Шанс (сборник)

На берегу было довольно-таки холодно и ветрено, хорошо еще, что на мне были куртка и сапоги. Интересно, это так задумано, чтобы температура снижалась постепенно? Я имею в виду, что из теплого дома я попала в прохладный подвал, из подвала – в более прохладную пещеру, а из нее вышла на совсем холодный берег. Эх, попасть бы сейчас опять в теплый дом…

Отец Айгор, обрадовавшись такому повороту событий, сбегал к реке, огляделся по сторонам… и вопросительно уставился на меня.

– Ну, а как отсюда выйти?

– Очень просто. – Мне кажется или наши диалоги повторяются?

Шаркая сапогами, я дошла до нужной мне скалы, наклонилась и под блеклым освещением луны отыскала ту самую щель. Но к моему величавому удивлению она была затыкана какой-то деревяшкой. Я попыталась ее вытянуть, дернув из-за всех сил, но похоже это уже предусмотрели.

– Что-то не так? – из-за спины спросил Айгор.

– Да, если под этим подразумевается то, что мы застряли здесь навсегда.

– Неужели все так плохо? – Он, отстранив меня, тоже попытался вытянуть затычку, ему даже удалось расшатать ее, но на этом достижения и закончились. – Ладно, ничего не поделаешь. Давайте лучше соберем сухих веток для костра, а там уж и подумаем.

Сухих веток на берегу оказалось не так уж много и искать пришлось долго и очень тщательно. Мои пальцы окоченели до такой степени, что я вовсе перестала их чувствовать. Тем более что большинство веток приходилось руками выкапывать из замерзшей земли. Оказавшись около сосны, я приметила несколько торчавших прямо у подножия веток и тут же принялась их выдергивать и выковыривать, как вдруг заметила выглядывавший из земли уголок пергамента. Освободив руки от хвороста, я аккуратно высвободила остальную его часть. Это оказался пожелтевший, обмякший листок бумаги с вырисованными, но слегка подтекшими и смазавшимися чернильными буквами. Понять, что на нем было написано, у меня не получилось – освещение не то, точнее вообще никакое. Обернувшись и убедившись, что Айгор всепоглащенно занят распотрошением вывернутого и высохшего куста, я сложила пергамент и спрятала во внутреннем кармане куртки.

Отряхнув руки, я снова собрала рассыпавшиеся ветки и подошла к знахарю.

– Помощь нужна?

– Да нет, – пропыхтел он, пытаясь камнем разрубить корешок, – разве что, у тебя вроде бы нож имелся?

– Ах, нож, – замялась я, – он остался в подвале.

– Жаль, но ничего.

Наконец война с упрямым кустом (который, непонятно по какой причине не желал оказаться в костре) закончилась, и мы разожгли огонь. Мне сразу стало тепло, да и спать потянуло. Отложив поиски выхода на утро, мы уселись по обе стороны костра, подкидывая оставшиеся мелкие ветки. Еще ужасно захотелось есть, сейчас за ломоть хлеба я бы отдала все что угодно. Ну, или почти все.

Айгор, убедившись в том, что спать я пока не собираюсь, скрасил эту осеннюю ночь множеством историй из своей жизни. Сначала они мне еще казались забавными, но ко второму десятку… в общем скучать мне не приходилось.

Еле дождавшись того момента, когда дайн уснет, я вынула из кармана недавно найденный пергамент, развернула и с трудом прочитала:

– В твоих руках… – невольно повторила я, опуская пергамент. Почерк уже был мне знаком. Сразу вспомнилась записка из гитары, а точнее написание слова «алчность». Оно, в обоих случаях, было выделено более крупными буквами по сравнению с остальными словами. Значит, записку написал Милахель, но вот кому она предназначалась?

Пламя в костре горело спокойно и ровно, лишь изредка потрескивая маленькими вспышками искр. По ту сторону огня, закутавшись в куртку, по-прежнему спал Айгор, безмолвно качались деревья, от блеклой луны тянуло холодом. Убрав листок в карман, я легла на траву, обхватив поджатые колени. Теперь я знала, что поиски Рубина – это что-то вроде зыбучих песков. И чем ближе ты подходишь к цели, тем меньше шансов выбраться оттуда. Сейчас мне казалось, что я с головой увязла в этом, и даже если мне удастся рукой дотянуться до Рубина, это все равно не поможет мне оказаться на земле.

Но теперь больше всего меня интересовало: кто же все-таки охотится за Камнем? Если это не Айгор, то кто? Может Манди? Нет, исключено… Хотя… тот, кто закрыл нас в подвале, знал, что я воспользуюсь потайным ходом, а кроме Манди я этого никому не рассказывала, но с другой стороны в день убийства крышка подвала была открыта, из чего следует, то, что преступник знал о потайном лазе. И еще мог случайно увидеть меня возле скалы, я ведь находилась там дважды и каждый раз не соблюдала мер осторожности. Да и прошлой ночью я видела Манди и того незнакомца почти одновременно. Выходит, убийца и не Манди, но зачем же тогда он утверждал, что виновник Айгор? А, что если они сообщники? Но в таком случае получается, один соучастник ударил второго? Или это уже был третий? Быть может, есть и четвертый?

Тяжело вздохнув, я перевернулась на другой бок. Интересно, как там папа? Ищет ли он меня? Хотя, получается, что отец домой так и не заходил, иначе увидел бы заваленную крышку подвала. И Сима… надеюсь у нее все в порядке.

Смотреть на сгустившийся мрак пещеры – не очень приятное зрелище. Потому я снова повернулась к огню, попытавшись выкинуть из головы все волнующие мысли, но уснуть так и не смогла.