И вышла с еще худшим настроением и полным флаконом этой гадости.
– Значит так, – наставляла меня Сима, – двадцать, а в твоем случае можно и тридцать капель во время еды. Отец твой выспится, мы двор вскопаем, найдем Рубин и все. Все счастливы, – и тут она поймала мой угрюмый взгляд, – да ладно, не переживай ты так. И вообще это ж ты идею подкинула.
– И уже об этом жалею, – вздохнула я.
И вправду, когда я говорила, что хочу дать папе настойку, внутренне я в это не верила. Просто не представляла, что смогу сделать такое. А на словах ведь все легко… Но теперь, когда держу этот флакон и слышу нотации Симы, зная, что мне предстоит сделать через несколько часов, ощущаю себя полным ничтожеством. И в то же время знаю, что если упущу шанс вернуть Рубин, то буду до конца жизни мучиться угрызениями совести. А она у меня, к сожалению, имелась.
– Ну почему я не родилась кроликом во дворе у Лили? – захныкала я. – Ну почему жизнь так несправедлива?
– Спроси у кроликов, – предложила девушка, разглядывая все три настойки на наличие различий, – они как раз будут коронным блюдом на праздничном столе.
– Я знаю, что мне нужно, – пропустив мимо ушей слова Симы, с лицом прорицательницы воскликнула я, – мне нужно вот это!
И выхватив флакон, я начала судорожно выковыривать пробку. Сима вцепилась в меня, словно львица.
– Диана, отдай! Ты не тот флакон взяла!
– Девочки, что вы делаете? – застал нас врасплох голос Лили.
Мы тут же отцепились друг от друга. Лили нагнулась и подняла вывалившийся из моих рук злополучный флакон.
– Настойка от склероза, – удивленно зачитала она и уставилась на нас.
Ну что тут объяснять?