Глава 2

Доехали быстро и с полным комфортом. Водитель был неразговорчив, и большую часть дороги Алексей просто смотрел в окно. На окраине небольшого поселка, выросшего когда-то при военной базе, машина сбавила ход и повернула на узкую улочку, уводящую от трассы вглубь жилых кварталов.

Новый двухэтажный коттедж с большим двором был ярко освещен и сразу привлекал внимание обилием дорогих машин, припаркованных длинной вереницей вдоль массивного кирпичного забора.

Водитель отзвонился по сотовому телефону и у ворот Алексея встречал сам хозяин дома.

— Ну, здравствуй, Леша, — сказал Олег Павлович, крепко пожимая руку бывшему подчиненному. — Чертовски рад тебя видеть.

— Здравствуйте, Олег Палыч, — улыбаясь, сказал Алексей.

— Вижу: заматерел совсем. Молодец. Давай, проходи. Пойдем в дом, познакомлю тебя со своими гостями.

Двор был заставлен накрытыми столами, за которыми сидело несколько десятков людей. Практически все носили военную форму, и, судя по обилию звезд на погонах и лампасов на штанах, представляли собой командное звено как минимум уровня округа.

Алексей в своем гражданском костюме ощутил себя неуютно под их любопытными взглядами, но спокойно кивнул, как бы здороваясь со всеми разом, и прошел вслед за Олегом Павловичем в дом.

— Я свой долг хозяина генеральской вечеринки уже выполнил, — сказал бывший комбат, жестом приглашая своего гостя подняться на второй этаж. — Да и плохо я еще знаю эту публику. Пускай меж собой общаются, а мы с тобой посидим да поболтаем на балкончике.

Поднявшись по широкой лестнице на второй этаж, Олег Павлович и Алексей оказались в большом неосвещенном холле. Зато выход на балкон был хорошо виден, благодаря двум ярким светильникам.

На широком длинном балконе был накрыт небольшой стол, окруженный плетеными креслами. Посреди стола возвышался большой пузатый самовар.

— Ты как, не спился еще в своем захолустье? — хитро прищуриваясь, спросил Олег Павлович, откупоривая бутылку водки. — Или наоборот — трезвенник?

— Стараюсь не злоупотреблять. Но с Вами, товарищ генерал-лейтенант, грамм пятьдесят за встречу выпью, — мысленно вздыхая, ответил Алексей.

— Это правильно, — одобрительно сказал Олег Павлович. — Как там у классиков? «Если человек не пьет и не курит, то поневоле задумываешься — а не сволочь ли он?».

Алексей улыбнулся старой шутке и принял рюмку.

— Погоди, — сказал вдруг Олег Павлович. — А ты про Клебанова знаешь?

— Видимо не знаю, — сказал Алексей, уже понимая по лицу бывшего командира, что случилось что-то непоправимое.

— Пропал Вадик, — вздохнул Олег Павлович. — Еще месяц назад. Попали в засаду, получил в борт кумулятивным… ну и все. Эх, какой парень был. Не успел я его выдернуть из абрекистана.

Они еще немного помолчали, вспоминая бывшего сослуживца, потом Олег Павлович встряхнулся, словно сбрасывая наваждение, и сказал:

— Ну ладно, Вадика мы еще помянем, а пока давай выпьем за встречу. Давно я тебя не видел — вижу всякого тебе тоже пришлось хлебнуть.

— А нам водочки нальешь? — раздалось от двери.

Алексей повернул голову, а Олег Павлович тут же поднялся навстречу двум новым гостям.

Вновь прибывшие оказались военными, и хотя ни на том, ни на другом кителей не было, по повадкам сразу угадывалось какое-то крупное начальство. Лицо одного из них показалось Алексею знакомым, и вдруг он понял, что смотрит на того самого генерала, которому несколько месяцев назад наговорил всякого, и получил позорный и обидный разнос прямо на плацу, а также выговор с «занесением». Генерал был среднего роста, с небольшой круглой головой и крупной плешью в обрамлении редкого венчика из седых волос. Держался он сдержанно, улыбался сухо и вообще производил впечатление человека тщательно контролирующего каждый свой жест. Его маленькие черные глазки странным образом делали своего хозяина похожим на гигантскую дрессированную крысу. Именно это сходство с наглым и хитрым грызуном заставило капитана почти мгновенно узнать своего обидчика. Впрочем, судя по равнодушному выражению лица, сам генерал Алексея не признал. Или считал это такой мелочью, о которой даже не стоило вспоминать. В памяти всплыла и фамилия этого генерала — Решетников. Генерал-майор Решетников.

Его спутник был плотный, коренастый, с квадратным лицом, чем-то смутно похожим на приплюснутую собачью морду, с белыми бакенбардами, короткой стрижкой «ежиком», в которой угадывалось поровну темным и седых волос, и неприятным взглядом из-под тяжелых век. При этом он был так похож на злобного бульдога, что в первый момент Алексею даже показалось, что мордатый генерал вот-вот гавкнет и вцепится кому-нибудь в ногу.

— Конечно, проходите, садитесь, — радушно здороваясь с обоими и провожая к столу, засуетился Олег Павлович. — Вот сюда садитесь, вот креслице плетеное…

— Разрешите, товарищ генерал! — даже не пытаясь выйти на балкон, из темного холла выглядывал солдат с эмблемами войск связи. — Срочная телефонограмма. От Скалы-четыре.

— Давай, — хмуро сказал Олег Павлович, и, коротко пробежав глазами по тексту на листе бумаги, сморщился, словно откусил половину лимона. — Командующий вызывает. Очень срочно. Даже вертолет уже готов. Черт! Как не вовремя! Ладно. Садитесь, знакомьтесь: это мой старый сослуживец Сенников Алексей. Когда-то мне всю карьеру, можно сказать, спас. И потом показал себя надежнейшим офицером. Имею на него здесь виды. А это мои новые сослуживцы, хоть и знаю их уже не первый год, Решетников Михаил Николаевич и Соколенко Кондрат Ефимович. Так что общайтесь. Надеюсь, скоро в одном кругу вертеться будем. А ты Леша, не менжуйся: Михаил Николаевич и Кондрат Ефимович хоть и генералы, но свои мужики, хорошие, без камня за пазухой. Погуторьте тут, познакомьтесь поближе, а я постараюсь побыстрее возвернуться.

Алексей пожал протянутые руки и растерянно посмотрел вслед выходящему Олегу Павловичу. По большому счету, делать здесь скромному капитану было больше нечего, но бывший комбат обещал вернуться, да и вновь прибывшие начальники уже устроились за столом по-хозяйски и даже успели налить себе водки.

— Давай, Алексей, выпьем за знакомство, — властно сказал тот, что был похож на бульдога. Его изучающий взгляд, казалось, буквально ощупывал капитана с ног до головы.

— Да я, в общем-то, не пью, — попытался уклониться от «знакомства» Алексей, но этот маневр ему не удался.

— Обижаешь, — напористо сказал собакоподобный. — Ты кто по званию? Подполковник?

— Капитан, — спокойно ответил Алексей.

— Ишь, ты, престарелый капитан, а с гонором. Не может капитан генералу отказывать. А ну, бери стопарь!

Алексей нехорошо прищурился, ощущая, как внутри начинает все каменеть, и уже приготовился сказать генералу что-нибудь резкое, как вдруг Решетников успокаивающе похлопал его по плечу:

— Не серчай, капитан, мы люди старой закалки. Это сейчас модные веяния до армии доползли. Демократия, все равны, прошу сюда господин солдат… Тьфу! Ну, какая демократия в армии? Бред собачий. Поздно нам уже перестраиваться. Кондрат Ефимович просто хотел с тобой поздороваться. Уважение, так сказать, выказать, хорошему товарищу Олега Павловича. И выпить за его здоровье.

Алексей молча поднял рюмку, кивком принимая объяснения и показывая, что целиком разделяет взгляды генерала.

— За здоровье Олега Павловича, — сказал Кондрат Ефимович.

Алексей залпом бросил содержимое рюмки в глотку, ощутил как рванула к желудку обжигающая жидкость и приготовился к обычным в таких случаях, неприятным ощущениям.

И они не заставили себя ждать.

Буквально через пару минут по всему телу пробежала первая волна-предвестница будущего алкогольного отравления, словно сотни маленьких иголочек принялись колоть кожу изнутри. Начали чесаться глаза и уши. Остро захотелось умыться ледяной водой и растереться грубым полотенцем, чтобы избавиться от этих неприятных ощущений.

А генералы уже наливали по второй.

— Я прошу меня извинить, — спокойно сказал Алексей, поднимаясь из кресла. — Мне необходимо отойти по делу.

— Ну, отойди, — фамильярно, даже как-то по-барски, сказал Кондрат Ефимович. — И возвращайся. Нам с тобой еще долго общаться, так что не подводи уж нас внезапным побегом.

В последних словах Алексею почудилась какая-то двусмысленность. Прищуренный взгляд Кондрата Ефимовича словно взвешивал достоинства и недостатки строптивого капитана. Невозмутимое лицо Михаила Николаевича из-за этого казалось даже вполне дружелюбным.

— В самом деле, Алексей, ты уж не вздумай тут бросить двух стариков одних, — сказал Решетников. — Мы же тут накоротке общаемся, без званий. Так что обязательно возвращайся.

Алексей вышел с балкона, и, оказавшись в просторном темном холле второго этажа, замедлил шаг. Повернув голову налево, он вдруг увидел выход на другой балкон, расположенный на торцевой стороне коттеджа. Недолго думая, он направился туда и уселся на плетеный стул. Перед ним оказался столик с курительными принадлежностями, и Алексей машинально взял в руки сигару. Курить он бросил довольно давно, но не мог отказать себе в удовольствии размять в пальцах ароматные табачные листья.

Внизу, на ярко освещенном дворе, гомонили гости, сверху, чуть дальше козырька крыши, виднелось, по ночному черное, небо и Алексей вдруг ощутил себя совершенно комфортно на этом неосвещенном балконе. Здесь его никто не видит, и никто не будет искать. Во всяком случае, до приезда Олега Павловича.

— Не трогай ты этого капитана, — донесся до Алексея голос Решетникова. — Сталкивался я с ним по службе пару месяцев назад. Говорит сразу, все что думает. При всех, не оглядываясь на регалии. Прямой и жесткий как штык. В бою, конечно, только такие и нужны. Но на плацу — изволь соблюдать субординацию. А не можешь — сиди в своем гарнизоне до пенсии! И сидеть бы ему за свой длинный язык — а оно вишь как повернулось…

— Да я просто понять хотел, что за серьезный хрен такой из ниоткуда взялся, — проворчал Кондрат Ефимович.

Только теперь Алексей сообразил, что оба генерала сидят буквально в нескольких метрах от него, за углом здания. Капитан Сенников, помимо своей воли, оказался в роли подслушивающего. Чувство невольного стыда заставило его подняться, с намерением покинуть балкон. Дослушать, конечно, хотелось — интересно, о чем говорят между собой генералы в непринужденной обстановке, но Алексей считал это непозволительным, с точки зрения офицерской чести. Однако, уже следующая фраза вернула его обратно на стул и заставила забыть о нормах морали.

— Не надо, — сказал Решетников. — Ты же слышал — это его человек. Пойдет со всеми под одну гребенку. Нечего силы тратить. Ты еще на ситуацию вот с какой стороны посмотри: это не обычный его подчиненный, а свой! Раз он сюда его притащил — значит, все твои тревоги напрасны. Ничего Палыч пока не заподозрил. А свои «глаза и уши» можешь гнать взашей за такую «дезу» в аналитике. Безмозглые они у тебя.

— Ты прав, черт тебя дери, — согласился Кондрат Ефимович.

— А вот после того, что случится, Олегу Павловичу все равно несдобровать: будут у него свои люди тут или нет, уже неважно. Пойдет под трибунал, а потом в лучшем случае — на пенсию.

— Да какая пенсия, — хмыкнул Кондрат Ефимович. — За такое — спасибо, если не посадят. Хорошо еще, коли без трупов обойдется… Хотя это вряд ли. Даже жалко немного Палыча. Но тут вопрос не терпящий слюнтяйства. Выживает сильнейший.

— Ты, главное, не забудь потом, кто тебе это все придумал, — голос Решетникова был дружелюбен, но в нем были слышны нотки беспокойства.

— Я хоть когда-нибудь своих забывал? — укоризненно вопросил в ответ Кондрат Ефимович. — Там-то все готово? Надежно будет? Нас-то, случаем, за компанию не того?

— Все продумано, не волнуйся. Небольшой риск есть, конечно, но зато алиби на сто процентов гарантировано. Сколько народу на всякой ерунде погорело? Все должно быть абсолютно реально. Поэтому рисковать придется. Да что я тебя уговариваю? Ты же боевой генерал!

— Будь по-твоему, Миша, — миролюбиво сказал Кондрат Ефимович. — Лишь бы капитан этот не помешал. Знаю такой тип людей. Наверняка, за версту опасность чует. И лезет везде, где не надо, тоже наверняка.

— Не помешает, — успокаивающе сказал Михаил Николаевич. — Если вдруг раньше времени чего заподозрит — скажу своим ребятам, чтоб убрали куда подальше. А так — со всеми вместе пойдет. А там уже неважно будет: чует он чего или не чует.

Алексей лихорадочно обдумывал ситуацию. Было очевидно, что генералы готовят Олегу Павловичу какую-то гадость. Но какую именно? И как связаться с бывшим комбатом? И, главное, что ему потом сказать?

— А где он, кстати? — спросил вдруг Кондрат Ефимович. — Ну-ка посмотри — не внизу ли бродит. Не нравится мне, что он водку не пьет. Появился неизвестно откуда, проявил неуважение и смылся незнамо куда…

— Стареешь, Кондратушка, — подначил его Решетников. — Бояться всякой ерунды начинаешь. Сейчас найдем объект твоего беспокойства.

Алексей бесшумно поднялся и скользнул в темный холл.

— Ох, и постреляем же завтра! — заорал кто-то во дворе нетрезвым голосом.

— Свои патроны взял? — отозвался в ответ другой. — Или опять скажешь, что порох был сырой?

Дружный взрыв смеха заглушил все остальные разговоры.

— Нееет! — заорал первый голос. — Теперь все по-честному! У всех один и тот же боеприпас будет! Мне сказали, что все готово!

— Ну что вы как дети? — подключился к разговору третий, легко перекрывая громким голосом общий шум застолья. — Знаете же, что все это не совсем законно. Сидим во дворе, слышно всех далеко. А вы орете как на допросе.

Но Алексей не придал особого значения услышанному, сейчас его мысли были заняты другим. Он не испытывал иллюзий: если заварится серьезное дело, и его решат «убрать куда подальше» — уберут. И, скорее всего, без особых проблем. Несмотря на весь его опыт службы в разведроте. Поэтому оставалось сделать вид, что ничего особенного не происходит, потянуть время и попробовать предупредить Олега Павловича. Как именно он его сможет предупредить, Алексей пока не знал. О чем — тоже не представлял. Но был уверен, что, зная о готовящемся заговоре, сможет этому помешать.

Поэтому на балкон к генералам вернулся уже совсем другой капитан Сенников. Вежливый и готовый общаться. Правда, водку пить все равно отказался.

— Нельзя мне, товарищ генерал, — сказал Алексей, убедительно прижимая руку к груди. — Не приемлет организм алкоголь. Совсем.

— А, ну так бы сразу и сказал, — дружелюбно отозвался Кондрат Ефимович. — Что мы, не понимаем что ли? Давай соку налью. Михаил Николаевич, где у нас сок?

Атмосфера за столом разом наладилась. Генералы шутили и рассказывали байки из бурной армейской молодости, Алексей вежливо смеялся. Иногда к ним приходили со двора другие гости и тогда им наливали водку или коньяк, и пили за предстоящее мероприятие. Из обрывков разговоров Алексей понял, что гости готовятся к выезду на какой-то полигон для стрельбы. Что в этом секретного, и какую пакость там можно устроить вновь назначаемому начальству, Алексей понять так и не сумел. Вот если бы Ленька, старый мудрый друг, был рядом, он наверняка раскусил бы всех этих интриганов в два счета. Но Лени здесь не было, и быть не могло по определению. Поэтому оставалось только ждать приезда Олега Павловича, и просто все ему рассказать.

Веселье во дворе набирало обороты. Вскоре нестройные и нетрезвые мужские голоса затянули что-то мужественно-тоскливое. Генералы «приговорили» уже вторую бутылку водки. Михаил Николаевич становился все смешливее и загадочнее. Поминутно хитро поглядывая на Алексея, он пьяно грозил ему пальцем, но ничего не говорил, а только заразительно смеялся. Кондрат Ефимович становился все молчаливее, и только хмыкал со значением в кулак.

Еще немногим позже Михаилу Николаевичу захотелось вдруг рассказать капитану о каждом из высоких чинов, веселящихся под балконом, а Кондрат Ефимович куда-то исчез.

— А вот те двое — это не наши, не армейские. Но тоже генералы. Который пониже — это милицейский. А повыше и похудее — что-то по чрезвычайным ситуациям, — голосом профессионального гида вещал Решетников.

Алексей слушал и добросовестно кивал в ответ. Все равно, до появления хозяина дома, ничего другого не оставалось.

— Видишь, какой цветник из лампасов собрался? — с пьяной хитрецой говорил Михаил Николаевич. — А вот представь: вдруг бы сюда диверсионная группа вероятного противника забралась? Такую толпу накрыть — это лакомо. Да, лакомо. И в один миг все эти лампасы станут просто крашеными тряпочками на жмуриках. Так сказать, сик транзит глория мунди, как говаривали древние.

На фоне того, что Алексей услышал раньше, речь Решетникова показалась ему зловещей и пропитанной уже практически неприкрытой угрозой. Ситуация, похоже, могла накалиться очень быстро, и надо было что-то предпринимать немедленно. Наверняка, кто-то из обслуживающего персонала знает номер мобильного телефона Олега Павловича. Надо просто улизнуть под благовидным предлогом и предупредить бывшего комбата.

— А вот и я! — «обрадовал» своим появлением Кондрат Ефимович. — Вот сок, вот коньячок, а вот и настоечка-клюковка на чистейшем спирте. Олег Палыч очень рекомендовал. Ты как, капитан?

— Нет, спасибо, — вежливо ответил Алексей и снова повернулся лицом ко двору.

— Ну, нет — так нет, — бурчал сзади Кондрат Ефимович, звякая рюмками. — Держи тогда сок.

Сдавленно хихикнул Решетников, Алексей вежливо улыбнулся ему в ответ, принял из рук Кондрата Ефимовича прохладный стакан и сделал большой глоток.

Огненная волна опалила рот и рванулась в желудок. Алексей от неожиданности задохнулся и, жалко жестикулируя левой рукой, повернулся к столу.

— Что? — преувеличенно заботливо засуетился Кондрат Ефимович. — Ой, да я же стаканом ошибся! Настоечки налил вместо сока! На-ка вот, запей!

Он быстро протянул Алексею еще один стакан.

Спирт Алексею до этого пробовать приходилось, но сейчас, когда он хлебнул его так неожиданно и так много, ощущения во рту и в горле были как в первый раз. Он судорожно схватил из рук Кондрата Ефимовича стакан с соком и залпом проглотил половину его содержимого. Но вместо облегчения все стало намного хуже — во втором стакане тоже оказался, подкрашенный соком, спирт.

— Ну вот видишь, — довольно сказал Кондрат Ефимович. — Нормально пьешь. А то все ломался как девка.

— Я…, - прохрипел обожженным горлом Алексей. — Совсем не то…

Голова вдруг стала тяжелой. Перед глазами все начало расплываться. Кожа словно обрастала изнутри колючками. Алексей сделал шаг вперед, увидел, как плавно поехал в сторону и вверх стол с бутылками и самоваром, и буквально рухнул в заботливо подставленное Решетниковым кресло.

— Тю, совсем слабак, — разочарованно протянул Кондрат Ефимович. — Разве ж это офицер, коли пить не умеет? Тряпка.

— Нам же проще, — со значением в голосе сказал Решетников.

Потом Алексею все стало безразлично. Сознание плавало в кислотном тумане, тело ломало, жгло и кололо невидимым пыточным инструментом, а в голове похоронным звоном все повторялось заезженной пластинкой: «На плацу — изволь соблюдать субординацию… В бою только такие и нужны… Прямой и жесткий как штык… Пойдет под трибунал… Скажу своим ребятам, чтоб убрали куда подальше… И жесткий как штык… На плацу… Лишь бы капитан этот не помешал. Под трибунал… Как штык».

С каждой секундой окружающий мир становился все тоньше и прозрачней, теряя очертания, размазываясь блеклыми красками, растворяясь в бесконечном гулком пространстве. В нем продолжали двигаться призрачные тени, хриплый голос говорил с кем-то по телефону, а потом насмешливо сказал: «Задерживается. Туда прилетит!». Еще один голос, молодой и незнакомый что-то робко вопрошал, а ему в ответ рычали: «Ты что же это? Личному гостю Олега Павловича ничего не подготовил?! А ну бегом марш!». Потом что-то щелкало и звенело, слышались шаги множества людей, но все это проходило мимо, как будто на экран просто проецировали плохую картинку.

Поэтому не видел капитан Сенников, как люди во дворе принялись переодеваться в новую камуфляжную форму, как уносились от освещенного коттеджа в ночь дорогие машины, как его самого погрузили в большой «внедорожник», и через полчаса перетащили на борт большого транспортного самолета, где по простому, без затей, прямо на убогих откидных стульях, рассаживались крупные военные чины в полевой форме, заботливо размещая в пределах досягаемости подозрительно длинные сумки. И взлет, и сам полет, тоже прошли мимо капитана практически незамеченными.

Только раз он открыл глаза, пытаясь вырваться из вязкого дурмана, и протяжно застонал.

— Похмелье у капитана начинается, — тоном знатока сказал кто-то рядом. — Дайте лекарство — лечить будем. А то, как же на охоте стрелять то будет?

— Да с собой несколько ящиков взяли, — ответили ему со смехом. — И на месте, говорят, тоже уже все готово. И палатки стоят, и стаканы расставлены. Положим в палатку со пузырем в обнимку — и пусть «стреляет».

— Не, так, не годится. Такое приключение не каждый день бывает. Пусть парень порадуется. Ну-ка, для прочищения мозга…

В руку Алексею вложили бутылку и заботливо придержали голову, чтобы он мог сделать глоток. Затуманенное сознание не сразу оценило вкус дорогого коньяка во рту. И спустя пару минут, капитан Сенников окончательно утратил связь с окружающим миром, напоследок намертво зажав горлышко бутылки с «лекарством» в кулаке.

Загрузка...