z. Ее любимая группа, "Лед Зеппелин"! Она знала, что я догадаюсь...

- Ладно, - сказал Кондратьев, - пусть так. Но если он бросил тут машину, они где-то близко. С этой минуты не шуметь и без крайней нужды не разговаривать.

Шестеро отправились в путь вдоль колеи. За деревьями - вроде бы старый дом?

Внезапная вспышка из-за тех деревьев ослепила Бориса. Он машинально сорвал очки. Что это? Явилась догадка: в доме зажгли свечу или фонарик, а сверхчувствительная оптика многократно усилила свет. Борис вновь надел очки.

Остальные, разумеется, тоже увидели этот свет в одном из окон. Регулирующие устройства, вмонтированные в оправы очков, позволяли затемнять освещенные объекты и четче выделять контуры окружающего. Несколько поворотов ручек, и окно превратилось в блеклое дрожащее пятно, зато дом предстал во всех деталях.

Двухэтажное деревянное строение едва ли использовалось когда-то в качестве охотничьего домика, как допускал Кондратьев, когда рассказывал на вилле Бека о "Бермудском треугольнике". Оно было начисто лишено всяких украшений и архитектурных излишеств. Те, кто его возводил, заботились больше о функциональности, нежели о красоте. Дом имел форму вертикального параллелепипеда с плоской крышей, где торчали какие-то искривленные антенны. На втором этаже - три окна, никаких балконов или террас, внизу дверь без крыльца (нижний край вровень с землей) и единственное окно - то самое.

Кондратьев молча, жестами определил диспозицию. Владимиру и Олегу предписывалось обойти дом по краю поляны, Игорь и Стас должны были провести рекогносцировку, соответственно, с востока и запада. Самому полковнику и Борису (Кондратьев хотел присматривать за ним лично) оставался фасад.

Четверо бесшумно исчезли. Кондратьев махнул рукой Борису, затем выразительно прижал палец к губам. Пригнувшись, они подкрались к стене.

После смерти Никитина Валерий Свиридов получил наконец звание полковника и вожделенную должность начальника отдела специальных операций АЦНБ "Торнадо". Должность привлекала его не сама по себе, а как стартовая площадка для проекта "Коршун-2", безраздельно принадлежащего ему, Свиридову. Ибо новоиспеченный полковник не верил, что у Иллерецкой не осталось копии файла. По его мнению, не оставить себе копии было все равно, что зарезать курицу, способную нести золотые яйца. И спрятана вторая дискета где-то здесь, в России. Иллерецкая не рискнула бы везти её в Англию, принимая во внимание обстоятельства её бегства. Она вернется.

Итак, Свиридов ждал возвращения Ольги и готовился к нему. О Борисе он знал мало, но этот фактор его не особо беспокоил - черт с ним, подумаешь, мальчишка. Англичане? Да, с ними придется считаться, но против любого лома вопреки поговорке все-таки есть прием, и Свиридов сумеет его найти. Главное - информация Иллерецкой. Валерия Свиридова всегда недооценивали... А он не так прост, и он докажет это всему миру.

Свиридов размножил фотографии Ольги (они сохранились у него после организации неудачного покушения) и раздал сотрудникам отдельного отряда пограничного контроля "Москва" в аэропорту Шереметьево-2. Используя служебные контакты, он также постарался поставить под контроль другие возможности пересечения границы. Фальшивые паспорта, номера для машины это были семечки. В реестрах ГИБДД полковник отыскивал белые "шестерки", похожие на одну из его машин, потом вел детальные проверки. Ему подошла машина больного инженера, которой ещё длительное время предстояло не покидать гаража. Свиридов установил на свою "шестерку" такие же номера и позаботился о нужных документах.

Все эти (и другие) подготовительные мероприятия полковник проводил втайне от коллег по отделу "Торнадо". Проект "Коршун" считался мертвым и похороненным, и пока не в интересах Свиридова было вызывать его призрак. Потом "Торнадо" станет ядром "Коршуна-2", но лишь тогда, когда все рычаги будут в руках полковника, и он примет все меры, чтобы никто не мог перехватить их... А сейчас ему непосредственно помогали только двое "независимых оперативников". Конечно, на службе знали, что он предполагает возвращение Иллерецкой, так как его пограничные приготовления скрыть было невозможно, но относились к этому не слишком серьезно. В её возвращение никто не верил, однако чем черт не шутит... Тогда можно будет расспросить её об английской одиссее. Сам же полковник твердо знал две вещи: она вернется, и она исчезнет.

Его предприимчивость и терпение были вознаграждены. Из Шереметьева-2 ему сообщили о прибытии Иллерецкой в сопровождении Градова. Их вели до города, где передали Свиридову, а он следовал за ними до квартиры Калужского. Действовать там полковник не решился - слишком оживленно было у подъезда. Он мог только гадать, как долго там пробудут Ольга и Борис. Может быть, переночуют? Но уж ночью-то он...

Все получилось иначе. Они вышли и сели в такси (хорошо, что не спустились в метро, в таком случае полковнику пришлось бы временно оставить машину).

Дом, где жил Андрей Мезенцев, по мнению полковника, идеально подходил для похищения. Прокравшись в подъезд вслед за Борисом и Ольгой, Свиридов сумел краем глаза взглянуть на открывшего им дверь человека. Опасности не представляет, заключил полковник. И на вооруженную охрану здесь явно не напорешься. Друзья Иллерецкой - не того полета птицы.

Пока вернувшийся в припаркованную на углу машину полковник присматривался и раздумывал, ушел Градов. Еще лучше... Не надо медлить.

Но Свиридов принужден был ждать ещё с полчаса. На детской площадке неподалеку гуляли зоркие бабушки с внуками. Едва они убрались, полковник подрулил к подъезду, поднялся по лестнице и вложил отмычку в замок.

В прихожей послышались шаги. Свиридов распахнул дверь ударом ладони плашмя. Молодой человек, лицом к лицу с которым он оказался, с перепугу бросился бежать. Свиридов настиг его и свалил, саданув по голове кулаком с зажатой отмычкой.

Иллерецкая в страхе отступила к стене. Полковник выхватил из кармана шприц и всадил в плечо девушки, без труда подавив её сопротивление.

Снадобье быстро достигло мозга. Зрачки Иллерецкой расширились, на лице появилось отрешенное выражение.

- Вот и хорошо, милая, - сказал Свиридов. - Теперь пойдём. Ты моя младшая сестра, правда?

- Да.

- Ты ведь хочешь поехать к нашей маме, да?

- Да.

Полковник вывел девушку из квартиры, они сели в машину. Маленькое происшествие с сержантом Петровым не очень обеспокоило полковника - для таких случаев он и приготовил фальшивые документы и номера.

Оля смутно воспринимала происходящее. Наркотик установил мощную завесу между ней и миром, но где-то на периферии сознания билась одна мысль, одно имя: Борис... И когда Свиридов вышел, чтобы замаскировать машину, она почти инстинктивно нацарапала ногтем на пластике буквы L и Z.

Свиридов заметил царапины, но посчитал их следствием нарушения координации движений под наркотиком. К тому же оставь здесь Ольга хоть целое письмо, как это поможет ей?!

У дома их встречали "независимые оперативники", матерые убийцы Саша-Медведь и Слава-Вальтер (прозвище по пристрастию к любимой марке пистолета). Вначале полковник планировал использовать их как ассистентов при похищении, но потом отказался от этой идеи. Громилы могли создать больше проблем, нежели разрешить. Но в качестве охраны и исполнителей простых поручений они незаменимы.

- Порядок, господин полковник? - весело спросил Вальтер. Свиридов не скрывал от горилл ни своего имени, ни звания, ведь им предстояло умереть.

- Порядок, - подтвердил Свиридов, державший за руку Иллерецкую. - Но допросить её можно будет только завтра к вечеру. Я вспрыснул ей неслабую дозу.

- А эта доза, чего вы ей там впрыснули, может, наоборот, язык ей развяжет?

- Увы, нет. Она механически подтвердит любое внушение, но её мозг отключен.

- А нет ли у вас этой... Сыворотки правды?

- Нет, - усмехнулся Свиридов. - Да и зачем? У нас в подвале своя сыворотка, получше.

Оля очнулась в полной темноте. Что с ней случилось, где она? Девушка немногое помнила с того времени, как беседовала с Мезенцевым в ожидании Бориса. Какой-то человек, какая-то машина...

Неожиданно зажегся электрический свет. Он был неярким, словно лампочку питал подсевший аккумулятор. Иллерецкая обнаружила себя лежащей на голой кушетке в крохотном помещении без окон. Было сыро и холодно, болела голова.

Дверь со скрипом открылась, вошел высокий широкоплечий мужчина. Он посмотрел на часы.

- Очнулись? - грубовато бросил он. - Пора бы...

Ольга приподнялась, села на кушетке.

- Где я? Кто вы такой?

- О, какие хорошие вопросы, - мужчина недобро улыбнулся. - Вы начинаете как раз с самого главного. Отвечу в обратном порядке. Я полковник Свиридов, АЦНБ, отдел специальных операций "Торнадо". Можете называть меня "господин полковник". А где вы - сейчас узнаете. Это пойдет вам на пользу.

Полковник плавным жестом указал на дверь.

Олю изрядно пошатывало. Они очутились в длинном коридоре, похожем на тюремный, освещенном столь же тусклыми лампами, как и в камере.

- Мы в трех метрах под землей, - объяснил полковник. - Правда, здесь уютно? Когда-то это называлось объектом "Финал". Почему так? Потому что здесь частенько заканчивались дороги шпионов и врагов государства. Если бы вы знали, какими словоохотливыми они становились при виде нашего оборудования! Из него кое-что сохранилось, а кое-что я установил заново, специально для вас. Потом покажу, а пока пошли наверх.

По каменной лестнице они поднялись из подвала в комнату с одним окном, но с дверями в каждой стене. Обстановка - стол и два стула. Свиридов сел. Движением руки он предложил девушке последовать его примеру.

- Мы не так далеко от Москвы, - сказал он, - но будьте уверены, здесь нас никто не найдет. А найдет - не обрадуется. Я принял меры. Смотрите!

Он дернул какой-то рычаг. Панель внутренней стены повернулась вокруг горизон-тальной оси, расположенной на высоте около метра от пола. Черные жерла четырех тяжелых пулеметов уставились на окно и входную дверь.

- Это называется "расстрельная машина", - пояснил полковник. Изобретена, кажется, в Сингапуре... В общем, где-то там. Применялась у них для казни преступников, а у нас - для самообороны. Огонь ведется автоматически. Мигом покрошит хоть взвод, хоть роту. Но расстрельная машина слепа, она не может прицеливаться. Этот недостаток с лихвой восполняют двое вооруженных людей - они на втором этаже. Профессиональные убийцы, терять им нечего. Ну? Теперь вы видите, что помощи ждать нет смысла?

- Чего вы хотите от меня? - с хрипотцой в голосе спросила Ольга, борясь с головокружением.

- Самой малости. Информации по проекту "Коршун".

- Что?! - удивление заставило её заговорить громче, оно было сильнее наркотического похмелья. - Боже, неужели в АЦНБ сидят одни кретины?!

- Нет, не одни кретины, - самодовольно изрек полковник. - В основном да... Эти бедняги думают, что все погибло... Но один умный человек в АЦНБ есть - я. Только я знаю, что вы сохранили копию файла, на дискете или другом носителе. Отдайте её, и вы свободны...

Полковник перевел рычаг. Стенная панель встала на прежнее место, скрыв пулеметы.

Оля четко поняла, что её положение безвыходно. Есть файл или нет, этот подонок не выпустит её живой. И его не обманешь вымыслами о спрятанной где-то дискете. Он пошлет кого-нибудь проверить...

- Молчите? - полковник истолковал растерянность девушки по-своему. Ладно, идем вниз.

Он схватил её за руку и потащил в подвал, но втолкнул в другую камеру, более просторную. Там стояло нечто вроде металлического кресла, за ним виднелась вторая дверь.

Полковник усадил девушку на жесткое сиденье, пристегнул её руки к подлокотникам резиновыми ремнями. Затем он открыл небольшой люк в стене, выдвинул оттуда странную поблескивающую конструкцию на сложном шарнире и поместил перед лицом Ольги.

- Вглядитесь хорошенько в это устройство, - сказал полковник. - Я хочу, чтобы вы усвоили принцип действия.

Аппарат состоял из плоской никелированной дуги диаметром сантиметров в сорок с просверленными на концах отверстиями, в которых торчали заостренные стальные стержни, обращенные внутрь полукруга. Эти стержни, очевидно, приводились в движение червячной передачей, соединенной через систему шестерней с пружиной часового механизма.

- Просто, но убедительно, - тоном инквизитора произнес Свиридов. Сюда помещается ваша голова. Стержни прижимаются к вискам слева и справа. Я завожу пружину, запускаю часовой механизм - медленно или быстро, по моему желанию. Стержни начинают двигаться, вдавливаться в виски. А вот здесь видите, колечко? Оно освобождает червячную передачу. Если я вытяну его, ничто более не удержит стержни. Пружина развернется, и они с огромной силой пробуравят ваш мозг, сомкнутся внутри черепа... Довольно скоро вы станете мечтать об этом акте милосердия, но тщетно.

Свиридов надел дугу на голову девушки, закрепил затылок фиксатором, подкрутил стержни так, чтобы они едва касались висков, завел пружину.

- Я включаю самый медленный режим, - проговорил он. - Полсантиметра в час. У вас будет время подумать... А надумаете, позовите меня. Вот кнопка на подлокотнике.

Послышалось тиканье часового механизма и жужжание червячной передачи. Свиридов вышел. Девушка безутешно заплакала. Ей представилась яхта "Аманда Линн", робкий поцелуй под закатным солнцем и каскадами брызг... Ее картины... Не будет больше картин.

Свиридов поднялся на второй этаж, где громилы играли в карты. Здесь окна были занавешены плотными шторами, не пропускавшими ни единого лучика света.

Вальтер обеспокоенно покосился на дверь.

- Господин полковник, а внизу-то лампочка горит. И занавесок там нету.

- Эх ты, голова, - Свиридов снисходительно похлопал его по плечу. Конечно, нет их там. Если сюда кто сунется, куда пойдет? На свет. И дверь входная не заперта. Там их встретит расстрельная машина... - полковник погладил набалдашник рычага, такого же, какой был и внизу.

- А могут сунуться? - с тревогой спросил Медведь.

- Да нет, вряд ли...

- А ну как ребятишки местные просто так забредут? Их тоже кончать будем?

- Свидетелей? Да в первую очередь.

От такого даже махрового убийцу покоробило.

Полковник опустился на стул, а "независимые оперативники" возобновили прерванную игру. Свиридов наблюдал за ними, лениво развалясь на сиденье. Сейчас Иллерецкая даст сигнал... Потом надо проверить её показания и убрать всех троих... Могилы готовы... Свиридов станет самым могущественным человеком на Земле. И плевать ему на англичан и на всех тех, кто что-то знает, о чем-то догадывается. Он не повторит ошибок предшественников...

Полковник принялся обдумывать детали практического воплощения проекта "Коршун-2".

Сквозь пыльное оконное стекло Борис увидел комнату со столом и двумя стульями, где никого не было. Он потянулся к ручке двери, но Кондратьев отстранил его, увел за собой к деревьям.

Вернулись разведчики. По их словам выходило, что с трех других сторон дома - лишь темные окна. Но если на первом этаже компенсирующие очки позволяли разглядеть безлюдные комнаты, то на втором - одна чернота.

- А стало быть, - вполголоса сказал Кондратьев, - они там и прячутся, за шторами. Где же еще?

- Может быть, тут есть подвал, - предположил Игорь.

- Станут они сидеть в подвале, как в ловушке...

- Почему они? - вмешался Стас. - Наверное, он там один, не считая девушки.

- Лучше переоценить противника, чем наоборот, - наставительно произнес Олег.

- Кстати, о ловушках, - проговорил Владимир. - Зачем внизу свет? Просто забыли? А если...

- Что "если"? - Олег пожал плечами. - Минировать сами себя они не будут...

- Наша задача - разведка, - напомнил Стас. - А мы ничего не знаем. Сколько их? Где девушка?

- А попусту болтая, ничего и не узнаем, - сказал Кондратьев. - Так... Берете дом на прицел с четырех сторон. А я попытаюсь потихоньку проникнуть в дверь и пробраться на второй этаж. Посмотрю, послушаю...

На сей раз фасад достался Стасу. Игорю - восточная сторона, западная Владимиру, а северная - Борису и Олегу.

Кондратьев подошел к двери и взялся за ручку. Приготовленная отмычка не понадобилась - дверь отворилась.

На втором этаже мелодично прозвенел звонок.

- Ах, черт! - воскликнул Свиридов и перекинул рычаг. Гориллы схватились за автоматы.

Панель повернулась. Стволы тяжелых пулеметов приняли горизонтальное положение, с грохотом извергли огонь.

Первая же пуля врезалась прямо в грудь Кондратьева, туда, где его защищала самая толстая пластина бронежилета. Удар был настолько силен, что Кондратьева выбросило назад в дверь, и он потерял сознание. Стоявший под прикрытием деревьев Стас получил две пули в правую руку, другие пули разнесли лазерный прицел его "беретты" и заклинили затвор. Лежа на траве, Стас левой рукой выхватил пистолет. Но судя по интенсивности огня, в доме засело человека четыре с пулеметами... Стас метнул в окно две гранаты, и от невыносимой боли в раненой руке у него потемнело в глазах. Он упал ничком. Громыхнули взрывы, и расстрельная машина замолкла.

Тактика Свиридова сработала. В самом начале боя противник лишился двух активных единиц. Полковник выскочил на лестницу, поливая наугад из "Калашникова".

Снизу Владимир открыл огонь по окнам второго этажа. Подбежавший Борис рывком опустил ствол его "беретты".

- Что ты делаешь?! А если Оля там?!

Гориллы Свиридова скатились по лестнице вслед за полковником. Медведь и Вальтер вырвались из дома с беспорядочной пальбой. Полковнику это не удалось, потому что Игорь всаживал в дверь пулю за пулей, отрезая Свиридова от его армии.

Пуля, посланная Медведем, пронеслась так близко от лица Владимира, что сорвала с него очки. Ругаясь, Владимир сменил рожок "беретты" на тот, что был в подсумке, и принялся лупить зажигательно-трассирующими, видными в темноте. Угол дома загорелся. Пламя жадно вгрызалось в сухое дерево, и Свиридов ничего не мог с этим поделать. Оставалось только бежать в подвал, там есть другой выход наружу...

Под прикрытием огня Олега Борис бросился в дом, его выстрелы вышибли автомат из рук Свиридова. Преследуя полковника по пятам, Борис ворвался в подвал, Олег за ним.

В мрачном коридоре они остановились. За которой из дверей исчез противник? Вон та, кажется, неплотно закрыта...

Борис распахнул дверь. Свиридов возился со средневековым устройством, охватывающим голову Иллерецкой. Он не хотел терять источник информации, надеялся удрать вместе с девушкой... Но он не успел.

Градов прицелился. Красное пятнышко лазерного луча засветилось на лбу Свиридова.

- Стой! - заорал полковник, выдергивая какое-то кольцо из часового механизма. - Не стреляй! Вот пружина! Если я отпущу рычаг, эти чертовы гвозди пробьют ей башку!

- Он не лжет, Борис, - прошептала девушка, вся в слезах, бледная от боли. - Ты пришел слишком поздно...

Компенсирующие очки на глазах Бориса давали возможность рассмотреть смертоносный механизм очень подробно. Борис видел, что угроза противника не пустой звук. Убив врага, Градов не сумеет перехватить рычаг. Вот если бы подобраться поближе...

Он сделал шаг.

- Стоять, - скомандовал полковник с гримасой сумасшедшего.

Наверху шла ожесточенная схватка. Раненый в ногу Владимир прикончил Медведя гранатой, но не смог подключиться к Игорю в погоне за Вальтером.

Еще секунда, и Вальтер уйдет, затеряется в зарослях... Игорь дважды выстрелил одиночными. Вальтер упал, но он не был ранен. Он отползал за будку с бревенчатым накатом, напоминающую вход в блиндаж. Эта будка неплохое укрытие и огневая точка, а Игорь ярко освещен пламенем пожара...

Вальтер водил стволом "Калашникова". За его спиной мелькнула тень это был Кондратьев, воскресший после шока. "Беретта" коротко и зло исполнила барабанный реквием. Вальтер уткнулся лицом в землю. Больше он не шевелился.

- Где Борис и Олег? - крикнул Кондратьев.

- Там, в доме, - Игорь подбежал к будке. - Уже не пройти, все горит...

- А это? - Кондратьев кивнул на бревенчатое сооружение. - Зачем тут эта конура, если там нет хода в подвал дома?

Прочная дверь была заперта. Автоматные очереди не помогли, а взрыв гранаты мог завалить предполагаемый ход. Игорь выхватил из подсумка штык-нож "М-9", раскромсал дерево вокруг замка и дернул ручку изо всех сил. Полетели щепки, замок выломился из дверного полотна.

От порога лестница уходила вниз, в темноту. Кондратьев начал спускаться первым.

Свиридов, пользуясь ситуацией, приказал Борису и замершему за его спиной Олегу бросить оружие. Пришлось повиноваться... И тут Борис увидел, как открывается дверь за спиной Свиридова. Он хотел закричать, предупредить Кондратьева... Поздно.

Кондратьев выстрелил в Свиридова сзади. Тот пошатнулся, но прежде чем его рука разжалась на стопоре пружины, Борис прыгнул вперед и вцепился в рычаг.

Свиридов свалился на пол. Борис, напрягая все свои силы, сдвинул рычаг. Стальные стержни, из-под которых по щекам Оли стекали струйки крови, отошли от висков девушки. Кое-как Градов с помощью Олега закрепил стопор тугой пружины, расстегнул ремни на подлокотниках. Изматывающее нервное напряжение Бориса привело к тому, что Игорю, Олегу и Кондратьеву пришлось тащить наверх не только Иллерецкую, но и его. Никто не проверил, мертв ли Свиридов... А тот, превозмогая адскую боль в спине, встал, покачиваясь, как пьяный. Это было отчаянное усилие, возможное лишь благодаря резервам психики в состоянии шока... Но резервы эти тут же истощились. Свиридов шагнул куда-то в пространство, потерял равновесие и рухнул на железный трон смерти, где только что сидела Ольга. От сотрясения плохо закрепленный Борисом стопор сорвался. Стальные стержни с хищным хрустом проломили череп злополучного полковника. Хлынула кровь последней жертвы чудовищной машины.

Огонь добрался до аккумуляторов, и все лампы в подвале погасли.

Наверху, подальше от горящего дома, который мог вот-вот обрушиться, Олег сделал Иллерецкой инъекцию стимулятора. То же не помешало бы и Градову, но он, едва держась на ногах, отправился помогать раненому Стасу. Игорь перевязывал Владимира.

Опираясь на плечо Бориса, Стас подковылял к Кондратьеву.

- Все живы? - прохрипел он.

- Да, все. Неважная операция, могли бы сработать и почище. Моя вина, но все живы.

Крыша дома с треском провалилась. К ночному небу взметнулся сноп искр. Градов снял ненужные компенсирующие очки. Оля подошла к нему. Слезы смешивались с кровью на её лице, но она улыбалась.

- С этой раскраской ты похож на Фредди Крюгера, - сказала она.

Борис обнял её. Так они стояли молча, их черные силуэты четко проступали на фоне пламени.

- Вот и все, - пробормотал Борис. - Теперь уже все...

- Мне совсем не было страшно...

- Правда?

- Конечно, нет. Но я знала, что ты придешь. Капитаны не покидают своих кораблей.

- Нет, - сказал Борис. - Никогда.

Эпилог

ПОЛЕТ КОРШУНА

Ирак, Южная Месопотамия

21 июля 2001 года

Пустыня была раскалена так, что казалось, ни одно существо не могло выжить здесь. Лишь отдаленные мазанки феллахов, видные у горизонта в жарком мареве, свидетельствовали о том, что жизнь тут все-таки есть.

Международная экспедиция под научным руководством профессора Матвеева работала здесь уже пятую неделю. Иракские власти чрезвычайно удивились, когда российская Академия наук обратилась к ним с просьбой разрешить раскопки. Что можно найти в голой пустыне, в десяти километрах от хорошо изученного древнего города Ур? Но у профессора Матвеева были свои соображения. Исследуя шумерские клинописные таблички, он пришел к выводу, что где-то тут должна находиться гробница, возможно, ещё более богатая, чем мавзолей знаменитого царя А-бар-ги.

Багдад пожал плечами и выдал требуемое разрешение. Почему бы и не продемонстрировать лишний раз доброе расположение к России? Пусть себе ищут.

Тонкость заключалась в том, что экспедицию финансировал чикагский Археологический фонд имени Эдварда Кьера, а Соединенные Штаты Америки и Ирак трудно назвать друзьями. Но так как в состав экспедиции не вошел ни один американский ученый (двое русских, испанец, швейцарец и француз при участии специалистов из Багдадского исторического центра), на это неловкое обстоятельство закрыли глаза.

Предположения Дмитрия Сергеевича Матвеева подтвердились. Экспедиция действительно обнаружила гробницу на четырехметровой глубине, но увы... Разграбленную дочиста задолго до христианской эры. Даже царских останков не было на церемониальных носилках.

В восьмом часу вечера двадцать первого июля испанский археолог Мигель Санчес и француз Клод Леметр объявили русским коллегам, что прекращают на сегодня работу и присоединяются к остальным в лагере, расположенном в полумиле к северу.

- Хорошо, - ответил ассистент профессора Матвеева, блестящий молодой ученый Андрей Волков. - Вы идите, а мы закончим обмеры и фотографирование.

Профессор удивился, но вида не показал. Испанец и француз ушли. Русские остались вдвоем под куполом пустой гробницы, освещенной яркими электрическими фонарями, укрепленными на треногах.

- Не понимаю тебя, Андрюша, - проворчал профессор. - Что тут ещё фотографировать? Ничего нового мы не откроем, как ни досадно.

- Ну, нет, профессор, - возразил Волков. - Наши усилия не напрасны.

- Что ты имеешь в виду?

- Как по-вашему, Дмитрий Сергеевич, почему здесь нет останков царя?

- Ну... Наверное, грабители утащили их, чтобы в укромном месте сорвать драгоценности...

Волков отмахнулся.

- С таким же успехом они могли сделать это и тут. И где царедворцы, которых должны были похоронить вместе с властителем по шумерскому обряду? Где кости животных? Почему в этой гробнице нет ничего, что есть в других?

Дмитрий Сергеевич заинтересованно взглянул на юношу.

- Ну-ка, ну-ка...

- Это фальшивая гробница, - с торжеством заявил Волков. - Грабители вломились сюда, и их постигло то же разочарование, что и нас. Они решили, что здесь поработали до них... И ушли! Это обман, защитная мера...

- Да, но... Где же тогда настоящий склеп? Я не мог ошибиться...

- Вы и не ошиблись, профессор, - Волков высоко поднял ручной фонарь, освещая стену. - Смотрите.

На камне был высечен знак, напоминающий перечеркнутую вверху букву W.

- Вы, конечно, помните, - задал Волков риторический вопрос, - что означает этот шумерский символ?

- Знак повторения, - кивнул профессор. - В шумерских текстах он имеет смысл фразы "то же самое" или "повторить ещё раз".