Глава 21

Проснувшись, Штык обнаружил, что его «солдаты» куда-то исчезли. Голова была ясной, руки и ноги хоть и продолжали побаливать, уже не казались такими тяжелыми и уставшими как раньше. С удовольствием потянувшись, Штык посмотрел на часы. Судя по всему, проспал он около четырех часов. Услышав тихие голоса из коридора, поднялся и подошел к дверному проему.

Буль и Хомяк о чем-то говорили вполголоса у небольшого костра. Рядом с огнем стояла банка тушенки и кружка с водой. При появлении Штыка оба замолкли и вопросительно уставились на своего командира.

— Как спалось, мой генерал? — заискивающе спросил Буль. — Если выспались — прошу к столу!

— Спасибо, не ожидал, — одобрительно ответил Штык, сделал несколько шагов вперед и подсел поближе к огню. — Ну-ка, покажи, как там твоя шея.

Буль послушно повернулся спиной, и Штык внимательно осмотрел красное вздутие под бинтом. Особых изменений не наблюдалось, но Буль был бодр, и это внушало определенные надежды.

— Ну что, о чем беседу держим? — весело спросил Штык, берясь за тушенку и галеты.

— Мы пытались вспомнить хоть что-то из своей прошлой жизни, товарищ генерал, — серьезным голосом ответил Хомяк. — Расскажите нам что-нибудь. Как мы служили, где мы живем, что случилось нашими товарищами по службе… Секретное не раскрывайте. Расскажите только самое несекретное. А то у нас уже такое ощущение, что мы всю жизнь тут прожили, в этой вот… Зоне.

Штык чуть не подавился тушенкой, но вида не подал: сидел себе спокойно и продолжал ковырять ножом в банке. За последние сутки он уже как-то успел подзабыть, КТО все это время идет рядом с ним, причиняя одни неприятности за другими не менее успешно, чем обыкновенные молодые солдаты. По большому счету, со времени вечеринки у Олега Павловича мало что изменилось, и генералы-заговорщики не стали лучше только потому, что о них ему приходиться заботиться вот уже… месяц? Неделю? Нет, всего двое суток!

— Ты, Хомяк, — сказал, наконец, откашлявшись, Штык, — разводишь у себя в тумбочке сусликов. И продаешь их братьям по разуму в пехоту. А ты, Буль, держишь плантацию кактусов на подоконнике в каптерке. Больше ничего рассказать не могу до самого нашего возвращения в родные казармы. Тема закрыта.

С этими словами он поднялся, забрал кружку с горячим чаем и ушел в комнату, оставив у костра ошарашенного Хомяка и задумчивого Буля.

Сытная еда, горячее питье и облегчение от мысли, что «ефрейтор» пошел на поправку, сыграли со Штыком злую шутку: собираясь лишь немного полежать, прежде, чем занять чем-нибудь слишком расслабившихся «бойцов», он незаметно для себя заснул. А когда проснулся, небо за окном показалось ему уже чуть темнее, чем утром.

Мысленно чертыхнувшись, Штык посмотрел на часы. Судя по всему, проспал он еще добрых пару часов и день потихоньку двигался к своему закономерному финалу. В коридоре царила тишина, и Штык поморщился, сообразив, что забыл дать внятные указания по очередности сна, и оба его «бойца» скорее всего опять дрыхнут.

В коридоре однако никого не оказалось, а от костра остались только едва тлеющие угли. Еще не до конца понимая, что происходит, Штык спустился по лестнице и вышел на крыльцо.

Улица встретила его влажным воздухом и запахом разогретого металла. Начало смеркаться, и Штыку показалось, что границы видимого мира сжались вокруг заброшенного поселка. И даже сам воздух, казалось, стал плотнее. Следов дождя, что поливал прошлой ночью как из ведра, уже почти не осталось. По контрасту с темнеющим небом, кости, разбросанные вокруг крыльца, казались гораздо белее, чем утром, словно собирались начать светиться с наступлением темноты.

«Бойцов» нигде не было видно. Штык замер на месте, медленно погружаясь в легкий ступор. Такого поворота событий он никак не ожидал. Правда, перебрать в голове все возможные варианты он не успел: из-за угла, застегивая штаны, появился Буль. И замер, оценив выражение лица непосредственного начальства.

— Я что-то не пойму, Буль, что здесь происходит? — нарочито строго спросил Штык, ощущая, как спадает внутреннее напряжение.

— Да и я что-то не совсем понимаю, — осторожно сказал Буль, заглядывая командиру в глаза. — Тут что-то происходит?

— А ты сам как думаешь? — Вкрадчиво вопросил Штык. — Твой генерал крепко спит, лежит практически беззащитный перед злыми порождениями Зоны, а ты со своим дружком в это время по окрестностям шастаешь? Где, кстати, дружок твой?

— Да он эта… Придет сейчас, — невнятно ответил Буль, пытаясь проскользнуть мимо Штыка на крыльцо.

— Где рядовой Хомяк, ефрейтор Буль? — мгновенно меняя тон, рявкнул Штык.

— Да он эта… Я ему говорю, ты что, гад, автомат утопил? Двадцать тебе, говорю, нарядов вне очереди. Давай сюда, говорю, магазины, они тебе все равно больше не нужны. А он заныл, заныл….

— Ефрейтор Буль!

— Ну и пошел он свой автомат доставать из колодца. Я ему говорил: «не надо», а он…

— Что?! — заорал Штык, хватая «ефрейтора» за ворот. — Да ты в своем уме?

— А чего такого случилось-то, мой генерал? — успокаивающе заговорил Буль. — Вы уж успокойтесь, сейчас походит кругом колодца да придет. Как он вниз-то полезет? Его ж обратно никто не вытянет уже. Постоит, остынет, да вернется.

— Когда он ушел? — быстро успокаиваясь сказал Штык. — Сколько времени прошло? Ну? Быстрее соображай, жаба мордатая!

— Да как вы заснули, так считай через четверть часа где-то и ушел. Сказал еще, что не простит генерал Штык все равно потерю оружия. Факт, что выберет время и пристрелит. Даже уже хотел один раз пристрелить.

— Стой здесь, — сказал Штык и метнулся по лестнице наверх.

Меньше, чем через минуту он вернулся, буквально впихнул Булю его автомат и толкнул в плечо:

— Быстро туда! Может еще успеем!

— Куда «туда»? — недовольно забурчал Буль. — Никуда не денется. Пошастает и придет.

— В поселке — собаки. Он их не видел, а я… ну не подумал ему сказать. Кто ж знал, что вы такие… Оба…Что ты кретин, что он. Два сапога с одного куста. Да и я тоже хорош. Все! Вдоль здания до пролома в заборе, и по улице, вон в ту сторону, бегом марш! Шевелись, задница с ушами!

Буль засеменил вперед, изображая вялый бег, но в реальности двигаясь не быстрее, чем обычным шагом. Штык пристроился сзади метрах в пяти с автоматом наперевес. Мышцы уже почти не болели, некая душевная вялость, преследовавшая Штыка все время, что они бродили по Зоне, практически сошла на нет, голова работала четко, трезво прикидывая шансы чудаковатого «солдата» на выживание.

Выбравшись через пролом в заборе на улицу, они довольно уверенно, хоть и не так быстро, как с Хомяком, двинулись в сторону колодца. Несколько раз Буль обходил аномалии совсем иначе, по более длинному пути, чем утром это делал Хомяк, но Штык не стал на этом заострять внимания: вполне достаточно, что они непрерывно двигались в нужном направлении.

Хомяка возле колодца не оказалось. Сам колодец выглядел таким же, каким они увидели его впервые этим утром. И даже ведро стояло на прежнем месте, а цепь была аккуратно смотана на ворот. Штык беспомощно огляделся, надеясь увидеть «рядового» сидящим где-нибудь неподалеку, но его ожидания не оправдались.

— Ну и что дальше? — риторически спросил Штык у Буля, испытывая при этом легкое желание треснуть его по морде, за все последние идиотские выходки обоих «бойцов».

— Можно, в принципе, поужинать, — степенно и рассудительно сказал Буль. — После еды и голова лучше соображает.

— Давай рассуждать логично, — оглядываясь по сторонам, сказал Штык. — Цепь смотана на вороте. Утром мы отсюда просто сбежали, испугавшись собак и аномалии. Значит, Хомяк пришел сюда, смотал цепь и поднял ведро наверх. А потом ушел отсюда, но не «домой». Вопрос: что заставило его пойти куда-то еще?

— А может он на охоту пошел, товарищ генерал? — тут же предположил Буль.

— На охоту? — спросил Штык с недоумением. — На какую охоту?

— Ну, это же так просто, мой генерал, — снисходительно сказал Буль и довольно засмеялся. — Рядовой Хомяк пришел сюда, вытащил ведро, а в нем обнаружил свой автомат. Автомат же в колодец упал? Ну и попал прямо в ведро! Точно Вам говорю, так оно и было! А потом решил искупить вину и принести дичи к ужину. Автомат есть. Места тут непуганые….

— Это ты у нас идиот непуганый! — с раздражением оборвал его Штык и, схватив за рукав, развернул лицом к зарослям травы. — Туда смотри. Если оттуда появятся собаки — бей. Вопросы?

— Никак нет! — бодро ответил Буль, всем своим видом демонстрируя, что начальству, конечно, видней, но догадка-то, козье вымя, наверняка верна.

Толика смысла в словах Буля была: Хомяк и впрямь мог выудить автомат из колодца, если вдруг ему очень сильно повезло. Но куда он делся потом? Обратно к зданию он не вернулся, иначе бы они его встретили. Значит, что-то погнало его прочь. Собаки?

Земля под ногами была твердой, и словно даже утоптанной, так что о поиске следов можно забыть сразу. Оставалось рассчитывать на логику и попытку предугадать поведение немолодого и пугливого солдата. В развалинах маленьких домов он прятаться не будет, поскольку не сможет там толком закрыться. Значит, если бежал, то непременно в сторону двухэтажных кирпичных зданий, видневшихся в некотором отдалении. Утром Штык на них и внимания-то не обратил, а, обозревая окрестности из окна, просто скользнул равнодушно взглядом. Однако, если собаки отрезали Хомяка от «дома», он запросто мог попробовать пройти дальше, чтобы спрятаться где-нибудь повыше. К двухэтажном домику, что стал их пристанищем в прошлую ночь, он вряд ли бы вернулся: и закрыться бы там не получилось, и пройти пришлось бы рядом с высокой травой и кустами, а если он увидел собак, то явно напугался.

Ничего умнее в голову не приходило, а время поджимало: накануне он постарался засечь по своим часам, во сколько на улице стало окончательно темно. Судя по всему, на поиски у них оставалось не больше трех часов.

— Так, Буль, смотри сюда. Вон там стоят большие кирпичные дома. Видишь?

— Так точно, мой генерал.

— Если собаки Хомяка только напугали, он мог попробовать добежать туда и спрятаться на верхних этажах. Поэтому сейчас мы пойдем и попробуем там его поискать. Вопросы есть?

— Так точно, мой генерал. А если мы его там не найдем?

— Если не найдем — значит будем лучше искать. Запомни, ефрейтор, разведка своих не бросает. Нигде и никогда. Надо сделать все, что в наших силах, потом сделать еще столько же, а потом еще поднапрячься. Не имеет значения, что вы там с Хомяком делите периодически. Не имеет значения хороший он человек или не очень. Это наш товарищ и оставить его в беде, мы не имеем никакого права. Ни морального, ни юридического. Все ясно? Значит сейчас прямо вон по той улочке. И по порядку вдоль домов пройдем. Думаю, минут за сорок управимся.

— Рядовой! — неожиданно заорал Буль на всю улицу, и Штык инстинктивно обернулся в ту сторону, куда смотрел «ефрейтор».

Улица по-прежнему была пуста. Ни малейшего движения между домами, и даже ветви деревьев стояли как дисциплинированные солдаты в строю. Штык вопросительно посмотрел на Буля.

— Ну, я подумал: вдруг он тут где-нибудь, недалеко, — пояснил «ефрейтор». — А то вы, мой генерал, сразу анализы разные устраивать горазды, да планы стратегические разрабатывать. А мы, простые солдаты, перво-наперво с простого и начинаем.

Буль с превосходством посмотрел на командира, набычился, и вдруг, багровея от натуги, снова завопил так, словно собирался докричаться разом до всех блокпостов на Периметре:

— Хомяк!

— Хватит орать, — с недовольством сказал Штык. — А то всю дичь непуганую распугаешь. Шагом марш!

Новая улица разнообразием не баловала. Все те же потемневшие от времени одноэтажные домишки, покосившиеся заборы, да заросшие бурьяном огороды. Только в одном месте Штык остановился, с изумлением разглядывая остатки фруктового сада, в котором все деревья были полностью, до самых верхушек, затянуты какой-то вьющейся бледно-коричневой, словно бы уже высохшей, травой с толстыми короткими листьями. Из-за этого небольшой участок позади дома выглядел как кусок странных джунглей, выросший здесь вопреки законам природы. Буль при этом даже не замедлил шаг, и Штыку пришлось догонять его почти бегом. Дорога на этой улице не имела асфальтового покрытия, и на ней почти не было аномалий, но сквозь плотный, даже словно бы утрамбованный грунт, ничего почему-то не росло, и поэтому дорожное полотно выглядело ровным и хорошо сохранившимся.

Первое же двухэтажное здание носило на себе следы ожесточенного боя. В нем не только не было дверей, но и сами дверные проемы были «расширены» чем-то до размеров гаражных ворот. Внутри угадывались обрушенные лестничные пролеты. Окрашенная желтой масляной краской штукатурка на стенах была либо сбита, до темно-красного кирпича, либо представляла собой унылую имитацию лунной поверхности из-за обилия следов от попаданий пуль. Прятаться здесь еще более бессмысленно, чем в одноэтажном домишке, но Штык все-таки велел Булю покричать.

— Рядовой! Хомя-а-а-ак! — понеслось над пустыми кварталами, и почти сразу множественное насмешливое эхо вернуло дрожащее:

— Ом-мя-мя-мя-а-а-а…

— Странное эхо, — сказал Штык, задумчиво разглядывая ряд окон на втором этаже. — Как будто оперного певца на вибростенд посадили.

— Хомя-а-а-а-а-а-к!

— Все, хорош. Если слышал — отзовется. Если не слышал — нечего и глотку драть. Смотри, вон следующий домик на этаж выше. И выглядит поцелее.

В следующем трехэтажном здании сохранились и двери, и лестничные пролеты, и, даже, как оказалось, кое-какая мебель в комнатах. Полы покрывал слой мусора: битое стекло, куски шифера, остатки столов, шкафов и прочий хлам, который обычно незаметно живет в человеческих жилищах, но сразу появляется в больших количествах, стоит только хозяевам покинуть свой дом.

Каждый этаж представлял собой классический общежитский типаж: бесконечный коридор с дверями крохотных комнат на обе стороны.

— Буль! Значит, смотри: я сейчас поднимусь на третий этаж, а ты иди по второму. Задача: заглянуть в каждую комнату. Если не найдем Хомяка, то поднимешься ко мне, и попробуем сверху разом крикнуть.

Третий этаж сохранился на удивление хорошо. В некоторых комнатах до сих пор стояли металлические кровати с панцирными сетками, а в одной — обнаружилось даже застекленное окно. Штык быстро прошелся по всему коридору, открывая уцелевшие двери, и все больше проникаясь пониманием, что Хомяка здесь не было, да и быть наверное не могло. Как-то слишком поспешно он примерил логику «рядового» на свое понимание того, что следует делать в случае угрозы. Хомяк скорее забрался бы на ближайшее к колодцу дерево и ждал подмоги, чем предпринял хоть какое-то активное действие. А коли так, искать его следовало все-таки вокруг колодца, обходя его все большими кругами….

Далекий, но приближающийся топот он не столько услышал, сколько почувствовал каким-то шестым чувством. Добрых пару секунд он пытался понять, что же изменилось в окружающем пространстве, и вдруг его осенило: кто-то бежал по улице прямо в их с Булем сторону. Бежал не скрываясь, гулко топая ногами и надрывно хватая воздух уже изрядно надсаженными легкими.

В одно мгновение Штык перехватил автомат и припал к подоконнику, осматривая улицу.

— Мой генерал! — заорал снизу Буль, высунувшись в окно и задрав голову. — Вы слышите?

— Да! Занять оборону! — гаркнул в ответ Штык и снял автомат с предохранителя.

Еще долгих несколько секунд Штык никого не видел — соседний дом стоял чуть впереди и закрывал обзор — но зато слышал достаточно, чтобы подготовиться к встрече самой настоящей классической погони. И все равно человек появился в поле зрения совершенно внезапно. Он был невысок, плешив, явно немолод и очевидно отдавал последние силы в рывке, пытаясь удрать от неведомой опасности. В первое мгновение Штык даже не понял, что видит собственного «бойца», несущегося куда-то сломя голову по улице. На мгновение сердце болезненно сжалось при мысли, что сейчас Буль закричит, привлекая внимание Хомяка, тот сбавит скорость и уже не успеет укрыться в здании. Но умница Буль только лязгнул на своем этаже, затвором, и в тот же миг в поле зрения появились собаки.

Судя по всему, это были все те же звери, что уже пробовали подобраться к ним с Хомяком возле колодца утром. Правда, теперь их было значительно больше. Все, как на подбор: не очень крупные, но крепкие, в клочьях свалявшей шерсти, с оскаленными мордами и короткими пушистыми хвостами.

Между Хомяком и первыми псами было уже не больше пятнадцати метров и каждая доля секунды необратимо сокращала эту дистанцию.

— Огонь! — рявкнул Штык и выпустил короткую очередь в зверя бегущего вторым. В том, что Буль будет стрелять по первому, у него сомнений не возникло.

Голоса автоматов — звонкий Буля и приглушенный Штыка — сплелись воедино в смертоносном ритмичном напеве. Кинжальный фланговый огонь с двадцати шагов смел зверей, как ветер сухую листву, обдал серую утоптанную землю ярко-красной кровью и украсил трепещущими в агонии телами. Пространство между домами, где в считанные секунды погоня смертельно опасных хищников за беспомощной жертвой вдруг превратилось в самое настоящее избиение диких собак, наполнилось отчаянным визгом и жалобным рычанием. Циничное эхо тут же принялось насмешливо повторять звуки выстрелов и вопли умирающих животных, создавая жуткое впечатление прогулки расстрельного взвода по зоопарку.

Устроив самую настоящую бойню, Штык не ощущал ровным счетом ничего. Ни радости от спасения своего «бойца», ни жалости к собакам, ни облегчения от того, что нагнетающая, совершенно непонятная, ситуация прорвалась наконец гнойником открытого столкновения. Хладнокровно отстреляв два десятка патронов, он спокойно принялся менять опустевший магазин, не отрывая взгляда от улицы. Спустя секунду на втором этаже заглох автомат Буля и стало слышно, как он лязгает затвором и отсоединяет пустой «рожок».

Хомяк уже исчез из вида, умудрившись снова потеряться, так толком и не успев найтись. Под окном мелькнуло несколько распластанных в беге теней, и Штык уже собрался снова открыть огонь, как вдруг понял, что оставшиеся в живых собаки не спешат картинно пробежать по дороге между домами. Мутанты прижались к стене под окнами, стараясь найти «мертвые зоны» в секторе неожиданного обстрела. Грамотность этого маневра со стороны животных удивила Штыка. Он озабоченно перегнулся через подоконник, выглядывая уцелевшего противника. Этажом ниже виднелась голова, Буля, который тоже смотрел вниз. Собак под стенами не было. Зато из коридора позади теперь доносились неясные звуки возни и цокот собачьих когтей по бетонному полу. Мутанты не просто спрятались от огня под стенами, а сообразили, где прячутся стрелки и сами пошли в атаку!

На дальнейшие размышления времени не осталось. Штык дернул затвор, взял дверь под прицел и короткими шагами на полусогнутых ногах почти пробежал расстояние до дверного проема. Слегка толкнув дверь стволом, проверил участок коридора за ней, и уже после этого высунулся из комнаты, удерживая автомат так, чтобы можно было немедленно открыть огонь. Справа по коридору собака удалялась, заглядывая в каждый дверной проем, словно пациент в больнице разыскивающий своего лечащего врача. Штык тут же повернул голову налево. Вторая собака только что вышла из комнаты метрах в пяти от Штыка и теперь в упор смотрела на человека маленькими темными глазами.

На втором этаже гулко загрохотал автомат Буля, собака зарычала и припала к полу, готовясь к прыжку. Штык рывком развернул ствол, но псина неожиданно рванула в комнату напротив, немедленно пропав из вида. Чуть ли не затылком ощутив опасность, Штык сделал шаг вперед, одновременно разворачивая автомат вправо. Собака, что мгновение назад чинно удалялась по коридору, теперь неслась к человеку, оскалив все свои кривые зубы. Ствол автомата еще завершал движение, а Штык уже нажал на спусковой крючок, стараясь встретить набегающего зверя строчкой очереди, выбивающей высокие фонтанчики цементной крошки из пола. Атакующий мутант внезапно бросился на стену, оттолкнулся от нее всеми четырьмя лапами, поднялся в прыжке над линией огня, и почти достал человека острыми зубами. Не хватило ему каких-то пары метров: сила притяжения бросила собаку прямо под ноги Штыку, и он практически в упор высадил в нее треть магазина. Почти разорванная пулями туша еще двигалась по замысловатой траектории, заливая пол кровью, а Штык без паузы качнул ствол вниз, коротким движением развернулся в другую сторону и, поднимая автомат, сразу дал очередь. Из дверного косяка полетели куски кирпича и штукатурки. Псина, что пряталась в соседней комнате и уже собиралась атаковать человека со спины, с рычанием спряталась за стеной.

Где-то внизу снова забился в истерике автомат Буля. Пару секунд Штык пытался сообразить, что делать дальше. Атаковать собаку в комнате — опасно. Просто уйти тоже нельзя — тварь в любой момент может броситься со спины. Но внизу у Буля все могло быть гораздо хуже, и, отбросив нерешительность, Штык побежал к лестничному пролету. Уже у выхода на лестницу он снова развернулся и дал очередь вдоль коридора, предупреждая попытку мутанта выйти из комнаты.

Внутреннее чутье подсказало, что в магазине осталось патрона два-три, не больше. Спускаясь осторожно по лестнице, он заменил магазин, и, еще раз бросил быстрый взгляд назад, а потом осторожно заглянул в коридор второго этажа. Занятый схваткой, он не очень хорошо представлял себе, что произошло с Булем. И только теперь, обнаружив не менее пяти собачьих трупов в залитом кровью коридоре, Штык осознал масштаб развернувшейся тут бойни.

Одна собака еще дергала в агонии лапами, однако победителя нигде видно не было.

— Буль! — крикнул Штык, медленно вдвигаясь в коридор. — Буль!

— Я здесь, мой генерал, — тут же отозвался «ефрейтор» из ближайшей комнаты.

Штык, не опуская оружия, быстро прошел до дверного проема и заглянул внутрь. Комната была не столько залита, сколько забрызгана красным и посреди этой кровавой мозаики стоял Буль, в окружении еще трех собачьих трупов.

— Последнего пришлось прикладом добивать — патроны кончились, мой генерал, — устало пояснил Буль.

— Да ты, молодец! — обрадовано и удивленно сказал Штык. — Сколько же ты их тут перебил? Приклада не хватит насечки ставить!

— Сколько пришло — все тут остались, козье вымя! — с гордостью сказал Буль. — Думаю, вам, мой генерал, если и уступил, то совсем немного.

— Мда, — чуть смущенно сказал Штык и, вспомнив о собаке, оставшейся наверху, вышел в коридор.

Собака стояла у выхода на лестницу и смотрела на Штыка с расстояния буквально в три метра. От неожиданности Штык вскрикнул и вскинул автомат, но мутант тут же попятился и скрылся на лестнице. А мгновение спустя послышался глухой удар и топочущий удаляющийся звук: судя по всему, псина выпрыгнула в окно лестничной клетки и попросту сбежала.

— Что случилось, мой генерал? — тревожно спросил Буль, появляясь в коридоре.

— Да вот, одной твари жизнь подарил, — небрежно ответил Штык, стараясь подавить нервную дрожь во всем теле и перестать ощущать будоражащее наслаждение от пережитого ужаса. — Пусть бежит и плодится, а то в красную книгу заносить придется.

Они еще немного постояли, разглядывая место побоища, потом Буль собрал свои пустые магазины и затолкал их в карманы куртки. Выбравшись на улицу, оба еще некоторое время разглядывали собачьи трупы перед зданием, пока, наконец, Штык не вспомнил про Хомяка.

— Пойдем, Буль, нам еще нашего горе-солдата искать надо. Хорошо хоть в сторону «дома» побежал — проще возвращаться будет.

— Да куда ему бежать то? — рассудительно ответил Буль. — Мы же здесь. Задохся от бега и лежит где-нибудь недалеко… в канаве.

— Почему именно в канаве? — рассеянно спросил Штык, проверяя в кармане последний полный магазин.

— Дак он такой измотанный был, когда мимо пробежал, что только так: упал куда-нибудь и покатился, — уверенно заявил Буль. — Точно вам говорю. Уж я-то этого хлюпика знаю как облупленного.

Однако нигде поблизости, Хомяка обнаружить им не удалось. Буль, осторожно идущий впереди, чуть слышно ворчал, проклиная «глупого рядового», Штык сдерживался, испытывая приступ нешуточного раздражения. Из-за этого дурака — Хомяка — они битый час болтались между развалин, потом приняли серьезный бой с мутантами, а теперь снова должны были бродить по улицам мертвого поселка, рискуя угодить в аномалию, а то и подвергнуться новой атаке мутантов.

— А может того… пес с ним, мой генерал? — сказал Буль. — Ну сколько же можно? Ему жить надоело, а мы не ешь и не спи из-за этого!

— Ори, давай, — сказал Штык, не терпящим возражений голосом. — Сколько раз повторять: мы — разведка, своих не бросаем.

— Хомяк!

— Громче!

— Хомя-а-а-а-к!

«Рядовой» не отзывался. Вокруг постепенно сгущались сумерки и Штык с беспокойством думал о том, что уже в ближайшие полчаса им придется отказаться от дальнейших поисков. Тем более, что если Хомяк бежал в неконтролируемом ужасе и спрятался в какой-нибудь норе, обнаружить его будет проблематично даже с целой поисковой командой. Но и бросать рядового на произвол судьбы в ночном поселке, где до сих пор могут быть местные хищники, Штык не собирался.

Усталость медленно одолевала тело. Голова мучительно искала выход из сложившегося тупика и не находила его. Буль, похоже, тоже начал сдавать: уже дважды он чуть было не угодил в какие-то аномалии, почувствовав их слишком поздно. После же того, как он в третий раз слабо вскрикнул и отшатнулся назад, в ужасе глядя на свои ботинки, над которыми поднимался слабый дымок, Штык велел ему остановиться, сел на землю и взялся за голову руками.

Если гора не идет к Магомету… Значит надо сделать так, чтобы успокоившись, Хомяк имел возможность быстро найти дорогу к «дому». А они бы его могли поддержать. В ночном сумраке это можно сделать только с помощью огня. Огонь! Нужно много огня и надолго. Огромный костер, который может гореть несколько часов кряду. Оставалось придумать, как такой костер подготовить.

— Подожжем дом, — сказал, наконец, Штык, поднимаясь с земли. — Подожжем дом прямо под своими окнами и будем смотреть. Если Хомяк очухается — он пойдет на огонь. Да и зверье будет отвлечено от обычной ночной охоты. Может быть, кого-то вообще напугаем. А как подойдет Хомяк к огню — тут мы его уже и прикроем.

— Потрясающий план, мой генерал, — тут же сказал Буль. — Пойдемте его немедленно осуществлять. Да и поужинать давно пора.

— Буль, неужели тебе абсолютно все равно, что случится с твоим боевым товарищем?

— Нет, мой генерал, но подыхать двоим нормальным людям из-за одного кретина — тоже не очень-то хорошо.

— Хреновая у тебя арифметика, Буль, — устало сказал Штык. — Хоть и логичная.

Дом, выбранный для организации сигнального костра, стоял несколько особняком, метрах в ста от здания поселковой администрации. Поджечь его сразу не удалось: вопреки ожиданиям, древесина стен была не столько сухой, сколько «закаменевшей» от старости и больше покрывалась жирными пятнами копоти, чем горела. Буль все еще бродил по двору в поисках тонких дощечек, из которых можно было бы сделать растопку, когда Штык обнаружил в сарае лист оргстекла. Разломав его на несколько разнокалиберных кусков, они подожгли дом сразу со всех сторон.

Стены еще только начали заниматься огнем, когда они через пролом в заборе пробрались на территорию «своего» здания. Буль нес в руках несколько больших кусков оргстекла. Штык продолжал осторожно поглядывать по сторонам, памятуя о том, что многие хищники в Зоне тяготеют к звукам перестрелки: для них это что-то вроде колокола, возвещающего о начале сытной трапезы.

Отойдя от пролома в заборе, Штык остановился, чтобы посмотреть на то, как разгорается костер. А посмотреть было на что. Огонь, добравшись, наконец, до сухой древесной сердцевины, мгновенно набрал силу, охватив жаркими объятиями чуть ли не весь дом сразу. Над забором виднелась только крыша, но яркие красные языки в снопах искр, поднимались теперь гораздо выше, легко разгоняя наступающий сумрак.

— Все, теперь быстро наверх, — скомандовал Штык и первым завернул за угол административного здания.

С этой стороны разгорающийся костер закрывали высокие стены, но к удивлению Штыка на земле, метрах в двадцати впереди, отчетливо виднелся подрагивающий красный квадрат, словно кто-то приоткрыл поддувало в большой печи. Осторожно приблизившись к нему, Штык заметил возле самой земли край проема окна подвального помещения. Само окно было почти полностью засыпано землей, но сквозь оставшуюся небольшую прореху гигантский костер с другой стороны здания, давал немного света и сюда.

Движимый любопытством, Штык опустился на колени и заглянул внутрь подвала. На противоположной стороне помещения тоже находилось окно, именно сквозь него и проникал на эту сторону свет от огня. И на фоне этого ярко-красного, от огненных всполохов, окна, отчетливо виднелся неподвижный человеческий силуэт.

От неожиданности Штык вздрогнул, выпрямился, яростно махнул Булю рукой, и снова заглянул в подвал. Хорошо узнаваемый профиль не оставил сомнений: в темноте, не обращая ни малейшего внимания на бушующий вдалеке огонь, сидел тот, ради которого и затевалось все это представление.

— Хомяк! — рявкнул Штык, стараясь просунуть в окно голову. — Эй, рядовой Хомяк!

Хомяк продолжал сидеть неподвижно, никак не реагируя на присутствие командира.

— Так. Нашелся беглец, — озабоченно сказал Штык удивленному Булю. — Только сидит как истукан. Давай на ту сторону. Там залезть можно.

Он опустился на землю около окна, заслонив собой идущие от огня за забором потоки света. Подвал погрузился в непроницаемую темноту.

— Поджигай, — сказал Штык, кивая Булю на куски оргстекла.

И добавил, в ожидании пока «ефрейтор» организует факел:

— А ведь Хомяк-то поумнее нас с тобой оказался. Прямо «домой» прибежал. И спрятался там, где его вроде как не найдешь.

«Факел» наконец разгорелся и Штык сунул его в окно. На узком пятачке освещенного пространства был виден только песок, аккуратными волнами покрывавший пол подвала. Впервые пожалев, что не взял в лагере у кого-нибудь пистолет, Штык вручил Булю факел, и с автоматом наперевес полез в окно. Ноги тут же утонули по щиколотку в мягком песке. Принял факел у Буля и развернулся в сторону темноты, подняв пылающий кусок оргстекла над головой.

Хомяк сидел на куске бетонного блока и неподвижно смотрел прямо перед собой. Его лицо странно блестело, словно намазанное пудрой с блестками. В первый момент Штыку даже показалось, что «рядовой» скорее мертв, чем жив, но заметив, как пульсирует жилка на шее Хомяка, сделал широкое круговое движение факелом, чтобы убедиться, в отсутствии серьезной опасности, и шагнул вперед.

Хомяк медленно повернул к нему белое лицо и слабым голосом едва слышно что-то пролепетал.

— Что? — Штык шагнул ближе и еще раз обвел вокруг факелом.

— Заберите меня отсюда, пожалуйста, — прошептал Хомяк, и в его испуганных глазах заблестели слезы. — Я для вас… я умру за вас, мой генерал, только заберите.

— Пойдем, — мягко сказал Штык, беря «рядового» за локоть. — Ужин остывает.

Загрузка...