Несущие Слово

Энтони Рейнольдс Мардук: Тёмный Апостол

Тёмное сердце

Он вертел в руках шлем. Это был прототип конструкции Мк-VI из последней поставки с Марса, окрашенный в насыщенный кровавый багрянец — цвет переродившегося Легиона. Линзы поблескивали, словно изумруды, глядя на него с угрожающим прищуром.

Он перевернул шлем и установил его на подготовленную раздвижную подставку, которая подстроилась под вес и форму шлема, охватив его и зафиксировав. Он потянулся за своим электростилусом и вынул его из штатива. Указательный палец коснулся активационной руны, и стилус начал вибрировать с глухим гудением. Он поправил шлем свободной рукой, повернув его так, чтобы получить наиболее удобный доступ к вогнутой внутренней поверхности. Тонкий наконечник из искусственного алмаза опустился на гладкий, лишенный украшений металл.

Он остановился.

Он отвернулся и бросил взгляд на ритуальное изображение Октета, закрепленное в тени маленького алькова напротив угла, где слабо горела курильница. Казалось, пламя меркло, а температура понижалась. По стенам пополз иней. Сама тьма пришла в движение, корчась и разрастаясь.

Отростки теней потянулись вперед, слепо нащупывая путь. Они пробирались сквозь стены, ползли по полу и потолку. Один из них прикоснулся к нему. Касание было холодным как лед. Мрак смыкался, окутывая облаченное в рясу тело.

Он ощутил на шее дымное дыхание, от которого исходил смрад извращенных кошмаров и гниющей плоти.

Ползучая тьма начала нашептывать ему, дюжина безумных голосов сливалась в один. Из ушей потекла кровь. Стилус задергался в руке.

Он беседовал с посланцем Изначальной Истины. Были принесены клятвы. Снова пролилась кровь.

Прошел час. Быть может, больше.

Наконец ад отступил, отпустив его и скользнув обратно за истончившуюся пелену реальности. Курильница вновь ожила, пламя затрещало, и комнату опять озарил тусклый свет. Мардук вздрогнул и выпустил стилус. Руку свело мучительной судорогой. В сущности, у него болело все тело.

Он посмотрел на шлем, все еще покоившийся в объятиях раздвижной подставки. Вогнутую поверхность покрывала мелкая клинопись. Не осталось ни единого нетронутого сантиметра.

Почерк принадлежал не ему.

— Да будет так, — произнес он.


Тяжеловесные шаги замерли возле временной камеры. Для кандидата настало время суда. Он сидел на полу, скрестив ноги и выпрямив спину. В таком положении он провел большую часть дня. За это время тело залечило самые скверные из ран, нанесенных ему братьями.

Кандидат поднял голову и увидел в закрытой двери камеры собственное отражение. Несмотря на усовершенствованную трансчеловеческую физиологию, его лицо до сих пор испещряли лиловые кровоподтеки. На щеках и губах сухими струпьями запеклась кровь. Как и у всех, рожденных под недремлющими светилами Колхиды, его кожа была смуглой, а радужки темными. Взгляд налитых кровью глаз был мрачен.

Ему было известно, что его лицо более широкое и крупное, чем у неизмененных людей, которые теперь казались странно хрупкими и тонкими. В отличие от большинства воинов Легиона, он все еще смутно помнил, как выглядел до своего перерождения в более возвышенном облике. Он полагал, что со временем также забудет о своей жизни в храме до вступления в XVII Легион.

С него сняли доспех. Когда-то тот был цвета серого гранита, однако теперь имел красный оттенок застывшей крови — в честь почитаемых Гал Ворбак. О, если бы увидеть то, что узрели они…

Его размышления прервались, когда замки камеры открылись, и раздался скрип металла. Дверь широко распахнулась, и в помещение, пригнув головы в шлемах, вошли двое ветеранов в багряных доспехах. Их тяжелая броня была увешана талисманами и исписана колхидской клинописью.

Разумеется, он их узнал. Это были воины Бел Ашареда. У них за плечами было на полтора столетия больше войн, чем у него.

Они держались со сдержанной агрессивностью, сжав перчатки в кулаки. Было очевидно, что им хочется порвать его на куски. То, что они еще так не сделали, было… неожиданно. Их что-то удерживало.

— Ну? — произнес он.

— Встань, Мардук, — сказал один из них. Решетка вокса превратила голос в гортанное звериное рычание.

— Зачем? — спросил он. — Что меня ждет?

Он успел заметить начало удара, однако не стал уклоняться. Тот попал в висок и жестоко швырнул его на беспощадную металлическую стену камеры. Мардук рухнул на пол, по его лицу потекла горячая кровь. Он ощутил на губах ее вкус.

Однако Несущий Слово не вскрикнул. Не стал стирать кровь с лица. Лишь бесстрашно взглянул на ударившего.

Его вздернули на ноги, он не сопротивлялся. Из бесстрастных линз воина-ветерана, который его держал, на кандидата уставилось собственное искаженное отражение. Потрескавшиеся губы раздвинулись в окровавленной ухмылке.

— Ты бьешь, будто слабая женщина, — усмехнулся он. Ветеран взревел и впечатал свой бронированный лоб в лицо Мардука.

Темнота.

Он резко пришел в себя, очнулся и дернулся. Нечто извивалось и копошилось у него в сознании. Оно было маслянистым и омерзительным, его вторжение вызывало тошноту.

Мардук начал сопротивляться. В ответ нечто стало пробиваться вглубь, чтобы утвердить свое господство.

Наконец, удовлетворившись грубой демонстрацией своего могущества, сущность отступила. После нее осталась лишь пульсирующая боль по ту сторону глаз Мардука да еще едкий привкус варпа в горле.

Он попытался сосредоточиться. Свет был слишком ярким. Несущий Слово часто заморгал, прочищая сознание.

Он находился в центральном контрольном зале. Станция Зетсун Верид.

Мардук стоял на коленях в окружении легионеров-ветеранов — недавних членов Гал Ворбак. Он чувствовал их злобу. Она исходила от них, словно жар от печи.

Обзорный портал был заполнен Калтом. Даже с орбиты были ясно видны следы идущей внизу войны. Над континентом, словно громадные цветущие водоросли, поднимались шлейфы дыма и пыли. Они тянулись высоко в атмосферу и были пронизаны свечением различных оттенков.

По залу разнесся надтреснутый властный голос.

— Все наиболее прекрасно в миг гибели, не правда ли?

Мардук попытался понять, откуда он исходит. Соберись.

Закутанные в рясы магосы суетились в управляющем центре платформы, другие сгорбились над консолями, подключившись к портам блоков мысленного управления. Как бы то ни было, голос не принадлежал никому из них.

— Битва продолжает бушевать, но война уже практически выиграна.

Взгляд Мардука переместился на фигуру, которая стояла отдельно от прочих и смотрела в пустоту.

Вот.

Окружавший нечестивое существо воздух трепетал. Рядом с ним истончалась граница между реальностью и владениями Изначальной Истины.

Кор Фаэрон. Магистр Веры.

— Тринадцатый Легион получил тяжкие раны, а у Калта навеки останутся шрамы. Солнце умирает. Поверхность будет очищена. Последние остатки сопротивления будут вынуждены уйти под землю, однако это им не поможет. Калт, самоцвет Ультрамара, уже в агонии. Это моя победа. Не Эреба. Даже не Лоргара. Моя.

Почтенный кардинал обернулся. Его глаза лучились ликованием и мерцали противоестественной энергией.

— Вся система уже мертва, — произнес он. — Она еще просто не осознала своей гибели.

Он приблизился, и Мардук подавил желание попятиться назад.

— Воины Бел Ашареда хотят вырвать твои сердца и съесть их, пока ты еще будешь дышать, — рыкнул Кор Фаэрон. — Меня так и подмывает пойти им навстречу. Чего ты рассчитывал добиться?

У Мардука начало покалывать кожу. Его глазам было больно смотреть на Кор Фаэрона, и он опустил взгляд.

Смотри на меня, — угрожающе прохрипел Кор Фаэрон.

Мардук повиновался. Он сомневался, что смог бы воспротивиться, даже если бы попытался.

Когда Легион обнаружил Колхиду и воссоединился с примархом, Кор Фаэрон уже подвергся разрушительному воздействию своей смертной природы. Он был стар, слишком стар, чтобы пройти полную процедуру усовершенствования и стать подлинным космическим десантником. Сейчас он все так же выглядел старым, однако, сколь бы хрупким и сгорбленным он ни был без доспеха, в нем присутствовала неоспоримая и яростная жизненная сила.

Его поддерживали не только постоянные омолаживающие операции, а еще и опасная лихорадочная энергия, которая пылала жарким, ненасытным и губительным пламенем. Чтобы не дать ей поглотить себя, должна была требоваться высочайшая сила воли. Скорее всего, в галактике нашлось бы всего несколько существ, которые смогли бы поддерживать себя в таком состоянии, не превратившись вскоре в пустую выжженную оболочку.

— Это моя война, кандидат, — прошипел Кор Фаэрон. — Моя. Ее нельзя было провалить. Захват этой платформы являлся центральной частью плана. От него зависела наша победа. Ты это понимаешь?

— Да, мой господин, — сказал Мардук.

Да, мой господин, — передразнил его Кор Фаэрон с презрительной улыбкой. — И все же именно в этот драгоценный миг, когда успех висел на волоске, ты решил пойти против наставника?

— Я не… — начал было Мардук, но его заставил умолкнуть сверкнувший взгляд Темного Кардинала. Из мертвенно-впалых глазниц начали струиться испарения варпа.

— Ты не хотел ставить под угрозу захват станции? — ощерился Кор Фаэрон. — Может, и нет, однако именно это ты и сделал. Возможно, ты вообще ни о чем не думал, ослепленный желанием возвыситься, убив одного из вышестоящих. Собственного наставника. Твое неуважение оскорбительно.

— Какой толк от учителя, который не учит? — спросил Мардук. — Он не был моим наставником. Я был рад его убить.

Один из ветеранов, стоявших у него за спиной, безмолвно выразил неодобрение. Он услышал, как клинок покидает ножны.

— Нет, — рыкнул Кор Фаэрон воину, и вокруг него, словно ореол, замерцало зловещее сияние. Клинок скользнул обратно на место.

— Даже будь у него желание меня наставлять, я бы ничему у него не научился, — дерзко продолжил Мардук. — Его душа была глухой к Изначальной Истине, а разум — закостеневшим и негибким. Его злило, что я слышу пантеон лучше, чем ему когда-либо удалось бы. Вот почему он отказывался меня учить. Меня послали сюда познать путь послушника, но при этом отдали под начало воина, не имеющего склонности к искусству варпа.

— Ну, тогда очевидно, что он заслуживал смерти, — произнес Кор Фаэрон.

Мардук скривился.

— Нет, я не имел в виду…

— Ты оскорблен, что тебя отдали на попечение Бел Ашареда? Бел Ашаред праведно служил Легиону почти столетие, а ты немногим больше, чем просто неофит. Сколько ты сражался вместе с Семнадцатым? Две десятилетия? Три? Ты просто неблагодарное дитя.

— Я молод, — сказал Мардук, — однако же не лишен таланта и жажду овладеть силами, которыми повелеваете вы, мой господин.

Кор Фаэрон яростно уставился на него, и душа Мардука съежилась от явной желчности этого взгляда.

— Чего ты не знал, так это то, что Бел Ашаред принадлежал к Темному Сердцу, — произнес Кор Фаэрон. — Он являлся членом секты, которая была моей кровавой правой рукой со времен Завета. Темное Сердце служило мне, когда Лоргар Аврелиан был еще ребенком, и продолжало нести свою службу впоследствии, несмотря ни на что. Бел Ашаред был из Темного Сердца, а ты убил его потому, что он оказался не тем учителем, на какого ты надеялся?

У Мардука пересохло во рту.

— Я… я не знал, — пробормотал он.

Кор Фаэрон мгновение свирепо глядел на него, а затем резко отвернулся, искривив пальцы. Когда он заговорил, его голос был уже более сдержанным.

— Ты утверждаешь, что желаешь овладеть теми силами, которыми я управляю. Почему? — спросил он, созерцая Калт.

Мардук ответил не сразу.

— Это простой вопрос, — произнес Кор Фаэрон. — Отвечай.

— Я хочу служить примарху и Легиону всеми своими силами, — наконец сказал Мардук.

Кор Фаэрон рассмеялся. Звук был отвратителен, он напоминал булькающий кашель больного животного.

— Ты бы лучше всего послужил Легиону, если бы не убил наставника во время решающей тактической вылазки, — сказал он. Вспышка сияния варпа высветила череп, скулу и зубы под истощенной плотью Кор Фаэрона. — Тебя манит сила. Не оскорбляй меня притворством, будто это не так. Ты жаждешь силы.

— А вы нет? — спросил Мардук.

Кор Фаэрон долгий миг буравил его взглядом, а затем фыркнул.

— Зачем мне стремиться к тому, что у меня уже есть?

— Я не могу представить, что человеку когда-то будет достаточно силы, — ответил Мардук, осторожно и едва заметно выделяя слова. — Всегда можно получить больше. Да, я жажду силы. Научите меня. Умоляю вас.

Кор Фаэрон прищурил глаза.

— С чего ты взял, будто я захочу поделиться с тобой знанием?

— Потому что вы хотите узнать, как я это проделал, — отозвался Мардук. — Иначе я был бы уже мертв.

Прежде чем Кор Фаэрон успел ответить, его тело сотряс приступ кашля. Темный Кардинал вытер с губ черную слюну.

— Бел Ашаред обладал некоторой силой, однако, возможно, я его неверно оценивал, — произнес он, прижав ко рту руку в перчатке. — А он явно недооценил тебя. Мне неинтересно учить высокомерного выскочку вроде тебя, но в одном ты прав — я заинтригован. Так расскажи же мне, как тебе это удалось.

Мардук облизнул губы, понимая, что его жизнь висит на тончайшем волоске. Он знал, что должен правильно подобрать слова.

Верфи пылали. В черноте беззвучно вращались искореженные обломки. В некоторых из них угадывались останки линкоров и защитных платформ, но большая часть была изуродована практически до полной неузнаваемости. В плавном кружении мусора была безмятежная красота, каждый кусок металла поворачивался с собственной скоростью и под собственным углом. Абсолютная тишина пустоты делала панораму разрушения почти умиротворенной. «Закрыть глаза, — подумалось Мардуку, — и никогда не поймешь, что что-то не так».

«Самофракия» рассекала беззвучно вращающиеся обломки, словно клинок. Она прошла через раздвижные врата станции Зетсун Верид, не встретив сопротивления. У орудийной платформы не было оснований подозревать «Самофракию». Корабль был одним из тех немногих, кому посчастливилось выйти из мясорубки невредимыми.

Она замедлила ход и спокойно пришвартовалась.

Как и всегда, наступление возглавлял Сорот Чур. Сразу за ним следовал Бел Ашаред, а за двумя офицерами двигались легионеры XVII-го. Все понимали, что на них возложена ключевая роль в важнейшем предприятии. Они знали, что быть выбранным на это задание означало благословение. Им не терпелось начать зачистку станции.

Второе сердце Мардука заработало. Сражаться бок о бок со столь благородными воителями, как Гал Ворбак, было великой честью.

По завершении дела к ним должен был присоединиться Кор Фаэрон. Магистр Веры скрылся, позволив подручным из варпа унести его, и у Мардука по затылку поползли покалывающие мурашки волнения и соблазна. Он жаждал наступления дня, когда тоже будет обладать подобной силой.

Служащие станции Зетсун Верид понятия не имели, что их ждет. Высокомерные сыны XIII Легиона, приписанные к платформе, также не знали об уже разворачивающихся событиях. Их невежество было восхитительным. Когда Несущие Слово вышли из первого проходного пустотного шлюза, навстречу нежданной абордажной команде вышел Ультрамарин. На нем не было кобальтово-синего шлема, он явно не ожидал нападения и даже еще не осознавал, что ему остались жить считанные секунды. Нелепо, но он даже не потянулся к оружию. На его лице было выражение озадаченности.

Мардук усмехнулся про себя. Это было слишком хорошо.

Ультрамарин — сержант, судя по опознавательным знакам — открыл рот для… чего? Приветствия? Окрика? Как бы то ни было, ему не дали заговорить. Пронесся болт, первый из множества, которым было суждено вылететь в следующие несколько минут. Он попал Ультрамарину в лицо, прямо под левую скулу. Первое убийство опять принадлежало Сороту Чуру. Мардук вознес молитву, чтобы на борту оказались еще воины XIII-го. Ему хотелось убить еще кого-нибудь.

В самом процессе убийства космодесантников присутствовало нечто особенное, сильное. Это было совсем не то, что убивать низших существ. У смертных незначительные и скоротечные жизни. Да, Мардук помнил, как был одним из них, однако казалось, будто это сон или же происходило с кем-то другим. Он практически ничего не ощущал, обрывая их жизни, но в случае с легионерами испытывал возбуждение, не похожее ни на что другое. Оно опьяняло.

Ультрамарин рухнул на пол с раскатистым грохотом, который в замкнутом пространстве походил на звук падения титана. Эхо шума стихло, и на мгновение наступила тишина.

Обернувшиеся лица. Раскрытые в ужасе рты членов экипажа, заметивших обезглавленного Ультрамарина, распростертого на палубе. Вокруг него ширящимся кругом растекалась кровь. Она капала сквозь металлические перекладины пола. Кап. Кап. Кап.

Находившиеся здесь в большинстве своем не принадлежали к числу комбатантов, основную их часть составляли техники и адепты. Модерати. Магосы. Офицеры. Рядовые.

Большинству никогда не доводилось вынимать пистолеты из кобуры на бедре — это был всего лишь элемент формы, как эполеты или знаки выслуги. Они усердно пытались восстановить связь, отчаянно пытаясь соединить Калт с флотом через вокс или местную ноосферу, но ничего не работало.

Они совершенно не были готовы к новому нападению.

Несущие Слово не стали тратить боеприпасы и пустили в ход цепные клинки и кулаки, ломая тела, будто сухие деревья, и снося головы с плеч. Мардук расколол череп затыльником болтера. Разрушение доставило ему удовольствие. Он схватил пытавшегося сбежать адепта в рясе и сдавил шею человека перчаткой. Несущий Слово оторвал того от пола и встряхнул. Хрустнули позвонки, и адепт обмяк. Мардук швырнул мертвое тело обратно в перепуганную толпу.

Палубу осыпало выстрелами высокомощных лазеров, которые вонзались в красную броню, прожигая и опаляя ее. Похоже, что платформа оказалась не совсем беззащитной. Мардук обернулся, выискивая цель. Вот, на верхнем мостике — преторианцы Механикума. По крайней мере наконец-то появился враг, достойный болтера.

Боевые чудовища в вычурной бронзовой броне, преторианцы обрушивали вниз шквал огня. Двое нападавших воинов XVII-го рухнули, их доспехи дымились. Мардук вогнал два болта в одно из бронированных существ, заставив его попятиться на вывернутых назад поршневых ногах. Плоть и металл лопнули, из нанесенных Мардуком ран брызнула смесь черного масла и млечной синтетической крови, однако существо не упало.

Слепо врезавшееся в Несущего Слово смертное ничтожество сбило ему прицел. Мардук выругался и ударом отбросил человека на пол. Тот тяжело упал, и жалкое хныканье смолкло.

Кандидат вскинул болтер, намереваясь вновь открыть огонь по преторианцу. Назначенный его наставником Бел Ашаред успел сократить дистанцию и атаковал создание Механикума в ближнем бою. Капитан Несущих Слово мешал сделать смертельный выстрел. Мардук снова выругался.

Рассвирепев, он быстро сделал шаг вбок и впечатал болтер в пепельно-серое лицо ковылявшего мимо человека. У смертного, какого-то закутанного в рясу адепта, не было руки — ее вырвал из плеча один из воинов Бел Ашареда. От удара Мардука лицо человека смялось, и тот упал. Мардук смахнул с оружия комок окровавленной плоти и волос.

Он увидел, как Бел Ашаред поверг боевого зверя-преторианца наземь ударом тыльной стороной руки. Капитан наступил на вооруженную конечность, прижав ту к полу сапогом, и погрузил гудящий силовой топор в грудь существа. Преторианец яростно взревел смесью двоичного кода и обычного голоса. Создание Механикума умирало медленно, корчась и булькая.

Мардук приблизился к своему господину. Доспех капитана был забрызган кровью и маслом, которые образовывали потеки на стыках пластин брони. Мардук ощущал покалывание от присутствия варпа вокруг — по ту сторону пелены колыхались и извивались существа, неизвестные смертным. На пределе слуха нашептывали надтреснутые голоса, раздиравшие сознание.

— Ужас и смерть истончают покров между этим и иным мирами, — заметил Мардук, озираясь по сторонам.

— Что? — переспросил Бел Ашаред.

— Живущие Вовне жаждут пересечь черту, — произнес Мардук. — Вы этого не чувствуете, мой господин?

Он увидел, что Бел Ашаред крепче стиснул кулаки. Вероятно, капитан ощутил, что над ним насмехаются.

— Потрясающая интуиция, щенок, — огрызнулся тот полным презрения голосом. — Это бы смог почувствовать даже умственно отсталый ребенок недочеловека.

— Большинство в Легионе не смогли бы, — сказал Мардук. — Они слепы.

«Как и ты», — подумал он.

— Не думай, будто ты особенный, — произнес Бел Ашаред. — Это далеко не так. Ты мусор, ненужный даже собственному ордену. Ты еще ничего не знаешь о подлинной природе вселенной и силах, разрастающихся на другой стороне.

— Так научите меня, — ответил Мардук.

— С некоторыми вещами нельзя спешить.

— Как и с вашим назначением в Гал Ворбак, господин?

Наставник глянул на него. Шлем не давал увидеть выражение его лица, однако через мгновение он рассмеялся. Решетка вокса превращала звук в отвратительный резкий лай.

— Убирайся, щенок, — сказал он, отмахнувшись и забрызгав кровью лицевой щиток Мардука. Одна капля попала на линзу визора, окрасив зрение кандидата красным. — У меня нет времени на твой вздор.

— Вы мой наставник, — возразил Мардук. — Мое место возле вас.

— Я тебе не нянька. Оставь меня в покое. Нам нужно занять станцию, — произнес Бел Ашаред, отворачиваясь. — Отправляйся с отделением Дралзира.

Мардук развернулся и двинулся прочь, не сказав ни слова.

Док был зачищен. Трупы устилали палубу, словно сломанные и брошенные игрушки. Несущие Слово разделялись на малые подразделения и расходились вглубь орудийной платформы. Им всем была известна схема Зетсун Верид, и они не нуждались в указаниях.

Из прилегающего прохода доносился низкий грохот огня болтеров. Врага явно несложно было найти, однако воины штурмового отделения Дралзира продолжали проверять останки на полу. Несущие Слово двигались от тела к телу, выискивая признаки жизни и перерезая горло тем, у кого они еще обнаруживались — быстрый взмах боевым клинком от уха до уха — а затем воины шли дальше. Изящество и великолепие ритуального клинка не для них, заметил Мардук. Он присоединился к воинам, пока те продолжали свое мрачное занятие.

Отделение Дралзира было малочисленным подразделением ветеранов. В былые годы они удостоились похвалы самого примарха и были отмечены за свои действия в ходе более чем дюжины приведений к согласию. Выпуклые поверхности их доспехов были покрыты зарубками убийств, наградами за кампании и культовыми символами. Ветераны терпели его присутствие, но в то же время презирали. Он не был одним из них.

Лишь один из воинов отделения его поприветствовал — новициат, которого совсем недавно забрали из скаутов и наделили первым комплектом силовой брони. Он был таким же чужаком, как и Мардук, и единственным воином в составе абордажной команды, кто являлся частью Легиона меньше него. Его доспех был практически постыдно нетронутым.

Новобранец стоял на коленях возле павшего адепта, который распростерся на палубе, неестественно подвернув ногу. Человек пытался отползти, но новициат прижал его грудь коленом и медленно давил, превращая дыхание в прерывистые мучительные глотки воздуха.

— Видел, как у того синего ублюдка разлетелась голова? — поинтересовался новициат, подняв взгляд на Мардука.

— Видел, Буриас, — ответил Мардук.

— А выражение на лице спесивого выродка прямо перед выстрелом? Великолепно!

Адепт в рясе попытался вытащить пистолет. Это было простое лазерное оружие, однако и оно сильно дрожало в руке. Прежде чем человек успел навести ствол, Буриас схватился за запястье и почти без усилия вывернул кисть назад.

Хруст.

Человек завопил. Буриас заставил его умолкнуть ударом в висок, переломив шею.

— Он даже сказать ничего не успел. Просто открыл рот, а потом бум! — Буриас поднялся, стирая кровь с рук. — Ты сегодня сражаешься вместе с нами?

— Похоже на то, — отозвался Мардук.

Буриас на секунду вскинул голову.

— А правда, что тебя изгнали из ордена и отправили участвовать в нападении на Калт?

Мардук фыркнул.

— Может и так, — сказал он. — Меня послали сюда учиться послушничеству. Насколько мне известно, иных скрытых причин не было.

— Стало быть, однажды ты станешь Апостолом?

— Такими темпами вряд ли, — ответил Мардук.

— Хватит трепаться, — прорычал сержант отделения Дралзир, шагая к ним. У него на поясе висело два шлема Ультрамаринов. Сержант был не из тех, кого не стоит воспринимать всерьез. — Пора выдвигаться.

— Все равно тут уже все мертвы, — пробормотал Буриас, пнув труп под ногами.

Мардук улыбнулся про себя.

Броня Буриаса дымилась. Плазменный ожог. Впрочем, ему повезло — прямое попадание прожгло бы его насквозь. Новициат обхватил переборку, используя ее в качестве укрытия, и перезарядил свой болтер модели «Умбра», загнав на место новый изогнутый магазин.

Через люк с визгом пронесся очередной размытый сгусток бело-синей плазмы. Он прошел совсем рядом от Буриаса, который только расхохотался. Новициат обладал кое-какими навыками, но был несдержан. Мардук решил, что тому повезет, если он переживет этот бой. Впрочем, кандидат надеялся, что так и будет. Ему нравилось наблюдать, как Буриас убивает.

Плазма ударила в стену напротив проема и взорвалась вспышкой жгучего света. Из помещения донеслось злобное хриплое шипение — характерный звук перегрева плазменного оружия.

Взять их! — заорал Дралзир.

Мардук мгновенно среагировал, выскочив из-за укрытия. Вместе с ним в дыру рванулись Дралзир, Буриас и Удама-син.

На борту станции Зетсун Верид остались лишь небольшие очаги сопротивления вроде этого, но их упорство лишь оттягивало неизбежное. И все же задержка злила Бел Ашареда, что в свою очередь злило сержанта Дралзира. Другие отделения уже пробивались к залу управления в центре платформы, пока они застряли позади.

Сержант поделил воинов на два малых боевых отделения — по иронии судьбы эту тактику впервые ввел в употребление Легион Жиллимана — и его задача состояла в том, чтобы уничтожить все сопротивление на нижних уровнях Зетсун Верид перед тем, как двигаться дальше.

Как только они оказались на виду, в Удаму-сина попал заряд болтера. Мардук не стал оборачиваться, чтоб посмотреть, жив ли тот. Темное помещение озарили резкие вспышки выстрелов, и Мардук увидел перед собой фигуры в синих доспехах. Его внимание сконцентрировалось.

На ногах оставались только двое. Были и другие, но их сразили еще в первые мгновения перестрелки. Один попал под взрыв осколочной гранаты, а второго свалил Дралзир точным выстрелом в голову из болт-пистолета.

Два Ультрамарина присели за импровизированной баррикадой из сваленных в кучу грузовых контейнеров и аппаратуры. Один прижимал к плечу болтер, ведя огонь контролируемыми очередями. У него на шлеме был белый плюмаж, знак отличия XIII Легиона, обозначавший первого сержанта роты, или что-то в этом роде. Второй держал подальше от себя неработающее плазменное орудие, от которого валил раскаленный добела пар, а другой рукой стрелял из болт-пистолета.

Мардук на ходу дал еще одну очередь из болтера, прикрывая братьев, которые рванулись вперед с ревущими цепными мечами. Большинство выстрелов прошло мимо цели, но один попал Ультрамарину с болтером в плечо. Впрочем, повреждения оказались неглубокими и не смогли свалить воина.

Попадание болта наполовину развернуло молодого новициата Буриаса, заставив того пошатнуться. Мардук услышал, как он выругался — Буриас отчаянно пытался добраться до врага раньше сержанта и более опытных братьев, чтобы проявить себя в пылу боя.

Мардук не отрывал болтер от плеча, продолжая стрелять. Он смещался в сторону, обходя Ультрамаринов с фланга, пока остальные мчались прямо к баррикаде. Несущий Слово сосредоточился на цели, которую уже поразил до этого, и дважды попал воину в грудь. Он переместил прицел, чтобы выстрелить в голову, но цель исчезла за укрытием — обстрел был слишком силен.

Плавно переместив прицел, Мардук перевел огонь на второго Ультрамарина. Первый выстрел попал в запястье. Массореактивный снаряд сдетонировал, начисто оторвав воину руку и лишив того пистолета. Несмотря на это, Ультрамарин просто вскинул плазменное орудие, перехватив его так, чтобы оно легло на предплечье, теперь оканчивавшееся окровавленной культей, и направил его на Мардука.

Несущий Слово метнулся в сторону. Напоминавшая солнце вспышка выстрела подавила авточувства доспеха, и поле зрения шлема заполнила белая дымка, из-за чего он ослеп на несколько ударов сердца. Даже сквозь изолирующую керамитовую броню он ощутил плотный пылающий жар выстрела, который с воем промчался мимо, заставляя сам воздух слабо шипеть.

Зрение начало проясняться, и он смог разглядеть, как Дралзир перескочил через баррикаду и всадил цепной меч в шею стрелку с плазмометом. Зубья бешено жужжали, вгрызаясь в одно из немногих слабых мест модифицированного доспеха. Оружие вошло глубоко, раздирая плоть и перемалывая мясо и кости. Кровь залила лицевой щиток и грудь сержанта.

Из-за баррикады выстрелил болтер. Получив попадание в спину, Дралзир пошатнулся и завалился на изуродованное тело только что сраженного им Ультрамарина. Мардук снова зафиксировал прицел и быстро сделал пару выстрелов, но те прошли в считанных сантиметрах от цели. Он уже собирался стрелять снова, когда перед ним выросла фигура в красной броне.

Буриас.

Мардук выругался в его адрес и побежал.

Дралзир пытался подняться, силясь оттолкнуться от пола. Невозможно было разглядеть степень полученных им ран, но по его медленным страдальческим движениям становилось ясно, что повреждения серьезны.

— Чего бы вы ни рассчитывали добиться, предатели, это у вас не выйдет! — взревел Ультрамарин. Он наклонился вперед и вдавил дуло оружия в открытое шейное сочленение Дралзира, готовясь прикончить сержанта Несущих Слово. — Знай это перед смертью.

Неверный! — заорал Мардук, рванувшись вперед и отставая от этого идиота Буриаса всего на несколько шагов.

Прогремели два выстрела. Взрывы болтов почти оторвали Дралзиру голову и вышибли глазные линзы. Он рухнул, под ним растеклась лужа крови. Ультрамарин отпихнул тело в сторону.

Мардук зашипел и зарычал от злобы. Буриас все еще заслонял ему прицел. Издав вопль, упорный молодой новициат перескочил через труп павшего сержанта и рубанул цепным мечом, сжав его обеими руками. Ультрамарин блокировал удар прикладом болтера, однако ревущие адамантиевые зубья продолжали приближаться к шлему легионера, с треском вгрызаясь в корпус оружия.

Ультрамарин быстрым движением шагнул вбок и повернулся, резко сменив положение болтера и лишив Буриаса равновесия. Новициат по инерции дернулся вперед, цепной меч с ревом соскользнул в сторону пола. Шагнув обратно и оказавшись рядом, Ультрамарин нанес локтем идеально выверенный удар, который угодил точно в лицевой щиток пошатнувшемуся Буриасу.

От силы удара тот рухнул на спину и растянулся, на мгновение утратив ориентацию. Одна из линз визора треснула, а щиток был заметно помят.

Ультрамарин немедленно обернулся к Мардуку, однако еще не успел выстрелить, когда Несущий Слово врезался в него плечом. Столкновение сбило Ультрамарина с ног и отбросило на опорную балку. Искореженная конструкция издала стон истерзанного металла. Оружие Ультрамарина с лязгом упало на пол, и Мардук отпихнул его ногой, от чего оно заскользило по палубе.

Легионер быстро восстановил равновесие. Он вцепился в Мардука и дернул навстречу удару коленом, угодившему в торс. Силы столкновения хватило бы, чтобы переломить низшее существо пополам. Легионера явно учили именно этому, а не убийству других космодесантников. До нынешнего дня ему и в голову бы не пришла даже тень мысли о подобном.

Но не Мардуку.

Он уже убивал космодесантников раньше. Боевых братьев из собственного Легиона, никак не меньше.

И все же Ультрамарин быстро учился, как и все воины Ультрамара. Их не следовало недооценивать. От очередного жестокого удара коленом по нагруднику Мардука пошла тончайшая вертикальная трещина, а внутри шлема замерцали предупреждения о нарушении целостности. Быстро поднявшись, Несущий Слово ударил Ультрамарина болтером под подбородок, от чего голова того резко запрокинулась назад.

Легионер зашатался, и Мардук смог точно выстрелить. Но пока он нажимал на спуск, Ультрамарин отбил оружие в сторону. Выстрел был оглушительным, но болт прошел мимо цели, просвистев возле гладкого лицевого щитка Ультрамарина.

Ветеран XIII Легиона схватился за болтер Мардука и обезоружил его, резко крутанув оружие. Он ударил сапогом точно в грудь Несущему Слово, отшвырнув того назад, и навел болтер.

Позади заработал цепной меч.

Ультрамарин развернулся, уклонившись от смертоносного обезглавливающего удара Буриаса. Воин ушел от еще одного свирепого взмаха и врезал кулаком по уже поврежденному шлему новициата. На расколотом лицевом щитке заплясали искры. Захваченный болтер вновь поднялся.

Мардук вцепился в него, обхватив шею рукой. В другой руке он держал клинок — не боевой нож, а священный атам, рукоять которого была обмотана медной проволокой. Ультрамарин выронил болтер, схватившись за руку Мардука, но у Несущего Слово была железная хватка.

— Боги полакомятся твоей душой, сын Ультрамара, — прошипел Мардук.

Нет… никаких… богов! — прохрипел схваченный легионер.

— Тебе лгали, — произнес Мардук, — но довольно скоро ты узнаешь истину.

Он наклонил синий шлем Ультрамарина набок, обнажив уязвимые пучки волокон и кабели под горжетом, и всадил клинок.

Ультрамарин был жив, но все равно что мертв.

Он непрерывно пытался подняться, сервоприводы сочленений и сцепленные механизмы издавали визг. Силы почти полностью покинули воина, а Мардук прижимал его к полу, с силой давя ногой на нагрудник.

Собралась лужа крови, которая уже застывала, превращая палубу в липкое и вязкое болото. Она продолжала вяло вытекать из раны на шее Ультрамарина. Даже гиперкоагулянты кровеносной системы не могли затянуть порез, нанесенный атамом Мардука.

Воин слабо извивался, кончики пальцев подергивались.

— Что ты делаешь? — требовательно спросил Буриас. Новициат продолжал маячить у Мардука за плечом, бросая нервные взгляды в обе стороны коридора, когда по надстройке платформы разносились звуки боя. — Просто убей его.

— Подожди, — отозвался Мардук.

— Чего?

— Хочу кое-что попробовать, — произнес Мардук. — Смотри. Учись.

Он убрал сапог с груди Ультрамарина. Давление исчезло, и нагрудник заскрипел. Легионер попытался встать, опираясь на дрожащую, ослабевшую руку. Мардук вышиб ее из-под воина, и тот рухнул обратно на пол, ударившись керамитом о металл.

Опустившись на колени, Несущий Слово обхватил руками увенчанный плюмажем шлем Ультрамарина. Разомкнув замки, он снял шлем под шипение выходящего сжатого воздуха и отложил его в сторону. Лицо воина было болезненным, призрачно-бледным. Остатки цвета исчезали прямо у Мардука на глазах. На этом фоне пятно крови на шее и щеке казалось еще более ярким.

Это было волевое, горделивое лицо, чопорное и полное холодного надменного аристократизма, абсолютно чуждого уроженцу Колхиды. Морщинистое, отмеченное печатью забот лицо сенатора или дипломата, а не воина, несмотря на шрамы, кровь и три штифта за выслугу на лбу. На губах пузырилась красная пена. Он силился сконцентрировать взгляд глаз цвета железа на своем мучителе.

— Теперь Лоргар… посылает против нас… детей? — выдохнул Ультрамарин с примесью холодного веселья.

— Я не ребенок, — огрызнулся Мардук.

— Но ты… предатель…

— Мы войдем в историю иначе. Нас будут славить как героев этой войны, провозвестников новой эры понимания и веры.

Ультрамарин издал булькающий звук, который вполне мог быть презрительным смехом.

— Ты… глупый юнец, — произнес он. — Ты еще познаешь… безумие… своих поступков.

— Позволь показать тебе, чего можно достичь истинной верой, благородный отпрыск Ультрамара, — ощерился Мардук. Он подался вперед и положил руку на грудь Ультрамарина. Умирающий легионер вздрогнул. — Позволь показать тебе могущество богов, которых ты отрицаешь.

— Что это? — прошипел Буриас. Казалось, он не в силах оторвать глаз.

— Я могу тебе доверять, брат?

— Конечно. Всегда.

— Тогда помолчи, — сказал Мардук и закрыл глаза.

Во мраке под веками начали корчиться бесформенные существа. Среди них он ощутил присутствие своего второго, подлинного наставника. Тот пробивался вперед, и остальные расступались перед ним. Он почувствовал, как сущность разрастается, напирая на границы мироздания. Она жаждала стать реальной.

«Скоро», — пообещал Мардук.

Он глубоко вдохнул, обратив свою концентрацию вовнутрь. Не-реальность раскрылась, будто цветок, и разумная тьма заговорила с ним.

Ей было известно, чего он хочет. Она начала нашептывать ему, тысяча голосов сливалась в единый вкрадчивый монолог. Он звучал прямо у него в голове, непостижимые буквы и слоги впивались в мозг, словно нанося порезы.

Feal’shneth’doth’khaerne’drak’shal’roth.

Мардук открыл глаза. Ультрамарин слепо глядел на него, расфокусированный взгляд выражал незамутненный ужас. Даже притупленный разум воина ощущал, что что-то происходит.

Feal’shneth’doth’khaerne’drak’shal’roth, — пропел Мардук.

Электрический зуд пополз под броней, под субдермальными пучками волокон и кабелями механической мускулатуры, под черным панцирем, который сросся с его плотью в единое целое. Глаза зачесались изнутри. Внутри черепа скреблись нематериальные отростки.

Dol’atha’lin’korohk’bha’naeth’la’kor.

— Что это? — зашипел Буриас, озираясь в сгущающемся мраке. — Откуда он исходит?

Мардук не обратил на него внимания.

Dol’atha’lin’korohk’bha’naeth’la’kor, — сказал он. Как только Мардук начал произносить слова, то почувствовал их скрытую силу. От них щипало и покалывало губы. На языке ощущалось едкое жжение.

Но это работало.

Ультрамарин с тихим стоном задрожал. Он задергался на палубе, мотая головой из стороны в сторону. Глаза закатились, остались видны лишь налитые кровью белки.

Raeth’ma’goerdh’mek’koeth.

Буриас замолчал. Мардук был ему за это благодарен.

Raeth’ma’goerdh’mek’koeth.

Мышцы Ультрамарина свело внезапным жестоким спазмом, который заставил его выгнуть спину и приподняться над полом. Мардук не отрывал руку от груди легионера.

От его прикосновения нагрудник начал дымиться. Внутри плоти Ультрамарина, словно черви под кожей, что-то двигалось. Доспех начал вспучиваться возле уплотнений, как будто внутри нарастало избыточное давление.

Кровь Аврелиана, — прошептал Буриас.

На ребрах доспеха Ультрамарина выступили костяные шпоры и острые шипы, которые корежили и сминали пластины брони. Ее конструкция была неизвестна Несущим Слово, однако теперь царственные очертания приобрели более приятный, извращенный облик.

Глаза Ультрамарина плотно зажмурились, и с уголков потекли кровавые слезы. Когда они резко открылись, то глазных яблок больше не было, остались только темные впадины, обрамленные маленькими неровными зубами, которые начали лязгать друг о друга. Буриас рассмеялся.

Ультрамарин вцепился в собственное лицо пальцами, превратившимися в когти, и начал раздирать плоть.

В ранах были видны извивающиеся существа — кольчатые, похожие на пиявок твари со щелкающими миножьими пастями. С губ воина сорвался мучительный крик.

— Не сопротивляйся, сородич, — произнес Мардук. Его ладонь оставалась прижатой к груди измененного воина. Ребра Ультрамарина пробили нагрудник, образовав грубый экзоскелет, который корчился и извивался. — Это великая честь.

На краю зрения мелькнуло взбудораженное движение. Мардук с улыбкой посмотрел во мрак.

— Живущие Вовне ждут тебя, — сказал он. — Ты чувствуешь их? Они близко.

Ультрамарин снова закричал. Он не мог внятно говорить — его язык превратился в вывалившийся наружу слизнеобразный отросток, покрытый сотнями мясистых бугорков — однако в этом звуке ясно слышались ужас и страдание.

— Что это за кощунство? — внезапно взревел громкий голос.

Буриас издал низкое предупреждающее ворчание, и Мардук резко убрал руку с груди Ультрамарина. Послышался стук керамитовых сапог по палубе. Мардук встал и развернулся на приближающийся звук.

К ним шагал Бел Ашаред в сопровождении четырех ветеранов роты. С его широких плеч свисали свалявшиеся от крови шкуры. При каждом его целеустремленном и полном ярости шаге они раскачивались из стороны в сторону. Шлем не давал разглядеть лицо капитана, однако его бешеная, кипящая злоба была физически ощутима.

Мардук бесстрашно вскинул голову. Его учитель угрожающе и мрачно навис над ним. В раскосых линзах визора сиял внутренний дьявольский свет.

— Подобное могут счесть кощунством лишь те, чей разум ограничен, — пожал плечами Мардук.

Огромный капитан ударил его, вынудив припасть на одно колено. Мардуку понадобилась секунда, чтобы придти в себя.

Бел Ашаред смотрел на искореженный и изломанный труп Ультрамарина. Тело некогда гордого воина XIII Легиона покинули силы, пытавшиеся там поселиться, и оно безжизненно осело на палубу. Конечности и позвоночник были выгнуты под неестественными углами, останки приобрели ужасающий облик. Почему-то теперь они казались еще более омерзительными, чем те твари варпа, которые покинули плоть. Над трупом лениво поднимались едкие испарения.

Бел Ашаред вздернул Мардука на ноги и сорвал с него шлем, но в глазах кандидата горели упорство и вера. Капитан отшвырнул шлем в сторону и наклонил вперед собственный лицевой щиток. Пар дыхания, исходящий из ротовой решетки шлема, обдал ухмыляющееся лицо Мардука.

— Я бы мог стерпеть твое высокомерие и наглость, — прорычал Бел Ашаред. — Но это омерзительно. Это…

— Это следующий этап нашего пути, — прервал его Мардук. — Не использовать Живущих Вовне как оружие — значит ограничивать самих себя. Мы должны пользоваться всеми преимуществами, какие есть в нашем распоряжении, если собираемся победить в грядущей войне.

Бел Ашаред безжалостно ударил Мардука головой, и по лицу кандидата разлилась боль. Он бы упал, но капитан продолжал удерживать его в вертикальном положении. Ноги даже не доставали до пола.

— Ты глупый ребенок, играющий с вещами, которых не понимаешь, — ощерился Бел Ашаред. Динамики вокса превращали его голос в механический рев. — Где ты научился этому безумию?

Бел Ашаред снова ударил головой, круша череп Мардука.

— Говори! — снова потребовал он.

— Завидуете, что не смогли бы совершить подобного, мой почтенный наставник? — невнятно проговорил Мардук. — Ваш разум столь же ограничен, как строгое следование верованиям. Вы отказались меня учить, и я нашел того, кто согласился.

Бел Ашаред еще раз впечатал бронированный лоб в лицо Мардука. В черепе оглушенного Несущего Слово вспыхнула боль. Она струилась по тонким трещинам, впиваясь в виски, но он все равно криво ухмыльнулся.

— Лжешь, — произнес Бел Ашаред. — Никто из моих воинов не стал бы тебя учить.

— Быть может, я нашел учителя не из вашей роты, — сказал Мардук. Из его ноздрей сочились ручейки крови. — У него больше силы, чем вы можете надеяться когда-либо получить.

Бел Ашаред с отвращением оттолкнул Мардука, и тот распростерся на полу.

— Ультрамарин убил сержанта Дралзира, — произнес Буриас. — Теперь тот отомщен. Разве важно, как наступила смерть?

Капитан бросил взгляд на Буриаса и наставил на него палец.

— Больше ни слова, новициат. Когда мы закончим задание, я рассмотрю твое участие в этом святотатстве.

Буриас почтительно поклонился и попятился прочь.

Бел Ашаред осторожно обошел труп. Плоть быстро разлагалась, разжижаясь и сползая с искривленных костей.

Мардук вставал. Его лицо было скользким от собственной крови. Бел Ашаред поднял кандидата на ноги и ударил перчаткой по лицу, раздробив зубы и сломав нос. Сила удара опять свалила Мардука.

— Стать единым целым с силами эмпиреев — слава и честь, — произнес Бел Ашаред. — Это священный союз. Принудить к нему неверующего — омерзительно! Оскорбление! Святотатство. Таков вердикт самого Кор Фаэрона.

— Вердикты могут быть ошибочны, — отозвался Мардук, сплюнув кровь и осколки зубов. — Псы Императора скоро в этом убедятся. Ведь и вы когда-то поклонялись Императору как богу.

— Легион узрел безрассудность своей прежней жизни, — сказал Бел Ашаред.

— И так произойдет вновь, — ответил Мардук.

— Довольно! — взревел Бел Ашаред. — Как ты это сделал? Говори!

— Ты никогда так не сможешь, — презрительно ухмыльнулся Мардук. — Ты жалок. Тебе так хочется попасть в Гал Ворбак. Этого никогда не будет. Ты так не желаешь открыться Живущим Вовне. Нехватка знаний, неопределенность — все это тебя пугает.

Среди прочих собравшихся Несущие Слово воцарилась абсолютная тишина. Бел Ашаред расхохотался, едва веря услышанному.

— У меня нет на это времени, — сказал он. — Я не позволю так унизить себя. Держите его.

Двое его воинов шагнули вперед и грубо схватили Мардука. Бел Ашаред отстегнул топор. Оружие было соединено с источником питания доспеха при помощи изолированных кабелей. Навершие было выполнено в виде злобно глядящей адской твари. Клинок-полумесяц с гудением ожил.

— Своими поступками ты приговорил себя, кандидат, — произнес Бел Ашаред. — Встань на колени и прими свою участь.

Мардук плюнул капитану на ноги.

— Понимание собственной ограниченности ослепило тебя злобой, Бел Ашаред, — сказал он. — Мне тебя жаль. Ты проклят и знаешь, что ограничен, но не можешь с этим смириться. Ты обречен на вечную посредственность, и это пожирает тебя, словно раковая опухоль.

— На колени, — прорычал капитан.

Мардука заставили опустить на колени. Лезвие топора Бел Ашареда потрескивало, распространяя резкую вонь озона.

— Я надеялся избежать этого, — произнес Мардук, подняв на своего назначенного наставника яростный взгляд и злобно прищурив глаза. Изумрудно-зеленые визоры Бел Ашареда, утопленные в мрачном шлеме Мк-VI, угрюмо глядели на него сверху вниз. — Однако ты не оставляешь мне выбора.

— Ты сам навлек это на себя, — сказал Бел Ашаред. — Для тебя настало время плыть в Море Душ и обрести вечное проклятие.

— Нет, — отозвался Мардук. — Оно настало для тебя.

Тени свились в клубок, зная, что должно произойти.

Dhar’khor’del’mesh Arak’sho’del’mesh Drak’shal’more’del’mesh.

Голос вонзился в сознание Мардука, словно игла. Ноздри опять начали кровоточить, глаза почернели.

Dhar’khor’del’mesh Arak’sho’del’mesh Drak’shal’more’del’mesh, — продекламировал он. От этих слов у него изо рта пошла кровь.

Потаенные руны, вырезанные внутри доспеха Бел Ашареда, вспыхнули. Не-реальность внезапно и резко исказилась, и его вывернуло наизнанку.

Кор Фаэрон поджал почерневшие губы.

— И ты смог это сделать без наставлений? — спросил он.

— Да, — ответил Мардук, все еще стоя на коленях. — Меня направляла сама Изначальная Истина.

Кор Фаэрон отвернулся, глядя на Калт через обзорный портал. Неуютное покалывание в теле Мардука слегка унялось.

Мардук ожидал, когда Кор Фаэрон заговорит. Он понимал, что здесь и сейчас решается его судьба.

— Бел Ашаред был хорошим солдатом, — наконец произнес Кор Фаэрон. — Но он был ограничен, в отличие от тебя.

На лице Мардука проступила тень улыбки.

— Так вы будете меня учить? — спросил он.

Кор Фаэрон снова повернулся к кандидату. Энергия нетерпеливо плясала по его коже, озаряя ее изнутри.

— Ярулек хорошо о тебе отзывался, — пробормотал он. — Он говорит, что ты зарекомендовал себя во время Очищения.

— Я делал то, что мне приказывали, — ответил Мардук. Он поднес руку к горлу, к переплетению шрамов, которые обвивались вокруг шеи, словно ожерелье. — Я выполнял свой долг.

— И что же ты ощущал, убивая сородичей?

— Они не были мне сородичами.

— Они были из XVII-го, и в их жилах, как и в твоих, текла кровь Лоргара, — произнес Кор Фаэрон, но Мардук чувствовал, что его ответ понравился Темному Кардиналу.

— Они были родом не с Колхиды, — ответил Мардук. — Они не были мне родней. Убивать их было… приятно.

— Почему? — спросил Кор Фаэрон, хищно подавшись вперед. Его глаза мерцали.

— Их смерти были важны. В них был смысл. Жертвоприношение несло с собой силу.

— А-а. Снова «сила».

— Разве я неправ, господин? — спросил Мардук.

— Прав. Даже самые примитивные культуры инстинктивно чувствуют, что в смерти есть сила. Ребенка поразила лихорадка? Его родители приносят в жертву домашнее животное и просят своего бога об исцелении. Как бы люди ни называли своих жадных до крови божеств, они приносят жертвы Изначальной Истине, — в голосе Кор Фаэрона появились пылкие нотки, как будто он произносил перед Легионом одну из своих проникновенных проповедей. — Однако есть вещи, которые требуют крупных жертв, чего-то более существенного. Голод и чума терзают твои города? К стенам подступают враги, чьи сердца переполнены жаждой убийств? В этом случае жертвоприношения простого жвачного животного мало. Понимание этого заложено в самой человеческой душе. Нам не нужны слова, мы и так знаем, что в одних смертях от природы больше смысла, чем в других. Смерть человека сильнее смерти зверя. И как люди выше зверей, так и Легионес Астартес выше людей. Как следствие, их жертвоприношение более значительно.

Кор Фаэрон обернулся.

— И посредством силы, которая высвобождается такой жертвой, можно достичь гораздо большего.

Взгляд Мардука переместился к Калту по ту сторону обзорных экранов станции.

— Чего же можно достичь гибелью планеты? — вслух задумался Мардук.

— И впрямь.

— А смертью примарха? — прошептал Мардук. — Я вижу истину. Они станут следующим шагом.

— Да, — произнес Кор Фаэрон, — станут. Феррус Манус будет не последним.

Взвыла сирена, и Мардук увидел, как тонкие губы Кор Фаэрона расходятся в неприятной кривой улыбке. В его глазах было лихорадочное и голодное выражение.

— Телепортационный след, — сказал один из темных магосов, сгорбившийся над консолью. — Нас взяли на абордаж.

— Жиллиман, — прошипел Кор Фаэрон. — Наконец-то.

— Он здесь? — вымолвил Мардук. — Вы знали, что он придет?

Вокруг Кор Фаэрона сгустилось грязное свечение. Мардук услышал бормотание тварей эмпиреев — шепот и крики, заполнявшие все динамики, вокс-каналы и консоли станции.

Тьма окутала Кор Фаэрона, казалось, он увеличился в росте:

— Настало мое время, — произнес он, поднимаясь над полом. Из его глаз и рта сочился темный пар, на расставленных костлявых пальцах плясала нечестивая энергия. Исходящие от Темного Кардинала потоки варпа захлестнули Мардука, будто приливная волна.

— Сегодня великий день, сыновья мои, — сказал Кор Фаэрон, повысив голос, чтобы его было слышно поверх инфернальной какофонии. — Сегодня мы узрим, как примарх падет на колени. Он явится к нам, словно мотылек на огонь, не осознающий, что это пламя принесет ему гибель.

Мардук попытался встать, но ощутил на плече руку, которая его удерживала. Крепкая хватка принадлежала Сороту Чуру. У того в руке был нож. Атам.

— Мой господин, — произнес Чур. — Что с кандидатом?

Кор Фаэрон напоминал ангела тьмы, окруженного ореолом ужаса. Он посмотрел на Мардука сверху вниз. На его лице не было сострадания, лишь злобная алчность и нетерпение. Глаза полностью изменились, они приобрели бездонную черноту провалов меж звезд.

Они благоволят ему, — прогремел Кор Фаэрон. — В этом источник любой силы. Отпусти его.

Клинок Чура исчез, и Мардука подняли на ноги. Он изумленно уставился на Кор Фаэрона, купающегося в нечестивом величии.

— Все мои силы в вашем распоряжении, — произнес он. Его глаза сияли преданностью. Кор Фаэрон спланировал вниз, оставляя за собой темный след. Мардук склонил голову и опустился на одно колено — на сей раз как приверженец, а не как пленник. Кор Фаэрон приблизился, и Мардук ощутил исходящий от его тела жар. Ему на лоб легла обжигающая рука, и он вздрогнул.

Мардук силился не вскрикнуть. От нечестивого благословения кожа покрылась волдырями.

— Не пытайся воспользоваться своими новыми талантами в этом бою, кандидат, — прошипел Кор Фаэрон. — Сила эмпиреев струится в изобилии. Она вся достанется мне.

— Как пожелаете, мой господин, — сказал Мардук.

— Ты благословлен, дитя, — произнес Кор Фаэрон. — Сегодня ты станешь свидетелем деяния, отголоски которого разнесутся в веках. Сегодня ты узришь подлинное величие.

Кор Фаэрон отпустил Мардука и замер в сиянии, пока окружавшие его воины Легиона готовились к схватке.

— Сегодня, дети мои, вы увидите смерть Робаута Жиллимана, — звучно провозгласил Кор Фаэрон. — Или, быть может, — хитро добавил он, — нечто еще более великое…

Мардуку бесцеремонно сунули в руки болтер.

— Будь наготове, парень, — сказал Сорот Чур. — Они идут.

Мардук отбросил болтер в сторону, израсходовав магазин. Он выхватил более тяжелое двуствольное оружие из мертвых рук ветерана-помазанника и вдавил спуск, обрушив шквал огня на атакующую кобальтово-синюю толпу Ультрамаринов, которые шли на штурм центрального зала управления.

Ультрамарины гибли, однако Несущие Слово гибли быстрее.

По палубе были разбросаны тела. Возглавлявший Ультрамаринов гигант был сродни стихии.

Ненавистный примарх. Жиллиман.

Ничто не могло выстоять, оказавшись у него на пути. Он разбрасывал Несущих Слово, отшвыривая легионеров и Гал Ворбак. Рядом с гигантом сражался мрачный воин в красном шлеме, вооруженный экзотическим дуэльным мечом, который рассекал броню, словно ткань. Вероятнее всего, какой-то чемпион.

Мардук свалил одного из Ультрамаринов точно пущенным болтом и заставил второго зашататься, изорвав его доспех. Кандидат попытался подстрелить мечника в красном шлеме, но в прицеле оказался другой воин. От тела полетели осколки керамита, а затем его рассек надвое взмах руки-клешни одного из Гал Ворбак. Грохот бронированных тел, когда Ультрамарины сталкивались с Несущими Слово, практически оглушал.

Кор Фаэрон полетел к Жиллиману, оставляя за собой след темной энергии. У Мардука не было цепного меча, а атам у него отобрали. Он попятился, пытаясь сохранить дистанцию с напирающим противником. Комбиболтер брыкался у него в руках, будто дикий зверь. Приходилось прилагать усилие, чтобы прицел не задирался.

Среди напирающих тел мелькнуло что-то красное, и клинок рассек его оружие пополам, выбросив сноп искр. Красный мечник попытался достать Мардука, но их разделила кипящая схватка, и уже через несколько мгновений он явно забыл про обезоруженного кандидата в толпе.

Мардук отбросил разбитое оружие. Ослепительно полыхнула плазма, и в трех шагах от него Ультрамарину прожгло грудь насквозь. Мардук вырвал из рук умирающего воина силовую булаву и принялся орудовать ей. Цепные мечи создавались, чтобы рвать плоть, а не силовую броню, но булава была более эффективна против доспехов Легионов. Она с равной мощью крушила керамит и кости.

В отдалении Мардук увидел сгорбленную фигуру Кор Фаэрона, окутанную темным свечением и триумфально стоящую над поверженным гигантом, Жиллиманом.

Мардук увидел, что Кор Фаэрон держит у горла исполина клинок, и его полные злобы сердца запели.

Победа была уже близка. Кандидат ликующе завопил, размахивая булавой налево и направо. Он будет праведным слугой Слова до конца времен. Сами небеса…

Что-то изменилось. Потоки варпа на мгновение сместились, а затем раздался мучительный вопль.

Темный Кардинал пал.

Мардук завизжал, круша череп офицера Ультрамаринов десятком бешеных ударов.

Темный Кардинал пал.

Бронированные тела смешались в кучу, заслонив Мардуку обзор. По всей палубе управления вспыхивало пламя. Сигналы тревоги заревели с новой силой.

На единственный ужасающий миг Мардук снова разглядел Кор Фаэрона.

Того тащили по палубе. Ультрамарины и Несущие Слово тянули его в разные стороны, крича, брызжа слюной и колотя друг друга, напрягая силы и дергая.

Обе стороны хотели забрать тело.

— Проклятье, помоги нам! — перекричал грохот Сорот Чур. У ветерана не было половины лица, виднелись кости и зубы. Мардук повиновался, его глаза были широко раскрыты в ошеломлении.

Все должно было произойти не так. Жиллиман должен был умереть. Это должен был быть миг их триумфа. Мардук поскользнулся на плитах пола, запятнанных темной кровью Кор Фаэрона.

Вместе с последними уцелевшими из Гал Ворбак Мардук помог вынести изломанное тело Кор Фаэрона из горящего центрального зала управления.

Он был не в силах понять, как Магистр Веры все еще дышит. Его грудь была изуродована. Через зияющую дыру в нагруднике и сросшихся ребрах можно было разглядеть пульсирующую воронку в истерзанной плоти. Черная, омерзительно пахнущая жидкость покрывала доспех и пузырилась на губах, из глаз, рта и ноздрей струились клочья теней варпа.

Быстро, — рявкнул Чур, подгоняя их сквозь пламя и дым. Мардук ждал, что в любой момент их срежут огнем болтеров или на них обрушится Жиллиман и порвет на куски голыми руками.

Кор Фаэрон булькал и задыхался, его глаза закатывались. Он схватился за Мардука, вцепившись в его одеяние истощенной рукой. Глаза Магистра сочились нечистой тьмой, даже сейчас продолжая яростно пылать.

Он должен был быть мертвым.

На месте его основного сердца бурлила омерзительная чернота, извивавшаяся, будто амеба. По венам и артериям Кор Фаэрона тек маслянистый мрак, который брызгал наружу в местах разрывов и рассеивался в грязном воздухе. Истерзанная плоть смердела мертвечиной и истощенными батареями.

Кор Фаэрон корчился. Этой ли силы он желал?

Сорот Чур поднял левое запястье.

— Забирайте нас отсюда, — прорычал он во встроенный в наруч стеклянный пузырек с изображением Октета. Блестящая не-живая тварь внутри завертелась, передавая его распоряжение.

Ультрамарины приближались, намереваясь отрезать путь к отступлению.

Мардук видел в глазах мечника в красном шлеме и его товарищей собственную смерть. Ее было не избежать.

Казалось, пламя меркло, а температура понижалась. По стенам пополз иней. Сама тьма пришла в движение, корчась и разрастаясь.

Отростки теней потянулись вперед, слепо нащупывая путь. Они пробирались сквозь стены, ползли по полу и потолку. Один из них прикоснулся к нему. Касание было холодным как лед. Мрак смыкался, окутывая облаченное в рясу тело.

Он ощутил на шее дымное дыхание, от которого исходил смрад извращенных кошмаров и гниющей плоти.

Ползучая тьма начала нашептывать ему, дюжина безумных голосов сливалась в один. Из ушей потекла кровь. Стилус задергался в руке.

Я помогу тебе превзойти наставника, если ты того желаешь.

— Всего лишь мера предосторожности, — произнес Мардук. — Я чувствую, что придет время, когда это понадобится.

А что взамен?

Тьма пребывала в возбуждении, тени обвивали друг друга и скреблись в границы реальности.

— А взамен я найду для тебя подходящего носителя, — сказал Мардук.

Поклянись в этом кровью.

Мардук положил стилус и вынул атам. Он без колебаний полоснул себя по ладони, глубоко погружая клинок. Тени заметались с удвоенным волнением, подбираясь ближе.

— Клянусь этим, — произнес Мардук, сжав руку в кулак и позволяя крови свободно течь. Падая на вырезанное на столе изображение Октета, она шипела и превращалась в дым. Затем он снова подобрал стилус и позволил демону направлять руку.

Прошел час. Быть может, больше.

Наконец ад отступил, отпустив его и скользнув обратно за истончившуюся пелену реальности. Курильница вновь ожила, пламя затрещало, и комнату опять озарил тусклый свет. Мардук вздрогнул и выпустил стилус. Руку свело мучительной судорогой. В сущности, у него болело все тело.

Он посмотрел на шлем, все еще покоившийся в объятиях раздвижной подставки. Вогнутую поверхность покрывала мелкая клинопись. Не осталось ни единого нетронутого сантиметра.

Почерк принадлежал не ему.

Могущественному проклятию требовалась лишь кодовая фраза, и тогда с наставником будет покончено.

— Да будет так, — произнес он.

Да будет так, — согласился демон Драк`Шал.

Тёмный Апостол

Когда высоко взойдет Кровавый Шар и возвысится Колонна Воплей, внизу пронесутся раскаты, и великие змеи прорвут поверхность, выбрасывая пламя и газ. Рычание Титанов расколет горы, и они падут. Ониксовые пучины поглотят землю, и явлена будет Гробница Власти и Погибели.

Её дверь откроет тот, чья вера чиста, и во тьму сойдут двое: Апостол и тот, кто может им стать, сойдут во тьму и беспорядок к беспокойным мертвым и древним существам, чтобы встретить Неумирающего.

Владыка шестеренок прибудет в цепях и изодранных одеждах, чтобы стать Порабощенным и выпустить мощь Сферы Ночи, сокрушающей рассвет.

Один, чья вера слабее, падет, на нём нет метки богов, он обречен остаться запертым навеки, а другой, несущий знак Лоргара, Повелитель Врат, ускользнет с призом в руках.

Пролог

Мардук, Первый Послушник из легиона Несущих Слово, смотрел вверх. Его благородные и смертельно бледные патрицианские черты, столь частые среди тех, кто был одарен генетическим семенем благословенного Лоргара, были искажены от гнева и досады. Пылающие во тьме ледяного мавзолея жаровни освещали его лицо, и пламя их отражалось в его глазах.

— Я истолковал предзнаменования. Ощутил истину в жертвенной крови на моём языке.

Он повернулся к древнему Разжигателю Войны, безмолвно слушавшему его.

— Но мой разум наполнило это видение, а его значение осталось неясным. Я декламировал проклятия Аментенока (Amentenoc). Я молился Владыке Перемен, принося жертвы и подношения. Я провел в медитации бесконечные часы, открыв себя мудрости и величию беснующегося Эфира. Но значение видения осталось тайной. В нем на меня напали давным-давно умершие существа, они царапали мою броню своими когтями. Они прорвали глубокие борозды в благословенном керамите, но не могли повредить мою освященную плоть. Я начал кричать слова из "Книги Лоргара", третьего тома "Литаний Мести и Ненависти". "Сокрушите обманутых и неверующих, ибо тогда они познают истину слов забвения!"

Мардук крепко сжал кулаки, и серво-мускулы его брони заскрипели от напряжения.

— Я крушил их кости, и они не могли выстоять против меня. Но их было так много…

— Успокой свой разум, Первый Послушник, — прогремел древний. Казалось, что глубоко внутри ударного крейсера гробница заговорила невозможно глубоким баритоном, эхом отдававшимся от её стальных стен. Каждое слово доносилось медленно и не спеша из мощного вокс-устройства.

Некогда он был могучим героем, сражавшимся бок о бок с величайшими из когда-либо живших воинов. Он был капитаном, возглавлявшим великие роты легиона в битвах против врагов Лоргара и Воителя. Мардук изучил все записанные им проповеди и поучения. Это были шедевры риторики и веры, полные праведной ненависти, а его способности к предсказанию и расшифровке искаженных ликов будущего, увиденных в ритуальных видениях-снах, были изумительны. Он пал сражаясь с архиврагами, отрицающими истину, в невежестве и слепоте последовавшими за Ложным Императором.

— Ты слишком сильно борешься со своими видениями. Они являются дарами богов, и ты должен принять их с благодарностью, как и любой другой подарок великих сил.

Останки вдохновляющего лидера были заключены в стоящий перед Мардуком саркофаг. Хотя его тело было полностью разрушено, он был обречен жить в оболочке этого гроба, став Разжигателем Войны. Другие дредноуты легиона медленно погружались в безумие и неистовое бешенство, но он сохранил большую часть своего рассудка. Как сказал сам Эреб, его вера удержала его от погружения во тьму.

Злость и разочарования покинули Мардука, и он улыбнулся. Его лицо, секунду назад выглядевшее нахмуренным и взбешенным, снова было загадочно красивым, а черные глаза ярко блестели.

— Молись о просветлении, но не стоит с нетерпением ждать мгновенной награды, — продолжал Разжигатель Войны, — к тебе придет знание и могущество, ибо ты на пути благочестия, и с тобой милость богов. Но ты должен позволить себе уступить объятиям великих сил, они дадут тебе энергию, и только тогда пелена спадет с твоих глаз. Только тогда ты осознаешь значение своих видений. Не нужно бояться тьмы, ибо ты и есть тьма.

Разжигатель Войны согнул свои огромные механические руки, и из сочленений появился шипящий пар.

— Мое оружие жаждет начала кровопролития, — произнес дредноут, в предвкушении регулируя питание могучих орудий. — Будем ли мы сражаться бок о бок с владыкой Лоргаром?

— Не сегодня, — тихо ответил Мардук, понимая, что рассудок Разжигателя Войны уснул. Это происходило часто.

— А Воитель? Хорошо ли идут его дела на поле битвы против Ложного Императора? Он уже сверг ненавистного предателя и труса, бросившего Великий Крестовый Поход?

Упоминание Воителя ужалило Мардука. Он тосковал по тем далеким дням, когда победа Хоруса над Императором казалась неминуемой. Эти воспоминания были свежи в его памяти, а гнев и ненависть пылали в нем все сильнее. Как он хотел бы сражаться в битве за дворец Императора вместе с Разжигателем Войны и большинством Великого Воинства Темного Апостола Ярулека, но нет… Нет, в те дни он был неофитом, его отправили служить под командованием Владыки Кор Фаэрона. Это было великой честью, но, сражаясь с проклятыми Ультрамаринами на Калте с верой и страстью в душе, он жаждал принять участие в битве за дворец, которая определила бы результат долгой войны. Тогда он так думал. Но война продолжалась, и она никогда не закончиться, пока самопровозглашенный Император человечества не будет свергнут, и все проклятые храмы, восхваляющие его ложную божественность, не будут уничтожены.

— Труп Императора все ещё сидит на троне Терры, Разжигатель Войны, — с горечью ответил Мардук, — но его конец близится.

Книга первая: Порабощение

«Из пламени предательства в кровопролитие возмездия мы несем имя Лоргара, Несущего Слово, любимого сына Хаоса, воспеваемого всеми. Мы добьемся восхвалений тех, кто окажется невнимателен, ради тех, кто окажется внимателен, дабы в своих помыслах они вступили на наш путь, и одарили она нас даром боли, чтобы сделать галактику красной от крови и насытить жажду богов!»

Выдержка из триста сорок первой книги Посланий Лоргара

Первая глава

КОЛ БАДАР ПРИСТАЛЬНО смотрел на зал каведиума. Место поклонения, находящееся глубоко в недрах ударного крейсера "Инфидус Диаболис", было достаточно большим, чтобы в нем могли поместиться все бойцы недавно увеличенного Воинства. Сводчатый потолок тянулся на невозможную высоту, и огромные, подобные ребрам колонны вздымались на сотни метров. Катарты (kathartes) сидели на похожих на кости опорах. Эти демонические бескожие гарпии мерцали, выходя из варпа и возвращаясь обратно. Но взор Кол Бадара обходил стороной на этих падальщиков.

Нахмуренное лицо наблюдало за последними входящими в огромный зал воинами. Со своего привилегированного места, находившегося всего на одну ступень ниже освященной вершины кафедры, которую могли занимать лишь самые святые воины, он видел, как последние чемпионы вели своих людей в зал каведиума, чтобы занять свои места перед грядущей церемонией. Зал был почти полон. Здесь собралось все Воинство. Кол Бадар оглядел сомкнутые ряды, упиваясь силой и могуществом своей армии. Никто не мог надеяться выстоять против такой праведной мощи. А скоро его воины вновь достойно себя проявят…

Его воины. Он усмехнулся своим мыслям. Они не были его воинами. По сути, они были воинами Темного Апостола, хотя по его словам они принадлежали только Хаосу и его славе. Темный Апостол утверждал, что он является лишь инструментом, которым великие силы варпа направляют этих благородных воинов веры, а Кол Бадар является его основным средством исполнения воли богов.

Ибо Кол Бадар был Корифеем. Он носил символический титул, даруемый самому ответственному лидеру и способному стратегу Воинства. Лишь слово самого Темного Апостола значило больше его. Корифей был главным капитаном Апостола, но, что важнее, он был голосом паствы. Его долгом было передавать своему владыке мнение и настроение Воинства, и руководить службами и молитвами во время церемоний и ритуалов. И ещё он был обязан возглавлять службы в истинном храме темных богов: на поле битвы.

Когда каведиум наполнился, лишь церемониальный коридор, тянувшийся вдоль середины нефа, остался свободен. Коридор имел почти полукилометровую длину, а расстеленный на нем безупречно чистый черный ковер был освящен кровью тысяч смертных. В нефе не было сидений, и вооруженные, одетые в силовую броню воины Легиона стояли, ожидая речи Темного Апостола. Десятки меньших святилищ и часовен были вырублены в стенах каведиума. В них находились статуи демонических богов, пресвятые тексты и мощи воинов веры, павших в долгой войне.

В зале еле слышно пел призрачный хор. Лениво порхающие херувимы, похожие на скелеты крылатые существа, из чьих детских ртов торчали акульи клыки, кружили в воздухе с железными лампадами в лапах. Из пастей демоноликих горгулий до собравшегося Воинства доносился запах ладана. Медленно порхавшие херувимы оставляли водовороты и завихрения в облаках благовонного дыма.

С каждым шагом Кол Бадара, спускающегося по ступеням алтаря, из сочленений его древнего и богато украшенного терминаторского доспеха с шипением вырывался пар. Он прошел сквозь врата иконостаса, покрытого шипами металлического забора, отделявшего неф от алтаря. Его железный каркас украшали десятки древних знамен, жутких икон и посвященных богам хаоса трофеев, а головы самых ненавистных врагов были насажены на зубцы и острия шипов.

Он бродил вдоль основания алтаря, пристально глядя на собравшихся в зале боевых братьев, словно подозревая, что кто-то из них сможет его опозорить. Занявшие позиции воины легиона были неподвижны. Почти две тысячи Несущих Слово безмолвно ожидали прибытия Темного Апостола, а Кол Бадар обходил их ряды.

Для одного Воинства две тысячи было очень большим размером. Оно увеличилось сто лет назад, когда воины другого Темного Апостола влились в их ряды после того, как их святой повелитель пал в бою. Поскольку легион оплакивал потерю одного из духовных отцов, церемонии отпевания продолжались неделями. Разумеется, Ярулек приказал казнить допустивших такое кощунство капитанов. Позднее на почитаемом демоническом мире Сикарус, являющимся духовном центром легиона Несущих Слово и столицей благословенного демонического примарха Лоргара, состоялся Темный Совет. Он постановил, что Ярулек возьмет управление этим Воинством, поскольку у него был ученик, Первый Послушник, который мог в скором времени заслужить мантию Темного Апостола. Если его ученик будет достоин титула Апостола, Ярулек разделит Воинство пополам.

Плотное лицо Кол Бадара помрачнело. Его приводила в горькую ярость сама мысль о том, что этот недоношенный ублюдок Мардук сможет получить этот святой титул.

Стройные ряды культа Помазанников, состоявшего из лучших бойцов Воинства, окружали кафедру Корифея. Кол Бадар подошел к ним. Помазанники выглядели, словно безмолвные статуи, одетые в древние полностью закрытые доспехи терминаторов. Каждый доспех являлся святой реликвией, а право носить его считалось с религиозной точки великой честью. Принятый в культ боевой брат становился его членом на всю жизнь, которая могла длиться вечно благодаря комбинации физической подготовки Астартес, биоинженерии и изменяющей мощи богов Эфира. Поэтому состав культа изменялся лишь в тех редких случаях, когда один из них погибал в бою. Многие из них сражались вместе с Кол Бадаром и святым Примархом — Демоном Лоргаром во время великой осады Терры. Корифей не знал лучшего войска. Эти непревзойденные воины с сердцами истинных фанатиков одержали бессчетные победы во славу Легиона. Их триумфы воспевались в храмовых залах плоти на Сикарусе, а их деяния были подробно описаны в исторических гримуарах, помещенных в лучшие скрипторумы Галмека. Кол Бадар прошел сквозь ряды элитных воинов и взошел на кафедру в ожидании Темного Апостола.

Темного Апостола — Ярулека Прославленного, Ярулека Благословенного, святого воина, слышащего шепот богов и общающегося с ними как их сосуд. Ярулек был одни из лучших служителей бессмертного примарха-демона Лоргара и истинным Несущим Слово. Его праведный гнев и вера привели бессчетные миллионы в паству. А миллиарды невежд, что противились словам истины, были убиты в священных войнах по его приказу.

И хотя Несущие Слово стремились привести миры к истине слов Лоргара, Кол Бадару больше нравились сопротивляющиеся планеты. Он любил убивать.

Тонкие паучьи лапы потянулись от кафедры к его обнаженному лицу. На их окончаниях выдвинулись острые и изящные крюки, вонзившиеся в его плоть и проникшие под кожу. Он закрыл глаза. К нему протянулся длинный хоботок, и, впуская его, Кол Бадар открыл рот. Оно прошло внутрь, и маленькие шипастые зажимы зафиксировали его на гортани Корифея, а затем хоботок расширился и заполнил глотку Корифея. Теперь его усиленный аппаратом голос было слышно не только в зале каведиума, но и по всему "Инфидус Диаболис", чтобы все на крейсере могли правильно подпевать молитвам и гимнам.

Он вспомнил состоявшийся несколько часов назад разговор с Темным Апостолом, и его лицо побагровело при мысли о полученном им выговоре.


— Говори как Корифей, а не как Кол Бадар, — тихо распекал его Ярулек.

Кол Бадар плотно сжал свою челюсть, смотря вниз:

— Темный Апостол, какие слова вы хотите услышать?

После шелковых слов Ярулека его голос казался уродливым и грубым.

— Я хочу, чтобы ты говорил от имени Воинства, как Корифей. Примет ли его Воинство?

— Мой повелитель, Воинство без сомнения исполнит ваш приказ.

— Естественно. Конкретнее?

— Они примут его и станут его почитать, если таковой будет ваша воля, — тяжелым голосом ответил Корифей.

— А что ты скажешь от своего имени? — мягко спросил Ярулек.

— Он малолетний выскочка, прыгнувший выше своей головы. Его не было с нами с самого начала. Он не сражался вместе с нами, когда мы атаковали проклятых шавок Ложного Императора на Терре, — кипя от злости, Кол Бадар добавил. — Ты должен позволить мне убить его.

Ярулек засмеялся.

— Малолетка… Я не слышал, чтобы ты называл его так раньше. Старый друг, он сражался против псов Ложного Императора немногими столетиями меньше чем мы.

Лицо Кол Бадара потемнело.

— Его не было с нами с самого начала.

— Да, но много времени прошло с тех пор. В мире смертных минуло десять тысяч лет.

— Мы живем не в мире смертных, — возразил Кол Бадар. Время не имело власти над варпом: воин мог провести в его нестабильных пределах месяц, и обнаружить, выйдя в материальный мир, что галактика изменилась и пролетели бессчетные десятилетия. Для Кол Бадара осада дворца Императора казалась чем-то, произошедшим не пугающие десять тысячелетий, а всего лишь несколько сотен лет тому назад. Его воспоминания ещё были свежи.

— Его избрали боги, — ответил ему Ярулек. — Не противься их воле, Кол Бадар. Наши повелители беспощадны, а душа вроде твоей стала бы для них прелестной игрушкой. Не позволяй своей ненависти к нему стать причиной твоей гибели.


По каведиуму эхом пронеслись медленные, мерные и печальные звуки колокола. Наступила тишина, и ни один из собравшихся Несущих Слово не двигался. Это означало начало проповеди, и Воинство замерло.

Кол Бадар был полководцем, убийцей и разрушителем миров. Но и он стоял терпеливо и неподвижно, безмолвно ожидая прибытия Темного Апостола. Он простоял бы без движения минуты или даже недели. Он ждал.


— ВПЕРЕД, — раздался голос в комм-линке. Одетые в черную броню силуэты Шинарских силовиков вышли из сумрака узкой аллеи. Лейтенант Варн прицелился и выстрелил из боевого дробовика в замок ржавой двери. Эхо от выстрела, пробившего в металле дыру размером с кулак, было оглушительным. Варн широко распахнул дверь ударом тяжелого сапога и ринулся внутрь. Другие силовики вбегали за ним.

За дверью простирался заваленный мусором осыпающийся коридор, тускло освещаемый жужжащими световыми шарами. Сидевший в коридоре человек ошалело на них посмотрел, его ноги лежали на уродливом синтетическом столе, а палочка лхо медленно вываливалась у него изо рта. Второй выстрел из дробовика отбросил его назад и забрызгал кровью стену.

— Вход захвачен, — произнес в комм-линк Варн.

— Всем командам войти в здание. Действуем по плану, — ответил капитан.

— Да, сэр, — Варн непристойно выругался, как только связь прервалась.

Двигаясь на корточках вдоль коридора, он быстро перебирался через разбросанные груды искореженного металла и расколотых кирпичей.

— Пахнет, словно проклятая выгребная яма… — прошептал один из силовиков. Варн согласился с ним. Он резко указал на закрытую дверь, мимо которой прошел. Позади него двое силовиков заняли позиции по обе стороны двери. Один из них высадил её, а затем оба ворвались внутрь с поднятыми дробовиками. Резкие и сфокусированные лучи света с их шлемов завертелись, когда они осматривали комнату на предмет возможной угрозы. Другие два силовика из команды двинулись следом за Варном, который остановился в конце коридора и быстро выглянул за угол. Там был ещё один пустой и грязный коридор, ведущий к единственной двери. Световые шары впереди слабо мерцали.

Варн выступил из-за угла и осторожно двинулся вперед, мощный луч его шлема пронзал темные уголки, которые не могли осветить слабо сияющие световые сферы. Крысы быстро убегали от яркого света. Запах был невыносим.

— Во имя Императора, кто захотел бы здесь прятаться? — проворчал один из силовиков, добавив пестрое ругательство.

— Тот, кто не хочет, чтобы их тревожили, — резко ответил Варн. — Захлопни варежку, Ландерс. Мне надоело твоё нытьё, — силовик что-то проворчал про себя, а Варн боролся с желанием врезать здоровяку. Сконцентрируйся, сказал он себе, подходя к двери. Он слышал звуки приглушенных голосов, крик. Он вдохнул.

Варн впечатал свой тяжелый сапог в дверь, сломав давно заржавевшие петли. Дверь упала внутрь. Двое поднимали тяжелую металлическую заслонку с пола. Один, чьи глаза залил страх, спрыгнул во тьму люка. Второй, чье лицо исказилось от ненависти, вскинул автопистолет, и выстрелы полетели из похожего на обрубок дула оружия. Дробовик Варна рявкнул, и секунду спустя пули врезались в его нагрудник, а голова противника взорвалась кровавым фонтаном.

Варн упал от удара пуль в панцирную броню и прохрипел:

— Возьмите второго…

— Я туда не пролезу, — пожав плечами, сказал Ландерс. Он с ухмылкой кивнул на самого маленького из силовиков.

— Один из вас, черт подери, пойдет за ним! Немедленно! — Заорал встающий на ноги Варн. Невысокий силовик вздохнул, увидев, как на него все посмотрели. Он положил дробовик на пол, достал автопистолет, взвел его курок и прыгнул во тьму люка. Снизу раздалось громкое эхо, когда он начал протискиваться сквозь металлическую трубу.

Варн включил комм-линк. Его голос все ещё был хриплым.

— Они убегают. Через незакрытый люк. Приказы?

Ожидая ответа, Варн вытаскивал пули из нагрудника. Он ощущал их жар сквозь кожаные перчатки.

— Капитан? — нетерпеливо сказал он. — Вы меня слышите? Какие будут приказания?

Из люка раздались три выстрела, а затем приглушенный вопль боли. Секунду спустя из него появился силовик.

— Ублюдок попал в меня, — сказал он, зажимая свою левую руку. Между его пальцами сочилась кровь.

— Удерживайте позицию. Ждите подкрепление, — наконец принял решение капитан.

— Что!? Они убегут отсюда раньше, чем мы дождемся подкрепления!

— Удерживайте позицию, лейтенант, — связь прервалась.

— Фиг вам, — сказал Варн. Выдернув из нагрудника последние патроны, он бросил их на землю. — Ладно, выдвигаемся.

— Лейтенант? — спросил один из силовиков.

— Эти ублюдки уходят, но мы пока близко к ним. Если на то будет воля Императора, мы еще сможем выполнить задание. Пошли!

— Разве это нам приказал капитан? — недоверчиво спросил Ландерс.

Варн резко развернулся и впечатал ему в лицо сжатый кулак. Ландерс отскочил, издав крик, в котором было больше шока, чем боли.

— Я, черт побери, твой лейтенант, и ты, чертов подобострастный жополиз, исполнишь мои приказы! — рявкнул Варн. — Теперь выдвигаемся. Все вперед!

Варн спускался первым по крошащейся и воняющей лестнице. Он слышал, как за ним спускались остальные, и как тихо матерился Ландерс. Лейтенант ухмыльнулся. Он уже несколько месяцев хотел его ударить.

Силовики продвигались, прикрывая друг друга, пробираясь по коридорам и спускаясь по заржавевшим металлическим лестницам. Варн услышал впереди быстрые шаги, и низко пригнувшись, поднял руку. Он выключил фонарик на шлеме, остальные последовали его примеру, и они погрузились в вязкий полумрак. Из-за угла беспечно выскочил силуэт, и Варн вскочил, всаживая в голову неизвестному заряд дроби. Раздался хруст, и неизвестный упал. Включив обратно свет, он увидел коротко подстриженную женщину. Её глаза были широко распахнуты от шока, а из раны в голове текла кровь. В мертвых руках она сжимала автоган.

— Мы близко… — прошептал Варн.

Осторожно спустившись на ещё один лестничный пролет, силовики увидели внизу вспыхивающий оранжевый свет. До их ноздрей донесся запах прометия.

Спустившись вниз, команда оказалась перед немного приоткрытой тяжелой дверью, плас-глассовое окно которой было выбито. С другой стороны виднелось пламя.

— Быстрее, — зашипел Варн, и силовики пробрались в комнату. Она была большой и квадратной. Одна из световых сфер взорвалось, когда её настигло пламя. Стулья и кресла горели, как и длинный стол, обложенный бумагами и документами. Стены были покрыты надписями и трещинами, а в восточном углу была сделана самодельная кухня. Человек, очевидно не заметивший внезапного появления силовиков, спокойно выливал содержимое металлической канистры на стол в дальнем углу комнаты.

Варн тихо зашептал, жестами приказывая опустить оружие:

— Взять его, не стреляя, — отдал он Ландерсу приказ. Силовик кивнул, забыв об их недавней ссоре, и быстро двинулся к мужчине. Слишком поздно ощутив, что позади кто-то есть, человек обернулся в тот момент, когда толстые руки Ландерса сомкнулись на его шее. Силовик протащил его по комнате и, приложив лицом об пол, резко заломил руки за спину. Мужчина тщетно пытался бороться, и Ландерс придавил его своим коленом.

Варн быстро прошел по комнате и поднял из скомканных листков, лежащих на облитом прометием столе. Это была детальная схематическая карта. Он выругался, увидев, картой чего это было.

— Немедленно погасите это проклятое пламя! Иначе в любую секунду все это место взлетит на воздух! — закричал он и включил комм-линк. — Капитан, это лейтенант Варн. Вы нужны здесь. Срочно, — Добавил он, повернувшись к Ландерсу и пленнику.

Он наклонился к бандиту, повернув его лицо к себе. Черты лица мужчины были искажены от боли и ненависти.

— Что вы здесь планировали, во имя Императора? — Тихо спросил Варн.

Пленник, чьи глаза сверкали от бешенства, сплюнул.

— Что вы скажете об этом, лейтенант? Бандитская татуировка? Я не узнаю её, — Сказал один из силовиков.

Варн посмотрел туда, куда ему указал подчиненный. На левом плече пленника виднелась грубая татуировка в разрыве темно-коричневого комбинезона. Полностью сорвав с тела человека комбинезон, он увидел эмблему: кричащую, рогатую демоническую морду, горящую в огне.

— Я тоже не узнаю. Но, по-моему, это больше похоже на знак какого-то проклятого культа, — сказал Варн и выругался про себя.

Вторая глава

С достоинством воина Буриас гордо шагал по темным, пахнущим плесенью залам "Инфидус Диаболис", с нетерпением ожидая грядущей резни. Его броню цвета кровоподтёка окаймлял тусклый металл. Доспехи были сделаны с удивительным мастерством, и каждая тяжелая керамитовая пластина совершенно точно соответствовала его могучему телу.

Он не мог вспомнить то время, когда освященная броня не была его частью. Он лично трудился над спиралями узора покрывавшего его авто-редуктивные пластины брони, кропотливо вырезал слова благословенного Лоргара на усиленную броню своих предплечий и выгравировал слова самих богов на тяжелых наплечниках. Левый он украсил рельефом святого Латрос Сакрума, символа легиона Несуших Слово. Сделанная из бронзы стилизованная эмблема горящей головы рогатого демона воплощала все то, за что боролись Буриас и его братья, во что они верили, и во имя чего убивали.

Он снял шлем перед грядущей проповедью. На его злобном, смертельно бледном лице не было шрамов, что было редкостью для такого опытного воина, как он, и его окружала грива длинных масляно черных волос.

С каждым шагом, толстый конец иконы, которую Буриас нес в левой руке, ударялся в отполированный и покрытый черным прожилками пол, порождая резкое эхо.

Икона была водружена на широкий посох из черного железа, покрытый шипами. Он был почти трехметровой высоты, даже выше самого Буриаса, и его древко обвивали тяжелые бронзовые петли, покрытые орнаментом. На них были выгравированы литании и цитаты из священных посланий примарха-демона Лоргара. Его венчала черная, отполированная до блеска восьмиконечная звезда, лучи которой оканчивались острыми шипами и колючками. В её центре было выгравировано изображение благословенного Латрос Сакрума.

Буриас гордился тем, что получил честь становления Несущим Икону. Его привилегией было вести Первого Послушника Мардука и Темного Апостола Ярулека к их ритуальным позициям перед церемониями жертвоприношений и молитв. Он уже много лет исполнял эту священную обязанность, заслужив огромное уважение своих боевых братьев.

Он помедлил, прежде чем начать подъем по огромной винтовой лестнице. Она была достаточно широка, чтобы по ней могли пройти плечом к плечу двадцать космодесантников, а её витую балюстраду покрывал отлитый из бронзы затейливый орнамент, созданный неизвестным ремесленником бессчетные века назад. Две грозные статуи извивающихся демонов пристально взирали на тех, кто хотел подняться по лестнице, словно готовясь повергнуть недостойных сердцем.

Высоко подняв голову, Буриас начал долгий подъем. Эхо его шагов по холодному камню долетало до сводчатого потолка, находившегося в сотнях метров. Вокруг струились звуки призрачных песнопений, издаваемых десятками сервиторов-евнухов, навеки заточенных в скрытых кафедрах и бесконечно поющих гимн благословенному Лоргару.

Поднявшись наверх, Буриас направился к двум огромным дверям на противоположной стороне длинной галереи. Огромные, более двадцати метров в длину каменные дощечки, покрытые тщательно нанесенными запутанными письменами, висели на стенах. Это была лишь часть великой Книги Лоргара, вырезанная самим Темным Апостолом Ярулеком.

В дальнем конце галереи с двух сторон от великих дверей стояло по боевому брату, избранному в почетную стражу Первого Послушника на проповеди. На их кроваво-красную броню были надеты сливочного цвета рясы, и они неподвижно стояли, прижав к груди свои болтеры. С их шлемов тянулись длинные закручивающиеся рога. Два боевых брата никак не прореагировали на то, что Буриас пересек коридор и встал перед дверями.

Частично скрытая боковая дверь отворилась, и оттуда вышла одетое в балахон шаркающее создание. Лицо согнувшегося почти пополам служителя было скрыто под капюшоном, а из прикрепленной к его спине жаровни вылетали тонкие клубы сильно пахнущего благовонного дыма. Посеревшие, трясущиеся болезненно тонкие руки сжимали прикрытую крышкой металлическую чашу. Буриас развел руки, когда неуклюжие создание засеменило к нему. Слуга снял с чаши крышку, открыв костяную щетку, погруженную в масло. Буриас бесстрастно стоял, пока шаркающее существо натирало его броню священным очищающими маслами, вытягиваясь, чтобы дотянуться до рук Несущего Икону. Выполнив свой долг, оно отвернулось и удалилось в свое логово. Буриас лениво подумал о том, что уже сотни лет оно занималось этой работой.

Он выбросил эти мысли из головы, выступив вперед и приложив руку к одной из огромных дверей. От его легкого касания она бесшумно распахнулась. Без промедления Буриас вошел в святая святых Первого Послушника. Дверь незаметно закрылась позади.

Входная комната была декорирована по-спартански. В другие кабинеты и молитвенные залы вели сводчатые двери, а на другой стороне большого зала висел занавес из костяных бусин, скрывающий небольшой вестибюль. Её пол всегда интересовал Буриаса, и, войдя в зал, он восхищенно посмотрел вниз. Пол был сделан из прозрачного, похожего на стекло материала, под которым лежала огромная восьмиконечная звезда, вырезанная из камня. Вокруг неё корчилась и бурлила казавшаяся живой красная жидкость, и пока Буриас смотрел, внутри желеобразной массы появлялись лица и руки, царапавшие гладкое стекло. Он усмехнулся, глядя на перекошенные от гнева и боли лица этих существ. Буриасу казалось, что они смотрят на него из заключения, завидуя свободе Несущего Икону. Однажды он спросил у Мардука, заключены ли там демоны? Тот ответил что да, в каком-то смысле. Он назвал их Подобиями, и объяснил, что это лишь отражения внутренних демонов тех, кто смотрел на пол. Прямо под ногой Буриаса проявилось нечто, и улыбающееся отражение его лица покрылось рябью, фыркая и рыча. Несущий Икону издал короткий смешок и рыкнул в ответ.

— Время уже пришло, Буриас? — из-за занавеса раздался могучий голос Мардука.

— Да, Первый Послушник, — ответил Буриас. За занавесом он мог видеть только темный и коленопреклоненный силуэт.

— Досадно. Меня посетило несколько крайне ясных и очень просвещающих сновидений. Подойди ближе, Буриас.

Повинуясь приказу повелителя, он прошел через комнату. Приблизившись, он смог различить детали костяных бусин, оказавшихся крошечными черепами. Были ли они настоящими и сжатыми колдовством? Он задал себе тот же вопрос, что и миллионы раз назад…

— Несомненно, проповедь будет такой, что когда она начнется, все сожаления будут забыты, — посулил Буриас.

— Иногда мне кажется, что руководить церемониями должен ты, такой у тебя золотой язык, — тень святого воина встала на ноги и покачала плечами, разминая мускулы, не двигавшиеся во время долгих часов молитв и медитации. С хрустом он наклонил шею в разные стороны и обернулся. Первый послушник отбросил властным взмахом одетой в перчатку руки занавес из черепов и вошел в комнату. Буриас уважительно опустил глаза. Кружащийся дым тянулся за Мардуком, и Несущий Икону ощутил у себя во рту сухой и едкий вкус ладана.

Буриас увидел, как Подобие удалилось. Он мог ощутить близость Первого Послушника: воздух наполнился электричеством, изменился запах. Воистину, боги избрали Мардука, и Буриас смаковал это ощущение.

— Теперь можешь поднять глаза, Буриас, твоя учтивая почтительность была замечена, — в голосе Мардука проскользнул сарказм.

Буриас посмотрел в суровые и холодные глаза своего повелителя:

— Я прогневил тебя, Первый Послушник?

Раздался резкий и лающий хохот.

— Прогневил? Ты всегда так старательно выражаешь своё уважение. Как ты смог бы меня разозлить, Буриас? — В глазах Мардука был заметен черный юмор. — Нет, друг мой, ты меня не разозлил, — добавил он, отвернувшись, — просто мой разум был… занят. С тех пор, как мы покинули Маэльсторм, сновидения приходят ко мне все чаще, по мере приближения к планете великого врага.

— Твоя сила растет, Первый Послушник, — сказал Буриас, глядя на волевой профиль Мардука, чья кожа казалась почти прозрачной.

— А вместе с ней и твоя, мой чемпион, — прорычал Мардук

Несущий Икону диковато ухмыльнулся:

— Должно быть.

Голова Мардука была ритуально побрита налысо за исключением свешивающейся с его темени длинной плетеной черной косы. Под его кожей пульсировала сеть перекрещивающихся синих вен. Трубки и кабели вылезали из его висков, а за столетия зубы Мардука превратились в острые клыки. Он был воистину пугающим воином, а броню его украшали знаки почтения и святые реликвии. Отполированные металлические талисманы, маленькие сморщенные черепа и иконы хаоса свисали на цепочках с его узорчатой темно-красной брони. К его бедру была привита цепями гравированная кость пророка Морглока, а написанные на человеческой коже отрывки из книги Лоргара свисали с наплечников.

— А как сегодня себя ведет Драк'Шал? — Спросил Мардук, вглядываясь в волчьи глаза Буриаса.

— Спокоен. Но я чувствую, что он… проголодался.

Мардук засмеялся:

— Драк'шал от природы вечно голоден. Но я рад, что сейчас он не слишком силен: сегодня его время ещё не пришло. Сдерживай его. Уже скоро.

— Я жду этого. Он так любит убивать…

— Да, и он очень умело это делает. Но пойдем, мы не должны заставлять Темного Апостола ждать.

Они вышли из святилища. Буриас безмолвно вел Первого Послушника и нес перед собой икону, почтительно сжатую обоими руками. За ними на расстоянии шага следовали почетные стражи. Пройдя сквозь искривленные коридоры и поднявшись по лестницам, они достигли огромной, покрытой орнаментом золотой двери. Все четверо опустились перед ней на одно колено и склонили головы. Они ждали в тишине несколько минут, а затем дверь распахнулась.

— Встаньте, — произнес угрожающе спокойный голос.

Подняв глаза, Буриас увидел Ярулека, Темного Апостола Воинства. В скрывающей большую часть кроваво-красной брони темной накидке он не казался слишком высоким или широкоплечим для воина из Легиона. Он не казался воплощением грубой силы как Кол Бадар или энергичным как Мардук. Воины боялись его не из-за той свирепой дикости, что, как знал Буриас, не глубоко скрывалась под поверхностью его манер.

Возможно, абсолютная уверенность в правильности своих поступков того, кто знал, что сами боги одобряют его действия, заставляла людей трепетать перед ним, яркий огонь веры, пылавший в том, что осталось от его давно обещанной жадным богам хаоса души. В чем бы ни была причина, Ярулек вызывал в людях страх, восхищение и преданность в равной степени. Обычно он говорил медленно и степенно, но на поле брани его голос вырастал до оглушительного рева, ужасающего врагов и воодушевляющего союзников.

Каждый сантиметр кожи Ярулека покрывали священные слова Лоргара, вырезанные на его плоти тонким и сложным шрифтом. Литании и катехизисы симметрично покрывали все стороны его бледной лысой головы, по щекам, подбородку и шее расползались отрывки священных текстов и проклятия. Благословенные слова великого примарха-демона покрывали все, куда можно было дотянуться дата-пером. Молитвы и восхваления были нанесены поверх губ Ярулека, внутри его рта и на языке. Исключением не были даже его глаза, на их клейкой, студенистой поверхности были написаны цитаты, призывающие к возмездию, ненависти и молитвам. Он был живой Книгой Лоргара, и от его присутствия Буриаса охватывал благоговейный страх.

— Веди Темного Апостола, Несущий Икону, — нараспев произнес Мардук. Ещё шесть почетных стражей заняли места вокруг Мардука и его учителя, воплощая вместе с двумя сопровождавшими Мардука восемь углов звезды Хаоса.

— Сначала мы помолимся, — сказал Ярулек. — А потом мы убьем мир.


— Я рисковал там своими людьми, и вы хотите, чтобы я об этом забыл? — выдавил из себя Варн. — Некий культ действует в Шинаре, а возможно и на всем Танакреге. А мы лишь недавно их заметили.

Лейтенант пристально смотрел на сидящего за другим концом ровного металлического стола капитана Лоденграда. Казалось, он был среднего возраста, но в это было сложно проверить. Ему могло быть сорок или сто сорок, в зависимости от того, какому количеству аугметических операций он подвергся. Но он точно не постарел за все то время, что Варн знал его.

Внутри чистых стен комнаты для допросов не было мебели, кроме стола и двух кресел. Одна из стен была зеркальной, и Варн пристально смотрел на своё усталое и злое отражение. Он знал, что за ним стояли трое связанных между собой сервиторов, записывающих каждое сказанное слово и отслеживающих все движения в комнате. Его пульс, кровяное давление и невральную активность анализировали, нанося детали на катушку дата-слота пальцами, оканчивающимися похожими на иглы пишущими элементами.

— Сядьте, лейтенант, — сказал капитан.

— Вы серьезно хотите, чтобы я продолжил патрулирование и забыл обо всем, что я видел в том проклятом подвале?

— Никто ещё не сказал, что вы вернетесь на работу, лейтенант, — сказал капитан. — Вы нарушили прямой приказ и напали на другого силовика.

— Ох, прекратите! Если бы я выполнил ваш приказ, сэр, все это место сгорело бы в огне. Ландерс — крикливый трус, обсуждавший мой приказ. А если я правильно помню, он отчитывается именно передо мной.

— Сядьте, лейтенант, — сказал капитан. Варн продолжал рассматривать своё отражение.

— Сядьте, — более настойчиво повторил капитан.

— Так что, вы собираетесь меня вышвырнуть? Отправить меня работать на соляные равнины, где я был до того, как вы меня рекрутировали? — Варн сел, скрестив на груди руки. — Вы знали, кто я, когда брали меня на работу. Если бы вы этого не хотели, вы бы никогда не вытащили меня из камер для рабочих.

— Забудьте все это, лейтенант. Пока я не намерен от вас избавляться. Я просто хочу, чтобы вы забыли обо всем, что увидели в том подвале. Теперь это не наша забота.

— Не наша забота!? — Воскликнул Варн. — Капитан, они были не очередной обыкновенной мелкой и непродолжительной бандой хабовых гангстеров. У них был доступ к закрытой информации: картам, планам, схемам. Во имя Трона, у них был план проклятого дворца губернатора! Вы знаете, что могло случиться, если они ухитрились бы протащить туда взрывчатку? Они смогли бы вырубить электричество во всем городе за один ход, и что произойдет дальше, капитан? Все превратиться в наполненный убийствами, воровством и насилием дурдом. Чтобы прекратить это, потребуется гораздо больше людей, чем у нас есть. Придется использовать СПО. Это будет абсолютный бедлам.

— Лейтенант, вы все сказали?

— Хм, дайте подумать. Нет. Нет, ещё не все.

— Хорошо, попридержите пока свои мысли. Есть тот, кто возможно сможет разрешить ваши вопросы, — сказал встающий со стула капитан. Варн поднял брови. — Лейтенант, я устал говорить с вами. Пойду выпью кофе. Ждите здесь.

Капитан подошел к двери и дважды постучал. Затем дверь открылась, и он вышел из комнаты.

Варн отодвинул своё кресло и положил ноги на стол. Он закрыл глаза. Он так чертовски устал.

Спустя пару секунд дверь открылась. Не открывая глаза, Варн театрально вздохнул.

— Вы Варн, не так ли? Лейтенант Май (Mai) Варн, — раздался суровый голос. Варн убрал ноги со стола и встал, чтобы посмотреть на новоприбывшего.

Он был даже крупнее Ландерса и одет в строгую черную униформу…

Всевышний трон! Это бы арбитр-судья!

Варн облизнул губу, и кровь отхлынула от его лица.

Судья прошел мимо Варна и сел на освобожденное капитаном место. У него была мощная квадратная челюсть, сломанный нос, а сросшиеся брови были нахмурены. Во всех отношениях судья производил впечатление сурового и безжалостного человека. Его пугающую внешность дополняли тяжелая панцирная броня и строгая униформа.

— Садитесь, лейтенант, — приказал он глубоким и уверенным голосом. Его глаза были угрожающими и холодными.

Варн осторожно сел.

— То, что вы обнаружили находиться вне юрисдикции местных силовых структур. Это юрисдикция закона Империума, закона Арбитров.

Лейтенант нахмурился.

— Тем не менее, я прочел ваш рапорт, — продолжал судья, — это было… интересно читать. Арбитрам пригодился бы человек вроде вас.

Варн приподнял брови и откинулся в кресле:

— Хм?

Судья толкнул к нему что-то по столу. Это был тяжелый круглый значок с рельефным изображением аквиллы. Варн уставился на него, а затем вопросительно посмотрел в глаза арбитра.

— Приходите завтра во дворец. У меня есть свои причины его навестить, по окончании которых я хотел бы поговорить с вами. Покажете там это.

А за тем огромный и пугающий судья встал и вышел из комнаты.

Варн продолжал сидеть ещё несколько долгих минут. Затем он взял значок. Он встал и пошел к двери, но остановился, уловив отблеск своего отражения. Он весело фыркнул и вышел из зала.


"Инфидус Диаболис" оставил приятную и успокаивающую дрожь варпа, королевства богов, и вырвался в реальный космос. Потрескивающие вспышки света, меняющиеся цвета и статическое электричество покрывали его корпус, когда исчезла последние следы Эмпирей. Ударный крейсер содрогнулся, его огромный корпус заскрипел и сжался там, где вновь вступали в действие законы физики.

Глубоко внутри него собравшееся великое Воинство Ярулека поклонялось богам хаоса, справляя погребальную мессу, празднуя грядущие смерти и обещая богам души. Эта молитва тьме представляла собой проявление веры, прославляющей реальных и ненасытных богов варпа.

В холодной и необъятной тьме космоса огромный корпус "Инфидус Диаболис" казался крохотным. Но для лежащего на пути корабля и обреченного мира он был погибелью, что неминуемо приближалась к пребывавшей в блаженном неведении планете.

Третья глава

Дворец губернатора Танакрега походил на настоящую цитадель, взгромоздившуюся на дремлющий вулкан, возвышавшийся над Шинаром — главным индустриальным городом планеты. Шинар прилегал к крепости с запада. Построить что-то с другой стороны дворца было невозможно, поскольку сразу за стенами дворца начинался стометровой высоты обрыв, окруженный черным кислотным океаном, покрывавшим большую часть поверхности планеты.

Варн крепко держался за перила, глядя в иллюминатор быстро двигающегося три-рельсового поезда. Купе было наполнено адептами Администратума, чей уровень доступа позволял им не быть прикованными к рабочим станциям и перемещаться по городу. «Тонкокожие», — насмешливо подумал он. Все они были одинаково костлявыми, все с диким взглядом, бледноликие и слабые представителями человечества.

Их тонкие лица и руки даже не были покрыты морщинами. Лица большинства горожан сделались от ветра сухими, а их годами щурившиеся во время соляных ураганов глаза были почти не видны. А вызванная солями слепота проявлялась почти у всех людей, начиная с сорока стандартных имперских лет. Их кожа обычно походила на высохший и потрескавшийся пергамент, с годами, проведенными под губительным влиянием резкого, наполненного солями ветра, влага медленно покидала их тела, резком, наполненном солями ветре. Варн был полон презрения к привилегированным тонкокожим, избегающим своей суровой земли. Должно быть, многие из них никогда не ощущали ветра на коже. Время от времени он пристально смотрел на них, наслаждаясь нервными реакциями одетых в робы адептов. И хотя купе было переполнено, адепты оставили вокруг Варна большое свободное пространство, опасаясь, как он подумал, его униформы силовика. Он был только рад этому. Шинар расстилался внизу, когда три-рельс начал восходить к дворцу

Он изумлялся этим видом. Отсюда город выглядел почти привлекательно. «Всевышний трон, но этот город выглядел по-уродски с любого угла», — поправил себя он. Сейчас угловатые паруса только поднимались. Дули ветра. Каждое здание в Шинаре было оборудовано широким металлическим парусом, который выскальзывал всякий раз, как только на город обрушивались самые сильные соляные ветра. В таких случаях ущерб бывал по-настоящему опустошительным. За пару лет они могли превратить новое здание в пыль, если оно было сделано без защиты. И даже если подобная защита была, многие дома в Шинаре распадались. Дешевле выходило построить новое здание на старых руинах, чем восстановить разрушенное. Он никогда не понимал, как это происходило, но все было так.

В то время как три-рельс поднимался все выше, вид миллионов парусов, поднимавшихся одновременно, производил неизгладимое впечатление. Сияние сверкающего оранжевого солнца отразилось от парусов, и на секунду показалось, будто горит весь Шинар. Варн вздрогнул.

Шинар разрастался подобно растущей опухоли, с каждой неделей погружаясь дальше в соляные равнины, прокладывая себе путь к горам в сотнях километров к западу. Варн был рад, что он больше не работает на этих проклятых соляных полях. Он был уверен, что стал бы иссушенным трупом, если бы из всех рабочих не избрали его…

Вздрогнув, три-рельс остановился. Огромный, похожий на щупальце зажим потянулся и присоединился к внешней стороне поезда, и двери открылись, с шипением выпуская дым и пар. Волна адептов понеслась к выходу, забыв о своей боязни Варна, они суетились и проталкивались мимо него, вываливаясь в долгий коридор посередине бочковидного щупальца.

Зажатого среди несущейся толпы Варна почти внесли в огромный куполообразный приёмный зал. Вокруг сто других щупалец впускали туда свой живой груз. Зал был наполнен людьми, почти все были одеты в разные темные робы, от серых до темно-коричневых, со множеством вариаций грязно-белого и темно-красного.

Над прозрачным куполом лейтенант мог увидеть могучие стены цитадели, за которыми находился дворцовый уровень. Стены были пугающе толстыми, более пятидесяти метров усиленного пласкрита. Май видел полдюжины мощных турелей, огромных батарей из пушек тяжелого калибра нацеленных в небеса.

Тысячи рабочих, адептов Администратума, политиков и слуг становились в долгие очереди. Усталые дворцовые стражи в официальных синих полу-доспехах наблюдали, как толпа течет вперед, а сервиторы проверяют информационные удостоверения. Только пройдя через пропускной пункт можно было попасть в один из сотен офисов, храмов, святилищ и мануфакторумов, находившихся внутри вулканической скалы под дворцом. Это был город внутри города. А глубоко под ним находились огромные плазменные реакторы, обеспечивающие освещение всего Шинара.

Вздохнув, Варн присоединился к самой быстро двигавшейся нав вид очереди, хотя и знал, что она без сомнения окажется самой медленной. Он приготовился к долгому ожиданию.


— Вы уверены, что предатель преуспеет? — прогремел Кол Бадар, окидывая суровым взором приготовления войск Легиона на обширной палубе внизу. Сотни возглавляемых чемпионами воинов Несущих Слово маршировали по посадочным рампам, садясь на транспортные суда. Большую часть судов составляли "Громовые Ястребы", окрашенные в знакомый цвет запекшейся крови, были там и более старые "Штормовые Птицы", но были и десятки других судов, захваченных во время бессчетных рейдов Легиона. Многие из них были найдены дрейфующими в варпе, их экипаж был сожран обитатели варпа после отключения полей Геллера. "Инфидус Диаболис" не нуждался в подобной защите, ибо Несущие Слово ждали обитателей этого нестабильного измерения с распростертыми объятиями.

— Он преуспеет, — уверенно ответил Ярулек.

— Но если он потерпит неудачу, то вражеские системы ПВО будут действовать. Все "Когти Ужаса" превратятся в пепел.

С пылающим взглядом Ярулек обернулся к высокой фигуре своего Корифея.

— А я говорю, что он сделает все как надо. Я видел это. Поднимайся на борт своей "Штормовой птицы" и отправляйся убивать. Это у тебя хорошо получается.


Губернатор Теофорик Флински вздохнул и взял засахаренный орех из тонкого фарфорового блюда. Он любил их, поскольку они давали ему маленькие мгновения удовольствия во время долгих и выматывающих дней непрерывной работы.

Флински всегда знал, что должность губернатора Танакрега неблагодарна и тяжела, и спокойно с этим соглашался. Теофорик лучше всего служил Императору, занимая этот пост, для которого он превосходно подходил. Он был абсолютно предан Империуму и рад возможности ему служить. Но эти проклятые перебранки! Они доведут его до смерти! Он положил покрытый сахаром орех в рот и на секунду закрыл глаза. Все равно что освобождение… Флински надавил на орех, с громким звуком треснувшим во рту. Он резко открыл глаза и осмотрелся, глядя, все ли собрались за столом.

Десятки советников, офицеров СПО, политиков, консультантов и членов Эклезиархии сидели за длинным столом. Здесь собрались самые влиятельные люди Танакрега, но, несмотря на свои высокие должности, они ругались как маленькие дети. Губернатор Флински почувствовал, как у него начинает болеть голова.

— Мой лорд, холодной воды? — спросил его тихий голос. Флински кивнул головой, как всегда благодаря Пиерло, своего слугу и телохранителя, за заботу. У каждого из сидевших за столом заседания людей была своя группа помощников замерших в ожидании позади высоких шелковых кресел, и эти маленькие избранные круги сильно отличались друг от друга. За полковником и старшими офицерами СПО стояли суровые адъютанты, одетые в жесткую униформу. Позади бранившихся политиков, бюрократов, адептов и министров находились сервиторы-лексографы, записывающие их слова, их тонкие металлические пальцы выводили изречения хозяев на крошечных свитках чистой бумаги и вставляли их в отверстия дата-катушек. Позади старших членов Эклезиархии стояли младшие жрецы и конфессоры с опущенным взором. По бокам от потевшего в официальном облачении кардинала стояли на коленях две бритоголовые женщины с зашитыми ртами. На груди они несли аквиллы, а к их бледным робам были приклеены печати чистоты.

На противоположной стороне стола тихо сидел одетый в алую мантию техник-администратор Фарон. На груди у него висела двадцати зубчатая шестеренка, символ Адептус Механикус, а его правый глаз заменял черный объектив, слабо жужжащий при фокусировке.

Спиной к собравшимся стоял судья-арбитр, смотревший то на окрашенный пол, то на потолок, то сквозь синтетические окна на раскинувшийся внизу город. Его руки были скрещены, и он не делал никаких движений и молчал, пока обсуждали повестку дня. Он был одет в полный панцирный доспех, не считая шлема, и черную накидку. Большой и бросающийся в глаза автопистолет висел на его бедре; во дворце не было никого, кто посмел бы потребовать его сдать оружие. Его безмолвное присутствие действовало Флински на нервы, и губернатор легко дотрагивался до лба, бросая взгляд на судью каждые несколько секунд. Присутствие старшего офицера Адептус Арбитрес говорило о том, что дело действительно серьезное, но он понятия не имел, зачем судья пришел на заседание.

— Друзья, начнем, — его тренированные и тонко аугментированый голос разнесся по залу. Несмотря на вызванное неожиданным приходом судьи беспокойство, его голос был привычно уверенным. — Адепт Траск, пожалуйста, проведите свой доклад сжато. И не стоит риторики, — с широкой улыбкой сказал он. — Похоже, она раздражает полковника.

За комментарием последовал вежливый смех, и адепт Траск снова встал на ноги, прочищая глотку. Он опустил папку и начал читать. Губернатор громко кашлянул, прервав бесцветный и тусклый голос маленького человека, который ожидающе оторвался от папки.

— Говорите в целом, министр, — произнес все ещё улыбающийся губернатор, — поскольку иначе вы смогли бы потратить не меньше часа нашего драгоценного времени, так?

Адепт не понял, был ли он оскорблен или нет, но видя, что губернатор улыбается, нервно ухмыльнулся и столкнул в папку толстую пачку бумаг. Дебил, подумал Флински.

— В… в целом, — начал адепт, — за последние три недели в Шинаре произошло семьдесят восемь рейдов, и силовики выявили сто двадцать мятежников. Ситуация под контролем.

Адепт быстро сел.

— Под контролем? Вы в своём уме, адепт? — Спросил одетый в мантию и тощий как скелет бюрократ. — В городе буйно разрастаются из-за деятельности мятежников демонстрации и грабежи. С каждой неделей все становиться только хуже. Ситуация под контролем? Я вынужден не согласиться. Силовики больше не могут контролировать Шинар. Я не пытаюсь их очернить, но у них просто нет необходимых ресурсов для борьбы с мятежом.

Пожилой министр внутренних дел Курц поднял руку, желая высказаться. Несмотря на возраст, это был сильный и приземистый человек, но десятки лет назад он потерял ноги и стал прикован к силовому креслу. Прежде чем он их лишился, он служил капитаном силовиков и офицером СПО. Будучи опытным старым бойцом, он был известен среди министров Флински за своё упорство. Многие считали его грубым, лишенным утонченности высокородных людей. Губернатор вздохнул, увидев толстую кипу бумаг в руках Курца.

— Уважаемый Бюрократ из Третьего говорит правду. Я просмотрел множество рапортов, описывающих деятельность так называемых мятежников. Они оказались гораздо более выдержанными и организованными, чем кто-либо мог подумать.

За столом раздались недоверчивые смешки, и губернатор посмотрел на Курца.

— И какие есть доказательства этого, благородный министр? — спросил он, покосившись на судью.

— Обширные планы Шинара и Шинарского полуострова. Точные карты, показывающие ущелья и проходы, ведущие сквозь горы.

Смех перерос в хохот.

— Так вы говорите, что силовики нашли некие карты, министр? — спросил Флински. — Им вовсе не необходимо проводить рейды, чтобы найти карты. Я уверен, что наши картографы могут одолжить их им.

— Также, у них был и детальный план вашего дворца, — твердо произнес Курц, глядя на лежащую пред ним карту, — с указанием проходов, не отмеченных на официальном плане дворца, к которому есть общий доступ. В частности, прохода в вашу спальню.

Губернатор целиком проглотил орех, который жевал. Многие сидевшие за столом вскочили. Поднялся гвалт. Он почувствовал, как Пиерло подошел ближе.

— Мой лорд, должен ли я отправиться и сменить коды доступа в ваши личные апартаменты? — тихо спросил он.

Губернатор кивнул, и его телохранитель выскользнул из комнаты.

— Из собранных силовиками доказательств, — продолжил Курц, перекрикивая гул в комнате, — я могу сделать вывод, что эти тайные отряды скоординировано осуществляют подрывную деятельность, угрожая безопасности Шинара. Это не изолированные банды восставших соляных рабочих, желающих избежать выплаты налогов. Это хорошо подготовленная и вооруженная организация мятежников, тайно проникшая в учреждения Шинара и других городов.

Он поднял карту.

— Здесь указано большое несанкционированное сооружение в горах Шакос, примерно в трех сотнях километрах отсюда. Я считаю, что там находится их сборный пункт или возможно тренировочный лагерь.

— Министр, я предпочел бы, чтобы эти документы изучили мои люди. Пожалуйста, предайте их мне после окончания заседания.

— Губернатор? — Недоверчиво переспросил Курц. — Вы… вы не намерены немедленно действовать после полученной от меня информации?

— Я буду действовать, министр, — ответил Флински, — если сочту это необходимым.

— Далее, — продолжил он. — Полковник? Я слышал, что сейчас у СПО проблемы?

— Я сожалею, но это так. Комиссариат был вынужден казнить многих офицеров за… разные нарушения. А что до мятежников, я предлагаю ввести в город больше подразделений СПО. Думаю, что присутствие войск сдержит народные волнения.

— Народные волнения? — Взревел министр внутренних дел. — Это скоординированная деятельность культа, губернатор, а не народные волнения, — он сплюнул. — Я уверен, что эти мятежники поклоняются губительным силам и…

— Достаточно, министр! — закричал губернатор. Его голова заболела ещё сильнее, и Флински отпил немного воды. — Без неопровержимых доказательств я не потерплю подобных разговоров! — Он сделал глубокий вдох. — Благодарю, полковник.

Он повернулся к вспотевшему кардиналу:

— А что думает Эклезиархия? Святой отец, что вы скажете?

— Наши службы посещает больше людей, чем обычно. Думаю, это связано с грядущим парадом планет. Распространяемая по нижним уровням жилых блоков паникерская пропаганда утверждает, что он приведет к концу света. Суеверные добытчики соли напуганы, — кардинал пожал своими толстыми плечами. — Также, больше людей присутствовало на дневных гимнах.

Губернатор фыркнул.

— Мне кажется, что начало мятежа, волнений и паники связано с этим пресечением. Но, во имя Шинара, это всего лишь парад планет! Трон, почему это всех так заботит?

— Красная планета Корсис вращается по странной, эллиптической орбите, и иногда она проходит очень близко к Танакрегу. Ещё реже, прохождение Корсиса совпадает с парадом планет, когда все они выстраиваются в рад. В последний раз это происходило десять тысяч, две сотни и девяносто девять лет тому назад. И подобное совпадение произойдет меньше чем через три месяца. — Произнес одетый в мантию человек в очках.

— Благодарю, просвещенный, — резко произнес губернатор. Головная боль стала почти непереносимой.

— Если не возражаете, губернатор, — произнес техник-адмнистратор, — я бы хотел вернуться на подстанцию. Я благословлял духи машины турбин, когда вы потребовали моего присутствия здесь.

— Ладно, ладно, иди, — сказал губернатор, махнув рукой.

С лишенным эмоций лицом судья-арбитр повернулся. В комнате наступила мертвая тишина, и строгий судья дал ей продлиться. Губернатор ощутил комок в горле.

— Я услышал достаточно, — наконец, сказал он. Флински вздрогнул от тона его голоса.


Варну было скучно. Когда он, наконец, прошел через охранные посты на подземном уровне, затем на третьем и восемнадцатом этажах и, в конце концов, ступил на сам дворцовый уровень, его подвергли серьёзному обыску одетые в синюю церемониальную броню дворцовые стражи. Они потребовали его оружие, и не пустили бы его, если бы Варн не отдал им свой пистолет и силовую дубинку. Он неохотно выполнил это требование. Его даже вынудили сдать свой шлем — очевидно, для "общественной безопасности".

Его привели в маленький альков, оставив ждать арбитра-судью. Это был маленький коридор, соединявший две длинные галереи, и там уже с остекленевшими глазами сидели десятки истцов и ответчиков. Он сел в дальнем конце коридора.

Прошли часы, и он смертельно устал от этого места. На другой стороне галереи, в которую вел альков, находилась величественная лестница. Множество охранников не давали никому по ней подняться. Те же, кто к ней подходил, разворачивались, увидев охрану. На её вершине находились внушительные двойные двери, рядом с которыми стояли ещё несколько охранников, удерживающих высоко на виду заряженные лаз-ганы. Недвижимые, у них были непроницаемые лица. «Должно быть, им так же скучно, как и мне», — подумал Май. Моргнув, он увидел, как одна из больших дверей приоткрылась, и оттуда вышел человек. Охранники едва взглянули на него, когда тот поправил свою красную мантию и куда-то заторопился по лестнице. «Какой-то техник», — подумал он, увидев символ Механикус у него на груди и заменявшую левый глаз бионику. Человек выглядел взволнованным, быстро поднимаясь по ступенькам, он безумно осматривался. Навстречу ему выступил человек, которого Варн не узнал, и техник начал воодушевленно что-то ему говорить.

Мужчина шикнул на него, и лейтенант вспомнил, что этот человек чуть раньше вышел из того же зала. Он с первого взгляда не понравился силовику, он выглядел как очередной высокомерный и полный официоза представитель знати. Они заторопились прочь. Варн вздохнул.


Губернатор прикусил губу, по его лицу градом катился пот. Грозный судья-арбитр пристально смотрел на него через всю комнату. Его лицо походило на холодную и лишенную эмоций маску.

— Политика правительства за последние десятилетия привела к недостатку ресурсов и живой силы у местных силовых структур, и в результате они не способны справиться с угрозой мятежа. Это свидетельствует об ужасной и непростительной некомпетентности.

Обвинение повисло в воздухе, и никто не посмел ничего сказать. Мир Губернатора Флински сжался, а шея вспотела. Его глаза метались по комнате. Все кроме министра Курца отвернулись.

— Я… что… возможно мы… недооценили серьезность… ситуации. Но я вас уверяю, это вполне можно исправить… — произнес губернатор голосом, казавшимся слабым и жалким даже ему.

— Шинар рискует впасть в мятежную анархию. Ситуация нарушения безопасности города неприемлема, поэтому время для потворства бюрократии истекло. Губернатор Флински, я вижу, что вы некомпетентно исполняете свой долг. Вас заменит управляющий, пока не будет избран более подходящий губернатор. Я ввожу в городе военное положение до тех пор, пока мы не подавим мятеж и не восстановим безопасность.

Лицо губернатора побелело, а сердце сжалось. Он пытался заговорить, но не мог найти слов, открывая и закрывая рот от растущей паники.

Судья вынул из кобуры длинный черный автопистолет и наставил его на губернатора. В Флински никогда раньше не целились, и он ощутил тепло в штанинах. Со стыдом он понял, что пустил струю, в ужасе глядя на дуло пистолета.

— Сим я смещаю Планетарного Губернатора Флински с его должности властью данной мне Адептус Арбитрес.

— Нет, не… — начал губернатор.

Автопистолет громко рявкнул. Три пули прошли сквозь лоб Флински, вылетев позади фонтаном мозгов и крови. Его труп сполз на пол с опрокинувшегося кресла. С почти музыкальным звенящим звуком три пустых гильзы упали на мраморный пол, а из дула пистолета пошел дым, после чего судья спокойно убрал его в кобуру.

Арбитр прошел вдоль стола, его тяжелые шаги эхом разносились по кабинету. Пинком отбросив труп губернатора, арбитр поднял кресло и сел во главе стола.

— Я приказываю отозвать все подразделения СПО обратно в Шинар, — он пристально посмотрел на побледневших и шокированных чиновников, смотрящих на него с ужасом. — Я хочу, чтобы все перемещения в город и из него были прекращены, а на главных городских артериях были установлены вооруженные контрольно-пропускные пункты. Я намерен ввести комендантский час: любого замеченного после его наступления на улице должны пристрелить. Необходимо обеспечить безопасность дворца: я хочу, чтобы без моего разрешения его никто не покидал. Свяжитесь с остальными городами и прикажите им отозвать в пределы поселений местные подразделения СПО. Скажите им, чтобы они были готовы к деятельности вероятного противника.

Он окинул собравшихся за столом людей тяжелым взором.

— У нас есть много работы, а я здесь не затем чтобы играть в ваши жалкие политические игры. Мой долг — привести город к порядку во имя Бога-Императора. Я здесь, чтобы по возможности предотвратить катастрофу.

Лужа крови растеклась около трупа губернатора Флински. В комнате царила тишина, и никто не смел двигаться. Едкий запах пороха перемешался с запахом крови.

— Танакрег качается на краю бездны, — сказал судья. — И лишь так мы сможем его спасти…

А затем кабинет взорвался, превратившись в ревущий огненный шар. От сил взрыва все находившиеся в нем погибли на месте. Мраморный пол разлетелся миллионами крошечных осколков, а толстые синтетические стекла вылетели наружу. От силы взрывной волны задрожал весь дворец, а из разбитых окон вылетели потоки пламени и клубы черного дыма.


Варна отбросило обратно в коридор алькова взрывной волной, которая врезалась в огромные двери, вырвала их из петель и разбросала стражников, словно тряпичных кукол. Он пролетел десять метров через весь коридор и рухнул на пол галереи среди горящих обломков и кусков мяса. Теряя сознание, лейтенант услышал воющие сирены, а потом он ничего не слышал…

Четвертая глава

Кол Бадар окинул взглядом своих воинов, каждый из них — последователь культа Помазанников. Это были самые ужасные, фанатичные и опасные бойцы в Воинстве, и он жаждал, чтобы они присоединились к Темному Апостолу во время десанта, но Ярулек и слышать об этом не хотел. Их терминаторский доспех был слишком громоздким для стремительной атаки на дворец, заявил он, и Кол Бадар был вынужден согласиться. Однако чувство неправильности происходящего не оставляло его. Он вместе со своими войнами привык сражаться подле Темного Апостола.

Освещаемые красным светом тесного трюма "Лэнд Райдера" рогатые шлемы Помазанников смотрелись дьявольски, и Кол Бадар знал, что он сам выглядит, словно злобный демон варпа, в своем покрытом орнаментом боевом шлеме. Словно чудовищные жвала, вперед выдавались кривые клыки, украшавшие его древний шлем, который был выполнен в виде оскаленной морды зверя. Тяжелая машина пересекала соляные пустоши планеты Танакрег, неся свой смертоносный груз все ближе и ближе к центральной части оборонительных линий жалких имперцев.

Разочаровавшийся в противнике, он и теперь не ожидал от него чего-то особенного. Империум хиреет. Воинство было десантировано с "Инфидус Диаболис" группой малых кораблей, которые рассерженными шершнями бросились из своего гнезда навстречу врагу. Они высадились на планете, в час, когда жаркое оранжевое солнце закатилось за горизонт, и атаковали первую линию обороны, расправившись с ней всего за час. Помазанники, доставленные надежными "Лэнд Райдерами" атаковали укрепления на возвышении, чтобы сломить сопротивление наиболее укрепленных точек, уничтожая все на своем пути.

Вражеская артиллерия была практически бессильна перед мощными танками, и выжившие бойцы Воинства прорвались сквозь проломы, сделанные Помазанниками, и, развернув свои собственные тяжелые орудия на вершинах холмов, обрушили град смерти на озадаченных имперцев внизу. Они прошли безжалостным маршем по окопам, убивая и калеча, захватывая ключевые бункеры и доты. Кол Бадар был разочарован, глядя на то, как сотни имперцев бегут перед Легионом, ища призрачной защиты в окопах второй линии обороны. Она была взята также быстро, как и первая, как только были подавлены огневые точки. Третья линия была сломлена так же молниеносно.

Оставалась последняя линия обороны, ближайшая к городу. Зарево огней Имперского поселения виднелось над горизонтом. Эта линия была самой короткой из всех четырех и имела больше укрепленных огневых точек. Кол Бадар надеялся, что она окажет достойное сопротивление.

Так или иначе, битва принесла пока что не много радости, слишком быстротечной была творимая резня. Противник потерял примерно 15 тысяч человек и что-то около пяти тысяч танков, самолетов и машин поддержки. Потери Несущих Слово были минимальны.

Лазпушки "Лэнд Райдера" взревели. Танк не сбавляя скорости, взлетел на небольшой холм. Последовал краткий момент невесомости, когда танк подбросило в воздух, затем он снова оказался на земле. Стали слышны глухие взрывы и раскаты выстрелов орудий, их звук заглушал рев двигателей и вой лазпушек. Машина вздрогнула, когда разрывной снаряд попал в заднюю часть танка и Кол Бадар зарычал.

"Ленд Райдер" начал карабкаться по наклонной и Кол Бадар понял, что они въезжают на бруствер. Крупнокалиберные снаряды лупили в броню, но мощная машина провозила Несущих Слово сквозь самые горячие участки сражений в тысячах других миров, доставляя их в целости и сохранности, под огнем гораздо худших противников, чем эти слабаки-имперцы.

Замигал желтым светом сигнальный огонек, Кол Бадар сдвинул держатели, которые фиксировали его на сиденье и несколько раз сжал и расправил силовые когти.

— Во имя истинных богов, Лоргара и Темного Апостола! — взревел он — Помазанники! Мы снова будем убивать!

Лучшие бойцы культа ответили дружным ревом, и штурмовая рампа "Лэнд Райдера" рухнула вниз, в то время как танк резко затормозил вблизи вершины насыпи, с шипением испуская пар в холодную ночь.

Приглушенный звук, который они слышали во чреве танка, превратился в оглушающий грохот битвы, — вой лазпушек, ритмичное уханье болтеров и вопли гибнущих имперцев далеко разносились над соляными пустошами.

Кол Бадар повел своих Помазанников в пекло боя, с ревом, который был подобен рыку примитивного божества. Его древний кобми-болтер, чье дуло было выполнено в виде оскаленной пасти падшего существа, изрыгало огненную смерть, пока он сам тяжелой поступью продвигался вперед.

Его первые выстрелы разорвали напополам человека в серой униформе и еще дюжина была уничтожена в клочья огнем Помазанников. Свет тысяч выстрелов озарил ночь, и Кол Бадар увидел вражеский бруствер, тянущийся от горизонта до горизонта. Десятки тысяч одетых в униформу солдат СПО заняли оборону, сотни танков и бронетранспортеров поддерживали их огнем орудий.

Он выбрал это место для атаки, так как это была самая укрепленная точка во всей обороне противника. Решающий удар, который расколет их оборону в этом месте, полностью деморализует противника.

Потоки лазерного огня озарили ночь, в отчаянной попытке имперцев сразить хотя бы одного Помазанника. На вершине насыпи появились массивные силуэты терминаторов, которые шли навстречу беспорядочным выстрелам. Их ответный огонь разорвал ряды слабо защищенной пехоты СПО, и земляные накаты огневых точек не выдержали напора.

Группа "Лэнд Райдеров" высадила следующую партию терминаторов на вершину бруствера и началась форменная бойня. Кол Бадар тяжело перевалился через край оборонной линии и, вскинув болтер, разметал артиллерийский расчет, который перезаряжал орудие. Они разлетелись на куски, разбрызгивая кровь.

Автопушки "Жнец" ударили вдоль линии траншеи, скоростной огонь тяжелых орудий разорвал ряды укреплений, разнося их в пыль и открывая пространство за ними. Летящие с огромной скоростью снаряды пронзили защитные укрепления и достигли позиций артиллерии. Стоящие там орудия внезапно поглотил взрыв, когда бронебойные снаряды автопушек достигли склада боеприпасов повышенной мощности. Огненный шар взметнулся в ночное небо, и ему ответили другие взрывы, когда Помазанники подорвали другие батареи.

— Разжигатель Войны, веди Воинство вперед, — прорычал Кол Бадар перейдя на командную частоту дредноута, — прими участие в резне, брат мой!


— Сэр! Нас уничтожают! Они не умирают! Спаси нас Император, они просто не хотят умирать!

Капитан Дрокен 23-го полка СПО Танакреда чертыхнулся и облизал пересохшие губы, приказав отключиться от командной частоты. Что он мог сделать? Должен быть выход, чтобы спасти хоть что-то, но где он, этот выход? Он повернулся к своему адьютанту, который выглядел смертельно напуганным, с бледным лицом и остекленевшими глазами.

— Вал! Что-нибудь слышно от полковника? Или от кого-нибудь еще из этих проклятых командиров?

Адъютант отрицательно помотал головой и Дрокан снова выругался.

Атака началась совершенно неожиданно. Одному Императору известно, что случилось с постами наблюдения, которые сторожили систему, но такой внезапной атаки просто не могло быть вообще!

Однако атака была, и она была более чем реальной. И Дрокан неожиданно осознал, что теперь он — старший по званию, и полностью отрезан от штаба. Он, Анубиас Дрокан! Кто никогда не был прилежным учеником в вопросах тактики и стратегии, кто дослужился до капитана больше благодаря семейным связям и умением владеть мечом, чем действительными достижениям. Это был всего лишь полк СПО, будь он проклят! Папаша заставил его вступить в ряды СПО, чтобы закалить его характер, так он сказал. Прошло всего несколько лет службы, и он никак не рассчитывал оказаться в первых рядах полномасштабной планетарной осады.

Думай, парень, думай! Что ты можешь сделать? Здесь, вместе с ним, стояло четыре роты 23-их (умирало здесь, вместе с ним, подумал он), но какие полки еще были рядом? Должны быть 9-й и 11-й, но его адьютант не смог связаться с ними по комм-линку. Он подозревал, что они уже атакованы или уничтожены противником.

Он должен дать возможность отступить полкам, которые находились рядом с ним. Отойти в Шинар. Он подумал, что именно так поступил бы штаб. Шинар, дворец, губернатор, они все нуждались в защите. Чувствуя слабую надежду, Дрокан еще раз обратился к своему адьютанту.

— Отправьте сообщение всем полкам СПО. Скажите им, чтобы отступали к городу. 23-й полк прикроет их отступление настолько, насколько сможет. Мы постараемся выиграть для них как можно больше времени.

Адъютант изумленно уставился на него.

— Мы остаемся здесь? Это самоубийство!

— Разошлите это чертово сообщение! Шинар более важен, чем 23-й полк!

Трясущимися руками адъютант принялся рассылать приказ. Капитан проорал водителю приказ выдвинуть "Химеру" на переднюю линию битвы. Водитель запустил двигатели, и машина с ревом покатилась по соляным пустошам.

Бойцы 23-го полка до этого никогда не бывали в настоящем бою. Война никогда не заглядывала на Танкред и единственным случаем, когда полк применял оружие, было подавление небольшого восстания случившегося четыре декады назад. Большинство из них никогда не стреляло в настоящую цель.

Внезапно, Дрокан осознал с кристально-чистой ясностью — да, они остановят врага здесь. Он вытащил из кобуры лазпистолет. Весь его опыт обращения со стрелковым оружием, как и у его людей, был ограничен учебным тиром, он никогда не стрелял в ярости или для самообороны. Но я опытный фехтовальщик, напомнил он сам себе, похлопывая украшенный узором цепной меч, висевший на поясе. Он участвовал в бесчисленном множестве соревнований и выиграл несколько медалей.

— Ка… капитан Доркан? — позвал его адъютант. — Другие полки… они не отвечают. Никто. Я…я думаю, мы последний полк в радиусе тысячи километров от Шинара.

Капитан фыркнул:

— Хм. Понятно, — он ощутил прилив необычного спокойствия, — ну что ж, возьмите мой фамильный штандарт. Мы пойдем в бой вместе с нашими людьми.

Адъютант уставился на капитана.

— Двигайся, парень! — прорычал Дрокан.

Молодой человек отстегнул ремни безопасности и стал карабкаться к другому борту штабной "Химеры". Он открыл один из ящиков и вытащил длинный черный футляр. Некоторое время он возился с гравированными запорами, потом распахнул футляр и вытащил родовой штандарт капитана. Тот был плотно обмотан вокруг телескопического флагштока. Удовлетворенно кивнув, капитан откинулся на спинку сиденья и направил "Химеру" в водоворот битвы.


Кол Бадар поднялся над линией укреплений и расстрелял дюжину перепуганных солдат СПО, их жалкие тела разлетались под выстрелами его комбиболтера. Дойдя до бункера, он вырвал запертую армированную дверь из гнезда и пригнулся, входя внутрь. Там находилось полдюжины бойцов и три скорострельных тяжелых болтера, которые плевались огнем в наступающие ряды Воинства. Кол Бадар расстрелял всех, стены бункера окатило кровью, когда он разорвал солдат огнем своего болтера. Выломав другую дверь, Кол Бадар покинул бункер и продолжил убивать.

Взглянув на пространство, за последней линией обороны, он заметил группу бронемашин, которые двигались вперед, в последней, отчаянной попытке остановить Несущих Слово. Приближающиеся машины оставляли за собой шлейф соляной пыли, и целый поток противотанковых ракет и огня лазпушек рванулся навстречу Имперской технике, с позиций отрядов огневой поддержки, которые уже укрепились в окопах. Несколько приближающихся машин взорвались и, кувыркаясь, разлетелись в стороны, когда выстрелы угодили в топливопроводы.

Передовая "Химера", тормозя, взревела, и около тысячи резервистов СПО устремились вперед, обрушив на Несущих Слово залпы лазганов. Ухмыльнувшись, Кол Бадар шагнул им навстречу.

Он знал, что здесь не требуется тактика или аккуратность. Просто убей и продолжай убивать дальше. В этом деле его войны были одними из лучших.

Он прошел встречный поток огня насквозь, поливая налево и направо огнем своего болтера. Соляные пустоши окрасились темно-красным, гранулированная почва легко впитывала кровь.


— 23-й Танакрегский, вперед! — скомандовал капитан СПО Дрокен. — Отбросьте их назад!

Солдаты подхватили клич на бегу, их лазганы вели непрерывный огонь, штыки были примкнуты. Адъютант осознал, что он кричит вместе со всеми. Воздев еще нераскрытый штандарт капитана одной рукой, он открыл огонь из своего лазпистолета, хотя понимал, что еще даже не видит противника.

А затем он увидел их, и тут же пожалел об этом. Они были огромны, рядом с ним, солдаты СПО выглядели словно дети.

Он понял, что все они умрут здесь.

На скрытом за глухим боевым шлемом лице Кола Бадара отразилось удивление, он поднял бровь, увидев бегущих к нему солдат, которых возглавлял офицер, размахивавший ревущим цепным мечом. Даже не потрудившись вскинуть комбиболтер, он зашагал навстречу безумцам, которые пытались напасть на него и его Помазанников. Дистанция сокращалась, выстрелы лазганов жалили его броню безо всякого эффекта. Офицер высоко занес свой меч, лицо его было перекошено яростью. Кол Бадар едва не рассмеялся.

Командующий отбил клинок в сторону тыльной частью силовых когтей, походя, сломав человеку руку, и сокрушил его ударом своего комбиболтера. Затем всей тяжестью наступил на стонущие останки, череп офицера треснул, словно разбившееся яйцо.

Помазанники врубились в ряды СПО, вырывая руки и снося головы с плеч. Корифей увидел, как Боккар вбил свою силовую перчатку в тело отрядного знаменосца, отправив его в полет, перед тем как жужжащие лезвия разрубили парня напополам. Воин-Помазанник направил свой огнемет на рухнувший штандарт, и невыносимый жар стремительно пожрал ткань.

Сзади на него обрушилась очередь лаз-огня и он зашипел от боли и ярости, когда один из выстрелов пробил сочленение брони на колене. Он развернулся и расстрелял бойца СПО прежде, чем остальной отряд испарился в адском пламени, оглашая округу дикими криками. Кол Бадар мотнул головой вперед, и Боккар кивнул в ответ Корифею, перед тем как его тяжелый огнемет взревел еще раз, окатив огнем следующую группу солдат.

Земля затряслась под тяжелыми шагами и Кол Бадар повернулся навстречу огромному силуэту Разжигателя Войны, дредноута, который был значительно выше даже его и шел вперед, орудия изрыгали огонь, издалека встречая бронетехнику противника.

— Большое удовольствие — еще раз сокрушить противника на поле боя, Кол Бадар, но это нельзя назвать сражением, — громыхнул голос древней боевой машины.

Немногие в Воинстве осмеливались называть командующего по имени, но Разжигатель Войны был из их числа. Они сражались бок обок тысячелетиями. И когда Разжигатель Войны был Темным Апостолом, Кол Бадар был его Корифеем.

— Противник слаб, — согласился Кол Бадар, — как бы я хотел встретиться с кем то, более достойным — добавил он, обратив взор в пустоту небес.

— Ты думаешь, придут Астартес? — жадно прогромыхал Разжигатель Войны.

— Уверен, что нет, — вздохнул Кол Бадар, — так же определенно, как хотел бы схватиться с ними еще раз. Темный Апостол сказал, что ни в одном из своих снов-предсказаний он не видел Астартес, которые пришли бы в этот мир сразиться с нами.

— Но прислужники Императора-Трупа обязательно придут, не так ли? Они придут драться?

— О, конечно они придут, мой друг. Прямо сейчас, они отправляют сюда свои войска.

— Но не Астартес?

— Нет, не Астартес.

— Ба, — фыркнул Разжигатель Войны, — это будут простые смертные.

— Да, простые смертные, — сказал Кол Бадар, не отрывая взгляда от ночного неба, словно желая пронзить небеса своим рассерженным взором, — единственная наша надежда, что их будет очень много. Только тогда битва будет достойной.

Разжигатель Войны шагнул прочь и его пушки ожили вновь. Он увидел, как на насыпь вскарабкался демонический механизм, многоногий и брызжущий струями огня из многочисленных пастей, тогда как остальные наши себе занятие, с пренебрежительной легкостью разрывая вражеские танки.

Кол Бадар шагнул вслед за ним, чтобы присоединиться к битве. "Нет, — поправил он сам себя, — это не битва. Это резня".


Варн закашлялся, когда его бок свело острой болью. Вокруг него и тел павших клубился дым. Нет, не только тел: кусков тел. Он заставил себя подняться на ноги, хватая ртом воздух, когда боль пронзала все его тело. Голова начала кружиться. Он приложил руку ко лбу и ощутил кровь, но бок был самым больным местом. Он был мокрым от крови и Варн застонал, отстегивая крепления нагрудных бронепластин. Он зашипел от боли, когда вытягивал длинный осколок, который пробил верхнюю часть доспеха и вошел в бок. Окровавленный кусок металла упал на пол. Так или иначе, он был жив, чего нельзя было сказать о тех, кто был разбросан по полу комнаты.

Дворец был разорван взрывом, клубы пыли и дыма поднимались от краев разлома. Стены были покрыты гарью, древние балки горели. Множество тел, лежащих вокруг него, тоже горели, и от запаха горящего жира и мяса ему стало дурно. Он зашелся болезненным кашлем и почувствовал, как пол под ногами вздрогнул, когда неведомо где, очередной взрыв потряс здание.

До него долетел звук голосов, и он заковылял в ту сторону, прочь от ада, который полыхал сзади. Троица дворцовых стражников пробежала мимо него по соседнему коридору, и он заторопился вслед за ними. Он снова почувствовал под ногами дрожь взрыва и ускорил шаг, постанывая от боли. Он должен выбраться из этой части дворца.

Пробираясь вперед сквозь дым, который казалось, становился все гуще, он старался придерживаться направления, в котором, как он предполагал, побежали стражники. Он проковылял мимо наполовину открытых дверей, которые вели в служебный коридор, не доступный в обычное время. Он прошел мимо стражника, который лежал мертвым с огнестрельной раной головы. Он склонился и подобрал лазлок с длинным стволом. Он был тяжелым и неудобным, но все таки, это было оружие.

Обогнув угол, Варн наткнулся на пару дворцовых стражников, которые стояли над лежащим человеком. Лежащий был одет в кремового цвета накидку, такую же, как и у бесчисленных безымянных служащих, работающих во дворце. Увидев его, стражники вскинули оружие. Варнус поднял руки.

— Я силовик. Что, черт возьми, происходит? — обратился к ним Варн.

— Мятежники, — сказал один из стражников. — Наш командир вызвал нас на верхние укрепления. Тебе лучше пойти с нами, солдат.

Варнус кивнул и изо всех своих сил поспешил вслед за стражниками. Они проходили продуваемые сквозняками переходы и шипящие армированные двери, которые открывались ключ-картами стражников. Вскарабкавшись по нескольким стальным лестницам и наконец, миновав тяжелые двери, они попали в высоко расположенный бункер дворцового бастиона. Позади, с мрачной обреченностью захлопнулись двери.

Снаружи была ночь. Вернее, занимался рассвет, сообразил Варн. Сколько же он был без сознания?

Он увидел множеств солдат СПО которые рассыпались вдоль укреплений бастиона и небольшие группы, одетых в синий доспех стражников. Все они сновали туда-сюда по всему, заполненному людьми пространству бастиона.

Многие из них стреляли поверх укреплений в невидимого противника, который находился на нижних террасах бастиона, и им отвечал треск лазганов. Люди прятались за стенами, когда над их головами ракетные заряды били в стены, трескавшиеся от попаданий тяжелых орудий. Люди что-то кричали, и вместе с грохотом взрывов и какофонией выстрелов Варну показалось, что он выбрался из горящего ада дворца, в другой, но похожий ад.

Бок свело болью, и Варн ухватился рукой за кровоточащую рану.

— Я в порядке, — сказал он двум стражникам, которые остановились, не зная помочь ли ему или присоединиться к сражению. — Идите дальше, — он махнул рукой, принимая решение за них.

Яркий свет залил укрепления, как будто внезапно настал день, и Варн тяжело оперевшись на подобранный лазлок, заковылял через открытое пространство, чтобы укрыться за толстым краем бойницы. Он рискнул бросить быстрый взгляд на раскинувшийся внизу уродливый город.

Там, ниже позиций, на которых он стоял, было несколько террас, а за ними он увидел дюжины огней, которые полыхали по всему Шинару, и услышал непрекращающийся грохот взрывов, доносившийся со всего города. Над горизонтом, как ему показалось, он так же увидел слабые вспышки.

— Император, сохрани нас, — тихо произнес Варн, спрятавшись обратно за укрепления.

Он увидел, как одна из гигантских противовоздушных турелей, установленных на бастионе, внезапно ожила, гидравлические сервомеханизмы застрекотали, вращая массивные стволы пушек, задранных вверх.

"И что теперь?" — подумал Варн, когда остальные орудия тоже подняли к небесам орудийные стволы.

Поток света, заливавший укрепления внезапно замерцал, а потом погас совсем. Во всем дворце потухли огни, когда плазменный реактор, расположенный в недрах дворца отключился. Пятидесятиквартальный район, прилегающий к дворцу, стремительно погрузился во тьму, за ним последовал весь оставшийся город. Тьму озаряли лишь трассеры и вспышки лазерного огня.

Противовоздушная батарея замолкла.

Без единого огонька, скорчившись, словно в глубокой темной яме, Варн направил взгляд туда, куда нацелились пушки, перед тем как отключились.

Они смотрели на звезды. А звезды вдруг стали увеличиваться и разгораться оранжевым светом.

"Что во имя ада происходит? Метеориты?"

Чем бы они ни были, они приближались с ужасающей скоростью. Варн почти почувствовал их жар, когда они упали с небес.

Проливным дождем на Шинар обрушилась смерть…

Пятая глава

Мардук улыбнулся, обнажив острые клыки, когда десантная капсула типа "Коготь Ужаса" прорвалась в атмосферу Танакрега. Первый Послушник ощутил дикое удовольствие от нахлынувших на него гравитационных сил. Буриас скалился подобно дикому зверю на другой стороне каплевидного транспорта. Мардук с шипением надел шлем, когда тот проскочил в пазу воротника, и глубоко вдохнул рециркулируемый воздух силовой брони.

Он смаковал подобное нервное напряжение пред началом битвы. Он знал, что Борг'аш, заключенный в его древнем цепном мече демон, ощутил его ожидание скорейшего начала кровопролития, потому что оружие слабо завибрировало. Оно тоже жаждало битвы.

Вспыхнули предупреждающие огни, и Мардук услышал вой включившихся тормозных двигателей. Он завыл, и встроенные в шлем покрытые орнаментом вокс-усилители превратили этот звук в демонический. Остальные Несущие Слово тоже завыли, когда в их системах резко подскочила концентрация адреналина. Мардук смаковал ощущения от наполнивших его системы боевых наркотиков.

— Снова в битву, братья мои! — закричал Первый Послушник. Девять остальных Несущих Слово одобрительно взревели. — Мы истинные носители праведной ярости богов! — Вновь раздался рев. — И во имя их мы убиваем! Убиваем! И вновь убиваем!

А затем "Коготь Ужаса" тряхнуло, и, глубоко вонзив стабилизаторные когти, он врезался в поверхность с невероятной силой, встряхнув кости всех находившихся внутри. Внутренние механизмы застонали, как только десантная капсула поднялась на четырех когтях, а части круглого пола втянулись внутрь.

Мардук первым выпрыгнул наружу, тяжело ударив ногами треснувший пласкрит, грохот его вокс-усилителя звучал в унисон с рявканьем выстрелов болт-пистолета.

— Ненависть к неверным! — кричал он, его пистолет дрожал в руках от выстрелов. — Убивайте их со всей ненавистью! Пусть ваша ненависть направит ваши кулаки и болтеры!

Корпус "Когтя Ужаса" врезался в покрытые амбразурами террасы верхнего этажа дворца. Остальные десантные капсулы с воем падали с небес, сияя в атмосфере от жара быстрого спуска. Увидев врагов неподалеку и ощутив испускаемый ими страх, Мардук облизнулся.

Он вдавил руну активации цепного меча и тот с воем ожил. Мардук чувствовал, как меч трепещет от еле сдерживаемого голода, и заскрежетал зубами, когда оружие сцепилось с его плотью, его тонкие шипы погрузились в бронированную ладонь

Повсюду были солдаты в униформе, разбросанные по открытой местности на вершине мощеного булыжниками защитного сооружения. «Но ничто не могло защитить от приземлившегося среди них врага», — подумал стрелявший Мардук. Они в панике разбегались, а всюду вокруг них падали "Когти Ужаса".

— Смерть ложному Императору! — Заревел Первый Послушник ринувшись в самую гущу врагов. Он рубил направо и налево, круша кости и разрубая плоть визжащим пиломечом. В фонтане крови он прошел через солдат СПО.

Кровь и мозги забрызгали взбешенное лицо Буриаса, вонзившего тяжелую икону в рот одному из солдат. Мардук понял, что он скоро изменится. «Отлично», — подумал он. — «Пусть смертные увидят лицо ожидающего их в аду демона».

Несущие слово прорубились через солдат СПО, и Мардук увидел группу стоявших вместе смертных в синей броне, прижимавших к плечам длинные лазерные ружья.

— За мной, братья мои! — Закричал он, ринувшись к ним по залитой кровью мостовой. Солдаты открыли огонь, но выстрелы пролетели мимо головы Мардука. С животным яростным ревом он оказался среди них. Цепной меч легко проходил через плоть и броню, и он ощутил, что заключенное внутри меча существо было довольно кровопролитием. Он рвался из рук, умоляя его убивать кружащимися зубцами. «Ты слишком давно не пробовал крови язычников», — подумал он.

Кровь хлынула в осторожно сделанные захваты, и горячо заструилась по внутренним механизмам. Вены вздулись и начали пульсировать по всей длине цепного меча, когда существо внутри кормилось. Текущая из насытившегося демонического оружия мощь хлынула в Мардука. Он воткнул Борг'аша в грудную клетку другой жертвы, а затем, легко прорезав плоть и ребра, высвободил острые зубья в дожде крови.

Внезапно Буриас изменился. Его лицо покрылось рябью и задрожало, словно мираж на горизонте. Его черты метались взад и вперед между его лицом и рогатой звериной рожей демона Драк'шала. Он широко открыл рот, когда его губы загнулись, обнажая острые клыки и длинный, раздвоенный и трепещущий пурпурный язык. Болт-пистолет, привязанный длинной цепью к кобуре, выпал из его рук и отлетел к бедру. Его большие и указательные пальцы сплавились в острые когти, и он вновь схватил икону двумя руками. Буриас низко, по-звериному припал к земле, и словно прибавил в росте, когда увеличилась власть демона над телом.

С ревом, принадлежащим и ему и демону, Буриас-Драк'Шал вскочил и прыгнул на перепуганного солдата СПО безумно и без всякого эффекта стрелявшего в него. Буриас-Драк'шал обрушил икону на его голову, мгновенно убив того. Затем одержимый воткнул свой кулак в его грудную клетку и вздернул солдата в воздух, издав немыслимый вопль, от которого воздух пошел рябью.

— Сами боги посылают нам помощь, чтобы мы сокрушили неверных! — закричал Мардук. — Узрите величие их могущества!!!

Исход битвы был почти ясен. Выстрел из лазерного ружья попал в шлем Мардука, и он дернулся. Рыча, Первый Послушник повернулся, чтобы встретить в того, кто посмел на него напасть.


Варн выругался, ожидая перезарядки тяжелого лазерного ружья. Хотя оно и стреляло более мощными сгустками энергии, но интервал между выстрелами был мучительно длинным. А выстрел лишь разозлил предводителя убийц в силовой броне, а следующий лишь приблизит неминуемую кончину. Варн знал, что на Танакрег пришла смерть и жить им остались секунды.

— Император, защити мою душу, — молился он.

Дворцовую стражу вырезали. Он увидел, как один человек взорвался. Болт врезался в его левое плечо, а когда кровавый туман рассеялся, все левая половина его тела исчезла. Другой немедленно умер, когда предатель ударил его по голове болтером, от силы удара его череп раскололся, словно был стеклянный.

Адская тварь, в которую он попал, обернулась и зашагала к нему, пробираясь сквозь солдат в рукопашную. Май выругался. Монстр возвышался над ним. Варна нельзя было назвать маленьким, но он едва доставал до половины груди этого чудовища. Загудев, лазерное ружье перезарядилось и он быстро, почти не целясь, выстрелил в десантника хаоса. Тем не менее, лейтенант попал тваре в запястье, и проклятый болт-пистолет выпал из его руки


Рыча от ярости, Мардук сломал длинное ружье неверного пополам, и схватил его за горло свободной рукой. Он чувствовал, как кровь капала с запястья, в которое попало это ничтожество, но она уже сворачивалась. Его ладонь почти полностью вместила шею неверного, и он ощутил, как хрупки его кости. Сухожилия и связки растянулись, когда он слегка надавил.

Подняв парня, чьи ноги беспомощно дрыгались в полуметре над землей, Мардук поднес его поближе к своему скрытому шлемом лицу.

— Это было больно, малыш, — его вокс-усилитель рокотал слова прямо в лицо несчастного. — Но вот это будет ещё больнее.

А затем он швырнул его вниз.

— Ваше оружие, Первый Послушник, — произнес один из Несущих Слово почтительно державший его болт-пистолет. Он без слов взял оружие.

Склонившись между зубцами, Мардук увидел внизу на расстоянии пятидесяти метров яростную перестрелку на нижнем уровне, куда упало брошенное им сломанное тело неверного. Он мог видеть битву, но там не было Несущих Слово. «Любопытно», — подумал он.

— Со мной пойдут воины IV Круга, — отдал приказ Первый Послушник. — Остальные зачистят уровень от имперской мрази.

— Буриас-Драк'Шал!!! — закричал он, и одержимый демоном воин оторвался от трупа. Потоки крови лились с иконы, его рук и рта. — За мной.

Двадцать воинов IV Круга вышли из боя и ринулись к нему. С ними бежал тяжело дышавший Буриас-Драк'Шал. Первый Послушник бросился через край зубчатой стены, прыгая на нижнюю террасу. Мардук упал в середине перестрелки, и камни мостовой треснули под его весом. Он выпрямился в полный рост, когда рядом приземлились его воины.

— Смерть Ложному Императору! — взревел он. И десятки людей в одежде солдат Империума повторили этот крик. Мардук увидел, как большинство кричавших разорвало свою одежду, обнажая грубое изображение Латрос Сакрума, священного символа легиона Несущих Слова, вытатуированное на их плечах.

Первый Послушник размахивал Борг'ашем и болт-пистолетом, всаживая патроны в людей, разрывая их тела и разрубая плоть. Он не особенно беспокоился о том, кого убивал, и, несомненно, Мардук и воины IV Круга убили столь же много последователей культа, сколь и Имперцев, но это не имело значения — боги Хаоса радовались любым душам.

Внезапно перестрелка прекратилась, и выжившие смертные упали на колени, с благоговейным страхом и почтением глядя на огромных космодесантников хаоса. В глазах многих были слезы. Несущие Слово остановились, ожидая реакции Первого Послушника.

Исключением был Буриас-Драк'Шал, который выступил вперед и обрушил икону на голову одного из культистов. Череп смялся, и человек беззвучно упал.

— Буриас-Драк'Шал, — тихо сказал Мардук, и рычащий демонический воин обернулся. Напрягшись всем телом, Несущий Икону отошел и наполовину скрючился, жадно глядя на людей. Мардуку тоже хотелось подойти и перерезать этих слабаков, но он знал, что сможет использовать их. В его руках трепетал жаждущий убийств Борг'аш.

— Кто будет говорить от вашего имени? — спросил Мардук. Культисты переглянулись, и один из мужчин встал и вышел вперед.

— Я, владыка, — с поднятой головой сказал он.

Мардук вскинул болт-пистолет и выстрелил ему в лицо. Коленопреклоненных культистов забрызгали кровь, мозги и куски его черепа.

— Устремляйте глаза в землю, когда перед вами те, кто лучше вас стократ, шавки. Или мне попросить Буриаса-Драк'Шала вырвать их? — прорычал Мардук и повторил. — Теперь, кто будет говорить от вашего имени?

С опущенным взором бритоголовая женщина выступила вперед и произнесла дрожащим голосом.

— Я… я, повелитель.

— Как звучит четвертая заповедь книги Лоргара, шавка? — Злобно спросил Мардук, держа палец у курка болт-пистолета.

Мгновение женщина молчала, и Мардук поднес к её голове пистолет.

— Отдайте себя Великим Богам душой и телом, — быстро проговорила она. — Отбросьте все, что не прославляет их Величие. Первым должно быть отброшено Имя. Твоя Личность ничто для Богов, а твоё Имя должно быть ничем для Тебя. Только достигнув Просвещения вы сможете вернуть себе Имя и Личность. Так сказал великий Лоргар, и так должно быть!

Мардук по прежнему держал пистолет у её головы. — Как тебя зовут?

— Мой повелитель, у меня нет имени, — немедленно ответила женщина.

— Если у тебя нет имени, то, как мне тебя называть?

На секунду она запнулась, прикусив губу, осознавая то, что болт-пистолет находится в сантиметре у её лба.

— Собака, — наконец прошептала она.

— Громче, — сказал Мардук.

— Собака, — повторила женщина. — Для вас, повелитель, моё имя собака.

— Очень хорошо, — опуская пистолет, произнес Мардук. — Для меня и моих благородных родичей все вы собаки. Но возможно однажды, верой в молитвах и действиях вы заслужите моё уважение. Встаньте, собаки. Возьмите себя в руки, и достойно проявите себя. Идите рядом с лучшими, чем вы. Радостно принимайте патроны наших врагов, чтобы ни одна царапина не появилась на святой броне воинов Лоргара. Вперед, собаки.


Ярулек осторожно ступал сквозь бойню, покрытые письменами зрачки его глаз выделяли все детали учиненной его воинами резни. По всему дворцу были разбросаны окровавленные и искалеченные тела. Эта "крепость" была громадной, и каждое живое существо в ней было убито или находилось в кандалах в нижнем атриуме. Он послал в город культистов, чтобы распространить панику и отчаяние среди населения, и выследить последних выживших защитников. Было не важно, преуспеют они или нет: Кол Бадар и основные силы Воинства быстро приближались к городу, и они полностью уничтожат любое сопротивление.

Темного Апостола обрадовал результат атаки. Дворец взяли с малыми потерями, а счет убийств был внушителен: отличное жертвоприношение богам.

С достоинством идя через неф храма еретиков, он ощутил ненависть, увидев высокую гранитную статую аквиллы занимавшую боковую стену. Обе головы двуглавого орла были отрублены пылкими воинами, а кончики его крыльев превратились в пыль.

Десятки членов духовенства были распяты на оскверненной аквилле, толстые металлические шипы пробили их плоть, раздробили кости и погрузились в камень.

Навстречу ему выступил Первый Послушник Мардук. Он свел вместе пальцы обоих рук в стилизованный знак Хаоса Неделимого и склонил голову. Подняв её, он широко улыбнулся, обнажив острые зубы: ряд меньших, острых как бритва резцов впереди и ряд разрывающих клыков за ними.

— Мы сохранили большинство их них живыми, Темный Апостол, — сказал он. — Я решил, что это порадует вас.

Ярулек тоже улыбнулся. Горькая ненависть Несущих Слово к Империуму была ничем по сравнению с совершенной ненавистью, припасенной ими для членов Эклезиархии. Он подошел ближе к обезображенной статуе аквиллы, глядя на стонущих в агонии жрецов. По ней стекали ручьи крови, заливая вырезанные черты орла, и Ярулек погрузил палец в алую жидкость. Поднеся палец к исписанным губам, он облизнул его кончиком покрытого письменами языка

— Меня это радует, Первый Послушник, — довольно выдохнул Ярулек. Он сделал шаг назад, прижав руку к губам, словно оценив и придя в восторг от замечательного произведения искусства. — О да, это очень меня порадовало.

— Тогда вот, эти двое, — сказал Мардук. Двух людей вытащили за плечи и бросили на колени. Они низко опустили глаза, не смея поднять взор на стоящих вокруг Несущих Слово. Один носил красную мантию, его бионическое око слабо жужжало, вращая линзами. Второй, более крупный, был одет в робу бледно-кремового цвета. Оба обнажили левое плечо, показывая вытатуированное на их плоти хитрое демоническое лицо Латрос Сакрума.

— Этот отключил противовоздушные турели, — начал Ярулек, не отрывая глаз от приколотых к статуе жрецов. Мардук посмотрел на человека. Его левый глаз заменял механический имплантнант.

— А другой, — продолжал Темный Апостол, — позволил Культу Слова получить доступ во дворец. Думаю, он был телохранителем губернатора это жалкой планеты. Так? — спросил он, повернувшись к мужчине.

Он кивнул, мудро решив не говорить без причины.

— Я видел ваши лица в моих видениях, — промолвил Ярулек. — И в моих видениях того, что ещё не произошло, было твоё лицо, предательский адепт Бога-Машины. Мне жаль, телохранитель, — спокойно произнес он, — но твоего там не было. Похоже, твоя роль в этом предприятии исполнена.

Мужчина напрягся, но не поднял головы.

— Но пока ты не станешь жертвой нашим богам. Нет, ты ещё не достоин этой чести, — шелковым голосом сказал Ярулек. — Уведите его в атриум к остальным рабам. Он проведет последние недели своей жизни, служа богам и помогая возводить Гехемахнет.

Мужчину уволокли.

— Ты, администратор, останешься рядом со мной. Но сначала, ты должен убрать носимую тобой на груди мерзость, — сказал Ярулек, показав на двадцатизубчатую шестеренку. Человек немедленно снял металлическую цепочку с шеи и начал вертеть в руках, не зная, что с ней делать дальше.

— Первый Послушник, забери эту трижды проклятую вещь и проследи, чтобы над ней провели все Ритуалы Осквернения. Лицо взявшего металлическую эмблему Мардука скривилось от отвращения.

— Тот, кому поклоняются твои недавние братья, не бог, и ты это знаешь. — промолвил менторским тоном Ярулек.

— Мой… мой повелитель? — Спросил администратор. Уже собиравшийся уходить Мардук оскалился оттого, что смертный посмел говорить в присутствии Темного Апостола. Ярулек поднял руку, останавливая Мардука, который собирался ударить съежившегося человека.

— Ты знаешь, что твои бывшие братья придут сюда, — сказал Ярулек, скорее себе, вспоминая видение, частично совпадавшее с его окружением. — Да, они придут скоро. Они боятся, что мы преуспеем в том, в чем не смогли они.

Ярулек вышел из раздумий и увидел, что Мардук остановился, глядя на него. «Его сила растет», — подумал он.

Случалось так, что тот, чья вера сильна, видел, пусть и гораздо слабее, пришедшие другому человеку видения. «Как много он увидел?» — На секунду задумался он, прежде чем отбросить эту мысль.

Это не имело значения. Произойдет то, что должно, и ничто не сможет изменить пророчество.

Шестая глава

Дни и ночи слились в кошмарное и мучительное существование. Ужасные хирурги, служившие легиону Хаоса, вырвали его из пасти смерти и позаботились о его ранах, хотя он и сражался против их владык.

Они подняли сброшенное Лордом Хаоса со стены безвольное тело, отнесли его на холодные стальные пластины, и привязали его толстыми веревками из сухожилий. Заканчивающиеся лезвиями руки резали его, а длинные оканчивающиеся иглами хоботки погружались в плоть. Он кричал в агонии, когда кожа и мускулы его изувеченной ноги сходились вновь, а его расколотые кости вправляли и обрызгивали кипящей жидкостью. Сыворотки вызывали пожар в его венах, а глаза держали мучительно открытыми похожие на пауков аппараты. Он не знал, зачем они делали это…

Кожу на его лбу аккуратно оттянули назад, вставив туда раскаленный кусок покрытого металла в форме восьмиконечной звезды. Затем кожу натянули обратно и закрепили зажимами.

Металлический ошейник цвета крови был спаян на шее Варна, а затем его отправили к десяткам тысяч рабов, захваченных во время оккупации Шинара. Тяжелыми шипастыми цепями связали его с двумя другими людьми. Под их ободранной кожей тоже были метки хаоса.

Через несколько дней он обнаружил, что способен работать, хотя это было очень трудно и больно. Он работал день и ночь, за его усилиями наблюдали жуткие горбатые надзиратели, облаченные в одежды из черной кожи. К счастью их лица скрывала материя, хотя то, как они могли видеть сквозь ткань, было за пределами понимания Варна. На месте их ртов находились решетки вокс-усилителей, а их пальцы оканчивались длинными иглами. Варн прочувствовал прикосновение этих игл, оступившись однажды ночью, и причиненная ими боль оказалось гораздо сильнее, чем, как он думал, может принести кнут рабовладельца. Неловкие горбатые надзиратели раскачивались и подпрыгивали, бродя рядом с рабами.

Но космодесантники хаоса были гораздо ужаснее надзирателей. Всякий раз, когда Варн мельком видел этих монстров, он поражался их размерам и излучаемой ими ауре смерти и ужаса.

Его не покидало чувство безнадежности. Небо целыми днями скрывалось за огромной тенью зависшего на низкой орбите корабля Хаоса. Огромные посадочные челноки непрерывно летали от крейсера к земле, доставляя что-то на планету, одному Императору известно. А может и нет… А потом однажды он исчез. Отсутствие крейсера Хаоса в атмосфере стало маленьким подарком среди наполнившего существование Варна кошмара.

Днем и ночью была видна огромная красная планета Корсис, растущая по мере того, как она приближалась к Танакрегу и своему месту в параде планет.

Варн наблюдал, как тяжелая осадная артиллерия сравнивает с землей район из сотни кварталов города. После недолго продлившегося шквального обстрела, сотрясшего землю, были разрушены сотни зданий. «Пыль разлетится на сотни километров вокруг», — подумал Варн. Он больше не мог отличить день от ночи, поскольку воздух наполнил пепел и мерзкий, тяжелый, черный дым, оставивший на любой поверхность копоть.

Огромные дымящие адские механизмы собирали и отвозили обломки зданий, и Варн вместе с тысячами рабами был вынужден следовать за этими механическими монстрами, собирая маленькие булыжники, которые пропустили гигант. Его руки начали кровоточить, и шествовавшие вдоль линий рабов хирурги обрызгали их некой темной синтетической жидкостью, остановившей потерю крови… но не прекратившей боль.

Были построены огромные и отвратительные фактории, кузни и плавильни, наполненные едким черным дымом, жаром и воплями «поощряемых» иглами рук надзирателей. Груды обломков сбрасывали в титанические, полные расплавленного камня, чаны для выплавки в жутких печах чего-то похожего на кирпичи, но безумно большого размера.

Трупы погибших при обороне Шинара сваливали в огромные смердящие груды, а огромные бульдозеры доставляли все новые тела, изрыгая черный дым из выхлопных труб. Варн благодарил Императора за то, что он не попал в число тех, кого заставили раздевать мертвецов догола и сбрасывать их тела в широкие ямы. Он не хотел знать, что за гнусные вещи планируют сделать с трупами.

Другие рабочие команды, занятые в центре созданного обширного расчищенного пространства и работавшие с изрыгающими дым машинами, забурились в землю, создав километровой ширины дыру, которая с каждым днем погружалась все глубже в земную кору.

Похоже, город еще не полностью был уничтожен, и на вторую неделю пребывания в аду, как это называл Варн, продолжился обстрел. Оставшиеся после взрывов обломки отправлялись в плавильные цеха на спинах тысяч рабов и в глубинах машин. Варн потерял счет времени, поднимая и таща искореженный металлолом, куски рокрита и камня в огромные плавильни, а потом возвращаясь за ещё более тяжелыми блоками… Внезапно ошейник на шее Варна натянулся, и он отшатнулся на шаг, почти уронив поднятый им тяжелый булыжник. Он попытался сдвинуться, но на прибитой к его ошейнику цепи висел мертвый груз. В страхе он огляделся вокруг, высматривая надсмотрщика. Никого не увидев, он обернулся. Человек позади него упал. Тихо матерящийся Варн бросил свой камень на землю и проковылял к упавшему рабу. Он попытался поднять его на ноги.

— Вставай, черт тебя подери, — выругался он. Накладываемое на всю группу рабов наказание за замедление работы одним из них было ужасным. Человек не двигался. — Во имя Императора, вставай мужик!

Внезапная, резкая боль вспыхнула в его нервных окончаниях, и он услышал скрежещущий голос надзирателя. С небольшой задержкой вокс-устройство перевело слова с отвратительного языка на Низкий Готик.

— Имя трижды проклятого не говори! — Проскрежетал надзиратель, вонзая в спину Варну свои иглы. Никогда в жизни бывший силовик ещё не чувствовал такой боли и не мог даже её представить себе… Варн забился в судорогах и рухнул на землю. Внезапно боль исчезла, оставив в нем пустоту.

Надсмотрщик крикнул что-то на своем скрежещем диалекте, и к нему подошел другой, неся лазерный резак. Варн закрыл слезящиеся глаза от яркого цвета. Цепи, привязанные к ошейнику все ещё лежавшего без движения человека, были перерезаны, и на секунду Май ощутил, что ослабли его оковы. А затем его схватили за цепь и резко подняли на ноги, сплавив тяжелые звенья.

Мертвого или уже умирающего раба уволокли.

Две резкие нотки прорвались в свистке, и Варн, быстро подхватив брошенный камень, переместился на сторону разваливающейся улицы вслед за остальными рабами. Мимо промаршировало подразделение закованных в кроваво-красную броню десантников хаоса, и остальные рабы опустили глаза, как и черно-робые горбатые надсмотрщики.

Знакомое мучительное ощущение под кожей лба было почти невыносимо, но Варн боролся с желанием почесать голову. Он видел, как другие рабы наносили себе жуткие раны, пытаясь вырвать восьмиконечную звезду из-под кожи.

Диссонанс — один из плывущих по небу уродов, сопровождающих каждый отряд рабов — благословенно молчавший пока рядом проходили десантника хаоса, вновь начал громко издавать какофонию неразборчивых слов и адских звуков сквозь решетку своего голосового модуля. Он медленно парило взад и вперед вдоль рабов, волоча за собой спутанную массу механических щупалец. От отвратительных звуков Мая выворачивало наизнанку.

Зазвучал протяжный свисток, Варн вновь позволил себе опустить камень и тяжело опустился на землю. Мимо сидящих рабов проходил надзиратель, давая каждому отхлебнуть из грязно-коричневой бутылки. Когда пришла его очередь, Варн выступил вперед и глубоко присосался. Его чуть не вырвало вонючей и жирной жидкостью, но он заставил себя проглотить. Он понятия не имел, чем их кормят эти ублюдки, но другой пищи у них просто не было.

— Так кем ты был раньше? — кто-то спросил его тихим, осторожным голосом, когда ушел надсмотрщик.

Варн покосился на сидевшего рядом с ним мужчину. Теперь после того, как уволокли закованного с ними несчастного, цепи связывали их двоих. Хотя ему казалось, что он уже где-то видел это лицо, но не мог вспомнить.

— Силовиком, — тихо ответил Варн.

— У тебя имя есть? — прошептал мужчина.

— Варн, — промолвил Варн, и затем прозвучал свисток, и рабы вскочили на ноги.

— А у тебя? — он рискнул прошептать.

— Пиерло.


Мардук первым вышел из "Громового Ястреба", решительно спускаясь по его опущенной штурмовой рампе. Он снял шлем и глубоко вдохнул, улыбаясь. Воздух был пропитан пеплом, дымом и запахом хаоса. Многое изменилось с тех пор, как он покинул Шинар.

Последние несколько недель он провел, выслеживая вдали от города армии СПО, чтобы они не смогли объединиться и провести контратаку. Теперь, хотя на планете все ещё были разбросаны очаги сопротивления, ни один из них не представлял угрозы.

Беснующиеся небеса затянули пыль и смог, были уже слышны первые раскаты грома. В городе внизу горели огни индустрии…

Дворец изменился. Некогда находившиеся на крышах бастионов шпили и башни были сбиты, сменившись шипами и утыканными колючками колоннами, к которым были прикованы небеса. Мардук видел силуэты вьющихся вокруг трупов бескожих катартов, сопровождавших Воинство демонических падальщиков-фурий. Пронзительно крича, злобные гарпии сражались друг с другом за особенно вкусное мясо. Вновь активированные противовоздушные турели смотрели в небеса, поскольку Имперский Флот уже приближался.

Пурпурно-красные вены пульсировали под поверхностью некогда гладких и бледно-серых пласкритовых стен верхнего бастиона. Мардук улыбнулся, видя написанные кровью символы великих богов на стенах пройденных им галерей.

Он кивнул стоящей у стеклянных дверей почетной страже и вошел на украшенный балкон. Ярулек, обозревавший руины города, не заметил его появления.

Мардук подошел ближе и встал на колени рядом с Темным Апостолом, глядя на пол. Спустя секунду Ярулек возложил руку на голову своего ученика.

— Да падет на тебя благословление темных богов Имматериума, мой Первый Послушник. Встань, — сказал Темный Апостол. — Ты вернулся, выполнив мой приказ.

Это прозвучало не как вопрос, поскольку у Мардука не было причин для возвращения кроме выполнения задания.

— На всем Танакреге нет войска, способного прервать приготовления, повелитель, — доложил Первый Послушник. — Я привел ещё пятьсот тысяч рабов для участия в стройке.

— Хорошо. Рабы на этой планете слабы. Каждый день погибает более тысячи.

— Все Имперцы слабы. Мы сокрушим тех, кто прибудет так же легко, как повергли жалких защитников этой планеты.

— Я верю, ты прав, мы повергнем и новоприбывших. Поистине, поодиночке они слабы, — сказал Ярулек, — но вместе это не совсем так. Лишь разделив их, мы сможем их ослабить. Именно поэтому мы распространяем культы. Когда обитатели Империума бояться врага внутри своих городов, они особенно уязвимы.

— Я понял, повелитель, — сказал Мардук. — Хотя я сомневаюсь, что ваш Корифей думает также.

— Кол Бадару это и не нужно. Он полководец Воинства, превосходно подходящий для этой роли. В Легионе редко бывают такие способные воины и стратеги, — ответил Апостол, недовольно поглядев на Мардука в первый раз за весь разговор. — Ты знаешь, что он привел из северных городов более миллиона рабов. Он всегда был более способным воином, чем ты.

Мардук пытался оставаться спокойным, но его челюсти слабо сжались. В глазах Ярулека читалось жестокое удовлетворение. Темный Апостол смотрел на Мардука, словно наслаждаясь его неловкостью, как и всегда.

— Ты все ещё чувствуешь досаду, не так ли? — ехидно произнес Ярулек.

— Я смогу победить его, — ответил Мардук, — если вы дадите мне шанс.

Раздался резкий и жестокий смех.

— Мы оба знаем, что это не так.

Первый Послушник сжал кулак, но не стал возражать учителю.

Ярулек положил руку на поношенный наплечник Мардука и показал на развалины города.

— Прекрасно, правда? Первые камни фундамента башни положены, смерть тысячи и одного язычника освятила землю, а кровавый цемент заготовлен. Гехемахнет пробьет небеса, боги возрадуются, и этот мир будет вывернут наизнанку, — с голодной улыбкой на покрытых молитвами губах произнес он, а затем посмотрел на Мардука. — Время приближается. «Когда высоко взойдет Кровавый Шар и возвысится Колонна Воплей, внизу пронесутся раскаты, и великие змеи прорвут поверхность, выбрасывая пламя и газ. Рычание Титанов расколет горы, и они падут. Ониксовые пучины поглотят землю, и явлена будет Гробница Власти и Погибели…»

Первый Послушник нахмурился. Этого не было ни в одной из великих книг Лоргара, которые он помнил наизусть, и не из рукописей Эреба и Кор Фаэрона, пусть он и не помнил их слово в слово. Как Первый Послушник, он должен был познать слова Легиона, чтобы быть достойным своего Темного Апостола. Всякий раз, когда он не убивал во имя Лоргара и не помогал Ярулеку духовно направлять воинов Легиона, он изучал древние писания, после необходимых ритуалов покаяния, самобичевания и постов. Он гордился своим знанием "Церемоний Ненависти", "Оправданий Негодования" и сотен тысяч прочих литаний, декламаций, проклятий, обличений и посланий Темных Апостолов. Бессчетные часы он изучал объявления, утверждения и пророчества, явленные за десять тысяч снов, трансов и видений. Он даже изучал отрывчатые воспоминания и безумные записи одержимых демонами боевых братьев, ища истину в пришедших из Эфира словах. И все же он никогда раньше не слышал процитированного Ярулеком пророчества.

— Оно не записано ни в одном из томов библиотеки на борту "Инфидус Диаболис", — пояснил Ярулек, видя выражение лица своего ученика. — Его нет и в великих храмах-факториях Галмека или благословенных залах плоти Сикаруса. Нет, — таинственно улыбаясь, продолжал Ярулек, — это пророчество написано лишь в одном томе, и он скрыт в совсем другом месте.

Недоумение Мардука усилилось…

— Приближается флот великого врага, — прищурившись, прошипел Ярулек.

— Я не почувствовал толчков варпа, возвещающих их прибытие, — произнес Мардук, который был особенно восприимчив к таким вещам.

— Они ещё не покинули Эфир. Но я ощущаю, как их отвратительные корабли пробиваются через потоки варпа. Скоро они придут, и я отправлю "Инфидус Дьяболис" обратно в варп.

— Ты не намерен атаковать их флот после их прибытия?

— Нет.

— И не собираешься напасть на них в варпе? — удивленно спросил Первый Послушник.

— Нет, я не намерен рисковать "Инфидус Диаболис" в несерьезной и лишенной смысла битве.

— Ни одна битва против великого врага не лишена смысла, — прорычал Мардук, — ибо так сказал сам Лоргар.

— Если ты ещё раз заговоришь со мной в таком тоне, я вырву оба твоих сердца у тебя из груди и съем их у тебя на глазах, пока они ещё буду биться, — спокойно ответил Ярулек.

Темный Апостол пристально смотрел в глаза Мардука. Наконец, Первый Послушник не выдержал и упал на колени, глядя в пол.

— Простите меня, Темный Апостол.

— Конечно, я прощаю тебя, дорогой Мардук, — с улыбкой произнес Ярулек, возложив руку на голову ученика.

Внезапно Первый Послушник пошатнулся. Потому, как Ярулек убрал руку, было видно, что он тоже это ощутил. Они уже ощущали это бессчетное множество раз в прошлом, пусть и гораздо сильнее, когда "Инфидус Диаболис" выходил из варпа. Учитель отошел, и Мардук поднялся.

— Великий враг прибыл, — сказал Ярулек.

Седьмая глава

Генерал-бригадир Ишмаэль Хаворн из 133-го Элизианского скрестил руки на груди, взирая на мерцающий пикт-экран. В лучшем случае изображение можно было назвать смутным, не было видно никаких деталей. Он покачал головой.

— У вашего пикт-экрана плохое качество, Генерал-Бригадир Ишмаэль Хаворн, — произнес техномагос. Его монотонный голос смутно походил на нечеловеческий. — Уровень 5.43 фоновой радиации на планете c6.7.32 и третий тип ветра мешают его работе.

— Благодарю вас, этим вы очень помогли, магос Дариок, — ответил Хаворн.

— Рад был помочь, Генерал-Бригадир Ишмаэль Хаворн, — произнес техномагос, явно не заметив сарказма в тоне среднего возраста генерала. На лице Полковника Боэрля, командира 72-го Элизианского и первого помощника Хаворна, появилась ухмылка.

Техномагос, один из старших членов Адептус Механикус с далекого Марса, был высоким и полным аугметики человеком. Трудно было понять, где заканчивается людское и начинается механическое. Под его низким капюшоном не было видно ничего, кроме немигающих красных огней там, где некогда были его глаза.

Позади красной мантии над его плечами возвышались две огромные механические руки, похожие на жала ядовитого насекомого. Другая пара серво-рук тянулась от его боков. Внушительное количество оружия и сверхмощных машин, силовые подъемники и шипящие когти были встроены в них. Одна из серво-рук сжимала официальный посох магоса, силовой топор с двумя лезвиями и широкой рукоятью, увенчанной огромной медной двадцатизубчатой шестеренкой, символом Бога-Машины. Вокруг него извивались десятки мехадендритов: длинных металлических щупалец, подключенных к нервным окончаниям его спины. На их концах находились опасно выглядящие иглообразные выступы и поразительно ловкие когтистые зажимы.

Его исчахшие и бесполезные органические руки были прижаты к груди. Казалось, они давно утратили силу что-либо держать и просто висели без движения. Очевидно, наличие серво-рук и извивающихся мехадендритов сделало их ненужными.

Миниатюрная, закутанная в робу фигура размером с ребенка располагалась за магосом. Кабели и электрические провода связывали её со жрецом Механикус. Парящий серво-череп, правую часть которого покрывали механизмы, завис над техномагосом. Его красное немигающее око бесстрастно наблюдало за происходящим на мостике.

Легко повернув голову, Хаворн вновь посмотрел на пикт-экран. На экране мерцали смутные изображения транспортов, медленно погружающихся в атмосферу Танакрега, и описывающих вокруг них восьмерки эскадронов сопровождения. Было сложно разглядеть детали, но Хаворн видел подобное много раз и мог точно видеть происходящее внутренним взором.

Ударные отряды Имперского Флота, множество перехватчиков, штурмовиков и истребителей роем вылетали с ангаров двух крейсеров класса "Диктатор", "Стойкости" и "Бдительности", словно облако злобных насекомых. Когда первые крупные транспорты отделились от крейсеров и начинали медленно опускаться сквозь атмосферу, именно эти представители Имперского Флота стали первой линией обороны.

После входа в атмосферу втянутся массивные боковые заслонки транспортов, и оттуда вылетят похожие на кружащихся канюков "Валькирии" и начнут спуск к поверхности перед неуклюжими транспортными судами. "Громобои" и "Молнии" вылетят за ними из спускающихся транспортов для обеспечения власти над воздухом. "Валькирии" будут низко парить над поверхностью, а первые ступившие на поверхность элизианцы рассредоточатся вокруг них, занимая позиции вокруг посадочной зоны.

Будет быстро обеспечена безопасность широкого периметра, вдоль линий, которого мгновенно высаживающиеся элизианцы установят выкопанные тяжелые орудийные точки.

На поверхность спустится еще множество отрядов, а меньшие и более быстрые транспорты отделятся от основных судов, неся тяжелую поддержку для усиления защитного периметра: быстро двигающиеся шагоходы "Часовые" и пехотные транспорты "Химера", полные опытных Элизианцев.

Хаворн не сомневался, что высадка пройдет гладко, как и запланировано, и бросил взгляд на дата-катушки, обновляющиеся каждую секунду по мере поступления свежей информации. Периметр был занят за ожидаемый временной промежуток, и Часовые уже вели разведку вне посадочных зон, выискивая невидимых с воздуха вероятных противников.

Пикт-изображение вновь зарябило, но было ясно, что последние из транспортов приземлились. Вокруг кораблей поднимались облака пыли, когда их тяжелый вес опускался на землю. Хаворн мог представить, как трясется земля под ногами людей, когда приземлялись транспорты и откидывались их огромные грузовые рампы.

Он почесал рукой свои длинные, седеющие усы. Высадки всегда были напряженным; тяжелые десантные суда были столь заманчивыми целями… Он был рад, хотя и несколько удивлен тем, что противники пока себя никак не проявляли. Благословение. Он внезапно вздрогнул, подумав о том, каких врагов скоро встретят его люди…

Космодесантников Хаоса, самых опасных и ненавистных врагов: предателей, отвернувшихся от света Императора, продавших дьяволам душу и принявших вечное проклятие.

Космодесантники были воинской элитой Империума, каждый из них это генетически модифицированный гигант среди обычных людей, совершенная машина смерти, чье тело может выдерживать раны, которые десять раз убили бы рядового гвардейца. Они во всех отношениях превосходят обычных солдат. Они сильнее, быстрее и выносливее. Добавьте к этому внушительные усиливающие и защитные возможности силовой брони, непревзойденное обучение и лучше оружие, которое могут создать адепты на Марсе, и вы получите самую могущественную и опасную армию в галактике.

Космодесантники должны были стать элитой человечества, болтером и мечом несущей стабильность в галактику во имя Бога-Императора людей. Но более половины из них отвернулись от Него, приняв живую тьму и злобу Эмпирей.

И элизианцы скоро встретятся с этими проклятыми ублюдками на этой мертвой планете. Его люди будут сражаться с генетически модифицированными монстрами, результатами смертельного эксперимента, что пошел ужасающе неправильно, когда они предали Императора. Хаворн сражался вместе с верными Адептус Астартес множество раз, их участие в войнах спасло жизни десяткам тысяч Имперских Гвардейцев. Но он никогда не доверял им так, как любому из своих людей.

Почему мы на этой чертовой планете?

Не в первый раз подумал он с бесстрастным лицом. Он не стал обсуждать приказы Лорда Генерала-Милитанта, хотя они и вызвали в его мыслях негодование

Впрочем, это имело мало значения. Враг был здесь, и змею нужно раздавить вне зависимости от причин, по которым она притащила свою злобную голову сюда. В целом Хаворн знал лишь о том, что у этот мир имел скрытое значение, из-за которого 133-й и 72-ой отозвали с Гандского Крестового Похода, чтобы отбить его: он имел большое значение, но не настолько, чтобы отправлять на него верные ордены Космодесанта.

Планета Танакрег представляла собой помойку, где разлились черные кислотные моря. На всей планете были лишь два крупных континента, но только один был заселен. Недружелюбная и пустынная земля, полная соляных пустошей и высоких горных хребтов, для Хаворна она выглядела планетой, над которой ненавистные силы Хаоса могут издеваться сколько угодно, если они её так хотят.

Силы Планетарной Обороны были разбиты с презрительной легкостью, армия, насчитывающая двести тысяч, была разбита за несколько дней войском, где было не больше трех тысяч воинов. «Но это были три тысячи космодесантников», — напомнил он себе, и скорее всего на Танакреге им помогли предатели. Хаворн ненавидел то, что люди могут так предавать друг друга.

— Генерал-Бригадир, — сказал полковник Боэль, — безопасность периметра обеспечена и тяжелые транспорты приземлились. Второй периметр занят и будет готов в любой момент.

— Отлично, полковник, — сказал Хаворн. Он повернулся к представителю Механикус. — Техномагос Дариок, если хотите, можете отдать приказ своим транспортам начать высадку.

— Благодарю вас, Генерал-Бригадир Ишмаэль Хаворн, — монотонно ответил магос. — Теперь я покину вас и вернусь на свой корабль, дабы наблюдать за высадкой.

Гиро-стабилизаторы загудели, когда магос отвернулся. Его медленные и тяжелые шаги громко лязгали о металлические решетки пола командного центра. Очевидно, обе его ноги были аугментированы и полностью заменены бионикой, чтобы выдержать колоссальный вес. Позади него свободно извивались мехадендриты, а его маленький спутник, подключенный к техномагосу, катился следом за ним. Парящий серво-череп немного повисел в воздухе, после чего полетел за хозяином.

— Техноадепт, можно один вопрос перед тем, как вы уйдете? — Произнес Хаворн. Высокая, одетая в красную робу фигура медленно обернулась.

— Да, Генерал-Бригадир Ишмаэль Хаворн?

— Я заинтригован: что на Танакреге могло так вас заинтересовать? Редко можно увидеть такое собрание войск Марса.

— Адептус Механикус поддерживают армии Имератора во всех начинаниях, Генерал-Бригадир Ишмаэль Хаворн. Адептус Механикус хочет помочь вам в битве против врага на планете c6.7.32.

— Вы привели с собой армию, подобную которой я никогда ранее не видел на полях сражений: почему из всех планет галактики эта представляет для Адептус Механикус такой интерес?

— Адептус Механикус поддерживают армии Императора во всех начинаниях, Генерал-Бригадир Ишмаэль Хаворн. Адептус Механикус хочет помочь вам в битве против врага на планете c6.7.32.

— Это не объяснение, и вам, черт побери, это прекрасно известно, — повысив голос, произнес Хаворн. — Я спрашиваю вас почему?

— Адептус Механикус поддерживает… — начал техномагос, но Генерал-Бригадир прервал его на полуслове.

— Довольно! Покиньте мою командную рубку и мой корабль, и увидимся после вашей чертовой высадки.

— Благодарю вас, Генерал-Бригадир Ишмаэль Хаворн, — сказал техномаг.

С суровым лицом генерал-бригадир наблюдал, как жрец Адептус Механикус вышел. Потом он громко и цветасто выругался.


Зараженная Хаосом, загрязненная атмосфера убивала его. Адские машины извергали в небеса омерзительный дым, и дыхание Варна было мокрым от слизи и тяжелым. Много раз ему казалось, что существа царапают его легкие, и он отхаркивался и кашлял, пока кровь не шла из его измученной глотки. А потом проклятые надзиратели в черных одеяниях вонзали в него свои когти-иглы, и он корчился в агонии.

Его глаза постоянно слезились, а мучительная, жгучая сыпь высыпала на его коже и запястьях. Восьмиконечная звезда под кожей лба жгла его, словно ненавистная вещь вплавлялась в его череп, становясь его частью. Мысль об этом пугала.

Впрочем, сломанные кости его рук и ног хорошо заживали, и, несмотря на оставшуюся боль, он почти мог нормально двигаться.

Он вытер свои глаза вымазанной в строительной жидкости рукой, когда на место опустили ещё один уровень огромных каменных блоков. Грохот пронесся по всему дождливому Шинару. Башню возводили с ужасающей скоростью, опуская за раз целые уровни гигантских кирпичей. Огромные похожие на насекомых краны закачались, опуская на землю тросу, чтобы схватить своими шипастыми когтями очередную порцию блоков, извергая дым и капая маслом.

Варн смотрел на кабину ближайшего крана невыспавшимися и усталыми глазами. Возможно, его водитель когда-то был человеком, но сейчас это было совсем не так. Он висел в своей тюрьме-кабине на десятках туго натянутых кабелей и проводов, чьи шипастые окончания вонзались в его кожу. Ребристые трубки торчали из глазниц и глотки. Его ноги атрофировались до такой степени, что остались лишь иссушенные обрубки, тянувшиеся из туловища, а тонкие как кости пальцы вцепились в удерживающие их провода. Варн отвернулся от жуткого зрелища.

Резкий звук пронесся по стройке, и надсмотрщики погнали тысячи рабов вперед с подмостков на вершину каменных блоков. Варн и Пиерло ступили на окружающую башню стену, ожидая подносимого к ним чана со строительной жидкостью.

Другие команды рабов трудились глубоко внизу, в шахте башни хаоса. Хотя башня поднималась над уровнем земли всего лишь на тридцать метров, внутри она погрузилась в кору земли на все шестьдесят, и Варн ощутил нахлынувшее головокружение. Каждый раз, когда Варн смотрел через край, возникала мысль прыгнуть туда, но он боролся с такими желаниями. Он будет жить столько, сколько сможет, ведь он слишком хочет увидеть полное уничтожение вторгшихся. Бывший силовик пылко верил в то, что помощь придет, и Танакрег освободят от Хаоса.

Многие другие рабы не были способны остановиться, прыгая вниз, но это мало что им давало. Обматывающие их шеи цепи были прибиты к подмосткам, и оступившиеся или бросавшиеся через край рабы, ища спасения от адских мучений, зависали, раскачиваясь у внутренней стены башни. Обычно, они увлекали за собой множество других рабов. Этого не всегда было достаточно для смерти. Единственным шагом было броситься с обрыва со всей возможной скоростью, молясь о том, чтобы сломалась их шея. Но, если он выживал, жуткие оканчивающиеся иглами руки надсмотрщиков терзали не только зачинщика, но и всех кто упал вместе с ним. Страх перед наказаниями был таков, что любого раба, который глядел туда или пытался броситься и покончить со всем, оттаскивали остальные и вынуждали работать дальше.

Шипящий и выбрасывающий пар чан завис над ними. Варн и Пиерло потянулись, сдвигая его так, чтобы он оказался прямо над центром блока. Густые потоки жирной и жидковатой строительной жидкости полились с его края, сначала медленно, а потом все быстрее заливая центр блока. Огромная лужа отвратительной субстанции разлилась, затем чан, лязгая и испуская пар, полетел к другой группе рабов. Варнус и Пиерло упали на колени, чтобы своими руками растереть строительную жидкость по всему блоку.

Скрепляющий камни раствор мерзко пах и был тошнотворно розового цвета. Варн старался не смотреть на мерзкую субстанцию после того, как некоторое время назад нашел там человеческий зуб.

Это были мертвые Шинара, понял он тогда с ужасом. Их кости и плоть раздавили до состояния жидкой пасты, превратив в кровавый цемент.

Обмакнув кисть почти до ручки, Варн почувствовал мерзкий, металлический привкус на языке, а его ноздри ощутили противный запах.

Диссонанс парил рядом с трудившимися рабами, его щупальца слабо тряслись, когда он издавал адский шум своим голосовым аппаратом. Злобный хор голосов, говорящий нечто на языке, который Варн надеялся никогда не понять, вместе с рычанием демонов, воплями и свистящим шепотом доносился от жуткого существа. Варну показалось, что он услышал голос среди шума, своё тихо сказанное имя сквозь бормотание, рев и вопли. На мгновение в барабанные перепонки раба ударил безумный звук. «Убей его», — услышал он казавшийся разумным голос среди беспорядочных воплей, пугающих стонов, бессмысленного бормотания и треска статики извергаемого Диссонансом.

Когда прозвучала ещё одна резкая нота, Варн и Пиерло как раз закончили размазывать кровавый цемент по вершине строительного блока, и они быстро запрыгнули назад на подмостки. Вопли агонии доносились от оказавшихся слишком медленными рабов, когда их пытали надсмотрщики.

Рабы схватились за металлические балки затрясшихся подмостков. Внешняя стена башни была не совершенно гладкой, но скорее немного ступенчатой, каждый блок перекрывал другой на полшага. После установки каждых двадцати уровней блоков, механические подмостки начинали подниматься наверх, их поршни шипели, когда паукообразные ноги рамы маленькими шагами карабкались все выше по растущему строению. Варн был вынужден согласиться с тем, что это было искусное творение, хотя он и ненавидел его до глубины души.

Еле стоящий на ногах Варн опустился на корточки. Ему ухмыльнулся Пиерло, его глаза лихорадочно блестели. Варну казалось, что его знакомый начал сходить с ума, ведь он словно наслаждался этой адской работой. Почти десять минут уходило у рамы подмостков на то, чтобы перегруппироваться, и это была единственная возможность рабов передохнуть между изматывающей работой. Диссонанс вновь издал ненавистный звук.

— Так кем ты был раньше? — прошептал Варн. Он знал имя своего знакомого раба, знал, что тот прожил всю жизнь в Шинаре и у него не было детей. Но Варн не знал, чем тот занимался непосредственно перед вторжением. Казалось, что он избегает темы, и бывший силовик ждал возможности прямо его спросить.

Вымазанный кровавым цементом мужчина отвернулся. Варн повторил более настойчиво. — Так кем ты был?

— Предателем.

Варну показалось, что он различил это среди доносящихся от Диссонанса жутких звуков.

— Я был слугой и телохранителем, — сказал Пиерло, чьи глаза безумно метались, и внезапно Варн понял, где он его раньше видел.

— А я тебя раньше видел, — сказал он. Пиерло резко обернулся, неестественное возбуждение горело в его глазах. Он энергично потряс головой.

— Нет, я видел, — сказал Варн, — во дворце, прямо перед взрывом.

Убей его. Предателя.

Варн потряс головой и застонал, прижимая руки к ушам, пытаясь изгнать голоса. Его сводило с ума это место и проклятый Диссонанс. Не только Пиерло терял разум.

— Ты в порядке? — Он плохо расслышал голос Пиерло и кивнул.

— Кто-то придет, — сказал Май себе. — Кто-то обязательно придет, чтобы освободить Танакрег.

Пиерло истерично захихикал, тряся головой.

— Никто не придет. Мы здесь умрет, и хаос поглотит наши души.

Внезапно Варна наполнил жаркий гнев.

— Не говори такие вещи! Свет Императора защитит нас от тьмы!

— Хаос зовет нас, брат. Разве ты не слышишь этот зов?

Диссонанс вновь издал жуткий звук.

Убей его.

Варн закрыл глаза и начал медленно качаться взад и вперед, пытаясь выбросить из ушей жуткий грохот.

— Кто-то придет, — прошептал он. Варн чувствовал, как корчится вставленный в его лоб ненавистный символ. Ему казалось, что щупальца отвратительной вещи прорываются сквозь его череп, проникая в мозг.

Он безмолвно молился Императору, но потрескивающий, несогласованный лепет Диссонанса словно стал громче. Повторяющийся в этом шуме гул глубоких голосов бил по барабанным перепонкам Варна.

«Кто-то придет», — подумал он. — «Они должны».


Болезненное шипение сорвалось с мертвенно бледных губ Мардука, когда длинные паучьи пальцы хиругеонов снимали броню с его рук. Куски кожи были сорваны с него при снятии закругленных пластин, а в тех местах, где кожа осталась, скопились потоки крови. Тонкие шипы покрывали внутреннюю поверхность наручей: Мардук и его святая броня медленно становились единым целым. Это не было редкостью в Легионе.

Нагнувшиеся над ним горбатые хирургеоны запиликали и зашаркали прочь, чтобы положить окровавленные наручи рядом с перчатками. Мардук сжал перед собой кулаки, глядя на рябую, прозрачную и окровавленную мускулатуру своих рук. Она выглядела для него почти незнакомой.

Кол Бадар дирижировал жутким, многотонным песнопением Воинства, разносившимся по открытой поверхности под аккомпанемент рокочущих ударов пневматических молотов по огромным металлическим барабанам. Рев и адские вопли удерживаемых тяжелыми цепями демонических машин вклинивался в гул богослужения. Звуки ритуала разнесутся по всему городу, транслируемые сопровождающими рабов демонами-смотрителями.

На вершине алтаря стоял Ярулек, от наслаждения омывавшими его звуками службы он высоко поднял окровавленные руки. Алтарь освещали пылающие лампады, а толстые клубы благовонного дыма вылетали из пастей свирепых бронзовых горгулий. Далеко впереди него поднималась быстро растущая башня Гехемахнет. Сотня рабов склонилась перед алтарем, добавляя свою музыку к какофонии звуков. Они были скованы, их запястья были привязаны к лодыжкам, с перекошенными от ужаса, мучений и отчаяния лицами они смотрели на собравшихся воинов Несущих Слово.

Ярулек ходил позади коленопреклоненных рабов. Он сжал волосы одного, запрокинул голову и перерезал ему глотку длинным церемониальным ножом. Сегодня этот нож перерезал уже сотни глоток. Раб влажно захрипел и забулькал, а из раны хлынул фонтан крови. Двое избранных для выполнения этой почетной обязанности Несущих Слово отбросили его от алтаря, и скованный, умирающий человек упал на груду обескровленных трупов у его подножия. Горбатые надсмотрщики вытолкнули на его место другого плачущего раба. Ярулек шагнул к следующей жертве, быстро перерезал его глотку. Этот труп тоже отбросили.

Кровь жертв лилась в желоба и стекала в сосуды, откуда её перекачали по искривленной трубке в широкий, стоящий перед Мардуком бассейн. Он запенился, наполняясь теплой жизненной жидкостью, и Первый Послушник окунул в него свои обнаженный руки.

Все ещё поющий Кол Бадар выступил вперед, и Мардук потянулся ко лбу военачальника окровавленной рукой. Пальцем он нанес четыре перекрестные линии, образовывающие саму простую версию звезды хаоса, над его бровью. Огромный воин закрыл свои желтые и полные ненависти глаза, а Мардук оставил кровавые отпечатки пальцев у него на веках.

— Великие боги Хаоса направят тебя, боевой брат, — изрек Мардук, и Кол Бадар пошел прочь. Следующим был Буриас, чьё лицо закрывала грива черных волос. Он встал на колени перед Мардуком, Кол Бадар не мог выполнить эту часть церемонии в своей громоздкой терминаторской броне или не захотел. Мардук нанес звезду хаоса на его лоб и приложил пальцы к его векам.

— Великие боги Хаоса направят тебя, боевой брат, — изрек Мардук, и Буриас отступил. Нужно было нанести метки всему Воинству, чтобы они были благословлены богами перед началом новой священной битвы.

Он ощутил, как демон зашевелился в цепном мече, когда кровь капнула с ладони Первого Послушника на эфес. Мардук улыбнулся, нанося кровь на лицо огромного Помазанника. «Скоро, дорогой Борг'аш, скоро», — подумал он.

В течении следующего часа, Ярулек перерезал горла сотен рабов, прославляя богов Хаоса этой жертвой, а запах крови и смерти все усиливался. Неослабевающие и монотонные песнопения Воинства продолжались, и последний боевой брат был отмечен кровью.

Залитый кровью Ярулек горделиво отошел от алтаря, его церемониальная накидка из человеческой кожи развивалась позади, пока он легко шагал по ступеням. Как только он сошел на землю, все Воинство сразу же упало на колени, и даже ярящиеся демонические машины ненадолго утихли. Подойдя к Мардуку, Темный Апостол поднял голову Первого Послушника нежным нажатием под подбородок. Ярулек провел линии звезды Хаоса на лбу Мардука и приложил окровавленные пальцы к коже его век.

Его кожа горела там, где пульсирующая энергией и могуществом кровь стала сворачиваться. Открыв глаза, он заметил, что цвета стали более яркими, чем прежде, и ясно увидел мерцающий ореол силы Хаоса, окружающий Темного Апостола подобно тонкой призрачной накидке. Эта сила всегда была ощутима в присутствии Ярулека, но редко видима.

— Великие боги Хаоса направят тебя, боевой брат, — изрек шелковым голосом Ярулек. Мардук встал на ноги и последовал за Темным Апостолом, ведущим собравшихся воинов обратно к подножию алтаря. Кол Бадар следовал на шаг позади Мардука, а Буриас без лишних слов возглавил тягучие песнопения Воинства.

Торжественно и безмолвно Корифей и Первый Послушник сопровождали Темного Апостола к алтарю. Они остановились на почтительном расстоянии от Ярулека, когда тот повернулся к собравшемуся Воинству.

Вперед заковылял хирургеон, сопровождаемый горбатыми существами в мантиях, тащившими за собой ступенчатую платформу. Они установили её рядом с Темным Апостолом, а хирургеон неуклюже на неё взобрался.

С шипением пара платформа росла, пока существо не оказалось на высоте грудной клетки Темного Апостола.

Затем хирургеон принялся за работу, лезвия и иглы его пальцев срезали кожу с лица Ярулека. Заостренные когти вцепились в кожу, натянув её, когда одетая в черную робу фигура резала бледную плоть Темного Апостола, отрезав аккуратный кусок сначала с одной щеки, а потом с другой. Кровь свободно текла из ран, пока её поток не остановили проклятые тельца, из которых она состояла. Хирургеон поклонился и протянул два куска плоти Темному Апостолу.

Ярулек выпрямился, подняв два прямоугольных окровавленных клочка вверх, чтобы все их увидели. Грохот металлических барабанов прекратился, и Буриас подвел поющих воинов ближе.

— Я одариваю этих двух воинов отрывками из "Книги Лоргара", написанными на моей плоти, — произнес Ярулек, его голос легко долетал до всех собравшихся. Оба красных прямоугольника заживали прямо на глазах. В течение дня кожа вновь будет гладкой, двумя маленькими островками бледной плоти среди моря священных символов.

Мардук выступил вперед Кол Бадара, улыбнувшись вспышке гнева в глазах Корифея, и хирургеон срезал кожу на его левой щеке. Произнеся благословление, Ярулек наложил свиток из собственной кожи на рану. После болезненного покалывающего ощущения, когда плоть Темного Апостола приросла к его плоти, Мардук склонил голову и отошел назад.

— Идите, мои боевые братья, — сказал Ярулек, когда второй кусок кожи был нанесен на щеку Кол Бадара. — Идите, убивайте во имя благословенного Лоргара, и знайте, что боги наблюдают за вами и улыбаются!

Восьмая глава

Ледяной ветер хлестал Мардука, который стоял пригнувшись на вершине горной гряды и взирал на имперские разведывательные машины внизу. Одноместные двуногие шагоходы, продвигались через скалистое ущелье быстрее, чем это мог сделать пеший человек. Они шли быстро, преодолевая с каждым шагом по три метра и легко переступая через стометровой глубины щели в каменистой земле.

Первый Послушник не боялся обнаружения. Глаза обычного человека не могут различить детали на таком расстоянии, а скалистый ландшафт и могучие штормовые ветра почти полностью вывели из строя грубые сенсоры "Часовых".

— Должны ли мы сбить этих глупцов? — спросил Буриас. — Опустошители из VI-го Круга уже нацелили на них лазпушки.

— Нет, пусть собаки попытаются их уничтожить, — ответил Мардук, кивком указав на замерших в засаде людей.

Трое "Часовых" продолжали идти через ущелье, совершенно не замечая притаившихся в засаде культистов. Ревущая ракета пронеслась по воздуху, врезавшись в открытую кабину заднего "Часового" и испепелив её в ревущем огненном шаре.

Воины культа носили тусклые плащи, скрывавшие их среди густо разбросанных соляных скал, твердых как любой камень, они развевались за их спинами, когда они осыпали "Часовых" лазерным огнем.

Имперские шагоходы начали разворачиваться и открыли ответный огонь, разнося на кусочки камни снарядами автопушек. Множество культистов попадало, когда их разорвали выстрелы, но они выбрали хорошее место для засады. Скалы приняли на себя львиную долю снарядов.

Одна из закутанных фигур бежала вдоль края ущелья, пули выбивали фонтаны грязи у ее ног, а затем она прыгнула с высокой скалы. Она неуклюже приземлилась на крышу "Часового" и встала на одно колено с длинным ножом в руках.

Водитель машины высунулся из окна и несколько раз быстро выстрелил из автопистолета по крыше кабины. Культист схватил его за руку, вытаскивая ещё дальше, и глубоко вонзил нож в шею гвардейца.

Автопушка последнего "Часового" замолчала, когда удачный выстрел разнес шею водителя.

— Не плохо, — фыркнул Мардук, начав спускаться к победившим культистам.


Каралос резко поднял голову, услышав крик. Убрав за уши окровавленной рукой свои длинные нечесаные волосы, он спрятал нож и выпрямился на крыше неподвижного шагохода. Изувеченный труп водителя был забыт сразу, как только культист прикрыл глаза и увидел то, что вызвало суматоху.

У него отвисла челюсть при виде двух гигантов в красной броне, идущих по ущелью к банде правоверных.

— Всем собраться, — приказал Каралос. — Пришли Ангелы Слова, как и предвидел Оратор.


База культистов находилась высоко в горах, скрытая сверху натянутым на её низкие здания тонким брезентом. Все члены культа из Шинара провели некоторое время в Лагере Слова, как сказал Мардуку старый Оратор.

Это был иссохший человек, его плоть почти полностью сползла с тела, выглядел он словно обтянутый кожей скелет. Старик был слепым, давно потеряв зрение из-за бурных ветров Танакрега. Мардук посчитал его жалким.

— Приведи мне сотню самых сильных воинов, — приказал Оратору Первый Послушник, — и отправь остальных воинов культа на позиции. Враг скоро будет рядом с нами.

В конце концов, Мардуку надоело бормотание старика, и он прострелил ему голову. Сотня стоявших перед ним на коленях людей даже не шелохнулась, когда прогремел выстрел, и Первый Послушник увидел, как улыбнулся Каралос. Этот человек понравился Мардуку: хотя он и был лишь жалким смертным, у него была душа истинного воина хаоса.

— Вы воистину благословленные люди, — произнес Мардук, — потому что вы избраны, чтобы получить великий подарок, дар великого и чудесного варпа. Это Зов, и вы станете его вместилищем.

Первый Послушник начал петь, его голос легко и торжественно выводил слова сложного и неземного языка демонов. Он чувствовал, как Борг'аш зашевелился внутри цепного меча от этих слов.

Коленопреклоненных людей окружали десятки горящих окрававленных свечей, лишь свет огней которых пробивался сквозь тьму комнаты. Они замерцали, когда Мардук продолжил заклинание, их пламя потянулось к Первому Послушнику.

Тут появился шепот, пронесшийся в темных уголках комнаты, и Мардук был этому рад, ибо это предвещало приход Катартов. Мерцание свечей усилилось, и воющий звук начал окружать собравшихся людей, когда Первый Послушник повысил голос.

Растекшаяся по полу кровь Оратора начала булькать, Мардук встал на колени и обмакнул руки в быстро нагревающейся жидкости.

Продолжая распевать слова Зова, Первый Послушник подошел к стоящему на коленях Каралосу и приложил окровавленные руки с обеих сторон его головы. Он крепко держал голову культиста, ощущая, как сжался череп под его руками, и продолжал выводить слова заклинания.

Каралос начал корчиться в судорогах, но Мардук не отпускал его, продолжая удерживать голову. Глаза культиста начали кровоточить, из его ушей закапала кровь, но Первый Послушник продолжал заклинание и держал мужчину. Мардук чувствовал, как по нему проходит энергия варпа, и, пульсируя, попадает через его руки в кипящий мозг склонившегося перед ним человека. Но Каралос молчал, безмолвно приветствуя проникающую в его плоть сущность.

Произнеся последнюю лающую серию демонических слов, Мардук оттолкнул культиста. Секунду он стоял, покачиваясь, потоки крови текли из его ушей, а затем он рухнул и забился в конвульсиях. Казалось, что трясущееся тело поглотило мерцающее пятно, менявшееся между телом смертного человека и иллюзорной фигурой чего-то совершенно иного. Язык вывалился у него изо рта, он неестественно выгнул спину, а затем его тело начали бросать по полу множественные мышечные спазмы. От напряжения ломались кости, спина ужасно искривилась, связки и сухожилия вытянулись и разорвались. Остальные люди быстро встали и отошли от дико трясущегося мужчины, их зачарованные глаза были полны ужаса и религиозного пыла.

Дрожащее тело мужчины неестественно забугрилось, словно скреплявшие его ткани пытались освободиться, и он неистово вцепился в кожу на лице, оставляя длинные царапины. Кости его рук удлинились и прорвались сквозь кожу пальцев, превратившись в острые когти, и он начал рвать свою плоть и одежду, превращая их в кровавые клочья.

Он катался по полу, яростно разрывая свою плоть, каждый его мускул был напряжен. На его шее и руках вздулись вены, он раздирал свою кожу, продолжая беззвучно биться в конвульсиях.

Зубы превратились в длинные клыки, и он вцепился в своё плечо, вырывая куски мяса.

Мардук улыбнулся и скрестил руки на груди.

У некогда бывшего Каралосом существа начались ещё более неистовые припадки, оно рвало и раздирало свою плоть, пока, наконец, не застыло. Секунду оно лежало, окровавленное и искалеченное, прежде чем оттолкнулось от земли и скрючилось, повернув к Первому Послушнику свое лишенное кожи лицо, смотря на него безглазыми глазницами. Почти все его мышцы былм обнажены, и на его теле висели лишь редкие куски покрасневшей кожи. Вокруг существа все ещё мерцала смутная дымка, слабо размывающая его изображение и жалящая глаза.

Дополнительные обратные суставы образовались в нижней части ног демона, словно у птицы, а длинные когти вырвались из пальцев на ногах. С тошнотворно-влажным треском два костяных крыла прорвали спину монстра, на окровавленных костях свисали клочья плоти.

Широко открыв свой полный бритвенно-острых клыков безгубый рот, демон жалобно зашипел на Мардука, словно новорожденный малыш, просящий маму покормить его. Тот широко улыбнулся, в его глазах пылали отблески мерцающих свечей.

— Каралоса больше нет, — произнес Мардук. — Он добровольно отдал свою смертную оболочку, чтобы этот катарт смог прийти во вселенную.

Собравшиеся люди ошалело смотрели на демона. В воздухе чувствовалось напряжение. И Хаос.

— А теперь, вы все добровольно отдадите себя Хаосу, как это только что сделал Каралос, — Сказал Первый Послушник, — потому что этого хочу я, а через мои слова вы слышите желания самих богов.

Культисты осторожно переглянулись.

— Ладно, — обратился Мардук к царапавшему пол и вылизывавшему себя длинным шершавым языком демону, — зови паству.

Собравшиеся в комнате люди разом упали на пол в припадках, а кровь потекла из их глаз и ушей…


— Это не правильно, — раздраженно сказал сержант Элиас из штурмовиков 72-го Элизианского полка. — Мы чертова элита. Мы не можем быть свиньями, стадом ползущим через грязь и непогоду на убой. Мы не такое подразделение. Мы…

— Лучезарные мальчики? — Скривившись, предположил капитан Ларон. Капитан был чистокровным элизианцем, высоким и светловолосым. Наглый, сильный и гордый, он был замечательным капитаном для таких же штурмовиков 72-го полка. Если бы кто-то другой заговорил с Лароном в таком тоне, он бы наказал его, но Элиас десятилетия был его товарищем. Они вместе сражались задолго до того, как он стал капитаном или даже сержантом.

— Да, черт подери! — С внушительным пылом ответил сержант. — Бездумно атаковать в лоб — работа для других подразделений. А мы элита, быстро входим и быстро выходим.

— Сержант, я уверен, что женщины в лагере ценят это.

Элиас засмеялся.

— Но сэр, вы же поняли, что я имел в виду. У нас просто нет достаточного количества солдат или танков для традиционного фронтового наступления против такого врага.

— А кто сказал, что мы будем так наступать? Генерал-бригадир не идиот.

— Я знаю, что нет, сэр, но… я все ещё не понимаю, почему нам просто не высадиться на Шинар и не покончить с этим как можно быстрее.

— Если мы так сделаем, все наше чертово подразделение перебьют. У Шинара сильная противоздушная оборона. Элиас, не будь дубоголовым. Используй ради разнообразия свои мозги и перестань думать своими проклятыми яйцами!

Внезапно Элиас ухмыльнулся.

— Впрочем, у меня есть и два старых добрых мяча, капитан.

— Отправленные на разведку часовые уже доложили?

— Сэр, следующий рапорт должен быть только через час.

— Хорошо, продолжайте быть на связи с капитаном Боэрлем. Если они заметят любое движение, то пусть немедленно доложат. Мы должны захватить эти возвышенности. Генерал-бригадир сказал, что враг может быть уже там. Если это так, то без вбивающего этих ублюдков в грязь артиллерийского обстрела, мы угодим под ураганный обстрел при попытке высадиться. Если они уже там, будет непросто их выбить.

— Если кто-то и сможет их выбить, то это будет 72-ой, — произнес Элиас, повернувшись к своему начальнику. Капитан смотрел на равнину, где готовилось к наступлению воинство Адептус Механикус.

— Что вы думаете о них, сэр? — Спросил Элиас, кивком головы показав на плотные ряды техностражей. Все больше странных воинов и боевых машин Марса выгружались из широких транспортов Механикус…

Капитан Ларон скривил губы от неприязни:

— Никогда не видел такого их скопления.

Земля задрожала, когда приземлились еще несколько тяжелых грузовых транспортов Адептус Механикус, поднимая облака соляного песка. Огромные, медленные гусеничные краулеры выкатывались из уже приземлившихся транспортов, сопровождаемые процессиями адептов Бога-Машины в развевающихся красных мантиях. Из других выходили бледные техностражи, марширующие совершенными фалангами по сто человек в длину и десять в ширину.

Уже высадившиеся фаланги выстраивались в строгом построении, стоя на соляных равнинах как неподвижные скалы и ожидая дальнейших инструкций. Ларон был уверен, что не получив этих инструкций они бы все ещё стояли строем, пока их бы не засыпали по шею проклятые соляные ветра. И даже тогда, подумал он, эти безмозглые существа продолжали бы стоять, ожидая распоряжений.

С такого расстояния их можно было по ошибке принять за обычных пехотинцев Имперской Гвардии, хотя внимательный наблюдатель бы отметил, что для настоящих людей они слишком неподвижны. Они без движения стояли сомкнутыми рядами, прижимая лазганы к груди, а глаза многих из них были скрыты за визорами черных шлемов.

Но при ближайшем рассмотрении, многие из техностражей были больше похожи на полумеханических сервиторов, чем на солдат Имперской Гвардии.

Сервиторы присутствовали во всех аспектах жизни обитателей Империума, выполняя любые обыденные и опасные задачи. Но то, что их собрали здесь в таком количестве ради войны… Это нервировало элизианцев. Сервиторы — ни живые, ни мертвые. Некогда они были людьми, но давно потеряли все следы человечности. Их передние лобные доли были хирургически удалены, а слабую плоть усилили встроенные механизмы. Их конструкция зависела лишь от выполняемых ими заданий. Им могли удалить руки и заменить их силовыми плоскогубцами или дрелями с алмазным наконечником длиной в человеческую ногу для работы на одном из миллионов мануфакторумов в Империуме. Или напрямую подключить к логическим центрам боевых крейсеров для выполнения не требующих воображения функций.

Солдаты-техностражи были созданы специально для поля битвы. Ампутированные руки заменяло тяжелое вооружение, а сенсоры и целеуказатели торчали из глазниц, откуда вынули их органические глаза. В плечи некоторых были встроены силовые генераторы, и они неподвижно стояли рядом с орудийными сервиторами, связанными с ними кабелями и электропроводкой. Могучие серворуки заменяли одну или несколько удаленных конечностей других, делая походку шатающихся под их весом техностражей неуклюжей. Эти механические лапы могли без усилий оторвать голову человека с плеч или нести тяжелое оборудование, иногда это могли быть вращающиеся лезвия и силовые дрели, способные прорвать самую тяжелую броню.

Рядом с фалангами стояли меньшие подразделения гусеничных сервиторов. Их нижняя часть тела была удалена, и они были единым целым со своими средствами передвижения. Сервиторы несли множество тяжелых обойм, обмотанных вокруг заменявших им органические руки тяжелых многоствольных пушек.

Среди рядов марсианских пехотинцев стояли гусеничные краулеры, по одному на каждую фалангу. Это были краулеры Ординатус Минорис, и каждый из них был размером с три танка "Леман Русс". Широкие гусеницы находились спереди и сзади машины. Тяжелые балки и стальные подпорки удерживали вес гигантских орудий, а в экипаже каждого краулера находились десятки сервиторов и адептов. Стальные лестницы тянулись к нависавшим над главными орудиями кабинам управления. Ларон не мог узнать орудия этих бегемотов из бронзы и стали, но массивные, испускающие пар сцепления и гудящие генераторы на задних частях свидетельствовали об их внушительной мощи.

Но эти краулеры были ничем по сравнению с одной лишь высотой того, что медленно выкатывался из поистине огромного транспорта.

— Всевышний Император, — прошептал Элиас. — Посмотри на размер этой штуки!

Она была больше Ординатус Минорис настолько же, насколько высокий взрослый человек больше плачущего малыша. Ведомая потоком техножрецов, она катилась вперед на том, что могло бы быть шестнадцатью гусеницами обычных краулеров. Размеры меньших машин казались крошечными по сравнению с колоссальной длинной Ординатуса.

Он был размером с городской квартал, и защищен толстыми слоями пластин брони. Вокруг его грозного центрального орудия возвышались десять ярусов платформ. Подходящая для небольшого крейсера пушка тянулась вдоль всей длины огромной машины. Решетчатые крестообразные подмостки тянулись по всей длине дула, а вокруг находившейся на самом высоком уровне кабины вращались две счетверенные противовоздушные турели. Огромные похожие на когти шипастые конечности удерживались на весу вдоль всей длины Ординатуса. Ларон решил, что когда устройство будет готовиться к выстрелу, находившиеся за руками огромные пневматические устройство погрузят их в грунт, чтобы придать Ординатусу дополнительную устойчивость. То, что штуковинам такого размера нужны стабилизирующие ноги, служило доказательством ужасающей мощи, которой обладала машина.

— Впечатляюще, — немного неохотно признал Ларон.

Сержант поднес руку к уху, когда затрещал его микро-передатчик.

— "Валькирии" готовы и ждут нас, капитан. Они вылетят по вашей команде.

— Хорошо. Полковник Боэрль примет участие в нашей высадке.

— Я уже чувствую себя в безопасности.

— Заткнись, Элиас! — резко одернул его Ларон. Даже для сержанта имелись свои пределы. Полковник 72-го был закаленным ветераном, и Ларон не желал слышать о нём ничего дурного.

— Пора отправляться на захват этих проклятых возвышенностей.


Он высоко воздел перед собой крозиус. Растекшаяся по ручке кровь шипела на оружии, пузырясь и брызгая в разные стороны из-за статического электричества. Некогда он воплощал веру в Империум, в Императора, самонадеянный оптимизм и уверенность в том, что вылетевшие с древней Терры Крестовые Походы принесут просвещение в галактику.

Сплюнув, он усмехнулся этой жалкой сентиментальности. Сейчас он вновь стоял на Терре, а вокруг громыхала величайшая из битв в истории человечества.

Его крозиус был посвящен сущностям гораздо более могущественным, чем лживый Император. Он, как и раньше воплощал его веру и вызывал пылкость и набожность в Легионе, круша неверующих, но теперь эта вера была гораздо светлее, чем шаткая уверенность и оптимизм, с которыми он некогда смотрел в будущее человечества.

Это была истинная вера. Император был не прав. Во вселенной были всемогущие боги, а их власть была непредставима. Не просто холодные сущности, безучастно наблюдавшие издалека за жизнью своих служителей. Эти боги были активны, и могли оказать на мир вполне реальное влияние.

Его крозиус освятили в крови принесенных в жертву этим великим силам невежественных глупцов, которые бы не приняли истинных повелителей вселенной.

И теперь он сражался на Терре вместе со святыми примархами, могучими и благородными воителями, принявшими истинную веру.

Жаждущий славы молодой капитан Кол Бадар взирал на него с восхищением и пылом во взоре. Умный Ярулек, его Первый Послушник, смотрел на него, ожидая приказа атаковать. Подняв свой крозиус истинной веры высоко в воздух, он начал цитировать "Послания Лоргара". С пылким ревом, Несущие Слово XII-ой Великой Роты вновь бросились на залитое кровью поле битвы…

Разжигатель Войны оторвался от мыслей о давно минувших битвах, когда его сенсоры чувств засекли тусклые отблески в небесах на востоке, у самого горизонта.

— Враг приближается, Первый Послушник Мардук, — произнес он вокс-сообщение. — Братство готово и ждет.

Книга вторая: Утверждение

«Мы побеждаем, достигая желаемого через насилие. Но, обернув наших врагов друг против друга, мы добьемся вечной и истинной победы!»

Кор Фаэрон — Мастер Веры

Девятая глава

Ночь освещали сотни хлещущих лучей лаз-пушек и сверхнагретых потоков плазмы. Стволы автопушек выплевывали снаряд за снарядом, а в небе с шипением пролетали быстро сгорающие ракеты, оставляя за собой полосы дыма.

Грохот разыгравшейся в облаках грозы был почти полностью не слышен за ревом битвы. Потоки проливного дождя обрушились на горы.

Массивные восьминогие демонические машины ярились на удерживающих их цепях, за каждой из них присматривал десяток надсмотрщиков. Они выли в ночное небо, их металлические сочленения распухли, а пылающие кометы темно-красного огня вылетали из встроенных в их туловища адских пушек, с ревом устремляясь к вновь начавшим бомбардировку Имперским самолетам.

Сеть лазерных зарядов сверкала во тьме. Пламя вырвалось из низко летящего Имперского истребителя, когда выстрел оторвал ему крыло, и по спирали рухнув в ущелье, он оглушительно взорвался. Кабина другого разорвалось от прошившего её выстрела лаз-пушки, и истребитель взорвался в воздухе, его обломки и пламя градом падали на гребень хребта. Покров ночи ничем не мог помешать ни боевым братьям легиона, ни вселившимся в их смертоносные машины сущностям варпа. Они одинаково хорошо видели во тьме, одни из-за генетических модификаций и активных авто-чувств, а другие из-за демонического колдовского зрения.

Ближайшую вершину скрыли взрывы потоком сыпавшихся на неё бомб, и Мардук выругался. У врага было гораздо больше огневой поддержки с воздуха, чем ожидал даже Кол Бадар. Этот дурак не предвидел этого.

Широкие арки лучей шипящих мульти-лазеров обстреляли горную гряду, сопровождаемые резонирующим, лающим стуком быстро стреляющих тяжелых болтеров. Песок и камни взлетели в воздух, а одна из демонических машин исчезла в ревущем огненном шаре. Облако взрыва взлетело высоко в воздух, но затем его резко всосало внутрь, когда обитавшая в машине демоническая сущность вернулась в варп.

Мардук зарычал, когда снаряды разорвали землю меньше чем в метре от него, а осколки камня срикошетили от его древней темно-красной брони, но продолжил злобно вглядываться в изломанную поверхность под его наблюдательным пунктом. Пока противник отвлекал его воинов, проводя стремительные налеты и бомбардировку высот, другие летательные аппараты спокойно зависли вне пределов досягаемости орудий Несущих Слово и исторгали свой человеческий груз. Максимально увеличив изображение целеуказателя, Мардук видел выпрыгивающих из парящих самолетов гвардейцев, рассредоточивающихся среди неровностей местности. Он потерял их из виду, когда они пересекали широкую расщелину, но знал, что сейчас они медленно карабкаются к нему, чтобы тщетно попытаться выбить его с позиции. Без сомнений, сотни других самолетов высадили Гвардейцев повсюду среди неровностей местности перед занятой его воинами грядой, и те тоже поднимаются наверх. «Болваны», — подумал он. — «Какая разница, сколько их, неужели они действительно думают, что обычные смертные смогут отбросить Астартес? Их самонадеянность поразительна».

— Мы атакованы врагом, Первый Послушник Мардук, — пришло вокс-сообщение от Разжигателя Войны.

— Принято, — Ответил Мардук, когда над ними с воем пронеслась очередная авиация, заливая огнем воинов легиона. Он прорычал в локальную вокс-сеть.

— Команды опустошителей, сбить их.

— Движение. — Произнес Буриас, чье колдовское видение было лучше зрения любого обычного боевого брата.

— Где? — проворчал Первый Послушник, прищурившись глядя туда, куда указал Несущий Икону.

— Здесь, повелитель. Выглядит примерно как… восемь взводов гвардейцев, плюс команды тяжелого вооружения.

— Ба, эти ничтожества никуда не доберутся.

Буриас почтительно склонил голову, и капли воды скатились по его бледному лицу: — При всем уважении, повелитель, их мортиры могут оказаться… досаждающими. Если они заберутся туда, — сказал он, указывая на вершину острых скал, — они смогут запускать свои снаряды через гребень хребта, и будет несколько… раздражающе выбивать их потом с этих позиций. И, Первый Послушник, у них есть и лаз-пушки.

— Буриас, ты боишься их орудий? — спросил Мардук.

— Нет, Первый Послушник, я всего лишь сделал предположение.

— В моих ушах оно прозвучало слабостью, — проревел Мардук, но уловил смысл в словах Несущего Икону. — Возьми небольшую команду из одного круга. Обойди эти мортиры и очисти от них скалы, если они туда заберутся.

На лице Буриаса появилась диковатая улыбка.

— Если не возражаете, Первый Послушник, я возьму своих сородичей.

— Хорошо. Иди.

— Благодарю вас, Первый Послушник, — сказал Буриас, вручая икону Мардуку. Её вес помешал бы одержимому в этой миссии.

— Уничтожь их, а затем двигайся к остальным из этих слабаков. Если к тому времени кто-то из них останется в живых, — приказал Мардук.

Буриас быстро припал на одно колено, а затем бросился сквозь перестрелку собирать своих воинов.

— Доброй охоты, Буриас-Драк'шал, — пожелал ему Первый Послушник.


Капрал Леир Пиршанк плотно удерживал рычаги управления "Мародером" своими руками в перчатках, ведя тяжелый самолет вниз через тьму. Молнии рассекали темные облака позади бомбардировщика, а в черном небе над головой висела огромная красная планета Крозис, казавшаяся настолько близкой, словно он мог посадить туда свой самолет, если бы захотел.

И ему так хотелось бы не слышать ничего за воющим жужжанием четырех турбин, но такой радости у него не было.

— Тебе кажется, будто они — это Верховные Лорды Терры, так они себя подают, — вещал неумолкающий голос Брянта в его ушах. Казалось, что навигационный оператор не мог молчать больше минуты. — Хотя ставят не на верную сторону. Все накачанные и легкие на решение. Но, после того, как они подают себя, смотря на экипажи "Мародеров", на нас, сверху вниз, я был рад обчистить их. Безумный фраггер не мог ничего сделать! Но он продолжал бороться. Я думаю это только потому, что он был чертовым лучезарным мальчиком, штурмовиком, и не хотел проигрывать таким как я. Он даже ничего не сказал, когда я выиграл. Один его глаз типа прищурился, и он понесся от страха, забрав с собой своих перекаченных приятелей. Пять пищевых рационов, бутыль амасека и пять палочек лхо, вот что я вырвал у них. О, ты пропустил великую игру, Пиршанк, действительно великую.

— Сколько осталось до цели?

— Довольно долго. Мужик, это было круто. А закончил я, выпив ту полную бутылку амасека с Кашан, ты знаешь её, эту девочку-техника из 64-го? Тебе показать царапины, которые она оставила у меня на спине? Эта девчонка. — Довольным голосом сказал Брянт, — Она действительно нечто…

— Хех, как насчет того, чтобы заткнуть свою вонючую варежку и сконцентрироваться на экранах?

Брянт только захохотал.

— Сто тридцать пять до цели.

Он прислонился к боковому стеклу кабины и присвистнул от благоговейного ужаса:

— Черт, я рад, что мы не в той мясорубке внизу. Я не видел такой битвы после Кхавориса IV, а там потери у подразделений гвардии составляли примерно восемьдесят процентов. Вся горная гряда в огне.

— Такое бывает во время войны, Брянт, — ответил ему капрал. — И я, черт подери, не могу отсюда ничего увидеть.

— Просто используй экраны управления. Тебе и не надо видеть эту чертову штуку. Сто пять до цели.

Последовала секунда благословенной тишины. Если конечно можно назвать тишиной оглушительный шум четырех "разрывающих уши" турбин. А потом капрал ощутил, что кабина вздрогнула, словно от внезапного удара.

— Епта, что это было!? — спросил Брянт.

— Без понятия, — ответил Пиршанк, — но могу предположить, что это была птица.

— Офигенно большая высота для птицы, — возразил оператор. — Ты видел птиц среди соляных отвалов планеты?

— Нет, — сказал капрал. Похоже, что вся местная фауна состояла из густых облаков, паривших вокруг отмелей соленых озер мух и пожиравших их маленьких серых ящериц.

Кабина вновь вздрогнула, и последовал жуткий звук разрываемого металла.

Брянт отсоединил зажимы ремней с плеч и снял респираторную маску. Он прижался к холодному внешнему стеклу, пытаясь заглянуть на боковой фюзеляж бомбардировщика.

— Во имя Императора, что это было? — прошептал он.

— Хердус, ты что-нибудь оттуда видишь? — произнес Пиршанк по командному каналу. Ответа от стрелка, сидевшего в находившейся под кабиной передней турели, не последовало.

— Хердус, ты что-нибудь видишь?

Брянт выругался, и капрал посмотрел мимо него. Его глаза расширились, когда он увидел бескожую тварь, скалившуюся на него из-за бокового окна кабины.

— Трон Императора! — Выдавил он, задрожав от ужасного зрелища. Брянт с бессвязным воплем ужаса и шока отшатнулся от стекла.

Существо вновь начало царапать углы стекла кабины, его длинные когти вырывали борозды на гладкой поверхности. Не сумев его пробить, оно отклонило свою бескожую голову назад и с силой впечатало её в окно.

Пиршанк выругался, поняв, что бомбардировщик начал отвесно падать, и резко вцепился в рычаги управления. Увидев движение позади, он обернулся и увидел, что Брянт нацелил на стекло лазерный пистолет. Прежде чем он смог протестующе крикнуть, оператор открыл огонь, пробив в стекле и твари аккуратную дыру. Существо жутко закричало, но этот звук был почти не слышен среди воя быстро уходящего из кабины воздуха. Вой прекратился так же быстро, как и начался, а Пиршанк увидел, как жуткое существо просунуло в отверстие свой длинный покрытый кровью коготь.

В следующую секунду, бескожий демон начисто вырвал стекло и вполз в кабину.

Незакрепленного ремнями Брянта мгновенно вытащило в ледяную безвоздушную тьму. Пиршанк неистово сражался со своим ремнями, думая лишь о том, как бы оказаться подальше от твари.

Он ощутил, как потяжелел его желудок, и его вырвало в респиратор. Но это было уже не важно. Глубоко вонзая когти, демон схватил его за шею.

А затем он резким и сильным движением разорвал глотку Капрала Леира Пирашанка. И когда "Мародер" понесся в резком пике к грозовым облакам и находящемуся под ними горному хребту, катарт отлетал от самолета, тяжело взмахивая кожистыми крыльями.


— Открыть ли нам по ним огонь, Первый Послушник? Они в радиусе поражения болтеров, — произнес по воксу боевой брат.

— Пока нет, — ответил Мардук. — Ждите, пока они не подойдут поближе. Не тратьте зря боеприпасы.

— Как пожелаете, Первый Послушник, — пришел ответ.

По крайней мере, воздушный обстрел был мощным. Они пытались заставить их залечь и дать время гвардейцам внизу приблизиться, решил Мардук. Но несколько секунд назад он почти прекратился, как раз когда имперцы почти вышли на позиции. Это имело мало смысла, но Мардук давно оставил попытки найти смысл в Империуме. Он никогда не понимал тех, кто выбрали поклонение изувеченному трупу Императора, чье время давно прошло, вместо того, чтобы принять истинных богов Хаоса.

Судя по поступающим рапортам, было подтверждено уничтожение примерно сотни летательных аппаратов. Около десяти бомбардировщиков упало из тьмы высокой атмосферы, разбившись о землю. Мардук улыбнулся, чувствуя, что их уничтожили катарты.

Он мог ясно видеть гвардейцев, чьи лица были почти скрыты за серо-голубыми шлемами и черными визорами. По ним стекали потоки дождевой воды…

Внезапно раздался лающий звук болтеров, и Первый Послушник зарычал и оглянулся, чтобы увидеть чемпион какого круга позволил своим людям открыть огонь.

— Остерегайтесь небес, — пришло сообщение от Разжигателя Войны, и Мардук вновь выругался. Посмотрев в небо, Первый Послушник увидел сотни темных фигур падавших сквозь облака подобно камням. Он вскинул свой болт-пистолет и открыл огонь.


Полковник Боэрль плотно прижимал руки к бокам, камнем летя сквозь тьму штормовых облаков к вспышкам перестрелки на целевой гряде внизу. Ледяной ветер и потоки дождя бились об него, пока он падал, а его сердцебиение ускорилось от адреналина.

Сорок две тысячи, девять сотен и двадцать семь десантников, и более трех сотен боевых капсул, большая часть гвардейцев 72-го полка. И все же, это вызывало в нем волну адреналина, как ничто испытанное ранее.

Он и остальные десантники выпрыгнули из "Валькирий" в очень высоких слоях атмосферы, примерно в сорока километрах над поверхностью, даже выше чем сбрасывающие свой смертоносный груз "Мародеры". Прыжок с такой высоты был необходим, чтобы избежать обнаружения. Их дышащие через респиратор тела были погружены в плотно подогнанные десантные кресла под улучшенной панцирной броней. Штурмовики пребывали в свободном падении более пяти минут, достигнув нужной скорости за первые тридцать секунд падения, и, оставляя за собой треск звуковых разрывов, когда они с феноменальной скорость неслись к земле.

Земля с поразительной скоростью приближалась, и Боэрль приготовился. Ручки графишюта должны были быть автоматически выпущены в последний момент, и, падая сквозь темные облака, полковник наблюдал за тикающим таймером в углу темного визора.

Вытянув руки и согнув ноги, он немного замедлил своё падение и быстро перевернулся в воздухе. Всего лишь в пяти метрах от земли выбросился гравишют и его падение переросло в спуск на безопасной скорости.

Уже держащий адский пистолет в руке Боэрль перекатился после удара об мокрую землю, встав на одно колено и стреляя из перезаряженного лазерного пистолета в высокую фигуру в силовой броне. Легким ударом руки, он вдавил отпускающую кнопку своего громоздкого гравишюта, и тот упал за его спиной. Вокруг полковника приземлялись его штурмовики, гладко перекатываясь на ноги, и открывали шквальный огонь из своих хеллганов. Сильно нагретый воздух зашипел, когда сержант Ландерс выстрелил из мельтагана, белым от жара лучом разрезав керамитовую броню другого врага.

Остальные подразделения гвардии наступали на врага по земле, вступив в бой в тот момент, когда приземлились десантники. Они были хорошо тренированы, он знал, что их координация была превосходной. Микро-передатчик в его ухе подтвердил это предположение, и он отдал короткие приказы, скомандовав солдатам сойтись в одной точке. Враг был очень силен, но у его солдат было подавляющее численное превосходство. Элизианцы захватят позиции в течение часа.

Он командовал одной из групп штурмовиков 72-го, две другие группы элитных солдат высаживались на остальных главных целях.

Сорвав респираторную маску со своего лица, которая автоматически втянулась в нагрудник его панцирной брони, полковник заорал, его могучий голос был легко слышен сквозь неистовый рев битвы.

— За Императора и 72-ой!!!

Он мгновенно обнажил меч, когда огромный воин в темно-красной броне замахнулся на него визжащим цепным топором, и выставил блок. Сила удара противника оказалась жуткой, и он отшатнулся уже тогда, когда гудящий меч и топор столкнулись в воздухе, выбрасывая искры и покореженный металл перерубленных цепных зубцов. Гигант неожиданно и резко вскинул ногу и со всей силы ударил полковника в грудь.

Он вновь отшатнулся, рухнув на скалистую землю. Казалось, что по нему проехал танк, а весь воздух был выбит из его легких. Над ним неясно вырисовывался космодесантник хаоса, смакующий его убийство. Он отбросил свой искрящийся цепной топор на землю и выхватил болт-пистолет, чтобы пристрелить полковника. Выстрел лазерного огня ударил в его коленное сочленение, и Боэрль услышал глубокий и бессвязный гневный рев, когда нога подогнулась под космодесантником. Вскинув болт-пистолет за спину, предатель выстрелил. Подоспевший на выручку полковнику штурмовик мгновенно погиб, когда болты разорвались в его грудной клетке.

Однако его жертва не совсем пропала втуне, поскольку дала полковнику мгновение собраться, и он ринулся вперед, сплеча ударив в грудную клетку предателя, легко пробив керамит и нанеся глубокую рану.

Этот удар убил бы любого обычного человека, но десантник хаоса был одним из Астартес, и он схватил Боэрля за горло и начал его душить. Полковник яростно надавил на силовой меч, его лезвие вошло в кишки космодесантника, и, легко прорезав броню, вышло из спины. Но тот все ещё продолжал сжимать руку, а перед глазами полковника поплыли звездочки. Он ухитрился поднять свой адский пистолет, прижать его к шее предателя между пластинами его брони, а затем выстрелить два раза. Из раны хлынула горячая кровь и потекла по лицу полковника, обжигая кожу.

Хватка на его шее ослабла, и Боэрль оттолкнул массивного воина, который даже на коленях был одного роста с ним. Но тот все ещё не был мертв и поднимал болт-пистолет. Вложив в удар столько силы, сколько он мог, полковник вонзил силовой меч в шлем предателя, глубоко погрузив гудящее лезвие в его череп. И тот, наконец, упал, силовой меч легко вышел из раны, кровь на его лезвии шипела, вскипая от сильного жара.

Лазерный огонь усилился, когда появились другие гвардейцы, добавив штурмовикам дополнительной огневой мощи. А затем раздался яростный демонический вой, и Боэрль увидел, как две огромные механические руки вздернули гвардейца на пять метров в воздух, а затем разорвали пополам и бросили во тьму. Его глаза расширились, когда он увидел размер адской твари.

Это была огромная восьминогая машина. Нет, не совсем машина, понял он с ужасом, когда увидел вырывавшийся из тела твари мясистый торс. Она была в четыре раза больше человека, её кожу покрывали сверкающие богомерзкие руны, он казался скрепленным с несущей его бронированный машиной. Металлические пластины на адской твари рябили как мускулы, а кровь капала из множества дыр в его броне.

Оно шагало вперед, восемь механических конечностей вырвались из цепей, которые приковывали его к гравированному магическими символами каменному блоку. Одетые в черное фигуры разбегались от него, и множество из них были немедленно убиты, когда демоническая машина сжала их покрытыми шипами клешнями, которыми оканчивались его ноги. Потоки огня хлынули из его основного орудия, поглотив группу гвардейцев, кричавших в агонии, когда их плоть стекала с костей…

— Лангер! — Закричал Боэрль. — Сбей эту тварь!

Гвардеец выпустил ещё один иссушающий луч смерти из мельтагана и кивнул полковнику.

— Штурмовики, за мной! — крикнул полковник, ринувшись вместе с Лангером к демонической машине, стреляя в пытавшихся перехватить их десантников хаоса. Многих штурмовиков уже повергли на землю удары огромных воинов, а других разорвало в клочья болтерным огнем. Лангер поднырнул под удар короткого и зазубренного клинка космодесантника хаоса, а пробегающий мимо Боэрль рубанул силовым мечом по ноге предателя, почти отрубив её у бедра. Но, не смотря на жуткую рану, тот не бросил оружие и продолжил стрелять, болты угодили в мертвого штурмовика позади Боэрля, разорвав тому грудную клетку.

Выстрел пробил ногу Лангера, раздробив кости, и он упал. Нога в силовом доспехе опустилась на его шею, немедленно убив сержанта, а другого бегущего штурмовика остановил взмах руки космодесантника хаоса, звучно сломавшего ему шею. Боэрль споткнулся, и этот "счастливый" случай спас его жизнь, когда самонаводящиеся болты пролетели совсем рядом с его головой. Он упал на колени перед монстром, а залп лазерного огня отбросил того прочь. Полковник вскочил, всадив в шею предателя гудящий меч. Вонь от монстра была ошеломляющей, и он закашлялся, высвобождая свой меч.

Бросив адский пистолет и убрав в ножны меч, Боэрль выхватил мельтаган из мертвых рук Лангера и вскочил, продолжая бежать к огромной боевой машине толпами убивавшей его солдат.

Спина твари была перед ним. Он вскинул могучее орудие, прицеливаясь в рогатую голову демонической машины. Провода тянулись из её отвратительного черепа. Полковник нажал на курок. Сухой, белый от жара поток сверхнагретого вещества понесся к цели, но существо, словно предупрежденное неким демоническим чувством, всего лишь наклонило голову в сторону, и луч пролетел мимо.

Позади него прогремел взрыв, и размахивающий ногами и руками полковник Боэрль взлетел в воздух. Все ещё сжимая мельтаган, он врезался в мокрую землю, задев одну из восьми паучьих ног твари. Боль волной прокатилась по телу, когда он разрезал плечо об острые шипы, усеивающие ногу демонической машины. Не замечая его, оно сделало ещё один шаг, и Боэрль оказался прямо под его массивной тушей. Он поскользнулся, когда на него стек поток шипящей крови-масла, и упал на спину.

Боэрль без промедления вскинул мельтаган и беззвучно заорал, стреляя прямо в под брюхо механическому отродью. Жаркий луч пробил существо, а полковника окатило потоком горячей жидкости, обжигающей кожу и шипящей на броне.

Демоническая машина жутко завопила, и её ноги начали подгибаться. Быстро отползши, полковник ушел из-под машины за секунду до того, как она упала. С воющим, всасывающим звуком воздух занимал место вакуума, демоническая сущность покидала своё вместилище, а Борэль ощутил, что он шатается и у него кружиться голова. Выброс энергии сбил полковника с ног, и всех гвардейцев в радиусе двадцати метров от исходящего демонического духа бросило на землю. Космодесантники Хаоса зашатались, но устояли на ногах и открыли огонь по разбросанным элизианцам, беспощадно убивая их выстрелами в голову.

Полковник Боэрль избежал этой судьбы, поскольку в сектор вбежало подразделение элизианцев, палящих в предателей из лазганов. Чтобы убить одного из хаоситов требовались десятки выстрелов, а они наносили гвардии тяжелые потери, убивая больше десятка за каждого своего павшего под потоком лазерного огня.

— Столкнулись с тяжелым сопротивлением, — раздался голос капитана Ларона из микро-передатчика в ухе полковника. Капитан возглавлял одну из других атак, нацеленную на зону примерно в пяти километрах отсюда.

— Вот дерьмо… — прошептал Боэль, вставая на ноги. Он выхватил лазган у павшего гвардейца и начал стрелять в десантников хаоса.


Буриас вскочил и быстро ускоряясь двинулся по скалистой местности. Он быстро проскочил через открытое пространство и приник за грудой булыжников.

На мгновение остановившись, Несущий Икону посмотрел сквозь тьму ясную для его глаз как день. Дождь и ветер хлестали по лицу, но он не обращал на это внимания. Другие крадущиеся сквозь ночь члены его команды были почти не видимы, даже для его глаз. Они широко рассредоточились и быстро приближались к добыче, двигаясь широким веером, уходя от врага, пробегая через ущелья и расщелины в скалистой поверхности, прежде чем развернуться и окружить врага.

Именно для такого вида боевых действий жил Буриас, и в этом Несущий Икону преуспел. Он создал себе сильную репутацию в Воинстве миссиями охоты и скрытого проникновения, и Корифей часто использовал его талант сеять ужас и ввергать противника в беспорядок, когда основные силы полководца наносили удар в сердце вражеских позиций.

Буриас вскарабкался на всех четырех конечностях по залитым водой булыжникам и спрыгнул в полузатопленную расщелину за ним. Несмотря на вес силовой брони, он двигался быстро и тихо, легко перепрыгивая со скалы на скалу и перешагивая через провалы стометровой глубины.

Внезапно стены расщелины разошлись перед ним, открывая широкий провал. Не останавливаясь, Буриас прыгнул, легко перелетев пять метров, и, плавно приземлившись, продолжил свой километровый забег. Его мысленная карта местности говорила ему, что он близко. Буриас слышал тяжелые удары мортир и продолжал бежать, рыча на ходу.

Несущий Икону, не замедляясь, взобрался на почти вертикальный мокрый скат и прыгнул оттуда на булыжник, а затем на другой. Вверх и вниз по изломанной поверхности он бежал, прыгал и перекатывался, постоянно находясь в движении. Мортиры загрохотали снова, на этот раз ближе, и он запрыгнул на отвесную стену скалы, подтянувшись наверх. Угол крутого обрыва был больше девяноста градусов, и он опасно нависал над ущельем глубиной в сотни метров. Рыча, он отпустил скат, перепрыгнув к выступу рядом с вершиной скалы. Он сжал его одной рукой и секунду висел на ней, пока не нащупал другой выступ и, подтянувшись, перелез через край.

На секунду Буриас застыл, пригнувшись и принюхиваясь к воздуху. Ливень немного ослабил его чувства, но запах мяса в воздухе был силен. А затем он вновь двигался, бежал вдоль узкой гряды скал, чья ширина была меньше охвата двух рук. Соскользнув, он пролетел бы тысячи метров, но Буриас пробежал по скальной тропе на полной скорости, прежде чем залечь за булыжником. Оглянувшись, он ухмыльнулся, увидев быстро бегущие по скалам темные силуэты его собратьев. Мортиры стреляли прямо под ним.

Он перепрыгнул через скалу, приземлившись на краю с другой стороны. Несколько раз вдохнув, Несущий Икону бросился через край. Свалившись за широкими скалами, Буриас ждал, пока они вновь выстрелят. Когда они это сделали, он вскочил и тенью вырос за спиной ближайшего гвардейца, все ещё не знавшего о своей неминуемой кончине и быстро перезаряжавшего шесть мощных мортир, стоявших на поверхности скалы.

Схватив первого гвардейца за одетую в шлем голову, Буриас резко запрокинул её, вбивая длинный нож в основание его шеи. Длинное как предплечье человека лезвие порезало спинной мозг и погрузилось в головной. Буриас отбросил труп прочь.

Широко открывшие рот другие гвардейцы в ужасе уставились на оказавшегося среди них дьявола в красной броне, продолжая стоять даже тогда, когда Буриас одни прыжком оказался среди них. Он перерезал ножом глотку одного и погрузил его в шею другого обратным движением.

За группой приземлился ещё один Несущий Слово, и другой гвардеец умер, когда костистая и покрытая лезвиями рука пробила его позвоночник и вышла из живота. Буриас увидел, что демон внутри его боевого брата уже вырвался на волю, когда одержимый Несущий Слово разорвал глотку мертвого гвардейца широко открытой пастью, полной острых клыков.

Когда Драк'Шал начал выходить на поверхность, откликаясь на присутствие своего родича, толчок демонической силы и адреналина прошел через тело Буриаса. Он оскалился и бросился на выживших гвардейцев, тех, что оправились достаточно, чтобы выхватить лазерные пистолеты, и, по крайней мере, не карабкались через скалы в тщетной надежде спастись, как остальные.

Мимо головы Буриаса пронеслись лазерные заряды, опалив кожу, и он сжал руку обидчика, круша когти и выбивая пистолет. Резко дернув вперед, Буриас вырвал плечо человека из туловища и вонзил нож в его живот, беспощадно его распоров.

Со спины в него ударил лазерный заряд, и Буриас обернулся, бросая труп выпотрошенного им человека в стрелка. Вопящая сущность демона поднялась на поверхность, и Буриас-Драк'Шал вскочил на пытавшегося подняться солдата. Он вздернул имперца в воздух, держа его за голову и пах, а затем резко свел руки. Тот почти сломался пополам, его спина громко треснула.

Другие одержимые космодесантники спрыгивали с высоких скал, под дождем врезаясь в землю среди противника, ударяя и круша, разрывая и потроша гвардейцев. Кровь заливала скалы, когда умирали гвардейцы.

Позволив мощи демонов овладеть собой, Буриас-Драк'Шал и его одержимые приятели убивали, пока не осталось живых врагов. Секунду он стоял, тяжело дыша, прежде чем броситься сквозь тьму на всех четырех конечностях, учуяв запах добычи неподалеку. Он завыл и ощутил, как остальные члены его стаи рассредоточились по обе стороны от него, готовясь окружить следующее скопление мяса.


Тяжелый болтерный огонь ворвался в ряды гвардейцев, убив пятерых человек в ревущем взрыве. Их тела были разорваны в клочья, болты прорвали броню как бумагу, и взорвались в мягкой плоти под ней. Хлынул фонтан крови, и Боэрль повернул голову и увидел мощную бронированную фигуру, которая поворачивала свои скорострельные орудия в его направлении. Её высота была, по крайней мере, пять метров, а ширина примерно такая же.

— Всевышний Император, — прошептал Боэрль, когда свежие заряды вошли в спаренные тяжелые болтеры дредноута, и они вновь открыли смертельный залп. Он упал на бок, перекатываясь, пока снаряды продолжали раздирать на части его людей, а затем вскочил на ноги и побежал.

На бегу, он выстрелил из лазгана в голову космодесантника хаоса, выстрел угодил в шлем ублюдка, отбросив его назад, но не смог пробить его силовую броню. Игнорируя шатающегося предателя, Боэрль мчался к огромному дредноуту. Приближаясь к истребляющей его людей смертельной машине, он потянулся к поясу и вытащил мельта-бомбу.

При каждом шаге огромного дредноута дрожала земля, и стонали его вспомогательные механизмы. Из плечей машины выступали шипы из черного железа, на которые были насажены черепа и шлемы. Помимо шлемов верных космодесантников, там были и десятки черепов, некоторые человеческие, но большинство от разных видов ксено-существ.

Дредноут размахнулся на полковника своим огромным когтистым кулаком, извергая пламя из встроенного в нижнюю часть своей руки мощного огнемета. Увернувшийся от удара полковник зашипел, когда пламя опалило его спину, и почти упал от жуткой боли. Сжав зубы, он зажал активизационный рычаг смертоносной мельта-бомбы и швырнул её в бронированное плечо машины. Она ударила в изрытую ямками и покрытую рельефом пластину брони наплечника как раз тогда, когда вновь раздался рев тяжелых болтеров, и из стволов полетели снаряды. Бомба быстро закрепилась, мощные электоро-магниты зафиксировали её на пластинах брони.

Боэрль увернулся от другого удара, который мог бы сорвать его голову с плеч и отпрыгнул, прежде чем мельта-бомба сделала свое разрушительное дело. И когда он перекатился, чтобы увидеть результат своих трудов, его сердце кольнуло, потому что дредноут оторвал мельта-бомбу со своего тела и отшвырнул её поразительно ловким силовым когтем.

Полковник вскочил на ноги в тот момент, когда дредноут навел свои тяжелые болтеры на цель, и десятки тяжелых болтерных снарядов прорвали его броню. И даже когда Боэрль был уже давно мертв, дредноут продолжал всаживать в него выстрел за выстрелом, удерживая его дергающийся труп в воздухе. Наконец тело полковника Боэрля разорвало практически пополам, и неузнаваемо изуродованный труп упал на залитую кровью землю.


— Смерть Ложному Императору! — Прокричал шагающий впереди Разжигатель Войны. Он обрушил свою металлическую ногу на тело патетичного ничтожества, вдавив его глубоко в мокрую почву.

Но где происходила эта битва? Пронеслась мысль через то, что осталось от древнего разума Разжигателя Войны. Где Лоргар? Он быстро осмотрел поле битвы, но не увидел ни следа своего обожаемого примарха… Не имеет значения. Здесь враги его повелителя, и дредноут не окажет им никакой пощады.

Разжигатель Войны вновь открыл огонь из тяжелых болтеров, разрывая смертоносным залпом всех слабаков. Он вновь начал продвигаться, изрыгая из своих пушек смертоносные заряды. Один из слабо бронированных бегущих солдат запнулся слишком близко, и дредноут схватил его своим силовым когтем и вздернул высоко в воздух, чтобы все сородичи ничтожества увидели его гибель. Разжигатель Войны сжал руку, и вспомогательные механизмы его когтей застонали, разламывая человечка пополам. Он бросил на землю окровавленный труп.

— За Воителя! — Прорычал дредноут и продолжил убивать.


Мардук распевал отрывки из "Посланий Лоргара" когда убивал, наполняя Несущих Слово праведной и пылкой ненавистью к слабакам врагам. Он видел, как от него в ужасе бежали гвардейцы, и Первому Послушнику казалось, что в смерти они слышали истину в его словах: Император ложный бог, предатель и мошенник, а их убивают несущие истину воины. Они взывали к своему поддельному божеству о милости, но его бессилие было видно, когда спасение не приходило к ним. В смерти они могли увидеть, что лишь боги хаоса достойны поклонения.

Наглость и самонадеянность врага поражала Мардука. Против любого другого врага, скоординированное наступление доставленных по воздуху пехотинцев, поддерживаемых командами тяжелого вооружения, и одновременная атака десантировавшихся элитных штурмовиков могли бы сработать. Сначала смять врага обстрелом с воздуха, это было бы хорошей идеей при любом другом противнике. На самом деле, сам Кол Бадар неоднократно использовал такую тактику.

Но тот факт, что кто-то мог необоснованно поверить, что это сработает против космодесантников хаоса из легиона Несущих Слово, и жалкие людишки смогут выбить их с занятых позиций, находился за гранью понимания Мардука.

Врагов действительно было очень много. Каждую минуту сотни людей десантировались сквозь грозовые облака, хотя они не были так тяжело вооружены или бронированы (едва подумав об этом, Первый Послушник ухмыльнулся) как первая волна десанта. Эти люди были обычными Имперским Гвардейцами. Но против космодесантников хаоса количество не имело значения, и Мардук был уверен в скором окончании битвы.

Демон внутри его цепного меча хорошо позавтракал. Мардук вонзил визжащее лезвие в ключицу ещё одного гвардейца, вращающие зубы погрузились глубоко, режа и разрывая броню, кости и мягкую плоть. Его сила и радость голодного демона погружали крутящиеся зубы все глубже. Человек упал с кровавой дырой на месте груди.

Мардук отшатнулся в сторону, и ракета с воем пролетела мимо него. Он продолжал цитировать "Послания" без остановки.

— Любимый сын Хаоса, наш владыка и учитель, несущий истину. Ты с нами сегодня, и когда мы боремся на поле битвы, принося веру неверующим, а смерть невнемлющим. Ты всегда наблюдаешь за нами, и питаешь нас свой силой! — Процитировал он.

— Услышьте меня, братья мои! Лоргар взирает на нас! Дайте ему повод для гордости! — Заорал Мардук, взрывая голову одного из противников болт-пистолетом и разрубая другого цепным мечом.

Несущие Слово яростно сражались с тысячелетиями вынашиваемой ненавистью, и продолжали вырезать десантировавшихся Имперских Гвардейцев, несмотря на их численное превосходство.

Темная фигура одержимого боевого брата появилась на вершине скалы и прыгнула в воздух, врезавшись в спускавшегося на землю Гвардейца, чей гравишют еще не был актирован. Ещё несколько существ спрыгнули со скал, хватая элизианцев на подлете. Мардук улыбнулся.

Охота Буриаса-Драк'шала шла хорошо.

Десятая глава

— Итак, противник всё ещё удерживает высоты. Одному Императору известно, сколько мы потеряли солдат. Соединение "Мародеров" исчезло, очевидно, оно было сбито, хотя лишь Трон знает, как это произошло. И минимум сорок "Валькирий" было уничтожено или нуждается в серьезном ремонте, — сердито ворчал генерал-бригадир Ишмаэль Хаворн, его высокое поджарое тело дрожало от злости. — И в довершение всего, во время боя погиб полковник 72-го полка Боэль.

Капитан Ларон неотрывно смотрел на стоящего перед ним разъяренного генерал-бригадира. Рядом с ним были остальные капитаны 72-го полка. Из них лишь Ларон принимал участие в неудачной попытке захвата возвышенностей. На самом деле, он был единственным капитаном, вернувшимся после провалившейся атаки горной гряды, и чувствовал, что большая часть гнева Хаворна направлена на него.

— Я должен был бы казнить вас всех за эту позорную неудачу, тем более что Комиссар Кхелер уже здесь, — он жестом указал на одетого в черное офицера позади. Ларон мельком покосился на комиссара. Тот холодно посмотрел на него.

— Но я этого не сделаю, поскольку тогда в 72-ом внезапно не осталось бы офицеров, — продолжил Хаворн. Он был выше Ларона на пол головы, хотя недостаток роста капитан восполнял мускулами. Генерал-бригадир был худощавым, и возможно это был самый отталкивающе выглядящий человек, которого когда-либо видел Ларон.

В то время как капитан штурмовиков воплощал все, чем были знамениты элизианцы, обладая мускулистым телосложением, светлыми волосами и серо-голубыми глазами на приятном точеном лице, генерал-бригадир был его полной противоположностью. Он был высоким, тощим и темноволосым, его глаза были черными как грех, а лицо было узким, длинным и уродливо банальным. Он был налысо подстрижен, шрамы избороздили его лицо, скривив губы в вечной презрительной усмешке. Единственным достоинством были длинные серые усы, свисавшие по обе стороны от нахмуренного лица.

— Капитан Ларон, я назначаю вас действующим полковником 72-го, — сказал генерал-бригадир. Ларон ощутил прилив гордости, но попытался не выказывать его.

— С ударением на слове действующий, — продолжал Хаворн. — Вы займете этот пост потому, что на настоящий момент нет лучшей кандидатуры. И когда мы закончим все дела на этой проклятой планете и вернемся к основным силам крестового похода, я запрошу более подходящую замену полковнику Боэрлю.

Высокий человек наклонился вперед, чтобы посмотреть прямо в глаза Ларону, его крючковатый нос оказался в нескольких сантиметрах от лица капитана.

— Я плохо знаю тебя, Ларон, но полковник Боэрль хорошо о тебе отзывался. Не опозорь его память, — тихо произнес генерал-бригадир, прежде чем отвернуться и продолжить. — Я поручу комиссару Кхелеру присматривать за собой. Он десятки лет был моим доверенным советником и хорошо разбирается в вопросах морали и тактики. И если случится так, что самонадеянность или гордость заставят тебя сделать что-нибудь глупое и погибнут хорошие люди, добрый дядя комиссар примет меры по разрешению этой ситуации, всадив тебе пулю в голову. Я все понятно разъяснил, действующий полковник 72-ого элизианского Ларон?

Челюсть действующего полковника сжалась, а его щеки покраснели.

— Да, генерал-бригадир, я отлично вас понял.

— Хорошо, — ответил Хаворн. Он развернулся, прошел вдоль стола и сел в глубокое кожаное кресло.

— Офицеры 72-го, можете идти. А вас, действующий полковник, я попрошу остаться.

С пылающим лицом Ларон стоял без движения, пока остальные люди выходили из комнаты.

— А теперь, — сказал генерал-бригадир, — мы должны решить, как нам добиться победы после с треском провалившегося наступления на горы.


Они разбидили его и других выживших рабов во время положенного двухчасового отдыха, вылив на них ведро теплой воды. Варн думал, что это вода только сначала, пока он не ощутил её вкус: это была свежая человеческая кровь. Надсмотрщики отвратительно закашляли, что среди них значило смех, и, резко дернув за обвивающие шеи рабов цепи, подняли их на ноги.

Сны становились все хуже. Гул Диссонанса никогда не умолкал, и он слышал его даже во сне, жуткий звук просачивался в его мозг подобно омерзительному паразиту, искажая и сводя с ума. От этой пытки не было спасения даже тогда, когда Варн закрывал глаза и проваливался в прерывистый сон. Нет, ведь его сны были гораздо хуже того, что ждало его при пробуждении. В них он видел полностью поглощенный Хаосом мир, небо которого представляло бурлящий круговорот огня и лавы. Поверхность состояла не из камней или солей, а из груд стонущих тел с содранной кожей, видневшихся повсюду, куда он кидал взгляд. Насколько он знал, вся планета полностью состояла из хнычущих и окровавленных существ. И в лоб каждого был вживлен знак Хаоса, знак, который носил сам Варн. Монотонные бесконечные песнопения били о его барабанные перепонки, восхваления и молитвы жутким богам. Он видел это место всегда, когда закрывал глаза, даже когда не спал, но лишь моргал из-за сернистого, загрязненного воздуха.

«Вознеси хвалу хаосу», — вопил в его разуме Диссонанс, под аккомпанемент отвратительных криков, жуткого воя и невнятных речей. Убей его! Кричали они. Предателя!

Варн, запинаясь, шел вслед за остальными рабами. Он в замешательстве огляделся, когда они свернули с ведущей к возвышающейся почти на сто метров башни и направились в другом направлении. Варн видел, как то же смятение отразилось в глазах Пиерло, его единственного товарища в этом жутком аду…

«Кто-то уже здесь», — сказал он себе. Он чувствовал это в воздухе. Освобождение уже близко. Он молился Императору, будь проклято его имя, о том, что скоро ненавистные захватчики будут сметены с лица планеты силами Империума.

Варн глупо ухмыльнулся от этой мысли.

Он вяло, кое-как пришел в себя и увидел, что колонна рабов остановилась.

— На колени, собаки, — скрежещущим голосом сказал надсмотрщик, коробка транслятора на его рту завибрировала.

Варн бездумно упал на колени. Надсмотрщики подняли длинные и покрытые ржавчиной металлические шипы и встали за линией рабов. Смотрители резко дернули на себя цепи, заставив рабов упасть на спину. И встав на цепи по обе стороны от каждого раба, они прибили цепи толстыми шипами к земле.

Секунды спустя, Варн услышал вопли других рабов, но отсюда он не мог посмотреть, что происходит. Он мог видеть лишь рабов, находящихся по бокам. Человек с одной стороны кричал, плотно сжав глаза и бормоча безмолвные слова молитвы. Звезда на его лбу стала почти ясно видна, и словно пар пошел из-под кожи, образуя волдыри. До ноздрей Варна донеслась вонь горящей плоти. Внезапно в шею человека погрузились пальцы, оканчивающиеся иглами, и тот прекратил молиться, забившись в неистовом припадке. Его голова прекратила закипать, и Варн понял, что это молитва вызвала такую реакцию…

Перевернувшись на другую сторону, он увидел смотрящего на него диковатыми глазами Пиерло.

— Что теперь? — Прошипел мужчина. Варну он не казался особенно расстроенным, но возможно он так боролся с окружавшим их ужасом. Бывший силовик уже начал ему немного завидовать. Убей его, раздался голос сквозь лепет Диссонанса.

— Что это за новая пытка?

Темные силуэты хирургеонов склонились над Варном. Это были омерзительные существа, чьи сгорбленные тела скрывала блестящая черная ткань, их руки оканчивались пучками иголок, зажимов и шприцов, Варн почти задыхался от их отвратительного запаха.

Нечто корчилось в руках ненавистных существ, и Варн ощутил пустоту во внутренностях, когда разглядел отвратительно извивающуюся штуковину. Это была маленькая, плоская металлическая коробка, похожая на трансляторы, через которые говорили надсмотрщики. Однако её маленькие стенки покрывала гладкая маслянисто-черная кожа, словно пульсирующая изнутри. Четыре коротких, похожих на обрубки металлических щупальца тянулись из уголков коробки и боролись с хваткой хирургеона. Его взгляд насильно оторвали от жуткого сплава механизма и демонической твари, когда ещё два хиругеона повернули его голову.

— Открой рот, — раздался в его ухе голос надсмотрщика, но Варн не сделал этого. Вспышка боли вспыхнула в теле, когда надзиратель провел пальцем-иглой по шее Варна, от чего тот открыл рот и закричал. Хирургеоны радостно потянулись к нему своими металлическими руками, вцепившись жужжащими силовыми зажимами в его передние губы. Без всяких церемоний, они резко вырвали зубы из челюсти. Кровь хлынула из дыр в деснах. И он застонал от боли.

Но хирургеоны ещё не закончили свою жестокую операцию. Плотно сжав его голову, один из них потянулся к нему другим жутким механическим устройством, а Варн отчаянно пытался от него отползти, его кровь стекала по шее и фонтанами выплескивалась на щеки. Однако ему некуда было бежать от горбатых хирургеонов, и когда другой мучитель ударил в нижнюю челюсть Варна, закрыв его рот, первое существо с садистским наслаждением впечатало устройство в бок его головы.

Металлический зазубренный крюк шириной в пол ладони прошел через кости его челюсти и щеку, проколом заперев его рот на замок. Металлическое острие глубоко прошло в кость, и Варн забулькал в агонии. Второй крюк пронзил его плоть с другой стороны лица.

А затем к нему поднесли черную и размахивающую щупальцами коробку. Хирургеон приложил сопротивляющееся существо к его лицу, и Варн закричал от боли и ужаса сквозь свой закрепленный крюками рот. Он пытался отвернуться, но его голову плотно держали, прикладывая коробку к его рту.

Он продолжал кричать, когда четыре рыщущих щупальца пробовали его кожу, их касание жалило и обжигало его кожу. Щупальца нашли свой путь по его лицу, и он с ужасом понял, что пятое и более крупное щупальце пробилось через пролом в его зубах и вошло в рот. Нет, это не было щупальцем, понял он, когда его языка коснулась мерзкая тварь. Это была пустотелая, мясистая трубка, и, войдя в его рот, она начала расширяться и проходить дальше в гортань, прижимая его язык к основанию рта.

Два щупальца закрепились под челюстью Варна, погрузившись в его плоть, чтобы надежно закрепиться, а оставшиеся два похожих на пиявки отростка извивались на коже его щек, пробуя уголки глаза, прежде чем ужасающе больно забраться под кожу на его висках. Он заорал от мучительной боли, его голос звучал чуждо и необычайно механически, измененным надежно закрепленным на его рте и носе устройством. Варн с большим трудом глубоко вдохнул, ощущая отвратительный, тошнотворно сладкий привкус во рту.

Вспышка раскаленной добела боли прошла по его голове, когда щупальца погружались глубже в плоть. Внутри него они прекратили извиваться, но боль осталась. Его дыхание затруднилось, и фигуры над ним подернулись дымкой, перед глазами расцвели вспышки света, и Варн провалился в кошмар бесчувственности…


Воины Адептус Механикус непреклонно шагали вперед, наполняя соляную равнину бурлящим и постоянно движущимся покровом из тел. Некоторые из них выглядели почти как люди, хотя даже они были плотно подключены к системам их орудий, к мозгам были подсоединены механизмы целеуказателей и сенсоров. Корифей уже много раз такое видел. Он сражался против лоялистов из Культа Механикус на их мирах-кузнях во время наступления на Терру десять тысяч лет назад. А позднее, он сражался бок о бок с теми членами Культа Машины, которые принесли клятву верности истинным богам, богам хаоса.

По обе стороны от ущелья поднимались отвесные скалы, чьи вершины скрывали нависающие темные тучи. В небесах грохотали раскаты грома, росчерки молний вспыхивали в грозовых облаках. Внутренности тяжело нависающих туч освещали вспышки, когда потрескивающие разряды электричества арками устремлялись вниз, словно пальцами скелета царапая землю.

Тяжелый проливной дождь длился уже почти час, потоки воды стекали по медленно и неутомимо шагавшим впереди по воле своих владык сервиторам. На земле у них под ногами уже превратилась в грязный и соленый раствор… Вращающиеся гусеницы орудийных платформ и шипящих краулеров размалывали камни в порошок, оставляя за собой настоящие болота и медленно двигаясь вслед за стройными когортами бездумных и аугментированных воинов.

На равнине видимость была плохой, поскольку засасываемые в ущелье потоки яростного ветра несли за собой все новые потоки ливня.

Из тьмы вылетали ревущие снаряды, сопровождаемые постоянным и почти неразличимым в начавшейся буре ревом артиллерии. Они падали по обе стороны от ущелья со скрытых облаками и дождем вершин гор, и взрывались среди рядов боевых сервиторов, разбрасывая во все стороны куски плоти и обломки механизмов. Красная кровь и бледные неестественные жидкости перемешались на земле с разлившейся водой. Но они не кричали от ужаса и боли, когда их убивали, словно воины Бога-Машины даже не шли сейчас через барабанящие по их головам потоки дождя.

Даже Несущие Слово плохо видели наступающего врага, который как раз подходил к входу в ущелье, а жалкие рабы, приведенные туда Кол Бадаром, были, по сути, слепы. Они стояли вместе, плачущие и напуганные, дрожа от ледяного ветра и бьющего по ним дождя. Рабы, все ещё связанные друг с другом цепями, тесными и длинными рядами стояли перед Несущими Слово, которые рассеялись по местности и не обращали внимания на то, как мир вокруг распадается на части.

Кол Бадар приказал начать наступление. Шокированные и оглушенные одной лишь яростью ливня, рабы беспомощно оглядывались. Несущие Слово грубо погнали их вперед дулами болтеров. Несколько выстрелов в толпу погнали её вперед, и почти пять тысяч рабов ринулись вперед сквозь сплошной поток дождя. Многие упали, сбитые своими перепуганными товарищами. Их затаптывали, а многие утонули в бурлящей воде по колено глубиной, пока их отчаянные товарищи по несчастью бежали по ним, думая лишь о том, как бы оказаться подальше от своих мучителей. Поток людей выдернул их безвольные мертвые тела за прикрепленные к их ошейникам цепи и потащил за собой.

А за бурлящей толпой рабов шагали Несущие Слово. Маршируя сквозь все усиливающийся дождь, они пели стихи из "Книги Лоргара", а сидящие в "Носорогах" и "Лэнд Райдерах" боевые братья громко и заунывно декламировали печальные изречения через мощные усилители на борту своих транспортов. Освященные и древние танки "Хищники", чьи грозные орудийные башни и боковые спонсоны были исписаны святыми текстами, а бронзовые пасти демонов на орудиях и иконы были закалены в крови, катились на флангах Несущих Слово вместе с "Осквернителями" и другими демоническими машинами. Их вой разносился сквозь дождь, капли которого шипели и превращались в пар рядом с жуткими корпусами адских механизмов. Безумно вопящих от нахлынувших воспоминаний о древних битвах дредноутов вели одетые в черное поводыри. В центре шагали Помазанники и Кол Бадар.

С горной гряды продолжался неослабевающий обстрел, но Кол Бадар пребывал в ярости. Артиллерийский огонь должен был быть более плотным, и он все ещё был зол после недавнего разговора…


— Неприемлемые потери против ничтожного врага, — проревел он тогда в вокс-передатчик.

— Корифей, мои воины все ещё удерживают гряду, — пришел рычащий ответ Первого Послушника Мардука.

— Обстрел не будет настолько эффективным, как рассчитывали. Твоя неудача будет стоить жизней многих из братства. — Резко произнес Кол Бадар.

— А ты не предсказал, что атака будет такой силы, — сплюнул Мардук. — Если здесь и есть неудача, то твоя.

В гневе Кол Бадар замахнулся на рисующего свежие символы на его броне слугу, но отдернул руку за секунду до того, как был нанесен удар, и вместо этого плотно сжал когти своего силового кулака. Одетое в мантию существо отшатнулось, а затем стойко продолжило свою работу. Хотя если бы полководец продолжил удар, он бы его мгновенно убил.

— Ты зашел слишком далеко. Щенок, скоро настанет день, когда мы рассчитаемся за все, — пообещал ему Кол Бадар, прежде чем прервать связь


Рабы бежали от Несущих Слово, слепо мчась сквозь дождь. Они стали погибать раньше, чем даже заметили убийц.

Из тьмы вылетел плотный поток белой энергии, прорезав ряды рабов. Их тела пылали голубым и белым пламенем, превратившим цепи, что сковывали несчастных, в капающую жидкость. Огонь исчез миллисекунды спустя, оставив груды белого пепла в виде своих жертв. А через секунду жуткие статуи рассыпались в прах, затоптанные толпам неожиданно обнаруживших просвет в своих рядах рабов.

Этот выстрел стал звуком возвестившего начало битвы горна, и сумерки неожиданно вспороли заговорившие орудия Культа Механикус. Потоки плазмы с воем понеслись по воздуху, мощные штурмовые роторные пушки на крышах гусеничных машин закрутились и заревели, и потоки ракет "адский огонь" устремились к позициям врага.

Сотни бежавших через смертельную огненную бурю рабов погибли в первые же секунды. Сначала они развернулись, чтобы бежать от новой угрозы, но залаявшие болтеры Несущих Слово убили многих. И поэтому, рабы вновь ринулись вперед, побежав к тем, кого они могли бы назвать союзниками, если бы они не убивали их так беспощадно…

Раздался лающий рев, когда скитарии открыли огонь. Тяжелые болтеры разрывали тела рабов, а вспышки тысяч лазганов проносились сквозь дождь.

Сцепленные рабы бежали к тем, кто сквозь тьму походил на Имперских Гвардейцев, явно не замечая, что их спасители были их же палачами…

Кол Бадар смеялся, пока члены Культа Механику бессмысленно тратили патроны. А все это время Несущие Слово неуклонно маршировали вперед, защищенные стеной имперских рабов.

А затем космодесантники хаоса открыли огонь. Палящие лучи лаз-пушек полетели с нижних отрогов хребта, копьями ударяя медленно катившиеся вперед тяжелые орудийные платформы. "Хищники" древней и исчезнувшей модели и изукрашенные символами хаоса "Лэнд Рейдеры" начали стрелять, а обезумевшие дредноуты и демонические машины завопили от возбуждения и горького гнева, увидев врага. Грохотали боевые орудия, визжали автопушки, рявкали тяжелые болтеры, ракеты с воем неслись через потоки дождя.

Помазанники шагали, убивая последних выживших рабов по мере продвижения к настоящему врагу. Гордо идущий Кол Бадар видел ряды наступающих скитариев сквозь толпы обезумевших рабов и нетерпеливо убивал тех несчастных, что оказались у него на пути.

Передние ряды врага состояли из сильно аугментированных воинов с мощными силовыми щитами, встроенными в их металлические руки, защищая себя и задние ряды. Энергия дрожала на их поверхности, когда от щитов отлетали заряды болтеров. Это ходячая баррикада медленно и громоздко шагала вперед, паля из лазганов сквозь рабов по наступающим Несущим Слово. Верхний правый угол каждого щита был срезан, чтобы дать возможность тяжелым орудиям стрелять сквозь них. Противники были уже близко друг к другу, перестрелка оказалась яростной. Кол Бадар ухмылялся, невредимо шагая сквозь резню, обстрел не мог пробить усиленные пластины брони терминатора.

В первую волну Несущих Слово он поставил самых свирепых и жаждущих крови воинов, тех, кто был ближе всего к избранным последователям благословенного Кхорна, и сейчас они неистово обрушились на ряды врага. Могучие удары цепных топоров и шипастых силовых булав раскалывали щиты, а выстрелы болтеров разрывали плоть стоящих позади них. И хотя щитовые сервиторы были неуклюжими и медлительными, нужно было нанести очень серьезные повреждения, чтобы их уничтожить. Кол Бадар видел, как многие из них все ещё сражались даже тогда, когда им отрубали руки, а взрывы болтов отрывали части их черепа.

Выстрелы лазганов отскакивали от брони Корифея словно капли воды, и он пробил щит своими когтями, во все стороны полетели осколки, а силовой генератор взвыл, когда удар прошел сквозь шею скитария. Взмахом руки он перебросил боевого сервитора через плечо и открыл огонь из поставленного на автоматический режим комби-болтера по рядам воинов Культа Механикус. Это были более слабые противники, менее аугментированные и не полностью вставшими на путь превращения в безмозглых сервиторов. Сенсоры целеуказателей заменяли их левые глаза, вся левая половина их черепов представляла собой массу проводов и механизмов, но их тела легко разрывались выстрелами болтеров наступающих Несущих Слово.

На расстоянии они стали бы опасным противником, поскольку у многих из них было более тяжелое вооружение, чем у обычных гвардейцев, но вблизи грубая сила и скорость Несущих Слово была для скитарий смертным приговором. Помазанники пробили себе путь глубоко в сердце построения воинов Культа Машины. Для этих опытных убийц не имело значения, что враги сражались после ранений, которые давно свалили бы обычного человека. Ибо сами Несущие Слово, а особенно Помазанники, были гораздо выше обычных смертных — это были полубоги войны, разрывающие скитарий с пылом и удовольствием.

Десять минут спустя в головах тысяч выживших скитарий словно щелкнул переключатель, и они начали перегруппировываться, ровными рядами отходя назад, но продолжая поливать плотным огнем десантников хаоса.

С рывком серво-усиленных мускулов, Кол Бадар бросился к отступающему врагу, вонзая вращающееся цепное лезвие, служившее штыком его комби-болтера, в широкое и бледное лицо одного врага, и отрывая голову другому, чьи прикрепленные к шее электроды и трубки все ещё искрились, когда труп упал.

Более мощные оружейные сервиторы выступили вперед, пройдя между стройных рядов меньших солдат, и Кол Бадар обрадовался, увидев, что они чуть больше похожи на него. Закованные в тяжелую металлическую броню, они были высотой почти с обычного космодесантника. Их левые механические руки оканчивались крутящимися многоствольными пушками, ревущими и выплескивающими потоки огня из дул. Зарядники дымились, когда свежие снаряды погружались в них из подсоединенных к ним рюкзаков с патронами.

Концентрированные залпы из этих орудий пробивали силовую броню, и Кол Бадар зашипел в гневе, когда попадания отбросили его назад, хотя и не смогли пробить его броню терминатора. Он выстрелил из комби-болтера, разорвав скитарию руку-орудие, которая разлетелась ливнем осколков, но тот продолжал идти, желая убить Корифея, и начав размахивать вращающейся рукой-дрелью. Подсоединенные к позвоночнику воина Бога-Машины механические щупальца потянулись, чтобы подтащить Корифея, но тот и не собирался отступать от механического воителя.

Обратным взмахом силового когтя, он отбросил вращающуюся индустриальную дрель прочь и выстрелил из комби-болтера в грудную клетку врага. Механодендриты схватили Корифея за туловище и наплечники, а маленькие дрели на их концах застонали, начав прорезать тонкие дыры в его древнем доспехе. Вновь выстрелив из болтера в грудь противника, Кол Бадар вцепился в щупальца. Их хватка была сильнее креплений к спине воина Механикус, и он вырвал их из позвоночника скитария. От следующего выстрела Кол Бадара броня его противника треснула и раскололась, и тот упал. Корифей прикончил его, наступив на голову скитария, превратив череп и мозг человека в лепешку под своей тяжелой подошвой.

Отрывая все ещё цеплявшиеся за его броню механодендриты, он с гордостью видел, что ни один из Помазанников не пал в бою с тяжелыми сервиторами, хотя множество воинов в обычной силовой броне погибло. На его глазах одного из скитарий разорвал на части выстрел автопушки "жнец", превративший его грудную клетку в месиво из плоти, обломков механизмов и капающей крови.

Враг продолжил отступление, но мысль прекратить бой не посетила голову Кол Бадара. Он продолжит атаку, погрузится глубоко в ряды противника и нанесет как можно больший ущерб, и остановится лишь тогда, когда ландшафт снова станет благоприятным для войск Империума. И даже тогда будет сложно оторвать их от резни, а беснующихся в рядах врага взбешенных дредноутов — почти невозможно.

Одна из этих безумных машин, ковыляя, побежала вперед, раздавив боевого брата, незамеченного за жаждой добраться до противника. Машина бессвязно взвыла, и начала стрелять из сдвоенных автопушек и закрепленных под пучком боевых косообразных клинков болтеров. Более быстрые боевые братья попятились от несущейся машины, и она врезалась в ряды скитарий, разорвав четверых одним стригущим ударом.

Корифей узнал дредноут, занимаемый трупом собрата Шалдерна, который пал в борьбе против ненавистного трусливого легиона Робаута Жиллимана, Ультрамаринов, во время битвы на Калте. Рассудок давным-давно его покинул. Такое нередко случалось среди погребенных в эти грозные боевые машины собратьев, и Кол Бадар подумал, что лучше умереть в битве, чем терпеть вечные муки внутри этих проклятых гробов. Лишь у немногих сохранилось подобие сознания. То, что Разжигатель Войны смог сохранить так много от своего разума, было подтверждением пылкой веры и убежденности, которыми Темный Апостол обладал при жизни, и которые он забрал в эту ненавистную полусмерть.

Машина крушила ряды врага, а Несущие Слово громко и ликующе взревели.

— Вперед, боевые братья! — Заорал Кол Бадар. — Во имя славы легиона!

Одиннадцатая глава

Прикрепленные к позвоночнику Техномагоса Дариока механодендриты тянулись рядом с ним. Иглообразные электро-соединители выдвинулись из вершин когтистых механических щупалец и погрузились в круглые разъемы цилиндрического устройства, медленно поднимавшегося из пола командного зала. Длина каждого соединителя была примерно пятнадцать сантиметров, и все они одновременно завертелись, когда магос начал устанавливать связь с духом машины своего командного аппарата.

Темная комната вызывала клаустрофобию, а открытые кабели и электропроводка тянулись вдоль стен, и перекрещивались на низком потолке. Потусторонний свет разливался от установленных в зале экранов, пока потоки информации мерцали на их поверхности. Из решетчатого пола поднимались шипящие струи пара, Толстые ребристые трубки змеились из решеток, карабкались на стены и исчезали среди приводящего в замешательство густого лабиринта трубопроводов.

Плотно подключенные к механизмам командного зала пилоты и техники были встроены в его стены, их тела были почти не видны под грудами обмотавших их кабелей. Покрытые изоляционным слоем провода входили в сплавившиеся полушария их мозгов через уши, глазницы и ноздри. Они манипулировали рычагами через погрузившиеся в обломки их смертных тел соединения, от каждого пальца шла запутанная сеть переплетений кабелей, соединявших их напрямую со святой машиной, частью которой они были.

Дариок прошептал заклинание поклонения духу-машине и продекламировал логическое предписание, дабы разжечь искру связи, когда его электро-соединители продолжили проникать во внутренние системы ядра его командной колонны. Произнеся восхваление Омниссии, он активировал внутренние переключатели своего механического тела, и в море освобождения, информации и покоя его дух слился с сущностью командного судна.

Паривший в пятидесяти метрах над землей раздутый воздушный корабль, служивший командным центром Дариока, был устойчив как земля, несмотря на хлещущие его потоки ливня и ударявшие со всех сторон резкие потоки ветра. Связанный с огромным духом машины судна магос чувствовал ветер и капли дождя на его толстых стенках так, как если бы они падали на него. Пронзающие тьму мощные прожекторы были его глазами, а бесконечные потоки данных, наполнявшие множество логических устройств машины, регистрировались в конических полусферах его «истинного» мозга, отсеивающего важную информацию и направляющего её в наполненные жидкостью сферы, окружавшие его вторичные мозговые устройства.

Он ощущал слаженную работу реакторов, питавших могучие турбины, удерживающие корабль в воздухе, и чувствовал, как по механизмам скользят святые масла смазывающие шестеренки и приводы, как того требовалось. Он ощущал суетливые шаги сервиторов, скитарий и жрецов по лабиринтам туннелей внутри судна, и резкие вспышки чувств, когда эти слуги Омниссии подключались к огромной машине, связывая его с собой и себя с ним. Магос мог видеть через аугментированые глаза младших адептов и чувствовать напряжение их выведенных в цистернах мускулов.

Его дух протянулся через толстые переплетения проводов, что разбегались от контрольной станции и направлялись по циклу осторожно проложенных кабелей, тянувшихся к "Ординатус Магнетус" далеко внизу. Он связался с непокорным духом великого творения и, прошептав молитву святому механизму, погрузился в его внутренности.

Осмотрев плазма-реактор в ядре Магентуса, он ощутил заключенную внутри него мощь, дар Бога-Машины. Далеко в командном центре наверху он ощутил вибрирующий импульс, предварявший приход вокс-сообщения. Электрический импульс прошел по настоящему мозгу магоса, и он опознал одну возникшую эмоцию — раздражение. Он немедленно отсоединил свой дух от Магентуса и вернулся на корабль. Хотя магос и не прервал соединения с кораблем, он позволил своим физическим ощущениям всплыть наружу и принял визуальные стимулы через мерцающие кристаллы аугментированного правого глаза и через затуманенный и слабый взор своего органического левого глаза.

Щелчком одного из механодендритов Дариок изменил показания шкалы управления командной колонны, и гололит на её вершине замерцал. В реальности всплыло трехмерное изображение офицера Имперской Гвардии, каждую черту которого показывала сложная сеть переплетающихся зеленых линий. Изображение показывало голову и плечи мужчины и обрывалось у его грудной клетки.

— Благослови вас Омниссия, генерал-бригадир Ишмаэль Хаворн, — сказал Дариок.

— Благослови вас Бог-Император, магос, — ответило зеленое изображение генерала, исходящий из встроенных в колонну трансляторов звук немного не совпадал с движение его губ.

— Мне доложили, что ваши техно-гвардейцы понесли тяжелые потери.

— Потери сервиторов и подразделений скитарий приемлемы, генерал-бригадир Ишмаэль Хаворн. Подразделения гипаспитов и сагитарий заменяемы. Уничтожение преторианцев было необходимо для прикрытия отступления когорт. Потеря множества машин Ординатус Минорис и баллистарий досадна, но мой когитатор предсказал её. Омниссия примет их души в лоне Марса.

— А ваши приготовления ко второму штурму идут, как вы планировали, магос?

— "Экземплис" надвигается, генерал-бригадир Ишмаэль Хаворн, и множество когорт движется в его благословенной тени. Мои катафракты возглавляют святую процессию.

— Шесть рот 133-го сопроводят ваших техно-гвардейцев. Они выступают прямо сейчас. Вместе с ними эскадроны тяжелой техники, — произнесло изображение командира элизианцев. — Солдаты 72-го вновь атакуют врага на возвышенностях одновременно с нашей скоординированной атакой.

— Я согласен с вашими пожеланиями, генерал-бригадир Ишмаэль Хаворн. Ваши устройства из плоти и тяжелая техника участвуют во второй атаке.

Изображение Хаворна мрачно нахмурилось, но техно-магос Дариок давно потерял возможность получать информацию из выражения лиц. Он мог больше узнать из пустой дата-катушки или поворота двигателя, чем из кривляния их физиономий.

— Я никогда не слышал, чтобы Механикус добровольно бросали техно-гвардию на врага, не угрожающего одному из Миров-Кузниц. Вы можете понять моё… недоумение, магос.

— Адептус Механикус поддерживают армии Императора во всех начинаниях, генерал-бригадир Ишмаэль Хаворн. Адептус Механикус хотят помочь вам в битве против врага на планете c6.7.32.

— Да, и это вы мне уже говорили, Магос. Я только молюсь Императору об ответе на вопрос "Почему?"

— Для многих в Культе Механикус, Император Терры и Омниссия равны. Соответственно, и Имперские Гвардейцы и армии Марса должны одинаково выполнять его волю.

Изображение Хаворна подмигнуло кому-то вне экрана.

— Обычно братья по армии делятся важной информацией, затрагивающей их цель.

— Адептус Механикус хочет помочь вам в битве против врага на планете c6.7.32. В этом цель экспедиции.

— Экспедиции? Это зона боевых действий!

— Вы правы, генерал-бригадир Ишмаэль Хаворн. Ваш голос повысился на 1.045 октав, а мой логарифмический кодифер подсчитал, что его громкость выросла на 37.854 стандартных Имперских децибел. С вами все в порядке, генерал-бригадир Ишмаэль Хаворн?

— Чего??? — произнес командир Имперской Гвардии.

— Ваш голос повысился на… — начал Дариок, но его прервали.

— Всевышний Император! — воскликнул Хаворн.

— Мнемо-катушки внутри моих логических устройств указывают, что некоторые дикие культуры в Империуме верят, что Император существует за пределами атмосферы их родного мира. Вы в это верите, генерал-бригадир Ишмаэль Хаворн? Поэтому вы сказали "Всевышний Император"?

— Магос, вы пытаетесь шутить? Я думал, такие как вы этого не могут.

— Я не понимаю понятия юмора, генерал-бригадир Ишмаэль Хаворн. В моей памяти имелись функции, относящиеся к нему, но я изъял такие воспоминания как несущественные для Омниссии.

Изображение Хаворна пристально уставилось на непроницаемое лицо Дариока. Магос терпеливо ждал, когда командир элизианцев вновь заговорит.

— Выдвигайте "Экземплиса" на линию фронта. Мы атакуем перед рассветом, — сказал тот, и оборвал соединение.

Дариок вынул механодендриты из командной колонны и изображение Хаворна, застывшее, когда элизианец прервал связь, рассеялось. Призрачное свечение осталось на пару секунд, а затем и оно исчезло.

Секунду магос стоял без движения, в его мозгу искрили мысли. Несколько мгновений веко его слабого органического глаза моргало, к нему поступала информация из глубин одной из вспомогательных корок мозга, а затем он погрузил соединитель одного из механодендритов обратно в колонну.

Другое зеленое изображение высветилось и нависло над колонной. Оно показывало вращающуюся сферу планеты, скалистого, застывшего и мертвого мира. Полярные шапки покрывали большую часть поверхности. Температурные индикаторы показывали, что температура планеты гораздо ниже той, что нужна для поддержания жизни. Свет сиял под парящим изображением планеты. Это была дата, стандартное Имперское Время, и она показывала, что это было отображение планеты почти две тысячи лет назад.

Щелчком механодендрита Дариок вызвал изображение планеты, возникшее рядом с первым. Этот мир был наполнен водой, моря покрывали почти всю его сферу, кроме двух континентов. Следующим щелчком Дариок свел мерцающие планеты вместе, так что они совершенно перекрыли друг друга. Горы на двух изображениях сошлись как куски мозаики. Они абсолютно идентично совпадали.

Он перевернул совпавшие сферы и приблизил изображение в десять раз, сфокусировавшись на северо-западной оконечности большего континента. Горное плато тянулось до этой точки над уровнем моря, а затем сходило под океан. Почти отвесные обрывы вели к множеству подводных ущелий, на тысячи метров погружающихся в ядро планеты. Он приблизился ещё сильнее к бездне одного особенно глубокого разлома.

Магос резко выдернул механодендрит, и зеленое трехмерное изображение рассеялось. На долю секунды осталось лишь свечение совпадающих планет, вместе с маленькой линией символов под сферами: c6.7.32. Секунду спустя исчезли и они.


Полдень приближался, хотя с тем светом, что прошел через черный покров бурлящих грозовых облаков, это могла быть и полночь. Сплошная стена ливня все ёще хлестала пики высоких гор, трещины и овраги были затоплены бурлящей водой. Настоящие реки воды стекали в ущелье внизу, спускаясь к соляным равнинам. Даже отлично настроенные сенсоры Несущих Слово не могли пробиться через пелену дождя и стоящее в воздухе электричество.

Яростная и опустошительная битва продолжалась. В грязной воде плавали трупы Имперских Гвардейцев. Разлившиеся воды тащили раскиданные по ущелью обломки выжженных машин и танков. Несущие Слово стояли на отмелях по колено в воде, стреляя в плотные ряды врага.

Экспериментальные орудия Адептус Механикус трещали и выли, разрывая дредноуты и танки предателей, разбрасывая осколки вдоль обеих боевых линий, выбрасывающих при падении в воздух фонтаны воды вместе с изувеченными телами и обломками техники. Разрастающиеся арки энергии с шипением вырывались с орудий, установленных на спинах медленно ползущих через трясину тел и дождевой воды гусеничных краулеров.

Кол Бадар видел такие орудия и раньше. Многие из них были предназначены для огромных боевых машин легионов титанов. Но без технологии для возобновления постройки этих чудовищных военных машин, многие из которых были более ста метров в высоту. Адептус Механикус решили установить это вооружение на гусеничные краулеры. И эффективность орудий осталась внушительной.

Ракеты с ревом проносились сквозь дождь, взрываясь белыми и горячими огненными шарами. В земле появлялись широкие кратеры, немедленно затапливаемые водой, когда другие загадочные батареи начинали стрелять, разбрасывая во все стороны танки и солдат, словно они ничего не весили. Сквозь тьму с ревом проносились огромные шары жидкого огня, поглощающие множество солдат с обеих сторон и доводящие падающий дождь до точки кипения.

Потери возрастали, хотя и за смерть каждого Несущего Слово имперцы расплачивались жизнями множества имперских гвардейцев. Усердие или нетерпение Имперских командующих просто поражало. Несмотря на то, что из-за ухудшавшихся погодных условий воздушные обстрелы стали невозможны, они бросали все новые и новые войска в мясорубку битвы на истощение, отчаянно пытаясь отбросить войска Легиона.

Корифей приказал резервам выдвинуться и поддержать защищавших ущелье Несущих Слово. Он также потребовал, чтобы Мардук передал командование войскам на высотах Разжигателю Войны и участвовал в битве за ущелье. Хотя легкие самолеты Империума были вынуждены отступить из-за штормовых ветров и молний, сбивших многие истребители, мощные "Громовые Ястребы" и «Грозовые Крылья» (Stormwings) Несущих Слово все еще были способны летать, пусть и после коротких налетов им приходилось улетать из центра бури.

Мардук был взбешен снисходительным тоном приказа, но он осознавал опасность. Отбросить имперцев назад было приоритетной задачей или уже понесенные ими потери окажутся бессмысленными, а неумолимое наступлении Имперской Гвардии сможет пробить линию обороны Несущих Слово.

С ревом артиллерия на гребне гряды продолжала обстрел, а заряды лаз-пушек и ракеты слетали с обрывов, устремляясь к катящимся на поле битвы гусеничным машинам Механикус и боевым танкам. Высоко летящие ракеты и снаряды устремлялись к возглавляемым Разжигателем Войны космодесантникам, но мало что попадало в них сквозь высокие скалы. Тем не менее, обстрел, похоже, даже не замедлил продвижение Имперцев, и все новые танки и отряды пехоты вливались в ущелье.

С установленных на турелях БТР "Химера" мульти-лазеров слетали резкие вспышки лазерного огня. От их движения по наводнившим поле битвы рекам расходились могучие волны. Легко преодолевая воду и землю, машины взбалтывали полное трупов болото, чтобы высадить гвардейцев. Дымовые ракетницы открыли огонь, покрыв поле битвы белым дымом, который заблокировал даже авто-сенсоры и целеуказатели Несущих Слово, но когда резкий ветер почти сразу рассеял дым, Мардук захохотал. Гусеницы многих "Химер" остановились, когда их разорвали ракеты или снаряды автопушек. Карабкавшихся, чтобы вылезти из тонущих металлических гробов, гвардейцев разрывало болтерным огнем. Достигшая более твердой почвы "Химера" внезапно взлетела в воздух. Дредноут ударил ее в бок мощным осадным тараном, а затем выпустил поток ракет в другую машину.

Подразделение гусеничных воинов провигалось сквозь перестрелку, от их бронированных тел отскакивали снаряды болтеров. Верхние гуманоидные тела были интегрированы в механические средства передвижения, а из обрубков их рук торчали пушки. Мардук разрубил металлическое туловище воина-сервитора, разбрызгивая масло и кровь, и скачками побежал к странным, похожим на кентавров существам.

Он чувствовал рядом с собой присутствие Буриаса-Драк'шала, демоническая душа воина ярко пылала. Два круга Несущих Слово ринулись вперед на помощь Несущему Икону и Первому Послушнику, их болтеры рявкали, пробивая им путь сквозь скитарий к новому врагу.

Резко двигающиеся гусеничные кентавры начали посылать сосредоточенные залпы огня из своих вращающихся пушек, продолжая катиться вперед. Их тела были полны аугметики и металлических пластин брони, а головы почти полностью покрывал темный металл, за исключением мертвых и пустых глаз, проглядывающих из бледной плоти.

Ведущее устройство резко повернуло голову к Мардуку, и тот услышал предупреждающий гул авто-сенсоров, когда на нём зафиксировалось множество целеуказателей, установленных на правом глазе машины.

С рыком Мардук прыгнул и покатился вперед, когда кентавр-машина резко повернул к нему вращающиеся дула оружия, и поток пуль полетел в его сторону. Они угодили в наплечник, вырывая куски из толстых пластин брони, вскочивший Первый Послушник выстрелил из болт-пистолета. Два болта врезались в лицо механического воина, пробив дыру в его затылке.

Другие машины стреляли в Несущих Слово короткими и плотными очередями. На глазах Мардука грудная клетка одного из боевых братьев разлетелась в клочья, а голова другого раскололась.

Буриас-Драк'Шал завыл, прыгнув на медленно катящуюся вперед гусеничную машину. Он вонзил в висок скитария свои демонические когти с такой силой, что они прошли сквозь металл и кость и погрузились в сплавленные полусферы мозга. Пулеметная очередь врезалась чуть пониже спины одержимого демоном воина, и тот пошатнулся. С воплем, пришедшим из глубин Имматериума, Буриас-Драк'Шал размахнулся и метнул икону Воинства в воздух подобно копью. Она врезалась в грудь подстрелившей Несущего Икону гусеничной машины, насадив её на образующие восьмиконечную звезду шипы. Из раны хлынули потоки жидкостей, искры побежали по телу механического кентавра, и он начал биться в конвульсиях. После лающего приказа Буриаса-Драк'Шала икона высвободилась из умирающей машины и отлетела в руку хозяина.

Мардук закричал "Катехизис Ненависти" и высоко воздел демонический цепной меч, ведя Несущих Слово на врага. Он стрелял в механическое туловище другого врага, выбивая глубокие кратеры в его броне. Первый Послушник разрубил мечом толстую гусеницу одной из машин, и она завертелась. Её лишенное выражения лицо глядело на Мардука, когда машина наводила оружие, но Мардук быстро обежал почти остановившуюся машину, бросив пистолет в кобуру. Он снял крак-гранату с пояса, зажал руну активации, и воткнул её в крутящиеся шестеренки колес поврежденной гусеницы.

Вновь выхватив пистолет, он ринулся к следующей машине, когда позади него взорвалась граната. Пламя омыло другого механического воина, расплавляя его плоть, но она продолжила сражаться, его вращающаяся пушка оторвала ноги бегущему рядом с Мардуком боевому брату.

Натиск врага оказался мощным, другие когорты непреклонно приходили на помощь своим собратьям, а гвардейцы отчаянно рвались вперед, тщетно пытаясь отбросить Несущих Слово. Лазерные заряды били о броню Мардука, и пламя омывало его. Быстро летящие патроны от гусеничных машин ударили Первого Послушника, заставив его зашипеть от боли, когда один из них угодил в трещину в керамитовой броне.

Его пылкие слова воодушевляли все глубже погружавшихся в ряды врага Несущих Слово. Кровь хлынула во все стороны, когда Мардук вонзил визжащий цепной меч в голову гвардейца. Мужчина с отсеченной у локтя рукой рухнул на него, и Мардук оттолкнул его ударом болт-пистолета на землю, а затем выстрелил в затылок.

Он получал дикое удовольствие, вырезая всех вокруг. Мардук внезапно вздрогнул, когда выстрел лазгана пробил броню на его бедре. Он выстрелил другому человеку в грудь, и осколки ребер смертного разлетелись, когда разрывной снаряд разорвался внутри.

Взрыв унес жизни двух Несущих Слово, и Мардук качнулся от внезапного удара, пытаясь удержаться на ногах, когда шрапнель ударилась в его броню. Он увидел, как дула турели приближавшегося танка задымилось.

Тяжелый удар с боку поверг его на землю, и Мардук ощутил, как сдавило благословенный керамит его наплечника, поглотившего силу удара. Серворука сжалась вокруг его туловища, пока он пытался встать, и Мардук зашипел от боли под её тяжестью. Вспомогательные силовые поршни зашипели, когда хватка серворуки усилилась, и Мардук ощутил, как под этой силой гнется его древняя керамитовая броня.

Он вонзил свой цепной меч в шею сервитора, и крутящиеся зубья оружия вырвали куски плоти и запчастей. Сплавленные кости его грудной клетки напряглись, когда усилился напор, и Мардук отчаянно попытался развернуть свой пистолет для выстрела, но хватка боевого сервитора делала это невозможным. Первый Послушник нажал изо всех сил, погружая цепной меч глубже в шею врага, но сокрушительная сила не ослабевала.

Кто-то поднес комби-болтер к арматуре сочленения серворуки, и выстрелы разорвали слабый участок, оторвав конечность. Боевой сервитор отшатнулся, из безрезультатно дергающегося обрубка серворуки лилось масло и маслянистая жидкость, а затем другая очередь комби-болтера сорвала голову машины с плеч.

— Однажды удовольствие убить тебя достанется мне и никому другому, — раздался рычащий голос. — И никто не лишит меня этой награды.

Мардук посмотрел на стоящего над ним Кол Бадара. Он мог только представить ухмылку на скрытом четырьмя клыками лице этого ублюдка, и быстро вскочил, его лицо горело от стыда и гнева. Мардук плотно сжал руку на рукояти цепного меча, ощущая как демон Борг'аш умоляет его вонзить меч в Корифея.

Отвернувшийся от Первого Послушника Кол Бадар захохотал, разрывая выстрелом комби-болтера в клочья другого врага. Взмахом силового когтя он опрокинул другого механического кентавра на бок, где один из Помазанников превратил его голову в расплавленный металл и сгоревшую плоть иссушающим лучом приделанного к болтеру мельтагана.

Кипящий от гнева Мардук наблюдал, как Кол Бадар сгребает гусеницу танка своим силовым когтем, начисто оторвав ее в фонтане дыма и искр. Когда танк резво остановился, полководец Воинства сжал свои когти в трещащий от энергии кулак и, взревев, ударил им в пластины брони машины. От силы удара обшивка погнулась. Второй удар пробил дыру в бронированном корпусе, и Кол Бадар резко вытащил из неё кулак, погнутый металл жутко заскрипел. Засунув в дыру дуло комби-болтера, он опустошил обойму внутри танка. Болты оглушительно срикошетили от стенок, и снаружи раздались вопли.

Словно чувствуя взгляд Мардука, Кол Бадар обернулся к нему и показал на Первого Послушника одним из потрескивающих силовых когтей. Послание было ясным: и твоё время придет.

«Я приму это время с открытыми объятиями», — подумал преисполненный гнева и досады Мардук.


Войска Империума вырезали. Несмотря на их усилия выбить с позиций легион предателей, они не продвинулись ни на шаг. И даже хуже — они отходили, медленно отбрасываемые назад яростной обороной космодесантников хаоса.

Но скоро это изменится.

Земля содрогалась с каждым шагом "Экземплиса". Во тьме он возвышался словно древний великан, огромное чудовище, чья мощь вызывала благоговейный ужас. Горы содрогались до основания, когда тысячи тонн металла врезались в твердую соленую почву затопленного ущелья титаническими шагами.

Сами его ноги представляли собой могучие крепостные бастионы, усеянные мощными пушками и амбразурами, через которые могли вести огонь засевшие там солдаты. Внутри каждой ноги находилась полукогорта, состоящая из гипаспитов и элитных, биологически и механически улучшенных преторианцев. Но бастионы ног были лишь самым слабым оружием "Экземплиса".

От одного его появления сдавались целые планеты предателей, поскольку его вооружение было самым мощным из того, что могли представить себе Механикус. Его орудия были размером с огромные городские блоки, и каждое из них могло уничтожить целый город и превратить армии в пепел. "Экземплис" участвовал в операциях Огненных Ос из Легио Игнатум со времен Великого Крестового Похода.

В его плазменном реакторе пылала мощь скованной звезды, с ужасающей силой грохотавшая, когда частица её силы передавалась в огромные орудия.

"Экземплис" был одним из последних уцелевших титанов класса "Император" из Легио Игнатум, которых жрецы Культа Механикус почитали как воплощения Бога-Машины. Громоподобными шагами он вновь ступал на поле брани с врагом, отвернувшимся от Императора Человечества.

Двенадцатая глава

Изнутри башня выглядела поразительно неправильно, там находилось нечто гораздо более неестественное и извращенное, чем мог представить себе Варн… Башня была словно живым существом с собственными мыслями и амбициями, просачивающимися в разум рабов, обрабатывающих её тело.

Её размер был невозможным до безумия, и с каждой прошедшей рабочей сменой она вздымалась на новые сотни метров. Она была настолько большой, что если бы не омерзительные живые дыхательные маски, прибитые к лицам рабов, им бы пришлось бороться за каждый вдох кислорода в разреженном воздухе на ее вершинах. И это не говоря о накрывших разрушенный город ядовитых парах. Казалось, будто облака дыма неумолимо притягиваются к башне, смог медленно вращался над ней.

Иногда щупальца существа глубже погружались в его череп, извиваясь и спазматически дергаясь. Их нельзя было достать. Варну казалось, что их никогда нельзя будет снять, даже после хирургической операции, и он видел много раз, как рабы умирали, пытаясь содрать отвратительных тварей со своих лиц. Они задыхались, кровь сочилась из их глаз и ушей, когда мощные похожие на пиявок щупальца забуривались в их мозг, ища твердой опоры, а живые кабели в их ртах намертво затыкали глотку.

Омерзительные маски резко изменили внешность рабов; теперь они были больше похожи на почитателей темных богов, чем на граждан Империума, и Варн понимал, что сейчас он тоже выглядит как один из ненавистных врагов.

Работа была бесконечной, рабы трудились в жестком темпе, и надсмотрщики свирепо наказывали тех, кто не мог выполнять их требования. Казалось, что вся работа была ускорена, что быстро приближалась черта, до которой нужно возвести башню. На одних лишь стенах работали двести тысяч рабов, предположил Варн, и ещё многие сотни тысяч горбатились в глубинах шахты внутри башни, закапываясь все глубже в кору Танакрега, в глубины планеты. Судя по всему, более миллиона рабов работали над постройкой одновременно. Было построено ещё больше крановых машин, и вместе с тысячами рабов они усиливали основание башни, расширяя его дополнительными слоями огромных каменных блоков, пока башня все воспаряла в небеса. Вдобавок, они начали строить колоссальную спиральную лестницу, достаточно широкую для танка, закручивающуюся вокруг внешней стены. Она была гигантской, но и её возводили с поразительной скоростью.

Должно быть, при постройке использовали жуткое колдовство, поскольку башня уже превзошла самое высокое строение, о котором он слышал, и по логике вещей она не могла вознестись выше, и должна была рухнуть или развалиться под собственным весом. Но она все поднималась, отрицая законы материального мира.

Хотя Варн ненавидел башню так же, как захватчиков и надсмотрщиков, он ощущал странно отеческие чувства к массам камней и кровавого цемента. Сначала он противился этому жуткому самовнушению, но поступки других рабов, особенно скованного вместе с ним бывшего телохранителя Пиерло, изменили его.

Две рабочих смены назад случилось нечто. Это было два дня назад? Или два часа?

Пиерло, как убедился Варн, едва держался на грани рассудка. Он нередко случайно слышал, как бывший телохранитель что-то шепчет себе или кому-то, кого мог слышать только он. Прикрепленный к его лицу живой черный модуль странно изменил его голос, сделав его гортанным, хриплым и диковатым. По сути, он звучал неуловимо похоже на голоса злобных надзирателей. Варн знал, что также переменился и его голос.

И когда Пиерло говорил сам с собой, Варн заметил, что тот нежно поглаживает камни под собой, словно лаская любимую соляную гончую семьи. Это действовало на нервы, но Варн мало думал об этом с тех пор, как начал слышать постоянный шум голосов сквозь гул воплей Диссонанса. По крайней мере, он ещё противился желанию ответить на эти голоса.

И когда Пиерло гладил твердый камень, Варн услышал плаксивый вопль и повернулся к его источнику. Каменный блок, один из миллионов в растущей башне, был опущен на место, но из-за некой ошибки, он был поставлен неправильно. Он сломал ноги трем рабам и покачивался на грани высокой стены. Один из паукообразных кранов напрягся, чтобы его переместить, но было ясно, что камень упадет. Крича от ужаса, Пиерло и многие другие рабы вскочили на ноги, а Варн ощутил вспышку горя и страха.

Блок выскользнул из когтей крана и перевалился через стену, скользя и ударяясь о камни внизу. Сотни тонн камня мотались в разные стороны, падая все дальше, прежде чем исчезнуть в низко зависших облаках смога. Люди со сломанным ногами горестно кричали, но не от боли. Они ползли к краю стены, их ноги ужасно искривились, и с переполненными от слез потери глазами они взирали на падение камня.

Пиерло упал на колени, крича в небеса. Желудок Варна сжался, и он ощутил в груди такую пустоту, что хотелось плакать. Он затряс головой, понимая, о чём думал, но боль осталась. И на всей башне рабы кричали от горя.

Варн не сомневался, что это было дальнейшей деградацией его рассудка, ведь как иначе он мог поверить, что такая конструкция осознает себя как сущность? Но он был уверен в этом. Башня обезумела от боли, когда упал камень, и возводившие её рабы тоже ощутили это. Это было ощущение родителя, ребенок которого болеет, а он ничем не может ему помочь.

Он ненавидел башню, но когда пришло время смены, он понял, что ему трудно уходить. Поездка на хрупком решетчатом элеваторе, карабкавшемся по узким уровням башни на своих металлических паучьих ногах, оказалась тяжелой. Боль от разделения была сильной, пусть это и пугало его. Другие рабы кричали и открыто плакали, просовывая через решетки пальцы, чтобы потрогать камни башни, пусть и теряя пальцы при движении элеватора.

Сон не успокаивал Варна, ведь всякий раз, закрывая глаза, он возвращался в адскую землю из освежеванных трупов. Только теперь там были и высоченные здания из тел, огромные сооружения, достигающие бурлящих небес. Из них доносился звон колоколов и гул монотонных песнопений. Он проснулся весь в поту, и его немедленно ударила боль разделения; Варн хотел работать на вершине башни.

Гул Диссонансов поведал ему, что у башни есть имя. Они называли её Гехемахнет. Варн не знал этого слова, но чувствовал, что оно правильно.

Ему уже казалось, что Гехемахнет дышала, и он мог чувствовать пульс её огромного сердца в вибрации камней под ногами.

Когда Варна посещали такие мысли, он молился Императору, но ему было всё труднее вспоминать слова, которые вдалбливали в него священники Эклезиархии.

Он посмотрел на Пиерло, который размазывал кровавый цемент по поверхности камня. Роба мужчины сползла, и под ней было нечто, нечто, что не могли спрятать даже слои запекшегося цемента.

— Что у тебя на плече? — прошептал Варн, и голос показался ему чужим.

Пиерло раздраженно поднял глаза, словно его мысли грубо прервали. Он натянул разодранную робу обратно, скрыв знак, и продолжил работать с опущенной головой.

Варн рискнул оглядеться и не увидел неподалеку ни одного из надсмотрщиков. Его разум возбудили назойливо повторявшиеся слова Диссонанса, «убей его», и Варн подскочил к рабу и задрал его робу. Пиерло вцепился в его руки, пытаясь оттолкнуть его, но Варн смог сорвать робу с плеча бывшего телохранителя.

На коже плеча находился символ, символ, который он узнал, поскольку видел его много раз каждый день. Он был вырезан на боках паучьих кранов и отштампован на затылке некоторых старших надзирателей. Он видел его на наплечниках каждого проклятого десантника хаоса на планете. Это было кричащее демоническое лицо, и Варн прекрасно знал, что оно провозглашает.

— Ты один из них! — зашипел он. В его разуме немедленно сошлись осколки мозаики. Варн видел, как этот мужчина покинул комнату во дворце за секунду до того, как она взорвалась. Пиерло был одним из мятежных предателей, открывших путь силам Хаоса.

Лицо предателя исказилось от ненависти, когда они начали драться. Варн слышал приглушенные вопли остальных рабов, но не вслушивался в них. Он мог слышать лишь пульсацию крови в своей голове. Этот ублюдок открыл дорогу захватчикам. В нем закипела ненависть. Он потянулся рукой к лицу Пиерло, расставив пальцы, словно когти.

Мужчина не был новичком в бою без оружия и схватил руку на подлете, болезненно ее выгнув. Сжав другую руку, Пиерло ударил его в солнечное сплетение, выбив из него весь воздух. Варн упал на камни. Пиерло был выходцем с верхов и тренировался в искусстве боя, Варн же учился борьбе на улицах Шинара и знал, что искусство борьбы и бой гвоздями и зубами за выживание каждый день — две разные вещи. Варн перенес множественные увечья во время своей молодости как хаб-гангстера, и нанес ещё больше. Даже когда он пытался быть честным и работал на соляных пластинах, он участвовал по ночам в уличной поножовщине. Все это изменилось, когда его наняли в силовики, но его навыки стали полезны и там.

Варн резко вскочил, нанеся мощный удар в подбородок Пиерло, и почти сразу добавил резки ударом локтя. Тот отшатнулся, зависнув на грани стены, способный утянуть за собой Варна и полдюжины других рабов. Варн схватил толстую шипастую цепь, затащив мужчину на камни и ударив коленом в пах.

Когда Пиерло согнулся от боли, бывший силовик шарахнул локтем по его голове, и предатель рухнул на камень. Пиерло лежал без движения, но Варн ещё не закончил. Наполненный ненавистью, он обмотал шипастую цепь петлей вокруг шеи Пиерло, прижав её к полу ногой. Варн перемотал цепи в руках и потянул, притягивая цепь к себе изо всех сил. Поскольку Пиерло носил тот же ошейник из кроваво-красного металла, что и остальные рабы, цепь глубоко погрузилась в его глотку, от чего тот задыхался, а окончания шипов вонзались в плоть. Из глотки мужчины полилась кровь, перемешавшаяся с кровавым цементом на камнях.

Вспышка боли взорвалась внутри Варна, когда в его плоть погрузились иглы надзирателей, но он не среагировал на это. Его мускулы вздулись, когда он в последний раз натянул цепь, а затем он упал от вызванной надзирателями жуткой боли, корчась и трясясь от агонии, на камнях рядом с Пиерло.

Внутренним взором Варн увидел, как небо стало красным от крови. Он знал, что Гехемахнет довольна.

И улыбался, глядя в мертвые глаза предателя.


Земля содрогнулась, и вырвавший цепной меч из кишок гвардейца Мардук поднял голову и вгляделся в сумерки. Проливной дождь все ещё хлестал по залитому кровью полю битвы, но Первый Послушник чувствовал, что приближается нечто, нечто огромное.

Вспыхнула молния, обрисовав силуэт, который Мардук сначала принял за гору. Но это была не гора, потому что она неустанно двигалась вперед, и земля дрожала от его тяжелой поступи.

С проклятьем на губах, Первый Послушник окинул взором огромную фигуру явившегося титана.


Казалось, что древний, первобытный бог из допотопной эпохи вновь шагал по земле, спустя бессчетные годы после того, как его родичи канули в мифы и легенды.

Его металлическое тело покрывали углубления и вмятины, полученные в сражениях за десять тысяч лет жизни. Хитро косящееся мрачное лицо было обожжено огнем и покрыто рубцами, а глаза пылали красным светом. Внутри его металлического черепа сидел принцепс и его модераторы, психически соединенные с титаном. Они ощущали боль гиганта как свою и получали дикое удовольствие, круша все под ногами.

Когда он зашагал через ряды танков и солдат, все показалось карликовым. Многобашенный бастион размером с обнесенную стенами крепость возвышался над его мощным бронированным панцирем. Осадная артиллерия и боевые пушки, через дуло которых мог проехать маленький танк, находились в этом огромном отделении, а свисающие с его стен знамена развевались под ураганным ветром. На месте рук титана находились огромные орудия, с которых свисали украшенные десятками символов боевые знамена, отмечающие вражеских титанов и сверхтяжелую технику, которых гигант уничтожил за свою долгую жизнь. Воздух вокруг огромной боевой машины мерцал от мощных пустотных щитов.

С тихим шумом осадные пушки на могучих плечах "Императора" выпустили первый залп, и потоки воющих снарядов разорвались в рядах Несущих Слово. Боевые братья взлетали в воздух, а танки раскалывались под обстрелом, но это было ничем по сравнению с последовавшим… Сверхнагретые потоки плазмы начали скапливаться в плазменном аннигиляторе правой руки монстра, наполняя воздух жутким шипением, от которого незащищенные уши гвардейцев заболели, а огромные дула смертоносной пушки "адская буря" начали раскручиваться. Направление ветра резко изменилось, когда они набрали скорость.

Вращающиеся дула пушки выпустили ураган огня, разорвавший ряды Несущих Слово и пронесшийся от одного края ущелья до другого, уничтожая воинов и технику. Плазменный аннигилятор вспыхнул с силой заключенного солнца, выпустив поток белой от жара энергии, поглотивший и немедленно расплавивший множество танков.

Учиненное "Императором" разрушение внушало благоговейный страх, и ряды Имперских Гвардейцев ликующе заревели, когда бог-машина продолжил истреблять ненавистного врага.


Мардук оскалил свои акульи клыки, шипя на чудовищную и неостановимую тварь. Копья лучей энергии слетали со склонов гор, когда лазерные пушки отрядов опустошителей нацелились на "Императора". Но для титана эти мощные залпы были словно комариные укусы. Множество "Хищников", "Лэнд Рейдеров", дредноутов и демонических машин нацелили свое тяжелое вооружение на огромное чудовище. Ракеты, лучи лаз-пушек, тяжелые артиллирейские снаряды и ревущие потоки плазмы неслись к титану. Вспышки пустотных щитов поглощали выстрелы, оставляя смертоносную машину неповрежденной, и в ответ она изрыгала снаряды из десятков боевых пушек в бастионах ног.

Отряды имперской гвардии возобновили атаку, воодушевленные появлением титана, который вновь выстрелил из плазменного аннигилятора, выстрелив во тьму и разнеся вершину пика. Обломки, куски соляных скал и демонических машин сползли с отвесных скал мощной лавиной. Крутящееся орудие "адская буря" дымилось, разрывая все на хребте. Дождь превращался в пар, падая на сверхнагретые стволы огромных орудий. Залпы артиллерии продолжали бить в пустотные щиты над панцирем титана, который сверкал мириадами цветов, отражая попадания.

Мардук вновь выругался, стреляя в разлившуюся вокруг него толпу и чувствуя, что переменчивое течение битвы повернулось против Легиона. У них просто не хватало огневой мощи, чтобы пробить пустотные щиты, а тем более повредить титан, пока Несущие Слово завязли в битве с гвардейцами и скитариями.

Но если они не удержат ущелье, их судьба будет хуже смерти. Если это будет необходимо, любой космодесантник добровольно отдаст жизнь в битве по его слову. Ведь хотя Кол Бадар как стратег и Корифей должен был организовывать комплексные и боевые непробиваемые построения, осторожно планировать наступление, размещение огневой поддержки и накладывающиеся друг на друга сектора обстрела, в отсутствии Темного Апостола Мардук отвечал за духовное лидерство легиона. И если он отдаст приказ стоять и сражаться до смерти, поскольку этого хотят боги Хаоса, то его слову последуют без вопросов. Боевые братья дорого продадут свои жизни, забрав с собой столько врагов, сколько смогут, прежде чем их жизненные энергии освободятся от их смертных оболочек.

Но Мардук не видел, как можно благородной жертвой остановить этого древнего бога войны. Нет, здесь не могло быть гордого последнего боя. Здесь были лишь быстрая смерть и позорное уничтожение. Они не смогут дать Темному Апостолу достаточно времени для окончания постройки Гехемахнет, и это было хуже всего. Если строительство прервется, то вся атака на эту планету станет бессмысленной, а Совет Темных Апостолов на Сикарусе будет очень недоволен. А этого действительно стоило бояться, даже в смерти, ибо Совет мог дотянуться до бездн Имматериума и вырвать оттуда души тех, кто подвел его. А управляемые Советом бесконечные мучения падших были столь ужасны, что лучше было их даже не представлять.

Он давал выход злобе, яростно рубя, круша кости и разрывая плоть, стоя в потоках воды. Быстро бегущие потоки доставали многим врагам почти до живота, а трупы убитых плавали лицом вниз, их кровь растекалась подобно масляному пятну. Ещё один залп "Императора" превратил часть поля битвы в ревущий огненный шар, рев немедленно превращающейся в пар воды перемешался с воплями умирающих и взрывами топливных баков и снарядов.

— Мы должны отступить, Первый Послушник, — прорычал по воксу Кол Бадар.

— Великий полководец Кол Бадар приказывает отступать от Имперской Гвардии, — промолвил Мардук, — я уже слышу, как они хохочут над нами.

— Пусть смеются. У них не будет возможности долго смаковать свою победу.

— То, что они вообще могут смаковать победу над Легионом Лоргара — позор для всех нас, — прорычал Мардук.

— Щенок, ты хочешь умереть здесь? Если ты этого действительно хочешь, я с радостью брошу тебя тут. И в этот раз тебя никто не спасет.

Буриас-Драк'шал вонзил икону в грудь гвардейца, разбрызгав кровь по шлему Мардука.

— Битва хороша, — рыкнул он, из-за толстых демонических клыков в его демонической пасти слова получились немного невнятными. У него не было допуска к личным вокс-сообщениям, проскакивающим между Кол Бадаром и Мардуком. — Сегодня мы отдадим свои жизни Хаосу?

Первый Послушник тряхнул головой, и прорычал грубый ответ Кол Бадару.

— Боги хаоса проклянут тебя, если ты посмеешь. Твоя неудача замарает нас всех.

— Я встану с высоко поднятой головой перед своим повелителем, и приму любое наказание, которое он назначит. Я не буду трусливо умолять, как это сделал бы ты.

— Значит, ты признаешь свою неудачу, могучий Кол Бадар.

— Я не буду слушать твои бесхребетные насмешки, гаденыш. Боги свидетели, я увижу падение этого проклятого "Императора". Я все ещё полководец Воинства, и ты сделаешь, как я прикажу.

— Я буду ждать, когда ты начнешь пресмыкаться и лизать стопы Темного Апостола, умоляя о милости, — проворчал Мардук.

— Этого не будет, змея, — сказал Кол Бадар. Вокс-канал протрещал, открываясь чемпионам кругов.

— Отходим, сражаясь, — приказал Корифей. — Передовые круги отходят, третья и четвертая линия прикрывают. Вторая и пятая, встретить первую, объединиться и отступить. Затем отходят четвертая и третья. И оттащите назад эти проклятые дредноуты и демонические машины.

Буриас-Драк'шал зарычал от расстройства, и, вымещая своё недовольство, разорвал человека пополам.

— Мы бежим от них!? — крикнул он, ломая хребет другом солдату.

— Нет, — ответил Мардук, — мы бежим от него.

— Ба! Мы уже повергали титанов раньше. Корифей слабак.

— Уже метишь на его место, Буриас-Драк'Шал?

Одержимый дико оскалился, а затем позволил демону вновь проявить себя, и изменился так, что не мог говорить. С животным ревом он ринулся обратно на поле битвы.

Мардук чувствовал стыд и досаду. Не в обычаях Легиона было бежать от солдат Ложного Императора, хотя он и понимал, что приказы Кол Бадара — лучший путь действий для Воинства.

И все же, он будет рад увидеть, как из этого высокомерного подонка сделают вешалку, когда Темный Апостол узнает об отступлении.


Отступление Несущих Слово прошло гладко, выстроившиеся круги отходили в стройном порядке, обрушивая плотные огневые потоки, чтобы прикрыть отступающих. В свою очередь, эти круги разворачивались и прикрывали своих братьев. Павших воинов оттаскивали, поскольку бросить их на поле боя было бы ужасным богохульством, а вдобавок, боевое снаряжение и генетическое семя легиона было слишком совершенным, чтобы его бросать. Техника медленно катилась назад, стреляя в титана.

Большинство демонических машин и дредноутов вытащили из битвы на крепких цепях, прицепленных к тяжелой гусеничной технике, хотя они и сопротивлялись и пытались вернуться в бой. Многие из них набросились на своих поводырей, убив десятки пытавшихся их успокоить людей в черных рясах и перевернув множество оттаскивавших их тяжелых тягачей. Другие вырывались из оков и бросались на врага, рвя, разрывая и вопя, испуская потоки пламени и ракет, прежде чем их уничтожили орудия "Императора".

Кол Бадар сгорал от стыда, но он не мог позволить уничтожить Воинство. Однако потери были тяжелыми, и этот день будут долго оплакивать.

Конечно, он готовил план действий на случай отступления, как часть боевых приготовлений ко всему, но ему уже тысячи лет не приходилось приказывать отходить.

Несущие Слово удерживали врага на расстоянии ураганным прицельным огнем. Легион медленно отходил, создавая болтерами вихрь смерти.

Припадающие к земле восьминогие машины с плеском выпрыгнули перед линией Несущих Слово. Они были меньше огромных "Осквернителей", и управлялись существами, некогда бывшими простыми смертными. Но теперь плотное подключение и черное колдовство навсегда соединило их с машинами, а измененная плоть их тел находилась внутри круглых, полных жидкости и похожих на волдыри глазах спереди конструкций.

Раздутые брюшка машин пульсировали, когда круглые мины извергались из их задних частей, падая в воду и вбиваясь в землю. Они торопились вперед, их огромные животы сокращались, закладывая свой смертоносный груз прямо под корку соленой земли, размещая тысячи миль по всей длине ущелья.

Другие конструкции, с более длинными ногами шагали через глубокую воду, словно мутировавшие многоногие водные насекомые. Они обильно изрыгали жирную, клейкую маслянистую жидкость на поверхность потоков воды, выбрасывающих её за отступающими Несущими Слово на ничейную землю между двумя армиями.

Обстрел имперцев уничтожал десятки мерзких созданий, а ужасающая сила орудий "Императора" все ещё взрывала огромные участки ущелья, но они были заменимы, и Кол Бадара не заботило их уничтожение. Машины выполнили возложенную на них задачу, и теперь их гибель не имела значения.

Титан сделал ещё один огромный шаг вперед, обрушив с оглушительным грохотом свою огромную многосуставчатую ногу, стреляя из орудий в отступающих Несущих Слово. Боевые орудия на плечах "Императора" развернулись, нацеливаясь на с воем летящих сквозь бурю "Громовых Ястребов" и "Штормовых Птиц", по кривой улетавших к вершинам гор.

В его голове эхом отдавались слова Первого Послушника, раздражая его. Имперцы никогда не должны были одержать такой победы, и Кол Бадар ощущал на своих плечах тяжелый груз стыда и разочарования. Он хотел бы получить больше времени на изучение противника, узнать его силу и состав, но пожелания Темного Апостола были ясны, а время было критическим фактором. Точная оценка врага означала бы битву в глубине гор, а он чувствовал, что такая стратегия не понравилась бы Темному Апостолу.

— Ты слишком осторожен, мой Корифей, — сказал бы Ярулек. Он повторял это и раньше.

Сегодня его осторожность спасла бы жизни множества боевых братьев, поскольку внезапное появление титана стало шоком. И теперь он вынужден отступить.

И все же, он чертовски хорошо позаботился о том, чтобы противник понес как можно больше потерь во время отступления Воинства.

Когда шрапнель и выстрелы угодили в жирный, маслянистый суп, извергаемый длинноногими шагоходами, высокое пламя накрыло ущелье. Яростно вспыхнув, оно разгорелось по всей ширине аллеи, поглотив десятки шагоходов. Погибая они пронзительно визжали, их ноги дергались в агонии, когда пламя лизало их. Пылающая жидкость накрыла сотни безмозглых скитарий, продолжавших неустанно идти за отступающими десантниками хаоса, даже тогда, когда огонь поглощал их плоть. Части машин, утратив скреплявшую их плоть, погрузились в кипящие воды, хотя даже там они продолжали гореть.

Первые танки, достигшие поверхности соляной скалы и скрытых под ней мин, взлетели в воздух от мощных взрывов. Увидев это, имперцы остановились до тех пор, пока миноискатели не очистили путь, и принцепс титана класса "Император" решил не рисковать своей огромной машиной до этого момента.

Корифей подарил Воинству время, но должен был тщательно его использовать, чтобы спланировать и воплотить падение титана. Стратегии и предположения уже мелькали у него в уме. Он уже знал, где встретить гиганта, мысленно отметил это место, узкое ущелье примерно в пяти километрах позади.

Кол Бадар горько посмотрел в разрываемое вспышками молний и падающими снарядами небо и повторил принесенную Первому Послушнику клятву.

— Я увижу падение этого бога-машины от моих рук или моя душа будет обречена на вечные муки.

Пророкотал раскат грома, словно принимая его клятву.

Он сломает дух машины монстра и, достигнув победы, предстанет перед Темным Апостолом Ярулеком и примет любое наказание, которое тот сочтет нужным наложить на него.


Битва давно закончилась, а жуткая буря в небесах утихла. Воды отступили, схлынув с гор в болото в опустошенном ущелье. Повсюду на поле битвы были разбросаны тела, выжженные остовы техники и обломки. Немногие из погибших врагов остались тут, многих вытащили их собратья, а элизианские огнеметчики сжигали тех, кто остался. Все избегали почерневших остовов техники и проклятых машин врага, поскольку их полное уничтожение было бы слишком долгим. Команды несущих тяжелые связки отлаженных сенсоров элизианцев крались вперед, вытаскивая из земли тысячи мин. Они были гораздо медленнее жужжащих минных тральщиков Адептус Механикус, перепахивавших землю широкими взмахами механических анализаторных рук. Но приказы командира элизианцев были ясны: армия должна продвигаться вперед так быстро, как это возможно, и любой человек, способный находить мины, элизианец или безмозглый сервитор, должен работать.

В огромной тени остановившегося титана "Экземплис", адепты Бога-Машины роились вокруг уничтоженной техники, извлекая важные механизмы и молясь мертвым или умирающим духам машин. Генералу-бригадиру Хаворну они казались роем плотоядных муравьев, разрывающих труп умирающей добычи. Адепты быстро, с удвоенной энергией сдирали орудийные системы с уничтоженных танков и Ординатус Минорис, и загружали их рядом с работающими устройствами, гусеницами и управляющими системами в огромные грузовые машины для последующего повторного использования.

Индустриальные сервиторы неустанно работали, вытаскивая тяжелое вооружение, собирая его под бдительным взором адептов и относя павших скитарий в катящиеся за армией передвижные фактории. Там их укладывали на длинные конвейерные ленты и завозили внутрь для рециркулирования. Хаворн не был уверен, что это означает. Он думал, что оружие техно-стражей вырывали из мертвой плоти его носителей, но он не знал судьбу самих тел. Лишь когда техномагос Дариок холодно его попросил об одном одолжении, он узнал судьбу этих оскверненных трупов.

— Запрос, генерал-бригадир Ишмаэль Хаворн, — монотонно сказал техомагос. — Я так понимаю, что тела ваших неактивных солдат собирают. Их отправляют на перерабатывающие фактории вашего подразделения? Я не знал, что они есть в вашей экспедиции.

— Жетоны Элизии кладут на глаза моих павших солдат, а их мертвые тела поглощает очищающий огонь. Жрецы направляют их души к Императору, — Ответил Хаворн, не понимая о чем говорит магос. — Таков путь элизианцев. Каждый человек носит два жетона с Элизии, — пояснил он, порывшись под накидкой и достав две круглые металлические монеты, висевшие на продетой через отверстия в их центре тонкой цепочке на шее Хаворна, — это давно стало обычаем наших людей. Мы специализируемся в десантных операциях, и редко доводится выносить тела мертвых, но не важно, где они лежат, главное, что их души направлены на правильный путь.

— Сжигаете мертвую оболочку из плоти? Это не логично. Это трата ресурсов, как прометия, так и плоти. А что с теми вашими устройствами из плоти, которые стали неоперабельными, но не полностью не функциональными?

— Ты имеешь в виду моих раненых? — ледяным голосом спросил Хаворн.

— Если угодно.

— Моих раненых отделяют от их взводов и уносят в медицинские палаты на тяжелых посадочных транспортах. Смертельно раненым облегчают муки, а их души направляют на правильный путь.

— Могу ли я попросить вас об одном, генерал-бригадир Ишмаэль Хаворн?

— О чём? — осторожно спросил генерал, не понимая, куда ведет магос.

— Нелогично и нерационально избавляться от нефункционирующей плоти так, как это делаете вы. Я прошу, чтобы после завершения ритуалов ваших жрецов, трупы были бы собраны для переработки моими адептами.

— Переработки во что?

— В полужидкую, основанную на протеине питательную пасту.

Хаворн моргнул, думая, что ему послышалось.

— Ты… хочешь превратить тела элизианских воинов, с честью погибших в бою с врагом, в пасту.

— Это логическое использование ограниченных ресурсов. Когорты моих скитарий хорошо снабжены топливом, но пополнение пищевого уровня является тяжелым.

— В тебе действительно не осталось ничего от человека, черт возьми, жалкая ты и низменная машина? — дрожащим от эмоций голом сказал Хаворн

— Исправление. На моем теле осталось тридцать восемь стандартных имперских единиц веса живой плоти и тканей, генерал-бригадир Ишмаэль Хаворн. Я не жалок и не низок, а их использование в подобном контексте является новой частью информационной памяти для меня. И спасибо вам за то, что вы назвали меня "машиной", хотя я ещё не настолько возвысился в рядах духовенства Марса, чтобы стать одним целым с Омнииссией.

— Отвечу вам так, магос, — сказал Хаворн, — скорее вы сдохнете и окажетесь в аду, чем я отдам вам кого-нибудь из своих солдат, живых или мертвых.

Не услышав немедленного ответа, он добавил.

— Это значило, нет, ублюдок ты с ледяным сердцем.

Тринадцатая глава

— Мы определили местность, в которой враг собирается встретить нас, генерал-бригадир, — доложил полковник Ларон.

— Покажите мне, — сказал Хаворн. Длинный стол между ними осветился после его слов, возникли тысячи перекрученных линий зеленого света, показывающих детализованную схематическую карту окружающей местности. По распоряжению Хаворна, скрюченный сервитор, встроенный в основание стола, начал манипулировать выделенным изображением, прокручивая его вдоль поверхности стола и увеличивая ущелья и лощины. По другому приказу, плотно собранные световые линии начали возникать над столом, показывая трехмерное изображение гор.

Спустя секунду осмотра карты, Ларон указал.

— Мы движемся по основному ущелью здесь. Наши разведчики продвигаются через лощины тут, там и здесь, — сказал он, указывая на два тонких ущелья в нескольких километрах от того, по которому двигались основные силы, — а наши десантники приземлилась в этих точках, — Ларон указал на дюжину ключевых стратегических позиций.

— Как вы прочли из моих докладов, наше наступление на возвышенности тут, — он указал на ещё одну точку в горах, — было тяжелым, но успешным.

— Враг защищал их без особого энтузиазма, — проворчал Хаворн, — Твои люди взяли их слишком легко, и я не пытаюсь их очернить. Там где предатели решат остановиться и сражаться, мы встретим гораздо более тяжелое сопротивление.

— Я думаю так же, генерал-бригадир, и верю, что мы нашли это место. Ранние попытки взять эти позиции, — он указал на участок гор примерно в десяти километрах, где ущелье было особенно узким, показали высокую концентрацию противника. Наши атаки были отбиты.

— И с тяжелыми потерями, — буркнул Хаворн.

— Действительно, враг не церемонился. Они решили дать нам бой там.

— Это подходящее место. Здесь искривленное ущелье уже всего. Там нет прямой линии огня длинной больше километра, следовательно, использование нашей артиллерии будет ограниченным, но их воины будут на превосходных позициях. Это значит, что "Экземплису" придется подойти ближе для атаки, вместо того, чтобы разносить их с расстояния в пять отрезков. Это интересное место для битвы. Но возможно это уловка. Вы провели разведку подходящих для засады позиций перед этим отрезком?

— Да, генерал-бригадир. Ущелье сужается примерно в десяти километрах выше, тут. В нескольких местах оно сужается до ширины меньше ста метров в нескольких местах, и "Императору" там будет тесновато. Это могло бы быть местом для проведения засады, но таких районов в ущелье больше сорока.

Генерал-бригадир фыркнул.

— Были ли следы движения противника? Если мы войдем в ущелье, а предатели займут позиции на этих скалах, то потери будут велики.

— Нет, сэр. Мои "Часовые" зачищают район, но пока они не встретили никого, кроме ублюдочных культистов, скакавших параллельно ущелью. Мы убили их всех.

— Вражеский командующий не дурак. Если бы я был им, я бы планировал нечто здесь, — сказал Хаворн, указывая на одно из самых узких мест ущелья. — Миноискатели пока что ничего не нашли?

— Ни одного целого минного поля, хотя мины были раскиданы каждые сто метров или около того.

Имперские войска позади этих отрядов замедлились до состояния черепах. Хотя пока не было обнаружено ни одного минного поля, предатели раскидали по ущелью спорадические скопления мин, лишь чтобы вынудить Имперцев сканировать весь свой путь.

— По всей длине в утесах находиться множество трещин. Я приказал командам огнеметчиков двигаться вдоль обрывов и зачищать все группы пещер. С огнеметчиками идут команды сканеров, осматривающих местность на предмет жизненных показателей и энергетических всплесков.

— Прикажи командам подрывников подорвать крупные расщелины, — распорядился Хаворн.

— Да, сэр.

— Возможно они хотят очистить исторические хроники от причиненного им "Экземплисом" позора, — сказал генерал-бригадир, — Они могли хорошо подобрать место для битвы против нас. И они будут сражаться до последнего.


Мощные авто-сенсоры предупредили Кол Бадара о рыщущем духе машины вражеского ауспекса, и последние системы его терминаторской брони автоматически отключились. Он едва дышал, а его сдвоенные сердца бились не чаще чем раз в минуту. Он уже давно отключил рециркулирующее воздух устройства, а огромный вес доспеха давил на него, когда последние вспомогательные механизмы деактивировались.

Он плохо слышал приглушенный глухой удар взрыва, когда на него посыпались пыль и песок, а земля под его ногами содрогнулось. Тяжелые осколки соляного камня рухнули на Корифея, но он все равно стоял неподвижно, а его жизнедеятельность была крайне замедленна. Это не было глубокой комой, на которую были способны воины легиона, ибо для того, чтобы пробудить его от неё потребовались бы усилия хирургеонов, и он не смог бы даже заметить знака приближения своей добычи. Однако это было достаточно сильное замедление для того, чтобы ауспексы врага не засекли его жизненные показатели, особенно когда он был защищен толстыми, изолирующим сигналы пластинами его святой брони.

Прошло некоторое количество времени, и Корифея омыло пламя. Сердцебиение Кол Бадара ускорилось, когда он увидел охватившую его основанную на прометиуме зажигательную смесь и ощутил резкий скачок температуры. Жар был почти непереносим, встроенные тепловые регуляторы его брони были выключены вместе с остальными устройствами, чтобы не было читаемого энергетического излучения.

Пламя ярко осветило узкую пещеру. Кол Бадар видел других воинов культа Помазанников, таких же неподвижных, которых лизали языки пламени. Он видел как внешняя ребристая проводка раннего терминаторского доспеха одного из боевых братьев ярко вспыхнула и расплавилась, а сам воин рухнул на пол пещеры, его легкие загорелись. Кол Бадар был рад, что тот не кричал, умирая.

Когда из-за увеличившегося сердечного ритма его дыхание участилось, он начал использовать слишком много кислорода, которого и так оставалось немного в доспехах Корифея. Кол Бадар вновь замедилил дыхание и пульс до тех пор, пока оно почти не остановилось.


— Что это было? ТЫ что-то засек? — спросил уставший элизианский солдат, оглядываясь на товарища. В руках того была тяжелая полусфера диска ауспекса. Доверится ему и позволить провести осмотр было легче, чем все время поглядывать на информационный экран на закрепленном за спиной устройством обратной связи.

— Кажется, секунду что-то было, но сейчас исчезло. Больше похоже на глюк.

— Не пора ли нам поменяться местами, хех? — с надеждой спросил он. Его товарищ громко захохотал.

— Никаких шансов. Я его потеряю. Пошли, пора идти. Тут ничего нет.


Кол Бадар пришел в себя, когда пещера вздрогнула, и на него посыпались куски соляной скалы. Спуся почти тридцать секунд последовал ещё один громоподобный взрыв, ближе, чем первый, и вниз посыпалось ещё больше пыли. Его желтые глаза моргнули, запуская базовые функции брони. Он решил, что после того как враги прочесали местность и объявили её чистой, они едва ли будут проводить дальнейший осмотр, так что включенная терминаторска броня было маленьким риском. Вновь начал циркулировать спертый и сухой воздух, и Кол Бадар глубоко вдохнул, наполняя воздухом своё задыхающееся тело. Его чувства немедленно обострились.

Добыча была близко.

Он осмотрелся, поворачивая голову их стороны в сторону, вновь знакомясь с ситуацией, когда заработали системы его брони. Пещера сузилась и обрушилась от взрывов в нескольких местах, обломки скал разбросало по неровному полу. Огромные куски упали на многих Помазанников, оставив на благословенном керамите выбоины и трещины. Несколько его братьев были наполовину погребены под завалом, но сейчас это не имело значения

Пещера была ответвлением глубоко разлома, который рассекал отвесные утесы главного ущелья. Кол Бадар заметил сужение ушелья и счел его подходящим для боя с врагом, но он никогда бы не нашел сеть пещер за ограниченное время для приготовления засады, если бы не… О них сообщил космодесантникам хаоса один из культистов, один из прислуживающих Первому Послушнику жалких псов.

Ответвляясь от открытого разлома, вход в систему пещер скрывался из виду. Его сложно или даже невозможно было найти тому, кто не знал о нём. Все же, пламя вражеских орудий нашло вход, в отличие от их носителей, и его комплект брони почернел от жара пылавшего прометиума.

Последовавшие взрывы почти полностью завалили разлом, когда сейсмические заряды обрушили нависавшую над ним скалу. Из пещеры почти невозможно было выйти воинам в броне терминатора. Но так лучше, ибо враг стал беспечен, думая, что его флангам ничто не угрожает.

Последовал ещё один грохочущий звук, и земля вздрогнула. Хотя местность скорее всего не сканировали, передача вокс-сообщений была бы слишком большим риском. Щенок, Первый Послушник должно быть двинул своих культистов вперед. Если он сделает это не вовремя, Помазанники окажутся под ураганным обстрелам орудий врага. Он сжал зубы. Если щенок не исполнит свой долг, Кол Бадар и его братство почти наверняка погибнут. И даже если этот недоносок, Мардук, решил не оставлять его умирать, то почти наверняка эта мысль посещала разум ублюдка.

Все же, была только одна возможность уничтожения титана типа "Император" без гибели сотен боевых братьев. Это было рискованное предприятие, но его перспектива сильно возбуждала Кол Бадара. Раньше такая жажда битвы казалась потерянной для него, погребенной под тысячами лет сражений во славу Лоргара. Он приветствовал это чувство, как давно потерянного друга.

Десятки резких красных огней осветили стену пещеры, когда земля под ними вновь содрогнулась. С дрогнувшей скалы посыпалась ещё одна лавина пыли и камней, и Кол Бадар ухмыльнулся, осознавая, что вся пещера может рухнуть в любой момент, погребя его и Помазанников под тысячами тонн скалы. Это будет действительно бесславной смертью, и он мог только представить, как над ним будет насмехаться ублюдок Мардук, если судьба Корифея окажется такой.

Неподалеку раздались ещё два тяжелых удара. Он прикинул дистанцию. Её было сложно определить, но Кол Бадар решил, что спустя ещё два удара пора будет подрывать заложенные заряды.

Их красные огоньки ритмично мерцали в темноте. Они были предназначены для взрыва лишь в одном направлении, и он очень аккуратно их разместил. Эксперт в осадных взрывах, Кол Бадар провел несколько часов, изучая разорванные линии и угловатые уровни скалы, чтобы мощные взрыв произвели именно желаемый эффект. Единственный неправильно размещенный заряд обрушил бы на них всю гору, а Корифей не позволял никому распоряжаться своей судьбой.

Дикое предвкушение нарастало, и Кол Бадар прислушивался к тяжелым ударам, возвестившим бы о начале атаки.


Командная "Химера" медленно катилась вперед в тени "Экземплиса". В не зависимости от того, сколько раз генерал-бригадир видел титанов, его не переставал восхищать один лишь их размер, а этот гигант типа "Император" был одним из самых крупных. Из под купола "Химеры" открывался прекрасный вид на шагавшую вперед огромную боевую машину. Он мог понять, почему извращенные адепты Механикус поклонялись титану как воплощению своего бога, поскольку он был могучим, первобытным существом эпических размеров.

Сзади он мог видеть смазанные маслом механизмы бога-машины, поскольку тыловой слой брони был слабее переднего. Поршни размером с дома поднимались и опускались, когда гигант двигал своими огромными крепостями ног, а вихри перегретого дыма и пара вырывались из выхлопных труб на спине. Ещё выше, стяги раскачивались от быстрого ветра на сводчатых зданиях крепости, которую титан нес на своих плечах. Там были размещены боевые орудия и осадная артиллерия, а также храмы Бога-Машины и мавзолеи с мощами прошлых принцепсов.

В узком ущелье ему было неуютно, и генерала не покидало напряжение. Это место было больше похоже на разлом, а его близкие стены были отвесными. Казалось, что они угрожающе нависали над ним, а если враг засел на их гребне, он смог бы безнаказанно расстрелять конвой. Но 72 полк Ларона удерживал там позиции и продвигался дальше вдоль гребней хребта. Основные силы Механикус медленно двигались через ущелье, и казалось что враг решил просто ожидать их вперед. Но все же генерал-бригадир почти ожидал, что что-то произойдет, некая ловушка или хитрость, а он давно научился доверять своим инстинктам.

— Рачиус, — сказал он человеку в "Химере", — проведи ещё одну проверку.

— Так точно, сэр, — откликнулся офицер-связист.

"Химера" была оборудована множеством сенсоров и мощных вокс-устройств, чтобы приказы генерала-бригадира доходили до его капитанов, а длинные антенны и тарелки связи поднимались в задней части БТР.

— Я засек слабый всплеск излучения со стороны утесов, сэр. Точный источник неизвестен.

— Черт побери! — произнес Хаворн. Его напряжение росло. Это было критическим моментом. В сузившемся ущелье подразделения Имперцев растянулись длинным и громоздким конвоем. Если начнется атака, будет сложно оказать поддержку, а остальным подразделениями позади них придется остановиться.

— Говоришь от утесов? Команды подрывников не заделали все пещеры, не так ли, Рачиус?

— Нет, сэр. Мне доложили, что все пещеры обрушились. Возможно, это просто геотермальная активность.

— Попробуй опередить место. И прикажи "Химерам" держаться поближе. Скажи офицерам быть готовым к действию.

Высоко квалифицированный офицер быстро выполнил приказы. Донал Рачиус был привередливым и совершенно зацикленным на свой внешности человеком. Складка на униформе бесила его, и он точно так же относился ко всему, что делал. Хаворн терпел его эксцентричность, потому что Донал был опытным, а его перфекционизм, пусть и раздражающий при общении, сделал Рачиуса идеальным для его должности человеком.

"Химеры" за командным транспортом ревели двигателями и ехали вперед, удерживая дистанцию. Не было отрезка в ущелье, по которому друг за другом не ехали двадцать машин. Но они держались на осторожной дистанции от титана. Наступившая нога колосса легко превратила бы БТР в лепешку.

Когда началась атака, это было почти облегчением. Но она началась впереди колонны танков, в самой сильной точке имперских позиций.

Хаворн услышал раскаты обстрела впереди, и колонна замедлилась.

Генрал-бригадир немедленно выпрыгнул из купола, поджав под собой ноги, когда мощный полу-лифт опустил его внутрь "Химеры". Она была наполнена коммуникационным оборудованием, маленькой группой офицеров и сидящим в специально сделанном изогнутом сидении очень большим огрином, чья голова поместилась, но все-таки давила в потолок.

— Доложите, — приказал он.

— Техномаг доложил, что его скиитарии сражаются с врагом.

— Значит враг выдвинулся встретить нас?

— Похоже на то, сэр. Они окружили изгиб тут, — ответил Рачиус, указывая на дата-слоте упрощенную карту, на которой сияли огоньки, указывающие передовые подразделения.

— Но это бессмысленно. Мы перережем их, если их не будут поддерживать крупные орудия предателей, а они все размещены там, не так ли? — Ответил Хаворн, указывая на вершины гор в нескольких километрах от изгиба ущелья.

— Они там. Мы не получали информацию, указывающую на обратное.

— Должно быть, они хотят, чтобы мы их атаковали, предупреди колонну.

— Сэр, Механикус уже предупреждены. "Экземплис" готовит орудия.

— Скажи магосу выдвигаться. Скажи ему, что его бог-машина в опасности, — сказал Хаворн, вновь карабкавшийся на куполе, чтобы осмотреться.

Он поднял люк "Химеры" и увидел, что титан широко расставил ноги, а механизмы поддержки встали на место, когда гигант готовил орудия. В воздухе разливалась энергия, когда плазменные реакторы разогревались, готовясь устроить полномасштабное опустошение. Генерал-бригадир поднес мощный гироскоп к глазам, всматриваясь в утесы на верху. Там не было ничего, ни следа появления скрытого противника.

— Враг движется, сэр! Они ринулись вдоль хребта! И вдоль ущелья сюда быстро двигаются другие подразделения противника! Они готовятся атаковать!

"Кого черта происходит?" — подумал Хаворн. Могучие орудия "Экземплиса" легко истребят их всех. Такое развитие событий не успокоило генерала, и его настороженность росла.


— Вперед! — взревел Мардук, — Взор богов пал на вас, и их суд ожидает. Проявите себя достойно, выместив свою ненависть на неверных почитателях трупа!

Культисты воспрянули от его пылких слов, но Мардук презирал их, всех до единого. Боги наблюдали, это так, и они будут хохотать, наблюдая как ничтожные пойдут на бойню, дабы исполнилась цель действительно возвеличенных, Несущих Слово.

— Вперед, воины истинных богов! Вас ждет слава и возвышение! Не бойтесь орудий врага. С распростертыми объятиями примите разрушение, ибо ваши смерти помогут исполнить волю богов. Отдайте свои смертные тела Хаосу, и в эту ночь ваши души окажутся в королевстве богов!

Пять тысяч воинов культа ринулись вдоль узкого ущелья, к ожидающим их вдали орудиям огромного титана. Они кричали молитвы, маршируя вперед.

Оставив внушительную брешь за Культистами Слова, он приказал остаткам Воинства идти вперед, прекратив ждать подхода противника. Он видел, как "Император" расставил ноги, когда культисты оказались в зоне досягаемости его орудий, как и предсказал Кол Бадар. Теперь настало время действий Корифея. Его гамбит должен сработать, иначе все Воинство окажется на милости орудий титана.

— Я все ещё думаю, что нужно их отозвать, — прорычал Буриас, — Пусть ублюдок Кол Бадар встретит врага один и отправиться в ад.

— Буриас, — захохотал Мардук, — твоя желчь достигла пика. Ты говоришь эти слова, потому что думаешь, что я хочу их услышать?

— Первый Послушник, я просто выразил свои чувства и ничего более. Ублюдок приказал отступать от врага. Он заслужил смерть.

— Возможно, мой Несущий Икону, но ты предлагаешь нам бросить Помазанников?

— Они комнатные собачки Кол Бадара, почитающие ему почти с таким же пылом, как и Темного Апостола.

— И ты все ещё злишься, что тебе не приняли в культ, — сказал Мардук. Несущий Икону никак не среагировал, но мускулы его шеи слабо напряглись, и Первый Послушник увидел это. Он засмеялся.

— Ты очень амбициозен и у тебя черное сердце, не так ли, дорогой Буриас? И ты немного обижен на меня, так?

— Первый Послушник? — сказал немного уязвленным голосом Буриас. — Я всегда предан вам.

— Но ты думаешь что я виноват в том, что тебя не приняли в Помазанники. Ты думаешь, что это скрытое оскорбление меня Кол Бадаром, и ты страдаешь от него из-за нашего товарищества.

— Это мысль… посещала меня, Первый Послушник.

— Я рад, что ты иногда бываешь честным, Буриас, — весело сказал Мардук. Он продолжил прежде, чем Несущий Икону смог ответить, — Твое бесконечное желание возвыситься и улучшить свое положение — соблазн Слаанеша?

— Первый Послушник, вы знаете, что ищу не совершенства. Его не нужно для достижения того, чего я хочу.

— Да, тебе нужно быть лишь на хорошем счету того, кто станет Темным Апостолом. Но не будь самодовольным, дорогой Буриас. Когда придет время, и я получу мантию, я выберу только самого достойного война на должность моего Корифея.

— Моя пригодность под вопросом? — спросил Буриас, пытаясь скрыть свои эмоции на неиспорченном и внушительном бледном лице, но Мардук видел отблеск ярости Драк'Шала в его глазах.

— Нет, Буриас, но ни в чем под взором богов нельзя быть уверенным. Не позволяй свои порокам однажды опозорить тебя.

— Ничто не опозорит меня, и я никогда не навлеку позор на благословенный легион Лоргара, — сурово сказал Буриас.

Мардук улыбнулся и положил руку на наплечник Несущего Икону.

— Я верю, что ты прав, Буриас, старый друг. Ты говорил эти же слова на Калте, когда мы сражались с проклятыми воинами Жиллимана.

— И ты сказал, что однажды будешь возглавлять великие роты вместе со мной.

— Это так.

— Если этот… трюк Кол Бадара провалиться, в Воинстве останется слишком мало космодесантников, чтобы по справедливости разделить его, как приказал совет Сикаруса, особенно после потерь, которые нанес нам титан. Будет мало нужды во втором Темном Апостоле.

— Это мысль посещала мой разум, — огрызнулся Мардук, его настроение ухудшилось. — В любом случае, тем или другим способом, я стану Темным Апостолом.

— Я всегда сражался на твой стороне, Первый Послушник, задолго до того, как начал тебя называть так. И я буду сражаться теперь, чтобы не произошло.

— Я не ожидал от тебя другого, друг мой. Прикажи остальным чемпионам Воинства выдвигаться. Мы сразимся с великим врагом здесь, и будем молиться богам о том, что план Кол Бадара сработает, иначе нас всех перережут, а мы предстанем перед ними раньше, чем ожидаем.

— Первый Послушник, а что если боги хотят, чтобы мы здесь погибли?

— Тогда это будет их воля, но это будет не то, что я провидел. Переплетающиеся пути будущего никогда не останавливаются, но из тысяч пересекающихся дорог его, по которым я следовал в своих видениях, нас истребляли меньше чем в половине.

— Это… очень успокаивает, Первый Послушник, — сухо сказал Буриас.

Мардук захохотал, его уныние испарилось в мгновение ока.

Далеко впереди, орудия титана, стреляя, яростно вспыхнули, а спустя пол секунды последовала какофония разрывов, эхом отдавшихся в узком ущелье. Сотни культистов немедленно погибли. Расчет времени был критическим для наступления Несущих Слово. Если Кол Бадар неправильно его выбрал, оно окончиться гибелью сотен боевых братьев. Но если он рассчитал правильно, то они перережут множество врагов.

"Направьте меня Боги Эфира", — взмолился он и закрыл глаза. Вернувшееся видение вспыхнуло в нем, как только его веки опустились, видение четкое и болезненное, оставившее в его висках тупую головную боль. Он вытер струйку крови с его носа и увидел, как она немедленно свернулась плотной коркой на его пальце. Первый Послушник решил обсудить с Разжигателем Войны его после бивты, поскольку значение было странным и ставящим в тупик.

— Пошли, — сказал он, — Пора обрушить нашу ярость на врага.


— Есть контакт, Сэр! — закричал Рачиус, — Прокляни их Император, здесь больше пятидесяти этих ублюдков! Вектор 7.342.'

Хаворн выругался и вскинул гироскоп, глядя туда, куда указал его офицеры.

— Пусть "Химеры" двигаються, — крикнул генерал-бригадир, но его слова исчезли в серии взрывов, разорвавшим часть горы и эффектно раскидавших обломки скал. Крупный осколок камня врезался в нос "Химеры", оставив выбоину на толстой броне, а другие безвредно ударили в могучую ногу "Экземплиса", стоявшего не более чем в тридцати метрах от взрыва. На таком расстоянии его пустотные щиты были бесполезны. Они эффективно защищали от дальнего обстрела, но любой, кто подобрался так близко, мог атаковать бога-машину напрямую.

Пока эта мысль пробегала по его разуму, Хаворн выругался и шарахнул кулаком по крыше "Химеры", увидев массивные фигуры, выступающие из окутавших место взрыв клубов дыма.

Раздались первые выстрелы, когда они тяжело шагали по обломкам. Выступившие из облака были огромны, а их пластины брони были толстыми и почти непробиваемыми: терминаторы, элита врага.

Хаворн хлопнул по крыше "Химеры"

— Вперед! — заорал бригадир-генерал. — Перехватите их! И скорее приведите сюда тяжелую технику!

Двигатель БТР взревел, когда тот ринулся вперед по потрескавшейся земле. Другие "Химеры уже направлялись к врагу, и Хаворн увидел, как одна из них взорвалась, маслянисто черный дым немедленно поднялся над оранжевым огненным шаром.

— Сэр, вы должны спуститься сюда, — раздался снизу голос Рачиуса, в его голосе было беспокойство, но Хаворн не обратил внимания, вцепившись в зажим установленного на крыше штурмового болтера. Он навел мощное оружие на терминаторов и нажал на курок.


Кол Бадар зарычал, изрыгая во врага огонь из своего болтера. Он был в середине колонны врага, его окружали со всех сторон, а слева и справа к Корифею спешили солдаты и техника врага. Но истинная цель его гнева стояла перед ним: могучий Император титанов.

Огромные ступени спускались от арки врат на ступне колоссальной военной машины, и Кол Бадар шагал к ним. Прикрывающий огонь из автопушек "жнец" разносил вражескую техники и подразделения скиитариев, а плотный обстрел разрывал бежавшую перехватить их по соляной земле вражескую пехоту.

Но ничто не могло отвлечь Корифея от его цели, и он неумолимо шагал через ураган выстрелов, ведомый стальной решимостью и гневом. Встроенные в бастионы ног титана защитные батареи открыли огонь, накрыв шагающих Помазанников, силой взрывов разрывая даже мощную броню терминаторов. Рвущие воздух снаряды разорвались над головой, забросав боевых братьев красными от жара и бритвенно острыми осколками шрапнели. Кол Бадар зашипел, когда осколок длинной с человеческую руку врезался в его шлем, пробив броню и выколов ему глаз. Из раны хлынула быстро сворачивающаяся кровь, когда он вырвал большую часть куска шрапнели взмахом силового когтя, оставив лишь глубоко вонзившийся в глаз наконечник.

Но даже такая рана не могла удержать его от добычи, Корифей бессвязно взревел и неумолимо ринулся вперед.

Десяти метровые двери на ноге титана распахнулись, и воины скитарии высыпали на ступени, паля из встроенных орудий в терминаторов. Кол Бадар нацелил комби-болтер на толпу врагов и вдавил курок.

Вражеские "Химеры" с пронзительным визгом остановились, и из них высыпали одетые в серо-голубую броню гвардейцы, стреляющие из лазганов в ряды терминаторов. Болтерный огонь разрывал легкие цели, а тяжелые огнеметы с ревом поглощали людишек в огненном вихре. Комби-мельты зашипели, стреляя в надвигающиеся танки и превращая их в пылающие обломки. С воплями боли экипажи машин умирали.

"Химера" с пучком антенн привлекала внимание Корифея, и он осознал, что машина принадлежит офицеру высокого ранга.

— Уничтожить её, — отдал Кол Бадар приказ. Автопушки "жнец" завертелись, выплескивая снаряды из сдвоенных дул.

Болтерные заряды ударили в него, отбросив на шаг назад. Зарычав, Кол Бадар выпустил из комби-болтера поток огня в фигуру, занявшую позицию у туррельного болтера, заставив её нырнуть обратно в "Химеру". Он резко повернул свою тяжелую голову обратно к цели. Осталось лишь двадцать метров. Все больше скиитариев быстро спускались по ступеням ноги титана, а другие выбирались из трех остальных штурмовых рамп.

— Двигайтесь к цели, — заорал он, зная, что если Помазанники задержаться слишком долго, то титан просто уйдет, оставив их под перекрестным обстрелом.

Скитарии маршировали прямо на надвигающийся клин терминаторов, желая отбросить их своим численным превосходством и мощью пушек. Ступени были набиты врагам, извергающими на Помазанников шквал огня. Каждый техно-гвардеец стрелял над головой другого и медленно шагал вперед.

Вращающиеся пушки убивали все больше Несущих Слово, разрывая древнюю броню из пластали и сдирая плоть с костей.

Высоко над ними, из поршней и убирающихся удерживающих механизмов полетели пар и дым. Кол Бадар понял, что титан готовиться идти.

С ревом он врезался в ряды скиитариев, сметая их с пути взмахами силового когтя и разрывая врага поставленным на полный автоматический режим болтером.

— Вперед, Помазанники! Во славу Лоргара!


"Химера" завалилась на бок, когда мощный обстрел разнес ей в клочья гусеницу. Бронебойные патроны прошили раковину БТР, и два офицера сползли с сидений, их кровь забрызгала все вокруг. Хаворн впечатал кулак в сияющую пластину руны, и удерживающие клапаны штурмового люка зашипели, когда тот вывалился с наружу. Он выскочил из "Химеры" раньше, чем люк упал, и вдавил включатель плазменного пистолета.

— Сэр, позвольте нам идти впереди, раз уж вы решили лично вмешаться, — обеспокоено сказал Рачиус.

Огрин-телохранитель Хаворна выступил из "Химеры" и глубоко вздохнул, сузив глаза. Он встал перед генералом-бригадиром, защищая его от огня своим мускулистым телом.

— Мы не должны дать врагу ворваться в титан! Во имя Императора, почему он ещё не идет!? — воскликнул Хаворн.

— Наши люди сосредоточили на них огонь, сэр! Вы недолжны вступать в бой!

— Слишком медленно! — крикнул генерал-бригадир, — Мы идем!

С этими словами, командир Элизианцев указал дорогу, и огрин вприпрыжку ринулся к поднимающимся по лестнице на ногу титана врагам.

"Слишком поздно", — подумал Хаворн. Терминаторы уже прошли мимо них, а его тело было старым и слабым. Он проклял свой бессильный возраст и ринулся вперед. Тела павших элизианцев и скиитариев усеяли землю, как и редкие огромные тела упавших терминаторов. Немногие из них был действительно мертвы, а остальные дергались, хватая и убивая любого врага в пределах досягаемости. Даже на пороге смерти они были суровым испытанием для любого гвардейца.

Огрин поднял тяжелую пушку "жнец", сдавливая курок толстым пальцем. За ним сыпался град пустых гильз. Атакуя он не рычал и не выл. Подобные примитивные и животные привычки были изъяты из его простой черепной коробки, но никакая аугментика не могла улучшить меткость огрина, и патроны из "жнеца" заливали окрестность, не попадая ни во что.

Хаворн выстрелил, синий от жара поток плазмы поверг одного из терминаторов

К нем летел болтерный огонь, попадая в огромного абхумана, который кривился от боли. Толстые куски плоти были вырваны из его рук и груди, но трехметровое существо, по сравнению с которым были маленькими даже терминаторы, не замедлилось. Опустив плечо, оно врезалось в одного из врагов, сбив его с ног. Воздев приклад тяжелой пушки, огрин начал дробить шлем упавшего воина, обрушивая его раз за разом на распростертого предателя.

Вокруг Хаворна собрались гвардейцы и скиитарии, наполнявшие воздух лазерными зарядами и высоко скоростными болтами. Предатели на ступенях построились в плотное защитное построение. Более половины ублюдков погибло, в основном от учиненного пушками титана опустошения и мощных орудий элитных техногвардейцев. Но уже секунды спустя они могут пробить взрывные двери, ведущие в титана.

— Взять их, люди Элизии! — Заорал Хаворн, его суровый голос как на параде разнесся над гулом битвы.

Внезапно победа улетучилась, когда титан воздел тяжелую стопу в воздух, унося с собой все ещё сражавшихся на ступенях терминаторов и сотни техногвадейцев. Многие свалились, когда "Экземплис" поднял ногу, пролетев от все дальше и дальше вздымающейся стопы до поверхности ущелья десятки метров.

— Проклятье! — выругался Хаворн.


— Мы прорвались, владыка Корифей, — доложил один из братства Помазанников. Цепные кулаки быстро поработали со взрывными дверями, запечатывавшими вход в бастион ноги, прорвав толстый металл с минимумом усилий.

— В пролом! — Взревел Кол Бадар, крушивший аугментированый полумеханический череп скиитария, а затем швырнувший труп через край продолжавшей подниматься ноги. И по его приказу Помазанники ворвались в титан класса "Император".

Четырнадцатая глава

Пламя ревело на металлической спиральной лестнице, очищая дорогу. Казалось, что поднимавшиеся рядами по двое терминаторы взбирались по ней целый век, атакуемые сверху и снизу словно бесконечным потоком воинов скиитариев. Встроенные защитные турели находились на каждом втором пролете, их плотно подключенные сервиторы-операторы были заключены боковые стены. Они быстро нацеливали тяжелые орудия на вторгшихся, наполняя спертый и жаркий воздух снарядами и запахом дыма.

Это был тяжелый подъем, Несущим Слово пришлось сражаться за каждый шаг по огромной лестнице, ведущей через нижнюю часть ноги титана. Выбитый глаз Кол Бадара, из глазницы которого все ещё торчал осколок шрапнели, испускал импульсы боли в его голове. Но Корифей отбросил эти ощущения прочь, тяжело поднимаясь по решетчатым ступенями и освещая себе путь огнем комби-болтера.

Он шел впереди отряда терминаторов, рядом с ним шагал несущий тяжелый огнемет Помазанник Боккар. Немногие скиитарии могли выстоять перед пламенем его товарища и огнем комби-болтера Корифея. Немногих выживших полководец разрывал своим силовым когтем и перебрасывал через ограждение. Они падали в открытую шахту, вокруг которой вилась спиральная лестница, в растущую груду искрящихся и изувеченных тел.

Сопротивление сверху слабело. Очевидно, они нейтрализовали последних скиитариев, и теперь лишь встроенные в стены управляемые сервиторами сторожевые пушки могли их замедлить. Пол ходил ходуном, когда огромная нога титана врезалась в землю с огромной силой и вновь поднялась в воздух.

Кол Бадар приказал двум членам культа, несущим автопушки, идти сразу за ним, поскольку их мощное оружие пробивало защищавшие сторожевые пушки пластины брони гораздо эффективнее, чем болт или пламя. Это было мучительной задачей, поскольку прежде чем они могли выстрелить в головы находившихся сразу за орудиями сервиторов, им приходилось прорываться через ураганный обстрел. Но время был важнее всего.

Всё выше и выше прорывались терминаторы сквозь отчаянные бесконечные атаки бежавших за ними скиитариев и сторожевые орудия. Заканчивались боеприпасы, а после яркой вспышки пылавшего прометиума через открытую шахту лифта, превратившей в пепел плоть десятка воинов-машин, последние канистры огнеметов были исчерпаны. Но Кол Бадар сражался бы и преуспел, даже если у него не осталось ни одного болта. Он бы умер вместе с Помазанниками вместо того, чтобы позволить этому сучьему титану опять себя победить. Корифей разрывал бы врагов голыми руками, если бы это было надо.

Звук поворачивающихся механизмов стал невыносимо громким, когда они приблизились к коленному сочленению титана. Внезапно замолчала последняя сторожевая пушка, молочно-белая кровь её сервитора стекала на решетчатый пол и падала на поднимавшихся внизу воинов братства. По распоряжению Кол Бадара, мерцающие подрывные мельта заряды прикрепили к переборкам там, где он указал, пока снизу доносился рев беспорядочной перестрелки, эхом отдававшийся от металлической лестницы. Были установлены десятки зарядов, в четыре раза больше, чем было нужно для того, чтобы разнести склон горы. Кол Бадар не хотел рисковать.

Он кивнул, изучив расположение мигающих зарядов.

— Начинаем спуск. — приказал Корифей, и Помазанники начали пробивать себе путь по тем же металлическим лестницам, по которым они с трудом поднимались.


— Мы в радиусе действия орудий "Императора", Первый Послушник, — прошипел Буриас. Огромный титан уже разнес на атомы всех культистов.

— Если он потерпел неудачу, эта война закончиться очень быстро, — ответил Мардук.

Он поднялся на высокую скалу, а рядом с ним рассредоточились боевые братья Воинства. Техника медленно катилась вперед, а дредноуты и "Осквернители" крались по разломанной поверхности. Буриас залез за ним, вонзив икону в землю рядом с Первым Послушником.

"Император" поднимал ногу для следующего шага… Внезапно вокруг его коленного сочленения прогремела серия внутренних взрывов. Из механического колена изверглись пламя и дым, мощный взрыв разорвал толстую металлическою броню. Бастион ноги опустился на поверхность ущелья, и взорвалась отсроченная вторая группа зарядов. На мгновение показалось, что это не оказало никакого эффекта, но потом колено треснуло под огромным весом титана, и он начал медленно заваливаться на бок, тысячи тонны металла зависли над полем боя.

Качающийся гигант отчаянно размахивал орудийными руками, словно пытаясь сохранить равновесие, но титан падал, набирая скорость по мере приближения к земле. Пока он летел к поверхности, была тишина, а затем бастион на одном из плеч не врезался в отвесную стену ущелья с силой, от которого задрожала гора, и вниз понеслась лавина обломков. От удара "Император" развернулся к стене ущелья, и прищуренная голова великой машины ударилась о скалу с оглушительным треском. Другая нога титана, несшая на себе весь вес колосса, внезапно подогнулась с пронзительным визгом рвущегося металла. Титан рухнул с оглушительны грохотом, эхом пронесшимся по ущелью. Столкновение вызвало новую лавину из скал и булыжников, раздавшую сотни гвардейцев и скиитариев. Поднявшееся облако пыли скрыло из виду павшего сломанного титана.

Увидев гибель такого могучего бога войны, Несущие Слово победно взревели, а Буриас высоко воздел икону, так чтобы её увидели все.

— Идите и убивайте! — зарычал Мардук, и Воинство обрушилось на разбросанный авангард врага.


Убив предателя Пиерло, Варн ожидал, что его убьют в наказание, но, тем не менее, его действия скорее вызвали нечто до отвращения похожее на уважение от горбатых надсмотрщиков в темных робах. О, они мучили его, оттащив от трупа предателя, наполнив его тело жуткой агоний, когда покрывающие их палцы-иглы омерзительные сыворотки попали на нервные окончания Варна, но он ожидал гораздо худшего.

Но нет, его вытащили из башни и поместили на знакомые холодные столы хиргеонов. Там не было Диссонанса, и без его разговоров Варн чувствовал себя голым. Там веретенообразные существа тыкали и зондировали его. Они словно особенно интересовались символом под кожей его лба, возбужденно переговариваясь друг с другом. Они выкачали из него кровь, наполнив пылающей черной жидкостью его вены. К Варну прикрепили маленьких черных существ, похожих на пиявок с оранжевым узором на спине, и он выл от боли, когда они погружали свои головы в его кожу. Некоторое время спустя, раздувшихся и потолстевших тварей оторвали от него.

Удовольствие от убийства мужчины наполнило его теплом. Предатель отвернулся от благословенного, ненавистного, Ложного Императора и заслужил смерть. Забрав его жизнь, Май ощутил себя сильным и полным энергии.

Враг притащил его обратно в башню, отвезя его на вершину, в сотнях и сотнях метрах над землей. Он работал один. Возможно, надсмотрщики опасались, что он вновь начнет убивать, если будет работать с другим рабом, и возможно они были правы.

Башня возвышалась над загрязненным облаками смога, нависшего над городом и вихрящегося вокруг неё. Но могучие ветра будтоо и не затронули башню; она словно стояла в оке одного из пустынных дьяволов, которые проносились по равнинам, закручивающих вокруг себя песок искаженным конусом ветра. Токсичные испарения кружились вокруг башни, словно огромный черный водоворот, который расстилался настолько, насколько видел глаз.

Варн странно себя чувствовал без покрова смога над головой. Теперь он видел горящее красное солнце днем и звезды ночью. И в небе все время была огромная красная планета Корсис, приближавшаяся все ближе. Она была столь большой, что почти заполнила все небо, а Варн уже мог видеть кратеры, каналы и перекрещивающиеся на её поверхности ущелья.

От яркого света и недостатка кислорода его глаза болели и воспалялись. Его держали дважды в день, пока красно-черные жгучие капли впрыскивались в центр его глаз. Варн кричал, когда острые иглы проникали сквозь водянистую оболочку, а попавшая в глаза субстанция корчилась и жгла.

Он неустанно работал, выполняя норму двух людей, но тяжелый труд не изматывал его так, как раньше. На самом деле, время словно ускорилось, и Варн едва замечал, как опускалась и исчезала тьма, как солнце скрывалось за горизонт и вновь поднималось, пока он работал, размазывая кровавый цемент по камням.

Похоже Диссонанс полюбил его, если такое было возможно, и он часами висел сбоку от него, ударяя барабанные перепонки Варна своим гулом. Он мог слышать говорящие с ним голоса, учащие его и поддерживающие, когда он ощущал себя слабым.

Иногда Варн тряс головой, словно пробуждаясь ото сна, и ужас его положения накрывал Мая с головой. Тогда он кричал, умоляя воинов Императора прийти и освободить его и этот мир. Он бросался на Диссонанса, и тот отлетал. Но такие моменты быстро проходили, и Варн успокаивался, чем-то смущенный. Он не мог вспомнить причину своей злости и энергично продолжал работу, его успокаивало знакомое чувство кровавого цемента под его руками.

Демонический оратор медленно плыл вперед, пока не останавливался меньше чем в метре от него. Иногда его обычно свисающие щупальца тянулись вперед, трогая сзади его шею, когда он работал. Варн отшатывался, и существо вновь отлетало. Временами, он пытался игнорировать касание существа, и это было почти приятно. Прикосновение вызывало странное, теплое и гудящее ощущение, но не отвращение.

Диссонанс поведал Варну много интересных вещей: что думали остальные рабы, что надсмотрщики опасаются его и его сила растет. Он поведал Маю о ранних годах древнего героя, который превратился в бессмертное божество и поселился в далёком и великом месте, и о воинах, обученных разносить его слово. Он было подумал, что это был Император, но сразу после появления этой мысли его голова заболела, и Варн отбросил её.

Но даже начав свыкаться с адским существованием, Май молился об освобождении. Не смерти, нет, ведь он прошел через слишком многое, чтобы просто исчезнуть. Его наполнила новая энергия, пыл и решимость цепляться за жизнь столько, сколько сможет, чтобы найти тот или другой путь к своей цели.

Он молился об освобождении, а от ощущения потерянности слезы катились по его щекам. Император оставил его? Свет Его более не сияет на Танакреге? Император забыл о его судьбе? И в первый раз с момента начала вторжения Варна наполнило истинное отчаяние. Он тщетно молился Императору, но не чувствовал покоя в душе. Нет, Май не ощущал ничего кроме пустоты

Секунду спустя он забыл, почему он кричал и плакал от отчаяния. Пожав плечами, Варн продолжил работу. Гехемахнет нуждалась в заботе.


Резня была ужасающей, мертвые и умирающие наполнили ущелье. Отвратительный запах появился в воздухе, когда увеличилась температура и белое солнце начало жарить землю. Корпус титана лежал подобно сброшенной раковине огромного моллюска, а вокруг него были разбросаны обломки. Битва была короткой. Несущие Слово обрушились на напуганных имперцев после падения "Императора", убив тысячи врагов, пока те пытались перегруппироваться и занять позиции за огромным телом "Экземплиса"

Враг нанес ужасный удар и отступил, когда вперед вышли подкрепления имперцев. Они понесли поразительно маленькие потери

Прошел день и огромный "Ординатус Магентус" подкатился к ущелью. Он был столь велик, что его мог протиснуться между утесами и никак не мог миновать упавшего титана. Машина отступила на несколько километров назад, в более широкую часть ущелья.

Десятки огромных шипастых стабилизаторных ног развернулись по обе стороны от Ординатуса, от включавшихся механизмов в горячий воздух поднимался пар. Они протянулись по обе стороны от гигантской машины и погрузились в землю.

Воздух дрожал от энергии, пока готовились силовые ядра, и поднимался огромный ребристый конус главного оружия Ординатуса. Завыл звук, словно разом включились тысячи прыжковых двигателей, а скоро от громкости земля начала вибрировать. На расстоянии километра от гигантской машины элизианцы прижимали руки к ушам, пока колосс готовился обрушить свою мощь.

Воздух вокруг вершины гигантского орудия замерцали и пошел волнами, а затем Ординатус отрыл огонь.

Оглушительный резкий треск, словно раскалывалась на части планета, пронесся по ущелью. Предупрежденные, элизианцы поблизости задействовали звуковые заглушки своих шлемов, но звуковой удар все равно был оглушительным, барабанные перепонки Хаворна болезненно завибрировали. Опустилась немыслимая тишина, словно сфокусированный луч звуковой энергии высосал из ущелья весь воздух, а воздух между орудием и стеной дрожал и вибрировал.

Эффект был поразительным. Там, куда ударил центр концентрированного потока звука, скала превратилась в пыль, мощным выбросом разлетевшись в стороны после разрушения на молекулярному уровне. От эпицентра словно пошла волна, от которой камень покрылся рябью как жидкость, оставляя за собой огромные трещины. Крошась и вибрируя, весь каменный обрыв разлетелся в клочья, обломки рухнули на поверхность ущелья с грохотом, прокатившимся вдоль всей горной гряды. Огромное облако соляной пыли взмыло в воздух.

Пятнадцатая глава

Битва за Танакрег переросла в жестокую войну на истощение. В течение пяти дней, Ординатус сравнял с землей местность вокруг ущелья. Его звуковой разрушитель воздействовал на горы, раскалывая камни в порошок и взывая огромные лавины, которые можно было ощутить на половине континента. Раньше Ларон только читал о таком оружии, и его действие внушало ему благоговейный ужас.

Отвесные стены ущелья превратились в пыль, а его дно завалили обломки соляных скал, создав широкое открытое пространство, по которому двинулась имперская гвардия и войска Механикус. Переход был тяжелым, но когда отвесные скалы превратились в ничто, они смогли атаковать врага широким фронтом. Враг не мог удержать превосходящих их количеством солдат Империума и неуклонно откатывался назад.

Враг предпринял множество яростных атак для уничтожения могучего орудия, но Хаворн поручил Ларону защиту Ординатуса, и полковник координировал боевые действия, сдерживая врага. Он эффективно использовал "Валькирии", быстро передислоцируя подразделения 72-го, чтобы провести контратаки на флангах наступающего врага, тогда как техногвардейцы Механикус принимали на себя удар в лоб. И пока все больше солдат десантировались на флангах врага, Хаворн направлял вперед отделения тяжелой поддержки и танки. Зажатый со всех сторон, враг вновь и вновь прекращал своё наступление. Полковник наслаждался такими битвами. Он обнаружил, что с противником гораздо легче справиться, когда ландшафт вокруг разглажен.

"А ведь действительно легче", усмехнулся своим мыслям Ларон. Он только один раз сражался раньше с предателями Астартес, и они были одними из самых стойких и смертоносных врагов, с которыми полковник сталкивался за долгие годы своей боевой службы. Но все же при отсутствии необходимости продираться через узкие проходы, малая численность врага означала, что огромная Имперская боевая машина сможет их задавить. Однако, хотя их атаки на предателей стали более сосредоточенными и яростными, элизианцы не могли далеко оторваться от "Ординатус Магентус".

Погибли десятки тысяч солдат Империума и, сколько бы врагов не пало в свирепой битве, они всегда наносили ужасающие потери. Но этого было недостаточно, чтобы остановить бесконечный поток гвардейцев, скиитариев и боевых машин. Противник слишком растягивал свои позиции, и их фланги окружали и опрокидывали. Для предателей это было слишком широким фронтом боевых действий, и их было слишком мало для того, чтобы сражаться в войне, в которой огромное количество имперских гвардейцев было определяющим фактором.

Ларон извлекал из этого выгоду, а сотни его "Валькирий" летели впереди основных сил имперских войск. Штурмовики полковника уже атаковали и уничтожили множество противоздушных вражеских орудий, размещенных у подножия гор, и Ларон понимал, что уже скоро армия сможет прорваться и навязать бой врагу на соляных равнинах.

Широкие колонны осадных танков непоколебимо катились за пехотой, обрушивая на врага ураганный обстрел, вбивающий предателей в землю.

Противник медленно отступал, откатываясь с гор на соляные равнины, подобно покрытому рябью ковру тянувшиеся да Шинара. Если они смогут выбить врага на полуостров, на котором стоял Шинар, то гвардейцы наверняка задавят и полностью уничтожат предателей. И хотя он видел, что генерал-бригадир оплакивал каждого из погибших солдат, Ларон также видел, что Хаворн уверен в обязательной победе.

Ларон не любил подобные боевые действия, поскольку они больше подходили для стиля, вернее его отсутствия, прочих подразделений Имперской Гвардии. Солдаты его 72-го были десантниками, а в войне на истощение их уникальные навыки и таланты нельзя было использовать в полной мере. Хотя все измениться, как только битва выплеснется на равнину.

Размах потерь среди техногвардейцев был устрашающим, но все больше безмозглых полумашин маршировало из огромных краулеров-факторумов, катившихся по земле следом за армией.

Ларон видел как механические усовершенствования и оружие вытаскивали из погибших воинов Механикус, пока имперцы рвались все дальше вперед, и знал, что их использовали для создания все новых и новых лоботомированных и нечувствующих солдат. Генерал-бригадир Ишмаэль Хаворн рассказал ему о том, что происходит с плотью погибших техногвардейцев, и полковник ужаснулся.

Это было почти колдовской некромантией, подумал он, использование плоти и оружия погибших воинов для того, чтобы создавать новых солдат, бездумно бросаемых на врага. Это было жутко и отвратительно, и Ларон старался держать своих солдат как можно дальше от… Как там их называл магос? Скиитариев? Они были неестественными существами, и действовали на нервы его солдатам. Черт, они и ему действовали на нервы. Этим существам был неведом страх и инстинкт самосохранения, и Ларон был уверен, что по приказу магоса они бы промаршировали прямо с отвесной скалы.

Быть солдатом значило быть знаменитым: на поле битвы рождались герои, а их победы не раз прославлялись на Элизии, воспеваемые в песнях на великих пирах и балах его родного мира. Война была благородным действом, где каждый мог получить почет и опыт. Но среди скиитариев не было такой чести или героизма. Они были лишь немного большим, чем автоматы, смутным подобием своих бессердечных владык. Как можно было заслужить честь, сражаясь бок о бок с ними?

Ларон был зачарован и перепуган в равных пропорциях, когда впервые оказался внутри одного из мобильных факторумов. Внутри огромных булькающих чанов с жидкостью висели бледнокожие тела, удерживаемые в спящем состоянии. В одном факторуме было примерно десять тысяч тел, или 'устройств из плоти', как их называл магос. Дариок холодно пояснил, что хотя Механикус были способны вырастить в пробирках новые тела, на это ушло бы время и множество ресурсов, так что большая часть этих солдат некогда была имперскими гвардейцами, участвовавшими в крестовом походе. Они получили смертельные раны, оставившие их еле живыми, но умертвившие их мозг. Другие были преступниками или дезертирами, которых в наказание передавали Механикус.

Их предназначением было стать боевыми сервиторами, все следы их прошлых личностей стирались промывателями мозга и изъятием лобных долей. Действительно, Дариок сказал, что у почти всех удаляли правую полусферу мозга, кроме тех, кого использовали как штурмовиков и оперативников, которым требовалась способность адаптации к изменившимся условиям и, пусть и сильно ограниченная, способность принятия автономных решений.

Механикус явно смотрели неодобрительно на такие понятия как "личная инициатива", и это раздражало Ларона, поскольку такое отношение было анафемой образа действия его солдат. Адаптирование, возможность быстро реагировать на изменение приказов, распоряжений и ситуаций, и способность эффективно действовать глубоко за линией фронта врага, в отсутствии или получая минимум указаний от высших командных эшелонов, были любимыми навыками среди элизианцев. Но адепты бога-машины считали эти же черты опасными и еретическими.

— Задумались, действующий полковник? — раздался голос, и обернувшийся Ларон увидел шагавшего к нему одетого в кожу Кхелера.

— Комиссар. — приветственно кивнул Ларон. Комиссар был его тенью с тех пор, как Хаворн приказал ему присматривать за Лароном, и полковника все ещё беспокоило его присутствие. Куда бы он поворачивался, его смотритель был там, наблюдая, слушая и дожидаясь его ошибки.

— Значит, вы пережили ещё один день без того, чтобы получить пулю, действующий полковник?

— Кхелер, день ещё не закончился.

Комиссар фыркнул. Ларону было неприятен и унизителен его присмотр, а угроза от присутствия Кхелера была очевидна. Его униформа требовала уважения, и при этом комиссар был коварным воином и способным офицером.

Суровость и скорость его судов была шокирующей. Комиссар улыбался, разговаривая с одним из людей Ларона, но он казнил его без размышлений меньше часа спустя, когда солдат начал отступать из-за севшей батареи лазгана. Выстрел из лазерного пистолета в голову показал остальным, что комиссар не потерпит никакой трусости.

— Вы не побежите от врага ни при каких обстоятельствах! — взревел он. — На вас смотрит сам Император! Если села батарея вашего ружья, берите оружие у погибшего товарища. Если и там закончились боеприпасы, достаньте ваш пистолет. Если нет пистолета, сражайтесь ножами. Если сломался нож, деритесь голыми руками. А если вам оторвут руки, то все равно не бегите, бейте врага любым другим оружием, которое у вас есть. Кусайте их чертовы колени, если это все, что вы можете!

Раздались сдавленные смешки, а Ларон поразился навыкам комиссара. Тот только что убил одного из их товарищей, но теперь насмешил их.

— Но вы не побежите! — Сурово воскликнул Кхелер, широко и угрожающе распахнув глаза. — Или, Император свидетель, я пристрелю вас как предательских псин!

— Мотивация, — пояснил комиссар Ларону, — я обеспечиваю её солдатам. Угроза попадания пули в затылок — достойная мотивация, чтобы не трусить и не бежать.

Он за секунду менялся от веселого товарища до беспощадного палача. Ларон, даже зная это, обнаружил, что сложно недолюбливать этого человека.

— И тебе во всем этом не жарко? — спросил Ларон, указывая на длинный черный кожаный мундир и шляпу комиссара. Температура за последние дни стремительно повышалась, а любые признаки штормов прошлой недели исчезли.

— Жарко, действующий полковник? Да, мне чертовски жарко, но вы же не думаете, что я буду выглядеть столь же важно, если буду раздет до трусов? И более того, в черном я выгляжу чертовски привлекательно. Приходит в голову слово франт.

Ларон фыркнул и покачал головой.

— Мы вылетаем на фронт просто чтобы увидеть, действительно ли враг отступил на равнины или это уловка.

— Действующий полковник, мы должны следить за внешностью, — ответил Кхелер.

— Держите свою шляпу, комиссар, — сказал Ларон, когда над головой появился темный силуэт "Валькирии", а элизианцы начали со щелчком опускать визоры на глаза.

Воющие двигатель обратной тяги самолета подбросили в воздух тучу пыли, когда он начал снижаться. Ларон ухмыльнулся, увидев, что комиссар прикрыл глаза одной рукой, а другой вцепился в свою черную кожаную шляпу, чтобы её не сорвали выбрасываемые двигателями потоки горячего воздуха.

"Валькрия" коснулась с земли, и её двери распахнулись. Кивнув людям внутри, Ларон забрался внутрь и обернулся, чтобы помочь комиссару. Тот плюхнулся на сидение, смаргивая с глаз соляную пыль и песок. Плотно вцепившийся в перекладину над головой Ларон стоял у открытой двери, когда "Валькирия" оторвалась от земли и начала вертикально подниматься в воздух, слабо раскачиваясь.

Под ним расстилалась армия Империума. Линии танков катились на фронт, а десятки тысяч людей маршировали извивающимися колоннами по неровной земле. Без ограничений ущелья, армия двигалась вперед быстро и в хорошем порядке. Организовать её построение оказалось удивительно сложно, но наверняка поэтому Хаворн и поручил это Ларону, чтобы проверить его пригодность.

Это было так не похоже на то, чем он занимался, когда он был капитаном. Ларон не думал, что это будет столь сложно и выматывающе. Его внимания требовало множество неблагодарной организаторской и логистической работы, а Ларон уже неописуемо устал. Он все сильнее скучал по битвами на линии фронта, а еще больше по миссиям глубоко в тылу врага. В те времена он спал отрывками, когда мог, час там, пару минут тут, но покрайней мере тогда его сон был глубоким и спокойным даже посреди обстрела во время осады. Теперь ему казалось, что он не спал неделями, а его сон был полон беспокойства и забот.

Тысяча и одно дело требовало его согласия, его печати и его подписи, и это было ошеломляюще. Ларон запутался и не видел конца этого. Сначала было сложно понять, что действительно требовало внимания полковника, а что можно было передать его капитанам. Его уважение к Хаворну безмерно выросло, когда он осознал то, каким должен был быть груз ответственности, давящий на генерала-бригадира. А ведь тот никогда этого не показывал. Он всегда был уверенным старым ветераном, и никто не сомневался в его правоте.

Его капитаны: это все ещё казалось странным Ларону. Ведь он больше не было одним из них. Теперь он был их полковником, и легкое панибратство с ним давно исчезло. Ларон ухмыльнулся этой мысли. На самом деле, никакого товарищества между ним и другими капитанами никогда не было. Они всегда считали его высокомерным ублюдком, "лучезарным мальчиком", командовавшим штурмовиками. И по большому счету они были правы.

Было приятно вновь находиться в воздухе вдали от груза его позиций, а Ларон ненавидел упорно работать ногами. Это было работой свиней. Проклятье, он был лучезарным мальчиком, и хотя сейчас это было сложно утверждать, он мог пожить как один из них.

— Вы думаете, что враг действительно отступает, полковник? — спросил комиссар, хотя Ларон понимал, что тот уже знает ответ. Это было для людей вокруг него. Он отметил, что в присутствии остальных солдат 72-го комиссар отбросил действующую часть его звания. Без сомнения, это было сделано для мотивации. Он был умным ублюдком.

— Это было тяжело, мы потеряли многих хороших людей, но враг отступает. Я только хочу своими глазами увидеть бегство предателей. С нами Император! И мы заставим их заплатить за смерти людей 72-го.

Он увидел в глазах комиссара слабую улыбку, когда Ларон ему подыграл.

"— Мотивация жизненно важна, — чуть раньше сказал Кхелер, — И не имеет значения, исходит ли она от угрозы пули, проникновенной речи офицера или пропаганды комиссара. Имеет значение лишь то, что солдаты сражаются, а внутри них горит огонь убежденности. К некоторым он приходит от веры, к другим от гнева. Не важно. Но ты не должен упускать возможности вдохновлять своих людей. Это не много, но слово здесь и там даст обильные всходы в душах обычных солдат."

В разуме Ларона пронеслись такие разговоры с комиссаром, и он начал задумывать, была ли другая причина, по которой Хаворн прикрепил к нему комиссара, чтобы обучить его мотивированию в любых формах.

— Во имя Императора, они заплатят. — вновь повторил Ларон.


Вид на шероховатом, черно-белом пикт-экране был изумителен, когда "Громовой Ястреб" Мардука подлетал к Шинару. Было почти невозможно узнать бывший имперский город. С такой высоты сначала невозможно было ничего разобрать, кроме вздымающейся в атмосферу огромной башни Гехемахнет. Словно некий звездный бог пронзил планету, метнув могучее копье. Когда воздух был чист, её было видно на расстоянии в тысячи километров.

Толстый слой маслянистого дыма завис в нижних слоях атмосферы прямо над Шинаром и как живой вихрь закручивался вокруг башни. Гехемахнет была в самом центре газового вихря, где испарения были плотнее всего, а ветра самыми сильными.

Ничто не могло видеть сквозь толстые ядовитые облака, даже мощные лучи чувствительных сенсоров "Громового Ястреба", в котором жил демон. Мардук знал, что Гехемахнет создавала огромный конус варп-помех, выплескивающийся за границу атмосферы. Эти помехи могли легко сделать целое полушарие планеты невидимым для врага. Сразу после этой мысли, пикт-экран "Громового Ястреба" замерцал и покрылся статикой. Могучей Гехемахнет было безразлично, чьему снаряжению она мешала. Транспорту оставалось лететь до Шинара примерно двести километров, и он уже явно вошел в широкий конус помех. Но "Громовой Ястреб" это не беспокоило — он не зависел от технических устройств наблюдения, а его колдовское зрения легко проникало через поле варпа.

Мардук ощутил, как вокруг него сомкнулось поле, и пульс его двух сердец сбился, а дыхание замерло в груди. Было приятно ощущать омывшую его мощь Имматериума. В воздухе был слышен шепот демонов. Он ощущал, как в нем крепнет и усиливается его святая связь с варпом. Темный Апостол обладал великой верой, раз создал такое могучее варп поле.

Уголком глаза Мардук увидел вспышку движения и ощутил нарастающие позади присутствие. Барьер между королевством Хаоса и материальным миром истончался. Первый Послушник почти видел, как демонические сущности рвутся извне, чтобы пройти тонкие стены и войти в физический мир. Скоро, прошептал он им. Скоро барьеры будет сорваны, словно плоть с костей, и они смогут принять телесную форму и принести в этот мир ад.

У него появилось мрачное предчувствие, пока он приближался к Шинару и Темному Апостолу. Такая власть! Никогда ранее Мардук не видел такого проявления силы святого лидера. Он даже не представлял, что созданная Ярулеком Гехемахнет будет настолько могучей. Он верил, что Темный Апостол давно достиг пика своего могущества, а в следующие тысячелетия его сила превзойдет мощь Ярулека. Мог ли он недооценить учителя?

В нем появилась неприятная и непривычная вспышка сомнений. Сможет ли он, Мардук, обладать такой мощью? Первый Послушник знал, что нет, ещё нет, но был уверен, что его сила возрастет, когда он пройдет обучение и станет истинным Темным Апостолом. Он скоро получит этот титул, и не имеет значения, какая потребуется жертва. Давно Мардук ожидал своего возвышения, и будь он проклят, если удобный случай вспыхнет и погаснет, словно ещё не разгоревшаяся кровавая свеча.

Он вздрогнул, когда могучий порыв ветра ударил в "Громовой Ястреб". Двигатели взревели, удерживая машину от засасывания в кружащееся вокруг Гехемахнет газовое болото. Скорость проносившихся вокруг башни ветров должна была быть огромной. Выкинув эти мысли из головы, он закрыл глаза и позволил своему духу выскользнуть из земного тела.

Бесформенный и невидимый призрак просочился сквозь "Громовой Ястреб", выскользнув сквозь толстый бронированный корпус в окружающую его атмосферу. Могучие ветра не касались его, и силой мысли Мардук понесся по небу к огромной Гехемахнет, быстрее чем когда-либо сможет любой грубый двигатель. Это был путь духа, а его затронутые варпом нематериальные глаза видели мир совсем по другому.

Земной мир вокруг был полон тусклых теней, бледным и унылым местом. Его глаза видели не свет солнца, не цвета материального мира, но лишь монотонные и серые безжизненные тени. Повсюду было движение, шевеление демонов, видное из земного мира лишь на очень тонком, микроскопическом уровне реальности. Он парил между двумя мирами, не в Эфире и не в материальном, но ощущал оба.

Он не слышал ничего, кроме исходящей отовсюду искаженной какофонии звуков Хаоса. Миллионы вопящих и перекрикивающих друг друга голосов перемешались в ней с рычание и шепотом демонов. Для Мардука это было приятным и тихим звуком на задворках разума. Слишком легко было в нем затеряться слабым духом или неосторожным. Он затягивал прислушивающихся слишком долго, и они никогда не покидали это место.

Волей Мардук швырнул себя вперед, вниз к огромной Гехемахнет, возвышавшейся и в материальном мире и в варпе. Она существовала в обоих измерениях и не была монотонной, как земной мир. Совсем нет, Гехемахнет сияла разноцветным светом. Красные и пурпурные тени глубоко расплывались по её поверхности вместе с вспышками металлического блеска, как от разлитой по воде нефти.

Бессчетные тысячи маленьких светлых точек отмечали пламя душ смертных рабочих, возводивших физическую часть Гехемахнет. Они были похожи на крохотные звезды. Некоторые горели ярко и резко, эти души были сильны, а другие бледнели и колебались. Демоны-падальщики собирались возле каждого огня души, вместе с бесконечными мириадами существ самых странных и жутких форм. Они жались к душам живущих, словно замерзшие ребенок жмется зимой к костру, борясь за возможность быть ближе всего к пламени. Смертные совершенно не замечали оказываемого им внимания, кроме разве что внезапного ощущения холода и промелькнувшего в уголке глаза движения.

Здесь были и катарты, вьющиеся вокруг ярких огней душ, и при его приближении они подняли свои прекрасные чистые и хищные женские лица. Они отлетели от своих жертв и полетели к нему, взмахивая покрытыми сияющими перьями крыльями. В Эфире они выглядели очаровательными ангелами — лишь оказавшись в материальном мире они превращались в уродливых старых фурий.

Приближаясь к пульсирующей Гехемахнет, Мардук увидел как пламя души одного из рабов замерцало и погасло, когда тот покинул свою смертную оболочку. Бледный и сияющий дух немедленно окружили суетящиеся демоны, скрыв его свет в беснующемся шаре, сражаясь с голодной яростью за право поглотить неудачливую душу.

Огонь души одного из рабов привлек внимание Первого Послушника, ибо он отличался от остальных. Он был ярким и неистовым, вокруг него кружилось более тысячи эфирных сущностей варпа, и Мардук мог ощутить их предвкушение. "Этот действительно благословлен", — подумал Первый Послушник.

Внезапно что-то дернуло его дух, и Мардук позволили унести себя к месту зова. За мгновение он пронесся сквозь стены разрушенного дворца и завис перед Темным Апостолом. Тот лучился светом, его могучее присутствие ощущалось в варпе и в реальности. Ярулек повернул свои земные глаза к нему и улыбнулся.

— Приветствую, мой Первый Послушник. Я подумал, что ощутил, как неподалеку мечется твой любопытный дух.

Мой повелитель, хотел узреть славу Гехемахнет большим, чем ограниченные возможности моего смертного тела могут позволить.

— Конечно. Её сила растет.

Да, повелитель. Её завершение уже близко?

— Уже скоро, но мне нужна твоя сила, Первый Послушник, для завершения ритуалов сковывания. Поэтому я отозвал тебя из битвы.

Битва идет плохо. Это позор.

— Если будет нужно, то я принесу все Воинство в жертву, чтобы выполнить приказ Темного Совета.

А боевые братья легиона отдадут свои жизни, если вы этого захотите.

— И все же ты недоволен, мой Первый Послушник. Почему?

Корифея нужно наказать за его ошибки.

— Нужно? Ты требуешь от меня этого, Первый Послушник?

Нет, повелитель.

— Я верю в своего Корифея, Первый Послушник. Сомнения в его способностях — отражение твоих сомнений войне, ибо он мой избранный представитель в делах войны. Ты оскорбляешь меня так, дорогой Мардук?

Нет, повелитель.

— Не опозорь меня, малыш. Ты еще не Темный Апостол, а ключи к твоему будущему в моих руках. Я могу уничтожить тебя, если захочу.

Как вам будет угодно, Темный Апостол, сказал Мардук и улетел. Его дух воспарил в верхнюю атмосферу. Сотни демонов понеслись за ним, пируя жареными эмоциями гнева и ненависти, источаемыми духом Первыого Послушника.


Покров шатра распахнулся, и Хаворн остановился, перед тем как войти. Воздух был тяжелым и пропитанным приторно сладким запахом. Его глаза секунду привыкали к полумраку, прежде чем он разглядел трех офицеров медикаэ, стоявших над койкой в углу. Один из низ подошел к ним и отсалютовал, и генерал-бригадир узнал Мичеласа, старшего хирурга 133-го. Его закрытые очками черные глаза были уставшими.

— Всё плохо, сэр, — сказал он.

— Что, черт возьми, произошло?

— Как вы знаете, Астропат Клисторман слег вчера во второй половине дня. Он что-то кричал и бился в конвульсиях, а кровь шла их его носа. Я предполагал, что у него в мозгу есть внутренняя опухоль: она могла расти месяцами. Но этим утром к нему словно вернулись силы, и он пришел в себя. Однако вечером последовали новые судороги. Сейчас он спит, но его состояние все ухудшаются.

— Медик, на войне люди умирают, а во флоте есть и другие астропаты. Зачем вы вызвали меня сюда?

Офицер медикаэ облизнул свои сухие и потрескавшиеся губы.

— Его крики обеспокоили меня, а говорил он вещах, от которых моя душа похолодела.

— Ты опасаешься одержимости? — резко спросил Хаворн, рука которого упала на кобуру пистолета.

— Нет, сэр, к счастью этого нет, — быстро ответил Мичелас, — Но… Я знаю, что астропаты мощные псайкеры, сэр. Я не эксперт в подобных вещах, но считаю, что они могут видеть вещи, которые обычным людям вроде меня невидимы. И мне кажется, что это их проклятье, а не благословение.

— Так о чем он говорил?

— Когда его слова были членораздельны, он говорил о неком здании врага. Оно наполниться силой, когда "красный шар взойдет выше всего". Я верю его словам. Вспомнив о висящей в небе огромной красной чертовой планете, я решил, что вы захотите об этом узнать.

Хаворн подошел к койке и посмотрел на астропата. Кожа тонкого как скелет мужчины была цвета пепла. Он носил на голове круглый металлические шлем, скрывающий глаза и не имеющий визора или прорезей для глаз. Сзади шлема выходили кабели и провода, исчезая под высоким воротником его пропитанной потом мантии. Астропата плотно прижимали к кровати кожаные ремни.

— Я ничего не снял из его личного снаряжения. Опасался навредить ему или себе, — прошептал медик. — Но приказал связать его, чтобы он не навредил себе во время нового припадка.

Хаворн кивнул и спросил, — А он сказал, что произойдет, когда вырвется сила, о которой он говорил?

— Он не совсем в себе, сэр. Большая часть его слов — бессвязное бормотание. Однако, он говорил, что ад вырвется на свободу, а этот мир вывернет на изнанку.

Внезапно астропат закашлялся, кровь и мокрота появились на его губах, а потом он забился в конвульсиях. Мускулы на его шее напряглись, все тело псайкера тряслось и дрожало, а медик просунул между его зубами кусок кожи, чтобы астропат не откусил себе язык. Спустя тридцать секунд спазма он замер, тяжело и неровно дыша. Он выплюнул кожу изо рта и повернул невидящий взор к генералу-бригадиру Хаворну.

— Оно приближается! — хрипло прошептал астропат, из его стекали струйки слюны. — А когда высоко взойдет кровавый шар, оно зарядиться! Погибель! Оно пробудит Погибель! Уничтожь его прежде, чем придет время. Это… — слова мужчины растворились в неразборчивом бульканье, когда начался ещё один спазм.

— Присмотри за ним, — сказал выходящий Хаворн. Выйдя из шатра, он посмотрел на нависавшую над ним огромную красную планету Корсис. Он знал, что она приблизиться к планете ближе всего через пять дней.

За пять дней они должны очистить планету от врага, пока не случилось то, о чем говорил астропат. Он хотел бы отбросить эти слова как лихорадочный бред больного человека, но чувствовал, что в них что-то есть.

Проклятье, стал ли он суеверным на старости лет?

Он повернул голову к безумному сооружению, подобно игле пронзающему атмосферу. Трудно было поверить, что оно находиться в тысячах километров отсюда…

"Его нужно уничтожить. За пять дней" — подумал он.


— Я отвожу воинство обратно к линии защитных траншей и бункеров вне разрушенного города, мой повелитель, — прорычал Кол Бадар. Он зажал курок комби-болтера, разрывая плотным огнем грудь ещё одного противника. Тысячи солдат врага наступали по всей линии фронта, а броня Корифея была сколькой от крови и заменявшей её молочно-белой и полной нутриентов мерзкой жидкости скиитариев.

— Я не могу удержать их в горах после разрушения ущелий, а нас слишком мало, чтобы остановить их на соляных равнинах, — продолжил он, убивая все больше неуклонно наступающих на ряды Несущих Слово солдат. Земля была почти не видна под трупами, но враг продолжал наступать, шагая по телам своих павших товарищей. Другие трупы давились катящимися гусеницами танков и краулеров. Земля и тела взлетали в воздух от взрывов снарядов орудий. Хлещущие лучи лаз-пушек разрезали танк "Леман Русс", начисто оторвав турель от шасси, а Кол Бадар услышал рядом рев Разжигателя Войны. Почтенные древний заново переживал давно минувшие битвы, убивая врагов легиона.

В ушах Кол Бадара пульсировал голос его владыки Ярулека.

Время пробуждения Гехемахнет приближается. Если ты позволишь ему помешать, то твоя боль не будет знать границ, мой Корифей.

— Я спокойно принесу свою жизнь в жертву, если это искупит мои неудачи, владыка, — сказал медленно пятящийся и посылающий короткие очереди влево и вправо Кол Бадар.

— Седьмой и восемнадцатый круг, сомкнуть ряды и прикрывать обстрелом, — приказал он, быстро включив командный канал. — Двадцать первый и одиннадцатый, выйти из боя и отступить.

У тебя есть долг, Кол Бадар, и пока ты не выполнишь его, тебе не будет покоя.

— Буриас, убедись что они не окружили нас легкой техникой. Атакуй и уничтожь её, — приказал Корифей, прежде чем закрыть канал, — Мой повелитель милосерден.

О нет. Твоя неудача не прощена и не забыта. Не позволь никому атаковать Гехемахнет. Принеси в жертву всех до единого боевых братьев, но не дай ни одному слуге великого врага обстрелять её. Сделай так, и Темный Совет будет доволен. Подведи меня опять, и твои муки будут вечными.

— Я заставлю их сражаться за каждый шаг, повелитель, — пообещал Корифей, — Я приказал резерву Боккара укрепить оборону и приготовиться к приходу Воинства. Мы устоим.

Если ты преуспеешь в этом, мой Корифей, я дам тебе то, чего ты больше всего жаждешь. Я отдам тебе Первого Послушника, и ты сможешь закончить то, что некогда начал.

Кол Бадар удивленно моргнул. Он широко взмахнул силовым когтем, разорвав могучим и трещащим от энергии оружием ещё двух вражеских солдат, продолжая стрелять в толпу. Внутри Корифея разгорались дикое удовольствие, возбуждение и предвкушение.

— Я не подведу, повелитель. Клянусь в этом перед всеми великими богами Хаоса. Я не подведу.

Книга третья: Восхождение

"Мы завоёвываем, побеждая других. Но, побеждая себя, мы возвышаемся. Всегда должно быть соперничество, и вы всегда должны побеждать!"

Кор Фаэрон — Мастер веры

Шестнадцатая глава

Имперский крейсер класса "Диктатор", "Бдительность", беззвучно двигался через пустоту космоса, направляясь на низкую орбиту разрываемой войной планеты. Вычисления были абсолютно точными, а размещенные на мостике логические устройства непрерывно работали, расчитывая по комплексным алгоритмам подходящий момент для начала бомбардировки

Зона помех связи была широкой, а то что "Бдительностью" рисковали, входя в поле, было подтверждением серьезности угрозы. Любые датчики и сенсоры стали бесполезны, как только они туда вошли. И даже астропаты не могли пробиться сквозь проектируемый с поверхности сумрак. Оказавшись в поле крейсер был полностью отрезан от внешнего мира. Его направлял лишь свет Астрономикона, который к великому счастью могли видеть навигаторы

Но начинать орбитальную бомбардировку вслепую было крайне нелогично, к тому же слишком рисковано. Тем не менее, этого настойчиво требовал Адмирал, а все когитаторы крейсера провели математические вычисления плана, необходимого для такого предприятия.

Выдвижение крейсера проходило болезненно. Если бы они ошиблись на сотую долю градуса при расчете угла приближения и не сбавили бы вовремя скорость, обстрел мог пролететь мимо планеты, упасть слишком далеко от цели или же, в худшем случае, обрушиться на находившиеся на поверхности подразделения Имперской Гвардии.

С пустыми голо-экранами и неработающими сенсорами крейсер класса "Диктатор" вышел на позицию. Шепча молитву Императору о том, чтобы его алгоритмы были верны, а его команда логистов провела точные вычисления, капитан корабля слабо вздохнул, когда оружейный мастер начал подготовку к запуску. Активировались батареи левого борта, ощетинившись сотнями орудий, способных побить обшивку крейсера. Тысячи рабочих согласованно нацеливали их по точной траектории, указанной готовящейся открыть огонь командой пушек. Орудийный капитан молился о том, чтобы каждый снаряд нашел свою цель.

Его беспокойство было излишним, поскольку "Бдительности" не дали шанса начать орбитальную бомбардировку

Поток энергии варпа вырвался из новорожденной Гехемахнет, создав пролом в Эфир на кратчайшую долю секунды. В это недолгое мгновение, тьму космоса разорвало отверстие в бурлящий багровый нижний мир, ужасное место, где законы природы не имеют значения, и кошмары обитателей материального измерения обретают плоть. Её наполнили вопли, рев и сводящий с ума оглушительный гул Хаоса. Это продолжалось меньше чем мгновение ока, но когда все прекратилось, "Бдительность" пропала, затянутая в королевство богов Хаоса.

Без обеспечиваемой полем Геллера защиты, на активацию которой не было времени, крейсер заполонили сотни тысяч демонических сущностей, разрывавших его на части. Неудачливые люди внутри крейсера класса "Диктатор" тотчас же сошли с ума от зрелища чистой энергии Хаоса, а их тела жутко мутировали. Души смертных были поглощены, а их вопли присоединились к крикам бессчетных миллионов тех, кого пожрали ненасытные повелители этого измерения. И за долю секунды "Бдительности" не стало.


Мардук закачался, когда только что проявившаяся сила Гехемахнет помчалась вперед. Такая ошеломительная мощь!

Только один раз до этого он был свидетелем рождения Гехемахнет, ибо создание такого могущественного тотема было изматывающим делом. Лишь самые могущественные из Темных Апостолов могли хотя бы попытаться создать такую башню, а процесс оставлял от них разбитые осколки, делал их бледными тенями самих себя.

Внешность Ярулека это подтверждала. Мардук был шокирован тем, как выглядел учитель, когда он прибыл обратно в залитые дождем руины некогда процветавшего имперского города.

Казалось, что Ярулек постарел на несколько тысячелетий. Его кожа была впалой и потрескавшейся, а кости и паутинообразная сеть вен четко просматривалась под прозрачной иссеченной письменами плотью. Губы стали тонкими и оттянулись от зубов, словно у древнего трупа. Глубокие темные впадины скрыли его глаза, хотя те ещё были ясными и сияющими

"Он слаб" — подумал Мардук и облизнулся.

— Ты ощутил пробуждение, Первый Послушник, — сказал Ярулек.

— Да, Темный Апостол. Это было… ошеломляюще, — честно ответил Мардук. — Должно быть, чтобы пропитать башню такой мощью потребовались почти все ваши силы.

Ярулек махнул рукой, словно отталкивая от себя что-то.

— Великие боги одарили меня силой для исполнения их воли, — беспечно сказал Темный Апостол, но Мардук видел, что тот почти полностью опустошен.

Ярулек увидел суженные глаза Мардука и приподнял бровь на своём тонком как череп лице.

— Ты хочешь что-то сказать, Первый Послушник?

— Нет, мой Темный Апостол, — ответил тот. Для Мардука было бы глупо противостоять своему учителю, пока что, — Просто я восхищен силой вашей веры. Я буду стремиться когда-нибудь достигнуть таких величественных высот.

— Возможно, но путь к просвещению долог и труден. Многие упали с этого пути, их проклятие и муки вечны, ибо они искали исполнения своих желаний слишком рано или бросали вызов тем, кто гораздо выше их, — спокойно сказал Темный Апостол, осторожно формулируя слова своим шелковым голосом.

— С вашим руководством, повелитель, я надеюсь избежать лишения награды из-за таких соблазнов.

— Как я и ожидаю, мой Первый Послушник. Имперцы приближаются?

— Да, мой повелитель. Корифей отводит Воинство перед их натиском.

— Я и не требую, чтобы Воинство непоколебимо их сдерживало. До парада планет осталось несколько дней. Скоро Корсис достигнет апогея своей орбиты, а остальные планеты системы выстояться в ряд. Мы должны продержаться только до этого. Корифей понимает, что мне надо.

— То, что нас заставили отступить — оскорбление для легиона. Это позор для нас всех.

— Глупо ждать невозможного, мой Первый Послушник. Я никогда не просил Кол Бадара уничтожить врага, это не нужно. Он должен лишь сдерживать их до начала парада планет и завершения Гехемахнет.

— А её завершение уже близко, повелитель?

— Да. Поэтому я и отозвал тебя с линии фронта, чтобы ты помог мне в последних этапах призывания. Гехемахнет будет отличаться от любого другого тотема, созданного ранее, потому что я создал её не для превращения планеты в демонический мир, а чтобы полностью его расколоть, — с улыбкой сказал Темный Апостол.

— Мой повелитель?

— Её нужно завершить до начала парада планет. Когда красный мир будет высоко, зазвонит Колокол Демонов, возвещая о смерти планеты, и откроется великое сокровище, которое разблокирует Порабощенный.

— Порабощенный?

— Он сам придет к нам. И когда тайны будут открыты, мы обрушим новую эру ужаса на почитателей Мертвеца Императора. Мы примем бой с теми, кого больше всего ненавидим.

— С проклятыми самодовольными отпрысками Жиллимана.

— Действительно.

— Вопрос, Первый Послушник.

— Да, мой повелитель? — нахмурившись, сказал Мардук.

— На твоей плоти уже появились какие-нибудь священные писания?

— Нет, мой повелитель. На мне нет ничего, кроме отрывка, которым вы меня почтили, — сказал он, указывая на левую щеку, где плоть Темного Апостола приросла к его коже.

— Немедленно сообщи мне, если на твоей коже будут появляться слова, Первый Послушник. Они… они укажут на твою готовность к вступлению в ряды духовенства нашей церкви.

— Благодарю, повелитель, — смущенно сказал Мардук, — Я немедленно испрошу вашего совета, если такая вещь произойдет.


— Они собираются вбить нас в землю своей артиллерией, — проворчал Буриас, стоя на вершине первой оборонительной линии и глядя на надвигающихся имперцев, — И мы просто засядем в укрытие и позволим им это сделать?

Армия Империума наполняла соляные равнины везде, куда падал взор. Она надвигалась огромной и широкой аркой к дуге первой линии обороны Несущих Слово. Первый вал был шире, чем остальные три, защищавшие расколотые руины имперского города, и на нем ожидали врага все воины легиона, исключая резерв Боккара. Отделения опустошителей засели в бункерах, установленных через каждые сто метров.

Буриас и Кол Бадар стояли плечом к плечу, наблюдая за наступающим врагом. За надвигающейся армией вздымалось огромное облако соляной пыли.

Кол Бадар резко обернулся, его настоящий глаз холодно уставился на Несущего Икону. Другой его глаз, выбитый шрапнелью, хиругеоны заменили сложным аугментическим сенсором.

— Ты сомневаешься в приказах своего Корифея, щенок? — прорычал он.

— Нет, Корифей, но я чувствую, что Драк'шал жаждет, чтобы его выпустили.

— Держи в руках своего демонического паразита, Буриас. Скоро его время придет.

— Буду, Корифей.

— У них больше артиллерии, чем у нас.

— Хотя нет ни одного следа Ординатуса.

— Нет. Его радиус действия не столь велик, как у их артиллерии. Если бы он двигался впереди их боевой линии, он бы получил повреждения. Методология Адептус Механикус непреклонна. Они ни в чем не отступят от тайных ритуалом и моделей поклонения, запрограммированных в их металлические головы. И не будут рисковать такой машиной.

— Вы многое знаете о жрецах Механикус, мой повелитель?

— Я многое узнал от Повелителей Кузниц Гхалмека. И я сражался бок о бок вместе с техно-жрецами Механикус во времена Великого Крестового Похода, идя в бой вместе с благословенным Лоргаром и Воителем, — с горечью в голосе сказал Кол Бадар, — А потом я сражался против них.

— Мне жаль, что я пробудил столь болезненные воспоминания, Корифей.

Кол Бадар отмахнулся от слов более молодого Несущего Слово.

— Горечь, гнев и ненависть лишь топливо огня внутри. Забыв прошлое, мы забудем и о нашем страстном желании свергнуть Ложного Императора. Потеряв огонь в душе, мы не исполним свой священный долг, проиграв в Долгой Войне, — проворчал Кол Бадар. Мысль ударила его… Разжигал ли Темный Апостол его ненависть к Первому Послушнику, чтобы пламя в его душе горело жарче? Он немедленно отбросил эту мысль, как неуместную в данной ситуации.

Корифей положил один из своих силовых когтей на наплечник Буриаса, нажав так, что керамит застонал.

— Нет, пока что мы не атакуем. Но когда мы начнём, то ты возглавишь атаку, — великодушно сказал Кол Бадар

— Вы делаете мне честь, Корифей, — с удивление сказал Буриас.

— Возможно ты и лакей недоношенного ублюдка, но это не повод скрываться в тени, — сказал Кол Бадар.

Буриас напрягся, а полководец заметил демона в вспыхнувших глазах Несущего Икону.

— Первый Послушник на пике величия, — сказал Кол Бадар, — но это опасное место, и его судьба ещё не решена. Он ещё может проявить себя недостойно, и тогда твой великолепный повелитель падет. Будь осторожен, молодой Буриас. Надеюсь ты знаешь, кому ты верен, легиону или человеку.

Секунду Буриас пристально смотрел в глаза Корифея, а затем резко кивнул, и Кол Бадар разжал сокрушительную хватку.

— Сделай правильный выбор, и я приму тебя в культ Помазанников, — сказал Кол Бадар, с радостью отметив алчное пламя амбиций, вспыхнувшее в глазах молодого Несущего Слово. Теперь он принадлежал ему.

— Теперь иди. Собери самых яростных берсерков воинства. Я хочу, чтобы восемь полностью механизованных кругов были готовы выступить по поему приказу. Чувствую, что враг скоро начнет нас атаковать, и когда они сделают это, я хочу, чтобы ты встретил их с гордо поднятой головой.


Мардук следовал за Темным Апостолом к небольшому двухдвигательном транспорту, обоих святых воинов сопровождали почетные стражи. Демонические головы на машине извергли дым, когда двигатели заревели, а двери с шипением закрылись за Несущими Слово. Первый Послушник видел, как глаза Ярулека закрылись в молитве или от изнеможения.

Во время короткого пути к основанию Гехемахнет, Мардук изумился тому, как изменился бывший город Империума. Из суетливого города миллионов его превратили в индустриальную пустошь. Все здания сравняли с землей, в полумраке полыхало пламя факторумов Хаоса, извергающих потоки смога и испарений в бурлящее небо. Земля почернела от нефти и загрязнения, а колонны рабов, в каждой из которых было не менее тысячи, тянулись через черные детриты (геол. продукты выветривания горных пород) и горы шлаков, словно многоногие насекомые. Огромные поршни поднимались и опускались, конвейерные ленты сбрасывали горы камней и трупов в шипящие от пара топки и склады, а цепи, чьи звенья были длиннее тяжелых танков, обматывались вокруг огромных колес, вращающих машинерию Хаоса. Это выглядело почти как новорожденное дитя демонического мира монастырей-кузниц Гхалмека, одной из великих цитаделей веры и индустрии глубоко в Маэльстроме.

Приземлившийся шаттл поднял в воздух облака черной пыли, а почетные стражи ступили на землю, осмотрев местность на предмет возможной угрозы, а затем встали с оружием на изготовку. Мардук дал Темному Апостолу выйти первым, внимательно наблюдая за движениями выходящего из шаттла старшего воина-жреца. "Он даже идет с трудом", подумал Мардук. Воистину, Темный Апостол выглядел вымотанным до истощения. Он улыбнулся своим мыслям.

Они гордо шагали по почерневшей земле к огромным дверям топки факторума, игнорируя тысячи упавших на землю и пресмыкающихся перед своими владыками надсмотрщиков и рабов. Шестерни и цепи застонали, распахивая сжатые двери, наружу хлынул поток нагретого газа, от чего воздух словно пошел рябью.

Когда Несущие Слово пошли в огромный факторум, рабочие распростерлись ниц. Огромные чаны расплавленного металла выливались в гигантскую форму для литья, а другие жидкости стекали туда из десятков спиралей перегонных трубок. Кровь остужала супернагретый металл, а облака тяжелого пара взмывали в воздух.

— Это, это то, что отделит мою Гехемахнет от любых других, — сказал Ярулек, в чьих глазах разгорался огонь.

Десяток огромных цепей подняли форму для литья и потащили над факторумом, пока она не зависла высоко над головой. После кивка Ярулека, её выпустили, и она с крушащей кости силой врезалась в пол факторума. От падения раскололось все. Треснул пол факторума, а по поверхности формы для литья зазмеилась паучья сеть маленьких трещин. Из разветвляющихся разломов хлынул иссушающий свет. Из-за сияния, без помощи встроенных авто-сенсоров шлема, Мардуку пришлось прищурить глаза. На поверхности появилось ещё больше крошечных расколов, свет осветил все вокруг, и форма начала дробиться на маленькие частички, с шипением и дымом падая на пол.

Внезапно она разорвалась, ошпаривающе горячие осколки разлетелись по всему фактотуму, наполненному слепящим светом. Надсмотрщики и рабы кричали и отшатывались, когда пылающие частицы погружались в их кожу, а их сетчатки сгорали…

Даже для Мардука ослепительный блеск был болезненным, а когда перегретые осколки опалили кожу на его лице, он зашипел. Но он даже не зажмурился, чтобы не проявить даже тени слабости перед Темным Апостолом.

В центре факторума стояла огромная и ярко светящаяся фигура…

— Вы сделали колокол, — сухо прокомментировал он.

Ярулек засмеялся, хотя его смех превратился в резкий и хриплый свист.

— Да, колокол. И с Колоколом Демонов могущество Гехемахнет обретет фокус. И когда мы выпустим её, она расколет ядро планеты. Пошли, — сказал он, указывая вперед.

Они подошли к возвышающему над ними колоколу. Испускаемый им свет ослабел, и на него уже можно было смотреть, и Мардук видел, что он был гладкой вещью цвета окровавленной стали. Тонкие письмена обвивали его по всей окружности, покрывая большую часть Колокола Демонов. Он источал жаркие волны эмоций ненависти, зависти, гнева и боли.

— Приложи к нему руки, — приказал Ярулек.

Мардук осторожно протянул руку вперед и коснулся пальцем поверхности колокола.

— Он холодный, — сказал он, прикладывая руки к поверхности. Внутри были сущности. Его разум заболел от вопля мириада голосов, и Первый Послушник отдернул руку.

— Я уже заключил в Колокол Демонов более тысячи духов.

— Чуствую такую ненависть, — сказал Мардук, — Это могучее сковывание.

— Демоны злы от того, что они призваны в физический мир, но не могут воплотиться, — фыркнул Ярулек, — Но мне нужно, чтобы внутри этой тюрьмы сидело куда больше демонов. Мои силы уменьшились. Первый Послушник, завершить ритуалы сковывания выпало тебе.

— Вы делаете мне честь, повелитель.

— Создание Гехемахнет почти завершено, и я нужен там. Колокол Демонов доставят на вершину башни. Там ты закончишь ритуалы призывания, Мардук, а затем колокол зазвонит, и этот мир разорвет на части.


Грохот обстрела не прекращался ни на минуту. Ряды артиллерии и осадных танков стреляли один за другим, их позиции скрывал клубящийся дым. Снаряды уже три часа безостановочно обрушивались на позиции предателей, выбив множество кратеров на насыпях и соляных равнинах. Было сложно определить вражеские потери, но Ларон считал их маленьким. Вместе с защитными валами и бункерами броня противника, скорее всего, обеспечила защиту от большей части обстрела.

Однако он был рад, что генерал решил закончить войну приступом. Элизианцам не подходила долгая и изматывающая осада. Хирургически точные удары, молниеносные рейды и внезапные атаки в глубь территории врага: так привыкли сражаться люди Элизии, и, похоже, у них теперь таки была возможность такой войны.

И все же, это будет нелегко, хорошим свидетельством нечестивой мощи врага было уничтожение крейсера.

— Похоже, что мнение генерала-бригадира изменилось, — сказал капитан Элиас. Ларон повысил бышего сержанта после того, как Хаворн взвалил на него огромный груз должности действующего полковника. Он кивнул.

— Противоздушная оборона Шинара знаменита по всему сектору, — сказал Элиас, — Сэр, именно вы сообщили мне об этом. Нас не собьют на подлете?

— Так или иначе, это будет кровавым делом, Элиас, но генерал-бригадир счел такой риск необходимым. Угроза, представляемая врагом, гораздо серьезней, чем мы считали раньше. Приятно не будет, но это война и это то, чего требует от нас Император.

"Это хорошо мне подходит" — подумал Ларон. За последнюю неделю в нем накопились стресс и разочарование, и он жаждал вновь просто вести своих людей в бой.

Однако Элиас был прав, они будут в распоряжении вражеских орудий, пока турели не будут уничтожены. Он молился о том, чтобы выполнить задачу, ибо иначе 133-ый и 72-ой будут вырезаны до последнего человека.

Семнадцатая глава

Гехемахнет вознеслась в атмосферу почти на пятьдесят километров. Далеко внизу вокруг башни вращались облака маслянисто-черного смога, скрывающие землю от глаз Варна, оставляя его сбитым с толку и кружащейся головой. Огромная красная планета Корсис занимала почти все небо. Она была ошеломительно, подавляюще близко.

Из пустой шахты Гехемахнет исходили долгие выбросы пара и испарений. Диссонанс поведал ему, что это было дыхание самих богов, и его касание было опьяняющим. Варн знал, что оно исходило из самых недр планеты, шахта тянулось до самого пламенного ядра Танакрега.

Он заметил, что на вершине башни было меньше сотни рабов, лишь у них оказалось достаточно силы и воли, чтобы дожить до её завершения. Люди сидели на корточках, а за ними стояли надсмотрщики. Глядя на них Май почувствовал тошноту. Они все выглядели как почитатели хаоса, были так непохожи на некогда трудолюбивых верующих в Императора, которыми они когда-то были. Варн содрогнулся, зная, что он сам стал слишком похож на проклятых, благословенных, последователей разрушительных сил.

Он знал, что изменился. Изменение снаружи было очевидно, но самые пугающие перемены произошли внутри него. Текущая внутри него кровь стало густой из-за вколотых хирургеонами сывороток, а его разум заполнили отвратительные видения разрушения и смерти. Внутри его головы постоянно безумно болтали голоса, а еретические мысли заразили его мозг. Маю хотелось принять с распростертыми объятиями богов Эфира, полностью подчиниться их воле, а последние барьеры в его разуме разъедало влияние варпа.

Лишь говорящий с ним голос башни успокаивал его…

Тяжелую, опоясанную черными цепями конструкцию подняли через край башни, удерживая её на весу тремя паучьими кранами, и Варн удивленно на неё уставился. Её форма очаровывала глаза, когда она пронеслась над головой Мая и зависла над шахтой. У конструкции было восемь ног из черного железа, первая из них опустилась на камень меньше чем в метре слева от Варна.

Арматура её восьми ног сходилось в одной точке, словно каркас огромного шатра. Пик был вырезан из обитого металла цвета крови, а тяжелые шипастые цепи свисали с опор, нависая над огромной пустотой шахты башни. Увидев цепи, Май невольно протянул руку к шее, ощупав свой ошейник. Он понял, что к нему больше не прикреплена цепь, хотя Варн не помнил, когда надсмотрщики её сняли…

Он почувствовал, как под ним содрогнулась Гехемахнет, а концы черного каркаса погрузились в камень, словно в зыбучие пески. Варн зажмурился, думая, что глаза его обманывают. И увидел поля освежеванных мертвецов под бурлящим демоническим небом. Но камень вновь загустел, удерживая раму на месте.

Воздух колыхался, а внутри Мая нарастала предвкушение. Он услышал, как по башне разнесся рокочущий басовый звук, а бессмысленный лепет Диссонансов стал незаметно перетекать в громко зазвучавшее повсюду монотонное песнопение. От возрастающей громкости звука начали дрожать его внутренние органы, а по черной арматуре прошел резонанс, цепи начали с лязгом раскачиваться.

Из центра Гехемахнет растекалась тьма, тянущиеся во всех направления щупальца тени переползали через край шахты. Варн содрогнулся, когда его поглотила тьма. Во тьме были вспышки движения, всюду вокруг Мая роились силуэты, он чувствовал у себя на шее их горячее дыхание. Они что-то шептали, царапая его своими болезненно холодными призрачными когтями. Варн видел, как из другого мира на него голодно уставились сияющие кроваво-красным глаза, и чувствовал головокружение и тошноту..

Три Диссонанса вознеслись из центра Гехемахнет, выплыв из шахты, их щупальца шевелилась вокруг, словно нежные покачивания подводных растений, ангельские голоса переплелись с ревом демонов и унылым песнопением, грохотавшим из их громкоговорителей. За какофонией голосов был слышен ритмичный стук машин и отражавшийся от стен грохот металлических барабанов и рев могучих труб. Варн чувствовал, как от звуков волосы на его голове встали дыбом.

За Диссонансами поднялась одетая в красную броню фигура с распростертыми руками, казавшаяся дьяволом, вырвавшимся из адского измерения под землей.

Варн не сомневался, что это был жрец разрушительных сил, и ощущал в равной мере ужас и благоговейный страх. Воин-жрец излучал две вещи: веру и мощь. Варн мог видеть, как вокруг космодесантника кружились призрачные тени демонов. И ощущал, как от присутствия гиганта лишь усилилась их неугасимая ненависть и волнение.

Покрытая орнаментами красная броня воина была изрезана боевыми шрамами. На нём не было шлема, но он словно и не ощущал слабости от недостатка кислорода. Закрыв глаза, он пел могучим и глубоким голосом. Варн не понимал значение слов жреца, но хорошо их знал, неделями слыша их в бесконечном реве Диссонансов.

Свисавшие с черного каркаса цепи начали подниматься, их шипастые наконечники извивались в воздухе, словно головы охотящихся змей. Они потянулись к рабами, которые опустили голову, кроме Варна. Наконечник одной из цепей подлетел к нему и завис перед лицом. Наконечник цепи был по длине и размеру равен его руке до локтя, a крошечные письмена покрывали темный металл. Он раскачивался перед ним вперед и назад, гипнотизируя его и двигаясь точно в такт с ритмом песнопения Диссонанса, словно гадюка, удерживаемая заклинателем змей.

И со скорость атакующей кобры цепи ударили в бока рабов, протыкая их тела и вырываясь из груди. Извивающихся на змеящихся сквозь них живых цепях рабов вздымало в воздух. Острые наконечники цепей разворачивались и вновь наносили удары, протыкая вновь и вновь тела невольников, насаженных на другие цепи, пока ни одно тело не было связано меньше чем с десятком других.

Висевшая перед Варном цепь поднялась в воздух, покачалась и тоже ринулась вперед, но не в него, а в тело надсмотрщика у него за спиной. Одетый в черное рабовладелец ужасно визжал, когда цепь вновь и вновь протыкала его, а затем взмыл вслед за остальными в воздух, окатив Мая душем из черной крови.

Цепи начали переплетаться, формируя сложный символ внутри восьмиконечной рамы над парящим жрецом, который продолжал петь заклинание, игнорируя начавшуюся вокруг резню. Цепи плотно обмотались, превратившись в нечто похожее на сеть огромного паука, полную мрачных трофеев. Опутанные вонзенными в них цепями тела зависли в воздухе, когда Варн с ужасом увидел, что многие из них ещё живы. Они дергались и стонали, их кровь капала на воина-жреца.

Варн стоял на вершине Гехемахнет, его руки тряслись. Он стоял один. Все остальные висели в пропитанной кровью сети из цепей, умирая. Только Май выжил…

Глаза жреца открылись, и он посмотрел на съежившегося от страха Варна, ощутившего как взор воителя прошел сквозь его душу. И хотя космодесантник хаоса продолжил монотонное заклинание, Варн услышал его голос в своей голове.

Гехемахнет хочет, чтобы ты созерцал её рождение. Это твоя привилегия, малыш.


Град визжащих снарядов падал на позиции Несущих Слово, выбивая из защитного вала огромные фонтаны земли. Темп обстрела увеличился, и теперь его было слышно по всему Шинарскому полуострову.

Разжигатель Войны стоял на вершине стены первой линии обороны, не заботясь о грохотавшем вокруг безумии. Жалкие снаряды врага не могли нанести ему вред, когда он стоял посреди обстрела, хладнокровно обозревая местность.

Другую технику и боевые машины Легиона отвели на вторую линию. Ярость обстрела уничтожит их безоружных служителей, а демонические машины ринуться вперед, с радостью вонзая во врага когти. Но их обязательно уничтожат. Никто, кроме самого Темного Апостола не сможет сковать их вновь.

Аугментические сенсоры дредноута прорвались через окружавшие первую линию пламя и дым, увидев серию взрывов вдали на соляных равнинах, в нескольких километрах отсюда. Это не было обстрелом Несущих Слово, и Разжигатель Войны удивился. Даже смешные стрелки имперской гвардии не могли устроить настолько неаккуратный обстрел. По соляным равнинами пронеслась вторая серия взрывов, на этот раз ближе на двести метров к позиции Несущих Слово. Даже сенсоры дредноута не могли прорваться через поднятые артобстрелом облака пыли.

— Кол Бадар, приближаются враги Воителя, маскируя свои движения обстрелом и слеповыми гранатами.

— Принято, Разжигатель Войны, — пришел ответ по воксу, — Мы засекли летящие самолеты. Будь готов. И благослови тебя истинные боги.

— Убивай хорошо, старый друг.


— Враг сделал свой ход, Несущий Икону. Пришло твоё время, — сказал Кол Бадар.

Буриас склонил голову перед огромным полководцем. — Вы сделали мне честь, мой Корифей.

— Запомни это, Буриас, — прорычал Кол Бадар, — Пусть Легион будет горд тобой. Не заставь меня пожалеть о выборе.

— Этого не будет, Корифей, — ответил Несущий Икону, его внушительное бледное лицо было серьезным и преданным, — А мое первое убийство и я посвящу вам.

Он не мог предугадать реакцию лица Кол Бадара, скрытого за четырехклыким шлемом, на его слова, но решил, что поза военноначальника выражала довольство. Отлично, подумал Буриас.

Вновь кивнув, он отвернулся от Корифея, глядя на собравшихся под ним на внутренней стороне насыпи воинов. Вокруг разрывались снаряды, но повернувшие к нему свои шлемы воины даже не вздрагивали, ожидая приказов.

Буриас вонзил икону в землю, и боевые браться застыли в напряженном ожидании.

— Братья мои, настало время выехать на битву и встретить врага лицом к лицу! — взревел он, от Драк'шала его голос наполнился потусторонним резонансом и мощью.

От собравшихся послышался грозный одобрительный рев, и голоса многих воинов изменили скрывавшиеся в их душах демоны.

— Корифей возложил на нас священную и почетную обязанность, — продолжил Буриас, вызвав у собравшихся ещё один рев.

— Пусть Корифей гордиться нами, братья! Убивайте во имя Лоргара!

Собравшиеся воины прокричали имя своего демонического примарха, их голоса перемешались с воем Буриаса, от которого кровь стыла в жилах, выкрикивая в небеса имя своего повелителя, чтобы он мог услышать их обеты.

Собравшиеся Круги изрекали молитвы темным богам, забираясь в ожидавшие их транспорты. Штурмовую колонну "Носорогов" возглавляли два "Лэнд Райдера", их рампы с шипением откинулись, принимая воинов, удостоенных чести ехать в огромных танках. Их двигатели ревели в предвкушении, а турели лазпушек вертелись, управляющие ими демонические духи выражали свое нетерпение.

— Мы не видим через дым, использованный имперцами, но и они не видят нас, Буриас. Иди. Схватись с ними лицом к лицу. Они не увидят твоего приближения.

Буриас прорычал бессвязный ответ. Драк'шал вздымался внутри него. Кивнув напоследок, он отвернулся и ринулся к ожидавшему "Лэнд Райдеру". Колонна танков помчалась вперед раньше, чем даже с шипением захлопнулись рампы, быстро поднимаясь по крутой насыпи среди разрывов вражеского обстрела. Двигатели взревели, когда огромные танки достигли пика возвышения и взлетели в воздух, прежде чем с грохотом приземлиться на другой стороне. Они катились к врагу под прикрытием стены дыма и пепла, выбитой вражеским обстрелом, с каждым залпом приближавшимся все ближе.

Демоническая сущность Драк'шала заструилась по венам Буриаса, и все его мускулы напряглись.

Он мечтал стать одним из Помазанников с момента избрания в легион. Буриас понимал, что его избранию в культ помешала лишь дружба с Мардуком, ведь его служба была безукоризненной. Это давно было источником бесчестья, временами Несущий Икону даже ненавидел за это Первого Послушника. Он понятия не имел, что произошло на луне Калите, но с тех пор между Кол Бадаром и Мардуком была осязаемая ненависть.

"Будь проклят он и его вражда с Корифеем!" — подумал Буриас. Если владыка позволит ему войти в культ Помазанников, он не упустит эту возможность и вцепиться в неё обоими руками.

Корифей был прав, будущее Первого Послушника было крайне туманным, и оказывать помощь Мардуку без уверенности в его судьбе будет глупо. Нет, Буриас будет ждать подходящего момент, чтобы решить, кому он верен больше.

Эти мысли немедленно покинули его, когда безумное механическое бормотание "Лэнд Райдера" на мгновение замерло. Дух машины танка слился с демонической сущность, посаженной в клетку "Лэнд Райдера" колдунами и фабрикаторами легиона при помощи хирумеков, на мире кузниц Гхалмек.

— Входим в слепую зону, Несущий Икону, — протяжно сказали два голоса операторов танка, давно ставших одним целым с машиной.

В "Лэнд Райдере" вновь раздался демонический шепот, взволнованный и возбужденный.


— Командование? Приём! Черт! — выругался пилот "Валькирии". Он не мог ничего понять в искаженном бреде, наполнившем вокс-сеть. Минуты назад его сенсорные лучи начали показывать лишь тьму, и пилот вел самолет совершенно без поддержки. Теперь забарахлил вокс-передатчик, и он был отрезан от остальной части эскадрона, не говоря уже о командовании базы. Проклятье, пилот не мог даже связаться с штурмовиками в грузовом отсеке позади, поскольку даже сообщения по близкому каналу команды превращались в бессвязный бред.

Он знал, что другие Элизианцы пытались с ними связаться, но их голоса превращались в адские животные вопли и рев. Он не удивился бы, если бы они слышали его так же.

Чем ближе они подлетали к проклятой нечестивой башне врага, тем безумнее и искаженнее становились звуки. Пилот отключил систему связи, решив, что лучше ничего не слушать, чем этот жуткий гул. Но даже когда система отключилась, злобный звук продолжал ударять в его барабанные перепонки, и пилот отчаянно ударил себя по шлему, пытаясь выбить из головы адский шум.

"Вы все умрете" — раздался голос в его голове.

Противовоздушный обстрел разорвал "Валькирию", и пилот слышал в своих ушах смех, когда кабина превратилась в ревущий огненный шар.


Командующий танками Валион ухмыльнулся, сидя в люке "Леман Русса", ветер и дым били в его лицо. Опущенный визор шлема защищал его глаза, хотя он всё равно не мог ничего видеть, пока танк грохотал сквозь дым.

Валион осмотрелся. Он еле мог разглядеть ближайшие танки, но знал, что по обе стороны рассыпались десятки других машин. Валион был наконечником стрелы, с ревом несущейся к врагу, и его сердце ускорило свой ритм.

Он десятки лет ждал этого дня. Он знал, что среди элизианцев должность командира танкового соединения — сомнительная честь. Все нормальные элизианцы мечтали атаковать с десантных кораблей, поскольку это внушали им с первого дня. Но Валион всегда любил танки, и с наслаждение принял пост. Танковая рота в 133-ем казалась чуть больше чем шуткой, а во многих других полках её вообще не было. Другие офицеры считали эту должность тупиком, хихикали за его спиной — провожали в трудную дорогу, говорили они. Валион не обращал на них внимания, поскольку танковая рота стала его домом.

Однако последовали годы скуки и негодования. Раз за разом 133-ий бросали в бой, удерживая в резерве танковые дивизионы.

Но наконец-то пришло его время, и, черт побери, ему это нравилось. Он улыбался, словно ребенок, получивший билет на первую увеселительною поездку на шаттле вне родного города-улья Валорсии (Valorsia), и кричал от радости в хлещущий ветер.

Где-то далеко впереди "Валькирии" выбрасывали свой живой груз. Десантники падали сквозь атмосферу к своей цели, второй линии обороны противника. Где-то позади медленно катились вперед "Горгоны" Механикумов за волной танков.

Над головой тусклыми тенями во мгле пронесся эшелон низко летящих тяжелых истребителей "Громобой", используя тот же покров дыма, что и танки. Валион вскинул кулак в воздух, желая им удачи.

Он широко ухмыльнулся, чувствуя себя так, словно пронесся в вакууме, выбрасывая белый дым. Ощущение было похоже на слепое падение сквозь облака в боевой капсуле, но он чувствовал себя в куда большей безопасности, ведь Валион сидел на огромном танке-скакуне. Предвкушение нарастало, он выхватил сияющую саблю и выставил её перед собой. Валион ощущал себя бросающим вызов маршалом кавалерии и беззвучно кричал, упиваясь ощущением скорости.

А затем он разобрал в дыму надвигающийся на него огромный красный силуэт, и следующие секунды его жизни тянулись ужасающе медленно. Он едва заметил два вырвавшихся иссушающих сетчатку луча лаз-пушек, когда танк справа исчез в ревущем черном шаре дыма.

Валион спрыгнул в люк, тяжелые болтерные заряды стучали по корпусу танка. Примерно в эту же секунду водитель заметил "Лэнд Райдер", и "Леман Русс" повернул в сторону, пытаясь уйти от гиганта. Поворот был отчаянным и инстинктивным, но "Лэнд Райдер" перехватил его, врезавшись в бок танка Валиона на полной скорости.

От силы удара командный танк перевернулся на бок, трещащий металл душераздирающе застонал. "Лэнд Райдер" встал на дыбы от столкновения, словно кошмарный монстр из глубин, а затем опустился. "Леман Русс" перевернулся, огромный танк предателей покатился по нему, ревя двигателями и быстро переползая через танк, даже не замедлившись.

Металл застонал и прогнулся под весом гиганта, Валиона швыряло из стороны в сторону, а затем он ударился головой о закрытый люк, горячий привкус выхлопных газов наполнил его рот. Следующие мгновения его жизни прошли в тумане, "Леман Русс" неуправляемо покатился по соляной равнине, ударяясь о скалы и, наконец, остановившись на правом боку.

Контуженный Валион, у которого кружилась голова, а из носа шла кровь, слабо позвал экипаж танка. Кое-как встав на ноги, моргая и чувствуя себя так, словно удар расколол его все кости, он осмотрел дымящиеся соляные равнины. Он мало что мог разобрать, но когда отрубился двигатель его "Леман Русса", он смог услышать рев двигателей, треск перестрелки, тяжелый грохот орудий и шипящие вопли лаз-пушек. Взрывы раскалывали землю, поднимая в воздух фонтаны маслянисто-черного дыма и осколков, яркие оранжевые огненные вспышки рассекали сумрак. Он мучительно закашлялся, выплевывая кровь и закрыв глаза из-за раскаленной боли в ребрах.

Из дыма с ревом выскочил вражеский "Носорог", Валион едва разглядел космодесантников хаоса, сидевших на крыше транспорта со вскинутым оружием. Перед его глазами все помутилось, и он едва рассмотрел несущийся к нему поток плазмы и заряд мельтагана, летевший в его любимый танк.

Валион умер, его плоть сгорела и расплавилась, а секунду спустя раздался громкий взрыв, подбросивший обугленный остов "Леман Русса" в небеса.


Орудийный снаряд взорвался сбоку от "Лэнд Райдера", опрокинув его на бок, танк остановился.

— Наружу! — взревел Буриас, — Опускайте штурмовую рампу!

Ведя круги из "Лэнд Райдера" и отчаянно желая вонзить во врага когти, Буриас водил головой из стороны в сторону, наблюдая за проносившимися танками. Зарычав, он со злости выстрелил из болт-пистолета.

Один из танков закружился на месте, вздымая в воздух облака пыли, его гусеницу начисто сорвал выстрел из мельтагана, а затем круг ринулся к замедлившейся машине, неистово крича в небеса.

Один из боковых спонсонов танка заскрежетал, раскрутившись и послав залп в Несущих Слово, разрывая их тела. Буриас перескакивал через павших боевых братьев.

Драк'шал вырвался на поверхность сущности Несущего Икону, его тело словно размылось, когда мускулы под силовой броней раздулись. Он согнул ноги и прыгнул в воздух, приземлившись на крыше "Разрушителя". Буриас вцепился в люк на крыше орудийной башни и одним резким движением вырвал его из пазов, оголившиеся провода и кабели заискрились, а затем отбросил. Схватив в руку две гранаты, он швырнул их в открытое внутренне пространство танка, соскакивая с него.

Позади раздался взрыв, но его внимание уже было направленно на нечто новое, Несущий Икону пристально уставился в непроницаемый пылевой покров, его ноздри раздулись. Оттуда возник огромный силуэт, с ревом устремившийся к Несущим Слово.

Супер-тяжелый, больше чем даже "Лэнд Райдер, транспорт "Горгона" смутно вырисовался в дыму. Огромная штурмовая рампа из толстого металла защищала его нос, от которого отскакивали выстрелы Несущих Слово. Броня начала плавиться от касания зарядов мельтагана, но даже они не смогли пробить толстый слой металла.

Трещащие выстрелы разрывали землю вокруг круга, а поток снарядов автопушки отбросил Буриаса на шаг назад. В нем нарастал гнев. Лазерные орудия "Лэнд Райдера" прошли сквозь броню огромной машины, но та даже не замедлилась. Буриас вновь напряг мускулы ног, готовясь к прыжку.

Он с ревом взмыл в воздух, когда огромный танк едва его не задавил, врезавшись в верхнюю часть штурмовой рампы и шипя от боли. Секунду спустя, "Горгона" проехала по обломкам "Разрушителя", с пренебрежительной легкостью отбросив тяжелый танк и почти раздавив Буриаса. Тот подтянулся на вершину огромного бульдозерного лезвия. Буриас довольно заворчал, увидев сквозь открытый верх машины набившуюся в неё толпу боевых сервиторов. Многие опирались на крупные гусеницы, а остальные были двуногими и почти такими же большими как космодесантники, сервиторов удерживали зажимы на поясницах. Выстрелы автопушки врезались в руку Буриаса, расколов керамит, и он, отпустив руку, опасно заскользил. С ревом Несущий Икону напрягся и прыгнул, выставив вперед одну ногу, приземлившись среди тяжелых сервиторов-преторианцев. Те навели на него свои мощные встроенные орудия, хотя им и мешало ограниченное пространство "Горгоны".

Пушки раскрутились и взвыли, патроны тяжелого калибра отрывали куски брони и мяса от тела Буриаса-Драк'Шала, но тот уже оказался среди них. Удерживающие зажимы зашипели, отпуская Преторианцев. Огромный вес и мощная конструкция позволяли им стоять на ногах, несмотря на скорость движения "Горгоны". Приземляясь, Буриас-Драк'шал оторвал аугментированную голову одному из сервиторов, и из туловища выплеснулся пресыщенный протеинами фонтан белой синтетической крови-рассола, перемешавшись с капающим маслом алой шипящей кровью Несущего Слово.

Через борт "Горгоны" перескочили еще три одержимых космодесантника, они кричали обещания богам хаоса, падая среди преторианцев. Цепные топоры и силовые мечи взмывали и падали кровавыми арками, болт-пистолеты лаяли, посылая снаряды в плотную толпу.

Враги были повсюду вокруг Несущего Икону, и он слепо размахивал руками, отрывая механические руки от тел и пробивая когтями грудные клетки. Из созданных Адептус Механикус сервиторов преторианцы были одними из лучших, усиленные подключенными к нервам целеуказателями и встроенными в основание мозга боевыми имплантатами, а также тяжелым вооружением и раковинами брони. Они легко могли убить даже боевого брата.

Один из берсеркеров рухнул на пол после тяжелого удара цепным лезвием на оружии, вложившие в удар чудовищную силу механизмы застонали. Опустив тяжелую ногу на грудь поверженного воина и продавив ему силовую броню, преторианец нацелил орудие на шлем Несущего Слово, разорвав его в клочья мощным залпом. Безголовый труп содрогался, словно никак не мог умереть…

Буриас-Драк'шал перехватил опускающуюся механическую руку и резким рывком вырвал её из механического сочленения. Хлестанув другой рукой, он провел когтями по голове другого сервитора, вцепившись в его красный мигающий глаз и вырвав его вместе с кусками мозга и черепа. Ему в спину нацелили раскручивающуюся пушку, но Несущий Икону вовремя развернулся, демон внутри него ощутил опасность. Он отклонил орудие в стороны, использовав оторванную руку скиитария как дубину. Выстрелы вырвались из дула, разорвав двух преторианцев.

На его голову обрушился тяжелый удар и Буриас-Драк'шал пошатнулся, а затем ещё один удар могучей металлической руки врезался в его латный воротник. Он закачался, рухнув на пол мчавшейся "Горгоны", многоствольная пушка нацеливалась на него. Взмах силового меча оторвал стволы, а выстрел из болтера отбросил скиитария прочь, дав Несущему Икону опомниться.

Он вскочил, взметнув когти одной руки в резком апперкоте, оторвав голову преторианцу, но спасший его боевой брат был убит, дыра появилась в его груди, пробитая множеством выстрелов. Святая кровь Астартес выплеснулась на лицо Буриаса-Драк'шала, уже сворачиваясь при падении на его бледную кожу, и тот сграбастал наставленную на него раскручивающуюся пушку обеими руками. Дула немедленно замерли под его сокрушительной демонической хваткой. Он проломил металл, а из механизмов орудия пошел дым.

С лающим ревом он впечатал кулак в голову преторианца, проламывая его череп. А затем Буриас-Драк'шал швырнул сервитора в другого, размазав его по толстым металлическим внутренностям "Горгоны".

Следующая минута промелькнула в буре кровопролития и выстрелов. И лишь Несущий Икону остался стоять на ногах. Все скиитарии были разорваны и сломаны, искрясь и дергаясь, они лежали на полу огромной машины. Там без движения лежали и его падшие братья, чьи души перешли в Эфир.

Буриас-Драк'шал потянулся и схватил тяжелый металлический люк, от его хватки металл погнулся, и он вырвал его из креплений. Открылся сморщенный сервитор, плотно подключенный к кабине транспорта, его незрячие глаза уставились вдаль, а руки были напрямую подключены к регулятору коробки передач и рулю танка. Несущий Икону схватил ничтожного за горло и вырвал его из кабины в душе искр и молочно-белой мерзкой крови. Он разорвал его почти пополам, нижняя часть тела все ещё была подключена к машине, а рот сервитора беззвучно дергался, пока белая жидкость выступала на его губах. Супер тяжелый танк начал останавливаться.

Буриас изрек слова подчинения, Драк'шал вновь втянулся внутрь, сражаясь против силы воли своего хозяина. Торчащие из его рта выпирающие клыки болезненно втянулись обратно, а длинные когти исчезли в руках. Его тело сузилось, Несущий Икону снова был элегантным и контролирующим себя воином, хотя его тело было измучено и вымотано — побочный эффект одержимости.

— Корифей, — сказал он.

— Говори, Несущий Икону, — пришел вокс-ответ.

— Встретили врага, лицом к лицу, — ответил тяжело дышавший Буриас, — Мои воины хорошо сразились. Вокруг нас движется еще больше. Остерегайтесь "Горгон".

— Принято.

— Корифей, мне вернуться на вал?

— Нет. Враг сосредоточился на атаке. Поэтому их офицеры могут оказаться незащищенными. Продолжай продвижение. Прорвись сквозь них и убей их командиров. Малыш, если ты преуспеешь, то тебя с радостью примет Культ Помазанников.

Слизывая кровь и лица, Буриас кивнул. Его дыхание стало почти нормальным.

— Будет исполнено, мой Корифей.

Восемнадцатая глава

Противовоздушные батареи разрывали небеса над его головой, но Разжигатель Войны смотрел лишь на танк "Леман Русс", поднимавшийся к нему на насыпь. Дредноут стоял без движения, когда снаряд боевой пушки промелькнул над его плечом, а броню осыпали разрывные снаряды тяжелых болтеров.

Разжигатель Войны тяжело шагнул вперед, встав на пути танка. Когда тот достиг вершины насыпи, и его нос поднялся в воздух, Дредноут потянулся огромным силовым когтем и схватил танк, удерживая его на весу. Сервомоторы застонали, а его огромная металлическая стопа поползла назад из-за огромного веса и скорости машины. Дно танка было гораздо мене бронированным чем лобовая часть, и Разжигатель Войны открыл огонь. Быстро летящие снаряды прорвались под ходовую часть, разрывая жалких смертных внутри и уничтожая важные системы "Леман Русса".

Сервомоторы дредноута застонали, когда он надавил и оттолкнул танк, прокатившийся обратно вниз по валу и врезавшийся в нос другого "Леман Русса".

— Убивайте во Имя Воителя!!! — заревел Разжигатель Войны, битва за Имперский Дворец вновь проигрывалась в его поврежденном мозге — Смерть Императору, предателю Великого Крестового Похода!


Повсюду вокруг Кол Бадара падали тела. Многие из них уже были мертвы, хотя их настроенные гравишюты действовали, замедляя их падение в нескольких метрах от земли. Однако, тысячи живых десантников приземлялись повсюду вокруг второй линии обороны и на открытом пространстве за первой, а Корифей методично стрелял влево и вправо, убивая их.

Атака была хорошо скоординирована и в совершенстве рассчитана по времени. Первые десантники приземлялись уже тогда, когда колонна танков только появилась из стены дыма, сразу после мощной атаки с воздуха, унесшей жизни многих боевых братьев и машин темных богов.

Она была хорошо организована, но обречена на неудачу. Если бы у них было неограниченное количество времени, враги бы смогли победить, ибо их число было огромно, но время не было на стороне Имперцев. Даже он, Кол Бадар, очень плохо ощущавший касание богов, мог почувствовать толчки рождения Гехемахнет. Он знал, что враги тоже это ощущали. Они боялись, и правильно делали.

А сейчас они умирают на клинках его воинов.


Гомункулус, прикрепленный к техномагосу Дариоку кабелями жизненной передачи, наполнял его системы очистителями и освященными живительными флюидами, фильтруя его кабели и вены и вымывая вирусы. Красная роба скрывала опухшую и изъеденную раком плоть чахлого создания, порожденного питательными баками Марса. Он впитывал в себя разложение и слабость плоти, чтобы они не мешали его владыке. Такой была цель его жизни.

Дариок процитировал про себя четырнадцатый универсальный закон, 'Плоть слаба, но ритуалом она восхваляет дух машины', и изрек молитву Омниссии, пока очищались его детали.

Тем не менее он понял, что упустил нечто в бренных останках плотского тела, и открыл корочные каналы связи с правой стороной его мозга, чтобы определить причину. Синапсы фыркнули, и магос понял, что ощущает грубые и плотские эмоции: напряжение, тревогу и гнев.

Такие примитивные, человеческие особенности как эмоции, но сейчас они казались Дариоку столь же интригующими, сколь и скверными.

Прошло много времени с тех пор, как он шагал по поверхности планеты c6.7.32, которую элизианцы называли Танакрег. Магос дал доступ к жестким записям своих вторичных мозговых устройств, и на одном из миллиардов экранов командного центра его летательного аппарата вспыхнула информация.

Она показывала его рапорт Фабрикатору Тианамеку Примусу, датированный две тысячи лет назад, хотя его теперешние мозговые устройства не сохранили данные о написании этого доклада.

"Доступ к первичному фокусу/цели экспедиции не получен. Магос Металлургикус Аннон не смог определить материал, составляющий структуру. Непроницаемы. Логисы, когтитаторы и авгуры рекомендовали следующий курс действий — терраформирование c6.7.32 и сокрытие находки. Магос Техникус Дариок станции наблюдения фабрики, постоянно надзирайте за c6.7.32."

Это и был источник чуждых ему эмоций напряжения и тревоги, которые наполняли его последние две тысячи лет. Никто не видел того, что они не смогли открыть, но могущественный враг Омниссии явился на c6.7.32. Было жизненно важно, чтобы враги не смогли открыть структуру, информацию о которой магос столь старательно изымал из всех архивов Империума, особенно банков данных Адептус Механикус.

Но гнев не имел ничего общего с некогда возглавляемой им экспедицией. Это странное и жаркое чувство вызвала природа врага. Магос ощущал, что само их существование было вызовом Омниссии, их нечестивые машины были воплощением самой худшей ереси.

Эти машины, зараженные сущностями демонических обитателей варпа, были величайшим грехом, которое могли представить адепты Марса, богохульством, по сравнению с которым бледнели все остальные. Внутри плоти всех мыслящих машин Механикус была душа, ибо бездушная чувствующая машина была воплощением истинного зла. А на поле боя, разыгравшегося среди клубящихся облаков дыма, были механизмы, загрязненные вселением бездушных отродий варпа. Лишенный души интеллект был врагом сам по себе.

Эта была абсолютная ересь, абсолютная неправильность, Дариока одинаково ужаснуло и возмутило то, как низко пал легион Несущих Слово. Он отключил рецепторы и синапсы, ведущие к правому полушарию его мозга, неприятные ощущения немедленно исчезли. Остался лишь неопровержимый факт того, что враг использовал опасные богохульные машины, бывшие оскорблением его бога, поэтому их надо было нейтрализовать, изничтожить их ересь и убрать их хватку с c6.7.32.

Его механодендриты погрузились в командную колонну и, соединившись с точными сенсорами снаружи машины, он зарегистрировал коническое поле помех, расходящееся от вражеской башни. По его мысленному импульсу командное судно начало опускаться к земле. Было жизненно важно сохранять контроль и надзор за тысячами воинов-скиитариев. Если они окажутся отрезанными от него и его адептов, то их немедленно вырежут.

Огромные турбинные двигатели закружились, когда воздушный корабль начал опускаться, кабель, связывающей его со святой "Ординатус Магентус" вел его к посадочной палубе на верхнем уровне.

Одна из серворук счетверенного трубопровода Дариока завертелась, слабо простонав, её похожие на зажимы когти плавно открылись.

— Провидец машин (Enginseer) Кладдон, откройте зал хиемалис (hiemalis) и принесите мне благословенные вычислительные устройства.

Один из младших жрецов в красных накидках позади него склонил навершие своей силовой алебарды в знак уважения к приказам мастера и шагнул к одной из стен командного центра. Он начал говорить слова пробуждения, в ритуальном порядке нажимая кнопки устройства, так, что его речь совпадала с правильным нажатием клавиш. Прошептав благословение духу машины, он схватил запавшую круглую ручку и, правильно пропев благодарение устройству за его молчаливое согласие, опустил её.

От устройства поднимался туман, когда ледяной воздух взаимодействовал с жаром снаружи. На длинной полке находилось более дюжины осторожно разложенных шарообразных склянок. Внутри каждого шара плавала благословенная полусфера мозгового устройства, удерживаемая в лишенной заряда и статичной жидкости. Дариок протянул вперед одну из серворук, зависшую над множеством шаров, прежде чем магос выбрал нужное устройство и осторожно его вытащил.

Другая серворука опустилась и откинула крышку одно из контейнеров, соединенных с носимым им силовым генератором, и пока он шептал нужные заклинания поклонения, механодендриты вращались, вытаскивая выполненные в форме шестеренок болты, связывающие контейнер с магосом. Иглоподобные покрытые резьбой шипы выскочили из наконечников механодендритов и осторожно вошли в отверстия, где раньше были болты. Они повернулись и с шипящим звуком вытащили шарообразный контейнер. Дариок ощутил потерю информации и вычислительных мощностей мозга как внезапно нахлынувшую тошнотворную пустоту.

Он осторожно и быстро положил мозговое устройство в хиемалис и прикрепил новый контейнер к своим основным системам. Хлынули потоки свежей информации, которой он не обладал сотни лет, включая воспоминания и алгоритмы, полностью покинувшие его при прошлом отсоединении этого мозга.

Некоторые из духовенства Марса сочли бы содержимое этого мозгового устройства ересью, но Дариок ощущал необходимость воссоединения с полусферой, ранее бывшей внутри контейнера. Это было устройство, которое он использовал тогда, когда был одним из исследовавшей планету сб.7.32 команды эксплораторов, и ни один из его синапсов не был выжжен, чтобы изменить или обесплодить функции правого полушария.

Это было креативное мозговое устройство. Только очень немногие из духовенства Марса осмеливались тайно обладать таким компонентом. Знание древних было беспредельным, гласила доктрина, и использовать креативно мыслящий мозг для адаптации и импровизации механизмов, как он делал в прошлом, когда обладал лишь этим мозговым устройством, было в лучшем случае самонадеянно, а в худшем — ересью высшего порядка.

Его преданность Богу-Машине, Деус Механикус, и его проводниковому воплощению, Омнисиии, была несокрушима. Отрицать эффективность использования креативности, когда подводила предписанная методология, было попросту глупо, но пока эти мысли проскакивали в его разуме, он вспомнил ожидавшую его опасность. Нельзя использовать это мозговое устройство долго, или он рискует потерять свою сущность. Такой догматизм есть глупость, подумал он. Я должен верить догмам, подумал он. Противоречивые импульсы дали ему передышку, но влияние нового добавления было доминирующим.

— Техно-жрецы, запустить плазменные реакторы Ординатуса. И вывести пустотные щиты на полную мощность, — сказал Магос Техникус Дариок. Адепты согласно наклонили свои увенчанные шестеренками силовые алебарды и покинули командное святилище.

Его когитаторы подсчитывали мощь орудий врага и вычисляли возможный ущерб благословенному Ординатусу. Любой предсказанный риск повреждений нужно избегнуть, так гласили догматы, он сначала не собирался выдвигать огромную военную машину пока 7.435 стандартных устройств Механикус не отбросят противника к третьему защитному уровню.

Но теперь Дариок считал по-другому. Он перемоделировал алгоритмы траектории и относительной огневой мощи, а множество цифр высветилось на экранах командного святилища.

Если энергию обычных пустотных щитов перенаправить на фронтальную дугу, то вероятность успеха будет возрастать по экспоненте от количества направленной туда энергии. Такую вещь могли счесть ересью, ибо СШК предписания указывали нужный уровень пустотных щитов, и менять их значило игнорировать учения древних. Но если миссия на планете с6.7.32 провалиться, это уже не будет иметь значения. Дариок счел, что меньшая техно-ересь будет малым злом по сравнению с тем, что произойдет, когда враг проникнет через стены ксено-струкутуры, и начал комплексные вычисления для того, чтобы правильно адаптировать противовоздушный огонь.


Множество "валькирий" разорвал на части плотный противовоздушный обстрел, ведущийся по ним сквозь бурлящие черные облака. Тысячи элизианских десантников погибли, ведь они падали сквозь атмосферу с максимальной высоты, но многие другие выжили и Ларон молился о том, чтобы среди уцелевших были отряды штурмовиков.

Падение мимо чего-то столь огромного было сбивающим с толку опытом. Они выпрыгнули из "Валькирий" над башней и последние несколько минут летели мимо неё. Ничто не могло быть настолько большим, это было невозможно с инженерной точки зрения, но все же она была у него перед глазами. От этого ему было физически плохо, а в его голове уже начали раздаваться странные голоса. Казалось, что она обладала собственным гравитационным колодцем, и Ларон сменил угол падения, чтобы не быть притянутым слишком близко.

— Держитесь на расстоянии от башни, — сказал он в микро-передатчик, но в его ушах раздался лишь пугающихй гул рычащих звуков.

Он ещё дальше отклонился от башни, надеясь что штурмовики последуют его примеру, но уже делая это он ощутил, как нечто тянет его к отвратительной конструкции.

Ларон прошептал молитву Императору и ощутил, что колодец ослаб достаточно, чтобы он смог отклониться как можно дальше, оставаясь на цели. Казалось, что поверхность башни пульсировала и покрывалась волнами, из неё вырывались потоки горячего воздуха, сбивающие спуск и мотавшие его из стороны в сторону.

Он быстро приближался к бурлящим черным облакам смога, вращающимся вокруг башни, и был рад, что у него есть респиратор. Ужас охватил его, как только он упал в дымную пелену. Внутри ядовитых облаков были твари, царапавшие его своим когтями, их красные глаза ярко сверкали во мраке, пока он проносился мимо них.

Ларона хлестнул ветер, сбив с курса, и он закричал, когда нечто прорезало несколько глубоких царапин на его груди и руках. В этом было больше шока, чем боли, ведь из-за тяжелой панцирной брони ему не могли нанести серьезную рану, но такая атака сильно его удивила. Ларону казалось, что вокруг него кружатся нематериальный твари.

Выбросив такие мысли из головы, полковник перешел в отвесное падение, сведя вместе ноги и плотно прижав руки к бокам, молясь Императору о возможности вырваться из облаков живым.


Мардук пел заклинание, вытянув руки к Колоколу Демонов. Всякий раз, когда он заключал внутри ещё одну демоническую сущность, на поверхности вспыхивала новая тонкая линия из Книги Лоргара.

Истинные имена демонов возникали между строчками святого писания, сущности варпа вопили от ненависти, когда их вырывали из Эфира и запечатывали внутри. Колокол слабо вибрировал, создавая низкий гул, которой не могли уловить уши обычных людей.

Его руки дрожали из-за мощи призыва, от напряжения по лбу Первого Послушника катились струйки пота. Мардук едва замечал взрывы в небесах и падающие вокруг темные тела, но всё его внимание было сосредоточено на Колоколе Демонов и комплексе сложных сковывающих заклинаний.

Давление в его голове усилилось, он ощущал накапливающуюся внутри мощь варпа. Но, его вера была непреклонна, Первый Послушник продолжал сковывать демонов своей волей и словом. Уголки его рта поднимались в улыбке, пока он пел, наслаждаясь чувством чистого удовольствия, получаемого от контроля над демонами хаоса.


Варн неподвижно припал к земле на самом верху стены Гехемахнет, пребывавший одновременно в ужасе и восхищении. Воздух на вершине башни был наэлектризован, и он мог различать неясные очертания демонов, вопящих и рвущих когтями, затянутых в огромный колокол, висевший над бездонной шахтой в центре башни. Трупы, нанизанные на цепи, все еще конвульсивно подергивались, и он отшатнулся назад, шокированный упавшим с неба телом, разбившимся об паутину цепей среди других тел. Оно дернулось, когда натянутые цепи остановили его падение, и, на мгновение зависнув над черной бездной, сорвалось, продолжив, вращаясь по спирали свой путь в глубины планеты. Мгновением позже поток горячего воздуха вырвался из шахты, и Варн заметил как другие тела падали с небес вокруг него. Он решил что он в самом деле потерял рассудок, если уже начал видеть падающих с неба людей.

а они продолжали падать: одни опрокидывались в зияющую пасть Гехемахнет, будто бы влекомые вниз неведомой силой, другие проносились позади него, разбиваясь вдребезги снаружи башни. Варн едва успел отскочить в сторону и отползти от того места, куда только что шлепнулось c отвратительным звуком очередное тело. Разбившийся об камень человек был мертв, его руки и ноги были неестественно изогнуты под ним, кровь заливала камни у ног Варна. Он стоял, безмолвно глядя на труп в каске. Это был Имперский гвардеец!

Еще одна фигура приземлилась позади него, однако ее спуск был замедлен техническим устройством, укрепленным за спиной. Она приземлился неуклюже, его нога с неприятным хрустом изогнулась. человек упал на колени и закричал от боли. Он держал в руке лазган, а за визором на его каске можно было различить бледно-голубые глаза. Варн заметил двухголового орла — аквиллу, закрепленного на его груди, и почувствовал прилив признания. это был солдат Имперской Гвардии! Империум пришел освободить Танакрег!

Закричав от восторга, он упал на колени чтобы помочь солдату подняться, но тот отполз от него.

" Я — свой!" — выкрикнул Варн, демонстрируя свои руки в доказательство своей безоружности. "Я — силовик Танакрега! Слава Императору, вы наконец пришли!"


Гвардеец Тортис вскрикнул от боли и стянул с лица респиратор. При падении он сломал ногу, но собрал в себе все силы, чтобы отодвинуться как можно дальше от склонившейся над ним гнусной фигуры. Сердце грохотало в голове, а живот сводило от абсолютной неправильности всего, что его окружало: Безумный демонический хор, производивший оглушительную, зловещую какофонию звуков ненависти; вздернутые на цепях трупы; дьявол- космодесантник, нараспев произносящий омерзительные слова, от которых бежали мурашки по коже; нереальные, сводящие с ума образы и тени, мерцавшие в уголках его зрительного восприятия.

Жалкий приспешник разрушительных сил вцепился в него, его глаза были красными как у демона, а на лбу горела восьмиконечная звезда. На месте рта был динамик, вплавленный в плотно прилегавшую к лицу черную маску, и говорил он на скверном языке Хаоса. В гортанной речи предателя Тортис расслышал слово Император

— Не смей произносить Его имя, враг человечества! — выпалил он, нацеливая лазган на ненавистного врага.


Произнесенные гвардейцем слова ничего не значили для Варна, его речь скорее походила на детское неразборчивое бормотание. Удивленно он увидел ненависть в выражении лица человека и лазган, направленный на него. Вспыхнувший гнев заполнил все его существо, и он ощутил как кровь стучала в голове. он предложил солдату руку помощи, а тот направил на него оружие! Шок от предательства мгновенно сменился яростью, и его рука взметнулась к лазгану, отбивая дуло в сторону. Выстрел опалил плечо, заставив Варна зашипеть от боли. Инстинкт самосохранения сработал быстрее мысли, и пальцами другой руки он вцепился в глотку имперцу и со всей силы ударил его локтем по голове. тот рухнул на землю, но Варнус вздернул его, ставя на ноги.

— Я пытался помочь тебе, и вот так ты мне отплатил? — кричал он, недели подавляемого гнева и досады изливались из глубин души наружу. Удерживая гвардейца за край его куртки, он бил его по лицу, круша нос.

— Будь ты проклят! — не унимался Варн, нанося очередной удар и игнорируя слабые попытки человека уклониться. Он сорвал с его головы каску и вышвырнул его за край башни. Песочно-блондинистый цвет волос гвардейца по каким то причинам взбесил его еще больше. Он ничего не видел кроме крови, ничего не чувствовал кроме кипевшей внутри ненависти отвращения и бешенства. Сжимая голову гвардейца обеими руками, Варн нанес удар лбом и позволил телу противника сползти на каменный пол.

— Я проклинаю тебя! — проорал он снова, продолжая избивать солдата, опустившись на колени перед ним, он сжал его голову трясущимися от переполнявшей его ярости руками.

— И Я ПРОКЛИНАЮ ЛОЖНОГО ИМПЕРАТОРА!

Варн размозжил голову гвардейца о камень.


Ларон плавно приземлился, перекатываясь на ноги и сбрасывая гравишют одной рукой, а другой стреляя их адского пистолета в лицо десантника хаоса. Другой рукой он выхватил покрытый орнаментом плазменный пистолет и выстрел в грудь второго предателя, ревущий поток плазмы сжег керамит, кости и плоть врага. Перегретый воздух вылетал из мощного оружия, шипящего подобно рассерженной ящерице.

Повсюду вокруг него приземлялись штурмовики, спускаясь в вихре пламени из заряженных, гиро-стабилизированных хелганов. Все вокс-коммуникации оборвались, Ларон напряженно размышлял о том, сколько его солдат уцелело во время высадки, сколько их "Валькирий" не было сбито ещё на подлете…

Над его головой тысячи десантников проносились сквозь жуткие облака, приземляясь перед грядой второго вражеского вала, сразу за первой линией. Некоторые из взводов штурмовиков 72-го получили приказ высадиться за второй линией, уничтожая мельта вооружением неподвижные машины противника, но большая часть элитных отрядов была задействована в атаках на бункеры первой линии.

Пока взвод Ларона обеспечивал защитный огневой вал, один из штурмовиков присел, прилепляя мельта-заряд к толстой двери бункера.

— Сделано! — крикнул он, отходя на шаг назад, и спустя секунду заряд взорвался внутрь, расплавив тяжелый металл замка.

Вперед выступил второй штурмовик, пинком распахнув дверь бункера и наполнив помещение душем полыхающего прометиума из своего огнемета, прежде чем отступить назад, чтобы Ларон повел своих вооруженных хелганами солдат внутрь.

От пламени стены обгорели, а улучшенные автосенсорные системы шлема полковника немедленно адаптировались к полумраку. Он выстрелил из пистолетов в массивное тело космодесантника, а хелганы штурмовиков уложили второго, прежде чем враг успел навести на гвардейцев оружие.

Слепяще яркий выстрел лазпушки пронзил тьму бункера, пробил дыру размером с голову в груди одного из солдат и оторвал руку другому, врезавшись затем в стену позади. Двое предателей бросили свои ракетницы и ринулись на штурмовиков, их броня почернела и местами ещё дымилась.

Ларон поднырнул под огромный нож предателя, просвистевший в сантиметре у него над головой, стреляя из плазменного пистолета в пах гиганта, а отскочив всадил в голову предателя резкую очередь из хелгана.

Во второго предателя попали четыре выстрела, но он даже не замедлился, с демоническим ревом врезавшись в штурмовиков. Несущий Слово вбил двоих в толстую стену бункера с мерзким звуком ломающихся костей, а затем вскочил и ударил в лицо третьему, расколов челюсти штурмовика.

Несущий лазпушку предатель замахнулся тяжелым орудие словно дубиной, и от его удара Ларон отлетел к стене. Судорожно дыша, полковник сполз за пол. Все ещё лежа он вскинул оба пистолета, стреляя в грудь космодесантнку, который задергался и упал.

Когда Ларон вскочил, он увидел как последний предатель упал на колени. Уже умирая, десантник хаоса сломал шею одному из штурмовиков, прежде чем его добили три выстрела в голову.

Четверо из людей Ларона были мертвы, но бункер был нейтрализован.

— Наружу! — крикнул полковник, — К следующему!!


Концентрированный огонь тяжелых орудий выкашивал надвигающуюся технику имперцев, подножие стены было завалено сожженными и неподвижными танками. Боевые орудия ревели, стреляя на близкой дистанции тяжелыми осадными снарядами, превращая десятки бункеров в пепел.

Южный край вала уже пал, тяжелые танки перекатывались через защитные укрепления. Потоки бурлящего прометиума были извергнуты "Адскими Гончими", испепелив десятки Несущих Слово прежде, чем тяжелые орудия раскололи им топливные баки, и штурмовые танки исчезли в ревущих огненных шарах, окатив все вокруг потоками кипящей огненной жидкости.

Огромные "Горгоны" поднимались по ступенчатым насыпям, их боковые спонсоны изрыгали горящую смерть, а турели автопушек разрывали вершину гряды.

Лучи лазпушек и дымящие крак ракеты устремились к танкам Механикус, но их продвижение ничто не могло замедлить. И когда они достигли вершины вала, огромные осадные рампы откинулись, а тяжелые боевые сервиторы ринулись вперед, шипя мульти-мельтами и раскручивая штурмовые пушки.

— Резерв вступил в бой, мой повелитель. Сражаемся с врагом за вторым уровнем, — раздался по закрытому вокс-каналу рычащий голос Боккара, сержанта Помазанников.

— Понятно, — ответил Кол Бадар. Резерв занимал третий уровень, мешая врагам высаживаться за основными силами Воинства.


За волной "горгон" шли катафракты, подключенные к гусеницам воины — скиитарии. Они ринулись вперед, их тяжелые болтеры лаяли, а из ракетниц к Несущим Слово устремлялись потоки самонаводящихся ракет.

По воздуху проносились эшелоны "Громобоев", низко летя и разрывая поверхность плотным обстрелом. Многие истребители были сбиты, выстрелы лазпушек и противовоздушных орудий оторвали им крылья или кабины, и они рухнули на землю, оставив на ней горящие борозды и убив все на своём пути.

С небес падали все новые десантники, хотя на каждого приземлившегося и готового к бою солдата, приходилось четверо, разбившихся об землю в лепешку. "Мародеры" и "Валькирии" падали в потоках пламени из дико кружащихся облаков, взрываясь в неистовой битве внизу.

Кол Бадар улыбался спектаклю резни вокруг, сбивая десятки гвардейцев ещё до приземления. В битве не будет перерыва, пока она не будет окончена, а все враги не будет лежать мертвыми или умирающими на поле брани.

Его омыло пламя, но он выступил из огня, вырвал оружие из рук гвардейца и приставил к его груди дуло комби-болтера, наслаждаясь ужасом на лице врага. Он нажал на курок и смертный рухнул с разорванным телом.

— Капитаны легиона, отводите воинов обратно на второй уровень.

Эвакуация первой защитной линии прошла организована и методично. Корифей отдал приказы свои подчиненным, каждый из которых исполнил его пожелания с отработанной эффективностью.

Под прикрытием заградительного огня из скованных дредноутов и боевых машин Воинства боевые браться отходили. Они шли неспешными размеренными шагами, выкашивая перекрестным продольным огнем высаживающихся из транспортов боевых сервиторов, специальным оружием взрывая технику и танки.

Кол Бадар и его Помазанники стояли у основания второго вала, очищая местность от падающих десантников, их мощные орудия легко уничтожали слабо бронированного врага. Они были почти неуязвимы для выстрелов гвардейцев, хотя от количества трупов имперцев уже почти не осталось открытого места.

Корифей видел, как Разжигатель Войны степенно отходит назад, разрывая врагов своими орудиями, сжигая десятки прикрепленным под силовой клешней огнеметом.


Ларон спрыгнул со ступенчатого парапета стены, всаживая в отходящих врагов выстрелы пистолетов, а затем прыгнул в укрытие за изувеченным шасси "Горгоны". Их порядок и точность были поразительны. Каждый отходящий взвод прикрывала угловатая линия солдат короткими очередями из болтеров. Это было похоже на атаку чертовой крепости. Ряды врагов были угловаты как стены великой цитадели, их сильнейшими точками, 'башнями', были отряды тяжелого вооружения. Гвардейцев, естественно, влекло к казавшимся более слабыми местам, они старались держаться подальше от тяжелых орудий, но это лишь заводило их в зону смерти, где предатели открывали по ним перекрестный огонь.

— Где эта проклятая пехота!? — проворчал полковник. Ему отчаянно было нужно появление множества пеших когорт скиитариев, ведь у Ларона не было достаточно людей для преследования отступающего врага, а приблизившихся элизианцев разрывало на части.

Словно из-за его слов, на вершине укреплений появились первые ряды техностражей, рядом с ними катились гусеничные орудия. Неумолимо маршируя вперед, они начали стрелять.

Орудия техностражей обрушили мощь своих загадочных устройств на отходящего врага. Воздух затрещал от энергии, когда сверкающие молнии вырвались из гудящих энергетических сфер. От выстрелов орудий земля разрывалась, по ней расходились широкие трещины, а предателей швыряло в воздух. Мощные счетверенные орудия открыли по врагу огонь, но заметившие новую угрозу предатели начали выцеливать машины Механикус ракетницами и другим тяжелым орудиям.

Глаза Ларона метнулись к таймеру на головном дисплее шлема, и он выругался. Скоро должны были запустить вторую волну десанта, а противовоздушный обстрел из дворца ещё не остановили. Первая волна понесла очень тяжелые потери и похоже, что вторую ожидала та же судьба.

Время быстро уходило…

Девятнадцатая глава

Генерал-бригадир Хаворн выругался, когда пикт-экран перед ним замерцал, а детальная схематическая карта исчезла. "Химера" подпрыгнула на ухабе, катясь по соляной равнине за когортами техностражей. С лица Хаворна струился пот.

Звериный рев и вопли вперемешку с шипением статики внезапно хлынули из вокса, сменив передачи капитанов.

— Что это, черт возьми?

— Не знаю, сэр, но это затопило менее мощные воксы сто метров назад или около того, — ответил адъютант, — Я думал, что моя установка будет слишком мощной… Проклятый враг как-то глушит наши сигналы.

— Замечательно. Похоже, что оставшуюся часть войны мы будет сражаться глухими, слепыми и немыми.

— Ваши офицеры хорошие люди, сэр. Они знают свои приказы.

— Двигаемся ближе к фронту, Кашар. Я хочу по крайней мере видеть, что там, черт возьми, происходит.

— Это разумно, генерал-бригадир? Так вы подвергнете себя ненужной опасности.

— Как ты думаешь, что будет, если мы проиграем эту битву, Кашар? Мы проиграем войну и все погибнем. Подводи нас ближе. Я хочу видеть происходящее своими глазами.


Буриас-Драк'шал кромсал врагов направо и налево, отбрасывая скиитариев со своего пути взмахами шипастой иконы. По приказу Корифея он снова сел в "Лэнд Райдер" и повел своих воинов прямо в толпу вражеских когорт, встретив их внутри медленно рассеивающейся стены дыма. Транспорты врезались в ряды врагов, давя боевых сервиторов сотнями под тяжелыми гусеницами.

Подбитые врагом "Носороги" остались позади, боевые братья внутри них были предоставлены своей судьбе. Наверняка они убили многих перед своей смертью. Умереть во имя легиона была честью.

Они заехали в самое сердце подразделения противника, когда "Лэнд Райдер" наконец остановился, его корпус пробили бесконечные мельта заряды, гусеницы были разорваны в клочья, а двигатель расплавился.

Но даже тогда Буриас-Драк'шал не остановился, ринувшись во главе круга боевых братьев из разбитого танка, рыча и выкрикивая боевые кличи. Он разбрасывал вставших у него на пути врагов, пережив бесконечные раны и выстрелы, которые убили бы любого другого космодесантника в Воинстве. Несущие Слово проложили кровавый путь через когорты скиитариев, все дальше следуя за взбешенным Несущим Икону в ряды врагов. Здесь были рядовые солдаты Адептус Механикус, контрактники, обладавшие минимум агументики: встроенные в глаз целеуказатели, измененные невральные окончания, усиленные конечности и так далее, они легко умирали от ярости одержимого десантника и его боевых братьев.

Из его ран капал шипящий ихор, а броня покрылась трещинами и раскололась, но Буриас-Драк'шал несся вперед, выкашивая всех врагов на своем пути. Цепные топоры его воинов вздымались и опускались, бежавшие за ним Несущие Слово палили из болт-пистолетов.

Буриас-Драк'шал взмахом иконы блокировал удар двуручного топора и схватил прикрепленное к спине техножреца металлическое щупальце, подтащив адепта к себе. Он зарычал и наклонился к рухнувшему жрецу, а затем клыками разорвал его горло, ощутив во рту вкус очищенных масел и заменяющих кровь жидкостей. Бросив жреца он побежал дальше, насадив оружейного сервитора на окончание иконы, а затем швырнув его в воздух, пока тяжелый болтер скиитария выбивал осколки из наплечника Несущего Икону.

Буриас-Драк'шал увидел впереди за толпой личные транспорты и зарычал, почувствовав, что добыча близка, и ринувшись к неё с обновленной энергией. Взмахом когтей он обезглавил одного врага, обратным движением смахнув со своего пути другого, сорвав голову скиитария с плеч одним хлопком.


Битва между первым и вторым уровнем была жестокой и кровавой. На ничейную землю обрушивались бесконечные залпы пораженных варпом снарядов демонических машин Несущих Слово, убивая тысячи. Скиитарии в совершенном порядке маршировали на орудия засевших за защитным валом второго уровня космодесантников хаоса, плотный обстрел разорвал на части сотни сервиторов.

— Древние воители, — прокричал Разжигатель Войны, — Освободитесь от своих оков и вновь убивайте во имя Лоргара!

Тридцать дредноутов бессловесно выли и рычали, борясь с удерживающими их покрытыми письменами сетями цепей. Внезапно их отпустили, и жаждущие крови машины, давным давно потерявшие все останки рассудка, ринулись на наступающего на второй уровень врага.

Они спрыгнули с парапета, и врезались в ряды имперцев, разбрасывая их в воздух широкими взмахами огромных силовых клешней и поршневых осадных молотов, их древние орудия грохотали и рычали. Множество лезвий силовых перчаток прорезало передние ряды противника, разрывая людей и скиитариев пополам, а визжащие цепные кулаки длинной в два человеческих роста рвали тела остальных, разбрасывая во все стороны кровь и осколки костей.

Другие дредноуты стояли на вершине вала, выпуская из встроенных орудийных систем ракеты, мощными взрывами разрывая врагов. Один из них безумно завопил и повернул свои скорострельные автопушки на боевых братьев в силовой броне, потеряв в боевом безумии способность отличать друга от противника.

Разжигатель Войны шагнул к машине и поверг её на землю одним взмахом могучей руки. Она забрыкалась и издала неистовый вопль, пытаясь подняться. Разжигатель Войны обрушил мощь своих орудий на камеру саркофага дредноута, решив положить конец его мукам. Машина затихла, а вопли стали булькающим шипением. В трещине саркофага была видна полумертвая и лишенная челюсти голова, костлявые шипы-отростки на её деформированном черепе были покрыты мерзким гноем.

— Ты освобожден от своего заточения, боевой брат, — промолвил Разжигатель Войны, а затем вновь обрушил свои орудия на нахлынувших на укрепления бессчетных врагов.


— Корифей, стена дыма рассеялась. Сюда движется Ординатус, — раздался голос Боккара.

— Что!? — зарычал Кол Бадар, — Механикус никогда не стали бы рисковать такой военной машиной, не обеспечив её безопасности.

— Тем не менее, она движется по соляным равнинам, мой повелитель. Через минуту она будет в радиусе действия демонических машин, а через десять сможет открыть огонь по дворцу.

— Будь они прокляты! Боккар, выходи из боя. Бери "Громовой Ястреб" и замедли проклятую машину! Дай демоническим орудиям время нацелится.

— Как пожелаете, Корифей.


— Мой повелитель Ярулек, все сделано. Колокол Демонов готов.

— Хорошо, мой послушник, — ответил Темный Апостол. Всё приведено в движение. Скоро я к вам присоединюсь.

Ярулек открыл глаза, выходя из глубокого транса. Он сидел в зале восстановления и, моргая, смотрел сквозь омывающую его густую плоскую жидкость. Его открытые, изрезанные письменами бледные мускулистые руки пронзали десятки трубок и шприцов, накачивающих его биодобавками и сыворотками. Он не хотел, чтобы его подчиненные узнали, насколько его вымотало создание Гехемахнет, но двадцать часов в баке, глубоком трансе и единении с высшими силами омолодили его.

Вязкая жидкость покинул зал, с булькающим звуком всосавшись в трубки, и Ярулек встал на ноги. Вокруг него столпились хирумеки, вытаскивая из вен и мускулов Темного Апостола трубки, пока он разминал пальцы. Пришло время воссоединиться с Воинством. До парада планет и пробуждения Гехемахнет осталось лишь несколько часов.


Техномагос Дариок спокойно стоял на втором ярусе помостов Ординатуса, когда противовоздушные батареи высокого калибра нацеливались на "Громовой Ястреб". Для Ординатуса обстрел врага был ничем, сверкающие пустотные щиты легко поглощали выстрелы врага, а ответные выстрелы прошили воздух, легко пробив броню "Громового Ястреба".

Критически поврежденная машина ринулась к Ординатусу, её пилоту явно приходилось бороться с рычагами, чтобы попасть в цель. Она пролетела через пустотные щиты огромной машины, когда оторвалось левое крыло, и "Громовой Ястреб" рухнул по спирали, а затем счетверенные управляемые сервиторами орудия разорвали точными выстрелами машину пополам. Задняя половина исчезла в огне, когда взорвались запасы топлива. Верхняя половина рухнула с неба, пикируя на Ординатус, ускоряемая тяжестью и мощным взрывом.

Техномагос Дариок вычислил траекторию и скорость летящих обломков и спокойно стоял, когда они врезались в верхний уровень. Металлическая решетка треснула от упавшего веса, и обломки покатились по металлу, подняв дождь искр, когда они врезались в краны и укрепления. Они со скрипов пролетели через одну из орудийных батарей, раздавив заряжавших орудия двух огринов-сервиторов, а затем перевалились через край, рухнув на второй ярус, где стоял Дариок.

Носовая часть обломков с пронзительным визгом катилась к нему по металлической решетке, но магос не шелохнулся, и она остановилсь в нескольких метрах перед ним, как он и расчитал.

Вперед выкатились сервиторы, туша пламя пеной.

— Сохранились жизненные показатели, — произнес сканировавший обломки Дариок, и сервиторы немедленно отступили. Вперед выкатились тяжелые боевые сервиторы, выискивая врага.

Космодесантники хаоса в красной броне вырвались из пламени, а сервиторы открыли по ним огонь. Множество из них разорвал болтерный огонь, но остальные катились вперед, а их павших товарищей уже утаскивали для перепроизводства сервиторы-падальщики.

Четыре серворуки Дариока раздвинулись словно ноги огромного паука, встроенные в них орудия с жужжанием активировались. Четверых врагов разорвали на части мощные выстрелы.

С ревом огромный силуэт вырвался из обломков, разорвав покореженный и горящий металл. Пылающий прометий из тяжелой орудийной системы воина поглотил сервиторов, расплавив их плоть и взорвав орудийные барабаны.


Боккар рычал, пробивая себе путь к магосу. Плазма пробила мощные пластины его терминаторской брони, а снаряды тяжелого болтера раскололи нагрудник.

Он выпустил ярость своего тяжелого огнемета, ревущий прометий поглотил магоса, скрыв его из виду. Но когда огненный шар почти рассеялся, Боккар увидел, что пламя безвредно омывало пузырь защитной энергии, окружавший проклятого жреца Механикус. Он ринулся вперед, собираясь раздавить магоса своим могучим силовым кулаком.

Боккар переступил границу защитного пузыря и убийственной аркой взметнул свой силовой кулак. Но кулак никогда не опустился, ибо одна из серворук, висевших на плечах магоса словно ядовитое жало скорпиона, вылетела и схватила его руку на половине движения.

Вторую его руку схватила серворука с другого плеча, и Помазанник ощутил, как его броня треснула от огромной силы завывающих конечностей магоса. Затем серворуки резко дернулись в стороны, в фонтанах крови оторвав Боккару обе руки.

Он тупо смотрел на своё безрукое тело, когда его рассекла пополам сверкающая силовая алебарда магоса, зубчатое лезвие прошло через грудь терминатора. Он упал на металлическую решетку.

Боккар подвел своего Корифея, свой легион, и теперь его ожидало лишь вечное проклятие.


Электричество наполнило воздух, когда мощные плазменные реакторы с ревом выходили на полную мощность, готовясь к огню. Выполненное по тем же СШК шаблонам, что и великий Ординатус Марс, гигантское орудие начало жужжать болезненными децибелами, когда энергия реакторов наполнила его силовые барабаны.

Высота тона орудия вышла за грань человеческого слуха, а вся огромная конструкция Ординатуса начала дрожать.

— Сбросить их в камеры адского огня, — приказал Дариок, бросая оторванные руки предателя рядом с чего разрубленным телом. Десять тысячелетий назад эту броню создали на одном из Миров-Кузниц Механикус, и ему не хотелось уничтожать столь древний образец, но враг уже давно проклял его, наполнив своим безумием.

Магос зарегистрировал повышение тона звукового разрушителя и перезапустил алгоритмы траектории. Удовлетворенный результатом, он ждал, пока предупредительный огонек не замерцал в его внутренних системах, сообщая, что Ординатус готов.

— Цель захвачена, магос, — произнес механический голос одного из младших техножрецов.

— Инициировать огневую последовательность, — промолвил Дариок.


Дворец, простоявший на Танакреге две тысячи лет с самого момента заселения планеты, содрогнулся, когда его пробил сфокусированный звуковой луч, раскалывая структуру на молекулярном уровне. Длиной почти в три километра от одного конца до другого, на сотни метров вздымающееся над низко лежащими соляным равнинами, здание начало вибрировать, когда её скалистую поверхность покрыл сотни трещин и расколов.

Одна из стен дворца обрушилась с громоподобным ревом, эхом разнесшимся по всему полю битвы, когда утесы под ним треснули и поползи вниз. Мощные укрепления на вершине разваливающейся крепости обвалились, а противовоздушные турели и батареи вырвало из пласкритовых креплений.

В поднявшемся облаке пыли исчез весь потухший вулкан, на котором стоял дворец, а от грохота его падения земля под ногами сражавшихся армий содрогнулась. Мощные орудия дворца навсегда замолчали, когда его сровняли с землей.

Подземный взрыв расколол землю, чувствительные сенсоры Дариока зафиксировали резкий выброс радиации, когда взорвались плазменные реакторы глубоко внизу. Когда дворец осел, прогремел второй взрыв, подбросивший скалы и обломки на сотни метров в воздух.

От разорвавшегося реактора разлетелась ударная волна, разбросавшая танки и людей, пока она неслась по земле.

Огромная башня врага содрогнулась, засохший цемент треснул и посыпался из стыков огромных кирпичей, по всей её длине прошла дрожь. Но она осталась стоят, отрицая законы физического мира.


— Что во имя святого Императора, это было? — спросил Хаворн, когда "Химера" резко остановилась. Он выскочил из командной машины, следом за ним выбирались его моргающие советники, адъютант и огромный огрин телохранитель.

Поднеся к глазам магноокуляры, он увидел поднимающееся облако пыли там, где ранее находился огромный дворец.

— Славен будь Император! — воскликнул он.

Он захохотал от изумления.

— Когда будет выброшена вторая волна десанта?

— Сейчас, сэр, они уже должны падать, — ответил связист, потерянно смотревший на свою ставшую бесполезной технику с тех пор, как вокс-коммуникации разорвались.

— И теперь им не угрожает проклятый обстрел из противовоздушных турелей! — воскликнул молодой адъютант Хаворна, — Сегодня хороший день для Империума! Победа гарантирована!

— Победа никогда не гарантирована, — сказал Хаворн, увидев космодесантников хаоса, пробивающихся через когорты техностражей. Его аументированный огрин-телохранитель угрожающе рыкнул и встал перед генералом-бригадиром.

— Быстрее, сэр! — умоляюще произнес адъютант.

— У нас уже нет времени, — решительно произнес Хаворн, увидев как враги вырвались из толпы и устремились к ним по соляным равнинам. Он выхватил оправленный золотом плазменный пистолет из кобуры.

Окружающие его люди выхватили оружие и встретили обстрелом бегущих к ним предателей. Огрин взревел, выступив вперед, пустые гильзы потоком подали из его дико стрелявшей пушки "жнец". Позади "Химера" повернула турель, мульти-лазерный обстрел застучал по предателям, повергнув нескольких. Лишь шестеро десантников хаоса достигли командного отряда Хаворна, но этого было достаточно.

Первый десантник хаоса поднырнул под взмахом руки огрина и прыгнул вперед, обрушив длинную покрытую шипами икону на голову адъютанта генерала-бригадира, расколов череп.


Очередь разорвала ещё одного из людей Хаворна, а генерал-бригадир выстрелил в ответ из плазменного пистолета, отбросив размахивающего цепным мечом врага на шаг назад, попав нему в плечо. Он быстро выстрелил вновь и обезглавил предателя, расплавив потоком плазмы его шлем

"Это конец", подумал он. Бесславный конец его тридцати восьми летней службы в Имперской Гвардии, оборванной свирепым воинами за линией фронта.

— Будьте прокляты, недоношенные предатели! — прошептал он, дважды выстрелив из пистолета, повергнув ещё одно двух с половиной метровое чудовище.

Ещё два его помощника погибли, Хаворн попятился.

На его глазах верный огрин с животным рыком упал на землю. Хаворн никогда не был сентиментален, но ему было больно, когда его преданный телохранитель рухнул, выплевывая кровь с губ.

Хаворн вновь и вновь стрелял из пистолета, пока не ощутил нарастающую боль в руке, когда пистолет перегрелся. Выругавшись, он бросил его на землю, выхватывая длинный боевой нож. Прошло более двадцати лет с тех пор, когда оружие последний раз пробовало кровь, а он ещё был капитаном штурмовиков.

Уцелело лишь два противника, подкрадывавшихся к нему, безмолвно отходя друг от друга, чтобы зажать его с двух сторон.

Хаворн смотрел на врагов, стараясь не показать то, что он заметил, как позади них поднимается на ноги могучий огрин, из ран в руках и груди которого хлестала кровь, сочась и с губ.

Огрин с ревом схватил одного из предателей, вцепившись одной из рук в его ранец, а другой схватив между ног. Он поднял ублюдка высоко в воздух и шарахнул головой об землю, сломав шею.

Второй предатель с рычанием обернулся, ударив удерживаемой в двух руках иконой по ногам гиганта, сломав ему колени. Отбросив древко ненавистного символа Хаоса, космодесантник прыгнул на огрина, занося для смертельного удара длинные когти.

Хаворн закричал и бросился вперед, но он был слишком медленным, и его телохранитель упал с разорванной шеей, из смертельной раны хлестал фонтан крови.

Он вонзил нож в трещину задней брони предателя, глубоко вбив лезвие. Из раны хлынула кровь, прожигая кожаную перчатку Хаворна, а предатель резко развернулся, ударив кулаком в щеку генерала-бригадира и сломав кость.

Боль разорвалась в голове Хаворна, отлетевшего от силу удара назад. Он видел большие печальные глаза огрина, отчаянно пытавшегося встать и помочь своему хозяину, пока космодесантник хаоса не сломал ему шею резким ударом.

— Предательское адское отродье, — выплюнул Хаворн.

— Отродье ада, да. Предатель, нет, — ответил ненавистный одержимый, его полная клыков пасть с трудом выговаривала слова на Низком Готике. Клыки втянулись, а воин потряс головой, его демоническая внешность растворилась, оставляя бледное внушительное лицо.

— Ничтожный дурак, Несущий Слово благословенного Лоргара не предатели, — прорычал космодесантник, шагая к Хаворну.

— Ты и твои проклятые сородичи отвернулись от Императора и всего человечества, чтобы с радостью принять вечное проклятие, — произнес Хаворн, отползая к трупу адъютанта и его лазерному пистолету.

— Император отвернулся от нас! — закричал предатель. — Лишь через объединенное поклонение истинным божествам можно спасти человечество. Твой Ложный Император всего лишь разлагающийся на высоком золотом кресле труп, марионетка для торгашей и бюрократов. И вы, поклоняетесь ему, патетичные смертные!? Вы нижайшие из мрази, невежественные и отрицающие свое невежество.


Шарившая позади рука Хаворна сомкнулась на рукояти пистолета.

— Твоя душа будет проклята, когда ты покинешь этот мир, тогда как я встану рядом с благословенным Императором в свете и славе, — произнес Хаворн, стараясь отвлечь ублюдка.

— Моя душа уже проклята в этом мире, а тебя не ожидает ничего, кроме ада, — сказал предатель.

— Тогда увидимся там, — сказал Хаворн и вскинул пистолет, выстрелив прямо в лицо десантника хаоса. С воплем гнева и боли предатель рухнул и остался лежать.

Генерал-бригадир поднялся на ноги, боль пульсировала в его раздробленной щеке, и он, пошатываясь, пошел прочь.

И тут сзади его шею схватил когтистая рука, поднявшая его в воздух и повернувшая лицом к предателю. Рана на лбу ублюдка заживала на глазах, кости стягивались, а плоть заново нарастала вокруг дыры, не оставляя даже царапины на его хмуром лице.


— ДА, Я УВИЖУ тебя в аду, человечек, — сказал Буриас-Драк'шал, пробивая грудь генерала-бригадира когтистой рукой. Одним резким движением он вырвал все ещё бьющееся сердце из сломанных ребер старика, глядя как его глаза покидает жизнь. Он поднес бьющееся сердце ко рту, слизывая сладкую и теплую кровь, бросая труп на землю.

С чудовищной силой "Химера" врезалась в Буриаса-Драк'Шала, подбросив его в воздух перед БТР. Когда он пытался встать, она вновь на него на ехала, Несущий Икону исчез под крутящимися гусеницами, по нему катились шестьдесят тонн имперской машины.


Волна движения прокатилась от основания Гехемахнет, почерневшая земля вокруг замерцала и пошла рябью. Электричество проскочило по башне и пронеслось по поверхности, прежде чем исчезнуть. Сверкающий свет засочился из цемента между огромными каменными блоками, вспучившимися и изменяющимися словно расплавленная резина. Клыкастое демоническое лицо выступило на камне и начало тянуться вперед, силясь вырваться в измерение смертных.

— Ещё нет, замечательный, — сказал Ярулек, гладя демоническое проявление. Из камня появились когти, потянувшиеся к фыркнувшему Темному Апостолу. Он произнес слово на языке демонов, и существо отшатнулось, его лицо покраснело от стыда, словно у ребенка.

— Пока что нет, — повторил Ярулек. Демон вернулся внутрь Гехемахнет.

Двадцатая глава

День и ночь космодесантники хаоса сдерживали имперцев, хотя они медленно отходили, даже они не могли удержать такое количество врагов. В битве были короткие перерывы, когда элизианцы перегруппировывались перед новым штурмом, но перестрелки и небольшие схватки шли постоянно. Когорты техностражей неумолимо надвигались. Без угрозы мощных противовоздушных орудий во дворце, самолеты Имперского Флота и элизианцев заполнили небо, а десантники падали сквозь тьму, приземляясь за позициями врага. Ларон ощущал даже восхищение врагами и благоговейный страх, ведь они без отдыха сражались с бесконечными волнами имперцев, с яростным пылом отражая каждый приступ. Он выбросил эту мысль из головы, едва она появилась. Даже размышление о подобном граничило с ересью.

Тянущиеся от башни арки молний хватали приблизившихся слишком близко "Валькирий", "Громобоев" и десантников, таща их по воздуху к отвесным стенам. Пилоты сражались с рычагами управления, самолеты сталкивались и падали прямо на башню. Однако взрывов не было; они просто исчезали, когда должны были удариться о камень, засасываемые в Эфир, где их пожирала армия демонов, ожидавшая сразу за тонкой мембраной, отделявшей материальный мир от варпа.

Ракеты вылетали из под крыльев истребителей, взрываясь у стен демонической башни, после чего по небу разносились высокие жалобные и безумные вопли. От атак в боках башни появились длинные трещины, вязкая и жирная темная кровь капала из ран. Обстрел надвигающихся имперских танков велся туда же, боевые орудия и осадная артиллерия наводились на башню сразу, когда она оказывалась в пределах досягаемости, оставляя в гладких стенах башни кровоточащие выбоины.

Боль башни резонировала в душе каждого, кто сражался на поле брани. От силы воплей предатели приходили в бешенство, бросаясь в бой с обновленной яростью. Ларон шатался, когда из башни вырывались волны мерзкой силы хаоса, его голова кружилась, в глотке начиналась тошнота, и он знал, что все элизанцы также страдают. Казалось, что это задевало даже техностражей Механикус, удивленно останавливающихся посреди битвы, когда по ним проходили вредоносные энергии.

Ординатус неустанно и неостановимо двигался вперед, сравнивая с землей огромные секции защитных линий врага каждым могучим выбросом звуковой энергии. Ларон ругался, когда от выстрелов погибали и вражеские солдаты, и элизианцы, их внутренние органы разрывались, а кости раскалывались, когда сквозь них проходили резонирующие разряды. Древняя керамиторвая броня врагов разлеталась миллионами осколков под мощью оружия Марса.

Полностью осознавая представляемую Ординатусом угрозу, космодесантники хаоса вбивали в пустотные щиты тысячи снарядов, несколько раз полностью сорвав их. Но они успевали нанести гиганту лишь минимумальный урон прежде, чем бдительные техножрецы и роившаяся вокруг машины армия сервиторов восстанавливали щиты, и гигант вновь начинал шагать дальше. Скоро она сможет открыть огонь по проклятой демонической башне. Ларон молился Императору о том, что Ординатус сможет её повергнуть.

Враг был отброшен на третью линию, а затем на четвертую. Похоже, там они решили дать свой последний бой. Они удержат четвертую линию или погибнут до последнего ублюдка. И это устраивало Ларона. Битва была тяжелой и жестокой, но он понимал, что они уничтожали врага, хотя это было медленным процессом. Враг будет перебит, предатель за предателем, хотя потери имперцев и будут ужасными.

Связь полностью не работала, а за линиями когорты техностражей был найден труп генерала-бригадира Хаворна. Полковник Ларон надел черный нарукавник в знак скорби о генерале, и ему с некоторой неохотой пришлось командовать 72-ым и 133-ым. Он наладил систему грубых сообщений, используя гонцов, флаги, громкоговорители и прожекторы для организации атак и отступлений на полуострове. Комиссар Кхелер проявил себя опытным и прозорливым советником. Он смягчил некоторые тяжелые решения Ларона, а действующий полковник одобрил бескомпромиссные требования комиссара к капитанам подразделений. Ларон запретил разговоры отступлении и приказал расстреливать любого, кто проявит тень сомнений и трусости или откажется исполнять свой долг.

"Скоро это закончится" подумал Ларон. Враг уже не мог продержаться больше нескольких часов. Они победят и вернуться к Крестовому Походу, неся тело генерала-бригадира Хаворна со всеми почестями.

Остался последний приступ. Нужно лишь выбить врага с четвертой защитной линии, а затем дать Ординатусу сокрушить проклятую башню. Эта огромная и омерзительная вещь пронзала небеса над головой. Диаметр башни был более километра, а от испускаемой Гехемахнет ауры неправильности ему было физически больно. Её нужно уничтожить.

Если здесь и были врата в ад, ими была проклятая башня. Кивнув подчиненным, Ларон приказал объявить о начале последнего штурма. Взмыли флаги, а мощные прожектора осветили небо над всей линией войска Империума.

К лучшему или к худшему, но последнюю главу войны напишут в следующие часы битвы.


Варн расхаживал мимо собранных рабов, сжимая в руках лазган. Его разум бурлил.

Кровь пропитала его мысли, гнев и горечь переполняли Варна.

Сто тысяч рабочих, последние из порабощенных Несущими Слово обитателей планеты, согнали вместе и построили на вершине четвертого уровня. Их цепи были вкручены в пласкритовые укрепления на вершине земляной насыпи. Там они стояли, формируя живой щит тел.

Одетый в красную броню жрец притащил его туда. Мысли Варна были удивленными и мучительными. Сначала он даже не понял что происходит. Он мог слышать лишь голоса Хаоса в голове и пульс крови в своих венах, со странным удивлением Май смотрел на свои окровавленные руки.

Маленький шаттл приземлился на вершине башни Гехемахнет, из него выступила пугающая и величественная фигура. Без лишних мыслей он рухнул на землю перед воином-жрецом, плотно зажмурив глаза и отчаянно пытаясь контролировать реакции своего тела. Фигура излучала сияние и энергию Хаоса, от чего внутренности Варна скрутились, его кожа потрескивала, а во рту першило. Его словно вывернуло наизнанку, боль заполнило все его тело, а затем он потерял сознание.

Когда он очнулся, первый воин-жрец тащил его по земле к остальным рабам на четвертой линии.

Воин без слов покинул его, бросившись в ярящуюся битву.

Надсмотрщики пытались заковать его, как и остальных, но скоро бежали, когда он убил двоих, вонзив их пальцы-иглы в глаза самим смотрителям. Некоторые из рабов ликовали от этого, но крики умирали в их глотках, когда они видели глаза Варна. Возможно они видели тоже, от чего бежали надсмотрщики.

И теперь он ждал вместе с остальными рабами, не в цепях, но все же скованный. Если бы он пошел вперед, то погиб, а отступив назад он лишь продлили бы свои муки. Нет, чего судьба решиться на поле брани, и Май ожидал любого результата. Он бродил, давая своему гневу расти.

Он рычал от гнева, чувствуя боль Гехемахнет, и кричал от горя, когда над его головой к ней проносились все новые снаряды. Дитя была сильной, для её гибели было нужно нечто больше, чем грубые снаряды, но от испытываемой боли она все равно кричала в гневе.

Даже на поле битвы Диссонансы обрушивали потоки звуков на рабов. Звуков, которые, как знал теперь Варн, были истиной.

Император не был богом; он был изувеченным трупом, цепляющимся за останки жизни, кормясь смертями тех, кто посвятил ему свою жизнь, и он не заботился о Варне или других ничтожных заблуждающихся рабах, произносящих его имя в молитвах.

Но во вселенной были и истинные боги, те, кто питал активный интерес к жизни смертных: боги, дарующие силу своим последователям и погибель их врагам.

Май был слеп, но теперь его глаза были широко открыты. Он ненавидел имперских гвардейцев не за их невежество, ибо он сам слишком долго был обманут лживыми речами Эклезиархии. Он ненавидел их за то, что они предали его и этих бедных скованных людей. Они все ждали освобождения, пройдя через устроенный захватчиками ад, а теперь их убивали те, кого они так долго ждали.

Он взял лазган с трупа и теперь ждал, когда они придут. Он убьет как можно больше этих ублюдков прежде, чем сам отправиться в могилу. До начала битвы осталось недолго. Десантники хаоса уже отступали к четвертой линии и настало время рабам делать свое дело.

Надсмотрщики прицепили рабов к десяткам живых машин ужасающей мощи и жестокой воли. Эти адские демонические существа рычали, стреляя из орудий в надвигающихся солдат империи, оглушая всех кто был рядом. Демонические машины убили множество других рабов, разорвав их когтями или задушив лицевыми щупальцами из плоти и металла.

Варн чувствовал беспредельную ярость заточенных внутри машин демонических сущностей и от этого ощущал себя почти их сородичем. Словно по неслышной команде, демонические машин освободились из пут оков и слов, бросившись через укрепления четвертой и последней линии, таща между собой рабов.

Варн закричал от боли и ненависти, бросаясь следом и сжимая лазган.


Мардук стоял на вершине четвертой и последней линии укреплений, наблюдая как враги готовятся к последнему штурму. Артиллерийская бомбардировка вновь началась, позиции Воинства были почти не видны под облаками дыма и пламени. Бесконечный поток вражеских солдат и танков затопил открытое пространство между третей и четвертой линией, напряженность перестрелки драматически повышалась, когда они входили в радиус действия болтеров.

— Конец близок, — прокомментировал Буриас.

— Он быстро приближается. Это будет последняя битва, — сказал Мардук. Он бросил взгляд на Несущего Икону, — Остерегайся своей немезиды, Буриас. Бойся ужасных "Химер".

Буриас захохотал и хлопнул себя по открытому лбу рукой.

— Черт, это было больно, — сказал он. Он вернулся к линии Несущих Слово, ведя помятый БТР врага через толпу скиитариев, давя их гусеницами, но те даже в него не целились. Это была машина Империума, и они не были запрограмированны поднимать на неё руку. Когда он приблизился к позициям Несущих Слово, ракета подбросила его в воздух. Буриас выкарабкался из под горящих обломков и поведал свою историю хохочущему Мардуку.

Он вцепился в катившийся по нему БТР и полз вдоль корпуса, а затем вырвал люк и перерезал всех внутри. Потом он вырвал сидение водителя из креплений, чтобы поместиться за рулем, и поехал к позициям Воинства.

— Я видел, как ты говорил с Корифеем, — сказал Первый Послушник.

Буриас оглянулся, а Мардук приподнял бровь.

— Да, Первый Послушник?

— О чём вы говорили?

— О малозначащих вещах, — сказал Буриас, — О размещении отрядов опустошителей, использовании рабов…

Глаза Мардука сузились. Несущий Икону что-то скрывал. Он был изворотливым змеем, и Первый Послушник не сомневался, что Буриас предаст его, если получит от этого выгоду.

— Темный Апостол идет! — Раздалось восклицание одного из боевых братьев, и Мардук отвернулся, его мысли улетели от Буриаса, и он склонил голову перед появлением своего владыки.

Тот вылетел из бурлящего черного покрова разрываемых молниями облаков, окруженный сверкающим нимбом света, медленно спускаясь вниз словно величественный ангел. Ярулек стоял на дискообразном демоническом скакуне, держа одной рукой покрытую шипами ограду впереди. Вокруг него вертелись демоны, наполняя воздух резкими воплями и описывая сложные фигуры вокруг Темного Апостола.

Эти демоны были благословлены Тзинчем, Великим Изменяющим Пути, их тела были длинными и гладкими, обрамленным тысячами зазубренных колючек. Охотники Эфира, они напоминали существующую в океанах бессчетных миров рыбу-луч, гладкую и смертоносную. Форма их тел была овальной, они размахивали длинными шипастыми хвостами, рассекая воздух, их мясистые крылья-плавники двигались обманчиво медленно. Цвета переливались на их темных телах, отбрасывая радужные тени. Каждый был длины трех человек, они неслись по воздуху в смертельном танце, падая по спирали в отвесное пике, а затем штопором взлетая вверх, пересекая пути других своих сородичей.

Меньшие подобия демонов-лучей, не больше человеческой руки в длину, метались вокруг Темного Апостола, носясь по спирали вокруг него словно плотный косяк разъяренных катачанских пираний.

Ярулек воздел крозиус темных богов высоко в воздух, а собравшееся Воинство издало приветственный рев.

"Он хорошо знает, как обставить своё появление" — скривившись, подумал Мардук.

"Перед Воинством ты должен выглядеть всевышним, Первый Послушник, — вспоминал он, как учил его Ярулек, — Ты всегда должен излучать ауру авторитета и религиозного страха. Мы превыше боевых братьев легиона, мы избраны богами, возвышены в глазах Лоргара и вознеслись над массами простых воинов. Они почитают нас. И почему? Мы всегда должны выглядеть возвышенными и величественным, вызывать в Воинстве абсолютный почет. Наполненный верой воин бьется с силой и ненавистью, в два раза более великими, чем у тех, кто не полон ей, и он будет сражаться тогда, когда в другом случае он был бы мертв. Темный Апостол должен всегда вызвать такой почет в своей пастве, — говорил Темный Апостол с полными веры и страсти глазами, — Поэтому нам и нужен Корифей, Мардук. Темный Апостол должен быть отделен от Воинства, чтобы вызывать полную преданность у боевых братьев. Он должен быть не одним из них, но превыше их. Корифей военный лидер Воинства, но также он канал, сквозь который святой лидер может узнавать чувства обычных боевых братьев. Когда ты примешь мантию Темного Апостола, ты должен будешь отделиться от Легиона. Ты всегда должен излучать святую ауру, которая вызывает фанатичную верность и почет"

Слова Темного Апостола всплыли в памяти Мардука, ощутившего, как поднялся дух Воинства, когда Ярулек спускался на спине адской конструкции.

Демоническая кафедра была работой безумного гения, созданной из светлых мечтаний Темного Апостола и родившейся в Имматериуме, а затем призванной в материальный мир, чтобы служить ему. Её скелет был сделан из черного железа, а ребра металлического каркаса образовывали восьмиконечную звезду под его ногами. Между ними была живая, ярко-красная плоть и мускулы, на которых стоял Ярулек.

Вся демоническая машина имела форму диска, из краев которого торчали бритвенно острые железные шипы. На носу марионетки поднимались ребристые железные шипы, расходящиеся по обе стороны от Темного Апостола словно в древней колеснице, а в их зазоры заполняла живая окровавленная плоть. Перед ним лежала написанная на человеческой коже древняя открытая книга, а пара пылающих лампад оставляла за ним следы из благовонного черного дыма.

Он широко развел руки, принимая восхваления Воинства, на его поднятом лице застыла хищная усмешка. Он спускался вниз, пока не начал парить прямо над головами боевых братьев, и заговорил своим шелковым голосом.

— Пусть неверные почитатели Трупа Императора узрят могущество истинных богов! — сказал он, его слова легко разнеслись над гулом битвы, хотя он даже не повысил свой голос, — Покажите им силу воителей истинной веры! Не позвольте им осквернить святую башню Гехемахнет! Перебейте их со словами благословенного Лоргара на устах! Ощутите, как по вам течет мощь богов! Убейте их, воины мои! Боги жаждут нашей жертвы!!!

Темный Апостол выставил свой оскверненный крозиус арканум в направлении врагов, а его демоническая марионетка полетела над головами воинов. Демонические скаты Тзинча проносились вокруг него, описывая смертоносные восьмерки и сияя радужным светом.

Вокруг Темного Апостола разрывались снаряды, но он остался не вредим, защищаемый окружающим его нимбом света.

Все как один Несущие Слово издали полный ненависти и веры рев, а затем ринулись вперед. Позади заурчала Гехемахнет, а Мардук ощутил присутствие тысяч демонов, пытавшихся порваться в материальный мир. Их время почти настало.

Не было славы в ожидании смерти за стенами. Нет, последняя битва будет решительной атакой на врага. Отделении опустошителей будут удерживать свои позиции на четвертом валу, но остальные выжившие воины атакуют врага одной могучей волной и встретят врага лицом к лицу.

Мардук выхватил демонический меч, ощущая как его мощь растет по мере приближения пробуждения Гехемахнет, и перепрыгнул через баррикаду.

— Очистите их от ереси! — взревел он — Смерть почитателям трупа Императора.

Воинство бежало к врагу следом за рабами, стреляя из болтеров. Мардук был доволен тем, что многие рабы выхватывали оружие у погибших солдат и стреляли в своих недавних союзников. Некоторые поворачивались и стреляли в Несущих Слово, но их было мало, этих повалили на землю и убили другие рабы.

Мардук всегда был рад тому, что бывшие языческие почитатели Ложного Императора обращались к Хаосу, принимая истину и становясь новообращенными, прозелитами истинных богов. Некоторые назвали бы это совращением невинных, но он знал, что это гораздо более достойное дело. Мардук видел просветление, нисходящее на укрытых целую жизнь покровами лжи и обмана. Это было спасением и освобождением.

Демонические машины, к которым были привязан рабы, выли и рычали, царапая землю и наполняя воздух потоками снарядов, пламени и ракет. Они врезались в пехоту врага и начали рвать их на части и давить. Сотни рабов были ранены, когда их тащило по полю брани, а их цепи сильно натянулись между машинами, спутав их с врагами.

Воинство приблизилось, стреляя в это безумие, не заботясь, кого они убили. Под рев болтеров пали тысячи, а когда цепи раскололись и рухнули на землю, Несущие Слово перешли на бег. Они врезались в ряды рабов и врагов, разрывая и рубя цепными топорами и мечами, ударяя прикладами болтеров и сжигая ревущими огнеметами.

Мардук видел, как перед ним вступил в битву Ярулек, стреляя с парящей кафедры из чудовищного демонического болтера, вызывающего жуткие мутации при попадании. Свистящие демоны Тзинча проносились через ряды врагов, их бритвенно острые тела отрезали руки от тел и отрывали головы. Меньшие демоны клубились вокруг Темного Апостола, превращая осмелившегося подойти близко в груду ошметков.

Мардук видел, как солдат размахнулся, чтобы метнуть гранату в Темного Апостола, но его руку начисто оторвало, когда он уже собирался бросать. Она рухнула у его ног. Мардук захохотал от дикой паники в глазах человека, прежде чем от силы взрыва он взлетел в воздух. Двое вопящих демонических скатов пронеслись по воздуху и врезались в летящее тело, словно играясь с новой игрушкой. На землю упали мелкие клочья.

— Грядет Хаос, яви им его силу, — раздался голос Ярулека.

Мардук выстрелил из болт-пистолета в лицо врага, начиная говорить сложные слова отрывка из "Перечня Соборов", знаменитой работы, которую написал на языке демонов благословенный Эреб. Он легко выговаривал сложные слова, рубя плоть цепным мечом и взрывая кости пистолетом.

От иссушающих лучей бело-голубой энергии из оружия скиитариев плоть и кровь множества Несущих Слово закипела внутри силовой брони, а Мардук перекатился в сторону, когда мимо него просвистел разряд, почти сбившись с долгого речатива. Результат такого просчета был бы катастрофическим, но, вскочив на ноги, он вновь плавно продолжил заклинание, вырывая свой меч из шеи другого врага.

Он выплевывал гортанные слова перечисления, ощущая увеличивающуюся вокруг мощь Хаоса, выражавшуюся в острых всплесках энергии, жаждущей высвобождения. Рогатая голова Буриаса-Драк'шала опустилась, когда одержимый склонился над трупом, его ноздри раздулись от запаха нарождающейся энергии варпа.

Взмахом цепного меча, Мардук приказал воинам построиться вокруг него в круг. Одетые в силовую броню десантники легиона сомкнули ряды, глядя наружу, убивая всех, кто осмеливался приблизиться к Первому Послушнику.

Буриас-Драк'шал побежал сквозь ураган битвы. Вся его внешность изменилось, когда им овладели изменения. Из высокого гордого и грациозного воителя он стал огромным, ссутулившимся диким существом, излучавшим силу и еле сдерживаемое бешенство. Он резко оттолкнул боевых братьев со своего пути, чтобы занять место рядом с заканчивающим заклинание Первым Послушником, и вонзил икону в землю.

Мардук потянулся и вцепился в икону одной рукой, направляя через черный металл увеличивающуюся мощь Хаоса. Он плотно её сжал и закрыл глаза, все ещё говоря странные слова на языке варпа. И когда он открыл глаза, они были черными как смола.

Он выплюнул последние слова перечисления и, в мгновение последовавшей тишины, он и Буриас-Драк'шал воздели икону высоко в воздух, а затем вонзили её конец в землю, от которой пошел пар.

Воздух вокруг иконы замерцал, словно от ужасного жара, а длинное шипастое древко завибрировало. Внезапно открылся кружащийся водоворот тьмы, в который засосало окружающий воздух. Катарты с воплями вылетали из портала. Десятки их взмыли в небо, пройдя через дыру в ткани реального мира.

Их обнаженные мускулы были скользкими от крови, они взмахивали длинными освежеванными крыльями, взлетая ввысь, прежде чем спикировать на поле битвы. Они падали в ряды элизианцев, вытянув вперед когти словно атакующие хищные птицы, вцепляясь и вырывая ими плоть. Некоторых людей они схватили за плечи и подняли в воздух, где к ним ринулись другие катарты, разрывая их на части и дерясь из-за останков. Мардук ощущал как среди солдат нарастают ужас и страх, их решимость пошатнулась.

— Не бойтесь дьяволов! Вера в Императора защитит наши души! — закричал одетый в кожу индивид с дикими и безумным глазами, а Мардук захохотал от его глупости. Мужчина прокричал клятву Императору и выстрелил в одного из катартов. Выстрел перебил крыло, и демон рухнул в толпу.

Мардук зарычал и ринулся к фигуре, разбрасывая со своего пути всех, но одетый в черную кожу комиссар исчез в сече. Первый Послушник злобно выругался и продолжил вырезать всех вокруг.


Ларон улыбнулся, увидев, как враг ринулся вперед. Он долго ждал этого момента. Он приказал сигнальщикам возвестить начало атаки. Предатели покинули последнюю защитную линию. Теперь чистое количество Имперцев обязательно их превзойдет.

Ларон сбежал по валу к ожидавшим "Валькириям". Он вскочил на ближайший самолет, прицепившись к решетке сразу за открытой боковой дверью и кивнув капитану Элиасу. Двигатели "Валькирии" взревели, когда она оторвалась от земли, тридцать самолетов поднялись достаточно высоко, чтобы пролететь прямо над линией вала, а затем пронестись над головами беспорядочно сражавшихся на ничейной земле солдат. Занявший позиции за сдвоенным тяжелым болтером член экипажа открыл огонь, когда "Валькирия" низко пронеслась над полем брани. Штурмовики Ларона, присев у открытых дверей и держась за ограждения, стреляли из хелганов в сечу, выбивая цели в бушующей внизу хаотичной битве.

Адское существо ворвалось через открытую дверь, прорвав себе путь демоническим когтями, забрызгав кровью внутренности "Валькирии". Тварь отвратительно воняла и дико размахивала когтями, вцепляясь в штурмовиков и разрывая ограждения словно тонкие шнурки. Двое штурмовиков выпали из проносившегося над полем боя самолета, уклоняясь в стороны чтобы в них не попали. Они рухнули в водоворот битвы внизу, а лицо другому разорвали сомкнувшиеся три челюсти демона.

Ларон ударил мерзкое отродье по голове рукоятью пистолета. Оно повернуло голову к полковнику, глаза твари пылали огнем, а пар вырывался из двух дыр на месте ноздрей. От смрадного дыхания существа он закашлялся и увидел, что язык твари состоял из тысяч переплетшихся червеподобных щупалец, тянувшихся к нему. Ларон воткнул мельта-пистолет в пасть твари и нажал на курок. Тварь осветилось внутри, а затем превратилась в миллионы крошечных частиц пепла, вылетевших из самолета.

Ларон скривился, вытирая со рта мерзкий прах, а затем ухмыльнулся выжившим штурмовикам.

"Валькирии" были набиты множеством коробок взрывчатки. Башню мог уничтожить Ординатус, но полковник не хотел рисковать или отдавать победу в руки загадочного магоса Адептус Механикус. Возможно, это был старомодный способ чего-то снести, но иногда старый способ — лучший.


— Отделения опустошителей, сбить их, — приказал Кол Бадар, когда "Валькирии" появились над валом, быстро и низко летя над бурлящим сражением, ведя обстрел из установленных в носу орудий и открытых дверей.

Потоки снарядов обрушились на укрепления, когда тщательно согласованная по времени и нацеленная артиллерия открыла огонь, а эшелоны "Громобоев" пронеслись над линией, уничтожая команды с тяжелым вооружением быстрыми налетами. Отделения опустошителей сбили более десяти "Валькирий", но свирепый обстрел заставил их залечь в укрытие, а оставшиеся самолеты пронеслись над головой, направляясь за четвертую линию к основанию Гехемахнет.

— Арьергард, противник идет к вам, — произнес Кол Бадар, убив двоих комби-болтером.

— Принято, Корифей, — пришел ответ.


Варн не видел ничего кроме красного тумана, гнев питал его силой, когда он ударил лазганом по голове гвардейца, расколов визор. Он прыгнул на упавшего гвардейца, вновь ударив его по голове прикладом, а затем вскочил с трупа и пристрелил другого.

Нечто ударило его сзади, отбросив вперед, под ноги одетого в черное мужчины. Комиссара, смутно припомнил он, видя, как тот приставляет пистолет к его голове. Май с ненавистью посмотрел в его глаза, ожидая выстрела, который оборвет его жизнь.

Но он раздался. Руку комиссара отрубил цепной меч, а Варн вскочил на ноги.

— Он мой! — зарычал Май, а возвышающийся над ним космодесантник повернул к нему скрытую шлемом голову. Величаво кивнув, он оставил раненного комиссара Варну и ринулся обратно в бой, размахивая двумя вращающимися цепными мечами.

Май наступил на здоровую руку комиссара, тянувшегося за оружием, и тот повернулся к нему с искаженным от боли и ненависти лицом.

— Где теперь твой Император? — спросил Варн на языке, который комиссар не понимал. — Он бросил тебя так же, как он бросил меня.

Май поднес дуло лазгана к голове комиссара. Тот вызывающе смотрел до конца, когда Варн нажал на курок. Он смотрел, как жизнь покидала глаза имперца, а внутри него словно разорвалась невидимая струна. Он рухнул на труп, смущенный и потерянный. Гнев испарился, сменившись ненавистью к себе, сожалением и тоской.

Он увидел своё отражение в начищенной серебряной эмблеме и поднял её, пристально глядя на своё полное ненависти лицо.

Во что он превратился? Это было лицо врага. Ложный Император враг!

Он посмотрел на двуглавый символ орла на черной кожаной шляпе, которую держал в руках и его наполнили две эмоции: ненависть и печаль. Они предали тебя! Поклонение Мертвому Императору лживо!

Возможно, но разве это была лучшая альтернатива? Радостное принятие зла и бойни?

Бойня есть святая жертва, которую требуют боги.

Безумие вновь нахлынуло, а Май уже не мог ему сопротивляться. Он продолжит впадать в проклятие. Нет, он не падет, он примет его с распростертыми объятиями. Варн ощутил нарастающий внутри гнев и с ужасом понял, что ему это не было неприятно. Он будет потерян, но даже не обратит на это внимание.

Собрав последние осколки себя, он выхватил пистолет их руки комиссара и поднес к голове. "Император, спаси меня" подумал он. И прежде чем на него вновь обрушился непримиримый гнев, окончательно изменив всю его сущность, Май нажал на курок.

И наконец нашел освобождение от звуков Хаоса в своём разуме.


— Устанавливайте эту проклятую взрывчатку! У нас мало времени! — закричал Ларон, присевший позади "Валькирии". Его штурмовики стреляли в наступающих врагов, но спустя минуты они прорвутся к ним. Болтерные заряды отскакивали от самолета, занявший позицию за тяжелым болтером член экипажа рухнул, болт разорвал его голову, забрызгав полковника кровью и мозгами. Ларон выругался и занял позицию вместо него, наведя на врага тяжелое орудие. Ракета врезалась в одну из "Валькирий", исчезнувшую в яростном взрыве, во все стороны полетели пылающие обломки.

Ларон нажал сдвоенный курок тяжелых болтеров, выпустив поток крупнокалиберных зарядов в наступающего врага, убив многих. А затем выругался, увидев двигавшиеся издали "Носороги".

— Устанавливайте чертовы таймеры! Быстрее! — крикнул он в перерыве между очередями.

— Сэр, противник надвигается с востока, — произнес раненый штурмовик, вытаскивая осколок металла из плеча.

— Просто великолепно, — прошептал Ларон, скосив ещё одного предателя.

— Все установлено! — крикнул капитан Элиас.

Внезапный вопль от основания башни заставил Ларона оглянуться. Длинная шипастая рука появилась из каменного основания башни, схватив одного из солдат за горло и потащив к стене. Другой штурмовик рубанул ножом по лапе, из раны хлынул шипящий ихор. Мясистые крючковатые когти выступили на стене и вцепились в другого солдата. Он потерял равновесие и рухнул на стену, наполовину исчезнув в камне, а затем щупальца и когти вцепились в его броню и полностью втащили кричащего штурмовика внутрь.

Штурмовики попятились от стены и начали стрелять в проявляющихся на каменной поверхности тварей. Выступили шипящие клыкастые морды, луковицеобразные мутировавшие глаза открывались повсюду на камнях. Мерцающий силуэт огромного рогатого демона с зазубренным огненным мечом в руках начал выходить из стены, заряды хелганов полетели в вырывающегося монстра.

— Назад! Отходите на "Валькирии"! — закричал Ларон, спрятавшись за тяжелым болтером, когда по самолету застучала очередь противника.

Один из штурмовиков остановился и пристрелил своего товарища, которого все ещё затаскивало в башню. Эта была более милосердная смерть, чем жуткая судьба, ожидавшая его внутри.

Огромная гуманоидная фигура полностью вырвалась из башни и, держа огромный двуручный меч в красных мускулистых руках, бросилась на штурмовиков. Одним взмахом клинка он разрубил человека от плеча до пояса, и взревел, пламя сочилось из его глаз и глотки.

Ларон развернул болтер и выпустил в грудь демона долгую очередь. От удара тварь отступила на несколько шагов, хотя осталось целой. Она повернула рычащую голову к полковнику Ларону и зашагала сквозь обстрел.

— Пошли! — крикнул он пилоту, когда выжившие штурмовики забрались на борт, и "Валькирия" начала подниматься в воздух, её мощные вертикальные подъемники выли. Огонь болтеров разорвал дно взлетавшего самолета, убив несколько человек, забрызгав их кровью потолок.

— Заряды взорвутся через десять, сэр! — закричал один из солдат, и Ларон кивнул, продолжая стрелять в десантников хаоса внизу. Все новые твари вырывались из стен башни.

"Валькирия" слабо покачнулась, и ракета, которая должна была врезаться в её борт, влетела в открытую дверь, пролетев над головой Ларона и чудесным образом вылетев из другой двери, оставив за собой лишь запах дыма.

С открытым ртом Ларон обернулся.

— Император защищает! — крикнул Элиас, смеясь из-за полной невозможности произошедшего.

— Очень на это похоже, — согласился Ларон, обалдело тряся головой.

Он не видел огромного крылатого демона, вырвавшегося из стены за поворачивающей "Валькирией". Не видел как он прыгнул к самолету, не слышал оглушительного рева за воем двигателей. Но Ларон ощутил удар.

Хвост "Валькирии" наклонился к земле от внезапного добавочного веса, а пилот пытался удержать её в воздухе. Лезвие огромного топора прошло через заднюю штурмовую рампу, расколов её пополам. Вытаскивая топор демон вырвал рампу, и она, переворачиваясь, полетела вниз.

Гигант зарычал, потянув вниз хвост "Валькирии", его крылья яростно бились, а неестественные мускулы напряглись, пытаясь обрушить самолет. Его отбросило выхлопом турбин "Валькирии", но ударом могучих мускулистых крыльев тварь перевернулась в воздухе, хлестанула кнутом, обмотав его вокруг хвоста самолета, и резко дернула вниз.

С включенными двигателями "Валькирия" почти отвесно взмыла в воздух, её хвост накренился к земле, а пилот потерял контроль. Самолет врезался в другую "Валькирию", а затем перевернулся и рухнул на землю. При падении Ларон вывалился из покатившегося по пыли самолета.

Демон приземлился на горящие обломки, продавив металл тяжелыми копытами. Казалось, что пламя ему не вредило, а Ларон отползал назад, когда злобная тварь выходила из огненной бури, глядя на него своими пылающими глазами.

Она была почти двенадцати футов в высоту и мерцала, словно находилась не совсем здесь. Кожа твари была черной как смола, а на её нагруднике был выгравирован пылающий символ, знак одной из разрушительных сил.

— Император, защити мою душу… — прошептал Ларон.

Заряды взорвались. И человека и демона разорвало на части.

Но башня осталась стоять.


Ординатус открыл огонь по Гехемахнет, мощные потоки энергии соединились в смертоносную частоту, способную сокрушить горы и растереть кости в порошок. Воздух замерцал, когда звуковая волна на сверхнизких и сверхвысоких частотах пронеслись над головой и врезались в пятидесяти метровую башню. Они ударили в стену на высоте примерно сорока метров, разорвав камни изнутри. Блоки превратились в песок, вылетевший с другой стороны Гехемахнет. В башне была пробита дыра размером с дом.

Невозможно, но она осталась стоять, несмотря на недостаточную целостность структуры, ведь её больше не сковывали законы геометрии и гравитации. Башня стала вратами варп, а сквозь дыру в её стене были видны бурлящая тьма и жидкое пламя Эфира.

С ревом, вырвавшимся из миллиона глоток адских существ, Гехемахнет пробудилась, и барьер между демоническим и материальным миром был разорван. От башни хлынули потоки энергии, подбрасывая в воздух пыль и бросая людей на землю. Черные моря за Шинарским полуостровом поднялись огромными приливными волнами, расходящимися от башни, а молнии разорвали небеса. Земля содрогнулась, а демоны с воем прорвались на планету.

Они вырвались из башни, тысячи толкающихся адских сущностей вылезали из живого камня, рыча от удовольствия воплощения. Тысячи других вылетели из дыры в стене, летя на кожистых крыльях или извращенных и переплетенных огненных ветрах. Вопли и рычание грохотали по всему Шинарскому полуострову, когда их врат хлынули десятки тысяч демонов, обрушиваясь на смертных.

Ординатус выстрелил вновь, но в этот раз его удар словно отразился от башни и понесся обратно, ударив в пустотные щиты и разорвав их силой собственного оружия. Под напором пали один за другим щиты, поглотив часть энергии удара, но в нем все ещё было достаточно мощи для уничтожения машины.

Мощь собственного оружия ударили Ординатус, хотя даже этого было недостаточно для его полного уничтожения. Клубы дыма скрыли его железные бока, а механические сваи и надстройки раскололись. Установленное на его спине массивное орудие, более мощное, чем даже могучий титан, было вырвано из креплений и упало под собственным весом. Синее пламя вырывалось из проломов в плазменном ядре, питавшем машину, техножрецы запричитали, когда дух машины застонал в агонии.

Поток демонов пронесся по полю битвы, рвя, рубя и разрывая на части. В первые же мгновения безумной резни погибли тысячи смертных, их руки оторвали жуткие адские клинки, их тела расплавили всыпки желто-розового неземного огня, а похотливые мерзкие демоны вырвали их души из ещё живых тел.

Облака над головой внезапно устремились вниз, к Гехемахнет, яростные ветры ударили по всем на поле битвы. От внезапного урагана танки скользили по земле, а люди взмывали в воздух.

Столь же внезапно, как они появились, демонов варпа засосало обратно в Гехемахнет, они кричали от гнева, когда основы их сущностей распались подобно плавящемуся воску, а питавшие их энергии вошли обратно в башню.

Небеса очистились от тьмы, высоко над башней зависла огромная красная планета Корсис.

— Начался парад планет, — восхищенно прошептал Ярулек, стоя на коленях и борясь с начавшимся ураганом, когда сила Колокола Демонов засосала в Гехемахнет и его демоническую кафедру. Он выставил вперед руку, чтобы остановить падение, когда ветер резко прекратился, а на полуостров обрушилась тишина, не считая одного звука.

На вершине Гехемахнет зазвонил Колокол Демонов, когда двенадцать планет системы Далар выстроились в ряд, а энергия заключенных в башне десяти тысяч сущностей варпа хлынула по шахте в недра планеты.

Формировавшая мантию планеты плотная скала, окружавшая ядро Танакрега, была разорвана нечестивой мощью, а земля над головой содрогнулась.

Огромные трещины прошли по континентам, когда тектонические плиты разошлись и врезались друг в друга. За мгновения возникли новые горы, когда двигающиеся скальные плиты столкнулись и поднялись высоко в небо, а существующие горные цепи исчезли в открывшимися под ними гигантскими разломами.

Землетрясения начались по всей планете, вызвав огромные волны цунами, которые уничтожили все на своем пути и создали новые океаны, затопив равнины. А из морей возникли новые континенты, когда огромные скалы толчками вздыбились в небеса.

Вулканы извергали лаву и пепел в атмосферу планеты, а кислотные моря выкипали, перегретые потоками раскаленных металлов из ядра планеты. Огромные подземные обвалы в глубинах мантии, далеко под поверхностью планеты, разорвали магнитное поле Танакрега, связь планеты как единого целого задрожала по швам.

Гравитационный колодец Корсиса вцепился в слабость планеты, отклонив Танакрег с его оси, послав по планете ударную волну и второй поток землетрясений.

Огромные разломы открылись вдоль Шинарского полуострова, а горы на востоке исчезли, когда опустилась под воду континентальная плита. Полуостров поднялся в воздух, поставив Гехемахнет под тупым углом, но она все ещё стояла. Воды хлынули по равнинам, занимая моря под полуостровом, кипя и вздымаясь обжигающим дымом при соприкосновении с потоками лавы, хлынувшими их трещин в земле.

Небо наполнили пыль, пепел и газы, скрыв жаркое белое солнце и Корсис вновь.

Ординатус сполз в огромный разлом, открывшийся прямо позади него, упав в расплавленный поток магмы, идущий снизу, но стоявший на его спине самолет успел взлететь, дымясь и с трудом удерживаясь в воздухе. Он вяло дрейфовал в воздухе, тяжело заваливаясь на одну сторону, где были уничтожены гиро-стабилизаторы, пролетая над разбитым полем битвы. Ракеты врезались в дно самолета и он рухнул через край ущелья, выбрасывая за собой пламя и дым. Несущие Слово отступили к основанию Гехемахнет, они потеряли множество танков и демонических машин, провалившихся в открывшиеся под ними разломы или смытых черным кислотным морем. Наконец континенты остановились.

И под полуостровом, где была построена Гехемахнет, глубоко в бездне разлома, недавно скрытого под километрами чернило черных кислотных вод, было здание.

Эта была черная пирамида, её стены были абсолютно гладкими и блестящими. Пылающий и расколотый самолет рухнул в разлом, разбившись о его дно.

— И это, — выдохнул Ярулек, голодными глазами смотрящий на пирамиду, — то, за чем я прибыл.

Двадцать первая глава

Внимание Культа Помазанников привлекла глубокая трещина в полу. Примерно в двухстах метрах от них возносились вверх блестящие чёрные стены пирамиды, стены без единой царапины или изъяна; ничто не говорило об их происхождении.

Темный Апостол властно спускался с осадного пандуса Штормовой Птицы в сопровождении Первого Послушника и Несушего Икону. Он был облачён в свой кожаный плащ, окаймлённый с внутренней стороны золотой нитью; голова была приподнята в ожидании триумфа. Двадцать Помазанников сформировали коридор, и каждый из них стучал ногами по земле, когда трио проходило мимо. Они приближались к большому силуэту Кол Бадара, стоявшего во главе двухсот терминаторов, выстроившихся в сомкнутые ряды и в тишине ожидавших прибытия своего лорда. Все двести воинов отчеканили ногой, как только Тёмный Апостол предстал перед ними. Корифей (Coryphaus) широко развёл руки с поднятыми вверх ладонями и произнёс ритуальное приветствие:

— Культ Помазанников встречает уважаемого Темного Апостола с распростертыми объятиями и умоляет Темных Богов благословить его навеки.

— Благословение варпа с вами, мои верноподданные воины, — произнес Ярулек, завершая ритуал.

— Мой повелитель, мы охраняли территорию, и я осмотрел сооружение снаружи. Там не было ни единого входа.

— Дверь к ней откроется силой чистейшей веры, — сказал Ярулек, улыбаясь.

— Да, мой повелитель, — ответил Корифей, склонив свою голову к Ярулеку. — Наши ауспексы и сенсоры не могут его просканировать. Он ничего не испускает, мой повелитель.

— А что с этим? — спросил Ярулек, указывая на черный дым там, где приземлился корабль Механикусов, — вы уверены, что он был уничтожен?

— Да, мой повелитель. После крушения остался один выживший. Я сохранил ему жизнь, решив, что он вас заинтересует.

— Владыка шестеренок прибудет в цепях и изодранных одеждах, чтобы стать Порабощенным, — процитировал Ярулек. Подлинная улыбка озарила его бледное лицо. — Итак, пророчество сбывается.

Ярулек продвигался вперед, и, приблизившись к основанию безупречно гладкой черной структуры, поднял свой проклятый крозиус высоко вверх. На гладкой поверхности пирамиды не было никаких отметин, ни единой трещины или соединения — словно структура была целиком вырезана из гигантского куска гладкого полуночного минерала. Как только он приблизился, зеленый свет начал пылать, сначала смутно, а затем все более ярко. Свет соединялся в загадочные символы, бегущие вертикально вниз по поверхности. Подобные иероглифы Мардук прежде никогда не видел. Казалось, это форма раннего символьного письма, состоящего из кругов и линий с совершенно чуждым дизайном.

Интенсивность зеленого света излучаемого загадочными глифами стала почти ослепляющей. Все больше света появлялось на поверхности пирамиды, и Мардук сжал ладонь на навершии демонического меча, чтобы ощутить успокаивающую связь с проникающими в его броню и плоть зубцами. Появились круглый символ и линии, изображавшие солнечные лучи, распространяющиеся от его окружности. Круг беззвучно углубился в черную поверхность камня, а образующие луч панели скользили по стене, создав лестницу высотой почти в пять метров. В открывшиеся ворота втягивался воздух, словно там был вакуум; изнутри тянуло ледяным холодом.

Помазанники встали вокруг Темного Апостола и, вооруженные комби-болтерами и тяжелым оружием, продолжили путь к воротам. Ярулек с улыбкой повернулся к Мардуку.

— Вперед, мой первый послушник. Наша судьба ждет нас.

Оставив во главе дюжину Помазанников, Мардук и Ярулек вошли внутрь древней пирамиды.

Как только Мардук вошёл в пирамиду, ослепительная вспышка боли заполнила его голову, словно кто-то прижал раскалённое клеймо ко лбу. Он упал на колено и закрыл глаза.

— Что с тобой?

Мардук сконцентрировался, изрекая священные писания Лоргара, чтобы справиться с острой болью и встать на ноги.

Словно кожу сдирали с его костей, пока он скрежетал зубами, произнося священные слова.

Он знал, что это за чувство — оно было описано ему — он читал о нем в бесчисленных записях Темного Апостола.

Слова Ярулека донеслись до него.

— На твоей плоти появляются какие-то священные писания?

Послушник отодвинул боль, чувствуя приток гордости. Он все еще мог ощущать острую боль, но она уже не была властна над ним. Мардук поднялся на ноги.

— Ничего, Темный Апостол, — сказал он, и Несущие Слово вошли в пирамиду чужаков.

— Тут пусто, — раздался голос Кол Бадара. Казалось, что они шли сквозь тьму часами, проходя через бесконечные гладкие коридоры с обсидиановыми колоннами по бокам, спускаясь глубже в черный мрак.

«Мы, должно быть, глубоко под землей», — подумал Мардук, — «сколь огромна эта черная пирамида?»

— То, что я ищу, здесь, — произнес Ярулек, — я видел это место в своих видениях.

Мардук не удивился, но он не знал, что именно искал Темный Апостол. Его кожу пронзила неуловимая тревога. Он провел рукой вдоль гладкого черного камня, чувствуя ледяной холод.

Коридор был достаточно широк, чтобы в нем прошли четыре терминатора, и воины сформировали живой щит вокруг темного апостола. Они прошли множество разделяющих друг друга коридоров и проходов, но Ярулек ни разу не остановился, чтобы выбрать путь. Он шагал вперед, высоко подняв голову, словно он бывал здесь прежде.

— Это древнее место, — сказал Мардук, — что за ксеносы его создали?

— Давно умершие существа, — ответил Кол Бадар, его глубокий голос доносился из спикеров, скрытых между четырьмя клыками его шлема.

— Возможно, — неуверенно произнес Мардук. Это место, безусловно, мертвое, но неуверенность сверлила его.

— Драк'Шал извивается во мне, — прорычал Буриас. Его глаза демонически сияли как серебряные сферы во мраке.

— Контролируй себя, Несущий Икону, — резко бросил Кол Бадар.

— Демон… напуган этим местом, — произнес Буриас.

Поток воздуха пронесся мимо Мардука, и он повернул свою голову, облачённую в шлем, в поисках движения или тепловых сигналов, которые укажут на присутствие врага. Ничего. Еще один пучок воздуха пронёсся позади него и он, оглядываясь налево, достал свой болт-пистолет.

— Мы здесь не одни, — прошипел он.

— Помазанники, будьте бдительны, возможно, присутствие врага, — произнёс Кол Бадар, и его слова донеслись до каждого терминатора через их встроенную систему коммуникации.

Внезапный крик и темнота осветилась ревом комби-болтеров. Хруст сопровождался всплеском и усиливающимся шумом болтерного огня.

Мардук почувствовал нависающую позади него тень и обернулся, чтобы увидеть высокий силуэт, вырисовывающийся из мрака, силуэт, который не регистрировался ни одним из его датчиков тепла или жизни. Даже с его улучшенным зрением и чувствительной автосенсорикой шлема, силуэт оставался немногим более чем тенью, коническим сгустком тьмы, возвышающимся над парой сутулых плеч. Скелетно-тонкие руки пронзили тело воина-помазанника, и кровь захлестнула гладкие черные стены.

С криком Мардук открыл огонь из своего болт-пистолета по силуэту, и заметил, как призрачное лицо повернулось к нему, пронзая темноту светом зеленых глаз. С нечеловеческой скоростью существо пропало, пройдя сквозь стену. Как только оно исчезло, его конический призрачный хвост неожиданно появился позади них. Помазанник мертвым упал на пол.

— Они выходят из стен! — прокричал Мардук, вращаясь в предчувствии очередной тени, вспыхивающей позади него. Нажав руну активации, он призвал свой демонический меч к жизни и цепной клинок взревел.

Еще больше криков и выстрелов и все больше призрачных форм появлялось в коридоре, погружая свои длинные когти в тела Помазанников, убивая и разрывая их, прежде чем исчезнуть, подобно призракам.

Из-под пола перед Мардуком поднялся силуэт с парой зеленых пылающих глаз, и послушник направил на него свой цепной меч. Он разглядел темный металлический череп, когда нечто открыло свой рот в беззвучном шипении. Оно находилось вне дистанции его атаки, туловище фантома держалось на гибком длинном позвоночнике, сужающемся в темноте. Мардук открыл огонь по голове существа из своего болт-пистолета, но снаряды проходили сквозь него словно сквозь дым. Мгновение спустя призрак обрел физическую форму и сделал в его сторону выпад сверхъестественно быстрой рукой, намереваясь пронзить его. Первый Послушник сжал цепной меч и отчаянно бросился под призрачное существо, ощущая как зубья его орудия проходят сквозь что-то твердое. Когда он встал на ноги, существа уже не было.

Терминатор слева от Послушника пал на колени, когда призрачные лезвия вонзились ему в голову, и Мардук снова набросился со своим цепным мечом, но лезвие прошло сквозь призрачный змеиный позвоночник существа, не причинив ему вреда, прежде чем оно вновь исчезло за пределами неприкосновенных черных стен.

— Мы должны покинуть этот коридор, нам нужно больше пространства! — завопил Буриас, увернувшись от тени, появившейся справа от него.

— Войны Лоргара! Продвигаемся в удвоенном темпе! — прокричал Кол Бадар.

Мардук заметил существо, спускающееся из темноты над ними. Оно спикировало вниз, пронзив своим оружием очередного воина, и мельтешащий ногами человек был унесен в воздух.

— Боги варпа даруют мне силы! — Мардук услышал клич Темного Апостола и увидел, как тот сокрушает своим проклятым крозиусом врагов. Энергетические всполохи потрескивали по силуэту вступившего в контакт оружия, и существо упало навзничь, а его металлические конечности и змееподобный хребет беспомощно извивались. Следующим ударом Темный Апостол размозжил череп существа, и зеленое пламя его глаз растворилось в темноте.

— Уходите! Защищайте Темного Апостола! — прокричал Кол Бадар, оборачиваясь, чтобы открыть прикрывающий огонь по врагам позади него. Большинство из Помазанников были убиты появляющимися из ниоткуда духами, которые вонзали свое призрачное пластинчатое оружие в их броню и плоть.

Один из отступающих воинов шквальным огнем своей автопушки поймал одно из существ, разорвав его на части устрашающей мощью орудия.

— Энкиль, обернись! — закричал Кол Бадар, когда в темноте позади воина появился призрак. Корифей ринулся вперед, ведя плотный огонь по темному силуэту, нависшему над воином, но выстрелы проходили сквозь него, не причиняя вреда. Энкиль обернулся, раскачивая своим оружием в попытке поймать врага, но призрак был слишком быстр. Пораженный сдвоенными клинками, Энкиль пал на колени, и кровь хлынула из его ран. С криком Кол Бадар продвигался вперед, его комби-болтер рычал подобно раненному воину, пытающемуся встать на ноги. Три призрака нависли над ним подобно тени смерти, их поднятые вверх руки уже готовы убивать. Корифей сделал шаг к павшему воину, но схватившая его руку ладонь остановила его.

— Корифей, мы должны выбираться отсюда, — сказал Буриас. Его глаза блестели как литое серебро.

С рыком Кол Бадар избавился от руки Несущего Икону, но согласно кивнул головой.

— Боги с тобой, Энкиль, — произнес он, давая последний залп по призракам, убившим его боевого брата. Кол Бадар двигался столь стремительно, сколь позволяла ему броня, возвращаясь в тыл отступавших, ведущих плотный огонь из своих орудий. Необремененный массивной терминаторской броней, Мардук бежал впереди воинов-помазанников по коридору, выходящему к обширному помещению. Ступени вели к круглой кафедре, возвышавшейся над комнатой, окруженной колоннами с пылающими зелеными иероглифами.

Пирамида с черными стенами, примерно десяти метров высотой, стояла в центре возвышения, копируя структуру, в которой они находились. Взбираясь по ступеням к круглой кафедре, Мардук на ходу осматривался по сторонам в поисках врага. Первый Послушник оглянулся и заметил множество коридоров, подобных тому, из которого он только что вышел, равномерно ответвляющихся по всему периметру этого круглого помещения. Коридоры отделяла лишь темнота, неразличимая даже для его глаз, но он был поражен тем, что все они вели обратно к поверхности. Все вокруг было совершенно симметричным, и удивляло то, что ни один из коридоров не вел дальше вглубь. Круглое помещение простиралось высоко во тьму — казалось, ему не было предела — и простирающееся ввысь открытое цилиндрическое пространство по предположению Мардука, являлось центром структуры.

Приготовив оружие, он осторожно приблизился к пирамиде в центре. Она начала бесшумно подниматься, и зеленый свет вспыхнул из-под нее. Независимо от того, механизм ли или колдовство поднимали этот огромный вес, это было нечто действительно мощное, и гладкая черная пирамида тихо и монотонно поднималась высоко вверх. Мардук решил, что это не пирамида вовсе, а скорее огромная алмазная форма, и он бегло посмотрел сквозь яркий зеленый свет, излучаемый из-под нее, ища движение болт-пистолетом.

— Врата к древним, — выдохнул Ярулек, подойдя к Мардуку. Ничто не удерживало эту огромную черную алмазную структуру ни сверху, ни снизу. Паря в воздухе она поднималась все выше и выше к пустому пространству над ней.

Корифей в сопровождении Буриаса вошли в помещение, и Мардук нахмурился.

— Остановимся здесь. Мы там, где и должны быть, — приказал Ярулек.

Кивком Кол Бадар быстро расположил Культ Помазанников по позициям на границах круглой кафедры, для охраны входов, создав защитное кольцо вокруг Темного Апостола.

— Теневые призраки, кажется, не способны проникнуть в это помещение, — произнёс Мардук.

Темный Апостол не дал ответа, приковав взгляд к освободившемуся пространству под алмазом, что остановился в десятке метров над ними. Зеленый свет тускнел и из гладких черных стен угловатого отверстия, точно подогнанного под алмаз, появились широкие ступени из цельного черного камня. Лестница вела глубоко вниз и в паре шагов от них показались врата, зеленый свет излучался символом солнца и лучей, подобного тому, что появился на внешней стороне пирамиды.

В тишине раздался возглас Корифея, и Мардук оторвал взгляд от недавно обнаруженных врат. В последовавшей тишине можно было услышать слабый ритмичный и повторяющийся звук, что-то металлическое стучало по камню. Он заметил, что звук становился все громче, и обернулся в попытке определить, откуда доносится шум. Казалось, он исходил повсюду.

— Во имя истинных богов, что это? — сказал он.

— Что-то приближается, — прошипел Буриас.

Поначалу Мардук ничего не видел, но потом показались зеленые огни — глаза врага, появлявшегося из тьмы одного из коридоров. Нет, всех коридоров! Они были полностью окружены. Его первой мыслью было возвращение духов, но эти существа не были призрачными — их тела были вполне материальны.

Это были ожившие мертвецы. Мардук понял это, как только сила его вернувшихся видений добралась до головы.

… Атакуемый давно умершими, чьи скелетные когти вгрызались в его броню…

Это было его видение, воплощающееся в жизнь. Но были и другие варианты. Эти существа не были созданы из костей и скрепляющей их истлевшей сухой кожи. Их черепа сверкали с металлическим блеском, а глаза сияли мрачным зеленым светом. Этот свет был подобен закручивающейся зеленой энергии вражеского оружия, которое они низко тащили перед собой в своих скелетоподобных руках. Существа состояли из темного метала, а яркий зеленый свет, излучаемый их оружием, отражался от ребер и костяных рук. Первые из них были сокрушены орудиями Помазанников. Они бесшумно падали на пол, и через них переступали другие механизмы того же вида. Множество существ выходило из каждого коридора, маршируя в унисон, плечом к плечу, не издавая ни звука, за исключением издаваемого их металлическими ногами, ритмично чеканящих по каменному полу.

Они прибывали один за другим, медленно продвигаясь сквозь поток оружейного огня, организованный Помазанниками, но, тем не менее, они не поднимали свое оружие. Ущерб, нанесенный черепам, ликвидировался у них на глазах — металл восстанавливал свою форму. Их черепа снова были гладкими и безупречными, и они вставали обратно в строй со своими компаньонами.

Жидкий прометий с ревом вырвался из тяжелых огнеметов, как только ожившие механические трупы приблизились к терминаторам, но огонь не мог остановить их продвижение.

Как один, ближний ряд механических мертвецов поднял оружие, и ослепляющие зеленые лучи вырвались из их стволов. Мардук увидел, как плотная терминаторская броня одного из боевых братьев в мгновение испарилась под излучением зеленой энергии. Кожа сдиралась, обнажая мышечные ткани, исчезавшие слой за слоем. От него не осталось ничего кроме костей.

Несколько Помазанников упали от взрыва. Ответный огонь уничтожил первый ряд противника. Второй ряд вышел вперед, открыв заградительный огонь зелеными лучами, извергаемыми стволами их мощный орудий.

— Первый послушник, мы открыли врата. Сдерживайте их, Кол Бадар, — передал Ярулек через свой коммуникатор.

Кол Бадар покинул круг терминаторов и приблизился к Темному Апостолу. Задетый скользящим попаданием левый наплечник обнажал сервоприводы и изоляцию.

— Мой повелитель, воины культа смогут сдержать врага. Я буду сопровождать вас, — произнес Корифей.

— Нет, не будешь — ответил Ярулек, приблизившись к большому воину.

Мардук отвернулся от них, чтобы осмотреться. Казалось, бессмертным механическим воинам не было конца. Помазанники были грозной силой, но он видел, что, в конечном счете, даже они будут убиты этим неумолимым противником.

«Это место станет нам могилой», — подумал он.

— Мой повелитель? — переспросил Кол Бадар. Он всегда сражался рядом с Темным Апостолом. Он был его чемпионом, его защитником. Позволить святому лидеру в одиночку столкнуться лицом к лицу с неизвестным врагом, было чем-то непостижимым. Всю жизнь Корифей нес кару тем, кто пытался сразить его мастера. Совет видел его смерть там, где падет Ярулек.

— То, что я встречу, тебе не касается, — прошипел Ярулек, его взгляд был решительным, — Это битва, которую ты не в силах выиграть, Кол Бадар, и это враг, которого ты недостоин.

Неясность изводила Кол Бадара.

— Мое место рядом с вами, мой повелитель, — произнес он. — Вы предпочитаете взять с собой жалкого щенка, а не меня?

— Я же сказал тебе, что сейчас нам не по пути. Удерживайте эту позицию. Помазанники нуждаются в тебе. Битва будет тяжелой. Ждите моего возвращения.

— Как пожелаете, мой повелитель, — рассерженно ответил Кол Бадар. Темный Апостол приблизился к нему, чтобы увидеть взгляд полный веры.

— Если мы оба вернемся, то ты сможешь убить Мардука, мой Корифей. Твоя честь будет восстановлена.

Слова Темного Апостола волной удовольствия пробежали сквозь Кол Бадара, и он улыбнулся под своим шлемом с четырьмя бивнями. Наконец-то его руки были свободны. Теперь он убьет это сучье отродье.

— Мы будем держаться, мой повелитель. Я с большой надеждой буду ждать вашего возвращения.

— Благословение Темных Богов с тобой, мой корифей.

— И с вами, мой повелитель. Возможно, Боги будут рядом с вами, ведь вы идете во тьму.

Кол Бадар наблюдал, как Темный Апостол и его Первый Послушник спускались по лестнице. Створы врат беззвучно отворились, и двое несущих слово вошли внутрь, исчезая в чернильной тьме. Створы захлопнулись. Теперь не было ни единого способа проследовать за ними. Ему лишь оставалось сдерживать эти ожившие машины и ждать до тех пор, пока он не сможет убить Мардука.

Кол Бадар вернулся к своим воинам, приводя в действие механизм, активирующий спаренную с его болтером мелту.

— Они ушли, Корифей? — спросил Буриас, всаживая болт в голову врага.

— Они ушли, Несущий Икону. Судьба Воинства лежит на чаше весов.

Двадцать вторая глава

Створки врат сомкнулись позади, отрезав их от суматохи неистового сражения, и непроглядная тьма поглотила их. В черной как смоль ночи не раздавалось ни звука. Глубокая тишина, теснота и клаустрофобия. Мардук был не в силах что — либо разглядеть. Никогда прежде он не сталкивался со столь всеобъемлющим мраком.

Первый Послушник ощущал себя потерянным, унесенным течением, его связь с варпом оборвалась, и он запаниковал, вращая головой, будто потеряв ориентацию в пространстве — подобное ощущение было немыслимо для него.

Мардук задрожал, несмотря на то, что к нему быстро вернулись чувства, а его способности восстановились. Он увидел тусклый, внезапно засиявший свет. Медленно пульсирующий луч тянулся к ним откуда — то снизу.

Он оглянулся на стоявшего позади Ярулека, напряженное лицо которого выражало предельную осторожность.

— Как будто мы преодолели бесконечность в мгновение ока, — тихо прошептал Мардук, стараясь не нарушить гнетущую тишину. Украшенные блекло сияющим символом солнца врата, через которые они вошли, были намертво запечатаны. Он попытался открыть их, но они даже не сдвинулись. Нарастающий свет позволил ему разглядеть содержащую врата черную каменную стену бесконечно простиравшуюся ввысь. Они стояли на мосту из черного камня, который, казалось, парил в воздухе. По каждую сторону от него зияла глубокая пропасть, а сам мост соединялся со множеством черных лестниц. Они в свою очередь соединялись с другими мостами и платформами, также без явной поддержки парящими в воздухе.

— Это место безумно, — прошипел он, — это сумасшествие.

Мардук сталкивался со множеством поглощенных варпом миров и пейзажей, где не действовали законы материального мира, но здесь не ощущалось прикосновение Хаоса. Наоборот, это место, похоже, отвергало его. Оно было стерильным и безжизненным, лишенным какого-либо контакта с Имматериумом.

— Это какая-то уловка Повелителя Перемен? — спросил Мардук, указывая на Тзинча, повелителя круговорота судеб и одного из великих богов Варпа. Но он знал, что это не так — даже великому Меняющему Пути не под силу сотворить подобное место, столь отдаленное от самой сущности колдовства.

— Отнюдь нет, первый послушник, — ответил Ярулек. — Это антитеза Повелителя Перемен и всего Хаоса.

— И то, что вы ищете, находится здесь, в этом месте? По-моему, все находящееся здесь лучше уничтожить, нежели использовать.

— Хаос способен изменить и осквернить многое, Мардук. Использование оружия врага против него самого — вот величайшая сила, которой мы обладаем.

— И это место было в ваших видениях?

— Это место? Нет. Оно постоянно скрывалось от моего взора. Я предвидел наш проход сквозь врата и дальнейшие последствия, но не то, что скрывается за ними.

— Вы видели наше возвращение?

— Иногда. Будущее туманно и непостоянно. В некоторых случаях мы возвращались с наградой. В других же мы ничего не добились. Помазанники были уничтожены, а атакующая их стража вновь обрела вечный покой. В одних возвращался лишь я, а в других только ты.

— Я не оставлю вас здесь, — произнес Мардук. Ярулек усмехнулся.

— Мы должны идти.

— Куда?

— Вниз.

Казалось, они шли несколько дней подряд, хотя, возможно, прошло всего несколько минут — Мардук более не был уверен.

Это место было столь безумным, что Мардук потерял чувство времени и направления. Спускаясь по лестницам, они возвращались туда, откуда вышли. Пересекая длинные проходы, разворачивались и шли назад. И не раз, спускаясь вниз, они оказывались выше, чем перед спуском.

— Это место влияет на нашу связь с блаженным варпом, — сказал Ярулек.

— Влияет, — подтвердил Мардук, — это место как будто глушит его. Я все еще его чувствую, но уже слабо и отдаленно.

— Это место не свято. Что ты испытываешь от своего демонического меча?

— Я… ничего не чувствую, — ответил Мардук, сжав ладонь вокруг покрытой шипами рукояти меча. Он не ощущал покалывания, которое обычно сопровождало слияние его сущности с сущностью демона Борг'Аша. Не было ни единого признака его присутствия.

— Демон словно вырвался из заточения. Но это невозможно!

Они продолжили спуск к медленно пульсирующему свету. Казалось, прошла вечность, прежде чем они смогли различить под собой круглую платформу, которая, на самом деле, не была дном пространства. Мардук задался вопросом: было ли у этого места дно, или же оно уходило в бесконечность? Или, возможно, если бы они продолжили спуск, то вернулись бы к месту, из которого вышли?

Тряхнув головой, он сконцентрировался на круглой платформе. Похоже, она была покрыта серебристой жидкостью, по которой шла рябь. Но как только они спустились, он понял, что это вовсе не жидкость.

Несущие Слово сошли с последней ступени на платформу, и тысячи крошечных кишащих насекомоподобных существ расползались прочь от них. Миллионы крошечных заостренных лапок боролись за место, панцири существ скреблись друг о друга, издавая звук легкой волны, бьющейся о берег. Их щитки были темными и блестящими, а самые малые из них были не более песчинки.

Мардук нагнулся, чтобы схватить самого большого из удирающих жуков. Зажав его между большим и указательным пальцем, он приступил к детальному изучению. На сегментированной голове выстроилось множество пылающих зеленых глаз, а острые нижние челюсти безуспешно щелкали, стараясь укусить его. В попытке вырваться, восемь острых лапок вонзились в него с удивительной силой. Панцирь из темного металла украшал уже знакомый золотой символ солнечного круга с исходящими от него лучами.

Мардук попробовал перевернуть жука в своей ладони, но существо вгрызлось в палец, защищенный керамитом. Челюсти не могли проникнуть в его броню, но существо даже не думало ослабить хват. Потеряв терпение и интерес, он щелчком отправил механического жука в полет. Насекомое развернуло тончайшие металлические мембраны из-под своего панциря и, порхая по воздуху, присоединилось к своему рою. Оно приземлилось среди массы существ, утекавших подобно покрытию из живого металла от вторгшихся в их царство злоумышленников. Рой устремился к глубокой круглой яме, переполз через края и скрылся в непроглядном мраке.

Должно быть, десятки тысяч существ стекались к яме со всех направлений. Мардук сделал шаг, и живая масса механических насекомых утекла прочь, расступаясь пред ним.

Подойдя к краю ямы, он устремил взор в заполнявшую ее темноту. Определить глубину было невозможно. Почувствовав позади чье-то присутствие, Мардук быстро обернулся, и, отдаляясь от края пропасти, заметил усмехнувшегося над его растерянностью Ярулека. В голове Первого Послушника вскипела ненависть к мастеру. Но, как ему показалось, ненадолго.

Пара нечестивых воинов осторожно прошлась вокруг ямы. Изогнутые стены возвышались вокруг платформы. Пол обрывался в метре от стен — под ним была лишь тьма. Они осторожно обошли каменное кольцо и направились к свету, пульсирующему из смежной палаты.

Несущие Слово неспешно прошли через короткий и узкий проход, соединявший два помещения. Мардук все еще был напряжен, но все же ощущение твердых стен, окружающих его, было куда приятнее безграничного открытого пространства. Палата была маленькой, а ее черные стены отражали яркий зеленый свет, излучаемый парящим в центре объектом. Пульсирующий свет исходил из медленно вращавшегося предмета, освещая вершины множества расположенных на полу черных пирамид в метр высотой. Лучи соединяли вращающуюся сферу с нараставшими на их вершинах вспышками света.

Завораживающий образец инженерного мастерства и совершенства дизайна чужаков. Пылающий энергетический шар, окруженный рядом переплетающихся металлических колец, вращающихся во всех направлениях. Кольца качались вокруг центра сферы, частично перекрывая ее и формируя сложные и гипнотизирующие геометрические образы. Мардук не мог установить точное число колец, но он заметил сияющие по всей их поверхности иероглифы. Ему показалось, что он видит что-то твердое в центре энергетического шара, но слишком яркий свет не давал возможности в этом убедиться.

Рука на плече Мардука оттянула его от пленительного объекта, и Первый Послушник отвел взгляд, чувствуя тупую боль в голове.

— Не смотри так близко, — предупредил Ярулек, — он заманивает тебя.

Мардук кивнул.

— Вы пришли за ним, — заключил Мардук.

— За ним. Этот артефакт описан в третьей книге Oraculata Noctis!

Аколит выпучил глаза.

— Регулятор Связей (Nexus Arrangement) наделит Повелителя Врат большой силой, которая позволит ему открывать и закрывать порталы, — процитировал Мардук. — Вы верите, что это… Регулятор Связей?

— Это он, — ответил Ярулек, его глаза пылали верой и страстью, — я долго ждал его открытия.

— Регулятор Связей — это инструмент, который возвестит о начале новой эпохи разрушений, — продолжил цитировать Мардук. — Но не понятно о разрушении чего или кого идет речь.

— В этом он похож на любое обычное оружие. У него нет своей воли. Болтеру все равно кого убивать — убийца тот, кто жмет на курок. Он священное оружие для тех, кто использует его как таковое, и в то же время это инструмент для великого врага. Но это… нечто намного более мощное. С его помощью мы сможем нападать на врага, не боясь расправы.

— Открывая и закрывая порталы?

— Именно, мой Первый Послушник, — рассмеялся Ярулек. — Попав в звездную систему можно отделить ее от варпа, не позволяя покинуть или проникнуть в нее. Представь: звездные системы без связи, подкреплений, поддержки и амуниции. Если хочешь, представь, как он активируется рядом с древней Террой, — со злобной усмешкой произнес Ярулек. — Сама Терра отрезана от варпа, мерзкий свет Ложного Императора надежно сокрыт в тени, его корабли слепы и затеряны в беспорядочном Имматериуме…

— Это может обозначить конец Империуму, — Мардук вздохнул, в его душе затаились трепет и вожделение.

— И мне было предсказано, что забрать его смогут лишь святые воины Лоргара — мастер и его ученик. Наше появление здесь было предначертано, и теперь пророчество сбылось.

Темный Апостол воззвал к силам тьмы и медленно протянул руки к излучаемому вершиной пирамиды свету — лучу возобновлявшему сферу. Свет от пирамиды мгновенно погас, погрузив во мрак оставшуюся без зеленого свечения сферы палату.

Затаив дыхание, Мардук наблюдал за тем, как ладони темного апостола приближались к вращающимся кольцам, которые опускались под сферу, образуя чашевидную форму. Кольца начали замедляться. Каждая вспышка света была точно рассчитана по времени с оборотом колец. Как только кольца остановились, он смог их пересчитать — их было семь. Кольца, казалось, сплавились друг с другом, их границы исчезли, и через секунды от них осталась лишь темная металлическая сфера. Зеленые иероглифы исчезли, и на них спустился мрак. Тьма не была абсолютной — все еще можно было разглядеть тусклый свет ямы, в которой укрылись скарабеи.

Ярулек с трепетом поднял парящую над пирамидой сферу. Она была весом с сердце взрослого человека, и он качал ее на руках, словно младенца.

Мардук испытывал жадность и растущее в нем вожделение. Уставившись на своего мастера, он облизывал губы, играя пальцами по руне активации цепного меча. Как сказал Темный Апостол, пророчество сбылось.

Внимание Послушника привлекло мелькнувшее в уголке глаз движение, и он обернулся.

Темный силуэт поднимался из ямы, и Мардук с рыком нажал руну активации цепного меча. Тень отрезала путь к отступлению, а ее взгляд был прикован к сосредоточившемуся на сфере Ярулеку.

Почти гуманоидный силуэт был покрыт тысячами металлических скарабеев, или, если быть более точным, состоял из них. Тихо и медленно поднимаясь из ямы, они карабкались по его туловищу, формируя похожую на человеческую фигуру.

— Ярулек, — прошипел Мардук. Глаза Темного Апостола вспыхнули от возмущения — как только посмел он назвать его по имени? Но теперь он тоже видел восставшую тень.

Пока они наблюдали, жуки, заняв свое положение, остановились, и их тела соединялись подобно маленьким капелькам воды, стягивающимся в одну большую. Тысячи металлических насекомых слились воедино, их панцири и конечности превратились в жидкий металл, формирующий прекрасный и безупречный скелет из блестящего серебра.

Черные панцири скарабеев потеряли свою физическую форму, образовав темную грудную пластину на ребрах древнего мертвого лорда, возвышавшегося над светом под ним. Золотое солнце сияло в центре блестящей черной бронепластины, а золотые линии изображали испускаемые лучи. Голова машины-мертвеца опустилась, его подбородок был занижен, а темные глазницы пусты. Тысячи скарабеев сцепились друг с другом когтями и челюстями, и в металлических руках существа образовалось длинное древковое оружие. Они растворились, сплавляясь вместе в загадочное и потрясающее воображение оружие с двумя лезвиями на каждом конце.

Мардук и Ярулек одновременно достали свое оружие. Все еще удерживая в ладони сферу, Темный Апостол предплечьем поддерживал тяжелый вес своего архаичного болтера. Они открыли огонь по формирующемуся мертвецу. Снаряды крошили в обсидиановую пыль его грудную пластину и вырывали куски металла из блестящего серебряного черепа. Куски металла и обсидиана падали на гладкую черную поверхность пола и мгновенно превращались в металлических скарабеев. Они ползли около секунды, после чего взлетали, со щелчком подняв тончайшие металлические крылья. Жуки парили над смертоносной машиной, ликвидируя урон, нанесенный оружием святых воинов Несущих Слово. Металлические насекомые растворились в теле хозяина не оставив и следа причиненного ущерба.

— Неумирающий, — произнес Ярулек.

Скарабеи с блестящими золотыми щитками взбирались на череп существа, и, сплавляясь, превратились в сверкающий венец с замысловатыми линиями. И все же это явно был символ величия — у Мардука уже не оставалось сомнений в том, что это повелитель бессмертных машин. Рой едва различимых глазом насекомых скользили по серебряным костям существа, формируя тончайший полупрозрачный саван, развивавшийся вокруг скелетной формы. Темный металлический отблеск мантии едва виднелся в темноте, она скользила подобно жидкому металлу — как будто ее соткали из бесконечного числа мелких ячеек. Саван развивался, словно подхваченный бризом, несмотря на то, что в помещении не было ни единого потока воздуха.

Мрачный зеленый свет пробился из глубокой тьмы глазниц существа, и оно подняло голову посмотреть на тех, кто вторгся в его древнее царство.

Страх овладел Мардуком. Испытывая столь необычное и неприятное чувство, он гневно заскрежетал своими острыми зубами.

Существо поднималось над ямой в сопровождении ритмичного жужжания, а свет под ним усиливался, погружая череп в глубокую тень вздымающегося савана. Вместо бедер позвоночник существа соединялся с большой и не отличавшейся от бронированных панцирей маленьких скарабеев формой. Тысячи кишащих насекомых переползали друг через друга и сплавлялись вместе в приземистое тело, и восемь заостренных ног свисавших под его толстой броней приобрели форму. Заполнявший комнату свет падал на нижнюю часть панциря, погружая во мрак его верхнюю часть.

Существо поднялось в воздух, паря над открытой ямой, его насекомоподобные ноги клацали и извивались, гуманоидный торс прогибался под тяжестью плеч древнего бессмертного лорда — он проснулся. Его движения отличались от движений охранявших верхние палаты механических скелетов. В то время как его слуги были неуклюжими, существо перемещалось плавно и эластично, а его конечности двигались гладко и в совершенном балансе.

Лорд вращал посох перед собой, с гулом разрезая воздух сдвоенным клинками. Он с такой абсолютной непринужденностью совершил серию вращений двойных клинков вокруг своей металлической руки, что казалось, он не знал о присутствии Несущих слово, или просто игнорировал их.

Приковав все внимание к монструозному существу, Мардук не заметил, как Ярулек приставил свой богато украшенный болтер к его голове.

— И здесь, мой Первый Послушник, твое обучение подходит к концу, — на выдохе произнес Ярулек, спуская курок.

Двадцать третья глава

Активируя сервоприводы мышц, Мардук бросился в сторону, но избежать попадания на столь близкой дистанции оказалось невозможным. Реактивные болтерные снаряды врезались в правую половину шлема и разорвали ее в клочья, вспышками искр освещая кровавое месиво. Послушник с грохотом упал на пол. С трудом поднявшись, он снял заполненный кровью шлем и отбросил его в сторону.

Мардук чувствовал, что правая половина его черепа раздроблена, глаз ничего не видел. нащупав языком осколки костей и зубов во рту, Первый Послушник сплюнул их на пол вместе с кровью. исследуя языком во рту левую часть челюсти, он понял что зубы раскрошены и там, а на месте левой щеки остались лишь кровавые ошметки — Плоть полностью сорвало. Раздался хохот.

— Один падет — в нем мало веры, он не отмечен прикосновением Богов, — произнес Ярулек. — Неужели ты думал, что я не замечу твоих предательских намерений, щенок? Исполнив свою роль в пророчестве, ты стал бесполезен.

Мардук сморгнул кровь с целого глаза. Прощупав взглядом пол вокруг себя, он понял, что болт-пистолет находится вне досягаемости. Головокружение и дезориентация.

Ярулек стоял, нацелив на Мардука свой болтер. Металлическая сфера все еще оставалась в ладони, а оружие висело на предплечье. Мардук уставился на стилизованную демоническую утробу, украшавшую ствол архаичного оружия. Послушник знал, что Темный Апостол слишком далеко и не способен добить его, не разрядив всю обойму.

— Что за чертово пророчество? — отплевываясь кровью, спросил Мардук.

— Пророчество Ярулека, мой дорогой Мардук. Пророчество, которое появится лишь на одной странице — моей плоти. Пророчество, которым я жил с момента падения Воителя. И, как гласит пророчество, лишь один из нас покинет это место, и это буду я.

Мардук собрался с силами, чтобы отпрыгнуть. Свободной рукой он быстро стер кровь с лица и увидел, как глаза Ярулека расширились от потрясения.

Обжигающий луч зеленого света ударил в спину Темного Апостола и прошел насквозь, оставив дыру размером с кулак от живота до крестца. Как только Мардук отпрыгнул, болтер в руке Яралека взревел, и болты рикошетом разлетелись по всей палате. Рыча от ненависти, Мардук замахнулся лезвием своего цепного меча на шатающегося Темного Апостола, но Ярулек успел поднять руку и сильным ударом отразил лезвие, вырвавшее кусок брони и плоти из его руки. Послушник ощутил слабое присутствие пробуждающегося в оружии демона Борг'Аша — вкус священной крови придавал ему сил.

— Печать! Этого не может быть! — кричал Ярулек, приковав взгляд ко лбу Мардука.

Очередной луч зеленого света устремился к ним, и Мардук перекатился на бок во избежание попадания. Быстро поднявшись на ноги, он встал так, что оба врага попали в поле его ограниченного зрения.

Древний лорд чужаков приближался к ним, его саван неистово развивался. Концы посоха пылали энергией, и бессмертный нацелил один из них. Оружие испустило ослепительный луч. Мардук отклонился в сторону, и луч лишь задел его грудную пластину, расщепив излучением сверхтвердый керамит, и проделал вдоль нее дыру.

Долей секунды позже грудь послушника настигли болты, прижав его спиной к стене. Рыча, Мардук переключил внимание на Ярулека.

— Я порву тебя в клочья, сукин сын! — выплюнул он.

— Так со своим святым предводителем не разговаривают! Отмеченный или нет, здесь ты найдешь свою смерть! — ответил Ярулек. Заметив движение, апостол обернулся и открыл огонь по приближающемуся механическому существу, но снаряды лишь отскакивали от его головы.

Уклоняясь от очередного зеленого луча, Мардук упал перед темным апостолом. Поднимаясь, Послушник направил цепной меч по дуге меж ног Ярулека. Темный апостол отпустил рукоять болтера и успел схватить ладонью ревущее цепное лезвие. Кровь и керамит разлетались от разорванной на части ладони, но ответное действие мастера застигло Мардука врасплох. Ударив Послушника ногой под колено, Темный Апостол повалил его с ног. Ярулек продолжил атаку оглушающим ударом локтем по голове Мардука, сломав ему кость.

Зажав сферу в кулак поврежденной рукой, другой рукой Апостол поднял болтер и, с трудом удерживая его, открыл огонь по приближающемуся скелетоподобному ксеносу. Болты поразили руку существа, отклонив в сторону его следующий выстрел. Истратив боезапас, Темный Апостол отбросил болтер в сторону и снял с бедра свой крозиус арканум. С проклятием на устах он набросился на парящего в воздухе монстра.

Мардук поднялся на ноги и, подняв выброшенный Темным Апостолом болтер, вставил в него новую обойму. Послушник наблюдал за тем, как парящая скелетообразная машина стреляет потоком зеленой энергии по Ярулеку. Апостол уклонился почти со сверхъестественной скоростью и, раскачивая своим крозиусом, с криком прыгнул на противника.

Паря менее чем в метре над безжизненной поверхностью, монстр со щелчком перебирал под собой клешнями. Мелькнувшие из-под мерцающего савана сдвоенные клинки с визгом искр и потрескивающей энергии отразили атаку Ярулека. Изогнутое лезвие на другом конце посоха уже разрезало воздух на пути к горлу темного апостола. Несущий слово уклонился от молниеносной контратаки и снова занес свой крозиус. Бессмертный с легкостью отразил сокрушительный удар, вынудив Ярулека отступить в сторону.

Воззвав к Темным Богам, Мардук, ведя огонь с одной руки, бросился вслед. Темный Апостол заплатит жизнью за свое бегство. Попав в спину Ярулека, болты сбили его с ног. Утратив власть над удалявшейся от него сферой, святой воин Лоргара взвыл от безысходности.

Парящий механический мертвец взмахнул оружием по высокой дуге, нанося режущий удар по грудной пластине доспеха Ярулека. Кровь хлынула из раны. Лезвие прошло сквозь падающее тело темного апостола, разделив его на две части. Разрубленный надвое Ярулек отчаянно полз за сферой, заливая кровью пол позади.

Прыгнув, Мардук приземлился правой ногой на панцирь монстра и цепным мечом разрубил ему голову. Вырванные жужжащим лезвием куски металла немедля превращались в крошечных металлических скарабеев. Оттолкнувшись второй ногой, Мардук, тщетно протягивая руку, бросился за падающей сферой.

Металлический шар с глухим стуком ударился об пол. Сфера без отскока покатилась прямо к яме, из которой появилось проклятое существо. Упав, Мардук заскользил вслед за древним артефактом. Его ладонь сжалась вокруг сферы, достигшей самого края ямы, ее неестественный вес едва не утащил Послушника вниз.

Мардук видел, как Ярулек впивается в него взглядом полным ненависти и скорби. Темный Апостол карабкался к нему, таща свое безногое тело по скользкому окровавленному полу.

— Он не отмечен прикосновением богов, — выплюнул Ярулек. — Так или иначе, скрывая печать, ты обманул меня, Мардук.

Насаженная на лезвие лордом механических мертвецов, голова Ярулека умолкла. Темный крозиус выпал из омертвевших пальцев поднятого монстром высоко в воздух разрубленного туловища. Отброшенное тело глухо ударилось об изгибающуюся стену палаты, и, соскользнув, исчезло во тьме ямы

Мардук закрепил демонический меч на поясе и ринулся за упавшим крозиусом. Послушник поднял перед собой потрескивающее от синих дуг энергии оружие. Ощутив на себе зловещий взгляд врага, он принялся бежать.

Добравшись до врат, Мардук упал на колени, покачивая ледяную сферу в руках.

Позволит ли ему Бессмертный покинуть свое царство? Нет — сказал он сам себе — моя вера вытащит меня из этого безбожного места.

Вокруг раздался рев орудий и, спотыкаясь о черные ступени, Мардук поднялся на вершину кафедры. Помазанники, чей строй поредел более чем наполовину, отступали, формируя постоянно стягивающийся круг воинов.

Кол Бадар обернулся и подошел к Первому Послушнику, вокруг когтей силовой клешни могучего воина потрескивало электричество.

— Где Темный Апостол? — прогремел Корифей.

— Мертв, — со злостью прошипел Мардук. — Он пожертвовал собой, чтобы я смог вернуться и возглавить воинство.

— Ложь! — прокричал Кол Бадар, приближаясь к Мардуку, чтобы ударить его. Корифей остановился, как только Мардук вознес крозиус между ними.

— Темный Апостол передал мне свой священный крозиус арканум, — громко произнес Мардук. — Он велел мне вести воинство на Сикарус, где меня возведут в Темные Апостолы. Мой мастер пожертвовал собой, чтобы я мог вырваться из лап врага, с которым мы усердно сражались. Идем же, мои братья, — произнес Послушник, пора было уходить, ибо множество Несущих Слово были выкошены зелеными лучами оружия ксеносов. — Нам следует покинуть этот мир.

Кол Бадар сжал кулак и не сдвинулся.

«Знает ли Корифей о том, что Ярулек желал видеть своего Первого Послушника мертвым?» — размышлял Мардук. — «Скорее всего, предполагал».

— Воинство обязано исполнить последнее пожелание Темного Апостола, иначе его жертва была напрасна, — с улыбкой на правой половине лица, громко произнес Мардук. Левая часть лица являла собой месиво из разорванной и содранной плоти. — Идем, Корифей, нам надо выбираться отсюда.

Лицо Кол Бадара переполнилось гневом и ненавистью. Могучий воин яростно набросился на Мардука, и сжал силовую клешню вокруг его шеи. Кроша когтями латный воротник, корифей поднял Послушника перед собой словно ребенка. Несмотря на перенапряженные мускулы шеи, Мардук все еще улыбался.

— Напоминает наше столкновение на чертовой луне много лет назад, Корифей. И все из-за того, что я убил твоего никчемного языческого кровного брата, — Кол Бадар сжал силовую клешню, и лицо Мардука покраснело. — Он был дрянной псиной недостойной Несущего Слово, — задыхаясь, продолжал Послушник, — он был позором воинства. Сам Лоргар в тот день поступил бы также.

— Твои слова подобны яду. Для меня они ничего не значат, — прорычал Кол Бадар, слыша, как под давлением его силовых когтей стонут перенапряженные мышцы и позвоночник Первого Послушника.

— Попробуешь убить меня, Кол Бадар? — напряженным голосом спросил Мардук.

— Ты не сможешь меня остановить, — прорычал большой воин.

— Нет, — с трудом ответил Мардук, — зато он сможет.

Кол Бадар мельком взглянул на уставившегося на него громадного Буриаса-Драк'шала.

На лбу одержимого воина красовались величественные рога, а его жилистые мышцы напряглись. Массивные когтистые пальцы сжимались и разжимались. Пристальный демонический взгляд полный животной ненависти был прикован к Корифею.

Одержимый демоном воин выпрямился во весь громадный рост, его грудь поднялась на вдохе и тяжело опустилась, испуская вздымающийся из расширенных ноздрей пар. Он дрожал в предвкушении убийства, на напряженных мускулах вздулись вены.

— И ты пойдешь против меня, Несущий Икону? — прорычал Кол Бадар.

— Я не пойду против святого лидера воинства, — с трудом формируя слова, ответил Буриас-Драк'шал, чья челюсть деформировалась для вмещения толстых клыков.

— Но ведь это не он! — прогремел Корифей

— Темный Апостол уполномочил меня своим священным предписанием, — сказал Мардук. — Пойди против меня и заплатишь своей жизнью. Тщательно подбирай свои слова.

Корифей затих. Шум болтерного огня эхом отражался от гладких черных стен, сопровождаясь предсмертными стонами павших воинов-Помазанников.

— Мы не уйдем без Темного Апостола, — наконец ответил Кол Бадар.

— Он мертв! — прокричал Мардук

— Значит, мы должны вернуть его святое тело на Сикарус, — прорычал Кол Бадар, усилив хватку на шее Мардука. Буриас-Драк'шал зашипел и схватил руку Корифея, глубоко вонзая когти в толстую броню.

— Ты осмелился поднять на меня руку? — крикнул Кол Бадар. Буриас-Драк'шал рычал, вгоняя когти все глубже, кровь хлынула через них и полилась по священной терминаторской броне Корифея.

— И ты ослушаешься моей команды? — вопросил Мардук — Твоя жизнь на острие ножа. Мы сейчас же покинем это место. Выбирай свой путь. Следуй за мной или умри в этой гробнице. Твое имя проклянет легион, ты станешь его предателем и предателем Лоргара.

Кол Бадар уставился на Мардука, проницательно смотревшего на свое отражение в глазах терминаторского шлема. — Выбирай быстрей. Воины легиона гибнут.

— Это еще не конец, — прорычал Кол Бадар, с толчком освобождая шею Мардука — Убери руки, Несущий Икону, — Буриас-Драк'шал заметил кивок Мардука и разжал окровавленные когти.

Кол Бадар ушел, раздавая приказы.

— Уходим немедленно! — кричал он. — Перегруппироваться!

— Ваш лоб, — рычал одержимый воин. — Вы несете печать Лоргара.

Острая боль во лбу была ничем по сравнению с болью, покрывавшей остальную часть лица, но оно стоило того удовлетворения, которое получал Мардук, созерцая крозиус в своих руках.

— Давайте же покинем этот заброшенный мир, — сказал Мардук, — он удовлетворил наши цели.


По ментальному зову Мардука "Инфидус Диаболис" вернулся к разрушенному Танакрегу, разрывая границу между реальностью и варпом, чтобы встретить " Громовых Ястребов" и "Штормовых Птиц", устремлявшихся вверх с поверхности планеты.

Несмотря на свою медлительность, остававшиеся на орбите имперские корабли пошли на перехват. Чувства астропатов, не предупрежденных о появлении ударного крейсера, притупились варп-полем созданным Гехеманет. Имперские суда удерживали значительное расстояние до поля необузданной энергии хаоса, извергаемой башней во внешнюю атмосферу. Рои перехватчиков покинули недра "Инфидус Диаболис", чтобы замедлить подход врага, хотя, корабли хаоса превосходили имперский флот классом и численностью.

Несколько транспортных челноков были уничтожены во время стыковки с доком "Инфидус Диаболис". Выпущенные имперским кораблем типа "Диктатор" торпеды нанесли повреждения мощному ударному крейсеру.

Воинство понесло большие потери, и многие комплекты священной брони Помазанников были навечно утеряны в гробнице чужаков. Почтенный религиозный лидер воинства пал, его честь еще долго будет воспеваться в заупокойных молитвах. Первый Послушник, оплакивая потерю своего мастера и духовного лидера, лично провел траурные церемонии.

"Инфидус Диаболис" вернулся в бушующие моря варпа, проделывая путь к Оку Ужаса и Сикарусу, миру демонического примарха Лоргара и святыне совета апостолов. Там Мардук пройдет тяжелое испытание, чтобы доказать, что он достоин вступить в совет и стать преданным слову Темным Апостолом.

Эпилог

Судорожно дергающийся магос удерживался в камере в глубинах "Инфидус Диаболис". Его ноги были сломаны выше коленей, а сам он висел на множестве цепей. Слабые покрытые черными раковыми опухолями руки были вытянуты и прикованы шипованными кандалами к дальним цепям. Они не двигались в течение столетий и представляли не более чем покрытые язвенной кожей кости.

Мардук опустил гудевшую мерцающую сферу. Левую половину его лица покрывала аугметика. Кожа вокруг бионики морщилась и имела мертвенные синие тона. Его левый глаз не имел век и был похож на злобный красный шар с маленьким зрачком и кошачьей прорезью. Мардук отказался от бионического протеза, предложенного хирумеком, потребовав этот гибрид демонической плоти, и он был доволен усилиями хирургов.

Искрящиеся останки механических серво-рук спазмически прокручивались в плечах жреца. Большинство механодендритов были вырваны из спины магоса, а оставшиеся представляли собой не более чем надломанные бесполезные отростки. Мерзкий крошечный гемонкулит, соединявшийся питающими шлангами с техножрецом, был отделен от него и вскрыт для изучения хирургами. Он корчился, когда ножи разрезали его больную плоть. Большие стеклянные емкости, заполненные вязкой жидкостью, торчали из спины магоса и изредка освещались вспышками электричества, некоторые из них были разбиты и истекали сине-зеленой едкой жидкостью. Содержимое емкостей подверглось детальному изучению для выяснения тайн, хранящихся в древнем мозге..

Со жреца содрали его красную робу, и прежде скрываемая под капюшоном голова была выставлена на показ. Небольшой кусок человеческой плоти, оставшейся от его лица, был мертвенно бледным и хаотично подергивался. Трубки и шланги, соединявшиеся толстыми иглами с его оголенной плотью, перекачивали сыворотку и гнойную жидкость.

— Кажется, у магоса был какой-то защитный генератор полей, — объяснил Кол Бадар, обнаруживший жреца на месте крушения воздушного корабля.

— Я предполагаю, что благодаря нему магос пережил катастрофу, — сказал Корифей. — Позвольте мне продемонстрировать.

Кол Бадар открыл по магосу огонь из комби-болтера и энергетический пузырь, окружавший служителя Бога-Машины, замерцал, поглощая импульс болтерных снарядов, безвредно падавших у ног жреца.

Но это устройство его больше не защищало. Нет, устройство отделили от его плоти, и хирумек воинства все еще проверял его работу. Теперь Мардук мог делать с беззащитным магосом все, что угодно.

— Приветствую, магос Дариок.

— Я не буду помогать вам, Мардук, Первый Послушник легиона Несущих Слово и генетический потомок примарха-предателя Лоргара. Мои системы вышли из строя. Плоть умирает, и скоро я сольюсь с Deus Machina.

— Вы мне поможете, и вам не позволят ликвидироваться. Да, ваша плоть умирает, так как мы удалили мерзкого карликового клона, но скоро вас… изменят. Специально для вас взрастили демоническую сущность; считайте себя привилегированным. Скоро он соединится с вами. Демон, человек и машина сольются воедино внутри вас. Вы станете тем, что ваше общество так сильно ненавидит.

Мардук улыбнулся, гудевший сияющий шар демонически освещал его лицо.

«Скоро ты станешь марионеткой и запляшешь под мою дудку», — подумал Мардук. — «Ты будешь исполнять все мои приказы. И, конечно же, откроешь мне секреты Регулятора Связей, и новая эра разрушений обрушится на Империум Человечества.

Темный ученик

Пролог

Казалось, что всё его тело горело в огне. Агония омывала все нервные окончания. Он даже не мог себе представить столь мучительные пытки.

Над ним склонилась тень, казавшаяся образом самой смерти: безжалостная, отвратительная и худая как скелет. Черные как смола глаза сверлили узника, наслаждаясь его муками.

— Твои страдания только начинаются, — посулило существо, спокойно говоря о факте.

Иглы погрузились в его вены.

А затем узник услышал вопль, звериный рев боли, и лишь спустя минуты понял, что крик исходил из его глотки.

Лезвия соскользнули с длинных пальцев Смерти и начали резать его плоть, от каждого искусного надреза расходились волны боли. Из каждого пореза струилась кровь, жадно всасываемая тонкими трубками в желобах скальпелей. Трубки тянулись вдоль тыла пальцев Смерти, вливаясь в выступающие наружу вены, наполняя их кровь очищенной живительной силой.

— Отдайся боли, — спокойно сказало существо. — Моли о пощаде.

Узник плотно сжал зубы, ощущая на зубах металлический привкус крови. Видение смерти наклонилось ближе.

— Бойся меня, — прошептало оно, а свежая агония захлестнула тело заключенного.

Игла появилась перед его левым глазом, с её острого окончания капала кровь. Он напряг мускулы, пытаясь отвернуться, но его голову крепко держали. Узник не мог сделать ничего, когда игла мучительно медленно погрузилась в плотные ткани его глазного яблока. Он зашипел, когда она прошла через зрачок, погрузившись глубоко в глазницу.

Узник что-то прошептал, а его палач повернулся, прислушиваясь.

— Ты не сломишь меня, — вновь повторил заключенный, на этот раз с большей силой, — Меня не напугать болью.

— Болью? Ты ещё ничего не знаешь о ней, — спокойно ответил мучитель.

Он оттянул кожу заключенного назад, обнажая под ней уязвимую плоть. Нервные окончания узника опалило, а его тело забилось в спазме, когда начали непроизвольно напрягаться агонизирующие мускулы. Его основное сердце беспорядочно билось, а в глазе поворачивалась игла, царапая внутренности глазницы.

— Ты будешь бояться меня, со временем, — задумчиво и тихо протянул образ смерти, дергая обнаженные сухожилия, от чего пальцы левой руки пленника судорожно сжимались и разжималась, — И мы оба это знаем.

На грани разума узника пытались всплыть на поверхность воспоминания. Он старался вцепиться в них, но они ускользали словно тень, мучая его своей недосягаемостью.

Новые волны агонии омыли заключенного, когда десятки игл-шипов вонзились в его спину, подныривая под позвоночник и погружаясь в окружающие сухожилия.

Тьма угрожала поглотить его, но он боролся с ней изо всех сил, пытаясь ухватить ускользающие воспоминания, казавшиеся таким близкими…

Внезапно, из самых глубин души на его губы всплыло имя.

Его имя.

— Мардук, — прошептал он. Его наполнили новые силы, когда удерживающую воспоминания дамбу прорвало. И узник улыбнулся, показывая окровавленные острые зубы.

— Моя вера сильна, — хрипло прошептал Мардук, — и тебе не сломить меня.

— Сломить можно любое живое существо, — возразил мучитель, чьи черные глаза засверкали, — В конце все молят о смерти. И мы вместе найдем то, как этого добиться. Ты будешь умолять меня о прекращении пыток. Так делают все.

— Не в этой жизни, — прорычал Мардук. А затем его глаза закатились, и он с насмешливой улыбкой на губах погрузился во тьму…

Первая книга: Притаившаяся Сцилла

— В истинной вере достаточно света для тех, кто хочет уверовать, но хватает и тени для тех глупцов, что этого не хотят.

— Апостол-Евангелист Паскаил

Первая глава

Махион-Декс, прокуратор архивной станции Адептус Механикус на Карионе IV, шел по решетчатому полу, его шаги эхом отдавались в закрытом пространстве. Вокруг него маршировал защитный кордон из десяти безучастных ко всему, кроме своего дела, скиитариев, чьи скрытые черной кожей аугментированные руки сжимали подключенные к основанию мозга хеллганы.

Прокуратор остановился в середине палубы, рядом с множеством поднимавшихся из пола когитаторных баков. Его изображение отражалось в пустом экране. Сервитор, от настоящего тела которого не осталось ничего, кроме пугающе бледных головы и туловища, был напрямую связан с логическими устройствами. Ребристые провода шли от его глазниц к информационным слотам, а потоки кабелей и электропроводки тянулись от него внутрь машины.

Скиитарии разбились на две группы и встали по обе стороны от Махион-Декса, двигаясь с совершенной синхронностью роботов. Они остановились в метре от черно-желтых предупредительных полосок на плите, разделяющей зал пополам. Скиитарии топнули тяжелыми ботинками, ожидая дальнейших указаний.

Махион-Декс скрестил руки на груди. Поверх черного комбинезона он носил алый плащ, чья кромка была прошита бронзовыми нитками, а его голова была выбрита налысо. Кабели и связки проводов были погружен в плоть у основания его затылка, а на его лоб была нанесена татуировка шестеренки, наполовину черной, наполовину белой.

— Инициировать выход зажимов, — сказал он сервитору, дернувшемуся в ответ.

Замерцало несколько красных люмосфер, зазвучали предупредительные клаксоны, а тяжелая пласталевая противоударная дверь, полуметровой толщины, в которую была втиснута сердцевина из адамантия, рухнула с потока перед прокуратором и его спутниками. По обе стороны от основной заслонки с грохотом падали вторичные слои усиленного керамита, а третичные заслонки из тридцати сантиметровой толщины термопласта выскакивали из ниш, сталкиваясь с огромной силой.

Застонали поршни, когда тайные замковые механизмы завертелись и втянулись, распечатывая единственный вход в станцию на Карионе IV. Даже пол килотонны армейской взрывчатки не смогли бы пробить эти двери без того, чтобы разнести половину астероида, в которой находился архив.

Внезапно клаксоны умолкли, а вспышки красных люмосфер прекратились.

— Подключить соединительный экран, — произнес Махион-Декс, а сервитор вновь дернулся.

Пустой информационный экран перед прокуратором вспыхнул, показывая потоки статики. Махион-Декс прошептал молитву Омниссии и нажал ритуальную последовательность кнопок на боковой панели. На экранах появились зеленые пиксели изображения комнаты за взрывными дверями.

Прокуратор вновь скрестил руки, пальцы его левой конечности начали отбивать нервный ритм, пока он ждал сигнала гостей.

Стены за противовзрывными заслонками были выжжены, а пол дюжины тяжелых автоматических огнеметов вращались на креплениях, нацелившись на круглую переборку дальней стены. Их поджигатели пылали ярко красным на зеленом экране.

Затем за переборкой раздался дрожащий звон, когда причал состыковывался со шлюзом прибывшего корабля. Потом последовал выброс перегретого пара, частично скрывшего камеру от Махион-Декса, а два прожектора над переборкой начали вращаться, отбрасывая на почерневшие от огня стены тени.

Находящийся в центре переборки круглый затворный механизм выдвинулся вперед и по часовой стрелке, совершив полный оборот, а затем на пол оборота против неё и ушел обратно в люк. А потом с резким стоном двери в переборке распахнулись.

Атмосферное давление с шипением выравнивалась, а Махион-Декс наклонился, вглядываясь в изображение на информационном экране. Сначала в распахнутой щели между разошедшимися дверями переборки не было видно ничего, кроме полной пикселей угрюмой тьмы. А затем появилась огромная закутанная в балахон с низко опущенным капюшоном фигура.

Из-под её накидки мерцал немигающий свет, где должен был быть глаз. Она медленно спустилась по обгоревшим ступеням на решетчатый пол. За ней следовали четыре огромных создания, чьи лица тоже скрывали капюшоны, а тела закрывали робы. Они поворачивали свои головы, глядя на зафиксировавшиеся на них тяжелые огнеметы.

Ведущая фигура спокойно и неторопливо прошла через комнату, остановившись перед противовзрывными заслонками.

— Благослови тебя Омниссия, — изрекла она, глядя в объектив бронированной передающей камеры. Махион-Декс приблизил изображение, увидев на груди гостя шестеренку, символ Адептус Механикус.

— И тебя, служитель Воплощенного Бога-Машины, — раздались из решетки вокс-устройства слова прокуратора.

— Знание есть высшее проявление божественности, — сказал Махион-Декс, цитируя шестую Мистерию, один из шестнадцати универсальных законов, которые помнили все члены Культа Механикус.

— Понимание есть ключ ко всему, — пришел ответ.

— Омниссия знает все, — произнес прокуратор.

— Омниссия понимает все.

Махион-Декс удовлетворенно ввел комбинацию команд, и командная колонна всплыла из пола перед закутанной в балахон фигурой. На глазах прокуратора из-под балахона выползло механическое щупальце. Он зависло перед камерой, сжимая и разжимая металлические когти. Из центра щупальца выдвинулся тридцати сантиметровый информационный шип, погрузившийся в колонну.

Потоки данных затопили информационный экран перед Махион-Дексом, казавшийся бесконечным ураган информации передавался от стоявшей без движения фигуры. Глаза прокуратора вертелись по орбите, его рот беззвучно что-то шептал, когда встроенный в левое полушарие его мозга внутренний процессор регистрировал и записывал потоп знаний.

Информация была быстро обработана, а впечатленный Махион-Декс медленно выдохнул. Щелчком по кнопке он убрал поток данных с экрана.

— Деактивировать встроенные орудия, — приказал он, и тяжелые огнеметы отключились, их зажигатели потухли. Они отвернулись от целей и втянулись в свои ниши.

Махион-Декс откашлялся, а затем наклонился и вновь заговорил сквозь решетку вокс-устройства.

— Доступ гарантирован, Техномаг Дариок. Добро пожаловать на Карион IV.


Магос Дариок стоял словно скала, его безликие черты все ещё скрывал капюшон, когда двери открывались. Вокруг рассеивался пар, поднявшийся из открывшихся запорных механизмов.

— Почтенный магос, — произнес прокуратор, склонив голову и коснувшись символа Адептус Механикус, — мы совершенно не ожидали вашего визита.

Дариок продолжал молча стоять, когда его четыре компаньона внезапно зашагали вперед. Каждый из них был почти двух с половиной метров в высоту, а их могучие плечи были в два раза шире, чем у прокуратора.

Глаза Махион-Декса нервно метались между надвигающимися фигурами. Сначала он счел их боевыми сервиторами, но теперь в их движениях была видна надменность и самоуверенность, а не медленная и неуклюжая походка полумашин.

Внезапно они разорвали робы и вскинули архаичные болтеры, и, прежде чем лучи целеуказателей скиитариев заметили угрозу, взревело первой оружие.

Пламя выплеснулось из дул древних орудий. Оглушительный звук в закрытом пространстве эхом отразился от стен. Мгновенно была уничтожена половина скиитариев, мощные снаряды взорвались внутри их тел, разнеся сервиторов на фонтаны брони, плоти и крови.

Махион-Декс пошатнулся, рухнув на пол, его лицо стало маской ужаса, когда он разглядел могучих аугментированных существ. Их доспехи, исписанные еретическими символами и литаниями, были цвета запекшейся крови, а стреляли они короткими и точными залпами, с отточенной эффективностью убивая свои цели.

Уцелевшие скиитарии вскинули хеллганы, энергетические батареи загудели, когда орудия пробуждались. Электрическо-голубые лазерные лучи вылетели из дул, отбросив огромного воина на шаг назад, прорвав дыру в его робе и оставив обгоревший след на доспехах.

Пали ещё два скиитария, один из них завертелся и рухнул, когда в его плече разорвался болт, оторвав руку и оставив в туловище дыру размером с голову. Голова другого взорвалась от выстрела, окатив все вокруг кровью, мозгами и осколками черепа.

Разряд лазера ударил в шлем одного из воинов, откинув голову назад. Но тот лишь гневно зарычал, разорвав ответной очередью скиитария на части.

За секунды перестрелка закончилась. Едкий дым поднимался из дул, когда двое гигантов выступили вперед, дабы осмотреть свои жертвы. Один из скиитариев, которого очередь болтера разорвала почти пополам, ещё дергался. Он застыл, когда на его голову резко опустился металлический сапог, словно ударом молота превративший череп в блин.

Махион-Декс лежал на спине, сдавленно хрипя и в ужасе глядя на гигантских воинов. Они были огромными и полными мощи, а непроницаемые шлемы Астартес эпохи ереси были сильно модифицированы, чтобы выглядеть как можно более жутко. Шлем одного был выполнен в форме рычащего демона, а другие обладали множеством клыков и закручивающихся рогов, придававшим им вид жестоких варваров.

На одном не было шлема, но его настоящее лицо было ужаснее любой маски. Его левая сторона была мешаниной шрамов и аугментики, а кожа была почти прозрачной, под ней можно было видеть синие вены. Его глаз заменял немигающий красный шар, а адский глиф разрушительных сил был вырезан в центре лба. Он зарычал на прокуратора, обнажив острые акульи клыки.

— Зона зачищена, — проворчал один из воинов, и стоявший над Махион-Дексом кивнул, не отрывая от него глаз.

— Мы узнаем местоположение цели здесь, Порабощенный? — бросил он через плечо голосом полным силы и авторитета.

— Это верно, Мардук, Первый Послушник из легиона Астартес Несущих Слово, генетических потомков примарха-предателя Лоргара, — монотонно ответил магос Дариок.

— Тогда давай закончим с этим, — ответил Мардук. Он шагнул к скорчившемуся телу Махион-Декса, посмотрев на напуганного прокуратора.

— Он тебе понадобиться? — спросил Первый Послушник.

— Его продолжающееся существование не требуется для извлечения информации из логических устройств в центре станции, — ответил магос.

Прокуратор Махион-Декс застонал и начал отползать, отчаянно пытаясь убраться от нависшей над ним погибели.

Мардук наставил пистолет на голову прокуратора и застыл.

— Нет… — простонал человек. — Омниссия, защити своего слугу.

Мардук фыркнул.

— Твой омерзительный божок не слышит твои мольбы, язычник, — сказал он. — Ты посвятил всю свои патетичную и бесполезную жизнь поклонению ложному богу, безмолвной мерзкой фантазии неверных. А сейчас я покажу тебе истинный путь. И в смерти ты узреешь величие истинных богов. Они пожрут твою душу, а ты будешь кричать в муках. Прими это, маленький человечек. Прими своё проклятие.

Первый Послушник выстрелил в голову прокуратора, забрызгав решетчатый пол мозгами и кровью. — Узри славу истинных богов, — изрек Мардук.


Мардук стоял, скрестив руки на груди глубоко в недрах Кариона IV. Он находился на решетчатых подмостках в выпотрошенном ядре астероида, в центре вырубленной в скале пещеры поднималась огромная колонна машин, освещенная лампами и отблесками циферблатов.

Магос стоял перед гудящей колонной, из расколотых контейнеров на его спине сочилась жидкость. Он подсоединился к машинам вновь прикрепленным к его телу механодендритом, кривя мертвенно-бледные губы и поглощая данные из самого центра информационной библиотеки станции.

Наконец, гибкое щупальце выдвинулось, а магос Дариок задергался в спазме разъединения.

— Ну что? — проворчал Мардук.

— Я обезвредил автоматические защитные системы станции, — сказал магос, — и запустил механизм самоуничтожения, чтобы информацию о нашем появлении не передали в божественные вычислители Марса.

— Хорошо, — сказал Мардук. Он резко схватил извивающееся щупальце и дернул, вырвав его из позвоночника магоса, и оно закорчилось в руках космодесантника словно змея. Дариок скривился, молочно-белая жидкость засочилась у него изо рта.

— У тебя есть информация, которая нам нужна? — спросил Мардук, не обращая внимания на смесь крови, масла и богатой протеинами жидкости, капавшей с вертящегося щупальца на его сапог.

— Это так, Мардук, Первый Послушник из легиона Астартес Несущих Слово, генетических потомков примарха-предателя Лоргара, — ответил магос, — Я обнаружил местонахождение того, в кого встроены запретные знания об этом ксено техническом устройстве. После получения этой информации, Дариок будет способен запустить ксено устройство.

Это было случайной причудой нарастающей внутри магоса демонической сущности, заставляющей его говорить о себе в третьем лице. Это забавляло Мардука, но в этот момент он полностью сконцентрировался на словах зараженного магоса.

Его бесило то, что Дариок не мог сам запустить устройство, но похоже у него не было другого выбора, кроме как найти того о ком говорил магом.

— Где? — нетерпеливо выдавил Мардук.


Под поверхностью притаившейся Сциллы десятки тысяч человек спускались по туннелю 25X1, поток отчаявшихся и напуганных людей казался бесконечным.

Они жались друг другу как ведомые на бойню животные, а застоявшийся и горячий воздух наполняли вопли и проклятия.

Матери прижимали к груди плачущих детей, а отталкивающие и пихающие других мужчины рявкали друг на друга. Некоторые оступались и были затоптаны ногами, а других прижимал к рокритовым стенам и давил бесконечный напор людей. Другие теряли сознание от жары и недостатка кислорода. Но в туннеле набилось столько людей, что эти вялые тела продолжали тащить в удушливой давке.

В воздухе повис тяжелый запах пота и масла, турбины рециркулируюших воздух устройств уже не могли справиться со своими задачами. Надо всем нависал тяжелый рокритовый свод, над которым было пол километра чистого льда.

Сорокаметровой ширины туннель разделяли пополам ограждения и рокритовые колонны. За пересекающим центр коридора ограждением было открытое и пустое углубление, в котором находилась широкая колея железнодорожных путей. Люди толкались, кричали и отпихивали друг друга, взбираясь на платформы по обе стороны путей.

Выбросив использованный воздух, тронулся высокоскоростной автоматический пассажирский вагон, выплевывая перегретый пар и заставив завибрировать весь зал, уносясь по гладким стальным рельсам. Отброшенные силой выброса на шаг, люди прикрыли глаза, жалобно смотря на зеркальные стекла уезжающего вагона. Но лишь состоятельные мастера гильдии и их помощники имели деньги и доступ к праву пользования высокоскоростными экспрессами.

Им предстоял двухсот километровый путь до Форкиса (Phorcys), единственного космопорта в радиусе пяти тысяч километров на Притаившейся Сцилле. Туннель доступа 25X1 был единственной связью между Гильдией Антифон и Форкисом, если только кто-то не хотел идти по замороженной поверхности. Мало кто поднимался на негостеприимную поверхность Прятавшейся Сциллы кроме изгнанников, тех кто не родился ни в одном из великих домов гильдий, или тех, кого выгнали за серьезные преступления.

С Форкисом соединялись ещё двадцать гордых шахтерских гильдий, каждая из которых располагалась вокруг космопорта словно стороны света на компасе, соединяясь с ним артериями туннелей, подобным спицам огромного колеса.

Многие из членов Гильдии Антифон никогда не покидали находившиеся глубоко подо льдом пузыри живых блоков, лишь иногда связываясь с шахтерскими станциями ещё в пяти тысячах километров внизу. Ещё меньше из них когда-либо были в Форкисе, немногие из людского потока хоть немного осознавали огромное расстояние. Гильдия Антифон и её окружение были их миром, их суровой и бескомпромиссной, но знакомой и безопасной вселенной, им не нужно было знать, что находиться за гранью этой скорлупы.

Или было не нужно, пока не завыли первые сирены, а в пикт-передачах не передали приказ об эвакуации Притаившейся Сциллы.

Офис главного мастера гильдии не дал никаких объяснений, а двадцать три миллиона обитателей планеты оказались в шоке. И этот шок быстро перерос в панику, когда пошли слухи и неминуемом вторжении ксеносов…

Слухи, которые не стал опровергать Администратум.

Подразделения Заградительных Отрядов Сциллы проталкивались через толпу, пытаясь сохранить порядок. На их небесно-голубой униформе была самодельная белая броня, к их груди были прижаты мощные лазерные обрезы. Рычащие кудрявые мастиффы сверкали механическими глазами и рвались с поводков, ощущая нетерпения хозяев.

Бронированный транспорт класса «Каталонец» медленно катился вдоль одной из платформ, его высокие белые составные шасси мерцали под светом гудящих и висящих на потолке ламп. Сверкающие прожектора и предупредительные сирены разгоняли людей, но он двигался медленно, ведь в туннеле не было места, куда рабочие могли отойти.

На широкой решетке впереди тяжелой машины сверкала крылатая эмблема отряда наёмников, а у двух турелей в кузове стояло по одетому в броню солдату, вращающему массивными сдвоенными тяжелыми болтерами налево и направо. Белые шлемы почти полностью скрывали их лица, а черные визоры закрывали глаза.

Уже двадцать пять поколений на Притаившейся Сцилле пользовались услугами Заградительных Отрядов, неместного агентства наёмников, спонсируемого состоятельными конгломератами гильдий. Они работали армией, исполняющей роль Сил Планетарной Обороны, прикидываясь силовиками, регулирующими местные законы. Вербовка высоко квалифицированных и снаряженных лучше, чем многие подразделения Имперской Гвардии, Заградительных отрядов позволило шахтерским гильдиям сконцентрироваться на своих заботах, не отправляя опытных рабочих в СПО.

Но, даже когда размещенные в туннеле наёмники пытались поддержать порядок, человеческий поток не утих.

Один из длинношерстых мастиффов зарычал, уставившись на потолок. Её хозяин ничего не увидел и резко дернул цепь, успокаивая животное.

Порождение тени карабкалось по своду, совершенно невидное невооруженным глазом или жалким целеуказательным матрицам, встроенным в шлемы солдат Заградительных Отрядов Сциллы. Оно двигалось как паук, перемещаясь по потолку медленными и рассчитанными движениями. На секунду одетое в черную броню худое тело исчезло, его пугающие формы стали нематериальными словно дым, лишь чтобы возникнуть возле решетки турбины дальше на потолке.

Кожа существа была угольно черной, на ней были вырезаны элегантные руны инопланетного дизайна. Эти знаки сияли холодным внутренним светом.

Посмотрев вниз, оно уставилось злобными молочно белыми глазами на разлившееся внизу море людей. Его внимание привлекли бронированные тела солдат Заградительных Отрядов, а затем его руки задрожали от еле сдерживаемой жажды крови. Лезвия, сбегающие по рукам создания, гудели в предвкушении.

Рычание мастиффов внизу превратилось в яростный лай, когда до них донесся запах существа, а их хозяева пытались удержать могучих собак. Существо растворилось в тенях вновь, когда глаза людей уставились в потолок, пытаясь понять, что обеспокоило собак.

Внезапно рецирклирующие турбины начали отключаться. Немногие заметившие внезапное изменение воздуха удивленно уставились на замедляющиеся лопасти. Без рециркулирующих устройств, воздух в туннеле за час станет ядовитым, когда весь кислород исчезнет и смениться токсичными смесями углекислого газа.

Солдаты Заградительных Отрядов стянули шлемы, когда прервалась связь, словно подавленная помехами.

А затем отключились первые лампы.

Сначала одна из ламп отключилось, а затем другая. Плоские светильники выключились повсюду, словно распространялось волна. Люди кричали, когда их поглощала тьма. Свет гас быстрее, чем мог бежать человек, уже через минуту последние из ламп в поле зрения отключились.

Тьма была всепоглощающей и полной, черной, словно самая бездна океана. Люди в панике жались друг другу, неспособные увидеть взмах руки перед лицом, толпа смешалась. Включились прожектора на транспорте и начали рассекать тьму словно маяки.

Люди ринулись к слабому свету, словно мотыльки на открытый огонь, их полные паники лица призрачно сияли в холодном освещении. Они жались к бронированной машине, как к маяку, передние ряды давил напор задних.

Над головой вновь появилась почти невидимая фигура, чьи руны засияли сильнее. Все ещё свисая с потолка наперекор гравитации, оно вытащило из ножен изогнутый двухлезвийный клинок. Сзади его рук выскользнули другие лезвия, выступив над кулаками словно когти огромной кошки, а с его губ выскользнуло долгое предвкушающее шипение, пока существо ожидало появления своих темных сородичей, пришедших на его зов. И ждать не пришлось долго.

В воздухе появился шар молний, зависший на долю секунды, а затем разорвавшийся, ослепив внезапной вспышкой энергии ближайших людей и бросив их на землю. За мгновение потрескивающая энергия исчезла, оставив за собой лишь непроницаемую пустоту. Это было похоже на угольно-черный пруд воды, но вертикальный, висящий в воздухе, разлом в измерение абсолютной тьмы не шире молекулы.

На поверхности появилась рябь, словно в его центр швырнули камень, и визжащие фигуры вырвались из дыры в реальный космос, с потрясающей скоростью пролетев по туннелю. Они пронеслись над головами, словно ножами рубя людей сквозь тьму. Лезвия разрезали плоть, горячая кровь забрызгивала лица сотен кричащих от ужаса людей. Многие падали на пол от страха, и их затаптывали братья, сестры и жены, отчаянно пытавшиеся убежать. Но света не было, а поскольку напуганные люди забили туннель от стены до стены, бежать было некуда.

Прожектора на транспорте отчаянно вертелись, пытаясь высветить проносившихся врагов, но они могли выхватить из тьмы лишь на долю секунду удалявшиеся тени. Существо спрыгнул с потолка, плавно приземлившись на крышу машины, и солдаты успели разглядеть смутные движения гуманоидной фигуры, прежде чем она спрыгнула на нос и расколола прожектора.

Паникующие люди, занимавшие позиции за турелями болтеров открыли огонь, освещая тьму вспышками дул.

Мимо промелькнула гладкая черная фигура, а наемники открыли огонь тяжелыми разрывными снарядами. Но они не попали ни во что, кроме стен и колонн туннеля, выбив в рокрите кратеры размером с голову.

Мастиффы яростно лаяли и рвались с цепей. Их хозяева поворачивались на любой шум, держа лазерные обрезы у плеч и пытаясь разглядеть врага. Темные силуэты проносились по туннелю, но целеуказатели не могли их поймать.

Затем последовала вспышка движения, и одного из солдат разрубило от шеи до паха. Падая он зажал курок, выпустив в толпу очередь и убив нескольких человек.

Люди закричали и ринулись бежать после оглушительного выстрела, отчаянно расталкивая друг друга в попытке спастись. Остальные наёмники поворочались налево и направо, пытаясь удержать цели в поле зрения. Над ними пронесся силуэт, отрубив голову одного из солдат. Когда голова упала на пол, тень была уже в сотне метров впереди.

Потоки тонких лезвия вылетели из темноты в людей, занимающих турель на машине. Бритвенно-острые осколки прорвали броню и плоть, кровь залила их белую униформу.

Орудия замолчали, и тьма вновь стала полной. Вопли ужаса и боли сопровождали проносившиеся тени, невидимые во тьме. С внезапным хлопком вытолкнутого воздуха, ещё один высокоскоростной вагон пронесся по средине туннеля, свет из его управляемой сервитором кабины ярко засиял, послав тени в пляс.

Во вспышке света стали видны фигуры в высоких шлемах, тащащие отбрыкивающихся и кричащих людей во тьму.

В высокоскоростной транспорт врезался луч чистой тьмы. Он разрезал вагон, пройдя сквозь двигательный блок, сиденья и пол дюжины пассажиров, прежде чем выйти из задней части, оставив выжженную дыру на потолке туннеля.

Затем ударили ещё два луча, и передний вагон рухнул с рельс. Со стоном протестующего металла он врезался в боковые ограждения, разбив их в фонтане искр. Ударив в поднявшуюся платформу на полной скорости, поезд встал на нос, а второй и третий вагоны позади вздыбились и рухнули на бок.

Машина перевернулась и врезалась в бок платформы, полностью сорвав ограждение и рухнув на столпившихся людей. Она раздавила сотни, когда вагоны покатились по платформе с мерзким скрипом гнущегося металла царапая пол. Они врезались в рокритовые стены, придавив многих своими тушами к рокриту, а затем, наконец, остановились. Электричество пошло с изломанных металлических колес, искры пошли по наполовину вырванным из пола рельсам.

Посреди резни, уклоняясь от искр, ещё больше черных фигур двигались черед толпу, резкими ударами повергая людей на землю, а затем утаскивая полубесчувственные тела.

Мастиффы визжали, когда очереди смертоносного огня разносили их в клочья. Размытая фигура, казавшая немногим большим, чем смутный силуэт, со скоростью ртути пронеслась сквозь толпу, рубя и кромсая. Последние из солдат Заградительных Отрядов пали, даже не разглядев своих убийц.

Три тени, плотным и невозможно быстрым строем, пронеслись над обломками шахтерского поезда, пролетев над головами напуганной толпы и устремившись к тылу «Каталонца». Они окатили его потоком выстрелов, разорвав машине топливное баки, и она взорвалась в ослепительном огненном шаре, подбросившем её над бурлящей платформой.

Три темные тени невредимыми пронеслись сквозь огненную бурю и ускорились, вновь устремившись по туннелю по тьму, преодолевая за секунды сотни метров.


Лезвия лопастей турбин вновь завертелись, а лампы неуверенно замерцали, прежде чем вновь загудеть и осветить помещение. И под их холодным светом открылась происходившая последние двадцать минут бойня.

По полу были разбросаны сотни тел посреди огромных луж крови. Почерневший остов «Каталонца» лежал вверх дном у стены, подмяв под собой десяток обгоревших трупов. Искры с перебоями пробегали по рельсам, которые погнулись и были вырваны из креплений.

Обломки высокоскоростного поезда стали подтверждением его быстроты, поскольку при ударе металл потерял форму, а пласглассовые стекла разлетелись на части. Его круглая крыша была оторвана, под машиной лежали разорванные куски выбитого ограждения. Тела с расколотыми головами и оторванными руками были разбросаны среди обломков, были и задавленные, когда поезд сошел с рельс, были и вырванные из сидений. Почерневшие дыры размером с кулак отмечали места, где в машину попали заряды темной материи.

В туннеле не было ни следа живых, ни одно из тел не дергалось и не стонало. И если раньше это место кишело жизнью, то теперь оно полностью вымерло, единственным звуком было жужжание ламп на потолке, движение рециркулирующих устройств и шипение искр на расколотых рельсах.

Не было ни одного следа тысяч не убитых людей. Ни следа напавших на них существ. Лишь последствия учиненной ими бойни подтверждали их существование.

Вторая глава

Глядя через двадцатиметровый обзорный портал мостика, адмирал Рутгер Августин осматривал свой огромный флагман «Молот Справедливости», могучий линкор класса «Возмездие». Он выглядел словно огромный бронированный имперский собор величественного и почти не представимого размера. На протяжении шести километров от носа до кормы выступали сотни шпилей, соединенных парящими мостиками и контрфорсами, а орудия корабля были лучшими из всех, что мог иметь корабля Имперского Флота.

На бронированном корпусе были размещены сотни турелей близкого радиуса действия, каждая из которых была размером с супертяжелый танк, а десять торпедных аппаратов, распахивающихся почти на сорок метров в ширину, были встроены в выступающий и тяжело бронированный нос корабля. Однако настоящей силой «Молота Справедливости» были бортовые батареи.

Пролегающие почти по всей длине линкора орудия правого и левого борта были способны выпускать ужасающей мощи залпы, легко сбивая одним потоком снарядов корабль врага или опустошая целые континенты, когда корабль подходил к атмосфере планеты. По правде говоря, сопротивление целых планет прекращалось от одного приближения «Молота Справедливости» к их системам, они по праву боялись его гнева.

Десятки тысяч опытных рабочих и сервиторов трудились на обширных орудийных палубах, заряжая и готовя к выстрелам пушки, а адмирал Августин с гордостью знал, что его орудийная команда под строгим надзором мастеров орудий и артиллерии стала одной из лучших во всем Боевом Флоте Темпестус.

Он никогда не уставал смотреть на «Молот Справедливости». Ведь даже после всех этих лет службы, мощь и размер линкора внушали ему благоговейный страх. По сравнению с бессчетными миллионами солнечных систем корабль был крошечным и ничтожным, но его долгом было защищать Имперский космос от любых угроз, ксенсов или предателей.

Создаваемый на лунных верфях Адептус Механикус Грифона IV более тысячи лет, «Молот Справедливости» стал шедевром уже более восьми тысячелетий защищающим Империум. Адмирал Августин служил на нем уже сто четырнадцать лет, сначала как младший офицер, а затем уверенно продвигаясь по службе. Он служил на двух других кораблях, когда ощутил свои ограниченные перспективы карьеры на «Молоте Справедливости», сначала как флаг-лейтенант на крейсере класса «Луна» «Неустрашимый». Спустя пятнадцать лет его произвели во флаг-капитаны «Гнева Императора», недавно переведенного в Сегментум Темпестус. Августин нес службу на борту этого крейсера класса «Владыка» — прославленного ветерана Готической Войны — десять лет, прежде чем его перевели обратно на «Молот Справедливости», корабль, на котором началась его флотская карьера.

В звании адмирала Августин был уже сорок два года, он был одним из самых опытных офицеров флота в свои сто шестьдесят два года. Никто лучше него не разбирался в переплетениях и деталях древних битв, кроме возможно давно служившего флаг-лейтенанта корабля, Гидеона Кортеса. Лишь два других прикомандированных к боевому флоту Темпестус корабля обладали такими же размерами, и они боролись с ксено-угрозой в отдаленных секторах сегментума. Восточные районы были его зоной ответственностью и местом, которое он блокировал.

Пока он не видел врага невооруженным глазам, их все ёще разделяло расстояние в миллионы километров, но Августин знал, что они рядом и неуклонно приближаются. Он мог видеть вспышки вдали. Отсюда, они казались нелепыми, но адмирал знал, что это были био-корабли, подвергающиеся сосредоточенным залпам артиллерии.

Его флот хорошо проявил себя в этом бою, последнем из десятков за этот месяц, уничтожив две дюжины кораблей-ульев без потерь. Но флот ксеносов продолжал неумолимо ломиться в имперский космос. Они не могли нанести значительного ущерба огромному флоту-улью тиранидов.

Мерзкие организмы, поглощавшие все на своём пути, словно саранча с родного мира Августина, но галактических масштабов, тираниды были серьезной угрозой всему Империуму.

Четыре года назад был замечен новый флот-улей, обозначенный как Левиафан. Это было говорящим именем. Уже миллионы поглотил его неутолимый голод.

Адмирал Августин гневно смотрел во тьму. Все годы своей службы он гордо хранил уязвимые миры Империума от врагов. Но теперь ему приходилось уничтожать те же миры, что он некогда поклялся защищать.

По приказу Лорда Инквизитора Криптмана перед надвигающимся флотом-ульем тиранидов был установлен галактический кордон. Оказавшиеся прямо на его линии миры эвакуировали, а многие полностью уничтожали, чтобы лишить флот-улей свежей органической материи. На любой мир, подвергшийся вторжению тиранидов, обрушивали Экстерминатус — в теории тираниды тратили много сил на захват такого мира, лишь чтобы обнаружить его выжженным дотла. Инквизитор верил в то, что, замедлив продвижение флота-улья, можно развернуть его к более плодородным полям резни, и спасти Империум от уничтожения. Однако, это была жестокая и бессердечная стратегия, что мало устраивало адмирала Августина, даже если единственной надеждой человечества было заморить флот-улей голодом. Уже были эвакуированы биллионы имперских граждан, чьи дома были разрушены, а сотни миллионов погибли, убитые орбитальными бомбардировками и вирусными бомбами, которые сбрасывали те, кто некогда поклялся их защищать.

Он отвернулся от обозревательного портала, двигаясь четко и непреклонно. С непроницаемым лицом он шагал обратно по мостику. Его помощники вернулись к работе с отлаженной эффективностью и порядком, продолжив что-то тихо обсуждать. Многие поднимали взгляд, приветствуя проходившего адмирала сжатыми кивками. Баки логистиков, подключенных к вычислительным системам корабля и просматривающим постоянный поток технической информации, волновались, когда пальцы-стилусы заполняли мнемно-бумагу, тянущуюся из череполиких машин. Двое инженеров докладывали флаг-лейтенанту, Гидеону Кортесу, а множество гудящих когитаторов мерцало, обновляясь новой информацией с флота, сервиторы моргали, принимая эту информацию.

Августин направился к голографическому столу во впадине, чтобы осмотреть позиции своего флота. Стол пересекали потоки сияющих зеленых линий, отражающих пространственные параметры, на его гладкой поверхности располагались масштабные модели всех кораблей флота.

Он некоторое время изучал ситуацию. Большая часть кораблей, семьдесят два судна эскортного класса и выше, формировали заслон вокруг системы, в центре которого был «Молот Справедливости». Крейсер «Валькирия», сопровождаемый тремя эскадрами фрегатов и разрушителей, был вне защитного построения, пытаясь дать время для полной эвакуации курортного мира Цирцеи, замедлив авангард тиранидов, известные корабли которого были отмечены бесформенными черными сферами. Все больше био-кораблей отображалось на столе, их отмечали лоботомированные сервиторы, искаженными марионетками висящие среди тихо шипящих механизмов над столом.

У слившейся с техникой плоти не было ног. Их верхние части тела, усеянные проникающими в бледную плоть проводами и кабелями, были подсоединены к визжащим и шипящим металлическим манипуляторам, обладающим множеством сочленений. Они аккуратно двигались и перемещали отображения кораблей по мере поступления свежей информации. Августин так внимательно глядел на результаты их движений, что едва замечал сервиторов, ведь они были всего лишь частями корабля, лишь одним из устройств, помогающим ему сформировать правильную стратегию.

Два других крейсера вместе с эскадрами сопровождения собрались вокруг других населенных миров, аграрного мира Персея и медленно вращавшихся вокруг необжитого газового гиганта Калипсо шахтерских лун, Притаившейся Сциллы и Притаившейся Харибды.

Маленькие и лишенные черт масштабные модели, отражающие занятые эвакуацией орды транспортов и носителей, были отображены прямо у обитаемых миров. Множество других символов отображали другие транспорты, удалявшиеся от блокады. Из одной лишь этой системой были уже эвакуированы двести миллионов человек. Уже были проблемы с некоторыми из тяжелых транспортов, прикрепленных к флотилии, которые были перехвачены по дороге назад после завершения эвакуации.

Он отбросил такие мысли из своего разума, ведь заботой адмирала было проведение полной эвакуации и выполнение стратегии, а не охрана тех людей, которые уже поместили на транспортные суда. На это у него времени не было.

Пока он смотрел, легкий имперский крейсер появился у нижнего полушария Притаившейся Сциллы, а затем исчез. Рука сервитора дернулась в спазме, когда он вновь помещал модель легкого крейсера на стол.

— Что это? — спросил адмирал Августин, указывая на вновь исчезший со стола корабль.

Младший лейтенант, один из его помощников, пожал плечами.

— Это происходит уже в течение часа, адмирал, — сказал он, — возможно из-за радиационного поля или помех от флота-улья. Но флаг-лейтенант решил, что это лишь технический сбой в устройстве сервитора. Он говорит об этом с инженерами.

Адмирал Августин нахмурился и приподнял брови из-за странной работы сервитора. Вновь корабль появился на столе и исчез.

— Бесполезные ублюдки, — произнес качающий головой Кортес, отошедший от инженеров и подошедший к Августину. — Они сказали, что обслуживали устройство на прошлой неделе.

Казалось, что сервитор вновь заработал нормально, призрачный корабль исчез, будто его никогда и не было.

— Доложи как проходит эвакуация, Кортес, — произнес Августин.

— На Цирцее почти завершена, адмирал, — ответил флаг-лейтенант. — «Валькирия» выйдет из боя и вернется в течение часа.

Кортес был приземистым человеком неопределенного возраста. Его щеку рассекал мертвенно-бледный шрам, а мерцающие обрамленные в бронзу линзы выступали на месте его левого глаза. Он был прирожденным офицером и ближайшим товарищем Августина, единственным человеком, которого адмирал мог назвать другом.

— А эвакуация Галатеи? И Притаившихся лун? — спросил адмирал.

— На Галатее дела идут хорошо, но на лунах Калипсо гораздо хуже. У нас недостаточно транспортов. Имеющимся потребуется три рейса для завершения эвакуации Притаившихся Сциллы и Харибды.

— Три, — прошептал адмирал Августин. Он зашипел сквозь зубы, прикидывая расстояние между двумя лунами и надвигающимся флотом-ульем. — Это будет не легко.

— Но если эвакуация лун не будет закончена до начала вторжения на поверхность, нам придется бросить всех, кто там останется, — произнес Кортес, указывая на противоположную адмиралу часть стола.

— Мы должны купить лунам столько времени, сколько сможем, — ответил Августин, — но ты прав, я не могу рисковать флотом ради блага двух лун. Наши указания ясны.

Его приказы были понятными, но они мучили адмирала. Эти указания получили все флоты, борющиеся против улья-флота Левиафан, их исполняли по всей линии фронта.

Тираниды были смертельной угрозой, несомненно, но адмиралу не нравилось то, что они отступали перед ксеносами, вместо того, чтобы заставить тех сражаться за каждый фут Имперского космоса. Конечно, его личные предпочтения не влияли на его поступки, он не озвучивал своих сомнений перед лицом офицеров. Их приказы были ясны. Он отправил Владыке Адмиралу астротелепатическое сообщение, прося отменить приказ, но когда указания вновь были подтверждены, его путь был определен.

Новое нашествие тиранидов было гораздо более катастрофическим, чем все прошлые, а используемая против него стратегия была столь же экстремальной.

Геноцид. Уже подвергнувшиеся первым волнам наземного вторжения миры были уничтожены, как и все подразделения СПО и Имперской Гвардии, которые с них не успели эвакуировать.

Адмирал Августин понимал, что политические последствия такого образа действий будут опустошительны, но он знал и то, что все капитаны флота исполнят свой долг. Они выполнят приказы, оставив политические пререкания разжиревшим бюрократам из Администратума.

Кортес выругался, а Августин слабо покачал головой, когда забарахливший сервитор вновь поместил призрачный легкий крейсер на стол.

— Отправьте разрушитель в полет вокруг луны, чтобы проверить, — приказал адмирал. Кортес согласно кивнул, уже крикнув инженерам вернуться на мостик.

Взгляд Августина сфокусировался на сферических отображених Притаившихся лун-двойников.

Их эвакуация продолжиться, он удержит флот-улей столько, сколько сможет. Но, вновь посмотрев на их позицию и надвигающийся флот, Августин инстинктивно понял, что этого будет не достаточно.

До конца недели ему придется приказать начать Экстерминатус.


Этот зал был святилищем смерти. Он был частью личных апартаментов Мардука в лабиринтах «Инфидус Диаболис», его высокий сферический потолок создали из ребер жертв, а под ним в полумраке вздымались восемь колонн, простроенных из тысяч костей. В установленных в них пустых черепах были масляные свечи, чье адское сияние вырывалось из почерневших дыр глазниц.

Лампады из черного железа слабо тлели, из дымящих кадил поднимался едкий черный дым. Сгорбленные фигуры, чьи отвратительные жуткие рожи были скрыты под темными капюшонами, рыскали во тьме вне круга костей, размахивая тяжелыми курильницами, из которых струились плотные облака благовоний.

Пол внутри круга был сделан из потрескавшегося граниты и вырезан в форме святой восьмиконечной звезды, символа хаоса во всех его проявлениях. В центе стояла огромная фигура, воздев по обе стороны от себя аугментированные руки и готовясь к грядущей церемонии.

Мардук был в тихом бешенстве, его все ещё бесила неспособность магоса Дариока разгадать тайны Регулятора Связей. Он заставил себя успокоиться, мысленно пропев «Девять ступеней Просвещения». Из архивной станции на Карионе IV магос узнал место, забытую богами луну Империума, Притаившуюся Сциллу, на которой находился некто, обладающий знанием того, как заставить артефакт работать. Мардук заставил себя спокойно дышать. «Терпение», напомнил он себе.

Больше дюжины закутанных в балахоны нервных существ, не достающих даже до груди могучего воина, сгрудились вокруг своего повелителя и готовили его к церемонии. Их глаза были ритуально зашиты толстыми нитями, ибо для слуг было грехом даже смотреть на столь почтенного воина. Они натирали его благословенный доспех святыми мазями, а также поправляли иконы и святые амулеты.

Рост Мардука, Первого Послушника из легиона Несущих Слово и действующего Темного Апостола Воинства, был более двух метров, его руки скрывали толстые усиленные пластины цвета запекшейся крови. За прошедшие месяцы ремесленники Воинства работали над его броней, обрамив её пластины в темное метеоритное железо и устранив боевые повреждения.

Мардук дотошно вырезал на них крошечными письменами сотни тысяч слов, писаний и святых литаний Лоргара, которые он знал дословно. На его левом наруче была вырезана вся третья книга «Догматов Ненависти», а отрывки из шестьсот шестьдесят шестого Перечисления Эреба покрывали бока его левого наплечника.

Этот наплечник был полностью выкрашен в черное, как и у всего Воинства, в знак скорби от потери восхваляемого религиозного лидера, Темного Апостола Ярулека. Мардук ухмыльнулся. Его участие в смерти Ярулека сделало это ритуальное действие особенно ироничным.

Поверх обработанного вручную доспеха Первый Послушник носил рясу цвета кости, стянутую в пояснице цепями, с которых свисали иконы, посвященные темным богам эфира. На его боку висела книга гимнов и боевых молит из посланий Лоргара, чьи сухие страницы были оплетены человеческой кожей.

Его голова была неприкрытой. Выстрел из болтера его бывшего повелителя, Темного Апостола Ярулека, с близкой дистанции разорвал шлем так, что его уже нельзя было отремонтировать, черты лица Мардука были подтверждением нанесенных повреждений. Левая половина была полностью вырвана, для восстановления его структуры потребовались все навыки хирургеонов и хирумеков Воинства.

Мардук улыбался, когда в его череп вплавляли адамантум. Боль, гласили догмы, была благословенным даром, укреплявшим дух и приближавшим к богами. Такие ощущения нужно было приветствовать. Ни один гордый воин Лоргара не позволял хирумекам удалить его от благой боли боевых ранений наркотическими порошками или психотропными уколами, ибо такой поступок считался богохульством.

Его разорванную левую щеку восстановили, вновь сплетя или заменив бионическими имплантатами мускулы и сухожилия. Кожа Мардука ещё не прижилась на новой поверхности лица, сквозь прорехи в соединяющей челюсти мускульной ткани все ещё был виден блеск эмали заостренных зубов.

Его левая глазница разлетелась в клочья, а глаз превратился от силы взрыва в расплавленное желе. Когда глазницу реконструировали, новый глаз вырастили в баке амниотической жидкости, наполненной энергией варпа, и хирургически прикрепили к основанию мозга. Этот гибрид демонической плоти взирал из адамантовой глазницы злобным немигающим красным шаром. Зрачок был не более чем щелью, словно у змеи, и отражал все, что видел.

Несмотря на всю восстановительную хирургию, черты лица Мардука остались патрицианскими, говорившими о его генетическом предке. Каждый воин легиона нес отпечаток своего владыки, благословенного демонического примарха Лоргара, между ними было явное сходство в характерной бледной коже, гордом и благородном профиле и волосах, черных как уголь.

Одетые в робы слуги омыли и покрыли маслами длинные темные волосы Мардука, а затем связали их в длинную косу на затылке, среди потоков кабелей, проникающих под кожу у основания черепа. Накидка из матово-черного меха, содранного с кровожадной твари, которую Мардук убил на мире смерти Ангхкар Дор, накинули на его плечи и привязали к хитрым бронзовым лицам демонов на нагруднике. Внутренняя часть накидки была пошита шелкам, а по её краям были выжжены символы великолепия Хаоса.

Святые писания Кор Фаэрона, вырезанные на освежеванной коже невинных жертв, были насажены на обрамлявшие наплечники Мардука шипы, а свежая кровь, выкачанная из трупов скулящих жертв, выращенных для этого в баках на нижних уровнях «Инфидус Диаболис», была растерта по его латным перчаткам.

Один из слуг обводил его правый глаз сурьмой, но когда его сморщенная рука коснулась святого знака Лоргара на его бровях, пошел дым. Появился запах сгоревшей плоти, и оно резко отдернуло руку. Мардук раздраженно зарычал, и слугу уволокли во тьму двое сородичей. Его плоть зажарят в очищающем пламени и затем съедят сородичи, а его душа, если она была, будет подвергнута вечным мучениям за то, что разозлила своего владыку.

Глаза Мардука загорелись, когда процессия размахивающих кадилами слуг подносила к нему его орудие. Оно было инструментами, через которые он приносил Темную Веру языческим обитателям галактики, и поэтому неслось с почтительностью. Оружие лежало на черных подушках, носимых на спинах полностью скрытых темными робами существ.

Мардук поднял свой покрытый орнаментом болт-пистолет, чье алчное дуло выходило из вырезанной пасти демона. В его руке он было естественным, хотя обычным смертным с трудом бы удалось его даже поднять, и Первый Послушник перевел единственный выполненный в форме когтя зажим на место, засовывая его в кобуру.

Даже в спокойное время воины Лоргара носили своё живое оружие, ибо они были посланниками и стражами Темного Вероучения, святыми воителями, а частью их догматов было вечное напоминание о Долгой Войне против проклятого Империума и готовности к праведной битве. Горечь питала их веру и пыл, а святые болтеры и цепные мечи были инструментами, которыми они строили правильный порядок в галактике. Нося святые орудия, ни один воин не забыл бы предательства Мертвого Императора или заблуждения его церкви.

Затем он поднял с подушки свой древний цепной меч. Мардук сжал рукоять своего оружия и ощутил знакомый толчок, когда оно соединилось с ним, шипами пронзив его ладонь. Мощь и гнев Борг'аша, заключенного в мече демона, разлилась в внутри Первого Послушника, боровшегося с желанием размахнуться и утолить жажду богов. Его рвущие зубья впитали кровь тысяч, но Мардук с некотором сожалением опустил меч, позволив зажимам зафиксировать его на поясе.

— Уже скоро ты будешь пировать, дорогой, — успокаивая демона, сказал Мардук, ощущая неприятный укол, когда отделялось демоническое оружие, словно он лишился части своего тела.

Взмахом руки Первый Послушник отозвал служителей. Они отступили в пустоты в стенах зала, исчезнув с глаз его.

Прошептав молитву, Мардук развернулся и прошел вдоль зала. Перед ним возвышались огромные двери, покрытые искусным отражением вечной бури, демоническими телами и душами смертных, бьющихся в агонии. Аморфные рельефы безумно текли, духи вопили в безмолвной муке, когда их поглощало пламя или сжирали демоны.

Мардук приложил руки к дверям и нажал, бесшумно распахнув их.

Двадцать избранных в сопровождение воинов встали на колени, низко склонив головы. Перед ними стоял Буриас, опустивший перед повелителем свою голову до земли.

— Встаньте, братья мои, — сказал Мардук.


Церемония поклонения продолжалась двадцать часов, скорбные голоса Воинства вздымались и опускались, отвечая на перемены в гимнах. Наконец по пещерному пространству каведиума разнесся жуткий звон колоколов, возвещая об окончании общей службы богам. Глотка Мардука охрипла от полных ораторского искусства псалмов книги Лоргара, но он ощущал себя обновленным и воодушевленным ритуальным единением с богами эфира. Так было всегда.

Три месяца пути молитв, церемоний и служб наполняли жизнь Несущих Слово, пока корабль, «Инфидус Диаболис», прокалывал путь через бурлящее измерение богов. Воинство жаждало битвы, ибо поле брани было истинным храмом их владык, но нуждам Несущих Слово служили и гимны, пока они не могли сражаться, обряды разжигали ненависть и раздували пламя возмездия, пылавшее в груди каждого боевого брата.

Путешествия по варпу позволяли «Инфидус Диаболис» за месяцы покрывать огромные расстояния, на которые иначе потребовались бы десятки лет. Но Мардук не позволил ни одному из боевых братьев впасть в стазис, поскольку это был важный период короткого затишья, во время которого настроения могли меняться, а обещания и клятвы службы богам вновь освящались кровью.

Когда Воинство расходилось, возвращаясь в кельи для безмолвного личного уединения, чтения писаний, благословения, осмотра святых болтеров и других ежедневных ритуалов, Мардук заметил, что он смотрит на святой крозиус арканум, лежащий на плите возвышения, нависавшего над собравшимися боевыми братьями.

Крозиус арканум был преосвященным знаком должности Темных Апостолов, несущих истинную веру. Некогда он воплощал уверенность в Великом Крестовом Походе, Империуме Человечества и оптимистичную веру в то, что Поход принесет в галактику просвещение, но ложь Императора давно открылась.

Император утверждал, что богов не существует, что они лишь порождения слабых умов.

Парадоксально, но того же Императора, чье тело теперь было не более чем разлагающимся трупом, в Империуме считали богом-покровителем. Глупость и лицемерие этой лжи наполняли Мардука горькой яростью. Если говорить честно, этот гнев со временем не затухал, но становился все сильнее и глубже.

В невежестве, слепоте или возможно страхе, Император провозгласил, что во вселенной нет великих божественных сил, но он был не прав. Он лгал. В глубинах варпа были сущности, осязаемые и реальные, более могущественные, чем кто-либо мог представить. Несущие Слово поклялись в верности этих древним богам, стремясь принести веру в них во вселенную.

И когда Великая Правда была открыта, легион сорвал с себя опутывающие покровы лживых верований Империума и полностью посвятил себя этой священной цели.

Крозиус арканум был посвященным темным богам могучим символом Темного Учения и веры. Его очистили в крови миллионов жертв, сокрушив им бессчетных неверующих.

Его покрытое шипами древко было черным как эбонит. Мардук долго водил пальцем по кроваво-красным венам оружия, поражаясь его качеству. Рукоять крозиуса покрывала содранная кожа неверного, капеллана Атрея из проклятого легиона Ультрамаринов, заживо освежеванного на Калте Владыкой Кор Фаэроном. Навершие святого оружия была похожа на оголовье дубины или силовую булаву, восемь клинообразных шипов формировали святой образ. После активации, шипастую голову затапливала энергия, крушащая врагов Лоргара с мощью силовых когтей.

Мардуку хотелось поднять оружие в обеих руках. Этим могучим крозиусом обладали лишь два Темных Апостола: древний Разжигатель Войны, давно заточенный в саркофаге могучего дредноута, чей рассудок держался на волоске, и Ярулек, Благословенный, Восхваляемый, возлюбленный богами.

«И никто больше», подумал свирепо улыбающийся Мардук. Это было его время. Восходила его звезда, а когда он предстанет перед Советом на Сикарусе, ему позволят носить это могучее оружие. Было так, что он уже носил его, спасая от забвения в утробе пирамиды ксесносов, но даже ему была ненавистна идея сломать табу и традиции легиона, неся крозиус в битву до того, как его окончательно примут в духовенство.

Он ощутил присутствие своих подчиненных позади, и глаза Мардука сузились. Осторожно водя руками над крозиусом, он позволили им подождать, вспомнить где их место, а где место Первого Послушника.

И наконец Мардук к ним обернулся. Они стояли у основания возвышения, когда Первый Послушник жестом приказал им приблизиться.

Они плечом к плечу поднимались по лестнице, но хотя оба несли отпечатки генетического семени Лоргара, космодесантники различались внешне как день и ночь.

Кол Бадар был древним, он был капитаном одной из великих рот XVII легиона задолго до того, как сам Воитель Гор связал себя с истинными силам вселенной. Его лицо было широким и квадратным, хотя его плоть обветрилась почти до истощения, морщины были настолько глубоки, что казалось их вырезали на лице ножами. Его голова была лысой, провода и кабели погружались в его затылок, соединяя его с огромным доспехом. В своём архаичном доспехе терминатора старой модели он возвышался над Мардуком почти на пол метра. Он тяжело шагал, каждое движение воина было наполнено силой и тяжестью.

Кол Бадар был Корифеем Воинства: стратегом, военным лидером и голосом боевых братьев. Он руководил гимном песнопений на службах и действовал как связующее звено между Темным Апостолом и его братьями. Рядом с ним важно шагал Несущий Икону Буриас, казавшийся карликом по сравнению с Корифеем.

Где Кол Бадар был полон дымящегося гнева и грубой силы, Буриас шел с уверенностью и грацией гордого воина, его движения были спокойными и текучими. Его лицо было по-волчьи красивым и мрачно внушительным, его длинные угольно-черные волосы были смазаны маслами и растрепаны. Его черты лица были полны благородства и уверенности, говорили, что он напоминал самого Лоргара до его восхождения в демоничество.

Буриас был воплощением воинских идеалов: ловким и совершенным воителем. Его тело было столь же выносливым и сильным, как и его вера, хотя он и был молодым по сравнению с Кол Бадаром, он уже сражался в бессчетных войнах на тысячах миров. Он часто улыбался, хотя в его глазах была опасная напряженность, бывшая лишь отблеском затаившейся внутри силы, жаждущей высвобождения. Буриас был одержимым, и хотя он обычно сдерживал демона Драк'Шала силой своей воли, Несущий Икону выпускал существо на волю во время битвы с неизменно кровавым результатом.

Буриас низко поклонился, опустив перед собой длинную восьмиконечную икону, а Мардук поприветствовал его наклоном щеки. Кол Бадар склонил голову, рассчитав движение так, что оно вышло слабо оскорбительным, хотя не лишенным малой доли уважения.

— Порабощенный попросил разрешить ему реконструкцию крепежных узлов, чтобы он мог продолжить работу над Регулятором Связей, владыка, — нейтральным тоном сказал Буриас.

— Глупо будет давать ему такую привилегию, — буркнул Кол Бадар

— Идите за мной, — приказал Мардук, шагая к подножию и устремляясь прочь. Он ничего не говорил, когда они вышли из каведиума через боковые врата с его ризницы и зашагали по обрамленному черепами коридору.

Один из катартов, населявших «Инфидус Диаболис» бескожих демонических фурий, вспорхнул на плечо статуи крылатого ангела смерти над ними, оскалив при появлении космодесантников зубы. Мардук повернулся к демону, склонившему голову и захныкавшему как собака под кнутом. Кровь выступила на его обнаженной мускулатуре, и он замерцал, словно сбитое пикт-изображение, вновь исчезая в варпе, море душ.

Купаясь в потоках эфира, омывающих «Инфидус Диаболис», катарт примет свою истинную форму, вид ангельской девы, пленительной и опасной, и помчится по бесформенному внешнему миру на радужных крыльях, убивая слышащие слабые разумы своей песней, зовом сирены.

Они проходили десятки арок, ведущих в другие зоны корабельного лабиринта. Боевые братья отходили, опустив голову, при их появлении. Одетые в черные балахоны существа-рабы разбегались с их пути, а другие патетично падали перед ними ниц, прижимая головы к полу. Стоны и мучительные вопли разносились по коридорам, иссохшие и похожие на кости пальцы тянулись из металлических решеток пола. На борту «Инфидус Диаболис» были тысячи рабов, живущих во тьме и жутких условиях под палубой, исполнявших все страшные и выматывающие работы по поддержанию работы судна. Они были обречены на пожизненную службу и молили о смерти.

— Жрец-магос Бога-Машины нужен нам, — наконец сказал Мардук, когда трое пошли во заплесневелым залам ударного крейсера. — Мы никогда не откроем без него Регулятор Связей; он наш Ключник, — сказал он, ссылаясь на пророчество, говорившее о Порабощенном, который запустит мощное устройство, найденное Воинством в пирамиде ксеносов на изувеченном Имперском мире Танакрег. Оно станет великим оружием в арсенале Несущих Слово, а тот, кто его запустит, проставится.

— Ключник? — насмешливо протянул Кол Бадар. — Ничтожный уже показал, что не сможет открыть устройство. Нельзя ему доверять.

— Магос мой, — произнес Мардук, — он моя марионетка, которая сделает то, что я схожу.


Магос Дариок менялся. Сначала, эффекты на его теле были слабыми, почти не заметными, но, когда демон взял контроль над его системами, изменение пошло с пугающей быстротой, ускоряясь в геометрической прогрессии.

Вырванный из своего балахона и прикованный к стене камеры, магос дрожал от муки, пока в него погружалась тщательно выращенная демоническая сущность. Он беззвучно распахнул рот, показывая как за рядом зубов вырастет второй, тонкий и острый, вырываясь из кровоточащих десен.

Его плоть была сморщенной и бледной, большую часть тела давно заменили механические имплантаты. Всю его нижнюю половину заменили мощные бионические усилители, сильные ножные устройства со встроенными гиро-стабилизаторами, позволявшими магосу выдерживать почти две тонны своего веса. Это было необходимо, ведь с полностью активированными серво-усилителями магос весил почти как легкий танк. Черные щупальца извивались и пульсировали под его кожей, его тело шло волнами, когда им овладевал демон.

Встроенные телескопические подпорки были припаяны к его спине для стабильности и силы, но различие между механическими улучшениями и плотью размывалось. Из трещин в металле сочилась кровь.

Тяжелые серво-усилители Дариока сомкнулись на его бедрах и плечах, и вновь стал заметен сплав металла с плотью. На многие формы наросли мясистые мускулы, усиливая мощь механизмов силой демона и делая магоса ещё более массивным. Четыре его серворуки уже давно вырвали, вместе с полудюжиной механодендритов, подключенных ранее к нервным окончаниям спины, кровь и ихор капали и спазматически дергавшихся обрубков. Два оторванных механодендрита уже воткнули обратно, и они стали мясистыми щупальцами из жидкого металла, растущими из спины. Розетки и разъемы покрывали сморщенную кожу, из некоторых уже капал молочно белый ихор, шипевший при падении на пол.

Голова Дариока стала видна, когда сорвали балахон. От его прежнего лица осталась лишь тень, остальное заменяли механизмы. Решетка вокса была имплантирована в его глотку, а левый глаз сменил внушительный набор дисплеев и сенсорных аппаратов.

Различия между человеческим и металлическим размывались во всем теле магоса. Уже на глазах Несущих Слово, металлический череп магоса распух и пошел рябью словно вода, а затем из правой стороны лба Дариока вышел изогнутый рог. Его окончание было твердым и костистым.

Его правый глаз, бывший слепым и молочно-белым, когда Несущие Слово схватили магоса, теперь был черным как ночь. Его мозговые устройства, ранее удерживаемые в хранилищах-шарах над опустившимися плечами магоса, стали бурлящими черными комками, через которые рвались маслянистые щупальца, словно куча кровавых червей.

— Вот и нет Магоса Дариока. Это, — взмахом руки показал Мардук, — Дариок-Гренд'аль.

Третья глава

Мастер гильдий Полио сканировал последние донесения, непрерывно моргая аугментированными серебряными глазами, чтобы запомнить их содержание. После многих минут чтения и размышления, он бросил их на стол и потянулся, чтобы успокоить себя ещё одни глотком из полупустого кристального графина.

Он поднес стекло к глазам, наблюдая за плескавшейся по льду ярко-красной жидкостью. Затем он откинул графин, наслаждаясь вкусом. Он поставил бокал обратно на поднос и схватился руками за виски и закрыв глаза.

— Плохие новости, мастер гильдий? — раздался голос.

Полио повернул лицо к своему молодому помощнику, Лето. Он был почти мальчиком и едва начал бриться, его глаза нервно бегали, когда он ждал ответа. Его лицо было молодым, но он был хорошим офицером с разумом подобным губке. Полио знал, что из помощника со временем получился бы хороший мастер гильдии, но этого уже никогда не произойдет.

— Ты должен уйти с остальными, Лето, — печально сказал он.

— Я уйду, когда уйдете вы, — ответил помощник.

Когда пришло первое астротелепатическое донесение, предупреждающее о приближении флота-улья ксеносов, ошеломленный Полио не поверил. Но недоверие быстро сменилось паникой, когда срочную просьбу помочь в борьбе с этой угрозой отклонили, а настроение мало улучшило отбытие штата Администратора с Притаившейся Сциллы.

— Этот мир обречен на гибель, — сказал администратор, в спешке собирающий свои вещи. — Глупо оставаться здесь.

— Я не покину это место, пока не будет полностью эвакуированы гильдии, — ответил Полио непререкаемым голосом. — Я не брошу свою должность и не оставлю тех, чьи судьбы зависят от меня.

— Не стоит осуждать меня, мастер гильдий, — зашипел администратор. — Я лишь слуга Администратума, мне не зачем оставаться здесь, когда брошены шахты. Если у тебя остался разум, немедленно покинь Притаившуюся Сциллу. Координируй эвакуацию из космоса, если этого требуют твои правила.

Полио захотелось ударить этого человека, но он сдержался. Он отвернулся от администратора и наблюдал, как его шаттл покинул луну и устремился к безопасности имперской блокады. Мастер гильдий приказал своему штату покинуть Притаившуюся Сциллу, и увидел на их лицах облегчение. Но он не думал о них плохо, когда они отсалютовали ему и сели на первое погрузившиеся эвакуационное судно.

— Почему ты остался? — спросил его Лето.

— Я принес клятву службы гильдиям Притаившейся Сциллы. Для организации эвакуации потребуется моё лидерство. Гильдии и население ободрит то, что я остался.

— Тогда я останусь с вами, сэр, — сказал мальчик.

Полио назначил его своим адъютантом, и был приятно удивлен, когда мальчик мгновенно адаптировался к своей роли.

Мастер гильдий вздохнул, подняв донесения и кинув их Лето. Молодой человек неловко их подхватил и начал изучать. Полио опять отхлебнул, пока его адъютант изучал первый рапорт. Побледневший Лето поднял глаза.

— Продолжай читать, — сказал Полио.

Донесения содержали шокирующие новости: ужасающая резня произошла в трех из основных туннелей, связывающих с гильдиями космопорт Форкис. Атаки произошли несколько часов назад, после них не осталось выживших или свидетелей. Невозможно было точно подсчитать количество потерь, но погибло примерно двести тысяч человек. Тысячи погибли в давке, отчаянно пытаясь выбраться из туннелей, а затем Заградотряды перекрыли их, отправив туда танки.

Три гильдии, две из которых были главными домами, теперь не имели прямого доступа к эвакуационным зонам. Это означало что почти четыре миллиона человек попали в ловушку на Притаившейся Сцилле, поскольку они вряд ли смогли бы дойти до космопорта пешком.

Осталось три дня до того, как флот ксеносов начнет высадку. За это время было логически невозможно завершить эвакуацию, но теперь, когда запечатаны основные туннели?

Мастер Гильдий Полио был реалистом. Он не обманывал себя мыслями о том, что с луны удастся эвакуировать больше двадцати процентов населения; для проведения эвакуации просто не было достаточно транспортов.

Он вновь проклял бюрократов Администратума, приславших на его мир предупреждение за такой короткий срок до его гибели.

Он закончил бокал амасека, когда его адъютант дочитал.

— Что это значит, мастер? — спросил бледный Лето.

— Это значит, — сказал Полио, качая пустой бокал, — что на Притаившейся Сцилле есть враг.

— Ти… тираниды?

— Нет, я так не думаю, — сказал мастер гильдии. — Нечто совершенно иное.


Со звуком, схожим похожим на первый вопль рождающегося бога, «Инфидус Диаболис» прорвал кожу варпа и вырвался в реальный космос. Мерцающие арки энергии трещали по его корпусу, потрескивая на огромных шпилях и кафедральных соборах, посвященных темным богам эфира. Когда пугающий и величественный крейсер выскользнул из защитной утробы Имматериума, разлом затянулся позади.

А на мостике колоссального корабля, Мардук и Кол Бадар изучали мерцающие информационные экраны, изучая принимаемый поток данных. Они видели медленно вращающееся изображение системы, на котором начали появляться вспышки света, отображая положение планет, кораблей и полей радиации.

Внутри корабля все ещё сохранились следы варпа, на экранах мерцали сцены порока и кровопролития, на секунды размывающие потоки информации. На долю секунды, экраны показали освежеванное лицо, чьи глаза горели, а щеки пронзали лезвия, прежде чем погрузиться во мрак. Спустя мгновение, экраны вновь вспыхнули, изображение стонущего окровавленного человека появилось на них меньше чем на десятую долю секунды, сопровождаемое треском статики, перемешанным с безумным ревом и воплями.

Оба Несущих Слово игнорировали помехи, прорываясь через призрачные изображения демонов, высасывающих кровь и пожирающих мозги, сфокусировавшись на потоках суб-системной информации, улавливаемой демоническими антеннами на носу крейсера. Они видели флот Империума, сформировавший непробиваемую линию вдоль системы, и отражающие прыжковые точки мерцающие волны энергии варпа, и засекли местоположение своей цели: луны, называемой имперцами Притаившейся Сциллой.

Звуки Хаоса вырывались их решеток воксов и диссонансов по всему кораблю гудящей какофонией безумия и гнева. Рев и вопли перемешались с нечеловечески скрежетанием и омерзительным шепотом, болезненным треском раскалывающегося от дрелей и огромных молотов металла, звуком разрываемой сталью плоти, ревом пламени ада и жалобными плачами детей. Это было прекрасным пением, успокаивающим разум Мардука, хотя вслушивающиеся слишком сильно отдавали себя безумию.

На центральном пикт-экране появилось лицо, с черными как уголь глазами и изрезанными кровавыми знаками щеками, и широко открыло пасть, обнажив множество извивающихся змей, пауков и червей.

— Довольно, — проворчал Мардук, взмахом руки изгоняя демона. Рычащее изображение немедленно исчезло.

Ещё больше рун и вспышек появилось, отражая окружающую плоскость галактики, и оба Несущих Слова наклонились, вглядываясь в них. Кол Бадар фыркнул и поднял глаза. Ядовитый смех сорвался с губ Мардука, и от этого звука изображение зарябило статикой.

— Похоже, Корифей, что Империум воюет в этой маленькой солнечной системе, — сказал Первый Послушник, — и проигрывает.


— Адмирал, — крикнул кто-то.

Рутгер Августин оторвался от масштабного отображения флота и увидел спешащего к нему младшего офицера.

— Докладывай, — приказал он.

Офицер покраснел, протянув адмиралу карточку сообщений, чью вощеную поверхность разрывало несколько дыр.

— Сэр, Боевая Группа «Орион» поймала варп-эхо, идущее от прыжковой точки XIV. Его ощутили и наши навигаторы.

Августин нахмурился, взяв карточку, а затем повернулся и вставил её в разъем на груди подключенного к командной консоли сервитора. Сервитор дернулся, его палец-игла начала входить в отверстия. Игнорируя гудящего сервитора, Августин наблюдал за тем, как на экране высвечивается переданная информация.

— Что это? — спросил он. — Бродячий корабль улья? Не говори, что эти ублюдки прошли мимо нас.

— Нет, сэр. Начальное сканирование показало, что оно размером с крейсер но не полностью состоит из органики.

— Нет? Возможно ещё одно торговое судно прибыло помочь эвакуации. Зачем ты сообщил мне это? — спросил адмирал Августин. — Наш флот сражается с ксено-угрозой, младший офицер!

— Мне жаль, сэр, и это может ничего не значить, но дальние сканеры боевой группы «Орион» предположили, что судно может быть ударным крейсером или боевой баржей Астартес.

Августин нахмурился.

— Я не знал о присутствии космодесантников в этом районе, хотя с их помощью… — Он провел рукой по недавно обритой щеке, — Пусть «Орион» направит эскадрон фрегатов на перехват курса этого корабля, и докладывайте мне любую свежую информацию.

— Да, адмирал.


«Инфидус Диаболис» пронесся по вакууму космоса, ядра его плазменных двигателей горели сине-белым огнем, когда он приближался к огромной красной звезде в центре системы. Солнечные вспышки высотой в миллионы километров вырывались из демонической красной короны, рядом с темными пятнами, покрывшими её нестабильную поверхность.

Звезда умирала. Пять биллионов лет назад она была меньше сотой части текущего размера, хотя и горела в десять раз ярче. Истощив газовую оболочку, звезда начала расширяться по экспоненте, поглощая ближайшие планеты. Она теряла массу, прибавляя в размере, а другие кружащиеся вокруг неё планеты удалялись, их гравитационная хватка слабела. Теперь звезда пылала пламенем самого ада, а через ещё один биллион лет её не станет.

«Инфидус Диаболис», омываемый солнечными ветрами, спустился ближе к адской сверкающей короне. И там, где его уже начали ударять мощные потоки радиации, корабли стал на орбиту.


— Я хотел бы услышать ваш совет, почтенный Разжигатель Войны, — сказал Мардук. Он задумчиво провел рукой по поверхности каменной колоны. Из тьмы пронесся холодный ветер, натянувший плащ Мардука, а механический вопль безумного гнева эхом разнесся по мавзолею.

Мардук и Кол Бадар стояли в тени широкой арки, смотря в пещеру нищи, выходящей в широкий проход. Он были в самых глубинах «Инфидус Диаболис», в гробнице, которую занимали боевые братья давно падшие в битве, но не получившие благословенного забвения.

Эти проклятые воители жили в глубине катакомб крейсера, обреченные на мучительное небытие, не живые и не мертвые, изувеченные останки их земных тел были заточены в великих саркофагах, чтобы они могли служить Воинству ещё долго после того, как их время должно было пройти.

Тонкая мозаика покрывала черные стены ниши, отражая мгновения жизни Разжигателя Войны до того, как он пал и стал вечно служить примарху в огромном механическом теле дредноута.

Некогда он был одним из самых лучших и верящих капитанов Лоргара, первым Темным Апостолом 34-ого Воинства-Роты, которую сейчас возглавлял Мардук. Он сражался вместе с божественными примархами, а его боевыми братьями были такие великие герои как Эреб, Кор Фаэрон и Абаддон. Мардук благоговейно прослушивал разрозненные вокс-записи его пылких проповедей, прочитал тысячи томов его продуманных писаний, их пылкая риторика и полные ненависти слова не переставали вдохновлять Мардука

Хотя другие дредноуты Воинства давно утратили остатки своего разума, проклятые невозможностью достижения забвения и лишением физических ощущений святой битвы, Разжигатель Войны сохранил многое от своего рассудка и был источником советов великой мудрости.

Незыблемая вера сохранила его рассудок. Однажды святой Эреб сказал, что мощь и согласованность его восторженной уверенности сохранили Разжигателя Войны от падения в бездну безумия.

Тысячи кровавым свечей окружали Разжигателя Войны, за ними день и ночь наблюдали два раба-прозелита, чтобы пламя никогда не гасло, а его свет отбрасывал божественный свет на его саркофаг.

Он возвышался над Мардуком, даже на Кол Бадаром, бронированный саркофаг, в сердце которого хранились изувеченные останки Темного Апостола, достигал пяти метров. Дредноут стоял на могучих квадратных ногах, его огромные руки неподвижно держали по бокам древние орудийные системы.

Иногда Разжигатель Войны стоял сотни лет в своём храме смерти, потерянно созерцая и вновь ожидая начала святой битвы.

— Мою душу радует то, что я вновь увидел тебя, Первый Послушник Мардук, — прогрохотал Разжигатель Войны, его голос был глубоким раскатистым басом, а говорил он медленно и степенно, — и тебя, Кол Бадар, лучший из моих капитанов.

Двое воинов уважительно склонили головы.

— Меня ранила потеря Ярулека, — продолжил Разжигатель Войны. — Хотя в тебе я вижу его достойного преемника, юный послушник Мардук.

— Смерть Ярулека глубоко ранила и меня, почтенный Разжигатель Войны, — сказал Мардук. На его губах появилась слабая улыбка, когда он ощутил злость Мардука, — Роль религиозного лидера Воинства стала моей честью, хотя я ощущаю себя… недостойным такого пресвятого долго.

— Правильно лишь то, что ты встал в пролом и возглавил паству, — произнес Разжигатель Войны. — Восходит твоя звезда. Не чувствуй себя недостойным этого долга; ощути его вес, но не сомневайся в своём праве. Боги избрали тебя.

Мардук повернулся к Кол Бадару и улыбнулся.

— Боюсь, что некоторые в Воинстве думают, что я недостоин этого великого титула.

— Не стоит терпеть никакого неподчинения, Первый Послушник, — громыхнул дредноут. — Распни всех, кто сеет раздор, ибо их голосами говорят яд и сомнения.

— Я прислушаюсь к вашему совету, почтенный, — сказал Мардук.

— Ты идешь по черному пути, Мардук, — сказал Разжигатель Войны. — Ты темный ученик, шагающий к свету истины, и тебе, со временем, будет даровано просвещение. Однако ты пришел за моим одобрением, зная что уже имеешь его. Что узнать ещё хочешь ты?

— Я хотел отправить на Имперскую луну Притаившаяся Сцилла все Воинство, опустошив этот мир и забрав то что нам надо. Хотя я рад тому, что Империум слабеет в войне с ксеносами, ведь это приближает нашу неминуемую победу в долгой войне, размер боевого флота в этом секторе изменил мои намерения. «Инфидус Диаболис» могущественен, но он не доживет до того, как сможет даже высадить наш на поверхность.

— Я предлагаю бросить эту глупую затею здесь и сейчас, — прорычал Кол Бадар, — Мы вернемся на Сикарус и оставим имперцев воевать с этими тварями улья. Там мы наберемся силы, пока имперцы ослабеют.

— Кол Бадар говорит, как и всегда, с мудростью, — сказал Разжигатель Войны, а на мгновение Мардуку показалось что он ужасно ошибся с путем ведения разговора. Первый Послушник ощутил вспышку сомнений, глядя на триумфально разгоревшиеся глаза Корифея.

— Но при этом, — продолжил дредноут, — Ярулек говорил, что это устройство крайне важно. Он всегда был одаренным фанатиком, а ясность дарованных ему богами снов-видений была даже больше моих. Если он сказал, что это устройство достойно начала войны, то это артефакт великой важности, предназначенный для дальнейшего распространения Слов Истины.

— Мы уже обладаем этим устройством, — проворчал Кол Бадар. — Нам больше не нужно здесь задерживаться и рисковать.

— Оно у нас есть, это так, — перебил его Мардук, — но сейчас оно для нас бесполезно, его секреты заключены внутри. Сейчас это немногим больше чем просто ксено диковинка, инертная и бесполезная сфера металла.

— Хирумеки легиона откроют его тайны, чем бы они ни были, — возразил Кол Бадар.

«Я не вернусь на Сикарус ни с чем кроме славы» злобно подумал Мардук, покосившись на Корифея. Если бы они вернулись с пустыми руками, совет мог не одобрить его возвышение до Темного Апостола. Но если он сможет раскрыть секреты Регулятора Связей и управлять им, им придется оказать ему почести

— Ты уверен, что нужное для активации знание содержится на этой луне? — спросил Разжигатель Войны.

— Да, — ответил Мардук, — оно содержится в разуме служителя ложного Бога-Машины.

— Ты так уверен лишь из-за слов другого слуги Бога-Машины, — проворчал Кол Бадар. — Верность Порабощенного не принадлежит легиону. Откуда ты можешь знать, что он не заведет нас в ловушку, чтобы передать устройство своим собратьям — Механикус?

— Порабощенный мой, — рыкнул Мардук. — И его воля теперь моя. Он не способен на такую двуличность.

— Говори с уважением с Первым Послушником, Кол Бадар, — проворчал Разжигатель Войны. — Мардук, если ты веришь в эту информацию, то путь ясен.

— Но «Инфидус Диаболис» не сможет приблизиться к Притаившейся Сцилле, — сказал Кол Бадар, изменив тактику. — В любом случае, мы должны вернуться в Око и собрать Воинства. Потом мы возьмем луну силой.

— Угроза ксеносов к тому времени уничтожит все, — рявкнул Мардук. — Мы оба видели разорённые этими тварями миры, где не осталось ничего! Секреты будут потерян навсегда.

— Значит мой совет тебе не нужен, ученик Мардук. Кол Бадар, если на работает грубая сила, придумай более тонкие пути к победе Первого Послушника.

Мардук улыбнулся, увидев как гневно дернулась челюсть Кол Бадара.

— Как и всегда, Разжигатель Войны, ваш голос полон мудрости, — сказал поклонившийся Мардук. — Мое предназначение стало ясным, вы умерили мои страхи и сорвали тень сомнений. Я уверен, что мой верный Корифей надет выход.

— Одна вещь последняя, Мардук. Меня разочаровало что в легионе есть те, кто сомневается в твоём праве вести их. Я хочу чтобы они знали, что я полностью поддерживаю твое избрание.

Разжигатель Войны сдвинул свой огромный вес, сервомоторы и гиро-компенсаторы зашипели. Он шагнул в бок, от его тяжелой поступи пол дрожал, и потянулся огромной силовой клешней, выхвати что-то из тьмы. Затем он повернулся обратно к Мардуку, а Первый Послушник попытался рассмотреть то, что держал дредноут.

Острые когти силовой клешни Разжигателя Войны разжались, а Мардук увидел сверкающий шлем, чьи изящные черты были выполнены в виде гримасничающего черепа. На его лбу была вырезана восьмиконечная звезда хаоса, а острые клыки застыли в свирепой ухмылке. Трещина, бывшая не боевым повреждением, но резной работой, спускалась по левой брови и тянулась за мерцающими глазными линзами по щеке.

Это был почитаемый и древний артефакт легиона, созданный лучшими ремесленниками Марса в годы, когда Долгая Война ещё не началась даже для самого дредноута.

Мардук алчно уставился на святой шлем.

— Я приказал достать мой шлем из статисного поля пещеры с костями, — сказал Разжигатель Войны, — хотя раньше я не понимал, что заставило меня так поступить. Теперь я вижу, что боги хотят, чтобы ты владел им, молодой Мардук.

Первый Послушник выступил вперед и взял шлем из протянутой руки дредноута, поражаясь мастерству, с которым он был сработан. Жуткое изображение, темное отражение шлемов тех Легионов, что в слепоте отказались пойти за Воителем, было грозным символом смерти, лицом проклятия, ждущего всех отвергающих Слово Лоргара глупцов.

Мардук надел шлем, услышав металлический скрежет, когда тот входил в разъемы его воротника. Он гладко сел, а затем передающие кабели с шипением подсоединились. Потом исчезли все звуки, прежде чем включились встроенные автосенсоры и вернули его слух. Мардук глубоко вздохнул, втянув в легкие рецикулируемый воздух, и заметил мерцающие лучи сенсорной информации и внутренних данных перед своей радужной оболочкой. Сервомоторы зашипели, когда он повернул головой из стороны в сторону, и соблазнительная целеуказтельная матрица появилась перед ним, зафиксировавшись на Кол Бадаре, когда он к нему повернулся. Мардук ухмыльнулся кислому выражению лица гиганта. Немного неохотно он моргнул, убрав матрицу, и припал перед Разжигателей Войны на одно колено.

— У меня нет слов чтобы описать, как вы меня почтили, древний, — сказал он, его голос рычал сквозь вокс-усилитель, искусно встроенный в маску смерти.

— Теперь покиньте меня, мои капитаны, — сказал Разжигатель Войны. — Нужно приготовиться к последнему штурму Терры. Присоединитесь к братьям в месяце молитвы и поста перед тем, как мы начнем штурм стен Имперского Дворца.

— Покойся хорошо, Разжигатель Войны, — сказал Мардук, отходя с Кол Бадаром от огромного дредноута и понимая, что рассудок древнего вновь спал. Так бывало часто, когда Разжигатель Войны вновь переживал былые битвы.

Они ушли, представив древнего его воспоминаниям. Мардук гордо шагал впереди. За ним двигался Кол Бадар, смотревший на спину Первого Послушника с мрачным оскалом.


Скулящие рабы распахнули покрытые черепами двери, и Мардук вошел в одну из посадочных боковых палуб «Инфидус Диаболис». Здесь собралось все Воинство, упавшее на колени когда Первый Послушник прошел мимо плотных рядов, направляясь к тупоносому транспортному кораблю, «Идолопоклоннику».

Опытные рабочие, чьи тела были аугментированны усиленными механизмами, а глаза и рты ритуально зашиты, торопливо готовили корабль, закачивая топлив в его баки через мощные насосы и натирая бронированные корпус святыми маслами и благовониями. Четыре «Лэнд Райдера», огромных танка, несших боевых братьев в бой на тысячах миров, заезжали на позиции под обрубленными крыльями «Идолопоклонника», а мощные зажимы защелкивались на верху танков, соединяя их с судном.

Мардук в первый раз носил подаренный ему Разжигателем Войны череполикий шлем на виду у всех и ощущал разлившиеся от собравшихся братьев почет и восхищение. Отрывки, написанные на коже недавно освежеванных рабов, свисали с печатей почтения на его броне, а он ощущал гордость, глядя на боевых братьев Легиона.

Мардук прошел перед собранием к группе воинов, стоящих на коленях впереди остальных. Они почтительно склонили головы, когда перед ними остановился Мардук, его взор, сокрытый непостижимыми красными линзами шлема, скользил по рядам воинов.

После кивка Буриасу, Несущий Икону встал по стойке смирно, шарахнув тяжелой иконой об пол. Пронеслось громкое эхо, а Мардук властным жестом приказал воинам встать. Кол Бадар выступил вперед и пошел вдоль линии воинов, осматривая их с мрачным выражением широкого лица.

Тридцать воинов построились в четыре круга, а взгляд Мардука скользил вдоль ожидающих боевых братьев, читая в их лицах и позах жажду скорейшего начала высадки на мир Империума.

Каждый святой Астартес стоял готовый к бою, шлемы были прикреплены под левой рукой, а оружие заряжено. Они стояли без движения, внимательно ожидая слова Первого Послушника и высоко подняв голову. Все они гордились тем, что их избрали в сопровождение Мардука.

Считая Первого Послушника, Буриаса и порабощенного демонического симбионта Дариока, их было тридцать два. Это было благоприятное число, совпадающее с количеством написанных Лоргаром святых книг. Доброе предзнаменование. Мардук прочел это число во внутренностях визжащего раба-неофита, зарезанного им в кровавом зале час назад, и знал, что боги Эфира благословили предприятия.

— Братья Лоргара, — сказал Мардук, обращаясь к тридцати, но повысив голос, чтобы его могли услышать все, — вы благословенны, ибо среди сиятельного Воинства вас избрали как моих почетных стражей, сопровождающих меня в битве, дабы победа стала нашей, во имя славы благословенного Лоргара.

Мардук шагал вдоль рядов воинов, видя пламя почтения и религиозного пыла в их глазах и фанатичных взглядах.

Каждый из четырех кругов был ветераном тысяч сражений на тысячах полях битв, где их испытывали и каждый раз находили достойными. Они были самыми свирепыми, фанатичными и верующими в Воинстве. Каждый был святым воином, без вопросов выполняющих его слова, ибо его голос был гласом богов, через него они сообщали им свою вечную волю. Преданные святые воины, они исполнят свой долг, их пыл придаст им силы.

Каждый из четырех кругов возглавляли прославленные чемпионы.

Кол Бадар стоял перед четырьмя воинами братства Помазанников, закованных в огромные комплекты тяжелой брони терминаторов. Все остальные круги состояли из восьми воинов. Огромный Кхалаксис, чьи щеки покрывали ритуальные шрамы, стоял перед 17-ым кругом свирепых воинов. Намар-Грех, менее высокий чем остальные, но крайне широкоплечий, стоял рядом с воинами 217-ого круга, опустошителями, специализирующимся на тяжелом вооружении. Последним из чемпионом был Сабтек, возглавлявший одетый в крайне украшенную броню 13-ый круг. Меньший ростом чем Кхалаксис, и не столь широкий как Намар-Грех, Сабтек был одаренным воином, чье знание тактических нюансов выиграло бессчетные битвы во имя легиона.

Ряд коротких рогов вырывался из кожи его головы, ясно показывая, что на чемпионе милость богов, а его рука покоилась на рукояти силового меча, подаренного ему самим Эребом.

— На колени, — приказал Мардук, что немедленно сделали чемпионы каждого из кругов. Он наложил пальцы на лоб каждого чемпиона, шепча благословения. Мардук ощущал как от его рук исходит жар и запах обгоревшей плоти. Отпечатки пальцев остались на лице каждого чемпиона пятью иссохшими и обгоревшими точками.

Завершив ритуал, Мардук повернулся к остальным космодесантникам Воинства, безмолвно наблюдавшим за благословением. Он видел тоску и зависть в глазах тех, кого не избрали в сопровождение. Чемпионы накажут неизбранные круги, и они будут сражаться удвоенной яростью, когда вновь выйдут на поле боя.

— Взгляните на ваших избранных братьев и ощутите гордость, — взревел Мардук, в обе стороны вскинув руки. — Радуйтесь их успехам, как своим, ибо они сражаются, представляя всех нас. Молитесь за них, чтобы ваша сила помогла им духовно в грядущие дни, чтобы они вернулись с победой или не вернулись совсем. Это решать истинным богам.

Буриас вновь ударил иконной об пол, а Воинство в ответ заколотило кулаками по груди, звук ударов громки эхом разнесся по палубе.

Повернувшись к тридцати избранным, Мардук припал на одно колено и вытащил свой зазубренный нож кхантанка. Немедленно появились тридцать других клинков. Каждый воин носил свой святой нож, кхантанку, которым его крестили кровью при избрании в легион. Каждый кхантанка был особенным, выполненным обладающим им воином, и говорилось что по его оформлению можно узнать истинную сущность хозяина.

Лезвие Мардука была изрезанным письменами и изогнутым, а Кол Бадара прямым и тяжелым, лишенным орнамента. Нож Буриаса был мастерски сделан и элегантно изогнут, его рукоять была сделана в форме оскалившейся змеи.

— Боги эфира, мы предлагаем свою кровь как жертву вашей славе, — прорычал Мардук, сделав длинный вертикальный порез на правой щеке. Собравшиеся воины повторили его слова и действие. Кровь хлынула их ран, залив лица воинов, прежде чем мощные сворачивающиеся тельца закрыли порезы.

Высоко над ними в реальность впорхнули два хищных катарта, бескожие демоны покружились над собранием, удерживаемые кожистыми кровоточащими крыльями, и сели на «Идолопоклонника», чтобы стать свидетелями ритуала.

Когда святая кровь капнула на броню, Мардук нанес на щеке горизонтальный порез, перекрестившийся с прошлым.

— Наполните нас своей силой, чтобы ваш темный свет омыл наши земные тела, — изрек делающий разрез Мардук. Вновь его дела и слова повторили тридцать избранных, а ещё больше катартов прорвалось сквозь кожу барьера между варпом и реальным миром.

— Мы отдаём себя вам, о великие боги погибели, да наполнит сосуды наших тел ваша бессмертная воля, — сказал Первый Послушник, нанося третий порез, пересекающий остальные по диагонали.

— Пролив свою кровь, мы обновляем свою клятву веры Легион, Лоргара и славу хаоса всепоглощающего, — произнес Мардук, завершая ритуал и нанося последний шрам на лицо, заканчивая восьмиконечную звезду на своей щеке.

На крыше «Идолопоклонника» собралась стая из тридцати двух катартов, молчалив взирающих на конец ритуала. Они вспорхнули с насестов, и низко пролетели над головами Воинства, кропя их кровью со своих обнаженных мускулов, их жуткие лица искажались в беззвучных воплях. Затем они разлетелись, наполнив воздух душераздирающими воплями, и один за другим замерцали и исчезли, вернувшись в благословенный Имматериум.

Вновь Мардук высоко поднял руки, а его усиленный воксом голос прогрохотал по посадочной палубе.

— Знамения были хорошими, братья мои, истинные боги благословили наше дело, идите и убивайте в имя Лоргара.

— Во имя Лоргара, — громким эхом откликнулось Воинство, и Первый Послушник улыбнулся.

— Давайте покончим с этим, — прорычал Кол Бадар, и тридцать воинов погрузились на «Идолопоклонника». Дариок, по праву лишенный привилегии участия в кровавом ритуале кхантанка, и зашагал к ожидавшему кораблю. Мардук позволил ему вновь установить серво-услители, хотя лично сорвал с них орудийные системы и нарисовал на скрытой робой голове восьмиконечную звезду.

Последним на транспорт поднялся первый послушник, посадочная рампа захлопнулась за его спиной, а двигатели взревели.

— Боги Эфира, направьте меня, — прошептал он.


Три фрегата типа «Огненная Буря» из боевой группы «Орион» посылали перед собой сенсорные волны, тщетно ища предполагаемое судно Астартес. Каждое сканирование оказывалось негативным, а попытки найти судно через астротелепатию не увенчались успехом. Словно оно никогда и не существовало.

— Это могло быть призрачное отражение прыжка, произошедшего тысячу лет назад, — проворчал капитан «Бесстрашного», главного судна в патруле. — здесь нет ничего.

Получив сообщение о разгорающемся противостоянии с судами тиранидов и решив не упустить своей дичи в охоте, капитан приказал кораблям вернуться и соединиться с боевой группой.

Невидимый и незаметный в тени огромной красной звезды, транспортный корабль имперской модели вырвался из доков «Инфидус Диаболис» и полетел сквозь пустоту космоса, направляясь к блокаде Империума и луне, Притаившейся Сцилле.

Четвертая глава

Мардук ощущал растущий гнев, глядя на имперскую армаду. Ему было видно десятки судов, разнящихся от огромных сверкающих орудиями линкоров до крошечных гражданских транспортов. Боевые суда был длинными, неэлегантным судами с толстыми бронированными носами, словно броненосцы, некогда бороздившие океаны имперской планеты Катемендор, которую Несущие Слово предали мечу. Кафедральные шпили возвышались над огромными мостиками, вмещая тысячи людей. Кулаки Мардука сжались от ненависти, когда он увидел на шпилях огромные изображения двуглавого орла, а затем прорычал молитву богам хаоса

Они пролетали мимо огромных и безмолвных имперских судов, а Мардук глядел на огромные пушечные батареи, торпедные аппараты и установки энергетических копий. Если враг их опознает, они за секунды разнесут Несущих Слово в клочья и ничто не сможет их остановить. Щиты транспортного судна вполне могли защитить от маленьких потоков метеоров или космического мусора, но их легко пробил бы единственный залп даже самого маленького крейсера, разнеся «Идолопоклонника» на атомы.

— Это безумие, — проворчал Кол Бадар.

— Имей веру, Корифей — недовольно сказал ему Мардук, скрывая своё беспокойство.

В начале Великого Крестового Похода, до того как Воитель Гор начал святую войну против самозваного Императора Человечества, легион обладал множеством «Штормовых Птиц», впечатляюще бронированных и вооруженных транспортных самолетов, используемых и как штурмовики. Родившиеся среди «Штормовых Птиц», Несущие Слово вырвались из посадочных палуб ударных крейсеров, неся слова Императора удаленным планетам на задворках его империи. Когда крестовый проход продолжился, многие из транспортов заменили более новые «Громовые Ястребы», обладавшие меньшей броней и большей транспортной вместимостью, но гораздо более быстрые и дешевые в производстве.

С объявлением крестового похода против Императора, склонившиеся перед властью Воителя миры-кузницы Адептус Механикус произвели для его легионов множество «Громовых Ястребов», а «Штормовые Птицы» почти исчезли вне XVII Легиона. Однако, после шокирующего поражения Хоруса и последовавшего за ним бегства в Око Ужаса, большинство поддержавших легионы Воителя миров-кузниц подверглись вирусной бомбардировке. У Несущих Слово не осталось возможности возмещения потерь штурмовиков.

Немногие «Штормовые Птицы» остались на службе Воинства 34-ой Роты. Корпуса оставшихся заменяли и ремонтировали бессчетное множество раз. Многие из более новых «Громовых Ястребов» были работоспособны, хотя за тысячи лет они были изменены и модифицированы в ответ на нужды Воинства или из-за ограниченных производственных возможностей.

Флотилию увеличивали и суда, захваченные у врага. Один из «Громовых Ястребов», недавно созданной в мирах-кузницах Марса новый модели, был захвачен у ордена лоялистов Белых Консулов во внешних пределах Кадианских Врат. А древняя почти смертельно поврежденная «Штормовая Птица» была обита у проклятого Альфа Легиона во время рейда на один из их культовых миров и все ещё используема.

Помимо изначальных штурмовых кораблей Астартес, у них были и десятки переоборудованных гражданских судов, штурмовых шлюпок, отремонтированных грузовых кораблей, захваченных Воинством, перевооруженных и бронированных для соответствия новой роли. Все они были переделаны и модифицированы хирумеками Воинства так, что многие из них едва напоминали оригинальные модели.

Мардук и его лично отобранные в сопровождение Несущие Слово направлялись к Притаившейся Сцилле на одном из таких трофейных кораблей.

Это была уродливая пародия на судно, квадратная и тупоносая, которую Воинства подбило несколько столетий назад. Названный своими новыми владельцами «Идолопоклонником», он был частью маленького конвоя бандитов, избегающих Имперской блокады, свободных торговцев, на окраинах Маэльсторма избегавших пошлин Администратума. «Инфидус Диаболис» разбросал конвой, вынырнув из тьмы за расколотой планетой и уничтожив полным залпом два корабля.

«Идолопоклонник» подбили удары энергетических копий, а затем с крейсера запустили единственный «коготь ужаса». Десантная капсула словно пиявка присосалась к транспорту, легко пробив его броню, а затем ведомая Кол Бадаром абордажная группа Несущих Слово ворвалась на борт. Экипаж вырезали, а дрейфующее судно подобрал крейсер.

Мардук и Кол Бадар смотрели через изогнутый наблюдательный портал на мостике «Идолопоклонника». Позади них, слуги Воинства вели транспорт к цели, направляя его к луне. Некогда они были людьми, но сейчас их оставили все следы человечества. Их потрескавшуюся плоть покрывали мерзкие раковые опухали, а руки пилотов приросли к рычагам управления. По их щекам стекали кровавые слезы.

Мостик был погружен в полумрак, свет исходил лишь от мигающих багровым сенсорных экранов, омывая зал красной адской аурой.

Корифей с ненавистью глядел на имперскую армаду, непроизвольно сжимая и разжимая когти своих силовых когтей.

— Если они поймут кто мы, нас не спасет вся вера в варп, — прорычал он.

— Они не поймут, — спокойно ответил Мардук. — Мы для них лишь ещё одно транспортное судно, помогающее эвакуации.

— Такое поведение ниже нас, — проворчал Кол Бадар, — оно противоречит духу легиона. Мы сыны Лоргара, которые не должны скрываться от врагов.

— Если бы у нас был свой флот, я с радостью бы их атаковал, — сказал Мардук, — но его нет. Терпение, Корифей. Уже скоро мы сразимся с имперским псами.

Один из крейсеров, который никак нельзя было назвать крупным, хотя транспорт Несущих Слово и выглядел по сравнению с ними карликов, повернулся вокруг своей оси и двинулся к ним, погрузив космодесантников в глубокую тень, когда он закрыл умирающее солнце. Кол Бадар зашипел, когда с ними поравнялись его батареи.

Крейсер продолжил разворот, его гроздья орудий удалялись от «Идолопоклонника». Он полетел под корпусом имперского корабля, и хотя два судна и разделяли сотни километров пустого космоса, казалось, что можно различить все, даже самые мельчайшие детали имперского корабля. Казалось, что он так близко что Мардук может потрогать крейсер, и, думал он, что если кто-то на борту имперского судна смотрит на них. Понял ли кто-нибудь из них, как близко к имперцам подобрался смертельный враг?

Тень крейсера исчезла, а Мардук кивнул Корифею. Кол Бадар рявкнул приказ, послав «Идолопоклонника» на новый курс. Больше энергии пошло в двигатели, когда судно прошло через имперский кордон и ринулось к Притаившейся Сцилле.

Отсюда она казалась настолько незначительной: крохотная белая луна, вращающаяся вокруг зеленого газового гиганта.

— Пять часов до высадки, — сказал Кол Бадар, сверившись со встроенным в командную кафедру тускло мерцавшим информационным экраном.

— Присмотри за приготовлениями боевых братьев. Я хочу чтобы они выдвинулись сразу после высадки, — сказал Мардук не глядя на Корифея.

Губы Кол Бадара выгнулись, а его древние глаза сверлили лицо Мардука.

— Что? — спросил Мардук, глядя в лицо своего более крупного боевого брата. — Теперь я твой хозяин, Кол Бадар. Будь хорошей собакой и выполни приказ.

Кол Бадар ударил со всей скоростью, которую могла дать терминаторская броня, с горящими от гнева глазами сомкнув когти на шее Мардука.

Но тот захохотал ему в лицо.

— Сделай это, — фыркнул он, — сделай, и тебя проклянет Лоргар.

Кол Бадар отпустил Первого Послушника и отпихнул.

— Знай своё место, Корифей. Ярулек мертв. Теперь Воинство моё и только моё, — сказал Мардук, — и ты тоже.

— Совет на Сикарусе накажет тебя за твой захват Воинства, — зарычал Кол Бадар. — Они оторвут тебя от братьев, сдерут кожу с костей и вырвут глаза из глазниц. Слепой и окровавленный, ты станешь частью равнины мертвецов, где тебя будут мучить души проклятых, а катарты будут отрывать мускулы с твоих рук. Ты будешь биться в агонии тысячи лет, но не умрешь, твоё смертное тело станет ничтожной скорлупой, сущности тьмы вырвут твою душу и будут с ней играть. Все это ждет тебя, Мардук. Таково наказание тех, кто поднял руку на Темного Апостола.

— Ярулек вырастил меня как жертву, — сказал Первый Послушник, — а ты был частью его схем, я знаю, но не держу за это на тебя зла, ты лишь выполнял приказы своего Темного Апостола. Но боги хаоса решили, что Ярулек падет, а я буду процветать. Они бросили его, чтобы я мог процветать.

— Ты боишься вернуться, и поэтому мы здесь, — сказал Кол Бадар.

Искренне удивленный Мардук захохотал.

— Я боюсь вернуться? Едва ли, мой Корифей. Я жажду возвращения, но подожду до тех пор, пока я не раскрою секреты Регулятора Связей. Думаю, ты хочешь, чтобы я вернулся неудачей, с безжизненной кучей ксено металла, без знаний о том, как его активировать. Я не представляю, за что совет накажет меня. Накажет… — Мардук захохотал — Совет почтит меня.

— Тогда ты мечтатель и глупец, — произнес отвернувшийся Кол Бадар.

Мардук встал перед Корифеем, преградив ему путь. С пламенем фанатизма в глазах он посмотрел на старого воина

— Взгляни в мои глаза, Кол Бадар, и скажи, что боги не возвеличили меня. С тех пор как мы покинули Танакрег, я ощутил на себе их милость. Моя кожа трещит от их силы. Я могу чувствовать, как она извивается во мне.

Нечто двигалось под кожей на лице Мардука.

— Я избран Лоргаром, и совет примет меня. Скажи мне, что ты не чувствуешь на мне славного касания богов. Даже ты, едва замечающий влияние благословенного варпа, должен ощутить мою растущую силу. Скажи мне, что ты не можешь.

Кол Бадар сжал челюсть, яростно сверкая глазами, но ничего не сказал. Мардук тихо засмеялся.

— Значит ты чувствуешь, — сказал он, когда Корифей прошел мимо него. Плечо проходящего Кол Бадара врезалось в Первого Послушника, отбросив в сторону меньшего Несущего Слово, на Мардук лишь снова захохотал.

В дверях Корифей обернулся.

— Возможно ты и сможешь обмануть Совет, — сказал он, — но сначала ты должен выжить.


Бронированный нос «Идолопоклонника» раскалился до красна, когда транспорт устремился к поверхности Притаившейся Сциллы.

— Тем, кто в слепоте и упрямстве отвергает Слово, принесите пламя ада. Погрузите в него их плоть, очистив их от нечестивости. Отомстите им за их ошибки, научите их, показав слабости ложных идолов, — кричал Мардук, встроенные в его череполикий шлем вокс-усилитель громыхали в закрытом пространстве транспорта. — Так говорил Лоргар и так сделаем мы. Откройте их вены, чтобы в них могла войти истины. Рубите их, позвольте крови течь! Святыми болтерами и цепными мечами мы вырежем неверующим и впустим в мир слово истины!

Вцепившись в удерживающие их задвижки, десантники Воинства довольно взревели, когда на них нахлынули гравитационные силы, а слова религиозного лидера раззудили пылающие угли их ненависти и пыла.

— Без сожалений, без пощады! — рявкнул Первый Послушник. — Такие вещи для слабаков. Мы правоверные, избранные Лоргаром! И против нас не устоит никто. Убивая, возносите хвалу богам хаоса. Смерть будет нашим вестником, а глядящие на нас познают страх.

«Идолопоклонник» падал сквозь верхние слои атмосферы Притаившейся Сциллы, проносясь сквозь тьму небес словно пылающая комета.

— Давайте помолимся, братья Воинства, чтобы боги прислушались к нашим восхвалениям и благословили нас даром святой силы! — провыл Мардук. — Великие сущности варпа, направьте руки ваших служителей, чтобы они смогли пролить кровь неверных. Наполните нас силой и стойкостью, дабы мы могли умилостивить нас, пусть наша вера защитит нас от ударов неверующих. Пусть над нам воссияет ваш темный свет, питая нас уверенностью и предназначением. Мы благодарно даем себя вам, предлагая душу и тело вашему величию, ныне и во веки веков. Будьте прославлены.

— Будьте прославлены, — пришел хоровый ответ ведомых Корифеем боевых братьев.

— А тем, кто хочет навредить вашим правоверным служителем, — сказал Мардук, глядя в лицо Кол Бадара, — Принесите вечность боли и мучений.

«Идолопоклонник» продолжал свой спуск, пока, через несколько минут, безжалостные гравитационные силы начали стихать, а транспорт стал выравниваться. Низко летя, он несся над замороженной пустошью, оставляя за собой широкие вихри изо льда и снега. Мощные потоки ветра ударяли транспорт, бросая пассажиров из стороны в сторону, когда он с ревом влетел в яростную снежную бурю. От внезапных перепадов в давлении и порывов ветра, «Идолопоклонник» подбрасывало и опускало на десятки метров, угрожая в любой момент разбиться об ледяную кору.

Мардук широко оскалился, обнажив острые клыки. Его систему наполнил адреналин.

Кол Бадар проложил курс, по которому сейчас летел «Идолопоклонник», с хорошей тактической проницательностью. Они вошли в атмосферу около экваториального пояса луны, в сорока тысячах километров от ближайшего наблюдательного поста имперцев, а сейчас приближались к северной полярной шапке с противоположной солнцу стороны, под поровом тьмы. Имперца разместились лишь на серверном и южном конце луны, где находились шахтерские колонии, бастионы и космические порты. Могучие защитные лазеры защищали эти поселения, в каждом из которых обитало по прикидках Кол Бадара в пределах от восьми до двенадцати миллионов людей, живущих подо льдом.

Очевидно на поверхности не жил никто, её условия были слишком суровы для жизни или даже любых постоянных зданий, кроме цитаделей. Даже космопорты были спрятаны подо льдом. Их круглые залы накрывали могучие круглые титановые крыши, защищающие их и суда от ухудшения погодных условий и открывавшиеся как лепестки огромного цветка, чтобы грузовые и транспортные суда могли садиться и взлетать.

Из полученной в архиве Адептус Механикус на Карионе IV информации стала известна известное последнее местонахождение нужного эксплоратора, и к этому бастиону сейчас направлялся «Идолопоклонник».

Они подлетят к имперской цитадели как можно ближе, низко летя над раздираемой ветрам поверхностью и используя ледяные бури, чтобы избежать обнаружения. Кол Бадар учел завихряющие эффекты нижнего давления и разрывающие пустошь континентального размера циклоны, чтобы и дальше скрывать их прибытие, хотя он громко выразил своё недовольство таким подходам.

Несмотря на ворчание Корифея, Мардук не сомневался в его расчетах. Они будут в бастионе задолго до того, как их присутствие станет известно, и будет нужно лишь пробить оборону и вырезать охранников. План звучал хорошо, а Мардук был уверен, что операция пройдет гладко.

Он отсоединил прикрепляющие его к сидению зажимы и встал, легко балансируя, когда транспорт били ревущие потоки вихря. Оглядываясь через плечо, он изучал по очереди группы сидящих Несущих Слово.

Зубы Кхалаксиса были видны, его агрессивную природу отражали и выражения воинов 17-го круга. Он встряхнул головой, отбросив с глаз взлохмаченные волосы, сконцентрировавшись на ноже, которым он резал свою плоть. Чемпион и его воины сняли левый нарукавник и наносили на руки ритуальные порезы. Эти смертоносные мастера ближнего боя всегда первыми врывались в любой пролом и последними выходили их боя.

Намар-Грех в резкую противоположность Кхалаксису был собран и безмолвен, хотя его единственный глаз пылал с таким же пылом, что и у чемпиона 17-го круга. Его опустошители бдительно настраивали своё вооружение, очевидно не замечая дрожание транспорта и реве двигателей. Они полностью сконцентрировались на своем долге, безмолвно шепча молитвы и прося темных богов благословить их почитаемое оружие.

Лицо брата Сабтека было серьезным, его стоическая внешность казалось привычной ко всему и безмятежной, когда он возглавлял тихий хор 13-го круга, проверяющего жизненные системы и закрепляющего на поясах гранаты, дополнительные обоймы и маленькие священные томики.

Воины последнего круга, ветераны Помазанники Кол Бадара, мрачно смотрели наверх. Их покрытые ритуальными татуировками головы уважительно опускались, когда на них падал взор Мардука.

Буриас взглянул на свою руку, когда его пальцы сплавились и удлинились в когти, а затем загнал демона Драк'шала обратно, после чего рука вновь приняла природную форму. Мардук понимал, что контроль Несущего Икону над демоном рос. Обычно одержимые становились не более чем вопящими тварями, их полностью порабощала одна из мириад сущностей варпа, но власть Буриаса над Драк'шалом была почти абсолютной. Вновь Буриас дал Драк'шалу всплыть на поверхность, его рука зарябила, превращаясь в демонические когти, а затем он восстановил свою власть над телом и загнал демона вглубь. Ощутив на себе взгляд Мардука, Буриас покосился и подмигнул Первому Послушнику.

Дариок стоял в отдалении от боевых братьев легиона. Измененный магос не мог сесть, даже если бы захотел; его механическое тело не было предназначено для такой роскоши, а вес металлического сервокаркаса сделал это невозможным. Активированные электромагниты в аугментированных тяжелых сапогах тянули его к полу, а четыре механических серворуки схватились за обе переборки. Ничто не могло сдвинуть весящего более тонны техномагоса.

— Ты хочешь побеседовать, Мардук, Первый Послушник из легиона Астартес Несущих Слово, генетических потомков примарха-предателя Лоргара? — спросил магос. Тембр его голоса изменился, рычание демона прорывалось среди обычно монотонных речей.

— Скажи слово ''предатель'' вновь, говоря о благословенном демоническом повелителе нашего легиона, Дариок-Гренд'аль, — сказал Мардук, — и я позволю Кол Бадару оторвать тебе руки одну за другой. И нет, я не желаю беседовать с тобой.

«Идолопоклонник» ещё два часа летел над безликой поверхности луны во тьме, а когда они приблизились к цели, Мардук произнес последнее благословение и приказал воинам готовиться к высадке. Надев свой череполикий шлем, Мардук запустил ритуальную диагностику, проверяя свои жизненные показатели и данные о состоянии почитаемой силовой брони.

И наконец, пульсирующие лампы-нарывы сообщили и подлете, а Мардук вогнал свежую обойму в болт-пистолет. Вспыхнули ретро-двигатели, замедляя «Идолопоклонника», нос транспорта опустился, когда движение прекратилось.

Кол Бадар сжатыми командами передал приказания, удостоверившись, что все воины четырех кругов заняли позиции.

Удерживающие зажимы отключились, едва посадочные ноги коснулись земли, а вакуумные печати задней грузовой рампы с шипением начали отсоединяться. Прежде чем «Идолопоклонник» сел, рампа откинулась, снег и лед ворвались в помещение, вертясь слепящими потоками.

— Двигайте его! — крикнул Кол Бадар сквозь вой двигателей и рев ветра, указывая на Дариока, и два воина из круга Намара-Греха потащили искаженного магоса к опускающейся рампе.

По ней уже спускались первые воины, занимая обусловленные позиции, и поворачиваясь в разные стороны. Мардук пробежал по откинутой раме и ступил на замороженную землю Притаившейся Сциллы. Улучшенные авточувства его шлема позволяли ему видеть сквозь ярящийся буран, в то время как глаза обычного смертного не разглядели бы ничего, кроме слепящего белого сияния.

Мардук отступил право, когда «Лэнд Райдеры», подвешенные по двое под тупыми крыльями, опустились на лед. После отсоединения от зажимов они ревели, словно разъяренные звери. Их двигатель подвывали, а дым повалил из увенчанных демоническим головами выхлопных труб. Мардук пригнулся, поднимаясь в бронированный корпус ближайшего «Лэнд Райдера» и садясь в сидение. Буриас плюхнулся с другой стороны, широко ухмыляясь. Как всегда он решил не одевать шлем, ведь его колдовское зрение работало лучше любых автоматизированных сенсоров. Длинные пряди маслянисто черных волос разлетелись по его лицу, словно змеи горгоны.

Брат Сабтек и его почтенный 13-ый круг присоединились к ним, сев в «Лэнд Райдер» и заняв позиции, а штурмовая рампа захлопнулась. Яростный ветер немедленно умер, дождь снега и льда посыпался на их наплечники и спины.

Гусеницы «Лэнд Райдера» секунду скользили по льду, а затем закрепились, и тяжелый штурмовой танк двинулся. Меньше чем спустя тридцать секунд после посадки, четыре «Лэнд Райдера», наполненных благословенными воинам Лоргара, уже катились по поверхности Притаившейся Сциллы.

Мардука тряхнуло, когда танк врезался в гору льда, а потом последовало мгновение невесомости, когда нос машины поднялся обратно, а затем рухнул с титанической силой.

— Двадцать минут до цели, — прорычал в вокс Кол Бадар.

Лицо Буриаса замерцало, словно неисправный пикт-передатчик, морда демона Драк'шала на мгновение проявилось в его чертах. Высокие неуравновешенные рога выросли из его головы, а глубоко посаженные полные ненависти глаза моргнули. А затем Буриас потряс головой, загоняя демона обратно, и образ исчез.

— Скоро, Драк'Шал, — сказал Мардук на гортанном языке демонов. Буриас вновь ухмыльнулся.

Пятая глава

Сто километровой скорости ветра проносились над ледяной равниной, а за ревом бури не были слышны выстрелы или даже грохочущее стаккато перестрелки. Тьма скрывала от обычных глаз все, а слепящий водоворот льда и снежного тумана временно вывел из строя даже всякие лучшие сенсоры. Впрочем, Мардук не рисковал и осторожно полз вперед, приближаясь к Имперскому Бастиону

Он видел возвышавшуюся над ним огромную тень цитадели, хотя даже его усиленные авточувства и усилительные ауспексы с трудом пробивались сквозь ослепительный ураган. Здание было построено в вершине высокой скалы, пронзившей толстый слой льда, первой бросающейся в глаза детали местности, которую увидели Несущие Слово после высадки на Притаившуюся Сциллу. Мардук зарычал, присмотревшись к омерзительному силуэту крепости. Она была построена в виде колоссальной аквиллы, двуглавого орла, являвшегося символом Империума и правления Императора.

Она возвышалась на триста пятьдесят метров над равнинами, являясь высочайшей точкой на этой луне. Если бы погода была яснее, огромное здание было бы видно на расстоянии десятков километров. Без сомнения его построили для того, чтобы вечно напоминать жителям Притаившейся Сциллы о власти Императора, смирять всех, над кем она возвышалась, не давая им забыть о том, кто повелевает их жизнью.

Для невежественных обитателей луны цитадель могла бы быть символом величия, но для Мардука она воплощала все, что он ненавидел в Империуме и желал уничтожить.

В какой империи почитали бы как бога безжизненный труп и позволяли бы напыщенным глупцам и бюрократам диктовать судьбы галактики!? Уже миллионы раз Мардук проклинал святого Воителя за то, что тот пал от коварства врагов. Если бы Гор поверг Императора, то галактика никогда не впала бы в апатичный застой. Великий Крестовый Поход продолжался бы до сих пор, стирая с лица вселенной всех неверующих и ксеносов. Вера объединила бы все человечество.

Мардук застыл, плотно прижавшись к земле, когда его искусные авточувства зажгли перед глазами предупредительные огоньки. Тяжелые врата бастиона начали открываться, втягиваясь в скрытые ниши в скале. Четыре бронированных машины выехали из цитадели, звук их двигателей не был слышен среди завывающего урагана.

Это были нестандартные модели, покрытые толстыми пластинами выкрашенной в белый цвет брони. Лучи целеуказательных систем Мардука сфокусировались на передней машине, высветив поток информации перед его глазами. Тяжелые орудийные спонсоны выступили позади основного двигательного блока, скользнули вперед и стали на свои места, а затем орудия разъехались налево и направо. Это были легкие машины, размером примерно с БТР «Носорог», явно сконструированные для пересечения ледяных полей, с тяжелыми толстыми гусеницами позади и единственной выступающей вперед лыжей шириной с сам танк впереди

Если бы до этого дошло, их бы легко нейтрализовали «Лэнд Райдеры», но Мардук предпочел бы, чтобы его враги не знали о готовящейся атаке Несущих Слово.

Машины съехали по неровному скату из снега и льда, ведущему из цитадели, тяжелые орудийные турели аккуратно и механически вращались.

Они повернули на северо-запад и вскоре исчезли в буре.

— Не атаковать, — приказал Мардук.

— Пприииняттто, — раздался размытый статикой ответ Корифея.

Продолжив двигаться, Мардук подполз ещё ближе к вражеским укреплениям.

Над ним вздымалась аквилла цитадели, её две головы свирепо смотрели во тьму. Несмотря на гнев, отвращение и презрение, когда Первый Послушник думал о том, что могло бы быть, должно было быть на её месте, мысль о том, как низко пал Империум, доставляла ему огромное удовольствие. И этот мир был подтверждением его падения. Его бросят, как и всю систему, перед лицом ксено угрозы. Мардук покачал головой, смеясь над такой слабостью.

Длинные термоизолированные дула защитных лазеров возвышались позади аквиллы, грозя небесам. Он знал, что источник огромных энергий, питающих эти грозные орудия, находился глубоко под скалами внизу. Лазеры обладали внушающей благоговейный ужас мощью, но были бесполезны против уже приземлившегося врага.

Под ударами неумолкающего ветра и потоками льда Мардук придвинулся ещё на двести метров. Его не волновали жестокие и всё ухудшающиеся погодные условия. Его древняя силовая броня, внебрачный отпрыск моделей IV, V и VI, была способна выдерживать и гораздо худшую погоду.

В пятидесяти метрах от цитадели врага Мардук пригнулся, чтобы оценить защитные установки. Его силовую броню засыпало снегом, почти полностью его погребя. На самом деле, человек мог не увидеть его даже с пяти метров, ослепленный снежным туманом бури.

Его черные мерцающие линзы пристально смотрели на цитадель, выделяя турели автопушек и разрушительные орудия, встроенные в скалу. Если бы погода была менее суровой, защитные системы нанесли бы тяжелые потери надвигающемуся Воинству. И это было неприемлемо, ведь на Притаившуюся Сциллу вместе с Мардуком отправилось немногим более тридцати боевых братьев.

В идеальных обстоятельствах, на луну обрушилось бы все Воинство, легко бы сокрушившее оборону. Однако, при огромном количестве кораблей Имперского Флота в системе это было невозможно, «Инфидус Диаболис» превратился бы в пепел задолго до того, как даже добрался до атмосферы луны. И поэтому, ему пришлось вести на поверхность небольшой ударный отряд и проскальзывать через кордоны имперцев.

Ему не нравился такой способ достижения цели, ведь Мардук, как и Кол Бадар, с гораздо большим удовольствием опустошил бы имперский мир, обрушив на него все Воинство и не оставив за собой ничего, кроме монументов темным богам из трупов. Однако, победа была гораздо важнее, чем способ её достижения.

Выбросив эти неуместные мысли из головы, Мардук обратил своё внимание на окружающую обстановку.

Две сдвоенные турели автопушек защищали подходы к вратам, вращаясь и просматривая открытое пространство перед ними. Каждая была нацелена на девяносто градусную огневую дугу, а арки этих турелей, как и остальных поблизости, накладывались друг на друга, чтобы подходящий с любого направления враг попал под плотный огонь. Тяжелые осадные орудия выступали из поверхности скалы над вратами, но они гораздо менее интересовали Мардука, находившегося под дугой их минимальной траектории. Они были предназначены для обстрела врагов в двух сотнях метров и дальше, а не у основания бастиона. Впрочем, он открыл визуальный канал с Кол Бадаром, дав Корифею возможность видеть его глазами, чтобы полководец мог увидеть то, что ждет его, если он атакует сразу после пролома врат.

— Брат Намар-грех, — прорычал Кол Бадар в ответ на визуальную передачу. — Выводи свой круг на позицию и целься в турели. Огонь по приказу Первого Послушника.

— Будет исполнено, Корифей, — пришел отклик. Где-то позади Мардука, невидимые даже его усиленному зрению, опустошители нацеливали своё вооружение на древние защитные турели.

Мардук вновь посмотрел вверх, вглядываясь в ослепительный снежный шторм.

— Давай же, Буриас, — нетерпеливо прошипел он.


В двести пятидесяти метрах у них над головой, Буриас карабкался по вертикальной поверхности скалы, подтягивая себя наверх.

Кол Бадар определил возможный последний путь бегства из цитадели, перекрыть который выпало Несущему Икону.

Он вновь позволил имениям охватить себя, принеся на поверхность Драк'шала, и длинные ветвистые рога выросли из его головы. Внутри его глаз разгорелось адское пламя, а его губы втянулись внутрь, обнажив два ряда зазубренных как у акулы клыков. Невозможно, но его безукоризненное внушительное лицо было видно позади внешности демона, словно обе сущности сосуществовали в одном измерении.

Подогнув ноги, Буриас оттолкнулся от поверхности скалы, прыгнув вперед. Он схватил каменный выступ одной рукой, и секунду висел над вертикальным обрывом. Внизу уже не была видна земля, исчезнув за крутящейся бурей, хотя всё ещё можно было разобрать слабое мерцание лазерных орудий. Подтягиваясь через край, жаром дыхания превращая воздух вокруг в пар, Буриас вглядывался глазами в омерзительный силуэт огромной аквиллы. Возив когти своих рук в камень, вырезанный в виде пера, он продолжил подъем.

Высоко наверху, примерно в сотне метров отсюда, две головы огромной каменной аквиллы смотрели на местность, одна на запад, а втора на восток. Яркий свет сиял, словно луч маяка в правой голове орла, тогда как око левой головы было темным и слепым.

Буриас поднимался к сверкающему оку, легко хватаясь когтями за уступы огромных каменных перьев. Он поднимался по огромной статуе быстро, почти не останавливаясь, словно темное пятно на благородном теле орла. Повсюду вокруг выл ветер, своими ударами угрожая его сбросить, лед и снег с ураганной силой врезались в него.

Карабкаясь быстро и уверенно, Буриас словно паук стремительно поднимался по изгибающейся шее орла, пока не достиг его головы. С рычанием он прыгнул, изгибаясь в воздухе, и схватился одной рукой за оперенный подбородок в трех метрах на верху. Не останавливаясь, Буриас продолжил карабкаться дальше, вцепившись когтями в низ монолита. Он замер, достигнув клюва, камень которого был гладким как стекло. Буриас изменил угол подъема и полез по щеке огромного орла, осторожно держась вне поля зрения из сверкающего ока, и вскарабкался на вершину башни.

Ясно осознавая опасность обрушившихся на него ветров, он откинул голову и завыл.

Припав на карачки, Буриас на всех четырех конечностях прополз к оку. Затем он осторожно заглянул внутрь.

Буриас увидел человека, сидящего за столом, перед ним стоял почти пустой графин темной жидкости. Судя по одежде, он явно был офицером высокого ранга, а сбоку от него стоял другой человек, молодой и напуганный. Они выглядели погруженными в разговор и не заметили демоническую морду одержимого, наблюдавшего за ними. Из комнаты было два выхода: элеваторный лифт, спускавший в тело аквиллы и тяжелая взрывная дверь.

Отползя назад, Буриас-Драк'шал вновь забрался наверх и посмотрел вниз. На затылке головы аквиллы, в пятнадцати метрах под ним, находилась огороженная платформа с припаркованным маленьким шаттлом, куда вела дверь.

Буриас-Драк'Шал полез вниз и остановился примерно в десяти метрах над шаттлом. Если бы кто-то смог увидеть его сквозь тьму ярящейся снежной бури, одержимый, поджидающий добычу, показался бы им злобной горгульей, скорчившейся без движения.

— На позиции, — рыкнул он, с трудом выговаривая слова полной клыков пастью.

— Принято, Буриас-Драк'шал, — ответил Мардук. Его завалил снег, так что из белого сугроба торчало лишь его скрытое жутким черепом шлема лицо, с отвращением глядя черными глазами на вражескую крепость.

— 217-ый круг опустошителей, разделиться, — приказал Кол Бадар. — С тяжелым вооружением, удерживать позиции. Намар-грех, двигайся с остальными из своего взвода к Первому Послушнику и готовь мельта-бомбы. Выдвигаемся по его слову.

— Вперед, за мной, — махнул рукой Мардук, когда Намар-грех и три боевых брата его круга показались из-за покрова бури позади, медленно крадясь вперед, рога их шлемов покрывал толстый слой льда.

Первый Послушник продолжил движение, осторожно двигаясь вперед. Имперские сенсоры осматривали лед три раза, и Несущие Слово замирали, прекращая передачу вокс-сообщений чтобы стать почти невидимыми для сенсоров.

До ближайшей турели было около двадцати метров, а до врат цитадели меньше сорока. Метр за метром Мардук и его избранные братья карабкались вперед. А затем ветер внезапно прекратился, а предупредительные огни вспыхнули на шлеме Мардука. Без помех от проносившихся в воздухе ледяных кристаллов турели засекли Несущих Слово и открыли огонь.

За долю секунды до того, как в него врезалась яростная очередь автопушек, Мардук перекатился на бок, снаряды тяжелого калибра ударили там, где он лежал раньше. Обстрел угодил в одного из опустошителей, разнеся на части его шлем потоком выстрелов и залив шлем потоками крови и мозгов.

— Пора, — рявкнул в вокс Мардук, и луч света вырвался из бури, то один из несущих тяжелое вооружение боевых братьев 217-го круга выстрел из лазерной пушки, расколов одну из турелей. Другую поглотил поток белой от жара плазмы, расплавив пласталь и рокрит.

Мардук вскочил и побежал, выхватывая цепной меч, он прокричал катехизис преданности. Мимо него проносились заряды автопушки, один из них оцарапал наплечник Мардука, оттолкнув его в сторону, но не замедлив. Из урагана вырвался ещё один лазерный луч, уничтожив третью турель попаданием в запасник снарядов. Последовавший взрыв раскидал повсюду осколки скалы. Мардук склонил голову на бок, когда мимо неё пронесся красный от жара осколок рокрита размером с человека.

В пяти метрах от последней оставшейся турели Первый Послушник прокатился, когда дула резко к нему развернулись, выплевывая поток снарядов высокого калибра. Под установкой он вскочил на ноги, вцепившись в одно из дул. Его сервомускулы напряглись, когда Мардук рванул изо всех сил, выдирая автоматическую турель из креплений, обнажая проводку и орудийные барабаны. От его шлема отскакивали потоки искры, когда Первый Послушник рубанул цепным мечом по внутренностям турели. Крутящиеся зубцы разорвали кабели, откуда словно кровь хлынуло масло. И когда Мардук отпустил дуло, турель безжизненно повисла на бок.

Открыли огонь другие турели, находившиеся выше на стене бастиона, обрушив ураганный обстрел, на который отвечали находящиеся далеко позади боевые братья. Один из круга Намара-греха угодил под перекрестный огонь с двух направлений и рухнул на колени, его тело было пробито в десяти местах. Однако он не упал и вскочил, побежав к воротам бастиона.

Пули отскакивали от наплечников Мардука, а один из патронов ударил его в грудь, отбросив на шаг, хотя и не пробив толстую керамитовую броню. Гневно зашипев, он понесся вперед, взбегая по подъему к воротам бастиона. Под нависшей аркой он был защищен от большей части обстрела. Мардук сорвал мельта бомбу с цепи на поясе. Шепча молитву Великому Изменителю, он активировал мощное устройство и прибил его к толстым воротам, разместив его на одном из замочных механизмов. Электормагниты надежно закрепили его, и на мельта бомбе вспыхнул красный огонёк.

— Выыыддвигаааемссяя, — раздался размытый помехами и статикой голос Кол Бадара.

Когда воин 217-го круга прилепил ещё одну мельта-бомбу, чемпион Намар-грех ввалился в укрытие перед воротами, дым поднимался из кратеров в его броне. Его левая рука исчезла, оторванная выстрелами автопушек, а броня была залита кровью

— Ты отслужил своё время, — прорычал Мардук.

— Извините, владыка, — ответил космодесантник. Мощные сворачивающиеся кровяные тельца уже приостановили поток, сформировав толстую корку вокруг жуткой раны.

— Я всё ещё могу делать свою работу, — проворчал Намар-грех, ощущая взор Мардука на своих ранах. Плотно сжав зубы, the чемпион немного неуклюже включил мельта-бомбу оставшейся рукой, а затем установил гранату на позиции.

Новые лучи лазерных пушек пронеслись сквозь снежную бурю к стенам цитадели, когда «Лэнд Райдеры» пошли на сближение. В ответ заговорила первая из боевых пушек, слепо выстрелив в буран, от последовавшего взрыва земля содрогнулась.

Послу взрыва мельта-бомб метровой толщины врата прогнулись внутрь. Мощь сверх мощных тепловых взрывов прошла сквозь усиленный металлический барьер. Он не был полностью пробит, но, опустив руку, которой он прикрывал лицо, Мардук немедленно понял, что целостность врат была нарушена.

— Дваадцать секуунд, — раздался в его шлеме голос Кол Бадара.

Из слепящей бури вылетели лучи лазерных пушек, высветив темный силуэт первого «Лэнд Райдера», на полной скорости несущегося к воротам. Взрыв разорвал лед позади чудовища, почти завалив его на бок, и мгновение его левая гусеница висела, дико вращаясь, прежде чем рухнуть обратно на поверхность и изменить угол движения.

Мардук отшатнулся, прижавшись спиной к тяжелому рокритовому контрфорсу, пока приближался огромный разгоняющийся танк. На его исписанном корпусе были вырезаны отрывки из книг Хаоса, символы преданности и верности замарали его пластины брони цвета запекшейся крови. Неспособные пробить броню, снаряды авотпушек рикошетили от его стен, а патроны тяжелых болтеров отлетали в разные стороны. Его боковые спонсоны осветили тьму, ударив во врата и ещё больше погнув их, а Мардук плотнее прижался, чтобы не быть ударенным чудовищным танком, пронесшимся по скату ко входу в бастион.

Он врезался в качающиеся врата с силой разогнанного тарана, и они рухнули внутрь. Другой «Лэнд Райдер», украшенный цепями, на которых висели отрубленные руки и головы, следовал за первым. Его похожие на морды демонов выхлопные трубы изрыгали черный дым, когда он пронесся по скату и влетел в недра бастиона, а следом за ним катился третий. Последний из танков остался на позиции, высматривая способного появиться со стороны равнин врага. Когда брешь в бастионе была пробита, несущие тяжелое вооружение опустошители 217-го круга отошли к «Лэнд Райдеру», как и приказывал Кол Бадар, хотя их чемпион Намар-грех и участвовал в прорыве в крепость вместе с Первым Послушником.

Когда мимо пронесся третий «Лэнд Райдер», Мардук бросился бежать за танком, используя его как движущееся укрытие. На бегу он выхватил цепной меч, ощущая нетерпение запертого внутри демонического оружия Борг'аша.

Он уже мог слышать звуки перестрелки, шипение и подвывание стреляющих и перезаряжающихся лазганов, а также глубокий грохочущий стук выстрелов из болтеров.

Рампа откинулась внутри бастиона, вырезанного в цельной скале. Помещение было немного похоже на ангарную палубу «Инфидус Диаболус», с высокими потолками и множеством мостиков и уровней, идущих вдоль стен. Около тридцати БТР, легких разведывательных машин и два более тяжелых танка, все выкрашенные в белую однотипную униформу, были выстроены плотными рядами, а солдаты в светлой броне бежали вперед. Офицеры кричали, а все новые пехотинцы выбегали из врат на севере и юге зала. Другие занимали позиции на подмостках вдоль стен и стреляли в Несущих Слово.

Два «Лэнд Райдера» остановились, выстроенные в их корпуса тяжелые болтеры выплевывали разрывные снаряды, кровавыми взрывами разнося людей на части. Передние штурмовые рампы обрушились на рокритовый пол, огромные фигуры космодесантников Воинства появились из залитых красным светом и полных клубящегося дыма внутренностей танков.

Из переднего «Лэнд Райдера» гордо выступил Кол Бадар, ухмылка на его лице была скрыта за четырьмя клыками шлема, а пламя вылетало из дул его архаичного комби-болтера. Корифей взревел, его голос демонически резонировал в решетке вокса, пока он разрывал людей в белом пополам своими выстрелами. А позади него тяжело ступали четыре Помазанника, элитных представителей Воинства. Сервомоторы их древних терминаторских доспехов шипели, а из сочленений шел пар, когда четыре гиганта с ревущими орудиями выступали из внутренностей танка.

Из других «Лэнд Райдеров» выпрыгнули Сабтек и Кхалаксис, ведя свои круги. 13-ый немедленно занял укрытие, изрыгая болтерами смерть, а затем быстро разделился на две команды и переместился на более выгодные огневые позиции. Пока воины Сабтека изрыгали вал заградительного огня, Кхалаксис и его 17-ый круг презрели любые укрытия и ринулись прямо на врага, запуская моторы цепных мечей и выплевывая разрывные болты из пистолетов.

Когда позади Мардука поднялась заслонка, он резко обернулся и выстрелил. К нему бежала группа людей в белой броне, первому из которых он попал в грудь. Человечек рухнул с придушенным воплем и разорванной грудью. Голова второго взорвалась, а Мардук всадил пару выстрелов в живот третьего.

Солдаты остановились, передние припали на колени и вскинули лазганы. Другие бросились в укрытие за выступающими в коридоре трубами, а затем сержант выкрикнул приказ, и все человечки открыли огонь.

Лазерные разряды врезались в грудь и наплечники Мардука, отбросив его на пол шага. На броне остались обгорелые следы, а свирепо рычащий Мардук ринулся вперед, размахивая ревущим цепным мечом.

Всё новые лазерные заряды бились о его броню, пока он сокращал дистанцию, начав цитировать «Литании ненависти и возмездия», мантрой выплевывая слова. Многие вражеские солдаты шатались и пятились, когда от его усиленного воксом голоса начали кровоточить их барабанные перепонки. Мардук оторвал одному из них руку выстрелом в упор, а затем оказался среди смертных.

Его цепной меч разрубил шею первого, зубами пробив броню, плоти и кости, а горячая кровь выплеснулась на плащ Мардука. Кровь потекла по питательным желобам, вырезанным в боках цепного меча, и всосалась во внутренность орудия. Мардук ощущал, как его затапливают свежие силы и энергия, когда кушал демон Борг'аш. По всей длине древнего орудия пульсировали вены, а дух варпа умолял Первого Послушника дать ему ещё пищи.

Мардук припал на одно колено, и мощный лазерный заряд пронесся там, где долю секунды назад была его голова. Он вновь рубанул, отсекая ногу другому солдату, жадные зубы Борг'аша разрывали кости. От выстрела Несущего Слово другой человек рухнул на своих товарищей, когда из его затылка вылетел фонтан крови и мозгов.

Рядом с Мардуком был Намар-грех, погрузивший свой топор глубоко в грудь одного из солдат, боль от оторванной руки наполняла чемпиона новой силой и пылом. Шарахнув ногой в живот умиравшего человека, он вырвал топор, толкнув солдата на землю. Затем он ударил вновь, отрезав смертному руку и на половину разрубив тело.

Другой воин из 217-го круга стрелял из болтера в упор, отбрасывая солдат в разлетающихся фонтанах крови и кусков мяса. Один из них, истекающий кровью, рухнул перед боевым братом на колени, и Несущий Слово проломил его череп прикладом болтера.

Мардук продолжал изрекать «Литании ненависти и возмездия», вонзая цепной меч в кишки другого врага. Визжащие зазубренные лезвия разорвали солдата пополам, оборвав смешные вопли его агонии.

Борг'аш насытился кровью, закапавшей из внутренностей цепного меча словно сироп, но демон всё ещё жаждал новых убийств. Мардук ощущал нетерпение умолявшего его убивать цепного меча и с радостью исполнял его волю.

Когда патроны в пистолете закончились, он запихнул его в кобуру, рассекая нацеленный лазган обратным взмахом цепного меча. Затем Мардук вырвал искрящийся половинки лазгана из рук напуганного солдата, а пока тот в шоке отшатывался, он разрубил человека от плеча до паха могучим ударом с двух рук.

Не осталось живых жертв, но Борг'аш завибрировал мотором, умоляя покормить его. Увидев, что один из людей на полу все ещё был жив, хотя умирал из-за хлещущей из оторванной ноги крови, Мардук сменил хватку на мече и вонзил его в солдата. Смертный перестал дергаться, когда острые зубья демонического оружия разорвали его плоть, а довольный Борг'аш высосал кровь.

Мардук вогнал свежую обойму в болт-пистолет, шагая обратно на главную площадку. Беспорядочная перестрелка все ещё продолжалась, вражеские солдаты на подмостках обстреливали Несущих Слово внизу. Десятки мертвых или умирающих людей в белой броне лежали по всему залу, хотя некоторые все тщетно пытались прятаться в укрытии.

13-ый круг занял укрытие за корпусом «Лэнд Райдера», засев за его углами и посылая очереди в солдат врага. Выстрелы лазганов безвредно отскакивали от толстых пластин брони, а те немногие Несущие Слово, в которых попали, обращали на них не больше внимания, чем на назойливые комариные укусы.

Один из космодесантников припал на одно колено, высоко подняв свою квадратную и украшенную харей демона ракетницу, после выстрела дым повалил позади трубы. Ракета взмыла в воздух и врезалась в низ одного из перекрытий, где находился отряд снайперов, разлетевшись ревущим огненным шаром. Плоть солдат разорвали прошившие их перегретые осколки металла, а решетка под ними прогнулась. Те, кто не погиб при взрыве, пролетели десять метров до следующего уровня галереи, их трупы раздавило, когда металлические крепления погнулись и рухнули под собственным весом.

По подмосткам проносился Кхалаксис и его воины, неудержимыми джаггернаутами из мускулом и силовой брони врезающиеся во врага, сбрасывающие их с ограждений на пятидесяти метровой высоте, взмахами цепных мечей отсекающие руки от тел, убивающие всех на своём пути.

Три легких машины врага взлетели в воздух, лучи лазерных пушек подожгли их топливные баки, под ними поднялся гриб ярко пылающего оранжевого огня и маслянисто черного дыма. Один из БТР перевернулся и врезался в стену, а другие рухнули на неповрежденные машины позади, за которыми засели вражеские солдаты. Они отпрянули от огненной бури и были разнесены в клочья концентрированным болтерным огнем.

Кол Бадар гордо шагал среди перестрелки, изрыгая смерть комби-болтером, а за ним неспешно двигались сопровождавшие Корифея Помазанники. Они даже не пытались занять укрытие, древние пластины брони из сплава керамита и адамантиума были лучшей защитой, чем любая сталь и рокрит.

Один из Помазанников вертел перед собой сдвоенными дулами тяжелой автопушки «жнец», словно косой, разрывая вихрящимся ураганом патронов тяжелого калибра всё: танки, людей, технику и рокрит.

Перед Мардуком рухнуло тело, сброшенное с мостика наверху. Шлем солдата раскололся от удара, а его глаза непонимающе уставились на Первого Послушника. Мардук пнул человека по голове, забрызгав пол кровью и мозгами.

Появились новые вражеские солдаты, атаковавшие космодесантников со всех сторон. Они оказались в центре перекрестного огня, но беспощадно вырезали врагов. Мардук видел как упали два Несущих Слово, но их раны оказались не смертельными, и они продолжали стрелять. Погибло по крайней мере пятьдесят вражеских солдат, чьи потери все росли.

По приказу Кол Бадара, круг Сабтека ринулся через ураганный огонь к подмосткам, пока обстрел Помазанников заставил врагов пригнуть головы. «Лэнд Райдеры» вносили свою лепту, их лазерные пушки уничтожали всё, во что попадали, а тяжелые болтеры вырывали куски скал и разрывали смертных солдат.

Мардук бежал по стальной лестнице, преодолевая по четыре ступени за раз. Лазерный выстрел ударил в его голову, оставив обгорелое пятно на девственно алебастровом черепе шлема, а в ответ пистолет Несущего Слово выплюнул выстрел, отбросив умирающего человека на пять метров.

Вражеские офицеры кричали приказы, отчаянно пытаясь перегруппировать своих людей перед неудержимым натиском Несущих Слово, но те паниковали и не слушали приказов. Люди отползали, пытаясь где-нибудь спрятаться от несущихся них нечестивы падших ангелов смерти, не целясь паля из лазганов.

Мардук вскочил на один мостиков и пристрелил двух, чья кровь туманом застыла в воздухе. Пинком он отбросил стенд с бочками, за которыми сидели в укрытии три человека, и пристрелил двоих. Третьего разорвал в клочья концентрированный залп болтерного огня снизу, а Мардук уже двигался дальше, стреляя в собравшихся на мостике солдат.

Один из солдат в белой броне вскинул мельтаган и выстрелил, но Мардук успел прижаться к стене. Заряд лишь обжег его левый наплечник, но на дисплее шлема высветились предупредительные сигналы. Намар-грех, бежавший позади Первого Послушника, метнул топор, перевернувшийся в воздухе и врезавшийся в солдата, разрубивший ему лицо и глубоко погрузившийся в череп.

Люди кричали в агонии, когда их поглощало пламя, когда 17-ый круг бежал навстречу Мардуку, поймав оказавшихся между ними солдат в ловушку. Огнемет вновь взревел, пламя охватило пол дюжины людей, покрыв их горящую плоть волдырями. Многие рухнули через ограждения, рухнув на пол, где они и остались лежать. Выживших разорвал оказавшийся среди них Кхалаксис, рубящий кости и сухожилия цепным топором. Мардук врезался в солдат с другой стороны, повергая людей на землю и безжалостно рубя.

Меньше чем через пять минут после падения ворот эхо перестрелки стихло. Несущие Слово ходили среди тел, добивая ещё живых быстрыми ударами в голову.

Мардук подошел к лежащему офицеру, чье лицо было залито кровью, а дыхание стало коротким и сжатым хрипом. Он с ужасом смотрел на скрытое жутким черепом лицо Мардука.

— Храни меня Император, — простонал офицер.

Мардук наклонился и схватил человека, сомкнув на его лице тяжелую руку.

— Ложный Император не бог, — прорычал он и надавил, чувствуя, как затрещал череп. — Никто не услышит твои мольбы. Где начальник этой станции?

— Это… этот лифт, — прохрипел солдат. — Верхний этаж. Спаси Император мою душу…

— Труп Императора не божество, а безопасность твоей души его не заботит. Вот увидишь.

Когда Мардук легко сломал череп офицера, кровь потекла из его глаз, носа и рта. Поднявшись, он вытер руку о плащ и посмотрел внизу ангара Корифея.

— Я начал уставать этот этого мира. Пора с этим покончить, — сказал Мардук, его голос громким эхом разнесся по всему залу. — Приведи Порабощенного, и давай получим то, за чем пришли.


Когда взвыли первые сирены, Мастер Гильдий Полио пил семидесяти пяти летней выдержки амасек. Он почти подавился внезапным глотком, а его адъютант, Лето, заметно побледнел. Полио ударил бокалом по столу и немедленно вскочил.

Дверь разъехались, когда мастер гильдии подскочил к ним и вбежал в прилегающую комнату.

— Что происходит, во имя Святой Терры? — рявкнул он на своих личных охранников группу из пяти наёмников Заградительных Отрядов Сциллы. — Капитан? Лучше бы это не было очередным сбоем периметра.

Капитан охраны, высокий и серьезный мужчина с квадратными плечами, приложил руку к передатчику в мочке уха, его брови сосредоточенно нахмурились.

— Нет, сэр, — ответил он. — Автоматические турели засекли приближающиеся враждебные цели.

— Враждебные цели? — выдохнул Лето за его спиной.

— Их идентифицировали? — спросил мастер гильдий.

— Нет, сэр, ещё нет. Ждите, — сказал он, подняв руку, чтобы прервать дальнейшие вопросы, и вслушиваясь во входящие сообщения. Лицо солдата омрачилось. — Что? — переспросил он. — Ты уверен?

— Так что происходит? — сурово повторил Полио.

— Сэр, — начал капитан, — в бастион ворвались.

— Император, защити нас, — прошептал Лето.

— Это какая-то ошибка, — сказа Полио.

— Нет, сэр, не ошибка. Тяжелый бой идет на гаражном уровне под нами.

Капитан выругался, теребя отключившийся передатчик. Остальные солдаты из охраны мастера гильдий неуверенно переглядывались.

— Мы должны уйти отсюда, сэр, — мрачно сказал капитан. — Остаться здесь будет неоправданным риском.

Он шагнул к мастеру гильдий и его адъютанту, отдавая резкие приказы солдатам. Те немедленно отреагировали и включили загудевшие лазганы.

— Я не уйду, — пылко сказал мастер гильдий. — Сколько здесь есть людей?

— Только три деми-легиона, сэр. Остальные поддерживают порядок в космопорте Форкис или содействуют усилиям эвакуации.

— Но ведь это, по крайней мере, три сотни солдат? — спросил Полио.

— Этого не будет достаточно, сэр, — тихо ответил капитан.

Мастер гильдий уставился на него. — Заградительным Силам Сциллы чертовски хорошо заплатили за защиту этой крепости и поддержание порядка. Вы не наполнили меня уверенностью в том, что я хорошо потратил деньги, капитан.

— Мой лорд, — сказал капитан, чьё лицо осталось спокойным после вспышки гнева Полио, — наши враги — Астартес.

— Космодесантники? — выдохнул Лето. — Но мы… мы же верные подданные Императора. Так?

— Конечно да, Лето, — сказал Полио.

— Это мятежные Астартес, мой лорд, а я потерял все контакты с деми-легионами. Мы уходим, сейчас, — отрезал капитан.

Полио ощутил вспышку паники, хотя и остался внешне спокойным. Он ощутил, как поток амасека затуманивает его разум, и выругался, понимая что выпил слишком много. Прикусив губу, Полио кивнул капитану.

После коротких команд, солдаты построились вокруг мастера гильдии, и они прошли обратно в офис старшего чиновника. Капитан уверенно держал Полио под локоть, быстро ведя к тяжелой двери, ведущей к его личному шаттлу.

— Но мои записи, — запротестовал мастер гильдии.

— Я возьму их, мой лорд, — сказал Лето.

— Нет, — отрезал капитан Сциллианской стражи, — сейчас мы уходим.

— Мой дата-слот, Лето, — прошептал мастер гильдий, а адъютант подхватил таинственное устройство со стола, пройдя мимо него.

Капитан прошептал необходимую молитву машинному богу, когда вводил на двери кодовую последовательность, и круглые зажимы с шипением повернулись против часовой стрелки. После кивка начальника солдаты прикрыли лица визорами. Затем капитан всем своим весом налег на дверь. Со стоном она открылась, впуская в офис снег, внесенный внутрь оглушительно воющей снаружи бурей.

Полио прикрыл лицо, когда ощутил кусачий мороз, и невольно сделал шаг назад.

Трое солдат выступили на посадочную платформу, поворачивая влево и вправо лазганы. «Бессмысленно», подумал Полио. «Здесь врага быть не может»

Его личный транспорт класса «Аквилла» стоял примерно в двадцати метрах отсюда, покрытый толстым слоем снега. Капитан достал из кобуры покрытый орнаментом мощный пистолет и вывел Полио на посадочную платформу.

Мороз был почти непереносимым, ледяные кристаллы немедленно начали расти на его веках, губах и ноздрях. Глаза Полио покалывало от холода, даже дышать было больно.

Один из стражников дошел до шаттла и шарахнул кулаком по активизационной панели. Посадочная рампа немедленно начала опускаться.

Опустив голову Полио шел к ожидающему шаттлу, его ботинки скользили по покрытой льдом поверхности. Державший его капитан что-то крикнул, но он не услышал его среди рева ветра.


Буриас-Драк'Шал дико оскалился в предвкушении, заметив в десяти метрах под собой людей, пытавшихся добраться сквозь бурю до шаттла.

Он оттолкнулся и скрючившись рухнул среди них, от его падения треснул рокрит. В шаге позади и слева от него был солдат, и Несущий Икону развернулся, ударив человечка в голову одним из своих длинных сплавившихся когтей. От силы удара солдата придавило к рокритовой стене, Буриас-Драк'шал пробил ему череп и на тринадцать сантиметров вонзил коготь в стену.

Высвободив лапу и дав солдату сползти на землю, он развернулся и хлестким возвратным движением ударил по шее другого солдата, с поднятым лазганом поворачивающегося к одержимому.

Шея человека была разорвана от уха до уха, и он рухнул, фонтан крови бил из смертельной раны.


Нечто горячее выплеснулось на затылок Полио, споткнувшегося и упавшего на одно колено. И пока капитан поднимал его на ноги, он потянулся рукой к голове. Секунду он глупо смотрел на свежую кровь на руках, а затем оглянулся

Демоническая тварь из самых глубоких ям ада припала к земле перед ним.

Её тело было огромны, в три раза большим чем у обычного человека, а губы загнулись, обнажая острые клыки совершенного хищника. Двое лежали мертвыми у его ног

Капитан увидел тварь одновременно с мастером гильдий и крикнул предупреждение, резко толкнув Полио к шаттлу и вскинув пистолет.

Прежде чем он успел выстрелить, умер ещё один человек, демон насадил на свой коготь его грудную клетку.

От удара солдат взлетел в воздух, а демонические когти выступили из его спины. Небрежным взмахом руки демон сбросил с посадочной площадки его труп, исчезнувший в буре и начавший трехсот метровый полет к основанию бастиона.

Громыхнул пистолет капитана, но Полио не глядел, попал ли тот в монстра. Его трясло от ужаса, он полу бежал, полу полз к опущенной рампе шаттла, его сердце дико колотилось.

Стоявший у шаттла стражник вскинул лазган к плечу и дважды выстрелил мимо Полио, прежде чем побежал к рампе инициировать запуск. Полио слышал ещё несколько выстрелов, когда уцелевшие солдаты пустили своё орудие в дело, и оглянулся у самого основания посадочной рампы. Он увидел, как его адъютант ползет к нему на четвереньках, по его напуганному лицу была размазана кровь.

Не думая о свой безопасности, он бросился на помощь молодому человеку. Помогая ему встать на ноги, Полио вновь всмотрелся сквозь снежную бурю.

Погиб ещё один солдат, чья голова была сорвана с плеч, а капитан пятился от крадущейся к нему демонической твари. Он вновь выстрелил, но тварь со сверхъестественной скоростью склонила голову в сторону, и выстрел с шипением пролетел мимо.

Капитан рискнул оглянуться, его глаза пересеклись с глазами мастера гильдий.

— Беги! — закричал он, хотя его голос был потерян за ревущим ветром.

— Берегись! — в ту же секунду завопил Полио, ведь тварь бросилась вперед, едва капитан отвел от неё глаза.

Лето пошатываясь забирался по рампе во внутренности шаттла позади, но Полио в ужасе застыл, глядя на прыгнувшего на капитана охраны демона.

Солдат рухнул на отшатнулся и трижды выстрелил в тварь, бегущую к нему. Первые выстрелы угодили в грудь и латный воротник чудовища, бесполезно срикошетив от кроваво красной брони, но третий попал в щеку и расколол кость.

С гневным ревом оно рухнул перед капитаном, а солдат поднес пистолет к затылку рогатой головы. Но прежде чем он нажал курок, тварь оправилась и вскочила, одна из огромных когтистых лап сомкнулась на руке капитана. Вновь громыхнул пистолет, но прицел был сбит, и патрон пролетел мимо черепа монстра.

Кричащий от боли капитан рухнул на колени, когда ему сломали руку, а над ним нависла взбешенная тварь. Кровь капала из её ран, булькая и шипя при падении на снег.

Невозможно широко открыв пасть, монстр наклонился, сомкнув челюсти на половине головы капитана.

С широко открытыми от ужаса глазами капитан отшатнулся. Его движения привлекли внимание монстра, обратившего на него свой пылающий взор и все ещё сжимающего в клыках голову капитана. Затем он резко сжал челюсти, череп капитана раскололся, словно орех в тисках.

Бросив безжизненную добычу на землю, тварь бросилась к мастеру гильдий, с шокирующей скоростью сокращая расстояние между ними, несясь на четвереньках, словно обезьяна. Полио побежал.

Двигатели «Аквиллы» взревели, и на секунду мастер гильдий подумал, что спасется. Он видел на вершине рампы Лето, отчаянно зовущего его взмахами рук, и карабкался по ней в шаттл.

А затем его ноздри настиг едкий запах, словно рядом по гниющему мясу танцевали электрические разряды, а рука сомкнулась на его затылке. Его дернули назад, и мастер гильдий скатился по рампе словно мешок с костями.

Одна из его рук сломалась, и Полио закричал от боли, ощущая, как трутся друг об друга осколки. Он видел Лето на вершине рампы, пятящегося от огромного демона, а затем тварь разорвала мальчика пополам.

Полио пытался встать на ноги, но мускулы и сухожилия его спины не выдержали, и он вновь рухнул кучей мяса на залитый кровью снег.

Демон вновь повернулся к нему и зашагал по рампе, а мастер гильдий отчаянно пытался отползти от чудовища, скользя подошвами сапог по льду.


Буриас-Драк'шал ощущал, как его омывает опьяняющая волна ужаса имперского чиновника, и смаковал это чувство. Ему хотелось убить человечка медленно и мучительно, но рациональная часть его разума понимала, что это прогневит Мардука, чьи приказы были ясны.

Он ухмыльнулся, когда человек начал от него отползать, жалкой и бессмысленной попытке спастись. Силой воли он загнал Драк'Шала назад, и внешне снова стал собой, чистым и незатронутым, ранение на щеке уже заросло. Кровь стекала по его щекам и рту, когда он, улыбаясь, зашагал к человечку.

Позади взревели двигатели шаттла и рампа начала закрываться, и Буриас резко развернулся, вновь выпуская на поверхность Драк'шала.

«— Пусть никто не спасется, — приказал Мардук.»

Буриас-Драк'шал запрыгнул на шаттл, глубоко вонзив когти в бронированный корпус. Он подтянулся и забрался наверх, побежав по фюзеляжу к кабине.

Едва шаттл начал подниматься, пилот заметил нависшую над ним тень, а Буриас-Драк'шал пробил кулаком стекло, вцепившись в шею пилота. И одним быстрым движением разорвал ему глотку.

Шаттл внезапно завалился на бок, его крыло царапало скалу, когда умирающий пилот рухнул на рычаги управления. Буриас-Драк'шал быстро бежал по крыше шаттла, пока тот сползал с края посадочной площадки, двигатели толкали аппарат по погибельной спирали.

Он перепрыгнул через растущую брешь и приземлился на четвереньки, когда шаттл рухнул на тело каменного орла примерно в тридцати метрах внизу и исчез в огненной вспышке. Несущий Икону покачал головой, видя, как раненный имперский командующий торопливо вводит код на взрывной двери, и бросился к нему.

Офицер уже закрывал за собой дверь, когда Буриас-Драк'Шал достиг её и хлопком ладони удержал открытой.

Потерявший всю надежду на спасение человек рухнул на пол офиса, в ужасе на него глядя.

— Император проклянет тебя, — прошептал перепуганный мастер гильдий.

— С этим он точно опоздал, — фыркнул закрывающий за собой дверь Буриас.

Шестая глава

Словно медленно катящаяся стальная крепость, ледниковый краулер двигался по поверхности, незатронутый хлещущими по опустошенной земле ураганными ветрами. Градусники показывали минус сорок стандартных, хотя с ледяным ветром это было скорее минус семьдесят. Лучи прожекторов освещали лед прямо перед огромной машиной. Туман поднимался с поверхности луны, а поднятые ветром потоки снега и частицы льда почти полностью закрывали видимость.

Огромный краулер был более пятидесяти метров в длину и почти двадцати в ширину. Его клинообразный корпус сидел на восьми парных гусеницах длиной более пяти метров, питаемых мощными двигателями.

Высоко в кабине управления краулера, Техник Примарс Солон Маркаб развалился на своем хорошенько потертом и обитом войлоком сидении, положив на панель управления тяжелые сапоги. Он сделал длинную затяжку из палочки лхо и закрыл глаза.

— Я решил, что не очень люблю людей, — раздался со стороны рулевого оборудования голос Чолоса. — Слишком много сраных хлопот. Лучше бы вместо них мы каждый день перевозили минеральные выработки.

Солон согласно фыркнул, выпустив облака дыма. Вместительные грузовые контейнеры внизу были до отказа забиты отчаявшимися людьми. Притаившуюся Сциллу бросали перед лицом жуткого вторжения ксеносов, а помогать эвакуации выпало командам ледниковых краулеров. В ответ они получали двойную плату за рельс. «Это мало поможет» подумал Солон «если они не обеспечат себя бегство с этого мира»

Кабина была маленькой и тесной, а запах из пепельницы Солона, заваленной окурками лхо, был силен. Его толкало взад и вперед, пока краулер продолжал ехать во тьме, но к этому он был привычен. Над Чолосом висели бусины четок, дико раскаивающиеся, пока краулер преодолевал возвышение.

— Гильдийцы, — сплюнул Чолос, покачав головой, — считают себя гораздо больше нас. Держали нас за дерьмо все эти годы, а кто пришел вытащить их из задницы? Мы. А получили ли мы хоть слово благодарности? Неа. Лишь жалобы. ''Тут слишком холодно, здесь слишком жарко, там недостаточно места, у вашей воды забавный привкус''. Ты думаешь, что эти ублюдки будут благодарны. А меня от них тошнит.

Солон снова фыркнул.

— Это сержант, Фолчес, самый паганый из них, — продолжил Чолос, — Бросил тех людей умирать позади. Что за холодный сын суки…

— Мило, что я произвел впечатление, — раздался голос.

Чолос подпрыгнул. Солон вздохнул и медленно открыл глаза. Он убрал ноги с панели управления и развернул кресло к дверям кабины, все ещё свисая с него. И выплюнул струю дыма

В дверях стоял крупный сержант Фолчес, впечатляюще выглядящий в черно-белом нагруднике Заградительных Отрядов. Он снял свой шлем, его широкое лицо глядело на Солона.

— Это закрытая зона, сержант. Только для управляющего персонала, — сказал Солон. — Будь так добр свалить отсюда нахрен.

— Сколько нам осталось до космопорта Форкис? — спросил сержант.

— В такую бурю? Минимум два с половиной дня, — ответил Солон. Фолчес выругался.

— Буря к этому времени не прекратиться? — спросил он..

— Ты провел мало времени на поверхности, не так ли? — ответил вопросом на вопрос Солон, сделав ещё одну затяжку лхо.

— Какого черта ты это спрашиваешь?

— Когда начинается такая буря, она может длиться месяц, а может и два, — сказал Солон, сплюнув окурок.

— Ты не можешь сильнее разогнать эту развалюху?

— Нет, сержант, не могу.

Фолчес выругался и хлопнул себя рукой по голове.

— Почему бы тебе и твои мальчикам не спуститься вниз и не насладиться поездкой, — сказал он, — мешая гильдийцам убивать друг друга? Там лишь женщины и дети, верно?

— Босс, — встрял Чолос. Солон ощутил, как краулер замедляется, но не оторвал глаз от сержанта.

— Тебе стоит присмотреть за своим языком, маленький недоношенный ублюдок, — прошипел Фолчес, положив руку на многообещающе висящую на бедре кобуру автопистолета.

— Это запросто, большой подонок, — сказал Солон, — Скажу лишь, что мы уже двигаемся так быстро, как можем, а твоё качание прав перед нами нисколечко не ускорит машинку.

Фолчес тяжело вздохнул и убрал руку от пистолета.

— В любом случае, разве это проблема? — спросил Солон. — Через три дня мы уберемся с этой хреновой луны.

— Некто напал на туннель, ведущий от гильдии Антифон к космопорту.

Солон нахмурился

— Четыре деми-легиона исчезли, где-то так, — сказал сержант, щелкнув пальцами. — И Император знает, сколько гильдийцев…

— Деми-легиона?

— Четыреста солдат. Враг не приближается к Притаившейся Сцилле, — сказал сержант. — Он уже тут.

Солон прикусил губу.

— Босс, — повторил Чолос, прервав тишину.

— Чего? — раздраженно спросил Солон, повернувшись к своему первому помощнику.

— Лучше бы тебе на это глянуть.

Солон развернул кресло, оказавшись спиной к сержанту, и всмотрелся в маленькое и покрытое коркой льда окно кабины.

Ветер проносился по местности со скоростью более ста километров в час, почти ничего не было видно сквозь сияние отразившихся от снега и льда в воздухе лучей прожекторов.

— Я, черт подери, ничего не вижу, Чолос.

Сержант Фолчес прижался рядом с ним, всматриваясь в шторм, а раздражение Солона все росло…

— Проклятье, Чолос, что я должен увидеть?

— Подожди пока утихнет ветер, — ответил тот.

Чолос сильнее замедлил машину, и трое начали напряженно вглядываться в буран. Наконец ветер на мгновение утих, и Солон разглядел темный силуэт. Это был другой краулер, темный и неподвижный. Затем ветер мстительно вновь его скрыл.

— Это машина Маркхама, — сказал Солон.

— Похоже на то, босс, — прошептал Чолос.

— Окликни их.

— Ты знаешь этот краулер? — спросил Фолчес, пока Чолос пытался установить голосовой контакт с остановившимся краулером при помощи вокса близко радиуса действия, встроенного в панель управления.

— Угм-с, — ответил Солон, — Но сейчас он должен быть в космопорте. Какого черта он здесь делает?

— Нет ответа, босс, — произнес Чолос. Из решетки вокса шипела статика, — Хотя это может быть из-за погодных помех.

Солон выругался.

— Ладно, подъедем к нему. Если он все ещё не будет отвечать, то нам, похоже, продеться померзнуть.

— Мой взвод пойдет с вами, — сказал сержант.

— Будет этому рады.


Лифт замедлил подъем, а затем резко остановился.

— Требуется подтверждение доступа. Нужна привилегия группы XK, — протрещал механический голос сервитора, встроенного в стену лифта.

Мардук нетерпеливо вздохнул.

Панель на одной из стен была отмечена символом Адептус Механикус, и Первый Послушник оторвал её, погнув своими перчатками металл как бумагу. Расположенные под панелью кабели и провода были под напряжением, дергаясь и ширя.

— Открой её, — нетерпеливо приказал он.

Щупальце механодендрита воткнулось в панель, а Дариок задергался.

— Доступ разрешен, — протрещал сервитор, когда магос убрал механическое щупальце, а двери лифта с шипением распахнулись.

Кол Бадар выступил из лифта перед Мардуком, водя комби-болтером из стороны в сторону. Лифт поднялся на несколько сантиметров, когда огромный вес брони Корифея прекратил давить удерживающие его механизмы.

— Чисто, — рыкнул огромны воин, вертикально вскинув комби-болтер. В силовых когтях левой руки Кол Бадар держал святую икону Воинства, в центре которой был ухмыляющееся демоническое лицо Латрос Сакрума, а когда Мардук выступил из лифта, он шарахнул её древком об пол.

Мгновение Первый Послушник осматривался, а затем зашагал в офис мастера гильдий.

— Стой, Дариок-Гренд'аль, — бросил он через плечо, вложив в интонации силу воли, приказывая демону внутри искаженного магоса.

Буриас лениво прислонился к стене и пил что-то из бутылки с оторванным голом. Его рот и щеки были перемазаны в крови, а у его ног на полу дрожал человек.

Несущий Икону выпил горячую жидкости из бутылки и улыбнулся Мардуку, вытирая рукой рот.

— Стой на изготовку, когда перед тобой твои повелители, воин, — рявкнул Кол Бадар, встроенные между клыками его шлема вокс-усилители сделали его голос сильнее напоминающим животное рычание, чем обычно.

Не торопясь, Буриас вяло поднялся на ноги и отбросил пустую бутылку. Она разлетелась об пол.

— Потребление всего, что не необходимо, есть грех, ведущий к слабости, Несущий Икону, — выдавил Мардук. — Ты искупишь это тремя месяцами поста и самобичевания, когда мы вернемся на «Инфидус Диаболус».

— Я уже полностью раскаиваюсь, мой повелитель, — сказал Буриас, склонив голову в почтении и насмешливом сожалении и о чем-то… Глаза Мардука сузились.

Буриас протянул Кол Бадару руку. — Мою икону?

Корифей швырнул тяжелую икону с гораздо большей силой, чем было надо, но Буриас её легко поймал.

— Довольно, — сказал Мардук. — Это командующий? — он кивнул в сторону съежившегося на полу человека.

— О да, мой повелитель, — сказал Буриас, любовно гладя шипастое древко иконы, словно он был отделен от неё годы и теперь смаковал воссоединение. — Живой, как вы и хотели.

Мардук склонился над бледным и заплаканным человеком, который в ужасе на него глядел.

— У тебя есть то, чего хочу я, маленький человечек, — сказал Мардук, снимая череполикий шлем и передавая его Буриасу, — И ты поведаешь мне, где это.

— Чт… ч… что ты хочешь? — простонал мужчина, сжав от боли зубы, осторожно покачивая левую руку другой. В его глазах перемешались паника и отчаяние.

— Личность, если это можно так назвать, — сказал Мардук. — Некто, кто работает здесь, на этой станции: адепт слабого Бога-Машины.

— Что ты от них хочешь?

Мардук медленно и почти заботливо потянулся к Полио. От его касания мастер гильдий отшатнулся, но он не мог никуда убежать.

— Ты ранен, я вижу, — сказал Мардук, осторожно беря руку мужчины, — Должно быть, это больно.

Медленным протяжным движением, Мардук повернул руку чиновника, от чего расколотые кости начали тереться друг о друга. Человечек закричал в агонии, когда Мардук сделал ещё один поворот. А затем остановился.

— Не задавай мне опять вопросы, малыш. Иначе будет такое наказание. Теперь поведай мне, где… Как там его зовут?

Мардук оглянулся, посмотрев на прилегающую комнату и лифт.

— Дариок-Гренд'аль, — рявкнул он. — Ко мне.

Словно спешащая на зов хозяина собака, Магос Дариок медленными механическими шагами вошел в комнату. Так как ему позволил восстановить серво-каркас, из его спины торчали четыре механические руки, две находились по бокам, а две над плечами, словно жала насекомого. Черные вены пульсировали вдоль серворук, грань между органическим, демоническим и металлическим все размывалась, а одна из его рук неловко дергалась.

Полные агонии глаза мастера гильдий уставились на магоса, носящего черную мантию вместо красного балахона механикус. Красный свет аугментированного левого глаза Дариока злобно мерцал под низко опущенным капюшоном.

— Как зовут цель? — спросил Мардук

— Эксплоратор Первого Класса Дене, — монотонно произнес магос Дариок, — изначально с исследовательского мира Адептус Механикус Конор UL01.02, направленная на cl4.8.87.i, Притаившуюся Сциллу, для осмотра/извлечения грузового судна класса «Дровак» «Пламя Вечной Погибели», вновь появившегося в Сегментуме Темпестус 942.M41 и разбившегося на поверхности cl4.8.87.i, Притаившейся Сциллы, в 944.M41, до этого считавшегося исчезнувшим в аномалии бури варпа xi.024.396 в 432.M35.

Мардук повернулся к мастеру гильдий со слабой улыбкой на лице.

— Как забавно, что я забыл это имя, — сказал он. А затем улыбка исчезла с бледного лица Несущего Слово, — Где эксплоратор Дене? Скажи мне сейчас, или я вновь накажу тебя. Обещаю, уже испытанная тобой боль будет лишь каплей твоих мук, если ты вновь меня разочаруешь.

— Я не знаю о ком ты говоришь, — прошептал человек.

Мардук вздохнул.

— Ты лжешь, — сказал он, вновь искривив руку чиновника. На этот раз он не отпустил её быстро и начал тереть сломанные кости друг о друга.

За его спиной Буриас улыбался, глядя на муки смертного.

— Эксплоратор прикреплен к твоей станции, — сказал Мардук сквозь вопли боли Полио, — соответственно ты знаешь, где он. Скажи мне, или твоя смерть придет очень не скоро.

Мастер гильдий плотно сжал глаза от боли и внезапно потерял сознание, повиснув на руках Мардука. Со злости Первый Послушник рвану руку, искриви кости почти под прямым углом.

— Предложение поговорить, Мардук, Первый Послушник из легиона Астартес Несущих Слово, генетических потомков прославленного примарха Лоргара, — сказал Дариок.

— Прославленного примарха Лоргара? — довольно повторил Мардук, — Ты учишься, Порабощенный. Разрешение на разговор дано.

— С хирургическим перемещением сдерживающих функций моих логических устройств, и пересогласованием лобных долей трех из моих мозговых устройств, я нашел… — начал Дариок-Гренд'аль.

— Короче, — прервал его Мардук.

— Суммарно: не обязательно, что местоположение Эксплоратора Первого Класса Дене будет добыто из мозгового устройства Мастера Гильдий Полио.

— Что сказал этот бормотун? Кто такой этот Полио? — зарычал Кол Бадар.

— Мастер Гильдий Полио — устройство из плоти, чьи лучевые и локтевую кости левой руки привел в нефункциональное состояние Мардук, Первый Послушник из легиона Астартес Несущих Слово, генетических потомков прославленного примарха Лоргара, — ответил Дариок.

Буриас весело фыркнул, но Кол Бадар зарычал и шагнул к одетому в черный балахон магосу, электричество затанцевало на его силовых когтях. Мардук взмахом руки остановил его и внимательно посмотрел на Магоса.

— Что ты имеешь в виду, Дариок-Гренд'аль? Говори проще, — сказал он.

— В порядке получения требуемой информации о местоположении Эксплоратора Дене нужно лишь получение доступа в вычислительный блок бастиона этой станции.

Мардук посмотрел на Буриаса. Несущий Икону пожал плечами, а Мардук с вздохом отвернулся от Дариока.

— Что тебе нужно, чтобы получить информацию? — спросил Первый Послушник, медленно и по буквам выговаривая слова.

— В порядке получения доступа в вычислительны блок необходим сканирование сетчатки командующего офицера, ответил магос.

Мардук улыбнулся и посмотрел на Буриаса.

— Вырви мне его глаза, Несущий Икону.

Буриас оскалился и размял пальцы.

— Как пожелаете, мой повелитель, — ответил одержимый.


Тяжелые двери краулера разъехались со звуком сдвигающихся гор, снег и лед ворвались в грузовой отсек. Столпившиеся беженцы из гильдии Антифон прижимались как можно ближе к дальней стене, прикрывая лица от ударов ветра.

— Давай сделаем это быстро, — перекрикивая ветер, сказал Солон. Чолос показал ему большой палец. Солон посмотрел на сержанта Фелчеса, стоявшего рядом с солдатами. Тот кивнул.

— Держи её включенной, — крикнул Солон Чолосу. — Последнее что нам надо это заглохший двигатель!

Солон натянул на лицо маску респиратора, скрывшую все его черты, и немного неловко повернулся в выходном костюме. Он схватился за обледенелые перила лестницы краулера и начал спускаться вниз.

Его дыхание тяжело отдавалось в ушах, когда Солон ощутил вспышку клаустрофобии. Он ненавидел эти костюмы. Две круглые увеличительные линзы из синтетического стекла лишали его периферического зрения, а каждый шаг в костюму был медленным и тяжелым. Впрочем, он не пропускал холод, и при такой погоде без костюма он не протянул бы и часа

Спустившись из грузового отсека на восемь метров, Солон ступил на лед. Ветер угрожал сбить его с ног, поэтому он прислонился к огромному колесу

Он смотрел на безжизненный краулер Маркхама, пока остальные спускались. Тот возвышался, словно древний и безжизненный черный монолит.

С маской, Солон не мог общаться с остальными иначе, чем жестами рук, и он указал на нос краулера. Сержант Фолчес кивнул, давая ему и его людям вести..

— Будь моим гостем, ублюдок, — сказал Солон, указывая на подъем.

С оружием в руках солдаты приближались к брошенному кратеру. Для Солона было ясно, что двигатели не работали уже долгое время, поскольку краулер покрывал толстый слой снега, включая инженерный отсек. Обычно, двигатели краулера вырабатывали достаточно тепла, чтобы рядом с ними не могло быть снега. У одной из сторон массивного кратера намело много льда, по размеру сугробов Солон определил, что краулер простоял по меньшей мере пять часов.

Одетые в белую броню солдаты Заградительных Отрядов шагали к кратеру, держа оружие у плеч. Быстрым сигналом рук, сержант послал вперед двоих, солдаты прикрывали слепые зоны друг друга, шагая вперед. Солон и Чолос топали по снегу позади солдат.

— Не похоже, чтобы кто-то был дома, — прошептал Солон.

Одна из огромных гусениц краулера была разорвана, и её разбросанные обломки лежали вокруг гиганта. Это не могло быть инцидентом; ничто не могло оторвать краулеру гусеницу, кроме взрыва мощных мин или концентрированного обстрела хорошо вооруженной армии.

Солон увидел, как один их солдат жестом указывает на стенку краулера, и проследил за его рукой. Дыра, размером примерно с голову человека, была пробита в боку огромного транспорта, все вокруг места удара обгорело.

Солон подошел ближе, вглядываясь в несколько меньших следов на одном из колес. Из его поверхности торчали зазубренные осколки металла.

Он поближе рассмотрел один из осколков. Он был покрыт острым зазубринами, и Солон поморщился от его жуткой формы. Если бы он попал в живую плоть, пытающийся его вытащить человек разорвал бы своё тело в клочья.

Солон вздрогнул, когда на его плечо опустилась тяжелая рука, и посмотрел в безликий визор одного из солдат, жестами показывающегося ему двинуться дальше. Солон кивнул, и вновь начал пробираться сквозь снег и лед.

Он споткнулся, зацепившись за что-то ногой, и неловко упал на землю. Солдат помог ему встать на ноги.

Синяя замороженная рука торчала из под снега

Солон отшатнулся и выругался, нервно показывая на руку пальцем. Солдат мрачно кивнул, знаками предложив ему двинуться дальше

Оторвав от жуткого зрелища глаза, Солон начал догонять ушедших вперед людей. Его дыхание стало резкими короткими хрипами, слишком громко звучащими в закрытом пространстве его маски.

Группа обошла нос краулера, когда Солон увидел, что пластглассовое окно кабины было выбито. Во фронтовом шасси краулера было пробито множество дыр, и он поразился огромной силе выстрелов. Нос краулера был тяжело бронирован, чтобы в случае необходимость пробивать сквозь лед и песок, Солон не верил, что даже лазерные пушки смогли бы пробить плотные пластины брони. То, что пробило стенки краулера, словно насмехалось над ним.

Солдаты осторожно шли вдоль стеки транспорта, а затем Солон замер, когда сержант поднял руку.

Один из солдат опустился на колени и рискнул выглянуть из-за угла, прежде чем показать, что все чисто, и двинуться дальше.

За этой стороной краулера они были защищены от самых сильных ветров, Солон довольно вздохнул, когда они выбрались из ярящейся бури. Здесь навалило не так много снега. Сержант отдал руками серию приказов.

Одна из боковых грузовых дверей была широко открыта, один из солдат осторожно поднимался по обледенелой лестнице к пещере входа. Застыв перед самым краем, он включил лазган и зажег прикрепленный под его дулом мощный фонарь.

Поднявшись по лестнице, солдат вскинул лазган к плечам и посветил лампой внутренности грузового отсека. Сигналом показал он, что всё чисто, а затем вошел внутрь и исчез из поля зрения. Другие солдаты пошли за ним, Солон оказался в центре группы.

Сержант Фолчес и один из его людей быстро поднялись, пока их прикрывали другие солдаты взводы, и просигналили Солону подниматься.

Он с трудом поднялся в своём громоздком костюме и, тяжело дыша, достиг верха. Сержант схватил его за одну руку и втянул через край, держа наготове другой пистолет второй рукой.

Сержант помог Солону встать на ноги, а его солдаты продвигались в сумерки грузового отсека, фокусированные лучи их фонаре поворачивались налево и направо. Затеем их поглотила тьма, когда они ушли в глубины подбитого краулера, оставив Солона одного.

Он огляделся, слабые фонари, установленные на плечах его внешнего костюма, погружали местность вокруг него в тусклый желтый свет. Один из них замерцал и загудел, и Солон хлопнул по нему рукой. Мерцание прекратилось, но затем светильник выключился. Он выругался.

Чувствуя себя голым и одиноким, Солон пошел в глубь грузового отсека, пытаясь найти ушедших солдат. Он не мог их увидеть, и лишь звук его дыхания отдавался в ушах. А ещё он заметил последствия боя. Выжженные пятная покрывали стены рудных контейнеров, а разорванные кабели виднелись в пробитых стенах.

Массивные контейнеры, наполненные доверху и плотно закрытые, формировали сеть узких коридоров в широком отсеке. Они исчезали в сумерках высоко над головой. Солон чувствовал, как по его спине прокатилась струйка пота.

Свернув за угол, он едва не споткнулся о труп, одетый в форму санитара краулера. Солон отшатнулся в отвращении и ужасе. Тело выглядело так, словно человек умер в абсолютной агонии, его рот широко раскрылся в вопле, широко раскрытые глаза вылезли из орбит, а туловище застыло в предсмертном спазме. Его пальцы скривились, словно когти, а ноги подогнулись. Мужчина бился в агонии перед смертью. Солон увидел в его груди несколько зазубренных щепок.

И отвернулся, чувствуя в желудке тяжесть. Он едва успел сорвать маску, прежде чем его стошнило. Достав из глубоких карманом защитного костюма канистру, Солон отхлебнул холодную воду, прочистил рот и сплюнул его.

Он не оглядывался на труп когда уходил, глубокими вдохами всасывая ледяной воздух.

Казалось, что солдаты исчезли час назад, хотя на самом деле едва ли прошло несколько минут. Солон ощутил нарастающую панику. Кто напал на краулер? Что за враг обрушился в темноте? Были ли они ещё здесь?

Нависшие над ним стены контейнеров словно приближались к нему с обеих сторон, а его дыхание сменилось короткими хрипами.

— Стой здесь, сказал он. К черту, — сказал Солон, решив отыскать сержанта Фолчеса и его солдат. Хотя он и недолюбливал этого человека, если враг все ещё в краулере, ему будет гораздо спокойнее рядом людьми.

Солону показалось, что он услышал шум, его сердце дико застучало. Здесь не было ничего. От слабых отсветов одного наплечного фонаря тени скакали, а его глаза в ужасе метались по сторонам.

— Здесь ничего нет, — прошептал он про себя.

Он повернулся, чтобы продолжить поиск сержанта, и его лампа высветила бледное лицо меньше чем в метре перед ним.

Солон отшатнулся, из его глотки вырвался сдавленный вопль, а сердце подскочило. От внезапного движения фонарь дико завертелся, пустив тени в пляс, но его глаза все ещё смотрели на неподвижную фигуру.

Он услышал крик, по решетчатому полу загрохотали сапоги, приближаясь, но лицо все ещё смотрело на него.

Это был ребенок не более чем десяти лет с бледным и худым лицом. Солон в ужасе смотрел на мальчика, словно к нему разом явились все призраки прошлого: долю секунды ребенок выглядел так же, как его сын, мертвый уже восемнадцать лет.

Когда появлялись солдаты, осветившие мальчика фонарями, Солон увидел перед собой не призрачное видение, но человека из плоти и крови, почти все сходство с его мертвым сыном исчезло. Под глазами мальчика были глубокие тени, он отшатнулся от яркого света, защищая глаза

Мальчик испуганно смотрел на появившегося сержанта и одного из его солдат, державших орудие на изготовку. В холодном свете их фонарей его лицо выглядело синим. «Должно быть, он почти замерз» подумал Солон. Он сделал глубокий вдох, пытаясь замедлить сердцебиение.

— Откуда он вылез, черт побери? — буркнул Фолчес, откидывая визор со шлема.

— Без понятия, — ответил Солон, с трудом отрывая от мальчика глаза.

— Ты, парень, — произнес сержант, — Ты здесь один?

Испугавшись его свирепого лица, парень просто смотрел.

— Что здесь произошло, мальчик? — вновь задал вопрос Фолчес, более настойчиво. Ребенок отошел на шаг, словно ожидая выстрела в голову в любую секунду.

— Легче, сержант, — произнес Солон, копаясь в одном из карманов. Он вытащил оттуда протеиновый батончик и сорвал защитную фольгу.

— Ты голоден? — спросил он, предлагая мальчику еду.

Но тот лишь смотрел на него, и Солон немного откусил от батончика. Он был безвкусным, но мужчина кивнул головой, словно наслаждаясь едой. Он увидел, как мальчик облизнулся, и в этот раз, когда Солон предложил ему батончик, парень жадно его схватил.

— Ты нашел других выживших? — тихо спросил Солоно сержанта, продолжая смотреть на парня.

— Нет, — ответил Фолчес. — Мы нашли несколько… останков, но их гораздо меньше, чем я ожидал.

— Думаешь, они убежали? Ушли пешком?

— Едва ли, — сказал сержант, — Чтобы не напало на них, оно было сильным и быстрым. Не думаю, что кто-то смог сбежать.

— Что тогда? Они просто исчезли? Здесь должно было быть больше сотни тел.

— Их забрали, — внезапно сказал мальчик. Солон и Фолчес переглянулись.

— Кто забрал их, сынок? — спросил Солон.

— Призраки, — с дикими глазами прошептал мальчик.

Вторая книга: Призраки

— Ненавидьте ксеносов так же, как неверных и неверующих. Не чувствуйте к ним жалости, ибо само их существование оскорбительно. Какое право они, другие, имеют на жизнь?

— Кор Фаэрон, Мастер Веры

Седьмая глава

Четыре «Лэнд Райдера» мчались по ледяной поверхности, проносясь мимо выжженных корпусов вражеских машин. Вокруг дымящихся обломков в лужах крови лежали тела.

— Последнее известное местонахождение цели тут, — сказал Кол Бадар, указав на точку в сверкающих зеленым линиях экрана дата-слота. Он сидел внутри второго «Лэнд Райдера», и от его огромного тела в танке было тесно. Корифей снял свой клыкастый шлем, и красные огни внутренностей танка демонически озаряли его широкое лицо.

На коже его правой щеки был выгравирован отрывок из «Книги Лоргара», дар, сорванный с лица Ярулека ещё на Имперском мире Танакрег до того, как Темный Апостол пал.

На щеке Мардука некогда был такой же отрывок, хотя он исчез, когда выстрел Ярулека разорвал ему половину лица. Он снял свой череполикий шлем и положил его в сводчатую нишу над головой рядом с парой зажженных кровавых свечей, и на лбу Первого Послушника был ясно виден знак Лоргара.

Благовония доносились из похожих на головы демонов лампад, наполняющих воздух приторным ароматом.

Мардук выхватил дата-слот у Корифея и всмотрелся в указанное Кол Бадаром место.

— Что находиться в этом здании? — спросил он.

— Шахтерская станция, это в ста пятидесяти километрах к востоку. Но есть проблема.

— Ну разумеется, — проворчал Мардук. — И какая?

— Станция расположена на дне океана. Примерно в десяти тысячах метров под поверхности льда.

— Кровь Лоргара, — раздался из другой части «Лэнд Райдера» голос Буриаса. Кровь все ещё капала со щек и рта Несущего Икону, увидел на мгновение покосившийся на него Мардук.

— Значит на дне, — сказал он.

— Именно, Первый Послушник, — подтвердил Кол Бадар, — если можно верить полученной магосом информации.

— Можно, — отрезал Мардук. Он сжал руку в кулак и шарахнул по поручню, вырезанному в виде позвоночника.

Но к нему быстро вернулось хладнокровие, и Мардук процитировал Послания Кор Фаэрона, благословенного Мастера Веры, которому он служил во время сражений на Калте против ненавистных сынов Жиллимана.

— По благословенной спирали движемся мы с тяжелым трудом, — сказал он. — В борьбе, муках и неурядицах пред истинными богами проявляем себя мы. Как испытание веры нашей должно принимать каждое новое препятствие, ибо по Восьмиконечному Пути Просвещения лишь сильные и верные пройти смогут.

— Именно, — сухо сказал Кол Бадар.

— Ты уже сформулировал боевой план? — спросил Мардук. Они вернулись в «Лэнд Райдеры» меньше пятнадцати минут назад, но он понимал, что искушенный в стратегии разум Кол Бадара наверняка уже придумал десяток планов достижения победы для Воинства, каждый из которых был более совершенен, чем прошлый.

— Здесь подо льдом находиться магистральный туннель, — сказал Корифей, указывая на схематическую карту тяжелым пальцем. — Он протянулся на двести километров, соединяя обитаемые базы с космпортом на западе. Рециркулирующие воздух установки выходят на поверхность через равные промежутки, — продолжил он, указывая пальцем на дата-слоте множество точек вдоль туннеля. — Эта находиться в двадцати пяти километрах от станции. Мы доберемся до установки на «Лэнд Райдерах», по поверхности льда здесь и тут, а затем придвинемся к ним с юга. Ветер будет дуть в наши спины, и мы сможем избежать обнаружения до прибытия или, по крайней мере, быстро нейтрализуем сопротивление.

— Защитники этого мира ничтожны, — сказал Мардук. — Большая часть защищавшей его армии уже покинула его. Дариок-Гренд'аль перехватил входящее сообщение, собирая информацию. Ожидалось, что через шестьдесят три часа начнется высадка ксеносов. То есть уже через шестьдесят два.

— Вот как, — сказал Кол Бадар. — Мы не сможем завершить эту глупую миссию за шестьдесят два часа.

— Найди способ, — отрезал Мардук.

— Но это не возможно, — пылко возразил Кол Бадар. — Мы не сможем сделать это, даже если сопротивление будет нулевым. Я предлагаю нам бросить это место. Для нашего легиона оно не представляет ценности.

— А я не прошу твоего совета, Кол Бадар, — сказал Мардук. — Ты Корифей. Исполняющий мою волю. Я отдал приказ, а ты его исполнишь.

— Ксеносы начнут вторжение раньше, чем мы вернемся на поверхность, — буркнул Кол Бадар.

— Объясни мне, как это влияет на наши планы? — теряя терпение, рявкнул Мардук, — Мы убьем тех, кто встанет на нашем пути. Это не обсуждается.

— Ты хочешь оказаться посреди полномасштабного вторжения? С чуть больше чем тридцатью воинами?

— В тебе говорит трусость, Кол Бадар, — низким и угрожающим голосом произнес Мардук. — Своим страхом ты позоришь должность Корифея и наш легион.

Глаза Кол Бадара вспыхнули, он сжал зубы и лязгнул силовыми когтями. Сидевший напротив Буриас оскалился.

— Ты зашел слишком далеко, недоделанный щенок — зарычал Кол Бадар, в чьих глазах засверкала ярость.

— Знай своё место, Кол Бадар, — прошипел Мардук, наклонившись к большему воину и ухмыляясь в его лицо. — Ярулек мертв. Я управляю Воинством. Моим! Оно моё и только моё. И ты мой, так что избавлюсь от тебя, если ты станешь бесполезен.

Кол Бадар оскалился, явно борясь с желанием наброситься на Мардука. После гибели Ярулека не стояло вопроса о старшинстве. Мардук, как Первый Послушник, по праву руководил Воинством, по крайней мере пока Совет Сикаруса не решил обратное.

И он хорошо знал Кол Бадара. Со времен гибели Воителя Хоруса они сражались бок о бок в тысячах войн, и со временем Мардук понял и начал презирать сущность полководца. Корифей был глубоко дисциплинированным воином, цеплявшимся за организованные цепи командования и протоколы с почти святым пылом. Первый Послушник всегда считал это слабостью и много раз насмехался над Корифеем.

— Ты должен был родиться в легионе Жиллимана, — не раз говорил он, проводя параллель между цепким пристрастием Кол Бадара к порядку и командными структурами или официальными стратегиями глупых пуритан из Ультрамара.

Но без сомнения в догматизме Корифея была и сила. Кол Бадар командовал Воинством в тысячах биты, а его доскональное понимание того, как воевать, когда атаковать и отходить, было близко к совершенству. На самом деле, Мардук даже ценил искушенный, а возможно и гениальный стратегический разум Корифея, хотя его нежелание адаптировать распространенные тактики временами раздражало.

И поэтому, Мардук был уверен, что Корифей падет, если изменит свою не задающую вопросов позицию в иерархии Воинства. После десяти тысяч лет приверженности командным структурам, Кол Бадар сойдет с ума, если отвергнет их.

«Уважение может подождать» подумал Первый Послушник. «Сейчас достаточно того, что он исполнит мой приказ»

— Я повелитель Воинства, — продолжил Мардук, пристально глядя в глаза Кол Бадара, — и ты исполнишь мой волю.

Мардук ощущал нараставшую в нём силу Хаоса, ведь боги имматериума были довольны. Нечто болезненно заворочалось под кожей его черепа, и Первый Послушник улыбнулся, глядя в расширившиеся глаза Кол Бадара.

— Никогда не задавай вопросов, Корифей, — спокойно сказал Мардук. — Продолжай.

Толстая челюсть Кол Бадара напряглась, но оно опустил взор и указал пальцем в схему.

— Мы используем эту установку, чтобы попасть в туннель, а затем проследуем по нему в сердце станции. Мы займем расположенные здесь лифты, — рыча, показал он, — на которых доберемся до шахтерской станции на дне океана. А здесь, — сказал Кол Бадар, приблизив изображение дата-слота, пройдя через десятки уровней и добравшись до конкретной части станции, — находиться последнее известное местоположение эксплоратора. Скиталец разбился о дно океана примерно в двадцати километрах от станции. Здесь, эксплоратор сел на транспортную субмарину, чтобы обследовать обломки. Он не вернулся. Предположу, что этот глупец ещё на скитальце или мертв.

Мардук кивнул.

— Отлично, — сказал он.

— Я все ещё думаю, что это глупая затея, — сказал Кол Бадар.

— Твоё мнение лишь принято к сведению, Корифей, — ответил на это Мардук. — А теперь передай приказ. Мы выдвигаемся к рециркулирующей воздух установке.


Незаметно приблизиться к станции оказалось поразительно легко. Вооруженные силы луны почти не существовали, большую их часть уже эвакуировали, а единственный встреченный на ледяных полях патруль был уничтожен с пренебрежительной легкостью.

«Это оскорбительно» подумал убивавший Кол Бадар.

Облака пара поднимались над лопастями турбин, закачивавших воздух в туннели под поверхностью льда, а установку защищали лишь толстые рокритовые стены и бронированная дверь, наполовину заваленная снегом. На стенах не было стражей.

Вокруг не было видно ни одной живой души, как предположил Кол Бадар, все попрятались внутри словно крысы.

Он вырвал дверь из креплений и отшвырнул, а затем зашел во внутренности комплекса. Полностью скрытые бурей «Лэнд Райдеры» остались в полу километре позади, где и останутся, пока он будет выполнять приказы глупца…

Он разозлился, когда услышал первые напуганные вопли засевших в комплексе имперцев, и ворвался в их ряды, разрывая их в клочья очередями комби-болтера и отрывая руки силовым когтем.

За несколько минут они захватил всю станцию.

Но кое-что было странным; казалось, что враги знали, что они придут, и в спешке готовились к обороне. Нет, это было не совсем так. Они знали, что к ним идет нечто, но забаррикадировали не дверь наружу, а вход на лестницу, ведущую в туннель в пятидесяти метрах под ними, словно ожидая атаки оттуда.

— Не стоит и пытаться понять их, — напомнил он себе. — Они язычники, слепые глупцы. Их путь безумны.

Кол Бадар нацелил болтер на последнего выжившего рабочего. Человек тяжело дышал, глядя на гиганта в броне терминатора с малодушным страхом.

«Трата патронов» решил Корифей, опуская дуло комби-болтера. На секунду в глазах гражданского вспыхнула надежда, но она быстро погасла, когда гигант угрожающе зашагал к нему.

— Нет, умоляю, — взвизгнул затрясший головой человечек, когда над ним навис Корифей.

Кол Бадар вздернул его за плечо, глубоко вонзив силовые когти. А затем он ударил человека рукоятью комби-болтера, превратив нос в блин. Он ужасающей силы столкновения немедленно треснул череп, ничтожный умер, но Корифей продолжал бить, пока лицо человека не превратилось в неузнаваемое месиво из крови и костей.

Он бросил рабочего на землю, ощути слабую вспышку удовлетворения, хотя это не уменьшило пылающего в нем бешенства.

Почему Ярулек оставил его, дав этому щенку, Мардуку, повелевать Воинством!? Уже месяцы он был зол из-за гибели Темного Апостола. Он давно ненавидел Первого Послушника, желая убить его за то, что Мардук некогда убил кровного брата Кол Бадара.

Тогда, давным-давно, он бы убил его, но Ярулек остановил его руку.

— Ещё нет, — сказал Темный Апостол, который в то время сам был ещё Первым Послушником. — Ты убьешь его, но не сейчас. Он ещё не исполнил своё предназначение.

Это было спустя триста лет после Великого Крестового Похода, и Кол Бадару пришлось долго ожидать, но, несмотря на долгие растянувшие тысячелетия, он терпел, пока, наконец, не пришло время.

— Если мы оба вернемся, то ты сможешь убить Мардука, мой Корифей. Твоя честь будет восстановлена, — сказал Ярулек за мгновения до того, как сошел в сердце пирамиды ксеносов на Танакреге. Удовольствие и предвкушение убийства было почти экстазом. Но все это разлетелось в щепки, когда вернулся лишь Мардук.

«Ярулек, будь ты проклят» вновь мысленно выругался Кол Бадар.


— Ты должен избавиться от него, — тихо сказал Буриас, которого слышал только Мардук. — Непочтительный старый ублюдок пережил своё время. Сейчас он камень на шее Воинства, медленно, но верно топящий нас.

— Все еще жаждешь власти, Буриас?

— Естественно, — резко ответил тот, сверкая глазами. — Этому нас учили.

— Это так, Несущий Икону, — сказал Мардук.

— Он не боится тебя, — добавил Буриас.

— Что?

— Кол Бадар. Он боялся Ярулека, как и все мы, но не боится тебя.

— Возможно, пока нет, — согласился Мардук, — но скоро ему придется. Я меняюсь, Буриас. И ощущаю на себе касание богов.

Буриас принюхался, смакуя воздух. Электрическое напряжение в нём оставляло на его языке резкий привкус, и он понимал суть этого ощущения, которую давно принял: Хаос. Аура Ярулека была столь сильна, что у маловерных из ушей шла кровь, и это было похожим, хотя и гораздо слабым ореолом силы.

— Если он не вспомнит где его место — тихо добавил Мардук, — причем скоро, то можешь убить его. Я буду с радостью смотреть, как ты будешь отрывать ему все выступающие части тела.

Буриас дико оскалился.

— Но это время ещё не настало, — сказал Первый Послушник.


— Жизненные показатели не засечены, Корифей, — сказал один из воинов 13-ого круга, разглядывая мерцающие красные огни опухшего экрана его искаженного ауспекса, — хотя впереди есть отчетливые тепловые сигнатуры. Возможно перезаряжающиеся орудия.

— Ясно, — прорычал полководец.

Буриас приложил руку к металлической решетке пола и закрыл глаза.

— Воздух внутри наполнен страхом.

— Хорошо. Это будет работать на нас, — сказал Корифей. — Буриас, на позицию. Вперед.

Без лишних слов, Буриас шарахнул дверь ногой, погнув усиленный металл, вырвав её из креплений и обрушив внутрь.

Впереди находился спуск. Буриас осторожно вошел вперед, держа в одной руке болт-пистолет, а в другой святую икону Воинства. Проход был узким, с него спускалось стальная лестница. Несмотря на вес элегантный и обладающий совершенным балансом Буриас быстро и безмолвно сошел по ведущим в коридор ступеням

Проход тянулся на десять метров вперед, а затем резко поворачивал направо.

Вырезанные из цельной ледяной глыбы стены источали холод, хотя он едва замечал низкую температуру. Быстро двигаясь вперед и напрягая все свои усиленные демоном чувства, Буриас обогнул угол и оказался перед похожей на сеть стенкой, преграждающей путь вперед. В ней была сделана закрытая цепью дверь, а внутри лежал замороженный труп.

Буриас с любопытством шагнул вперед. Это был труп человека, одетого в ту же пластинчатую броню, что и солдаты, сражавшиеся с ним в имперской цитадели. Одна из его рук сомкнулась на закрытых воротах. Очевидно, человека застрелили, когда он пытался бежать, его задержала закрытая дверь. Буриас нахмурился, увидев пол десятка пробивших броню белых осколков.

Несущий Икону сунул пистолет в кобуру и схватил за удерживающую двери цепь.

Резко рванув, он выдрал тяжелую цепь и бросил её на пол. Затем он распахнул ворота, которые протащили за собой труп вражеского солдата; мертвые замерзшие пальцы плотно вцепились в нити сети.

Переступив через труп, Буриас прошел дальше. После нескольких перекручивающихся поворотов и маленьких комнат он вышел в магистральный туннель по крайней мере пяти метровой ширины. В центральной впадине находилась проезжая часть, вокруг которой тянулись две платформы.

Осторожно шагая по туннелю, Буриас переступал через осколки и обломки, рядом с которыми валялось множество трупов. Тела были изрезаны лезвиями осколков или разорваны незнакомым оружием. По всему туннелю были раскиданы сгоревшие машины, словно надоевшие гиганту игрушки. Многие перевернулись или прижались к стенам, а остальные рухнули на пути.

Забравшись на крышу одной из разбитых машин, Буриас осмотрелся. Не было видно ни кого, хотя осматриваемый Несущим Икону слабо изгибающийся туннель протянулся по крайней мере на полкилометра.

Он спрыгнул на капот белого БТР, прогнувшийся под его весом, и легко сошел на пол.

— Все чисто, — сказал он в вокс-сеть. — Похоже, некто побывал здесь до нас.

Пока остальные из Воинства выдвигались на позиции, Буриас присел на корточки, чтобы осмотреть труп.

Это был ещё один солдат, чье лицо стало пурпурным, а тело раздулось как надувной шарик. Буриас вырвал длинный изогнутый осколок из шеи солдата и с интересом его изучил. Он был длинным, как половина пальца Несущего Икону, и настолько тонким, что его почти не было видно с боков. Буриас осторожно поднес осколок губам, а затем облизнул его изогнутый наконечник.

Вкус был едок, и он ощутил неизвестные ядовитые вещества на лезвии. А когда осколок порезал его язык, то и кровь.

Ксено токсины попали в кровяной поток, а руки начали дрожать. На его лбу выступили слабые струйки пота, когда Буриас поднес трясущуюся руку к лицу, пытаясь держать её ровно, но не смог.

Он ощущал, как неизвестная сыворотка течет к его двум сердцам, но не нервничал. На самом деле, как только в кровь попал яд, заработали биологически сконструированные защитные системы, уже изолирующие и сдерживающие чужеродное зелье. Его сердечный ритм ускорился, когда тело стало бороться с угрозой, быстро прогоняя кровь через оолитовую почку и очищая её от смертоносной сыворотки.

Меньше чем за минуту сердцебиение Буриаса вошло в норму, а руки перестали дрожать.

— Интригующе, — сказал он сам себе.


Круги двигались через систему туннелей примерно час. Они не встречали живых, хотя везде были следы яростных перестрелок. Проходы были безмолвны как гробницы, с рядов ламп над головой сиял холодный свет. А потом первые лампы замерцали и отключились.


— Пять неизвестных, двигаются к нашим позициям, — рявкнул Намар-Грех, прервав тишину. — Приближаются быстро. Очень быстро.

Мардук и опустошители немедленно бросились в укрытие. Был слышен быстро приближающийся резкий визг.

— Опасность с севера, — заорал Мардук, когда пять размытых теней вырвались из тьмы бокового туннеля, двигаясь с невозможной скоростью. Они разрывали воздух, паря в двух метрах от поверхности и резко сворачивая в магистральный туннель. Они были гладкими и смертоносными как ножи.

Кхалаксис и его круг оказались на открытом пространстве и не успели даже поднять оружие, прежде чем трое из них пали под ураном осколков.

Другой рухнул, когда джетбайки пронеслись сквозь Несущих Слово, изогнутое лезвие оторвало его руку у локтя.

А затем джетбайки исчезли, промелькнув над головам космодесантников и развернувшись над обломками.

Залаяли болтеры, освещая тьму, но они были слишком медленны, а враг слишком быстр. Один из Помазанников выпустил ярость своей автопушки «Жнец», сотни крупнокалиберных патронов понеслись к проносящимся по широкому кругу джетбайкам, летевших мимо упавших с рельсов вагонов поезда. Автопушка пробила обломки, но даже улучшенные целеуказатели, встроенные в терминаторскую броню, не могли превзойти скорость машин.

Пустые гильзы отлетали от мощного орудия словно дождь, но неповрежденные джетбайки вырвались из темноты. Ракета, запущенная одними из опустошителей Намара-греха, пронеслась сквозь тьму к одному из огибающих обломки джетбайков. Проявив сверхъестественные рефлексы, водитель послал свою машину в резкое падение по спирали, и ракета безвредно пронеслась мимо, яростно разорвавшись у стены.

Мардук стрелял поставленным на полуавтоматический режим болт-питолетом в огибающие взрыв машины, но даже когда они замедлились, для него они оказались слишком быстры.

Ещё двое воинов круга Кхалаксиса были ранены, пытаясь спрятаться в укрытие, а затем джетбайки пропали, растворившись в туннеле, из которого появились секунды назад.

Кол Бадар выкрикивал приказы, а выжившие из 17-го круга оттаскивали павших собратьев в укрытие.

Однорукий Намар-Грех и его несущие тяжелое вооружение опустошители вскочили и побежали, наполовину припав в укрытиях за обломками имперской техники, а остальные заняли позиции позади рокритовах колонн. Они приготовили тяжелое оружие, подняв его к плечам и сжав в руках.

— Приближаются новые противники! — крикнул Сабтек

— Где? — рявкнул Кол Бадар.

— Позади нас, — ответил ему Намар-грех. Мардук выругался.

— Сабтек, защищай тыл. Продольный обстрел, — приказал Кол Бадар. Воины 13-го бросились на позиции, двигаясь с отточенной эффективностью. Все боевые братья были в укрытие, одна линяя смотрел на запад, вторая на север.

— Кхалаксис, доложи, — приказал Мардук.

— Один мертв, второй почти, — прорычал чемпион 17-го.

Помазанники разделились, двое присоединились к 13-ому в тылу, остальные два остались с Кол Бадаром у входа в северный туннель.

— Буриас, — зашипел Мардук, ввалившись в укрытие рядом с Сабтеком, осматривающим тыл. На таком расстоянии он не видел ничего, но, принимая в расчет скорость врага, это мало что значило.

— Да, мой повелитель? — пришел шелковый ответ по вокс-сети.

— Охраняй Дариока-Грнед'аля.

Буриас помедлил с ответом, и Мардук увидел в тишине сопротивление его приказу.

— Защищай его, Несущий Икону, — рявкнул он, — Он умрет, и ты умрешь.


Буриас пригнулся на вершине обломков одного из вагонов, принюхиваясь. Он чувствовал нечто неподалеку, но не мог понять где.

Движение в уголках глаза привлекло его внимание, и он резко обернулся, тихо рыча. Но даже с его демоническим усиленным колдовским зрением он ничего не увидел.

— Буриас, — раздался голос Мардука, и Несущий Икону раздраженно зашипел.

— Хорошо, — ответил он, окинув последний раз всё вокруг.

Когда он спрыгнул с обломков на расколотую платформу, за ним по крыше вагона поползла тонкая как плеть фигура, чьё тело словно носила на себе покров теней.

Несущий Икону бросил взор через плечо, но создание уже растаяло в тенях. На мгновение оно вновь стало невидимым, и Буриас обернулся, побежав к Магосу Дариоку.

Запах Хаоса был силен вокруг магоса, который стоял без движения около обугленных обломков того, что некогда было одной из имперских машин, словно не замечая ведущиеся вокруг приготовления.

— Шагай туда, — рявкнул Буриас, пнув магоса. Дариок-Гренд'аль механически пошел вперед, каждый его шаг сопровождался шипением и стоном сервомоторов.

— Они вновь идут, — предупреждающе рыкнул Кол Бадар.

— Убьем их во имя Лоргара! — взревел Мардук.


— Контакт на востоке, — спокойно произнес Сабтек.

Мардук выглянул из-за служившего укрытием искореженного металла и увидел множество гибких фигур, скользящих из укрытия в укрытие и направляющихся к ним по туннелю. Даже с улучшенным зрением и усилительными механизмами, встроенными в шлем, ему было сложно сфокусироваться, так быстро они шли.

Первый Послушник сузил глаза, вглядываясь в гуманоидных ксеносов. На мгновение, он смог ясно увидеть пригнувшуюся фигуру, касающуюся пола длинными пальцами.

Её стройное тело плотно облегала тонкая отражающая броня, повторявшая все движения, что было так не похоже на тяжелые и негибкие доспехи Несущих Слово. Острые гребни выступали на запястьях и наплечниках, а голову полностью скрывал гладкий и загнутый назад шлем. В его руках было тонкое оружие чужеродного дизайна, из дула и рукояти которого выступали элегантно изогнутые лезвия.

Затем чужак вновь двинулся вперед, резко нырнув в укрытие. Его скорость была почти невозможной, секунду назад он стоял, прекрасно балансируя, а затем пропал. В движениях была такая грация и текучесть, которую ни один человек, сколь либо улучшенный, не мог повторить.

— Эльдары, — сплюнул Мардук.

Восьмая глава

Солон одиноко сидел в обеденном зале. Его поднос слабо вибрировал на металлическом столе из-за работавших двигателей краулера, а подвешенные на стене стаканы раскачивались. Он все ещё был в громоздком внешнем костюме, хотя и снял верхнюю половину, свисавшую за его стеной. Он оттолкнул недоеденный завтрак из синтетической пасты-каши, когда дверь распахнулась.

Техник примарис достал из кармана никотиновую палочку и ловко зажег её о бутановый светильник. Он кивнул Чолосу сквозь пелену серо-голубого дыма, когда тот сел напротив.

Обнаруженный ими в брошенном краулере мальчик выглянул из-за двери, удивленно разглядывая комнату.

— Ты собираешься это есть? — спросил Чолос, указывая на полусъеденный завтрак.

В ответ Солон толкнул ему поднос, выдохнув ещё один клуб дыма.

Чолос кашлянул и прочистил глотку.

— Иди сюда, малыш. Возьми себе немного еды, — сказал Чолос, ободряюще хлопая по спинке пустого стула. Мальчик осторожно пошел вперед, не отрывая глаз от еды.

Солон уставился на ребенка, все ещё видя перед собой лицо мертвого сына. Носимый мальчиком внешний костюм был ему слишком велик, его капюшон свешивался с головы. С рук свисали рукава, а штанины сбились в складки вокруг коленей. Когда он неуклюже пошел вперед, пытаясь не споткнуться, мальчик выглядел почти забавно, но явно был напуган.

Он не произнес ни слова с момента попадания на борт, кроме ответа на вопрос, как его зовут: Диос. Слова мальчика на брошенном краулере все ещё преследовали Солона.


«— Их забрали, — сказал мальчик. В транспорте были трупы, но большая часть находившихся там людей словно растворилась в воздухе.

— Кто? — спросил Солон.

— Призраки, — ответил мальчик, и от этого слова по коже Солона пошли мурашки.

— Призраков не бывает, — сказал сержант Заградительных Сил, Фолчес, хотя в его голосе было мало уверенности, а Солон не был уверен, пытался ли солдат успокоить мальчика или себя»


Но он был согласен с Фолчесом. Он не верил в духов или призраков, но нечто забрало всех людей. Тысяча пятьсот человек не могли просто исчезнуть.

С тех пор как мальчик оказался на борту, он тенью следовал за помощником техника примарис Чолосом. Солон был только рад, что мальчик не увязался за ним. А Чолос словно наслаждался этим и даже предложил сделать мальчика юнгой краулера.

— Да, сюда, — сказал он, когда мальчик с аппетитом набросился на отвергнутую Солоном еду. — Ты голоден, так?

— Найди среди беженцев потерявшую ребенка женщину, — сказал Солон, — и передай ребенка ей.

— Ох, мне не сложно присматривать за ним, — возразил Чолос.

— Нам под ногами не нужен любопытный маленький ребенок, — сказал Солон. — Передай его кому-нибудь из беженцев. Внизу есть множество женщин, которые могут им заняться.

Чолос пристально посмотрел на Солона и сказал, — Не слушай его, мальчик. Он просто ворчливый старик.

А Диос, слоно не замечая разговора, уделял все внимание обеду. Последний раз облизнув стандартную изогнутую ложку, он закончил есть, громко чмокнув губами.

— Чолос, — начал Солон, но его слова оборвались, когда комната резко вздрогнула. Внезапно краулер остановился, и вспыхнули предупредительные огни. Из коридора донесся вой сирен. Солон встал и бросился к двери.

— Какого черта? — спросил Чолос, вскакивая и опрокинув двери.

Последовал второй удар, а стаканы вылетели из креплений и разлетелись об пол. Солон вцепился в дверной проем, чтобы устоять на ногах.

— Призраки, — прошептал перепуганный мальчик, чьи глаза расширились как блюдца.


— Вперед, Вперед, вперед! — крикнул Фолчес, когда разъехались боковые двери краулера.

Сержант спрыгнул и на корточках приземлился на лед, его лазерный обрез гудел, наполняясь энергией.

Шторм все усиливался, а яростные ветра хлестали солдат Заградительных Сил Сциллы, когда те выпрыгивали в ураган кружащегося льда.

— Не вижу чертову штуку, — прошептал один из людей Фолчеса, его голос протрещал в левом ухе сержанта через микопередатчик.

— Краулер ударили с северо-востока, — сказал Фолчес. — Выдвигаемся, построение россыпью.

— Как, черт побери, мы будем сражаться с теми, кого не видим? — спросил другой солдат дрожащим голосом. Страх, понял Фолчес. Он резко обернулся и схватил солдата за плечо.

— Ты закончил? — Рявкнул Фолчес в его лицо, и солдат слабо кивнул. Сержант отбросил его, и жестом приказал двум солдатам осмотреть нос краулера, а двум другим идти к тыльной части.

Его люди согласно кивнули, а сержант зашагал к задней части огромной машины, пригнувшись и прижимая к плечам лазерный обрез. Двое солдат позади него тащились сквозь бурю снега и льда. Двое других, отправившихся в противоположном направлении, уже не были видны в шторме…

Достигнув задней части, Фолчес жестом приказал солдатам встать и рискнул выглянуть из-за огромной машины. Из её выхлопных труб шел дым, а горячее масло капало на лед. Из набравшихся луж поднимался пар.

Низко пригнувшись, он приказал своим людям занять укрытие.

Один из солдат, Леон, припал на корточки начал локоть за локтем красться по углублению в гусеницах краулера, выходя на позиции, нацелив длинноствольный лазган на северо-восток. Другой залез под огромную машину и пополз на позицию.

Фолчем прилег в углу краулера, вглядываясь в прицел. Тот показывал ландшафт зелеными тенями, но хотя ночь сквозь прицел была ясна как день, из-за яростной бури не было видно ничего на расстоянии больше двадцати метров.

Там ничего не было кроме кружащейся пелены снега и льда.

— Юлий, ты что-нибудь видишь? — сказал сержант в микропередатчик.

— Нет, сэр, — пришел ответ.

— Удерживай позицию, — сказал он.

Вокруг Фолчеса выли ветра, но он не двигался и выжидал. Прошли минуты, и кусачий холод просочился сквозь его одежду.

Он отвел глаза от прицела и уставился в слепящий белый вихрь. Казалось, что позади кружащегося льда было движение.

Сержант вновь припал к прицелу, приглядываясь. Но не увидел ничего. Выругался.

— Ты это видел, Леон? — прошипел Фолчес в микропередатчик.

— Нет, я ничего не видел, сэр, — ответил солдат.

— Проклятье. Там что-то есть. Юлий, ты что-нибудь заметил?

Но он не услышал ответа от остальных солдат отряда, лишь яростный рев ветра.

— Юлий, Маркаб, отвечайте, — рявкнул Фолчес, но лишь тишина была ему ответом. — Черт.

Сержант ощутил позади движение и резко обернулся, его сердце было готово выскочить из груди, нацеливая лазерный обрез на… пустоту.

Он выругался, поняв, что испугался теней. Фолчес попытался замедлить пульс, медленно дыша.

— Спокойно, чел, — сказал он сам себе, вновь занимая позицию. Сейчас он бы не отказался от укола химического ингалятора, но все его купленные на черном рынке наркотики остались на борту.

Пытаясь сосредоточиться, Фолчес сделал глубокий вдох и вновь вызвал остальных солдат.

— Маркаб, Юлий. Отвечайте, — хрипло зашептал он в микро-передатчик. — Где вы, черт возьми?

Вновь было лишь безмолвие.

Сержант покосился на Леона, пригнувшегося у гусеницы краулера… Солдат без движения лежал лицом вниз, под его разбитой головой уже скопилась лужа крови.

Фолчес отскочил от угла, и рой металлических осколков пронесся мимо его лица.

С резким визгом множество патронов врезалось в борт краулера.

Сквозь ветер в его ушах раздался сдавленный хрип, и сержант понял, что последний из его взвода, Рем, был мертв.

Выругавшись, Фолчес выглянул из-за угла, пытаясь хотя бы разглядеть цель.

Пол дюжины силуэтов в стеклянисто-черной броне крались по снегу, а более крупные тени летели вперед в нескольких метрах от земли.

Сержант сделал быстрый выстрел в ближайший силуэт и прыгнул обратно в укрытие, спасаясь от ответного огня. В него попал один из осколков, пробив нательную броню и разрезав руку.

Порез был невозможно тонким, боли сначала не было, но потом из него хлынул фонтан крови, а Фолчес закричал, схватившись за глубокую рану.

Оставляя за собой след из кровавых капель, с шипением падавших на испарявшийся снег, сержант заградительных сил пятился, таща за собой лазерный обрез. Он оступился в луже вытекшего из поврежденного двигателя горячего масла, и рухнул на колени. Выползая из сгущавшегося тумана, Фолчес вскочил и вслепую побежал вдоль огромного ледяного краулера, в панике оглядываясь через плечо.

Тонкий и немного зазубренной клинок вонзился в его кишки, легко прорезав плоть и броню. Лазерный обрез выпал из его руки, когда он увидел внешность своего убийцы. За злобно скривившимися глазницами безликого шлема не было видно ничего, Фолчес увидел лишь свое отражение.

Существо было выше его на целую голову, хотя и нечеловеческим тощим, оно склонило голову на бок, всматриваясь в него и поворачивая лезвие в печени, словно наслаждаясь каждым мгновением убийства. Кровь фонтаном забила из открывшейся раны, пар поднялся от жара внутренностей.

Рука, чьи пальцы выглядели как черные лапы паука, сомкнулась на шее сержанта и прижала его к краулеру. Лезвие выскользнуло из кишок и зависло перед глазами Фолчеса, кровь капала с его элегантно изгибающегося наконечника.

Фигура плотно прижалась к умирающему солдату, словно желая прочувствовать все его предсмертные ощущения. Затем она вонзила лезвие в бок сержанта, протолкнув его между ребрами и медленно вонзив в легкие.

Красная пена выступила на губах Фолчеса, когда его дыхание затруднилось, он захрипел, медленно захлебываясь своей кровью. Черные пальцы почти любовно стискивали его шею, пока пульс не затих, а затем остановился.

Черное существо разжало руку, давая трупу сержанта сползти на снег.


Солон бежал к контрольной кабине ледникового краулера, распихивая со своего пути рабочих. Вой сирен в клаустрофобически узких коридорах был оглушителен, он моргал и прижимал руки к ушам, проносясь мимо ревущих клаксонов.

Плотно сбитый, перемазанный в масле рабочий врезался в Солона, выбежав из-за угла, отбросив его к стене.

— Извини, босс, — сказал человек, помогая ему встать на ноги, а Солон уже бежал дальше.

Он обхватил стальные перила, скатившись на нижний уровень, и побежал направо к кабине. Его ботинки громко стучали, когда он взбирался по короткой лестнице, и распахивал дверь пинком.

— Какого черта… — начал он, но его слова обвинения к ленивому водителю умерли в глотке.

Дыра размером с кулак была выжжена в боковом окне кабины и пробита в панелях управления на противоположной стене, из дымящейся дыры капал расплавленный металл. Водитель откинулся в кресле, но у него не было воловины головы, ужасающий удар явно прошел прямо сквозь него.

Солон закашлялся от вони сгоревшей плоти, но зашел в кабину, пытаясь не смотреть на труп. Но не смог. Крови не было. Чтобы не стреляло, оно полностью прижгло рану, оставив обгорелую корку. Заряд угодил в его висок, и все что находилось между ушами исчезло до самого рта, который был распахнут в почти комическом шоке.

Оторвав взгляд от трупа, Солон подошел к панели управления. Она не работала, по всей длине не мерцало ни одного огонька. Солон выругался. Он нажал несколько переключателей, вознося мольбу Омниссии, но не произошло ничего. Солон шарахнул по консоли кулаком.

— Давай же, черт побери!

Замерцали красные предупредительные огни, иглы на шкалах хаотично завертелись, и Солон удивленно засмеялся своему успеху.

Но его маленькая победа пожила не долго. Луч чистой тьмы пробил стену кабины, в фонтане искр уничтожив консоль. От энергетического удара электропроводка и кабели сплавились, а огонь с ужасной силой вырвался наружу, расколов уже пробитые пласглассовые окна и отшвырнув Солона.

Отброшенный назад на ведущую в кабину лестницу, с кожей на руках и лице потрескавшейся от жара Солон тяжело ударился о палубу. Он начал неистово сдирать термальную подкладку, ибо синтетическая материя сплавилась с кожей. Содрав дымящиеся тряпки вместе с кусками кожи, он отшвырнул их и побежал прочь.

Краулер, являвшийся его домом с тех пор, как его изгнали из гильдии Шолто восемнадцать лет назад, превратился в руины. Он был мертвы, а стервятники уже кружились над его трупом.

А ему нужно уходить

Обогнув угол, он почти врезался в Чолоса, тащившего за собой мальчика.

— Солон… — с паникующим лицом начал тот.

— Не сюда, — крикнул он, поворачивая людей и побежав перед ним. — Краулер уничтожен, а нам надо убираться отсюда!

Вопли и крики эхом отдавались в коридорах, пока Чолос и Солоно проталкивались через паникующих рабочих. Команда смотрела на него, ожидая руководства.

— Одевайте защитные костюмы! — возопил начальник, — Если мы останемся здесь, то все будем покойниками!

«В лучшем случае» — подумал он, вспоминая о резвом недостатке тел на подбитом краулере, который они видели несколько часов назад.

— Проклятье! — выругался Чолос, — мой костюм.

— Где он? — спросил Солон.

— В моем личном шкафу, — ответил помощник. — Но Солон, беженцы… для них не будет достаточно костюмов. Мы не можем их бросить здесь.

— Но мы погибнем, если останемся.

— Но все эти люди?

Солон выругался и шарахнул по стене, ободрав костяшки пальцев.

— Что я могу сделать, Чолос? Я не смогу их спасти, а с отключенными генераторами, они замерзнут до смерти на грузовой палубе так же, как и снаружи.

— Должен же быть какой-то способ…

— Хорошо, если ты можешь что-то предложить, я внимательно слушаю. Возможно, ублюдок Фолчес сможет вызвать подкрепление. Я не знаю.

Чолос сделал глубокий вдох, и хлопнул рукой по голове.

— Возьми Диоса, Солон, — сказал он, — Встретимся внизу. Я буду быстр.

Солон посмотрел на мальчика, глядящего на него расширившимися глазами, и выругался. Чолос опустился на колени.

— Иди с Солоном, — медленно сказал он мальчику. — С ним ты будешь в безопасности. Ты понял?

Диос печально кивнул.

— Отлично, — сказал Чолос, взъерошив коротко стриженые волосы мальчика и встав. — Я вернусь скоро.

— Я встречу тебя на палубе три, — сказал Солон.

— Я там буду, босс, — напряженно улыбнулся Чолос.

— Лучше бы тебе быть, — сказал Солон и хлопнул заместителя по плечу, умоляя идти. — Вперед.

Чолос скрылся в боковом шлюзе, а Солоно посмотрел на мальчика.

— Пошли, парень, — сердито сказал он.

Мальчик с серьезным лицом отдал ему салют, и они бросились к грузовым палубам. Им потребовалось больше пяти минут, чтобы покинуть зону команды и оказаться в грузовых палубах, миновав извивающиеся коридоры и десятки паникующих членов экипажа.

Когда он открыл дверь на грузовую палубу номер три, внутрь с шипением ворвался ураганный ветер. В его реве не были слышны вопли, а Солон увидел, что одна из боковых дверей широко открыта.

Сквозь слепящий снег и лед, можно было видеть зависший во тьме темный силуэт, парящий в четырех метрах над поверхностью. Он был гладким и черным, из его обоих боков выходили изгибающиеся лезвия и крюки, и он слабо раскаивался от ударов ветра, словно корабль в открытом море.

Черные существа, более высокие и стройные чем люди, тащили упирающихся и кричащих людей на зависший снаружи скиф. Пока он ошалело смотрел, пригвожденный ужасом увиденного, упирающуюся женщину повалили на землю тяжелой оплеухой и за волосы потащили к открытой грузовой двери.

Многих уже затащили на площадку в середине скифа, свалив в стонущую груду и связав руки за спиной.

Один из безликих похитителей повернул к нему свой черный шлем, и Солон ощутил такой страх, которого никогда не было раньше, глядя в отражающие свет линзы.

Существо выплюнуло слово на языке, который Солон не понимал, развернулось на пятках как танцор и сорвало нечто с пояса. А затем оно метнуло это в человека.

Уже когда существо выхватывало оружие, Солон отшатнулся, и споткнулся о Диоса, который цеплялся за одну из его ног. Ругающийся техник упал, а вертящееся оружие пронеслось над его головой, угодив в бежавшего следом члена экипажа.

Закашлявшийся рабочий рухнул, вцепившись в обхватившие его шею тяжелые сети. По ним прошла вспышка энергии и мужчина забился в конвульсиях.

Схватившись мальчика на руки, Солон ударил по боковой панели, захлопнув на собой заслонку, повернулся и побежал, перепрыгнув через содрогающееся на земле тело.

Слева были другие грузовые палубы, двигатели справа, и Солон на секунду замер, думая куда идти. Парень обхватил руками шею Солона, прижав лицо к груди, по лестнице к ним бежали два перепуганных члена экипажа.

— Бегите, — крикнул Солон, и, услышав срежет отрывавшейся позади заслонки, принял решение и бросился направо.

Рабочие смотрели за спину Солона, сначала с недоумением, а потом с нарастающим ужасом. Потом раздался резкий звук, и один из них рухнул, его левую ногу усеяли тонкие осколки. Второй бросился бежать, но не успел, осколки разрезали его ноги. Его вопли агонии преследовали Солона, когда он вбежал в двигательный отсек и, огибая резкий угол, ударился плечом об стену.

Огромные двойные двигатели молчали, когда он пробегал мимо них, его ботинки порождали громкое эхо. Потоки пара выходили из-под решетчатого пола, где мощные двигательные приводы и устройства краулера бежали без движения. Солон повернул направо и вцепился в металлические ступени узкой лестницы, идущей вдоль переборки.

— Держись, парень, — сказал он, и малыш вцепился сильнее, как пиявка прижавшись к Солону. А тот начал быстро подниматься по лестнице, ожидая, что его в любой момент разорвет в клочья.

Поднявшись на половину, он сошел с решетки и попытался открыть переборку, ведущую в выхлопные трубы. Круглый люк не поддался.

— Давай же, черт побери, — шипел Солон, бросая быстрые взгляды на вход в двигательный зал, когда доносились новые странные крики. Его руки соскальзывали с колеса, пока он изо всех сил пытался его вывернуть. Его лицо покраснело от натуги, и он ощутил прилив надежды, когда решетка немного поддалась. С новыми силами он перевел колесо в открытую позицию и распахнул люк.

Из него вырвался поток снега, на мгновение его ослепив, а затем Солон потащил мальчика к проходу.

— Вперед, парень. Сейчас! Я сразу за тобой, — хрипло прошептал он, оглянувшись. В зал кралась тень, в её руке был украшенный лезвием инопланетный пистолет.

Солон проталкивал парня внутрь, когда получил пинок в лицо и почти упав с лестницы. Выругавшись, он проткнул мальчика, и полез следом за ним. Его руки скользили по обледенелой поверхности, ему не за что было ухватиться. Неловко дернув ногами, половина которых уже была в люке, он ожидал лап, которые в любой момент схватят его и утащит обратно. Мальчик слабо вцепился в его руку.

Он кое-как пытался протиснуться через шлюз на маленький балкон снаружи, с которого ранее ремонтировали эту часть краулера. Бросив взгляд через открытый люк, Солон увидел смотрящую на него тонкую фигуру. Секунду спустя она вскинула пистолет, а техник завалился на бок, увлекая за собой мальчика.

Осколки тонкого металла с шипением пронеслись через закрытую дверь и разрезали стальные выхлопные трубы, словно они были бумажными. Подняв мальчика, Солон перебросил его через край, а затем сам прыгнул через перила, молясь, чтобы не раздавить ребенка.

От тяжело ударился о лед и застонал от вспыхнувшей в левой ноге боли. Даже сквозь ветер Солон мог слышать вопли, и он потащил мальчика за собой под краулер, прижавшись между гусеницами.

Без термальной подкладки он уже неконтролируемо дрожал. Под краулером было мало места, но он попытался натянуть на тело защитный костюм и низко опустил капюшон, закрывая лицо. Мальчик уже натянул его на голову и смотрел на Солона через круглые увеличительные линзы.

Они вместе поползли под огромной тушей ледяного краулера. Солон увидел прижавшегося к земле солдата Заградительных Сил, на мгновение ощутив надежду, а затем заметил кровь.

Отвернув парня от жуткого зрелища, Солон полез дальше под краулер, направляясь в самые темные уголки, мальчик безмолвно полз за ним.

Они замерли, когда тело рухнуло рядом на снег, и Солон увидел напуганное лицо Чолоса. Тот приземлился на руки и колени, его защитные костюм все ещё свисал со спины. Солон жестом сказал ему ползти под краулер. Но тот явно не разглядел их в темноте и вскочил на ноги, слепо ринувшись в бурю.

Солон уже хотел крикнуть ему, но две безмолвные и смертоносные тени спрыгнули на снег. Они гладко приземлились и сделали несколько неторопливых шагов вслед за убегающим человеком. Были видны лишь их стройные черные ноги, но Солон в напуганном удивлении смотрел на них. Покрытые шипами пластины брони были гибкими, как синтетическое волокно, повторяя контуры и мускулы ноги.

Чолос продолжал свой безумный побег, но Солон знал, что он не спасется, его сердце содрогнулось от злобного смеха черных грабителей. «В любую секунду они его пристрелят» подумал Солон.

Но они не стали этого делать.

Вместо этого из темноты вынырнул черный силуэт, размытый скоростью и ревущим ветром. «Ракета» сначала подумал Солон, но затем он увидел, что на быстро приближающейся вещи сидит наездник и понял, что это антигравитационный мотоцикл. Всадник наклонился и ударил, когда джетбайк пронесся мимо.

От удара Чолос рухнул, его кровь расплескалась по снегу. Но рана не была смертельной, и он вскочил, прижимая руки к плечу. Нигде не было видно напавшего, исчезнувшего во тьме бури, и Чолос начал оборачивать с диким глазами. Солон вспотел, когда грабители вновь засмеялись, мурашки пошли по его коже от их злобного хохота.

Байк вновь появился и пронесся мимо Чолоса, сбив его с ног и вновь растворившись во тьме.

В этот раз Чолос вставал дольше, а из его руки хлестала кровь. Солону больше не хотелось смотреть на то, как грабители играют с жертвой, но он не смог отвести взгляд.

Байк вновь появился из ниоткуда, а Чолос упал, крича от боли в перерезанных сухожилиях. Теперь он не мог встать, но все ещё пытался спастись и отчаянно отползал, оставляя за собой кровавый след.

И байк появился вновь, но теперь при приближении он замедлился с удивительной скоростью. Он завис в воздухе над тщетно пытающимся встать Чолосом. Водитель был одет в черный кожаный комбинезон, на его груди и плечах были пластины шипастой брони, а длинная грива кроваво-красных волос торчала из-за спины продолговатого шлема.

Мерцающий и похожий на нож байк опустился к земле, а водитель потянулся и схватил Чолоса за шкирку. А затем байк резко ускорился, таща человека за собой, каждые десять метров его ноги бились об землю. Он грубо швырнул его ожидавшей паре грабителей, а затем вновь исчез в буре.

Они вновь захохотали и уволокли Чолоса. Это был последний раз, когда его видел Солон, который знал, что образ окровавленного и напуганного человека с ужасно изломанными ногами будет преследовать его до конца жизни.

С ужасом и тяжестью в желудке Солон пополз дальше во тьму, таща Диоса за собой. Они укрылись в тени огромного колеса одной из гусениц. Солон не знал, сколько они пробудут там, но молился в первый раз с тех пор, когда был ребенком.


Мардук фыркнул, когда очередь осколков глубоко вонзилась в его левый наплечник, но не пробила броню. Он ответил тремя быстрыми выстрелами, а затем снова прыгнул в укрытие, скрывшись от ответного огня. Быстрыми движениями он выбил пустую обойму и вогнал новую.

— Джетбайки, — предупредил Кол Бадар, а затем из северного прохода вновь вырвались быстро летящие машины. Взревело тяжелое вооружение опустошителей Намар-греха, сбив два приближающихся байка, поток плазмы расплавил одному нос, а тяжелые болтеры разорвали двигательные механизмы второго. Подбитый плазменной пушкой джетбайк носом ударился о пол и перевернулся, послав своего всадника в полт. Другой байк резко свернул влево, неконтролируемо вращаясь, он врезался в стену туннеля, исчезнув в облаке огня и дыма.

Затем другие байки пронеслись сквозь магистральный туннель, пролетев над головами космодесантнков. Поток щепок обрушился на пол и застучал по Помазанникам, но боевые братья в броне терминатора стояли под обстрелом, словно борющиеся против ветра люди. Их сдвоенные болтеры взревели, вырывая осколки размером с голову из корпуса одного байка, но тот не упал и в плотном построении понесся дальше.

Мардук и боевые братья 13-го оказались уязвимы к атаке джетбайков в спину и рассыпались, открыв огонь из болтеров.

Под огонь двух байков угодил один из воинов Сабтека, и хотя осколки не смогли пробить броню, десятки мерзких шипов вонзились в сочленения в броне IV модели, и он упал без звука. Осколки воткнулись в маленькую щель между нагрудником и шлемом, вонзившись ему в шею, а два других пробили левую линзу шлема, погрузившись в мозг.

Концентрированным огнем боевые братья 13-го сбили ещё одну машину, а прицельный выстрел Мардука оторвал голову второму. Всадник без головы вывалился из седла и полетел назад, а Мардук перекатился, когда в него полетел опустевший байк, летящий над поверхностью пола словно камень, брошенный в спокойную воду.

Байк врезался в обломки шахтерской машины имперцев, за которой залегал Мардук, от силы удара пробив их насквозь. Последний байк исчез, ускорившись и растворившись во тьме.

В спину встававшего Мардука ударил поток щепок, повалив его обратно. Он выругался и одним движением вскочил, развернулся и выстрелил. Мардук улыбнулся, увидев как реактивный болт разорвал грудь одного из наступающих эльдар.

— Тринадцатая, за мной! — закричал уставший от сидения в укрытие Первый Послушник.


Буриас зашипел от ненависти, когда вновь появился последний эльдарский джетбайк, встреченный потоком болтерных снарядов, отскакивавших от раскиданных по туннелю обломков. Он двигался так быстро, что казался лишь размытой тенью, а одержимый прищурился, выпуская на поверхность Драк'шала.

Машина эльдаром рассекла воздух как дротик, промелькнув над выжженными остовами имперских машин, уклоняясь от потоков встречного огня.

Он ускорился ещё сильнее, направляясь прямо к Буриасу-Драк'Шалу и Магосу Дариоку, который неподвижно стоял позади, игнорируя все вокруг.

Пушки, встроенные под шасси джетбайка, взревели, выплюнув в одержимого воителя поток осколков, но тот уже взмыл в воздух, зажав в одной руке икону Воинства, словно ничего и не веся.

Огонь пушек джетбайка полетел к Дариоку, но того окружила сияющая сфера, и щепки попадали на землю, отскочив от энергетического барьера.

Буриас-Драк'шал вскочил на элегантный выступающий нос джетбайка, схватив наездника демоническими когтями за шею и вырвав из седла. Опустевший байк дико завращался и полетел по спирали, взорвавшись на стене туннеля, а Буриас-Драк'шал приземлился на четвереньки, держа в руках слабо трепыхающегося эльдара.

Подняв ксеноса в воздух, словно котенка, Буриас-Драк'шал шарахнул его головой об угол изломанной груды металла, некогда бывшей частью имперской машины. Хрупкий череп раскололся как кокос.

— Слабые отродья, — фыркнул Буриас-Драк'шал, отбросив труп.

И тут клинок вонзился в его бок, а Несущий Икону зарычал от гнева и боли. Лезвие мучительно повернулось рядом с позвоночником, а одержимый развернулся, смертельной аркой раскручивая икону.

Но удар не нашел цель, вокруг словно и не было ничего. Колдовским зрением он заметил тень в уголке глаз, и резко обернулся, когда к нему вновь устремился клинок, удерживая расстояние между собой и почти невидимым врагом.

Его глаза сузились, разглядев тонкие призрачный силуэт. На мгновение он стал видимым, словно смеясь над Несущим Икоту, и Буриас-Драк'шал увидел стройную фигуру, чья черная как уголь кожа была покрыта вырезанными тайными письменами. Его глаза были молочно белыми, без зрачков, и существо зарычало на него, показывая полную острых и зазубренных клыков пасть.

А потом оно вновь стало лишь тенью, размытым призрачным силуэтом, устремившимся к нему в вихре движения. Буриас-Драк'шал размахнулся иконой словно молотом, её шипастое навершие загудело, несясь сквозь воздух. Порождение тени поднырнуло под удар и подскочило, а Буриас-Драк'шал зашипел от боли, когда лезвие вновь вонзилось в его бок.

Несущий Икону ответил тяжелым возвратным ударом, отбросив существо прочь. Оно приземлилось на четвереньки, и вновь стало видимым, гневно на него зарычав. А потом оно исчезло, растворившись в воздухе.

Буриас-Драк'шал ощутил незнакомую эмоцию: сомнение.

Существо казалось одновременно знакомым и чуждым. Ему казалось, что он ощутил запах варпа внутри его сущности, но существо не было ни демоном, ни одержимым…

Его злые глаза метались из стороны в сторону, ожидая внезапной атаки, но её не произошло. Он вонзил древко иконы в пол, расколов рокритовую поверхность, и проревел вызов.


Мардук услышал рев, но, обнажив цепной меч, выбросил мысли об этом из головы, ощущая экстаз от соединявшегося с ним демонического оружия. Шипы рукояти погрузились в его ладони сквозь отверстия в перчатках, и он ринулся на эльдарских воинов.

Дисциплинированные воины 13-го круга немедленно отреагировали на его приказ, выскочив из укрытий с наведенными болтерами. Они зашагали на врага, построившись в две неудержимые фаланги с перекрывающимися огневыми дугами.

К каждому из отрядов присоединился один из Помазанников, эти чудовища из мускулов и металла ринулись вперед, отмахиваясь от вражеского огня и отвечая очередями комби-болетров

В ближайшие враги были меньше чем в двадцати метрах от них, и глупо, как подумал Мардук, продолжали двигаться к Несущим Слово.

— Истребляйте неверующих! — закричал Мардук, срываясь на бег и стреляя из болт-пистолета.

Воины 13-го выдвинулись вперед, короткими очередями прижимая врага к земле.

Мардук видел, как двоих эльдаров скосило болтерным огнем. Один болт взорвался в плече ксеноса, в фонтане крови оторвав ему руки, а другого разорвала пополам очередь в стройную поясницу.

Поток щепок погрузился в нагрудник Мардука, но он не остановился, на бегу выпустив очередь в двоих эльдарских пиратов. Показав нечеловеческую скорость, они перекатились, и снаряды пролетели мимо, выбив осколки из стен.

Он закричал от ненависти, приближаясь к эльдарам, и размахнулся цепным мечом, рассчитывая разрубить пополам стройного воина. Эльдар поднырнул под удар с такой скоростью, что при всех генетических изменениях и тренировке Астартес, Мардук по сравнению с ним был медленным и неуклюжим, и ударил в сочленение брони Мардука изогнутым штыком.

Лезвие погрузилось в плоть, и Мардук гневно зашипел. Он нанес возвратный удар в сторону по пояснице эльдара, голодные зубья цепного меча неистово вращались. Существо в черной броне отклонилось назад, наконечник цепного меча прошел в сантиметре от его живота, и ударило Левием в глотку Мардука.

Первый Послушник дернулся, и клинок вонзился в его наплечник. Ударив правой рукой, в которой ещё был болт-пистолет, Мардук преломил лезвие, лишь наконечник остался в его броне. Опустив плечо он ринулся вперед и врезался в тонкого ксеноса прежде, чем тот успел отскочить.

От силы удара грудная клетка эльдара треснула, и он рухнул на пол. Мардук ударил цепным мечом в лицо грабителя, опустив его как прямо нож, пробив шлем и расколов череп.

Тяжело поднявшись, Мардук фыркнул, когда лезвие вонзилось в его бок, пройдя между пластинами брони. Бросив болт-пистолет, он схватил противника за руку, сломав тонкие кости. Ксенос пытался вырваться, но железная хватка Несущего Слово удержала его на месте, а затем в его шею вонзился цепной меч.

Когда визжащие зубья разорвали броню, хлынула кровь, а Мардук все дальше погружал свой меч в шею чужого. Он прорезал плотные мускулы и сухожилия ксеноса и разорвал тонкую шею. А затем тяжелым ударом он отбросил труп прочь и опустился на колено, чтобы подобрать пистолет.

Вскочив, Мардук не нашел новых целей. Эльдары с поразительной скоростью исчезли в тенях, словно тени, сметенные светом от лампы. За мгновение они исчезли, а Мардук, тяжело дыша, осматривал последствия свирепой битвы.

Все говорило о том, что бой продолжался меньше минуты, но жестокость, ярость и эффективность атаки пугали.

Три члена 13-го круга были ранены, один из лежал без движения, кровь сочилась из раны в его голове, слишком серьезной для того, чтобы её замкнули даже мощные клетки ларрамана. Два воина Кхалаксиса были мертвы, а два ранены. Пали девять эльдаров, а ещё троих раненых бросили сородичи.

Мардук зашагал к одному из них. Его левая нога была оторвана в колене, но он пытался отползти, заливая кровью пол.

Мардук наступил на нижнюю часть спины раненого, удерживая его на месте, когда подходил Кол Бадар. Черная броня под ногами была поразительно тонкой и легко поддающейся, но когда он нажал, она затвердела. Мардук пинком перевернул эльдара, смотрящего на него сквозь элегантные линзы шлема. Его ненависть была ощутима, а рука тянулась к бедру, на котором висел изогнутый клинок.

Быстрым и расплывчатым движением он попытался вонзить клинок в глотку Мардука. Но он перехватил руку эльдара и надавил, ломая хрупкие кости, а тот, шипя, бросил нож на пол.

— Я раньше не видел их лиц, — сказал Мардук, прижав коленом сломанную руку эльдара и потянувшись к его шлему. Не обращая внимания на слабые попытки эльдара оттолкнуть его Первый Послушник попытался его снять. Но ему это быстро надоело, и Мардук просто вцепился пальцами обеих рук в костлявый подбородок эльдара и рванул. Он разорвал шлем эльдара пополам, почти сломав при этом шею ксеноса.

Первый Послушник отбросил искореженный шлем прочь и посмотрел на открывшееся лицо.

Оно было неестественно длинным и тощим, призрачным. Высокие щеки и угловатый подбородок придавали лицу суровый вид, одновременно тонкий и мрачно внушительный, но совершенно чужеродный. На голове не было волос, а острые изогнутые символы или руны, похожие на элегантные клинки эльдаров, были вытатуированы на левой половине лица. Тонкие губы презрительно скривились, а глаза были похожи на миндаль, элегантны, чужды и полны ненависти.

— Оно тонкое как женщина, — сказал Мардук, — и напоминает мне легионеров Фулгрима.

Кол Бадар фыркнул.

Хотя III Легион, Дети Императора, состоял из могучих воинов и мудро принял сторону Воителя и Хаоса, между ними и Несущим Слово не было особой любви.

Где легион Лоргара был известен строгостью, а его жизнь наполняли посты, молитвы и ритуалы, в Детях Императора процветало декадентство, они предавались порокам во всех формах. Где Несущие Слово поклонялись Хаосу во всех его проявлениях, Дети Императора посвятили себя лишь темному принцу Хаоса: Слаанешу.

Эльдар с ненавистью посмотрел на Мардука.

— Я согласен, но они достойные враги, — сказал Кол Бадар.

— Достойные? Они ксеносы. Они не заслуживают ничего, кроме уничтожения, — возразил Мардук.

— Согласен, — сказал Корифей, — но мне по душе битва с врагом, который способен нас испытать.

— Их проклятое чужое оружие сильно, — неохотно согласился Мардук, резко схватив эльдара за шею одной рукой. Он сжал кулак.

— И они поразительно быстры, — продолжил Первый Послушник, опуская кулак и пробивая лицо эльдара, — Но их достаточно легко сломать, оказавшись рядом.

Кровь, мозги и осколки черепа разлетелись по полу.

Девятая глава

Оптимистом был Икорь Баранов. И когда он впервые услышал о бедствиях миров, эвакуируемых перед вторжением тиранидов, он улыбнулся.

Уже были брошены сотни обитаемых миров. Погибли бессчетные миллионы, поглощенные для утоления неугасимого голода флотом-ульем или уничтоженные жестокой политикой Экстерминатусов, проводимой Империумом. Любой мир, не эвакуированный до конца перед началом вторжения тиранидов на поверхность, вычеркивали из имперских архивов и бомбардировали с орбиты. Уже множество заселенных миров предали мечу, все живые существа на них — тираниды, люди, животные и растения — сгорели в очищающем огне.

Но Баранова не заботили миллионы погибших. Он видел во всем позитивные возможности, и когда другие называли это время эрой ужаса и тьмы, он увидел время для получений состояния.

Его судно, «Экстаз», было запарковано в посадочной зоне CXVI, находящейся в личном владении части космопорта Форкис. Лишь немногие достаточно состоятельные люди имели доступ на эту частную территорию.

Баранов слышал, что обычные доки были переполнены тысячами напуганных рабочих из гильдий и их семьями, отчаянно пытавшимся убраться прочь. В противоположность этому безумию, посадочная зона CXVI была настоящей утопией покоя и тишины.

Примыкающая к доку комната отдыха была обильно украшена экстравагантными иномировыми растениями, повторяя плодородный субтропический лес. Золотистый гравий был разбросан по подлеску, а лозы и ветви росли над головой, скрывая слабые отсветы ламп на высоком потолке. Водопад падал со скалы, привезенных из отдаленного дикого мира, а из бассейна внизу поднимался теплый туман, а бабочки, с размахом крыльев в руку человека, лениво проносились по воздуху.

Баранов покачал головой от зависти и восхищения. Притаившаяся Сцилла была пустошью, полной замороженных диких равнин, подо льдом которых жили грубые представители рабочего класса, но все же и здесь было достаточно тех, кто был способен сотворить такие оазисы жизни.

Поиск состояния был главной целью жизни Икоря Баранова, ему нравилось думать, что он много достиг за прошедшие годы, но в такие времена он напоминал себе, что его богатство не столь велико. Такого состояния он хотел. Он хотел обладать возможностью по единственному желанию создать субтропический оазис на замороженном мире. Хотя на самом деле он не хотел создавать дождевой лес — он находил такие места слишком шумными и пустыми — но возможность это сделать манило его, как мотылька привлекает пламя.

Здесь были люди, способные подарить ему такой состояние.

Их было тридцать два человека, к большинству которых словно пиявки цеплялись молодые, хирургически улучшенные девушки. Некоторых сопровождали старшие женщины, пылкие зверюги, явно доминирующие в делах и семье, но их было мало по сравнению с россыпью достигших брачного возраста молодых дам, увешанных красивыми драгоценностями и заколками.

Баранов фыркнул. Похоже, многие высокопоставленные чиновники гильдий предпочли взять с собой своих любовниц, а не жен. Если бы Икорь не был таким циничным, то бы поразился, как легко они их бросили на произвол судьбы, улетая в безопасность. Немногие взяли с собой и любовниц и жен, но таких было мало. Потребованная Барановым за право полета на корабле цена была велика даже для важных чиновников.

— Лорды и леди, — щелоковым голосом начал Баранов, — Могу я попросить вашего внимания?

Группа собралась на поляне в середине дождевого леса, сидя на удобных креслах с высокими спинками. Гул разговора умер, когда собравшаяся социальная элита повернулась к Баранову. Он видел в их глазах страх, рожденный пониманием того, что их мир будет брошен на произвол судьбы и все на нем превратиться в пепел. Но при этом они относились к нему с очевидной неприязнью, как к случайно забравшемуся в комнату грызуну.

Баранов подавил смешок. По правде говоря, он был грызуном, но собиравшимся серьезно разбогатеть.

Он отвесил насмешливый поклон, приветственно взмахнув рукой. Икорь был невысоким человеком среднего телосложения, и носил широкополую шляпу регального синего цвета с начищенными золотыми пуговицами. Его волосы были зачесаны в хвост, а пальца усыпаны кольцами. Он знал, что родившимся богатыми и состоятельными гильдийцам он казался плутом или пиратом, обладавшим состоянием, которого был не достоин, но его это не волновало. Сейчас, он был единственным билетом с этого проклятого мира и собирался взять с них достойную плату.

— Благодарю вас за терпение, мои достопочтимые друзья, — сказал Баранов, — Мой корабль, «Экстаз», заправлен, снаряжен и готов к вылету.

— Как раз вовремя, — заметил один из гильдийцев, располневший и свиноподобный человечек, чья девушка выглядела почти ребенком, но явно была госпожой. Другие люди шептались и нетерпеливо фыркали. Они явно не привыкли к ожиданию.

— Мне жаль, что я заставил вас ждать, благородные лорды, но уверяю вас, что «Экстаз» готов принять ваши достопочтимые персоны. Он немного шумен, но вы найдете его удобным.

— Заканчивайте, мужчина, — буркнул другой гильдиец, примечательно высокий тип с крючковатым носом.

— Я не должен вас больше задерживать, мои лорды, — подняв руку, сказал Баранов. — Впрочем, — с лихой ухмылкой добавил он, — Есть небольшой вопрос, касающийся моего вознаграждения.

После щелчка пальцами, четыре человека Баранова выступили к нему из подлеска. Двое из них направляли контейнер, паривший прямо над землей благодаря антигравитационной технологии. Они выглядели как бандиты, а Баранов увидел, как носы лордов и леди презрительно скривились. Он ухмыльнулся.

Один из матросов сел на стол перед знатью со стилусом и дата-слотом в руках. А за ним встал бритоголовый гигант, скрестивший на груди тонкие руки.

— Если вы были так добры, что подготовили свои денежки, мои помощники соберут наши вклады, — сказал Икорь. — Выходите вперед, если хотите, и стройтесь в очередь за Лордом Палантом. Это будет по возможности быстро и безболезненно, а после этого мы отправимся.

Благородные построились в очередь, фыркая и ворча, злясь, что оказались в положении торговцев. Первый из них, Лорд Палант, Магнат Прайм Гильдии Антифон, выступил вперед и положил на стол небольшой кейс.

— Имя? — спросил сидящий матрос, протянув руку к дата-слоту.

— О, во имя любви Императора, — сказал Лорд Палант, взбешенный необходимостью говорить с низкорожденными ничтожествами. Сидящий человек посмотрел на него, приподняв брови.

— Закачивай, Антифон, — прошептал стоящий за ним знатный.

— Палант, — выплюнул лорд, глядя на матроса как муху залетевшую в суп.

— Открой это, — сказал тот, указав на кейс кончиком стилуса.

— Ты собираешься нас всех проверять, Баранов? — властно спросил лорд. — Я благородный из дома Антифон, мое слово есть моя честь. Все тут, как и договаривались.

— Мой дорогой лорд, конечно я верю вашим достопочтимым словам, — протянул Баранов, — но прошу, извините моих людей. Они не привыкли иметь дела с такими знаменитостями. Прошу вас, откройте.

Прайм магнат фыркнул и отвернулся, скрестив руку. Он кивнул стоявшей рядом госпоже. Она открыла кейс.

Кивнув, сидящий матрос сделал пометку в дата-слоте. Стоящий позади мускулистый тип закрыл кейс, а затем положил его в парящий контейнер.

— Теперь, дорогой мой Лорд Палант, — сказал Баранов, положив руку на его плечо и отведя в сторону, — Если вас не затруднит пройти с моими помощниками, мы встретимся вновь уже на борту.

Фамильярность Баранова привела лорда в ярость, но он сдержался и ушел.

— Следующий, — сказал человек за столом, теребя стилус.


Когда все заплатившие пассажиры оказались на борту «Экстаза», Баранов улыбнулся и позволил себе медленный выдох. Сегодня он проделал убийственную работу и не мог удержаться от улыбки. Двигатели судна взревели, и Икорь поднялся по трапу, бросив последний взгляд на космопорт.

«Я сегодня хорошо поработал» думал он, нажимая последовательность клавиш и закрывая за собой шлюз.

Спустя несколько минут, «Экстаз» был готов к отправлению. Угловатые сегменты купола над головой раскрывались, словно лепестки огромного цветка, открывая посадочную площадку ярящейся буре. Ветер яростно кружился, лед и снег под безумными углами закручивались в вихри, когда двигатели «Экстаза» заработали, а пламя хлынуло из расположенных внизу маневровых двигателей. Корабль взлетал, по вертикали поднимаясь над посадочной площадкой, а когда сегменты вновь начали сходиться, двигатели «Экстаза» повернулись на его корму, и он с воем взмыл в небеса, оставив позади обреченный на гибель мир.


Мардук выстрелил в лицо имперского солдата, забрызгав кровью и мозгами стену.

— Это последний? — зарычал он, отбросив труп со своего пути.

— Есть несколько выживших, — сказал Кол Бадар. — Их добивают, пока мы говорим.'

— Выдвигаемся, очистить зону.

Корифей отдал приказы, и десантники Воинства начали собираться.

Они двигались по магистральному туннелю уже три часа, направляясь к указанной Магосом Дариоком-Гренд'алем локации, где лифт доставит их в шахтерскую колонию внизу, к последнему известному местонахождению эксплоратора Адептус Механикус.

По дороге они встретили мало сопротивления.

Они встретили лишь один патруль имперских солдат, эскортирующих примерно две тысячи гражданских, и, атаковав, уничтожили без потерь. Не все гражданские погибли в резне, убийство их всех было бы бессмысленной тратой патронов. Погибло почти триста человек, оказавшихся под перекрестным огнем или убитых в ближнем бою, но остальным позволили сбежать со всех ног туда, откуда они пришли, хотя скорее всего их по дороге поймали темные эльдары.

Самих эльдар Несущие Слово не видели ни разу со времен их первой беспорядочной битвы. Много раз они слышали вдалеке вой их джетбайков, сопровождаемый эхом воплей гражданских, но не видели тел или следов битвы.

— Они раса пиратов, — Сказал Кол Бадар Буриасу, не встречавшегося с эльдарами раньше и, как с любопытством заметил Мардук, нервничающего после первого столкновения.

— Что они сделают здесь? Какую цель они могут преследовать на этой забытой богами луне? — спросил Буриас.

— Часто видели секты эльдаров, захватывающих пленных, хотя их цели были непонятны, — рыкнул Кол Бадар. — Предполагаю, что здесь действует такая секта, воспользовавшаяся суматохой эвакуации, чтобы захватить толпу рабов.

— Не имеет значения, почему они здесь, — сказал Мардук, — важно лишь, что они ксеносы, следовательно, враги.

— Если бы Великому Крестовому Походу дали исполнить свою задачу, — горько добавил Кол Бадар, — во главе с Воителем, то эта мерзкая раса ведьм и колдунов была бы давно сметена с лица галактики. Но они остались коварным врагом, быстрым и смертоносным. Не стоит их недооценивать.

— Но переоценивают врагов лишь слабые трусы, — отрезал Мардук. — Эльдары лишь последние разбросанные по галактике осколки, умирающая раса. А мы избранные носители великой истины, возлюбленные сыны хаоса. Мы величайшие воины из всех, что видела и увидит эта галактика. Нет смылся опасаться присутствия банды ксеносов-пиратов.

Мардук ощутил гордость, наполнившую десантников после его слов, и понял, что они будут сражаться с эльдарами с еще большим пылом, если встретят. Но он сильно в этом сомневался, думая что суждения Кол Бадара верны: они встретили секту темных эльдар, решивших захватить рабов на этом обреченном мире и ожидая слабого сопротивления. Очевидно, они не ожидали встретить воителей из легионов Астартес. Мардук знал, что эльдары живут долго, но находятся на грани гибели. Он был уверен, что эльдары пожалеют о том дне, когда напали на почтенный XVII Легион. Они двинуться, избегая Несущих Слово, к более легким целям.

Тем не менее, продвижение Несущих Слово замедлилось, ведь было бы глупо прозевать молниеносную атаку темных эльдар. Хотя атаковать их вновь было бы неразумно, Мардук понимал, что их враги ксеносы, которых нельзя понять. Он изучал доклады о битвах против эльдар, все прочитанное говорило об их непредсказуемости.

Основной целью был грузовой лифт, связывающий блоки городов с шахтерской станцией на самом дне океана, и туда двигались Астартес. У одного из основных входов в городской блок они встретили кордон вражеских солдат, сопровождаемых подключенными к сервиторам сторожевыми пушками и легко бронированными машинами, которые они ранее встретили на поверхности, хотя и модифицированными для движения по созданной людьми поверхности, а не гладкому леднику. Солдаты ожидали атаки, получив предупреждение об отряде Несущих Слово или ожидая нападения темных эльдар, но это им не помогло.

Атаку возглавили Помазанники, непреклонно прошедшие через шквальный огонь, пока Намар-грех выдвигал опустошителей 217-го круга на позиции, выцеливая и нейтрализуя сторожевые пушки. Помазанники все ещё отвлекали врага, а ветераны Сабтека уже заняли позиции на левом фланге, открыв заградительный огонь, что позволило Кхалаксису и его воинам приблизиться. Впереди бежал Мардук, выкрикивая катехизисы ненависти и возмездия.

Каждая точная очередь Помазанников разрывала одного из вражеских солдат, но начало настоящей резни возвестила атака 17-го круга. Вблизи у людей не было надежды выжить. Поспешные выстрелы в упор из лазганов выжгли на силовой броне царапины, когда в их ряды ворвались Мардук и Кхалаксис, цепные мечи и топоры рубили и резали. Болт пистолеты оставляли кровавые кратеры в телах вражеских солдат, а руки вырывались из плеч, когда Несущие Слово ворвались в ряды противника.

Пытавшиеся убежать трусы были зарублены, цепные мечи и тяжелые топоры ломали спины или отрубали ноги. Сквозь бойню шагал Корифей и его Помазанники, выкашивая выживших имперских солдат потоками огня из комби-болтеров и тяжелых автопушек «жнец». Корифей отшвырнул стоящую на похожих на скорпионьи ноги опорах сторожевую пушку «рапира» взмахом силовых когтей, обрушив её на паникующих солдат, круша кости и раскалывая черепа.

Когда были перерезаны последние враги, а взвод Сабтека начал осматривать местность, Дариок-Гренд'аль тяжело затопал вперед, каждый его шаг сопровождал визг сервомоторов.

Магос, как с удовлетворенной улыбкой заметил Мардук, теперь был настоящим порождением хаоса. Четыре могучие серворуки теперь состояли из органики и металла в равной степени, а костяные протуберанцы, зазубренные колючки и изогнутые крюки выступили на некогда гладкой поверхности. Мясистые слои мускулов наросли на серовоузлах и кабелях, соединяющих серворуки с телом, а длинный изогнутый рог вырос не левой стороне головы магоса, прорвав пропитанную кровью ткань капюшона, скрывавшего его лицо.

Развевающиеся щупальца механодендритов тянулись от его спины, там, где некогда были механические когти, сенсорная аппаратура или информационные шприцы теперь в нескольких местах были распахнутые пасти миног, наполненные кольцами острых зубов, из которых стекали струйки маслянистой слюны. Поверхность многих щупалец также изменилась, их металлические трубки превратились в гладкую черную кожу, липкую и мокрую как слизь.

Инсигния Адептус Механикус изменилась и исказилась, ибо иначе это напоминание о ложной вере в машину оскорбляло бы фундаменталистов-космодесантников. Зубчатое колесо Механикус покрыла святая восьмиконечная звезда хаоса, а черно белый череп культа машины изменился, теперь на нем выросли демонические рога и его омывало пламя, как отражение святого Латрос Сакрума, носимое на наплечника каждого боевого брата XVII Легиона.

Словно подчеркивая свою искаженную природу, Дариок-Гренд'аль остановился рядом с окровавленным имперским солдатом, в ужасе на него уставившимся. Магос склонился над человеком, его красное немигающее око пристально всмотрелось в глаза солдата. Четыре полуорганических механодендрита со ртами миног потянулись к человеку, начавшему в ужас отползать. Щупальца рванулись к нему, словно почувствовав в воздухе кровь, и присосались к шее, груди и лицу.

Тот закричал от ужаса и боли, когда щупальца задергались, погружаясь в плоть и высасывая жизненные жидкости. Он умер в муках, а четыре щупальца с влажным хлюпающим звуком отцепились от тела, из их распахнутых ртов хлестала кровь, магос склонил голову на бок и почти нежным и осторожным движением он поднял вялую руку человека силовым подъемником. Отпустив руку солдата, который упал на землю, Дариок-Гренд'аль недоуменно на него посмотрел.

Мардук довольно наблюдал, как магос пытается поднять человека на ноги, осторожно поднимая его механическим клешнями, старясь не сломать кости в могучей хватке. Тело рухнул на землю, как только он его отпустил.

— Жизненные системы этого устройства из плоти барахлят, — сказал магос. — Температура тела уже опустилась на 1.045 градусов, а в клеточной структуре начался прогрессирующий распад.

— Он умирает, магос, — спокойно сказал Мардук, — Ты его убил.

Магос посмотрел на Несущего Слово, а затем обратно на труп. Потом он медленно поднял голову и посмотрел в глаза Первого Послушника.

— Неплохое ощущение, не так ли? — спросил Мардук.

Магос замер, неуверенно поглядев на тело у своих ног. А потом искаженный бывший жрец Бога-Машины вздохнул.

— Я хочу вновь его испытать, — сказал он.

— О, так и будет, Дариок-Гренд'аль, — пообещал Мардук..


Пробив защитную линию городского блока гильдии, Несущие Слово быстро зашагали по туннелям улиц и бульваров, не встретив сопротивления и почти не увидев живых людей. Все ещё оставшиеся в городе люди разбежались перед поработителями, попрятавшись, словно крысы в боковых туннелях и аллеях.

Мардук не думал о них. Ему была безразлично судьба, ожидающая их поле высадки тиранидов на планету. Ксеносы сожрут всех людей, их тела послужат пищей для растущего флота-улья.

Они все глубже спускались в голос гильдии, направляемый схематическими картами, мерцающими на ауспексе, нагруженном информации из банков данных цитадели. Несущие Слово шагали по тому, что некогда было торговым проспектом подземного города, а теперь было завалено обломками и последствиями грабежей. Двери были сорваны с петель, а по поверхности были разбросаны товары, продукты и случайные трупы.

— До смерти задавлен в толпе, — спокойно сказал Сабтек, присев у одного из тел.

— Трусы даже не стали сражаться за свой мир, — сказал Кхалаксис, на поясе которого висела свежая связка черепов и скальпов, — Они убивали друг друга, в панике пытаясь убежать. Они не достойные враги.

— Типичная слабость Империума, — произнес Мардук, — Намар-грех, куда?

— Восток, два километра, — ответил чемпион взвода опустошителей, сверившись с пульсирующим опухшим экраном ауспекса. — Туда, нам надо подняться на четыре уровня к поверхности, и пройти ещё один километр на северо-восток, а затем мы попадем в рудные доки. Там находиться лифт, ведущий на дно океана.

— Буриас, вперед, — пророкотал Кол Бадар, — Кхалаксис, следуй за Несущим Икону. Вперед.


Дракон Алит Дразьяэр слабо приподнял тонкую бровь, его миндалевидные глаза опасно засверкали. Человек бы не увидел такого слабого движения, но для острых глаз эльдар любой тонкий нюанс говорил о возможностях.

Дракон лениво развалился на одном командном троне, удерживая тонкую щеку хрупкими пальцами одной руки и пристально глядя на лежащего перед ним на коленях подхалима. Он был одет от шеи до пяток в мерцающую сегментированную броню, похожую на чешую ящерицы, черную и гладкую как стекло. Левую половину его лица скрывала маска, чьи острые лезвия, похожие на ноги паука, вдавились в его плоть. Две кроваво-красных татуировки спускались по лицу от глазниц, словно кровавые слезы.

— Сколько? — сказал дракон Алит Дразьяэр, тихим, мурлыкающим голосом.

Склонившийся сибарит, Киилан, побледнел и облизал тонкие губы. Не в силах выдержать взор владыки его глаза переместились на фигуры за троном. Там стояли два инкуба-стражника, но они вряд ли бы ему помогли. Они стояли как статуи со скрытыми под высокими шлемами лицами, держа в руках изогнутые алебарды. Глаза Киилана метнулись на стоящих по бокам дракона эльдаров.

Слева от него стояла смутьянка, Аферак, чье дразнящее мускулистое тело было покрыта татуировки и знаками культа ведьм. По бокам её бритую голову покрывали татуировки, а гребень черных волос шел по лбу, спадая до тонкой талии. К её рукам было прикреплено множество оружия. Она злобно смотрела на сибарита.

По правую руку стоял гомункул, Рхакаиф, неестественно худой и тонкий даже по стандартам эльдар, его щеки глубоко запали. Он казался ходячим трупов, а в его глазах пылал свирепый огонь жажды душ. Киилан быстро отвел взгляд, посмотрев в пол.

— Сколько? — вновь спросил Дразьяэр, слабым изменением интонации проявив неудовольствие, и сибарит понял, что ему не избежать наказания. Дракон Алит Дразьяэр из кабалы Черного Сердца был немилосердным владыкой. Без сомнения гомункул, Рхакаиф, причинит ему непредставимую боль, но не убьет. Нет, ему не позволят умереть.

— Мы потеряли двенадцать, мой повелитель, — наконец сказал Киилан.

— Двенадцать, — повторил дракон лишенным эмоций голосом.

— Мы встретили не обычных мон-кей, мой повелитель, — с отчаянием в голосе сказал сибарит. — Здесь… здесь были аугментированные.

На мгновение по бровям дракона прошла складка, а гомункул жадно склонился вперед.

— Ты уверен? — спросил Дразьяэр.

— Да, мой повелитель, — сказал Киилан. — Это не было моей неудачей; это была ошибка Джа'хараэля. Он виновен. Он привел нас, но не предупредил, что мы встретим не обычных мон-кей.

— Вы не должны были сразу прислушиваться к полукровке и его слугам, — рявкнула Аферак, её злобное лицо скривилось. Мускулы напряглись, руки сжимались и разжимались в кулаки, а струйки пота потекли по длинным ногам.

— Мандрагоры полукровки хорошо нам служили, — спокойно сказал Дразьяэр, отмахнувшись от слов ведьмы. — Сколько рабов получил ты, сибарит?

Киилан вновь облизнул губы. Без сомнения дракон уже знал ответ на этот вопрос. Он поднял глаза, ощущая на себе взгляды. Рхакаиф голодно на него смотрел со слабой улыбкой. Он выглядел почти как разлагающийся труп. Киилан тяжело сглотнул.

— Ни одного, мой повелитель, — сказал он хриплым шепотом.

— Ни одного, — спокойно повторил дракон, — и потерял двенадцать моих воинов.

— Джа'хараэль виновен, мой повелитель, — возразил Киилан. — Если у нужно кого-то на казать, то его.

— Что ты скажешь по этому поводу, мандрагор? — спросил Дразьяэр, а Киилан вздрогнул. Джа'хараэль материализовался из теней рядом с ним, тьма липла к нему словно саван. На секунду его молочно-белые глаза уставились на Киилана, и сибарит отшатнулся. Полукровка был отродьем, тварью, которой не должно было быть. Рот сибарита высох.

Кожа мандрагора была черна как уголь и покрыта вырезанными символами, отмечавшими его проклятие. Все они были порождениями тени. Когда-то, они были эльдарами, но давным давно отдались тьме, впустив мерзкие сущности иных в свои души. Теперь же они стали чем-то совершенно другим, живя отдельно от расы эльдаров, охотясь на остальных во тьме Каморрага и паутине путей. Они существовали в трех измерениях — материальном, паутине и варпе — и могли по желанию проскальзывать между ними.

— Я не знал, что должен охранять твоих воинов, Дразьяэр, — зашипел Джа'хараэль.

— Ты не должен, — ответил дракон. Если его и разозлило прямое упоминание имени, он не подал виду.

— Их неудача позорит тебя, Дразьяэр, — прошептал мандрагор. — От этого ты кажешься слабым.

Дракон холодно улыбнулся.

— Не стоит злить меня, полукровка, — сказал он, задумчиво поглаживая щеку. К нему наклонился гомункул и что-то зашептал. Дразьяэр кивнул и лениво откинулся на троне.

— Меня заинтересовало присутствие элиты мон-кей, — наконец сказал он, — Их души гораздо больше ценятся в Каморраге и приносят больше славы.

— И возможно избавляют от неудовольствия Владыки Векта, — сказал Джа'хараэль.

Глаза Дразьяэра гневно вспыхнули, но мандрагор спокойно продолжил.

— Возможно, твоё время истекает, Дразьяэр, а квота ещё не выполнена.

Клинок появился в левой руке Аферак так быстро, словно она выхватила его из воздуха, а правой она хлестнула длинным кнутом, чьи острые головки закорчились на полу словно змеи. Её мускулы напряглись в предвкушении, а Джа'хараэль улыбнулся, показав острые клыки, и размял пальцы. Ведьма запрокинула хлыст и шагнула к мандрагору, но резкий окрик дракона остановил его. Гнев Дразьяэра исчез, и он холодно улыбался.

— Похоже ты знаешь слишком много, полукровка, — сказал Алит, — но осторожнее, знание может быть опасным, а моё терпение истекает.

Мандрагор развел руками и отвесил насмешливый поклон.

— Души улучшенных будут стоить любого отклонения от нормы, это так, а Рхакаиф жаждет поработать над телами таких мон-кей, — сказал дракон, ленивым жестом показав на гомункула, — Хотя его желания проявить своё искусство на их грубых телах я не понимаю меню. Впрочем, в последний раз он меня радовал, и я дам ему развлечение. Приведи к нему нескольких, Джа'хараэль.

— Ты даешь этому ублюдочному полукровке возглавить охоту? — зашипела Аферак. — Дай моим ведьмам этим заняться. Ты обещал мне эту честь.

— Теперь ты будешь от меня что-то требовать, ведьма? — спросил дракон. Он не смотрел на Аферак, слова были спокойным, но Киилан заметил в его словах скрытую угрозу.

— Я ничего не требую, повелитель, — ответила ведьма, — А лишь прошу.

— Ах, просишь, — сказал Дразьяэр. — Тогда я отказываю. Пойдет Джа'хараэль. Ему и его собратьям хорошо заплатили за услуги, и пора отрабатывать плату. Мы посмотрим, как справиться он, если мои воины меня так подвели. Иди, полукровка. Убирайся, ибо твое присутствие начало мне надоедать.

Мандрагор ухмыльнулся, а затем исчез, словно его никогда и не было.

— Я бы выпотрошила это мерзкое существо, — зашипела Аферак, и дракон улыбнулся.

— Всему свое время, — сказал он, поглаживая щеку. Затем его взор упал на Киилана, который пытался вжаться в землю, молясь, что его владыка забыл о нём.

— Забери его, — сказал Дразьяэр, лишив Киилана всех надежд. — Рхакаиф, присмотри, чтобы он получил должную кару за неудачу. Оставляю уровень наказания на твое усмотрение.

Киилан ощутил, как его сердце ушло в пятки при виде разгоревшегося в мертвых глазах голодного пламени.

— Благодарю, владыка, — сказал гомункул, и сибарита уволокли.


Мардук стоял, глядя огромную гексагональную шахту, исчезавшую во тьме внизу. Желто-черные предупредительные линии покрывали края провала, а вдоль края стоял стальной барьер, мешающий неосторожным упасть вниз.

Для того чтобы проникнуть в сердце города потребовалось много времени, но это было несложно.

Вокруг горели предупредительные огни, а огромный кабель в центре шахты вибрировал, когда лифт поднимался из стигийских глубин. Пяти метрового диаметра кабель состоял из плотно переплетенных металлических канатов. Он соединял город с шахтерской колонией на дне океана..

Окружающее пространство было широким, размером почти с грузовую палубу «Инфидус Диаболус». Множество грузовых машин без движения стояли в узких ангарах, словно готовясь к погрузке очередной порции руды. Более сотни сервиторов неподвижно стоял в сводчатых нишах, покрывавших стены грузового дока, их руки заменяли огромные силовые подъемники. Тяжелые крюки и оканчивающиеся зажимами подъемники свисали с цепей, связанных с огромными машинами на верху, которые включались, чтобы поднять тяжелые контейнеры с рудой на грузовые платформы.

Лифт поднялся из шахты, с его покатых боков стекали потоки воды. Он был выполнен в форме алмаза, а мощные двигатели находились на обеих сторонах, соединенных с толстым кабелем. Он резко остановился, пар и дым пошли от отключающихся двигателей. Затем стороны вдавленной октагональной двери зашипели, когда она распахнулась, открыв внутренность лифта.

Они были спартанским, состоя из единственной решетчатой открытой комнаты, куда грузили контейнеры, с отгороженной зоной вокруг протянувшегося через центр кабеля. Лифт казался огромной бусиной, натянутой на толстый канат, а его внутренности, несмотря на низкий потолок, могли вместить половину танковой роты. Его стенки были тяжело бронированы, чтобы выдержать давление при погружении на дно моря.

— Сабтек, Намар-грех, — сказал Мардук. Названные чемпионы внимательно на него посмотрели, — Вы и ваши отряды останетесь наверху и будете удерживать позиции. Кхалаксис, ты и твои собратья присоединяться ко мне, Буриасу и Помазанников внизу.

— Вы слышали Первого Послушника, — рявкнул Кол Бадар, — Исполнять! Вперед.

Избранные воины зашагали во вместительные внутренности лифта. С потолка свешивались мерцающие лампы. Больше половины из них были мертвы, а оставшиеся погрузили комнату в тусклый и неестественный свет.

— Дариок-Гренд'аль, — приказал Мардук, — вперед.

Магос послушно зашагал внутрь, удерживаемый силой глосса Первого Послушника

Мардук ударил по крупной кнопке на командной консоли, и двери лифта начали закрываться, выпуская пар.

— Пусть боги будет с тобой, — поклонился Сабтек, пока двери закрывались.

— О, они здесь, — улыбнулся Мардук.

Буриас напрягся, принюхиваясь, когда его ноздрей достиг странный запах. Он ощутил этот же необычный аромат за секунду до того, как темные эльдары напали на них в туннелях. Все его чувства предупреждали об опасности, и он заметил промелькнувшее снаружи движение.

Буриас взревел, но двери обрубили его предупреждающий крик.

Десятая глава

Сабтек и Намар-грех смотрели, как лифт исчезает в бездонной тьме. Они не услышали предупреждающего крика Буриаса и не заметили размытый силуэт, свешивающейся головой вниз с цепей в десяти метрах над ними.

Черное существо беззвучно спрыгнуло, перевернувшись в воздухе словно гимнаст и приземлившись на корточки, поставив по ноге на наплечники Намара-греха и схватив одной рукой за шлем. Прежде чем сержант-чемпион успел среагировать, порождение тени вонзило клинок в основание его шеи и разрубило позвоночник. Зазубренное лезвие вышло спереди шеи, мономолекулярный клинок прорезал латный воротник, словно тот был из бумаги.

Чемпион Несущих Слово беззвучно упал, струя крови забила из смертельной раны, когда существо вытащило клинок. Сабтек прокричал предупреждение и вскинул болтер. Тень, чья черная как уголь кожа была покрыта сияющими рунами, спрыгнула с плеч умирающего сына Лоргара, отпрыгнув назад, а секунду спустя Сабтек открыл огонь.

Разрывные снаряды прошли прямо сквозь существо, будто оно было бесплотным как дым, уже когда Намар-грех рухнул лицом вниз на пол.

Сабтек потерял из виду эльдара, и перекатился, ощутив позади материализовалось нечто. Клинок просвистел там, где он стоял долю секунду назад, а чемпион открыл огонь. Но его болты вновь не нашли цели.

По палубе лифта эхом разнеслись выстрелы и вопли, сопровождаемые глухими разрывами болтов, когда появлялись новые призрачные существа, падавшие с потолка или выступающие из теней, мгновение назад пустых.

Двигаясь быстрее, чем он мог отследить, один из бесплотных врагов кружил вокруг Сабтека, на долю секунды оказавшись перед дулом лающего болтера, а Несущий Слово отступил на шаг, пытаясь удержать между собой и призраком расстояние.

Существо прыгнуло вперед, растаяв словно туман, когда в него выстрелил Сабтек. Оно вновь появилось слева, чемпион Несущих Слово развернул болтер. Клинок ударил по дуге, разрубив святое оружие пополам, а второе лезвие устремилось к шее Сабтека. Он отшатнулся, но скорость атаки была такой, что лезвие все равно прочертило на его шлеме длинный порез. Отбросив бесполезный болтер, он схватил тонкую руку существа. Ощутив под хваткой цельную броню и плоть, Сабтек отшвырнул эльдара прочь, и выхватил меч из ножен.

— Тринадцатая! — закричал он, давая сигнал воинам собраться в месте.

Вдавив активизационный глиф, Сабтек взмахнул загудевшим орудием. Полутораметровое лезвие замерцало, когда в него влилась волна энергии, и чемпион сияющей дугой отбил нацеленный в пах удар. Лезвие отрубило руку врага у локтя, и шипящий от боли и гнева эльдар вновь растворился в тенях.

— Тринадцатая! — вновь взревел он, побежав к воинам своего круга, которые пробивали к нему путь сквозь сводящий с ума вихрь пляшущих теней.

— Двести семнадцатая, равнение на меня, — закричал он, видя, как воинов Намара-греха окружили.

Уже приближаясь к своим воинам, Сабтек увидел, как одному из космодесантников подрезали сухожилия, и он упал. Секунду спустя вокруг него материализовались три эльдара, нависшие над ним как тени смерти, и потащил его назад.

Один из чернокожих эльдар хлестким движением отбросил покров воздуха, убрав барьер между материальным и другим измерением. А затем павшего воина протащили через дыру в реальности, мгновенно захлопнувшуюся, словно её никогда и не было…

Сабтек размахивал мечом, удерживая скачущие тени на расстоянии. Он сфокусировался на одном из эльдар, материализовавшимся позади другого боевого брата и алчно уставившегося на добычу молочно-белыми глазами.

Сабтек взревел, ринувшись вперед и насадив ксеноса на силовой меч, пронзив глотку. Вскипающая кровь потекла по энергетическому лезвию. Сабтек вырвал оружие, разрезав бок шеи эльдара. Его голова пошатнулась, и существо безмолвно упало на землю. Внезапно мерцавшие на его теле руны ярко вспыхнули, а потом погасли, слабо дымясь, оставив на полу изуродованный труп эльдара.

Построившись, 13-ый круг сражался плечом к плечу, защищая уязвимые бока своих. Враг подскакивал отовсюду, но боевые братья сражались вместе бессчетные тысячелетия, и каждый мог предсказать движения своих сородичей после целой жизни войны.

Патроны тяжелого болтера одного из опустошителей 217-го взорвались в тенях, разорвав двух эльдар пополам. А затем в его спину вонзились два лезвия и Несущего Слово уволокли в новую дыру, закрывшуюся позади.

Воины Сабтека выпускали в тени очереди, большинство выстрелов не попадало в цели, но немногие угодили во врагов, вырвав куски мяса.

Атака превратилась так же быстро, как и началась, когда первый из мандрагор шагнул в тени и растворился, а за ним следовали остальные, пока не остались лишь Несущие Слово, дым поднимался из дул болтеров, а пар шел от охладительных контуров плазменного оружия. Внезапная тишина была оглушительной, дыхание Сабтека громко разносилось под шлемом. Воины 13-го круга мгновенно перезарядили свои болтеры, сбросив на пол пустые обоймы.

Сабтек поворачивал головой, высматривая врагов, но, похоже, они на самом деле ушли. Он осторожно вышел из круга воинов и пошел вперед.

— Доклад, — рыкнул он.

В 13-ом круге, двое были мертвы, а один исчез, похищенный темными эльдарам. Трое выживших были ранены, но слабо. 217-ый круг опустошителей понес гораздо худшие потери, трое из них погибли, включая Намар-греха, а двое исчезли, осталось только три воина.

Сабтек выругался.

— Вы, трое, — сказал он, показав пальцем на выживших, — вы теперь 13-ые. 217-ый мертв.

Боевые братья согласно кивнули. Было великой честью войти в священный 13-ый круг, хотя они сражались как часть 217-го Намар-греха столетиями.

Боеприпасы заканчивались, и Несущие Слово двинулись к павшим братьям, избавляя их от оружия, гранат и патронов. Сабтек склонялся над каждым погибшим, произнося заупокойные молитвы. Боевым ножом он вырезал на их лбах восьмиконечные звезды, печально изрекая слова ритуала и кровью мажа веки.

Склонившись над трупом Намара-Греха, Сабтек снял с него шлем и положил на пол рядом с трупом. Затем он почтительно поднял одну из рук чемпиона и сорвал с неё перчатку. Сжав мясистый кулак одной рукой, другой Сабтек потянулся за ножом, и начал отрезать пальцы чемпиона, используя зазубренную грань лезвия.

Отреза каждый палец, он бросал его выжившим из 217-го круга. Один Сабтек оставил себе, ведь Намар-грех был его боевым братом с начала Великого Крестового Похода, и он уважал его и ценил.

Затем он начал оголять тело боевого брата, снимая наплечники, чтобы затем осторожно положить их рядом, прежде чем взяться за латный воротник и другие части брони, почтительно их стаскивая и кладя рядом с телом. Другие члены взвода безмолвно наблюдали.

С хлюпающим звуком он сорвал нагрудник, вырвав и слои кожи, давно приросшей к броне.

Плоть поджарого тела была крайне мускулистой, её ткани влажно блестели. Искусным движением Сабтек прорезал тело от грудины до пупка. Протолкнув руку в щель, он пошарил в грудной клетке, под толстыми сломанными ребрами. Схватив неподвижное основное сердце Намар-греха, он вырвал его, удерживая дыру ножом.

Сабтек встал и высоко поднял сердце окровавленными руками.

— Намар-грех был могучим воителем и преданным учеником слов истины, — сказал Сабтек. — Мы оплакиваем его уход, но принимаем, ибо его душа стало одним с Хаосом. В честь его службы во имя Лоргара, мы съедим его плоть, чтобы он вечно был с нами, когда мы продолжим Долгую Войну, и с нами всегда была его сила.

Поднеся сердце ко рту, Сабтек надкусил, оторвав кусок плоти острыми зубами. Кровь выплеснулась на его щеки, и он быстро пережевал кусок мяса, а затем проглотил. А потом Сабтек шагнул к первому из выживших круга Намара-греха, предлагая сердце.


Мардук смотрел сквозь тридцати сантиметровой толщины амбразуру чернильную тьму снаружи, пока лифт продолжал опускаться в стигийскую бездну океана. Мало что можно было разглядеть кроме редких пузырьков выброшенного газа и отраженного изображения его череполикого шлема, размытого изогнутым термальным стеклом.

— Теперь пути назад нет; у нас недостаточно времени. Я ощущаю, как переплетаются дороги судьбы. Время завершения это… необходимой задачи уходит, — раздраженно и нетерпеливо сказал Мардук. — Сабтек и Намар-грех ветераны. Они могут уследить за собой.

Лифт напрягся и угрожающе залязгал, когда усилилось нарастающее давление снаружи. Толстый металл корпуса, усиленный бесконечным подпорками и толстыми решетчатыми переборками, гнуло внутрь, со стоном, похожим на муки животного.

Лифт спускался быстро по шахте, вырубленной в ледяной скале. Скорость погружения замедлилась, когда они вошли в нижние слои льда и начали погружаться в море, а затем вновь увеличилась, когда Несущие Слово устремились в бездну океана. Сейчас они были примерно в четырех тысячах метров под поверхностью, на половине пути до дна океана.

Буриас расхаживал по лифту, словно запертое в клетку животное, со злостью глядя на корпус, словно требуя выпустить себя.

— Спокойно, Несущий Икону, — проворчал Мардук, отворачиваясь от амбразуры. — Твоя нетерпеливость раздражает.

Первый Послушник ощущал неугомонность Буриаса, словно нечто живое, царапающееся в его душу.

— Что с тобой? — раздраженно спросил Мардук.

— Я завистлив, — сказал Буриас, на мгновение остановившись и хмуро покосившись на Первого Послушника. — Я хотел вновь сразиться с эльдарам. Испытать свою скорость.

— Ты говоришь как капризный ребенок, — буркнул Мардук. — Процитируй Лакримоса (Lacrimosa). Начни со стиха восемьдесят девять. Это успокоит твои нервы.

Буриас сердито посмотрел на Первого Послушника и сказал, нахмурив брови. — Восемьдесят девять?

— И когда проклятые поражены и преданы пламени несчастья, возрадуйся и воззови ко мне, твоему спасителю, — процитировал тот.

— Лакримоса всегда был твоим фаворитом, не так ли, брат? — спросил Буриас.

Мардук улыбнулся. Он позволял Буриас обращаться к нему как брату, единственному из Воинства, в честь кровавых клятв, которые они принесли друг другу в прошлую эпоху, когда оба ещё были молодыми идеалистами, лишь недавно окровавленными в битве. Тем не менее, Мардук давал эту честь Несущему Икону лишь когда они были одни или их не могли услышать другие боевые братья Воинства, поскольку такую фамильярность не приветствовали, особенно теперь, когда он был уверен что его амбициозное желание стать Темным Апостолом обязательно или, по крайней мере, может осуществиться.

Темный Апостол должен был быть отделен от своей паствы, как символ бессмертной веры в святом мире. Он научился этому от Ярулека, а это, как поведал ему его высокомерный учитель, было одной из причин, по которым так важно существование Корифея. Темный Апостол должен быть больше, чем воином; он должен быть вдохновением, святым, самым благословенным из последователей. Он должен возвыситься над паствой, ибо через него говорят боги. У Темного Апостола нет братьев, кроме других Апостолов, ибо близкие отношения с Воинством слишком очеловечивают его, ослабляя почет от других воинов. А это вело к ослаблению Воинства и веры.

«— Темный Апостол, — снисходительно учил его Ярулек, — должен быть выше упреков и вопросов. Он не должен близко общаться с воинами своей паствы. Твой Корифей будет ближайшим советником, передающим твою волю. Он мост над бездной между Темным Апостолом и его Воинством»

Мардук отбросил лишние, раздирающие мысли прочь, а его лицо омрачилось.

— Лакримоса принес мне много покоя, — сказал Мардук. — Это одновременно охладило мою душу и обновило ненависть.

— Я сделаю, как ты предлагаешь, брат, — сказал Буриас. — Если Сабтек мне что-нибудь оставит, я подожду.

С новым громким стоном лифт вздрогнул, а Несущий Икону скривился.

К ним зашагал Кол Бадар, и теплые отношения между Мардуком и Буриасом скрылись. Они вновь были не друзьями и кровными братьями, а Первым Послушником и Несущим Икону.

— Этот лифт реликвия, — проворчал Кол Бадар. — если в корпусе появиться трещина, нас всех раздавит. Это глупый, бессмысленный риск.

— Ты впадаешь в маразм, Корифей? — фыркнул Мардук. Буриас хихикнул. — Ты повторяешься. Твои протесты были услышаны раньше и запомнены. Но мне безразлично, что ты думаешь. Теперь я твой повелитель, и ты исполняешь мою волю.

Корифей гневно нахмурился.

— Если и появиться пролом, то мы все погибнем, — немного спокойнее сказал Мардук. — Эта была бы воля богов, но я не думаю, что они хотят этого.

— Как ты можешь быть уверен? — спросил Кол Бадар.

— Имей веру, Корифей, — сказал Мардук. — Каждый из нас занимает предначертанное место, по воле богов. Если боги решили, что нам пора умереть, так и будет, но едва ли. У богов другие планы на меня, в этом я уверен.

— А на меня? — спросил Буриас.

Мардук пожал плечами.

— Ты говоришь так, словно все наши поступки предначертаны, — рыкнул Кол Бадар.

— А ты уверен, что нет? — возразил Мардук. — Я видел во снах грядущее. Как и многие в Воинстве. Разве это не предполагает того, что все наши поступки заранее определены? Что перед каждым из нас стоит путь, который мы пытаемся избежать, но обречены следовать?

— Если это так, то почему мы боремся? Почему мы пытаемся уничтожить наших врагов, если результат заранее известен? — спросил Несущий Икону.

— Не глупи, Буриас, — резко сказал Мардук. — Боги помогают лишь тем, кто помогает сам себе. Если ты не пытаешься победить своих врагов, то ты обречен на поражение.

— Если предположенное тобой верно, то это, — сказал Кол Бадар, приставляя комби-болтер к голове Мардука, — воля богов?

Оружейные системы Корифея взвизгнули и залязгали, когда свежие болты входили в магазин. Буриас облизнул губы, его взгляд метался между Кол Бадаром и Первым Послушником.

Позади него, стоя на коленях в кругу своих воинов, Кхалаксис наполовину встал на ноги, но тяжелая рука Помазанника удержала его на месте.

Сержант-чемпион сердито посмотрел на гиганта в броне терминатора, его гнев нарастал, но он сдержался и остался на коленях, ожидая конца противостояния.

Мардук сделал шаг вперед, так что сдвоенные дула оружия Корифея уперлись в его лоб.

— Нажми курок и будь проклят.

После напряженного мгновения Кол Бадар отвел руку и сердито пошел прочь.

— А что бы случилось, если бы он нажал курок? — спросил Буриас.

— Тогда бы я умер, — ответил Мардук.


Погружаясь все глубже, лифт шел через чернильно-черные воды. «Здесь больше от бездны, чем в глубоком космосе» подумал Буриас. По крайней мере, там можно было увидеть далекие огоньки, отблески звезд и туманностей в сотнях миллионно лет. А здесь тьма была полной и всепоглощающей.

И они все опускались. Казалось, что они опускались днями, неделями, хотя прошло меньше часа, но Буриас нетерпеливо ходил, сжимая и разжимая кулаки.

Взвод Кхалаксиса лежал на коленях вокруг Мардука, пребывавшего в полу трансе и изрекающего нечестивые писания. Воины Помазанники стояли вторым кругом вокруг коленопреклоненных фигур, Корифей вел их мрачные песнопения.

Из всех боевых братьев лишь Буриас стоял отдельно, ибо его разум не успокоился достаточно для церемонии.

Нетерпение скрутило внутренности Несущего Икону, он недовольно рычал.

Буриас шагал вокруг лифта, с каждым шагом ударяя древком иконы о решетчатый пол. Мерцающие лампы на верху начали раздражать его непрестанным жужжанием, и мгновение Буриас боролся с желанием их разломать.

Где другие Астартес находили удовольствие в творении, вручную копируя обветшалый текст томов «Книги Лоргара» в новые издания, неделями работая над каждой страницей, для того у Буриаса не было терпения. Он находил удовольствие в разрушении, разрывая пополам живых существ, наблюдая, как их покидает жизнь или разламывая мерзкие статуи Империума.

В чем смысл сотен лет трудов, если человек может уничтожить их за секунды?

К счастью, Воинство постоянно сражалось. Но в такие моменты, когда враг был столь близко, а ощущения битвы не касались Несущего Икоту, гнев затуманивал его разум и нарушал концентрацию.

Он ходил внутри лифта, пока, наконец, не заметил слабое мерцание, пробивающееся из амбразур.

Далеко внизу, свет шахтерской колонии освещал дно океана.

Это было похоже на заброшенный бастион на далеком астероиде или луне, вокруг которого смокнулась тьма космоса. Широкий купол центрального блока, размером примерно с огромный линкор, развалился на каменистом дне, окруженный десятками круглых внешних зданий. Цилиндрически транспортные коридоры соединяли все здания с основным куполом. Свет, резкий и неестественный, сочился из этих транспортных артерий, а присмотревшемуся Буриасу показалось, что он видит, как через них двигаются машины и люди, словно крошечные насекомые внутри искусственного муравейника.

Буриас покачал плечами и напряг мускулы шеи.

— Наконец-то, прошептал он.


Из трубок пошел пар, пока давление спертого воздуха внутри лифта уравнивалось с воздухом внутри шахтерской колонии. С грохотом стороны лифта распахнулись, а сверху полилась вода, стекая по угловатой поверхности корпуса лифта и втягиваясь в желоба на полу. В шахтерской колонии их приветствовала тьма, хотя и нарушаемая редкими искрящимися вспышками свисающих с потолка кабелей.

Несущие Слово осторожно зашагали вперед сквозь разлившуюся воду, высматривая цели. Их не было.

Впереди шагали Помазанники Кол Бадара, водя комби-болтерами и автопушками «жнец».

Горячий и влажный воздух был так не похож на сухую ледяную атмосферу поверхности планеты.

— Здесь никого нет, — прорычал Кол Бадар.

— Здесь есть люди, — возразил Буриас, — Я видел их во время спуска.

Воины зашагали к главному входу в шахтерскую станцию, огромному сводчатому проходу, ведущему в главный купол от площадки лифта.

Глаза Мардука притянуло нечто над аркой. Огромный силуэт был небрежно нарисован на пласкритовой стене, словно фреска, но очень грубого исполнения. С его губ сорвалось тихое шипение.

— Что это? — с расширенными глазами сказал Буриас. — Демон? Эти шахтеры являются почитателями культа?

— Нет, не демон, — ответил Мардук, не отрывая глаз от примитивного рисунка.

— Ты уверен? — спросил оглянувшийся Кол Бадар.

— Я не чувствую здесь касания варпа, — сказал Первый Послушник. — Поклонение великим богам имматериума оставляет ощутимый след, затаившееся присутствие, но здесь этого нет. Это не демон. Я могу управлять ими. А здесь управлять нечем.

Космодесантники неуверенно переглянулись. На стене над аркой было намалевано четырехрукое существо, покрашенное в ярко синий и пурпурный цвета. Две лапы оканчивались когтями, а остальные ладонями, похожими на человеческие. Глаза были желтыми, а рот широко распахнутой, обнажая ряды острых зубов, нарисованных простыми треугольниками и измазанных красной краской, изображающей кровь. Из клыкастой пасти высовывался длинный, хлещущий язык..

— Думаю, твоя жажда битвы будет скоро утолена, Буриас, — тихо сказал Мардук.

Одиннадцатая глава

— Ты хочешь, чтобы мы добирались так? — спокойно спросил Кол Бадар, презрительно глядя на ремонтные субмарины, слабо покачивающиеся на поверхности черной воды.

— Так пришел эксплоратор, мы должны следовать по его шагам, — спокойно ответил Мардук.

— Это утверждение категорически неправильно, Мардук, Первый Послушник из легиона Астартес Несущих Слово, генетических потомков прославленного примарха Лоргара, — сказал Дариок-Гренд'аль.

Мардук медленно и сердито обернулся к настоянному демоном магосу.

— Что? — тихо и угрожающе сказал он.

— Повторяю: «так пришел эксплоратор, мы должны следовать по его шагам» категорически неправильно, — сказал магос.

Мардук скривился. Если бы он не обладал таким контролем над проживающим в теле Дариока демоном, то решил бы, что магос глупо своевольничает.

— И что же неправильного в этом предложении? — медленно спросил Первый Послушник.

— Эксплоратор Первого Класса Дене, — монотонно произнес магос Дариок, — изначально с исследовательского мира Адептус Механикус Конор UL01.02, направленная на cl4.8.87.i, Притаившуюся Сциллу, для осмотра/извлечения грузового судна класса «Дровак» «Пламя Вечной Погибели», вновь появившегося в Сегментуме Темпестус 942.M41 и разбившегося на поверхности cl4.8.87.i, Притаившейся Сциллы, в 944.M41, до этого считавшегося исчезнувшим в аномалии бури варпа xi.024.396 в 432.M35.

Мардук моргнул.

— Хорошо, я очень рад, что мы это разрешили, — невозмутимо сказал он.

— Я рад, что обрадовал вас, Мардук, Первы… — начал магос, но Мардук жестом остановил его.

— Довольно, — рявкнул он, наполнив слово силой варпа, и магос замолчал.

— Почему мы не вырвали его язык? — спросил Буриас. — Или решетку усилителя или что-то подобное…

— Эта мысль посещала мой разум, — сказал Мардук, прежде чем повернулся к линии припаркованных субмарин. — Мы поплывем в них, — сказал он Кол Бадару, — Без разговоров.

Хотя они и опасались атаки, после такого как встретили грубую фреску, никто не сопротивлялся Несущим Слово, когда они двигались в глубь комплекса. Они проходили через множество святынь, которые были посвящены четырехруким существам, которые, как предположил Мардук, были ксеносами, в нишах которых были вырезаны грубые изображения тварей, окруженные подношениями из жетонов, амулетов и монет. Он приказал уничтожать такие храмы, а стены очищали потоки прометиума из огнеметов.

Хотя они не встретили сопротивления, растущая толпа людей, очевидно шахтеров, следовала за ним по пятам. Сначала, их преследовали лишь несколько фигур, прячущихся в тени, когда боевые братья поворачивались к ним. Но количество сопровождающих все увеличивалось, пока сотни людей не следовали за ними по пятам, хотя и двигаясь на осторожной дистанции. Мардук чувствовал их злость от уничтожения святилищ, но шахтеры мудро не пытались остановить Несущих Слово.

Не желая замедляться, Мардук приказал боевым братьям игнорировать растущую толпу, двигаясь все быстрее и быстрее, его ощущение безотлагательности нарастало.

Межзвездный грузовой корабль «Пламя Вечной Погибели» покоился в океане примерно в восьми километрах от шахтерской колонии, а последнее известное местоположение эксплоратора находилось в доке ремонтных субмарин. Предположительно, эксплоратор и его команда взяли флотилию этих транспортов для обследования затонувшего корабля. Путь вел Мардука в этот док.

Здесь были припаркованы полдюжины субмарин, удерживаемые на месте зажимами, похожими на механические клешни огромных крабов. Каждая из субмарин была размером с «Лэнд Райдер», а из их сферических корпусов выпирали пучки сенсоров, похожие на антенны насекомых. Две механических руки были встроены под луковицеобразным шасси, еле видимым в темной воде, и эти огромные ламы заканчивались механическими зажимам, могучими подъемниками и дрелями размером м двух человек

Сотни наблюдали за ними из теней, столпившись на мостиках, окружающих темный док. Мардук видел скрытее капюшонами лица, глаза сияющие неестественным светом и синеватого оттенка кожу. Напряжение толпы было ощутимым, космодесантники Воинства держали оружие на изготовку, но шахтеры не пытались атаковать.

Четырехрукие угрожающие фигуры были вырезаны на круглых шлюзах по бокам субмарин, как и фразы на том, что должно было быть местным диалектом Низкого Готика. Это мало что значило для Мардука, хотя он и знал десятки имперских языков, но суть можно было понять. Царапины указывали, что субмарины — ''колесницы земных богов'', а вошедший в них получит просветление.

Мардука возмутило такое псевдо-религиозное идолопоклонничество, но у него не было времени для ''просвещения'' этих ничтожеств, разъяснения им ошибок их верований. И они все равно скоро умрут.

— Ты все ещё считаешь, что они не поклоняются демонам? — спросил Кол Бадар, ведя пальцем по глубоким царапинам, формирующим жуткую четырехрукую фигуры. Она выглядела демонически, но Мардук был уверен.

— Я верю, что эти люди удерживаются в рабстве ксено существами, — ответил он. — Возможно представителями авангарда тиранидов. Я ощущаю, что на них есть психический контроль, словно маяк влекущий флот-улей. Эти заблудшие глупцы поклоняются ксено твари, а может быть их выводку, что станет их смертью.

— Поклоняются ксеносам как богам? — с отвращением в голосе сказал Кхалаксис. Мардук кивнул.

— Тогда это могущественный враг, — довольно сказал Буриас.

— О да, — согласился Мардук, — могущественный.


Мардук вглядывался в небольшой обозревательный экран. У субмарины не было смотровых амбразур; она была предназначена для перемещения в глубине бездны океана, где даже самое бронированное стекло треснуло бы под огромным давлением. Вместо окна там был, зернистый черно-белый пикт-экран, визуально отображающий и информацию внешних сенсоров.

Внутри было жарко и тесно, так что Несущим Слово пришлось взять четыре машины. Вторичные шлюзы под водой дока разъехались, и четыре машины погрузились в открытый океан, вращая лопастями мощных моторов.

Буриас сидел за пультом управления машины. Он казался огромным до нелепости, когда согнулся над шкалами и рычагами, контролирующими угол, скорость, глубину, направление и вращение субмарины. Система управления была простой и похожей на используемую в шаттлах, ему не потребовалось много времени, чтобы разобраться. Буриас безумно оскалился, обнаружив рычаги управления внешних механических рук. Мардук увидел на пикт-экране, как огромная клешня сжалась, а дрель закружилась, создав вокруг небольшой водоворот.

— Буриас, это не игрушки, — сказал Первый Послушник.

Субмарина ударила об одну из нижних подпорок колонии. Буриас с сожалением обернулся к Мардуку.

— Извини, — сказал он, прекращая чудить с рычагами механических рук и сосредотачиваясь на управлении машиной. Она все время пыталась повернуть налево, так что ему пришлось сражаться с рычагами.

Внезапно она вырвалась и гладко повернула, моторы закружились ещё сильнее, ускоряясь. Буриас выругался.

— Похоже, ты научился её меньше трясти, — сказал Мардук.

Буриас поднял руки, убирая их от рычагов.

— Я не управляю ей, субмарина следует по автоматическому курсу.

Он сверился с потоком информации на боковом экране.

— Он доставит нас на упавший корабль.

Им мало что осталось, кроме наблюдения за зернистым пикт-экраном, когда субмарина удалялась от шахтерской колонии.

Дно океана было неровным и покрытым трещинами, перед ними маячили нервирующие каменные копья, но машина осторожно пересекала местность, пролетая над маленькими выступами, проскальзывая под огромными каменными мостами.

От подводного ландшафта захватывало дух, огромные скалы, подобные шпилям кафедрального собора, на тысячи метров вздымались сквозь темные воды. Поле зрения медленно сужалось, когда они удалялись от сияния шахтерской станции, пока они не стали видеть ничего, кроме того, что освещали мощные прожектора на носу субмарины.

Позади мерцали огни других машин, все четыре субмарины следовали по одному курсу. Когда они проскочили под ещё одним сводом, началось резкое падение, дно моря погружалось во тьму. И вдоль этой отвесной стены спускались субмарины, оставляя за собой следы пузырей.

У огромного разлома словно не было дна. В ширину он достигал более двух километров, а его основание исчезало в абсолютной тьме.

Но, наконец, показалось нечто, нечто огромное.

— Боги эфира, — выдохнул Буриас, когда они полетели над обломками «Пламени Вечной Погибели».

Грузовик класса «Дровак» застрял в разломе, его нос и корма уперлись в отвесные стены, словно мост через бездну.

Когда субмарины погрузились ещё дальше, бурля двигателями, стал очевиден размер корабля. Видеть огромные крейсера во тьме космоса это одно, там сложно сравнивать их с другими телами, но увидеть такой корабль застрявшим между далекими сторонами ущелья… Это захватывало дух.

Нижнюю часть кормы словно отсекли. Это могло быть повреждением при ударе через край ущелья или произойти за тысячи лет до того, как корабль появился в этой системе, задолго до того, как он разбился о ледяную кору Притаившейся Сциллы. По словам Дариока-Гренд'аля, корабль провел в аномалии варп шторма шесть с половиной тысяч лет. За это время могло произойти все, что угодно.

Бури в варп были поразительно непредсказуемы, в их границах размывалось время и расстояние. «Пламя Вечной Погибели» мог дрейфовать в тумане бурь варпа пятнадцать тысяч лет, двадцать пять тысяч лет, бросаемый как лист ветрами эфира. Или, так же вероятно, для команды он исчез на долю секунды, а затем рухнул на поверхность замерзшей луны и погрузился в глубины океана.

Во время пребывания в варпе, или других местах, где он мог вырываться раньше, на корабль могли попасть любые демонические твари или ксеносы, и они с большой вероятностью могли все ещё быть внутри.

Кроме разломанной кормы корабль выглядел почти целым. Хотя Мардук опасался, что грузовик затопило, было вполне вероятно что, по крайней мере, на верхних уровнях остался пригодный для дыхания воздух.

С нарушенной на таких глубинах целостностью корпуса, оставшийся в корабле газ был малой долей первоначального объема, но этот грузовик был создан для путешествий по космосу.

Субмарины непреклонно летели к кораблю, который вырастал на пикт-экране. Когда они приблизились, Мардук заметил, что борта корабля были покрыты рубцами. Целые пластины толстой брони вздулись, а другие выглядели неестественно гладкими, словно обгоревшая кожа, или словно их облили мощной кислотой.

Четыре субмарины приближались к огромному грузовику, спускаясь к распахнутой и залитой водой ангарной палубе, все ещё следуя автоматическому курсу.

— По крайней мере, мы знаем, куда направляемся, — сказал Мардук.

— Ага. В ловушку, — буркнул Буриас, сердито переключая кнопки и дергая рычаги.

Четыре глубоководных машины, карликовые по сравнению с огромным «Пламенем Вечной Погибели», вошли в похожий на пещеру ангар. Было странно плыть по затопленной палубе следи перевернутых шаттлов, которые разбросала сила удара об лед или дно ущелья. Четыре субмарины плыли по обширному пространству, оставляя за собой вихрящиеся следы.

Затем они начали подниматься по вертикали, проталкиваясь через затопленные коридоры корабля, автоматические системы осторожно проводили их мимо груд покореженного металла.

Труп мужчины, одетого в униформу флота, показался перед субмариной, наполнив пикт-экран мертвенной усмешкой. Плоть почти полностью сошла с его костей, и когда субмарина отбросила тело со своего пути, оторвалась одна рука. Полчища извивающихся слизевых существ вырвались из его груди, дико трясясь, а затем труп исчез из виду.

Когда они продолжили подниматься, проходя через затопленные грузовые палубы и коридоры, стали видны другие трупы, медленно пожиравшиеся. Субмарины двигались по широкому коридору под тупым углом.

Затем они вошли в другую зону корабля, и субмарины как пробки всплыли на поверхность воды. Автоматические системы начали работать, медленно уравнивая внутреннее давление и внешнее, и когда экраны засверкали зеленым, начали открываться люки. Они широко распахнулись со слабым шипением входящего воздуха, и Мардук вышел в достигавшую его колена воду. Субмарина остановилась рядом с подмостками, возвышавшимися над трюмом. Очевидно, верхняя часть корабля осталась цела, и воздух был пойман в ней в ловушку.

Сенсоры шлема Мардук показали поток информации, и стало ясно, что этим воздухом небезопасно дышать. Даже воины Астартес, при их совершенной генетически улучшенной физиологии, умерли бы через час

Мардук заметил пол дюжины других субмарин.

— Очевидно машины эксплоратора и его команды, — сказал Кол Бадар, тяжело шагающий по воде рядом с Мардуком.

Перед ними зевала широкая дверь, ведущая в глубь имперского грузовика. Поскольку другого пути не было, Мардук повел своих воинов через арку.

Они прошли через серию шлюзов, являющихся частью разделяющих корабли на части систем, позволяющих изолировать отсеки корабля в случае пробоя корпуса.

Хотя на судне не было энергии — плазменные реакторы сломались или отключились — шлюзы можно было открыть силой. Кол Бадар рывком открыл первый, почти ожидая смывающего его потока воды. Когда все воины прошли через шлюз, он закрылся позади них вновь, а следующий открылся. Корабль за ней был темен, но воздух был пригоден для дыхания. Мардук был уверен, что эксплоратор прошел здесь.

Он ухмыльнулся внутри шлема. Мардук ощущал присутствие жалкого почитателя бога машины. Словно ему нужно было лишь потянуться, чтобы поймать его.

— Он где-то здесь, я знаю, — сказа Мардук, — я чувствую это.

— Лучше бы ему быть, — рыкнул Кол Бадар.

Боевые браться Воинства осторожно двинулись вглубь корабля, держа оружие на изготовку.


Они шли уже три часа, а десять раз им приходилось сворачивать, когда путь преграждали обломки или переборки, ведущие на затопленные нижние уровни.

Настроение Буриаса, ранее улучшенное оптимизмом Мардука, медленно суровело, когда стала ясна почти полная невозможность их цели. Кол Бадар был прав. Проклятый последователь языческого бога машины мог быть где угодно на корабле, если он вообще тут был. Длина грузовика была почти два километра, а состоял он почти из пятидесяти уровней, что затрудняло нахождение в нем людей. Более того, миллиарды вентиляционных труб, подпольных туннелей и меж палубных лестниц превратили «Пламя Вечной Погибели» в настоящий лабиринт, и хотя примерно семьдесят процентов корабля были завалены, потребовались бы усилия Геракла и невероятная удача для нахождения одного человека в этих закоулках.

— Нет такой вещи, как удача, — Злобно проворчал Мардук, почувствовав отблески не сфокусированных мыслей Несущего Икону. Это испытание веры, напомнил себе Первый Послушник, очищая мысли от тени сомнений. Он найдет эксплоратора, такова воля богов. Ему надо лишь открыть себя эфиру, чтобы боги направили его смертное тело.

— Идем дальше, — сказал Мардук.

Впереди бок о бок шагали Кол Бадар и два Помазанника, местами царапая стены темных узких коридоров своими могучими плечами.

Броня терминатора была изначально предназначена для жестоких абордажных боев, где защита тяжелых доспехом важнее малой скорости и маневренности. Было очевидно, что они поведут в затопленном скитальце.

За ними шагал Кхалаксис, держа в руках мерцающий ауспекс, высматривая движение. Воздействие корабля вызывало помехи в его работе, ограничив радиус действия меньше чем пятидесятью метрами. Двигавшиеся в этой зоне существа отражались сверкающими иконками, но до сих пор вздутый экран показывал лишь других космодесантников.

В центре группы шагали Буриас и Мардук, рядом с огромным Дариоком-Гренд'алем. Их окружали воины круга Кхалаксиса, а два Помазанника прикрывали тыл.

Они двигались с отточенной эффективностью. Хотя ауспекс не засекал тепловых сигнатур или движения, отдельные воины заглядывали в боковые коридоры и темные комнаты. Шедшие позади них прикрывали смотрящих, которые потом вливались в конец линии. В тылу построения Помазанники исключали незамеченное появление врага. Они постоянно двигались, каждый воин прикрывал шедшего перед ним собрата, медленно и неуклонно продвигаясь внутрь скитальца. Это была стандартная процедура проникновения в неизвестное закрытое пространство, столетия изучения боевых доктрин указывали каждому его место.

Воздух был совершенно неподвижен, словно в мавзолее, а тишина была пугающей. Тьма поглощала все, при полном отсутствии света даже усиленное зрение Несущих Слово было бесполезно. Их шаги болезненно громко отдавались в пустых коридорах. Мардук раздраженно сжал острые зубы, так что их десен пошла кровь. Звуки легко разносились по всему скитальцу, так что их добыча могла уже услышать их и скрыться в глубинах корабля…

Колонна вышла через боковой коридор в комнату, которая могла быть процветающим цехом. Кучи деталей двигателей и механизмов лежали на неровном полу, а тяжелые машины, которые могли поднять лишь десять сервиторов с силовыми подъемниками, были перевернуты, словно брошенные ребенком игрушки.

Пять темных, неприветливых коридоров вели из комнаты, как и четыре закрытых тяжелых двери. Воины заняли позиции у каждого входа, отслеживая авточувствами возможную угрозу.

— Куда? — спросил Кол Бадар.

Тон Корифея без слов ясно передавал его мысли, «это безнадежно», но Мардук проигнорировал его слова, задержав дыхание и закрыв глаза.

Он уже десять раз входил в полу транс на корабле, ища остаточные следы в варпе, говорившие о том, что здесь прошел эксплоратор, но ничего не обнаруживал. Душа каждого живого существа во вселенной горела в варпе, словно маяк — и обладавшие латентными психическими способностями горели ярче всего — и те, кто разбирался в оккультных учениях, как духовенство Несущих Слово, могли почувствовать пламя души в материальном измерении, даже на большом расстоянии.

Мардук пытался что-нибудь засечь, но почти поверил в свою неудачу, когда ощутил… нечто. Оно было очень тусклым, словно спадающее тепло, окружающее тело умершего час назад, но тут было другое дело. Его глаза распахнулись.

— Туда, — сказал он, указывая на один из коридоров.

Несущие Слово безмолвно зашагали дальше по «Пламени Вечной Погибели».

Где-то далеко было слышно эхо лязга. Невозможно было определить расстояние до звука, но Мардук был уверен, что это шаги эксплоратора.

— Быстрее, — повторял он.

Помазанники шагали впереди, отслеживая любое движение комби-болтерами. Ауспекс Кхалаксиса пульсировал ровным светом.

Остальные воины шли с оружием на изготовку.

Они шли по «Пламени вечной погибели» еще больше часа, время, за которое они дважды пробежали бы по всему кораблю, если бы их путь не был таким извилистым и медленным. Не было слышно ничего, кроме одного далекого эха, но Мардук верил в том, что добыча близко.

Первый Послушник углубился в свои мысли, когда это произошло.

Цельнометаллическая стена треснула, разорвавшись как синтетический хлеб, и размытый темный силуэт вынырнул из зияющей дыры. Когтистая лапа ударила по шлему одного из Несущих Слово, разорвав его как бумагу, горячая кровь захлестнула стены.

Мардук разглядел кружащиеся лапы, темный хитиновый экзоскелет, и умер другой боевой брат, когти оторвали его руку и пробили нагрудник.

В тесном коридоре начался хаос, Несущие Слово кричали и стреляли.

Воин перед Мардуком отшатнулся, когда к нему повернулась ксено тварь, сверкая когтями. За мгновение, тварь оторвала руку космодесантника у локтя, все ещё стрелявший болт-пистолет упал на землю, и Мардук уставился в злобные глаза смертоносного убийцы.

Существо было сгорбленным и двуногим, из бронированного панциря торчали четыре длинные руки, а гипнотические глаза, сверкающие желтыми отблесками, глубоко сидели на широкой бледной морде. Мардука словно поймали в ловушку эти золотые шары, и на мгновении он застыл, тупо глядя на ксеноса.

Тот заключил обезоруженного Несущего Слово в плотные объятия и сомкнул челюсти на его шлеме.

В спину твари угодили болты, из её глотки вырвался высокий и нечеловечески вопль, когда разлетелись осколки хитина, забрызгав Мардука мерзкой кровью ксеноса.

Брызги крови на линзах череполикого шлема вырвали его из гипнотической задумчивости. Мардук выхватил болт-пистолет. Пока его палец нажимал курок, ксено тварь уже прыгнула на обидчика.

Выстрел Первого Послушника угодил в затылок, и голова разлетелась, словно треснувшее яйцо, забрызгав все кровью, мозгами и осколками черепа. Тварь рухнула на землю, конвульсивно дергая когтями.

Кхалаксис предупреждающе крикнул, когда его ауспекс внезапно залило движение, — Контакт!!!

— Где? — рявкнул Кол Бадар

— Повсюду!

Мардук выругался, в отвратительном очаровании уставившись на безжизненный труп твари.

Открытая плоть рук и головы была бледной, тускло пурпурно-синей, а хитиновый панцирь, как у насекомого, был цвета ночного неба. Оно было чудовищно быстрым и сильным, а факт, что существо смогло убить двух ветеранов Астартес и ранить другого за несколько секунд означал, что Мардук меньше всего хотел встретить его в коридоре.

— Вперед! — возопил он.

После кивка Корифея, Помазанники впереди двинулись дальше.

Позади терминаторы открыли огонь, грохоча комби-болтерами, когда на них устремилась волна тварей. Проходя мимо узкого коридора, Мардук посмотрел налево и открыл огонь, увидев несущуюся на него с жуткой скоростью тварь. Он поверг её короткой очередью из пистолета.

Воины впереди отряда остановились, открыв огонь по бегущим к ним тварям.

— Могучий враг, — довольно провыл Буриас-Драк'шал, с трудом формируя слова полной демонической клыков пастью.

Мардук дернул головой и резко обернулся вправо, пристрелив ещё одного ксеноса.

Перед ним рухнул осколок металла с потолка, а затем на Первого Послушника бросилась ещё одна тварь, размахивая ужасными когтями.

Буриас-Драк'шал выпрыгнул вперед и схватил ксеноса на подлете, вбив её в бронированную пласкритовую стену, погнувшуюся от удара. Одержимый и ксено тварь рухнули на пол, трясясь и размахивая руками.

После нескольких секунд свирепого поединка, он окончился, Буриас-Драк'шал приколол голову твари к стене одним из толстых когтей. Несущий Икону вырвал коготь, и существа сползло на пол. Буриас посмотрел на Мардука, на его демоническом лице проступила дикая улыбка. В десяти местах с него была сорвана броня и вырваны клочья мяса, но его удовольствие было ощутимо.

— Хороший бой, — с трудом сказал он.

— Ага, — с гораздо меньшим энтузиазмом произнес Мардук.

Помазанники вновь зашагали, стреляя из комби-болтеров. Мардук слышал рев поставленных на полный автоматический режим и вопли умирающих ксеносов.

Справа от Мардука, один из 17-го круга встал у открытой двери. К нем из бокового коридора бежали десятки ксено тварей, из когти скользили по металлическому полу, словно ноги насекомых. Огнемет воина взревел, содрогающиеся ксеносы вопили, сгорая в прометиуме.

Одна из горящих тварей выпрыгнула из огненного шара и одним взмахом когтей сорвала голову воина с плеч. Мардук вонзил в шею твари цепной меч, с безумным воем зубья разорвали плоть и хитин, забрызгав все кровью, а все ещё горящая тварь рухнула на пол.

Коридор стал бойней, прометиум пылал на стенах и полу, повсюду лежали обгорелые трупы ксеносов. Но вперед неслись все новые ксено твари, бежавшие к Мардуку по выжженному проходу.

Вырвав огнемет из рук мертвого воина у своих ног, Первый Послушник вдавил курок. По коридору пронеслась стена пламени, осветившая тьму и сжегшая поток ксеносов. Умирающие твари вопили, их хитин плавился, а глаза стекали по пылающим лицам. Но все новые существа бежали вперед. Он выпустил в коридор новый огненный заряд.

Ещё пять минут Несущие Слово продвигались дальше, атакуемые волнами ксено тварей, бросающихся прямо на орудия. Они убили примерно тридцать смертоносных существ, разорвали их длинными очередями болтеров или сожгли, но этого было недостаточно, чтобы остановить такую яростную атаку.

Во тьме было невозможно подсчитать количество врагов, а у Несущих Слово уже кончались боеприпасы. Послав последний поток огня, Мардук бросил огнемет на пол, исчерпав его прометиумную канистру.

— Продолжайте двигаться! — крикнул он, вновь выхватывая болт-пистолет.


Кол Бадар зашипел, когда когти ксеноса прорезали его огромный наплечник, глубоко прогрузившись в плоть. Он выстрелил в упор из комби-болтера, разрывные патроны взорвались в груди твари и порвали её пополам. Возвратным ударом кулака он сокрушил другого инопланетного хищника, удар сломал кости и отбросил тварь на стену. На него прыгнуло другое существо, пробивая когтями глубокие борозды в броне терминатора и распахнув пасть, его толстый мускулистый язык потянулся к шее космодесантника.

Корифей сомкнул силовые когти на голове ксеноса, потрескивающая энергия волной прошла по длинным клинкам. Рывком он вырвал голову твари вместе половиной позвоночника и отбросил прочь, а затем вновь открыл огонь, разорвав короткими очередями двух ксеносов. Перед его глазами замерцали предупредительные огоньки, означающие, что почти закончились боеприпасы.

— Меняемся, — приказал огромный Корифей, отходя в сторону.

Вперед выступил один из Помазанников, его перезаряженное оружие взревело.

— Продолжайте движение, — приказал Кол Бадар, вбивая в комби-болтер две новые обоймы. Его орудийные системы взвизгнули, загружая боты в патронташи, а предупредительные иконы вспыхнули зеленым и исчезли.

Отряд приблизился к перекрестку, боковые проходы скрывали металлические обломки.

— Кхалаксис, — сказал Кол Бадар. — Гранаты — Колонна на мгновение замерла, пока сержант-чемпион 17-го активировал две фраг гранаты.

— Бросаю! — крикнул он, швырнув их вперед. Оптические стабилизаторы Кол Бадара компенсировали внезапную вспышку, затуманив его зрение так, что она его не ослепила, и мгновенно колонна вновь двинулась, передние воины обходили слепые углы.

Взрывами были раскиданы куски мяса и оторванные руки, но Кол Бадар открыл огонь, как только засек движение. Существа поджидали их в засаде, и он пристрелил двух, когда его авточувства указали на них вспыхнувшими стрелками.

Слишком поздно он заметил сбоку вспышку движения и попытался нацелить на прыгнувшую тварь комби-болтер, но терминаторская броня замедлила его движение.

Цепной топор поверг тварь на пол, почти пополам порвав её визжащими зубьями, от горячей крови пошел пар, когда она хлынула из трупа и засочилась сквозь металлическую решетку. Кхалаксис пинком отбросил труп, вырвав топор, а от выстрела его болт-пистолета голова другого испарилась в кровавом тумане. Кол Бадар благодарно кивнул бесеркеру-ветерану.

— Идем на восток, — раздался в вокс сети голос Мардука, — наша добыча близко.

Кол Бадар вновь пошел впереди, тяжело шагая по восточному коридору, ожидая атаки, но не видя врагов. Длина прохода была в сотню метров, а пока он шел внутри нарастали сомнения.

Позади него следовала остальная часть отряда, Помазанник в тылу медленно пятился, непрерывно стреляя из комби-болтера.

Переступая через ребристые обломки и провода, Кол Бадар вошел в небольшую комнату, чьи стены покрывала сеть кабелей и искрящийся проводки. Он провел комби-болтеров вдоль открытого пространства, не заметив угрозы, но увидел, что из комнаты не было и выхода, кроме тяжелой взрывной двери с другой стороны.

Выругавшись, он быстро зашагал к ней, но она была запечатана. Она весила много, а глубокие царапины на толстой поверхности подтверждали его прочность. Очевидно, ксеносы пытались пробиться сквозь дверь, но даже их смертоносные когти, с пренебрежительной легкостью разрывавшие силовую броню и даже доспехи терминатора, не смогли пробить толстый шлюз.

Цепной кулак быстро бы разобрался с этой проблемой, но из его Помазанников, лишь Элимкхар обладал таким оружием, а он прикрывал тыл.

Повернув свой четырехклыкий шлем, Корифей увидел, что остальные воины уже вошли в комнату. Лишь двое из 17-ого круга выжили. Он выругался вновь.

— Первый Послушник, ты завел нас в тупик! — рявкнул Кол Бадар.

— Он здесь, — сказал Мардук, пристально глядя на закрытую взрывную дверь.

Лишь Элимкахр ещё шел по долгому коридору, он медленно пятился назад, почти непрерывно стреляя. Проход был завален трупами ксеносов, но все новые существа рвались вперед, не обращая внимания на смертельный обстрел.

— Брат Элимкхар, быстрее, нам нужен твой цепной кулак, — приказал Кол Бадар, мысленно умоляя Помазанника поторопиться. — Брат Аккар, готовься зачистить коридор.

Брат Аккар кивнул, поняв приказ, и шагнул к двери, покачивая тяжелым дулами автопушки «жнец».

Внезапно оружие Брата Элимкхара заклинило. Он уставился на перегретый комби-болтер.

— Беги!!! — взревел Кол Бадар, но Помазанник уже исчез под нахлынувшей волной ошеломительно быстрых ксено тварей, разрывающих его когтями. Он мгновенно умер. Кол Бадар выругался.

Автопушка «жнец» Аккара взревела, пламя выстрелом могучего оружия осветило темную комнату, словно солнце. Сотни гильз полетели от запущенного на полную мощность орудия, а бесконечный поток крупнокалиберных снарядов пронесся по коридору, разрывая все на своём пути.

Снаряды разорвали десятки тварей, их пронзительные вопли были почти не слышны за ревом двух дул «жнеца».

— Мы должны вернуться! — перекрикивая стрельбу, закричал Кол Бадар, — Пути дальше нет!

— Она здесь, я знаю это! — пылко ответил Мардук, — Нет пути назад!

— Как ты собираешься здесь пройти? — рявкнул Кол Бадар, жестом указав силовыми когтями на взрывную заслонку.

Мардук на мгновение уставился на дверь.

— Дариок-Гренд'аль, — приказал он. — Открой её.

— Как пожелаете, Мардук, Первый Послушник из легиона Астартес Несущих Слово, генетических потомков прославленного примарха Лоргара, — сказал выступивший вперед огромный магос, взмахнув четырьмя прикрепленными к спине серворуками.

Двенадцатая глава

Солон Маркаб устало тащился сквозь слепящую снежную бурю, шагая через неослабевающий ветер, каждую секунду угрожавший повалить его на землю. Он споткнулся, когда наступил в небольшой сугроб, провалившись по колено. Ему потребовались все усилия, чтобы подняться, и секунду Солон лежал на спине, переводя дыхание.

Его глаза закрылись, а дыхание замедлилось. Было так легко просто отстраниться, поддавшись усталости. Он знал, что заснуть тут значило умереть, но это мало его заботило. Он лишь закрыл глаза на несколько минут.

Они шли уже целый день, оставив позади безжизненный труп карулера. Было тяжело решиться идти к космопорту пешком, шанс успеха был минимален, но это было лучше, чем ожидание возвращения того, что мальчик называл призраками. От короткого сна его оторвало ощущение руки на плечах, трясущей его, и он увидел мальчика, Диоса, стоящего перед ним на коленях. Сквозь круглые линзы огромного защитного костюма в глазах мальчика была видна забота.

Лицо парня было неестественно-синим, но глаза ярко сверкали. Солона впечатлила выносливость парня, и он понял, что отдавшись желанию уснуть, он обречет на смерть не только себя; здесь, посреди вихря снежной бури, мальчик не протянет и дня.

Кивнув ему, Солон с трудом встал на ноги и поковылял дальше. Диос следовал за ним, идя по оставленной Солоном колее и держась одной рукой за его пояс.

Решимость мальчика двигала Солоном, он черпал силы в его неослабевающем желании выжить. Солон сжал зубы и проклял свою недавнюю слабость. Он знал, что если бы не мальчик, он так бы и не проснулся. Он бы умер, если бы не решимость десятилетнего Диоса. Возможно, его тело было бы погребено снегом, погрузилось бы в лед Притаившейся Сциллы. Возможно, тысячи лет спустя эрозия и ветер вытолкнут его замороженный труп, и кто-то удивиться, что с ним произошло. Почему этот человек пошел в пустоши, спросят себя они.

Выкинув эти жутковатые мысли из головы, Солон сконцентрировался на движении, каждый болезненный шаг был испытанием, но маленькой победой. Просто иди дальше, твердил он себе, повторяя эту фразу при каждом вдохе, словно мантру, просто иди дальше. По шагу за раз.

Солон не знал, сколько времени он прошел, когда заметил, что маленькая рука больше не сжимает его пояс. Он обернулся так быстро, как позволил его громоздкий внешний костюм. Диос больше не шел за ним. Мальчика нигде не было видно.

Проклиная себя, Солон озирался, вглядываюсь в ревущую бурю, отчаянно надеясь увидеть мальчика. Но не увидел ничего.

Отбросив усталость, Солон пошел назад, следуя по оставленным им следам. Это было сложно, их уже начал заметать падающий снег. Час спустя они бы исчезли.

Он бежал дальше, тяжело переваливаясь через снег, несколько раз падая, но всегда поднимаясь, страх за жизнь мальчика пробудил в нем силы, о которых он даже не подозревал.

Он подвел Диоса, как подвел и своего сына…

Отчаяние придавало ему сил, и Солон торопился, пробиваясь через дымку снега и льда, отчаянно всматриваясь в ослепительную бурю.

Наконец, он увидел лежащую на снегу маленькую темную фигурку и побежал к ней. Её покрывал толстый слой снега, и Солон молился, надеясь, что не опоздал.

— Ты не можешь быть мертв, — отчаянно прошептал он и, приблизившись, рухнул над телом мальчика на колени. Перевернув Диоса на спину, Солон посмотрел в полуоткрытые и потерянно смотрящие глаза. Их окружали темные круги, а кожа стала пугающе синего света.

— Нет, нет, нет, нет, — шептал Солон, чувствуя отчаяние и панику.

Он быстро установил спасательную палатку, вырвав её из тесного пакета и расправив, а затем повернув к ветру, надувшему её словно шарик. Солон втащил неподвижное тело Диоса внутрь и провел пальцем по застежке шатра, запечатав его, а затем стянул с бледного лица мальчика капюшон.

Сорвав верхнюю половину своего защитного костюма, он прижал пальцы е шее Диоса. Там был пульс, хотя слабый и нерегулярный, и Солон довольно фыркун. Он стащил изолирующие перчатки с рук Диоса, а свои зубами сорвал.

Игнорируя пульсирующую боль, когда к его пальцам начало возвращаться чувство холода, Солон начал растирать руки мальчика. Кровь в них плохо перемещалась, они были холодными как лед…

Примерно час, растирал ладони и ступни Диоса, пока их цвет вновь не стал нормальным, а дыхание уверенным. Температура в палатке резко подскочила от жара их тел, струйки воды скатывали по их прозрачным стенам.

Солон включил водный опреснитель, обеспечивающий постоянный приток очищенной поды. Он наполнил обе водные фляги, а вкус прохладной и свежей поды ощущал как божественный нектар. Солон закапал водой в рот Диоса, и на душе у него потеплело, когда мальчик начал жадно глотать.

Наконец, Диос очнулся и слабо улыбнулся Солону. Поняв, что мальчику не угрожает немедленная опасность, Солон дал себе впасть в вызванную истощением спячку. Ветер бился о полог шатра…

Когда Солон проснулся, Диос выглядел энергичным, как и раньше, и двое употребили небольшую часть пищевого рациона, имеющегося в каждом защитном костюме. Сухой протеиновый обед был черствым и несвежим, но был вкуснее любого блюда, которое когда-либо ел Солон, хотя он и сел мало.

С водой проблем не было. С опреснителем воды и множеством снега и льда вокруг, её запас был неограничен. Однако с едой было другое дело. У них остался лишь один рацион, и, хотя Солон поделил его на равные доли, он знал, что этого не хватит даже на два дня. Без еды они будут уставшими и вялыми, а для путешествия до космопорта Форкис им потребуется вся энергия.

В сердце Солон знал, что это невозможно, но когда он увидел улыбку Диоса, первую улыбку за всё это время, то ощутил воодушевление и прилив сил.

Они выкопались из-под шатра, занесенного пяти футовым слоем снега. Оказавшийся вновь на поверхности луны Солон был вымотан, но его настрой был странно высоким. Он ощущал почти эйфорию, что, скорее всего, было лишь побочным эффектом истощения и недостатка сна, но Солона это не волновало.

Положив на плечо улыбающегося Диоса, чтобы точно не потерять мальчика из виду, он начал новый день путешествия.

Солон проклянет себя, если поддастся усталости раньше, чем мальчик окажется в безопасности.


— Тридцати процентный боезапас, — прорычал Помазанник Акхар, заметив перед глазами мерцающую икону. Дым шел от двух дул его орудия, но он раскачивал им в разные стороны, ища цель.

По коридору неслась новая волна инопланетных хищников, перескакивающая через разорванные останки сородичей, а Акхар вновь вдавил тяжелый курок автопушки «жнец», посылая вперед сотни крупнокалиберных снарядов, разрывая на части ксено тварей…

— Температура оружия зашкаливает, — сказал терминатор.

— Понятно, — буркнул Кол Бадар. Знаками мерцающих энергетических когтей он построил выживших воинов полукругом вокруг коридора, а затем сжатой командой приказал Акхару отступить.

Помазанник медленно зашагал назад, все ещё стреляя, дула его крупнокалиберного орудия раскалились докрасна.

— Ждать, — сказал Кол Бадар, когда автопушка Акхара замолчала. Во внезапной тишине было ясно слышно шипение инопланетных тварей, а когтистые лапы громко лязгали по полу и стенам.

— Ждать, — повторил Корифей. Радиус поражения автопушки «жнец» был гораздо больше, чем у болтеров и комби-болтеров других боевых братьев, а сохранение боезапаса уже стало серьезной проблемой.

— Сейчас! — взревел Корифей, когда первая ксено тварь проскользнула из коридора в комнату, с нечеловеческой скоростью устремившись вперед. Воины открыли огонь, разрывая хищников на части. За двенадцать секунд погибло множество тварей, их кровь и мозги забрызгали стены.

Мардук рискнул оглянуться, посмотрев на огромного Дариока-Гренд'аля, работающего над взрывной дверью. Лазерный резак, венчавший одну из серворук, раскалился до бела, пробиваясь сквозь тридцати сантиметровую заслонку, но магос успел разрезать её лишь наполовину. Первый Послушник разочаровано зарычал, а затем развернулся и всадил болт в лоб одной из ксено тварей.

Хищники яростно атаковали, они неслись к Несущим Слово, но их встречала концентрированная волна выстрелов. Но в комнату вбегали все новые твари, гора тел у входа в коридор все росла.

— Пусть твоя комнатная собачка — Механикус поторопиться, — крикнул Мардук Кол Бадар. — У нас не бесконечные патроны!!!

Первый Послушник не ответил. Никакие слова не могли ускорить методичную работу магоса, но он знал, что Корифей прав; если враг продолжит так же атаковать, они не устоят.

Раньше, чем эта мысль оформилась в его голове, одна из тварей дорвалась до линии воинов легиона. Две её руки оторвали выстрелы в упор, но она не упала, но бросилась вперед и вбила когти в лицевую часть шлема одного из боевых братьев, проколов череп как перезрелый фрукт.

Ревущий цепной топор Кхалаксиса разрубил ксеноса от плеча до паха, а затем цепной меч ветерана, взятый у одного из павших братьев, разрубил её пополам.

— Держать строй, — взревел Кол Бадар, но Мардук уже десятки раз видел жажду крови Кхалаксиса и понимал, что слова едва ли прорвутся сквозь захлестнувший воина кровавый дурман.

С залитой кровью пришельцев броней ревущий Кхалаксис ринулся на ничейную землю, раскрутив оба цепных оружия, разрубив на четыре части тело ксеноса, отброшенного назад выстрелом болтера.

Не желая, чтобы его превзошел озверевший от крови чемпион, Буриас-Драк'шал ринулся вперед, взмахом иконы вбив в стену одного ксеноса, а другому разорвав морду когтями.

Простреливаемой зоны больше не было, а выстрелы в сечу могли попасть в Несущего Икону или Кхалаксиса. Мардук проревел оглушительный боевой клич и бросился в битву, размахивая тяжелым демоническим цепным мечом.

Остальные боевые братья бежали следом, не думая о своей безопасности, стреляя из болт-пистолетов в упор и разрубая тварей цепными мечами.

Кол Бадар тяжело шел вперед, он пристрелил одну из тварей, а затем обратным взмахом силовых когтей сорвал голову с плеч второй. За Корифеем шагали Помазанники, энергия гудела вокруг их силового оружия. Один из них выстрелил из комби-болтера, послав белый от жара поток плазмы в лицо генокрада, сжегший плоть и зажаривший кости.

Однако, ксено твари были поразительно быстрыми, а их сила ужасала. Мардук сражался с контролируемой яростью, гнев и напряжение последних месяцев наполнили каждый смертельный удар цепного меча.

— Это не моё время! — кричал он. Его болт-пистолет бессильно лязгнул, истратив боезапас, и Первый Послушник в бешенстве швырнул его на пол. Когти хлестанули по его нагруднику, оставив в святой силовой броне глубокие трещины и разорвав плоть. Мардук сжал меч обеими руками, наполняясь жаждой крови демона, и вонзил меч в широко распахнутую пасть бросившегося на него ксеноса.

Первый Послушник пробил мечом клыки, мускулы и мясо, забрызгав все вокруг осколками зубов и кровью, и выдернул меч, оторвав нижнюю челюсть твари. Из её глотки вырвался булькающий нечеловеческий вой, она дико затряслась, брызгая кровью и разрывая броню Мардука.

Удар сорвал левый наплечник, расколотый почти пополам, а три когти лапы схватили его за шею, круша доспехи и плоть, пытаясь сломать его тяжелый позвоночник. Из раны хлынул фонтан крови, Мардук пополз назад, отбиваясь от агонизирующей, яростной атаки ксеноса. Тот прыгнул вперед, но был повержен сокрушительным ударом силовых когтей Кол Бадара. Затем Корифей оборвал его вопли, раздави череп тяжелым сапогом.

Кхалаксис ударил другую тварь ногой, расколов череп, а затем оторвав ей дверь руки опустившимся цепным топором. Когти оставшихся рук ударили в его грудь, пробив нагрудник как бумагу и разорвав плоть до сплавленных ребер, но кровавая ярость придала чемпиону силы, и ударом цепного меча в живот он выпотрошил ксеноса. Из раны вывалились мерзкие розовато-пурпурные кишки.

Брат Акхар размахнулся автопушкой «жнец» словно булавой, отбросив к стене прыгнувшего на него ксеноса. Пока тот пытался подняться, размахивая лапами, очередь Помазанника разорвала его в клочья, крупнокалиберные снаряды разорвали тело твари и застучали по кабелям и трубам на стене, из которых а залитую кровью комнату выплеснулся пар.

Но сзади на Помазанника уже прыгнул генокрад, вонзив когти в обе стороны шлема и превратив череп в кашу.

Буриас-Драк'шал вцепился в визжащую тварь, оторвав её от Акхара, который был уже мертвым и падал, и вцепился в продолговатый затылок, пробив когтями череп. В его рот хлынула черная кровь, и одержимый воин отшвырнул прочь труп, слизывая шершавым языком кровищу с губ и щек.

Внезапно атака прекратилась, хотя пульсирующий ауспекс показал, что новая волна чужих собиралась вдали коридора. Уцелевшие Несущие Слово быстро перезарядили оружие и вновь открыли огонь.

Оторвав руку от раны в шее, Мардук уставился на алую жидкость на пальцах и ладони, наполняясь гневом. Кровь на перчатку начала булькать и вскипать, а глаза Мардука почернели, когда в него хлынула мощь варпа, питаемая жаждой крови и яростью воинов вокруг, сотрясая его тело потоками силы.

Ощутив нарастающую энергию, Буриас-Драк'шал упал на колени, сжав икону когтистыми руками и опустив голову. Из его ушей заструилась кровь, а руки задрожали, когда адские энергии понеслись по иконе, начавшей вибрировать и дымиться, в воздухе разлился едкий и сернистый запах.

Звуки стреляющего оружия и ревущие приказы Кол Бадара исчезли для Мардука, когда в него вошла ярость Владыки Черепов, он пытался сдержать непрерывным потоком проносящиеся по телу волны безумного гнева.

Его мускулы едва не разрывались от напряжения, вены набухли на шее и руках, Мардук пытался сохранить контрольная нахлынувшими на него кровожадными сущностями, умоляющими его ударить, безразличными к сущности жертвы, пока лилась кровь. В его венах громко стучала жизненная сила, вытесняя все другие звуки, а зрение скрыла красная пелена. Медленно, очень медленно, Несущий Слово овладевал потоком дьявольских сил, заставляя его подчиниться своей воле.

— Дарр'казар, Кхор'Рхакатх, Борр'мордхлал, Форгх'газз'ар, — говорил Мардук истинные имена, всплывающие перед его внутренним оком. Демонические голоса взревели от ненависти и гнева, когда он получил над ними власть, но это не волновало Первого Послушника, он продолжал изрекать приходящие к нему имена.

— Боргх'а'тетъ, Рхазазель, Скаман'дхор, Катхарр'бош, — произнес Мардук последние из пылавших огнем перед его внутренним взором имен. Он упал на колени и широко развел руки, запрокинув голову, Первый Послушник изрекал слова призыва и подчинения.

Тела Акхара, лежащее с пробитым черепом на полу, начало раздуваться, словно его внутренности резко расширились, как наполняемый газов воздушный шарик. Его герметично запечатанная броня терминатора стонала и трещала, угрожая взорваться, словно брошенная на горячие угли канистра прометиума. Тонкая как волос трещина появилась в центре нагрудника и начала быстро расширяться, пока с хлюпающим звуком рвущихся костей и сухожилий доспех не разорвался, словно лопнувшая раковина моллюска.

Бесформенный кровавый шар вылетел изнутри, шлепнувшись на бок рядом с изуродованным трупом. Покрытая венам кожа аморфной массы пульсировало и набухала, словно нечто пыталось вырваться наружу, а сам шар расширялся с каждой секундой.

Утробу прорвал клинок, чью словно выжженную огнем поверхность покрывали вырезанные мерцающие адские руны. Демон встал на когтистые ноги, кровавый мешок сползал с его кожи…

То был один из служителей Кхорна, пехотинец Владыки Бронзового Трона Черепов, чья плоть была цвета свернувшейся крови. Он выпрямилось из позиции новорожденного, когда сползли последние клочья утробы, и сделал глубокий вдох, первый в материальном измерении.

Его когтистые лапы были длинны и рябили от переплетающихся мускулов. Голова была вытянутой и звериной, а пламя ада горело в его полных ненависти змеиных глазах. В одной руке существо держало огромный клинок, и мгновение пьяно шаталось, привыкая к новому физическому телу. Руны на почерневшей поверхности адского клинка вспыхнули огнями преисподней, и когда демон застыл, мгновенно привыкнув к новообретенному телу и правилом материального измерения, он чихнул, выдохнув облако черного сернистого дыма.

А затем он взревел, запрокинув рогатую голову, адский звук вырвался из глубин мускулистой грудной клетки со всей яростью его бога. Демон плотно сжал адский клинок, дрожа от предвкушения резни, и злобными глазами осмотрел окружающих.

Он зарычал, сузив глаза, когда увидел одетых в красную броню Несущих Слово. А затем его взор уткнулся в глаза Буриаса-Драк'шала, и демон напряг мускулы, готовясь броситься на одержимого, руны на бронзовом цепном мече заблестели, словно раскаленная лава.

Выверенные слова Мардука ударили демона, словно раскаленные иглы, и он отшатнулся, с ненавистью посмотрев на Первого Послушника. Демон оскалился на призвавшего, но власть Мардука над ним была абсолютной, его воля сковала сущность сильнее любых цепей, хотя та и противилась этому всеми фибрами своего бытия, напрягая мускулы, она была бессильна.

Призыв потусторонних сущностей эфира всегда был рискованным делом, и обычно Мардук лишь умолял варп о помощи, тщательно подготовившись к ритуалу призыва. Малейшая ошибка, неправильно произнесенное слово или трещина в концентрации, привела бы к вечному проклятию и катастрофе, но сейчас награда стоила риска.

Восемь кровопускателей стояли над родившими их разорванными трупами. Восемь было священным числом Кровавого бога Кхорна, а их мускулы напряглись от еле сдерживаемого гнева, когда они ждали команды.

— Всё? — спросил Мардук, наполняя свой голос силой. — Идите.

Восемь низших демонов Кхорна разом бросились в коридор, словно спущенные с поводков бешеные собаки. Когда они ворвались в толпу генокрадов, то взревели от ярости, их адские клинки оставляли в воздухе пылающие дуги.

Ксеносы встретили демонов лицом к лицу, хватая и разрывая когтями тела из материи Хаоса, чужие скорость и сила противостояли дьявольской ярости служителей Бога резни и убийства.

Конечности Мардука все ещё дрожали от остаточной силы призыва, когда он развернулся и зашагал к Дариоку-Гренд'алю, почти закончившему работу с взрывной дверью.

Лающим приказом, полным отзвуком сущности Имматериума, Мардук приказал оскверненному магосу отступить, а затем ударил по двери ногой. От удара она погнулась, а следующий пинок обрушил её на землю.

Кровь ударила в голову Мардука, и он шагнул в проход, размахивая демоническим клинком, готовый ко всему.

На полу скрестив ноги сидела фигура в мантии, поднявшая голову, когда Первый Послушник ворвался в темную комнату.

Мардук в три шага подскочил к ней и схватил за шею, подняв на метра над полом, а затем ударил о стену.

— Скажи мне, что ты та, кого я ищу, и сможешь вновь вдохнуть, — сказал Мардук.

Ноги женщины бессильно бились в воздухе, когда Мардук присмотрелся к угловатому и безволосому лицу. Невральные имплантаты свисали с лысой головы, словно дикие украшения, а на лбу была выжжена печать Адептус Механикус размером с кулак, кожа вокруг ней сморщилось.

Она пыталась вздохнуть

— Говори, — приказал Мардук, — как тебя зовут, шавка!

— Дене, — раздался хриплый ответ.

Мардук ухмыльнулся. Покрытые сурьмой глаза женщины полезли из орбит, а пухлые губы скривились от мучительной хватки. Мардук разжал пальцы, и эксплоратор рухнула на пол у его ног.

— Я не знаю, кого ты ищешь, — хрипло простонала она, — но моё имя Дене, Эксплоратор Первого Класса Дене из Адептус Механикус, а ты предатель Империума.

— Ты даже не можешь себе представить, как я рад тебя найти, женщина, — сказал Мардук.


Эксплоратор Дене была плотной и коренастой. Её талия была широкой, а грудь тяжелой. Даже если бы Мардук больше разбирался в смертных или интересовался ими, он бы не смог определить её возраст, поскольку её сильно изменила омолаживающая хирургия.

Её тело было агментировано гораздо слабее, чем у Дариока, а имеющиеся имплантаты были почти незаметны. Обе руки были усилены механическими биониками, выполненными так, чтобы их механическая природа не бросалась сразу в глаза, а на спине был тонкий силовой источник, гораздо меньший, чем огромный генератор, который требовался Дариоку для серво-усилителей и тяжелого металлического каркаса.

Силовые кабели соединяли её рюкзак с громоздкими наручами, внутри которых находились инструменты. Невральные имплантаты позволяли задействовать их мыслью, включая лазерные резаки, информационные шприцы или силовые дрели.

Ей глаза широко раскрылись, когда в комнату вошел огромный Дариок-Гренд'аль.

— Дариок? — хрипло прошептала Дене. — Во имя благословенного Омниссии, это ты?

— Дариок ещё тут, — сказал магос, Мардук улыбнулся, увидев как эксплоратор вздрогнула от голоса, звучащего в унисон с ревом демона Гренд'аля.

— И он рад видеть тебя, Эксплоратор Первого Класса Дене, — продолжил Дариок-Гренд'аль, — изначально с исследовательского мира Адептус Механикус Конор UL01.02, направленная на cl4.8.87.i, Притаившуюся Сциллу, для осмотра/извлечения грузового судна класса «Дровак» «Пламя Вечной Погибели», вновь появившегося в Сегментуме Темпестус 942.M41 и разбившегося на поверхности cl4.8.87.i, Притаившейся Сциллы, в 944.M41, до этого считавшегося исчезнувшим в аномалии бури варпа xi.024.396 в 432.M35.

— Что они с тобой сделали? — побледнев, сказала эксплоратор.

— Довольно, — рявкнул Мардук. — Со слов магоса, ты обладаешь знанием, которое нужно мне.

— Что? — спросила эксплоратор. — Я? Ты думаешь, что у меня есть знание, которым великий Дариок, мой учитель, не обладает? Очевидно, ты ошибаешься.

Её голос был пропитан сарказмом.

— Требующееся мне знание относиться к артефакту ксеносов, артефакту, полученному от некронтир.

— Я ничего не знаю о ксено технике, — настойчиво сказала Дене. — Ничего.

Мардук гневно на неё посмотрел, а потом повернулся к Дариоку-Гренд'алю.

— Прямой ответ, магос, — сказал Первый Послушник командным тоном. — Есть ли у неё ключ, который запустит устройство?

— Да, — сказал Дариок-Гренд'аль.

— Что!? Я ничего не знаю! Он лжет!

— Мне он лгать не может, — сказал Мардук. — Ты пойдешь с нами. Твои секреты будут вырваны. Мои хирургеоны могут быть очень убедительными, если я захочу.

— Я не лгу! Я не знаю ничего! — крикнула эксплоратор, когда Мардук вздернул её на ноги.

— Нам надо идти, — раздался из-за двери голос Кол Бадара.

— Ты верен, что она нам нужна? — зашипел Первый Послушник на Дариока, тряся эксплоратора, словно куклу. — Я не чувствую лжи в её словах.

— Я не вру! — настойчиво сказала Дене.

— Тише, — сказал Мардук, резко вывернув ей руку.

— Я уверен, — сказал Дариок-Гренд'аль, — Но она говорит правду.

— Ты смеешь говорить со мной загадками, магос!? — зарычал Мардук.

— Эксплоратор Дене говорит правду, потому что она не знает о заключенном в его мозговом устройстве знании. Магос Дариок всадил его в её подкожную кору головного мозга без её ведома, для безопасности, а затем убрал её из свей команды, так что нам не нужно брать её с собой для того, чтобы её извлечь.

Оскал Первого Послушника сменился улыбкой.

— Ах, Дариок-Гренд'аль, — сказал Мардук, — Похоже, ты мне начинаешь нравиться.

Тринадцатая глава

Тело эксплоратора Дене лежало на полу лицом вниз в луже прохладной крови. Верхняя половина её головы была сорвана и отброшена, а черепная коробка пуста.

— Ты закончил? — нетерпеливо сказал Мардук.

Дариок-Гренд'аль закрыл контейнер, теперь содержащий мозги эксплоратора, присоединившиеся к остальным, висевшим на его согнутом теле. Вязкая пурпурная жидкость забурлила в сосуде, а десятки похожих на иглы соединительных хоботков погрузились в мозг.

— Одно мгновение, сейчас соединяться невральные мостики, — сказал Дариок-Гренд'аль. Слабо развевающиеся механодендриты на его спине конвульсивно задергались, а голова магоса покачнулась. Дариок-Гренд'аль издал низкий механический стон, а по его оставшейся плоти потекли струйки пота, пока устанавливался коннект с мозгом эксплоратора.

Настоящая приливная волна информации хлынула в сознание Дариока, когда включились невральные коннекторы.

По его разуму мелькали воспоминания, мысли и чувства другого человека.

Невральные мостики мозга эксплоратора, бывшего мертвым почти сорок секунд во время извлечения, восстановились, и Дариок-Гренд'аль удлинил их, устремившись к тайнам, которых он лишился декады тому назад. Демонические щупальца погружались в мозги, восстанавливая разорванное основание, а знания высвобождались потоками данных.

Восемьсот лет познания, признанного непригодными для изучения архимагосами Культа Механикус: некронтиры, хрудды, эльдары, бореллеане. Потерянное все эти годы знание ксено техники мгновенно вернулись.

Внезапно, стремление вырвалось из запечатанных глубин его мозга, разорвав самовозведенные преграды: побуждение, жажда, необходимость в знаниях, желание, давно сдерживаемое, томимое и подавляемое искусственными преградами Культа Механикус.

Поиск знания и понимания мира вокруг начался заново, теперь он был охотной, попустительской модели, не удерживающей его/их правилами, догматами, устаревшей моралью и архаичными верованиями.

— Готово, — сказал Дариок-Гренд'аль.

— Хорошо. У тебя есть нужное для продолжения изучения Регулятора Связей? — жадно спросил Первый Послушник.

— Всё стало ясно для нас, — согласились Дариок-Гренд'аль. — У нас есть нужное для запуска ксено технического устройства.

— Тогда пора убираться к черту с этой проклятой луны, — сказал Мардук.


Кол Бадар пошел вперед, ведя окровавленных воинов по лабиринтам коридоров «Пламени вечной погибели» к субмаринам. Несущие Слово быстро шли вперед, не желая оставаться на зараженном ксеносами скитальце дольше необходимого.

По темным коридором эхом разносились далекие демонические вопли, когда кровопускатели продолжали яростный забег. Существование призванных демонов в материальном измерении было лишь временным. Если их физические тела не убивали, они могли продержаться лишь день, пока не исчерпывалась удерживающая их энергия. Но они были лишь инструментами Первого Послушника, уже исполнившему свою цель.

Дважды, Несущие Слово попадали по пути в засаду, генокрады бросались в яростные атаки, ранив ещё двух воинов, одному они нанесли глубокую рану в бок, которая убила бы обычного смертного, а другому, одному из последних воинов Кхалаксиса, оторвали половину лица. Но он стоически пошел дальше, отбросив покореженный шлем и сжав зубы, отказавшись поддаться боли перед такими прославленными воителями как его чемпион, Корифей и Первый Послушник. Мардук уважительно кивнул воину, который шел, тяжело дыша, пробиваясь сквозь боль.

Они не встречали врагов уже больше пятнадцати минут и ускорили темп, приближаясь к субмаринам, но продолжая внимательно глядеть на опухший экран проклятого ауспекса.

«Пламя вечной погибели» внезапно сдвинулась, нос судна соскользнул с отвесной стены разлома. Судно накренилось, Мардук упал, когда пол под ним наклонился.

Несущих Слово бросило налево, ударив о широкую стену прохода, когда вздрогнул весь огромный грузовик. Один из них рухнул в боковой коридор, превратившийся в вертикальную шахту, тщетно пытаясь за что-то ухватиться. Мардук попытался ухватиться за кабели левой стены, но не успел, и начал сползать в коридор-шахту вслед за космодесантником.

Буриас-Драк'шал протянул икону, вцепившись одной рукой в боковое ограждение, пока остальные Несущие Слово рухнули позади него. Мардук потянулся, вцепившись в шипастое древко, и Несущий Икону вытянул его в безопасность. Благодарно кивнув, Мардук перевалился через край шахты, вырвавшись из её утробы.

Корабль заваливался на бок, его нос продолжал соскальзывать, а затем, наконец, остановился, удержавшись на новой позиции.

Снаружи, выбитые огромным весом грузовика из стен разлома скалы падали во тьму.

— Кого мы потеряли? — прорычал Кол Бадар, становясь на пол, вырвав силовые когти из стены, которая раньше была потолком.

— Дариока-Гренд'аля? — с сомнением сказал Мардук.

— Он здесь, — сказал Буриас, выпрямившись и загнав демона внутрь.

Механодендриты искаженного магоса вцепились в стены, словно ноги паука и замедлили его падение.

— Рхамил исчез, — прорычал Кхалаксис.

— Один он? — спросил Мардук.

— Да, — ответил оглядевшийся Кол Бадар, — Но корабль может упасть в любую секунду. Нам нужно убираться отсюда.

— Где он? — спросил Мардук, заглянув через край коридора-шахты. Он тянулся почти на пятьдесят метров, а затем исчезал в непроглядном мраке.

Кхалаксис выругался, — Ауспекс исчез.

— Брат Рхамил? — сказал по воксу Кол Бадар.

В ответ раздался голос, хотя отрывчатый и размытый статикой.

— …амил… сломана рук… прокл… — пришел ответ.

— Его вокс поврежден, — сказал Мардук.

— Он не сможет подняться со сломанной рукой, — сказал Буриас, осмотрев пролом. — Хочешь, чтобы я забрал его?

— У нас нет времени, — буркнул Кол Бадар.

Буриас посмотрел на Мардука, который печально кивнул. Кхалаксис пристально смотрел в шахту, сомкнув руки на рукояти цепного топора. Рхамил был кровным братом чемпиона, пришедшим из той же культовой банды с Колхиды, что и Кхалаксис, до того, как проклятые Ультрамарины уничтожили родину Несущих Слово циклоническими торпедами десять тысяч лет назад. Они были одним из последних аспирантов, набранных с превращенного в пепел мира.

— Брат Рхамил, — сказал Кол Бадар, — следуй к месту встречи. Встретимся у субмарин. Повторяю, следую к месту встречи.

— …яс… орифей, — раздался смазанный ответ.

— Пошли, — сказал Кол Бадар выжившим Несущим Слово. — Если он сможет, он сделает это. Если нет, тогда такова будет воля богов, — насмешливо сказал он, кивком указав на Мардука.

Кхалаксис все ещё стоял, глядя во тьму.

— Пусть боги будет с тобой, брат мой, — сказал он, а затем отвернулся.

Несущие Слово пошли дальше. Поскольку судно перевернулось на бок, путь стал другим. Знакомое стало странным, а там где они легко проходили раньше, им пришлось карабкаться через двери в полу, и перепрыгивать через боковые коридоры, превратившиеся в шахты.

Боевые братья в силовой броне легко преодолевали эти препятствия, но громоздким Помазанникам путь давался с трудом, и Мардук сердито кусал губы до крови, глядя на это.

Буриас оторвал от стен две толстые перекладины и перебросил их через один из провалов, а Кол Бадар и его Помазанники смогли по ним пробраться, хотя балки застонали под их весом.

Последним шел Дариок-Гренд'аль. Мардук выругался.

— Они не выдержат его веса, — зашипел Кол Бадар.

Искаженный магос вместе с полным серво-комплетом и прикрепленным к спине плазменным генератором весил как два терминатора. Мардук выругался вновь, зная, что Корифей прав.

— Нам нужно найти другой путь, — сказал Мардук дрожащим от нетерпения голом.

— Подожди, — произнес Буриас, улыбка появилась на его гладком лице.

Мардук обернулся и увидел, как магос пересекает ущелье, его механические ноги висели в воздухе. Полумеханические, полуживые механодендриты плотно вцепились в потолок, когда четыре огромных серворуки магоса вытянулись по обе стороны, уцепившись за балки. Удивленно смеясь, Мардук наблюдал, как две серворуки разжались и вцепились в балки чуть дальше, а затем другие повторили маневр. Механодендриты частично отпустили потолок, а затем вонзились в крышу чуть впереди.

Он выглядел многорукой механической обезьяной, пробирающейся через крону, и даже Кол Бадар усмехнулся яркому спектаклю. Магос вновь опустился на пол, моргнув демоническим глазом.

— Ты полон сюрпризов, — сказал Мардук.

И тут вдали раздалось гулкое эхо болтерных выстрелов, и они понял, что враг нашел собрата Рхамила. Кхалаксис был напряженным и злым, остальные воины держались на уважительной дистанции от чемпиона.

Мардук хлопнул Кхалаксиса по плечу, и Несущие Слово безмолвно двинулись дальше.


Брат Рхамил раз за разом стрелял в бесконечный поток несущихся к нему генокрадов. Он убил уже, по крайней мере, трех тварей, безжизненные трупы ксеносов лежали на полу, но все новые бежали с двух сторон. Рхамил знал, что его гибель лишь вопрос времени. Некоторое время перед его глазами сияла красная предупредительная икона, показывающая что осталось мало боеприпасов. Несущий Слово с мрачной обреченностью наблюдал, как счетчик патронов уменьшался.

Его левая рука безжизненно висела на боку, сломанная в трех местах. Повернувшись налево, он выстрелил в голову генокраду, а затем резко обернулся и выстрелил в грудь другому, отбросив тварь короткой очередью.

Вновь зажав курок, он выпустил последние болты и бросил бесполезное оружие на землю. Он швырнул в коридор последние фраг-гранаты, а затем отвернулся от него и выхватил длинный нож.

Взрыв оттолкнул его на шаг вперед, пламя вырвалась из прохода позади. Устояв на ногах, он начал размахивать длинным клинком, понимая, что конец близок.

Множество генокрадов кралось к нему, согнувшись, их глаза гневно блестели. Они двигались медленно, готовясь к прыжку, словно зная, что их добыча почти беззащитна.

— Идите суда, недоноски! — взревел Рхамил, когда в его тело вспрыснулась новая доза боевых наркотиков.

Одна из ксено тварей зашипела в ответ, струйки слюны капали с её когтей. Краем глаза заметив движение, Рхамил обернулся и увидел пять крадущихся к несу генокрадов.

— Давайте! Прикончите меня! — возопил Несущий Слово, держа обе группы пришельцев в поле зрения.

Словно по невысказанной команде, все ксеносы ринулись вперед, с ужасающей скоростью преодолевая расстояние.

Рхамил повернулся к первой твари, глубоко вонзив лезвие в скалящуюся морду, пробив череп. Генокрад дернул головой в сторону и почти вырвал клинок из руки космодесантника, но Несущий Слово успел высвободить меч и ударил им в раскрытую пасть другой твари.

Лезвие глубоко вошло в глотку генокрада, из раны хлынула горячая кровь ксеноса. Однако он не успел вырвать меч, и его сбили. Он рухнул на землю, меч вырвали из его рук, и Рхамил взвыл от боли в сломанных костях.

Сжав зубы и шепча последнюю молитву богам эфира, он ожидал смертельного удара. Но его не последовало.

На нем сидело одно из существ, придавив его к полу. Рхамил пытался вырваться, но он слишком ослабел. От горячего дыхания генокрада на линзах его шлема проступил пар.

— Ну давай же!!! — закричал он в лицо твари, — Убей меня!

Чужой склонился ближе, длинная струйка слюны закапала на шлем космодесантника. А затем ксено тварь хлещущим движением ударила языком по его шее. Мощный хоботок пробил доспех и вонзился в плоть. Рхамил закричал от боли.

Затем существо отпрыгнуло назад.

Рхамил пытался встать на ноги, потянувшись к мечу. Он поднялся на карачки, готовясь к тому, что твари вновь вернуться к своей кровожадной природе, отрывая ему руки и ноги, но ксеносы продолжили удаляться, растворяясь во тьме…

За мгновение они исчезли, и Рхамил остался один.

Его зрение плыло, а от пульсирующей боли в шее космодесантник застонал. Он решил, что улучшенный метаболизм его тела борется с той мерзкой заразой, которую в него впрыснули, и сопротивлялся внезапно нахлынувшей летаргии.

Что бы с ним ни случилось, Рхамил был уверен, что его усиленный метаболизм справиться с этим. Яд не мог убить воинов легиона. Он верил, что его слабость со временем пройдет.

Больше не думая о странных привычках генокрадов, Рхамил встал и быстро зашагал по оглушительно безмолвным коридорам, идя к месту встречи.


Мардук слышал, как далекая перестрелка резко прекратилась.

— Он стал одним с Хаосом, — сказал Первый Послушник Кхалаксису, чей гнев был ощутим. — Он был хорошим воином. Почтим его память.

Кхалаксис кивнул, хотя его гнев все ещё бурлил.

Они шли большую часть часа до субмарин, поскольку им пришлось идти по новому пути, карабкаясь по ступенчатым подъемам, соскальзывая с других и обходя вертикальные шахты.

Палуба, в которой они оставили субмарины, завалилась набок вместе с остальным кораблем, и была лишь смутно знакомой. Лишь шарообразные силуэты субмарин подтверждали, что они достигли цели, хотя океанические машины разбросало, когда перевернулся корабль. Одну из них выбросило из воды, словно умершего глубоководного кита, завалив на подмостки, погнувшиеся под её весом.

Сжатой командой Кол Бадар приказал Буриасу привести транспорт, и тот прыгнул в воздух, ухватившись за висевшую над субмаринами лестницу. Несущий Икону рука за рукой лез над темными водами, а затем спрыгнул на одну из машин. Он уверенно приземлился на ноги, а затем ухмыльнулся остальным, откидывая верхний люк, и спрыгнул внутрь машины.

За несколько секунд Буриас включил её, два прожектора осветили тьму, словно горящие глаза, и повел её к ожидавшим боевым братьям, оставляя за субмариной завихрения воды.

Один за другим, воины исчезли внутри машины, пока не остались лишь Мардук, Кхалаксис и Дариок-Гренд'аль.

— Ты следующий, — сказал Первый Послушник, кивнув искаженном магосу.

— Приближается биологическая сущность, — сказал Дариок-Гренд'аль, и оба Несущих Слово резко обернулись и вскинули оружие.

— Я ничего не вижу, — прошипел Кхалаксис.

— Там, — сказал Мардук, кивнув в сторону темной боковой галереи. Его палец завис у курка болт-пистолета, но затем он успокоился и сунул оружие в кобуру.

Некто выступил из тени, направившись к ним.

— Рхамил, — засмеялся Кхалаксис, — ублюдок! Я уже начал беспокоиться.

— Мило, братец, — ответил Рхамил неестественным голосом, — Я не умру легко.

Кхалаксис захохотал и хлопнул кровного брата по плечу, отбросив его на шаг.

— Ты в порядке, боевой брат? — спросил Мардук, прищурившись.

— Буду, Первый Послушник, — резко ответил Рхамил.

— Сними свой шлем, Воин Лоргара, — приказал Мардук.

Рхамил стянул шлем и встал перед Первым Послушником. Плоть его широкого, покрытого ритуальными шрамами лица стала бледной и похоже на мозг, а темные круги окружали лихорадочно блестящие глаза. На его шее была покрытая струпьями рана, вокруг которой кожа стала тускло синей.

— Ты… болен? — спросил Мардук. — Яд?

— Оплодотворение яйцекладом, — монотонно сказал Дариок-Гренд'аль.

— О чем говорит машина? — спросил Кхалаксис.

— Я не знаю, — ответил Мардук.

— Источник: Магос Биологис Аттик Фэйн, Лекции Ксенос Биолгиэ, 872.M40, Совещание Никаэ, Тенебриа, Q.389.V.IX. Ref.MBim274.ch.impttck. Представители ксеновида «Генус Корпоратор» иногда имплантируют генетические модели в тела жертв, — сказал Дариок-Гренд'аль. — Изменение генетического кодирования задокументировано. Биогеносмещение замечено. Заключение: Корпоратор Хоминус изменяет генетическую структуру жертв, доминирует над функциями верхних слоев коры головного мозга. Предположение: Корпоратор Хоминус является авангардным видом, засекающим и порабощающим местное население. Генетическое искажение местных видов предположительно является методом приманивания флота-улья к удобным мирам-добыче.

Три Несущих Слово удивленно уставились на магоса.

— Потенциал отторжения зараженными жизненными формами генетической коррупции: ноль, — завершил Дариок-Гренд'аль.

— Искажение генов, — прошептал Мардук.

— Машина лопочет бессмыслицу, — прорычал Кхалаксис.

— Говори яснее, Дариок-Гренд'аль, — сказал Мардук, — словами, которые мы поймем.'

— Верят, что генокрады проникают на потенциальную добычу-миры, чтобы приманить тиранидов, — сказал магос. — Они заражают местное население, а некоторые считают, что коллективный контроль над несущими их гены людьми действует как психический маяк, привлекая органы флота-улья к тем мирам, где огни горят ярче всего.

— Значит эта… имплантирующая атака, которой подвергся Рхамил, меняет генетический код? — спросил Мардук.

— Это так, хозяин.

— Тела воинов Лоргара есть священные храмы, ибо в них мы несем Его знак. Из его генетического кода мы созданы, — сказал Мардук, — а такое… искажение богохульно.

Первый Послушник посмотрел на Рхамила, скривившегося от очередной волны боли.

— Ты понял, что нужно сделать, Брат Рхамил, — сказал Мардук. Это было утверждением, а не вопросом.

— Я понял, мой повелитель, — сквозь сжатые зубы сказал Рхамил и опустился на колени перед Первым Послушником.

— Что если машина ошибается? — спросил Кхалаксис, — Разве не смогут хирургеоны на «Инфидус Диаболис» изъять это искажение?

— Машина не ошиблась, брат, — сказал Рхамил. — Я ощущаю, как это действует во мне, меняет меня. Позволь мне уйти с честью, брат мой.

Он плотно зажал глаза от боли.

— Прошу тебя, сделай это, Кхалаксис, — умоляя, зашипел Несущий Слово. — Сделай это для меня, брат мой.

Кхалаксис посмотрел на Первого Послушника. Мардук мрачно кивнул.

— Это единственный выход, — сказал он.

— Как пожелаешь, брат мой, — сказал Кхалаксис, встав перед коленопреклоненным воином.

Мардук передал чемпиону практически уничтоженного 17-го круга болт-пистолет, и высокий воин с великим почтением взял его. Затем Кхалаксис поднес пистолет ко лбу Рхамила.

— И во тьму сошел он, — процитировал Мардук «Испытания Завета», — во пламя ада, гордо подняв голову и улыбаясь.

— Покойся с миром, — сказал Кхалаксис.

Рхамил улыбнулся, посмотрев на чемпиона сверкающими от веры глазами, и сказал, — Встретимся на другой стороне, брат мой.

Болт-пистолет дернулся в руках Кхалаксиса, и в фонтане крови затылок Рхамила исчез.

Мардук обмакнул в кровь палец и нарисовал восьмиконечную звезду на лбу боевого брата, с раной в центре.

— Что произошло? — тихо спросил Буриас, когда они вошли в субмарину, глядя на понурого Кхалаксиса.

— Ничего, — ответил Мардук, — погиб храбрый воин, мы будем его оплакивать.

Четырнадцатая глава

Толпа закутанных культистов поджидала их, когда субмарины вошли в док пруда шахтерской колонии, зашагав вперед, когда Буриас карабкался на причал. Впрочем, они держались на расстоянии, опасаясь гигантов в красной силовой броне и излучаемой ими ауры свирепости.

Несущий Икону спрыгнул на пирс и мрачно уставился на толпу. Он дал переменам завладеть им и угрожающе зашагал вперед, наслаждаясь страхом, от которого люди отшатнулись. Но они не бежали, крики и насмешки доносились из толпы. Это было необычным для смертных поведением. Буриас не понимал причины. Он всегда вызывал абсолютный ужас в низших существах, так почему же эти не бегут?

Пока другие Несущие Слово вылезали из глубоководной разведывательной/ремонтной машины, один человек выступил из толпы. Его полускрытое капюшоном лицо было тощим и бледным, а над плечом парил сервочереп. Глаза блестели лихорадочным светом.

Человек изучал высаживающихся Несущих Слово с выражением бешенства на лице. Гнев исказил его черты так, что они не выглядели человеческими.

— Они пролили кровь наших кровных отцов! — возопил он, высоко подняв руки. От движения его длинные рукава съехали, обнажив изрытые язвами бледные руки. Спиральные татуировки обвивали его руки, силуэты эмбрионов ксеносов вились вокруг его локтей. От собравшейся толпы раздался гневный рев, с искаженными от ненависти лицами они зашагали вперед.

— Кто-нибудь, заткните его, — сказал Мардук.

Кол Бадар зашагал к мужчине, стоявшему как скала, хотя окружавшие его люди начали пятиться от огромной фигуры Корифея.

— Вы осквернили внутренне святилище отцов крови, — закричал человек на подошедшего Корифея. Он едва доставал до груди Кол Бадара, но стоял на месте, — Вы будете наказаны за этот смертный грех!

— И кто же покарает меня, маленький человек? — спросил Кол Бадар, — Ты что ли?

Тот задрожал от ярости и воплем бросился на огромного Корифея, расставив пальцы, словно когти.

Кол Бадар сомкнул силовые когти на голове человечка и вздернул его в воздух, ноги культиста бессильно колотились в метре от земли.

Вопящая от ненависти толпа ринулась вперед, многие выхватывали из под роб лазерные пистолеты и дубинки.

Ошеломленный Кол Бадар сжал кулак, и череп хрустнул с громким влажным звуком. А затем он метнул тело в толпу.

Взбешенных культистов были сотни, но по сравнению с воинами XVII легиона они были никем. Никто из Несущих Слово не стал тратить драгоценные боеприпасы на толпу, они встретили её цепными мечами и кулакам.

«Толпа словно впала в групповую истерию» подумал Мардук «испепелившую весь страх и сменившую его бешеной ненавистью». Потом он понял, что эти люди были марионетками разума улья.

Бойня закончилась за минуты. Весь пол был завален телами, многие из которых были изувечены до неузнаваемости, кровь залила все вокруг.

Сняв вымазанный кровью шлем с головы, Мардук глубоко вдохнул горячий и крепкий запах смерти.

И сказал с довольной улыбкой на лице, — Это было славно.


Механизмы стонали, когда огромный лифт поднимался из шахты, могучие двигатели тянули его по огромной цепи из шахтерской колонии в восьми километрах внизу. Затем он с лязгом остановился, а от двигателей пошел пар. Стенки лифта с грохотом распахнулись, а Сабтек склонил голову, приветствуя выступающего из лифта покрытого кровью Первого Послушника.

Чемпион вновь поднял взор, осмотрев марширующих из лифта воинов. Он поднял брови, увидев, что вернулось меньше половины сопровождавших Первого Послушника воинов.

Мардук осмотрелся, остановив взор на теле воина Легиона, лежащего на спине с рукой на груди.

— Намар-грех? — спросил Первый Послушник. Сабтек кивнул.

— Докладывай, — приказал вышедший из лифта Кол Бадар.

— Темные эльдары, — сказал чемпион, — хотя с таким мы раньше не сражались. Порождения тени, здесь, но все же не здесь. Два боевых брата пали вместе с Намар-грехом.

— Я не вижу их тел, — сказал Мардук.

— Их… забрали, мой повелитель, — сказал Сабтек.

— Их забрали, — спокойно повторил Первый Послушник.

Сабтек стоял с высоко поднятой головой, непреклонно глядя вперед.

— Да, мой повелитель, — сказал он.

— Ты дал темным эльдарам похитить в рабство двух боевых братьев легиона? — прорычал Кол Бадар.

— Их забрали, пока ими командовал я, мой повелитель, — сказал Сабтек, — Я приму любое наказание, которое вы мне назначите.

— У тебя нет оправданий? — спросил Кол Бадар.

— Нет, мой повелитель, — сказал Сабтек. В его голосе не было страха. Он посмотрел на Мардука. — Если вы этого хотите, Первый Послушник, то я отдам жизнь, чтобы искупить навлеченный мной на Воинство позор.

— Это не будет необходимо, Сабтек, — гладко сказал Мардук, — Хотя я рад твоей преданности великой цели. В грядущие дни мне потребуются верные воины.

— Вторжение тиранидов может начаться в любую секунду, — сказал Кол Бадар, — возможно оно уже идет. Нам пора.

Мардук остался один с Кол Бадаром, пока воины легиона готовились идти дальше.

— Этот мир забрал много жизней, — сказал Кол Бадар. — Шесть опустошителей из 217го, включая их чемпиона, Намар-греха; два воина 13-го; шесть их круга Кхалаксиса, два моих Помазанника. Все они умерли, чтобы получить разум одного смертного. Надеюсь, что это того стоило.

— Стоило, — сказал Первый Послушник.

— Для славы Мардука? — усмехнулся Кол Бадар.

— Для славы Лоргара. Славы XVII легиона, — сказал Мардук, сдерживая свой гнев, хотя он ощущал, как внутри волнуется мощь хаоса, питая его желание повергнуть обнаглевшего Корифея.

Мысли о крови наполнили его разум, и Мардук невольно потянулся к мечу. Он увидел, как дернулись силовые когти Кол Бадара. Мардук изо всех сил загнал ненависть глубоко внутрь, где она будет крепнуть и расти, но там он сможет её контролировать.

— Веди нас, о могучий Кол Бадар, — полным сарказма голосом сказал Мардук.


Несущие Слово вышли на ледяную поверхность, оставив город гильдии, туннели и вызывающие клаустрофобию залы далеко позади. Они не видели врага, ни эльдар, ни имперцев. Разрывающие землю бури не утихли. Скорее они только усилились, яростно неся по равнинам снег и лед.

— Как долго? — спросил Мардук. Он говорил, используя вокс-сеть, не пытаясь перекричать завывающие ветра.

— Десять минут, — ответил Кол Бадар — Тринадцатая, сформировать периметр.

После сжатых приказов Сабтека, воины 13-го круга, старые и новообращенные, выдвинулись на позиции, держа орудие на изготовку. Возможно, это было излишней предосторожностью, атака в следующие десять минут была маловероятной, но услышавший от Сабтека доклад о нападении темных эльдар Кол Бадар решил не рисковать. Мардук знал и то, что воинам хорошо иметь долг, нечто, что их займет.

— В жизни воина предопределена только его смерть, — гласила старая поговорка, хотя Мардук и понимал ошибку этого утверждения. У смертных, да, смерть приходила за каждой душой, но для благословенных воинов Хаоса смерть не была неизбежна. Возможно, но не обязательна. Иные могли вознестись, принять мантию демона и жить вечно, таким полубогам по праву поклонялись.

Нечто двигалось внутри Мардука, и он знал, что это извивается мощь Хаоса. Он уже давно пристрастился к этому необычному ощущению и наслаждался тем, что никогда не было одинок…

— Сближение! — внезапно заорал Сабтек, его шлем эпохи крестового похода уставился в небеса.

Затем над их головами раздался пронзительный вой, воина рассредоточились, когда нечто огромное рухнуло из-за пелены штормовых туч.

Мардук перекатился на бок, когда оно врезалось в поверхность луны лишь в нескольких метрах от него, подняв потоки снега и льда в воздух, разбросав воинов Лоргара. Первый Послушник гладко приземлился, поднявшись на одно колено и вскинув пистолет.

Если бы это был осколочный снаряд, он бы уже погиб, но ударившая лед вещь не взорвалась, это был не орбитальный удар… по крайней мере не Имперский.

Сначала Мардук принял это за астероид, но потом он увидел нечто пульсирующие и органическое.

Это было похоже на огромное семя некого фрукта, выбитый объектом кратер был четырех метров в длину и восьми в диаметре. От него шел пар, а затем прямо на глазах, верхушка примерно сферического снаряда отогнулась, рухнув на лед, и открыла бесформенную и содрогающуюся кожаную сумку размером с дредноут.

Вены вздулись на груде живой плоти, а изнутри словно пыталось вырваться нечто…

— Во имя истинных богов, что это? — с любопытством сказал Буриас, медленно подкрадываясь к пульсирующему объекту.

— Осторожно, Несущий Икону, — буркнул Кол Бадар.

Кожа на сумке вздулась, и Мардук разглядел под ней голову пытавшегося вырваться ксеноса.

— Тиранид, — прошептал он, а затем первая из тварей улья вырвалась из утробы. «Явилась смерть мира» — подумал он.

Когти прорвали кожаную пленку, и отвратительные шипящие воды хлынули наружу. Облака тумана поднялись в воздух, когда теплая жидкость растопила снег и лед.

Полетели первые очереди болтеров, прорывая в пленке зияющие трещины, из которых с шипением хлынула жидкость. Эти амниотические флюиды были розовыми и жирными, словно клейкий сироп. Вслед за взрывами из споры донеслись нечеловеческие вопли.

Затем изнутри вырвалась первая тварь, бросившаяся на Буриаса, пытаясь насадить его на четыре тонкие когтистые лапы. Лезвия двух передних рук были длинною с меч, и, хотя эти существа были меньше, чем встреченные ими в скитальце на дне океана генокрады, их сходство было очевидно.

Буриас отшвырнул тварь прочь святой иконой Воинства, преломив ей хребет, и она пронеслась по снегу и льду, оставив за собой глубокую борозду, и остановилась у ног Кол Бадара. Тиранид зашипел на Корифея, пытаясь подняться на мощные задние ноги, которые не слушались. Тварь зашипел вновь, пытаясь укусить Кол Бадара, но Корифей всадил ей болт в голову, упокоив навечно.

Мардук выстрелил, пролетевший меньше чем в полу метре от головы Буриаса снаряд взорвался в груди одного из существ, пытавшихся выкарабкаться из кратера. Остальные космодесантники открыли огонь, когда из споры выскочили новые твари, выстрелы разорвали тиранидов на части, забрызгав снег липким ихором.

Новая мицетичная спора рухнула с небес и упала в десяти метрах от них, а затем другая.

— Сколько? — спросил Мардук, щелчком курка убив ещё одного бегущего тиранида.

— Пять минут! — крикнул Кол Бадар.

Новые твари вырвались из утробы, когда отвалились стенки споры, и бросились на Несущих Слово, прыгая по снегу на могучих ногах.

— Сомкнуть ряды, — взревел Корифей. Космодесантники построились плотным кругом, смотрящим наружу, в центре был Дариок-Гренд'аль. Оружие грохотало, сбивая с воздуха прыгающих тиранидов, отбрасывая их назад в фонтанах крови и хитина.

Новая спора рухнула совсем рядом, окатив Мардука потоками снега. Один из боевых братьев вскинул к плечу ракетницу и выстрелил в мясистую капсулу, чьи бока тяжело шлепнулись на лед. Ракета взорвалась внутри конвульсирующей утробы, на мгновение её осветив, ясно была видна толпа существ внутри. Затем спора разлетелась на части, пронзительные вопли умирающих тварей далеко разнес ураганный ветер, когда они исчезли в пламени и шрапнели.

Воин отбросил ракетницу, её боезапас был исчерпан, а затем выхватил болт-пистолет и боевой нож.

Мардук взорвал голову одному тираниду и высоко вскинул пистолет, когда одна из ксено тварей прыгнула. Она падала на него, размахивая руколезвиями, когда Первый Послушник выстрелил. Болт угодил в грудь твари, пробив хитиновый экзоскелет, а затем взорвался, оставив в теле ксеноса дыру размером с кулак. Но он все еще летел, мозг твари не успел зарегистрировать смерть, а все инстинкты требовали убийства.

Мардук взмахнул цепным мечом, зубастое лезвие разорвало тварь от шеи до желудка, но она успела ударить одной из лап, пробив силовую броню и глубоко вонзив руколезвие в сплавленную грудную клетку Несущего Слово.

Ударом цепного меча Мардук разрубил уже мертвому тираниду локоть, и тот рухнул на землю, а коготь все ещё торчал из груди Первого Послушника. Тот не успел его выдернуть, ибо волна тиранидов вырвалась из бури.

Крикнувший предупреждение Мардук не стрелял, пока твари не подошли поближе. Должно быть, это собрались вместе существа из нескольких спор-капсул, рой насчитывал примерно тридцати отдельных тварей. Впрочем, он бежали не по одиночке; ксеносы неслись, словно живой единый организм, с синхронностью, которую не смог бы превзойти даже самый тренированный круг легиона.

Без заметных сообщений, рой чужаков разом повернулся, устремившись к Несущим Слово, их движения был резким, словно у роботов. Мардук заметил, что это был другой подвид, не похожий на скачущих тварей, хотя они были схожи.

Согнувшиеся существа стремительно бежали вперед, неся то, что могло быть осколочными орудиями, в передних лапах, хотя по правде это оружие было сплавлено с существами, являясь такой же их частью, как и другие органы мерзких тел ксеносов.

Загрохотали болтеры и тяжелое оружие, разнося в кровавых взрывах первых тварей, но ксеносы также бежали вперед, не замечая это или не обращая внимания на павших сородичей. Их биологическое оружие пульсировало, их мясистые стволы резко перисталически сокращались. Мардук ощутил, как нечто выплеснулось на броню его левой руки, и зашипел от боли.

Посмотрев вниз, он увидел, как его керамитовый наруч прогрызает поток жирных личинок, и отчаянно по ним захлопал, пытаясь сбросить. Мардук раздавил десятки, пока те пытались прорваться внутри, но многие твари уже погрузились слишком глубоко в мускулы его руки, их был сложно достать, он извивались внутри, питаясь его телом.

Сконцентрировавшись, Мардук отбросил неудобство и дискомфорт, убив двух тварей из пистолета. На его глазах один их 13-го круга рухнул на землю, воя в агонии, когда поток извивающихся червей накрыл его шлем, забив респиратор и прорвавшись сквозь линзы, прикрывавшие глаза, и начали прогрызаться сквозь череп в мозги.

Взревел огнемет, окатив рой тиранидов пылающим прометиумом, сгорающие твари выли в демонических муках. Болтеры разрывали выживших, но все новые ксеносы карабкались на гору трупов, чтобы послать живые патроны в Несущих Слово. Новая сора врезалась в лед, поднимая потоки снега.

Мардук дернул головой, когда к нему полетел поток жуков. Несколько извивающихся тварей рухнули на правый наплечник, выкрашенные в черное в знак скорби о Ярулеке, но Первый Послушник раздавил прожорливых тварей прежде, чем те успели погрузиться в его броню.

Вторая отвратительная струя голодных личинок пролетела мимо и рухнула на Дариока-Гренд'аля. Но вокруг искаженного магоса возник энергетический пузырь, испепелив крошечных существ волной электричества.

Магос тяжело повернулся к нападавшим, когда рассеялось мерцающее энергетическое поле, а Мардук ощутил поток гнева внутри населенной демоном плоти. Дариок-Гренд'аль расставил ноги, укрепив себя, когда две серворуки его спины ринулись вперед, их меняемые силами варпа конструкции покрылись рябью. Металл изменил форму, а два мясистых щупальца подсоединились к серворукам, сформировал полу органический и полу минеральный кабель, а затем запульсировали от энергии.

Раскаленные добела лучи вырвались из серворук, а вопли демонов раздались в ушах Мардука.

Потоки энергии ударили в тиранидов, уничтожив примерно пол десятка, твари шипели, корчились и мутировали. Из ксеносов вырывались щупальца с хитиновыми когтями, разрывая плоть и дергаясь в ртах, глазницах и ушах, выворачивая тиранидов наизнанку. Спустя мгновения, от обстрелянных Дариоком-Гренд'алем тварей осталась лишь шевелящаяся груда щупалец.

— Впечатляет, — с улыбкой сказал Мардук, когда серворуки Дариока-Гренд'аля вернулись к прежней форме.

— Две минуты, — закричал Кол Бадар, когда рухнула новая спора-капсула, раздавив под собой толпу тиранидов. Она была больше, чем другие, а твари, большие даже Астартес пытались вырваться наружу.

— На северо-запад, бегом! — заорал Корифей, когда три огромных тиранида вырвались из утробы и вырвались в полный рост — вдвое больший, чем у обычного человека — а новый рой меньших тварей вырвался из завывающего урагана, устремившись к Несущим Слово. С небес падали новые капсулы.

— Вперед, Гренд'аль, — сказал Мардук, приказывая существу, и, хотя демон противился, воля Первого Послушника была слабее, и магос послушно зашагал.

Несущие Слово прорывались сквозь орду меньших тиранидов, словно копье сквозь воду, разбрасывая их со своего пути. Один из космодесантников споткнулся, когда похожие на жуков твари лопнули на его доспехах, едкие кислоты плавили пластины брони и сжигали плоть. Мардук вздернул боевого брата на ноги, удерживая его одной рукой, а другой стреляя из пистолета.

Лучи прожекторов пробились сквозь снежную бурю, за ураганным ветром стали видны огромные силуэты «Лэнд Райдеров». Из их боковых спонсонов били раскаленные добела лучи лазерных пушек, скашивающие организмы тиранидов, преследовавших Несущих Слово, плюясь симбионтами из био-оружия. Крупнокалиберные снаряды тяжелых болтеров разрывали десятки ксено тварей.

«Лэнд Райдеры» резко остановились перед воинами XVII легиона, воя, словно демонические животные, чьим горячим дыханием был пар выхлопных труб. Передние штурмовые рампы грохнулись на лед, и Несущие Слово бросились в зияющие внутренности огромных стальных тварей.

Сабтек подхватил у Мардука раненого боевого брата. Космодесантник цитировал «Дотринологию Брани», концентрируясь на словах, чтобы избежать боли, причиняемой кислотой. Отдав раненого боевого брата чемпиону, Мардук обернулся и встал у входа в «Лэнд Райдер», пока остальные боевые братья бежали к транспорту.

Крупные твари, на их глазах вылезавшие из споры-капсулы, бежали к «Лэнд Райдерам», размахивая хвостами. Две верхние руки каждого были клинками кос, а их вторые пар конечностей были сплавлены с длинноствольными орудиями. Рой меньших тварей бежал к Мардуку, когда штурмовая рампа уже начинала закрываться, а Первый Послушник стрелял и уже убил двух тварей.

Воздух затрещал от электрической энергии, когда сдвоенные лазерные пушки на боковых спонсонах открыли огонь, а от первого крупного тиранида остался лишь пар. Два других бежали вперед, стреляя из длинноствольных био-орудий в Мардука над головами несущихся тварей.

Выстрелы угодили в поднимающуюся штурмовую рампу, забрызгав кислотой толстый металл, начавший с шипением вздуваться. Капля рухнула на нагрудник Мардука, оставив в его броне оплавленную дыру и опалив плоть, но тот игнорировал боль, рубя цепным мечом меньших тиранидов, прыгающих на шасси «Лэнд Райдера»

Выстрелы тяжелых болтеров разорвали многих, а ещё больше задавил поехавший назад танк, но двое успели запрыгнуть внутрь через закрывающуюся штурмовую рампу. Мардук убил первого, насадив голову ксеноса на цепной меч, визжащие зубья разорвали череп пополам. Второго убил Сабтек, вновь и вновь бивший животной мордой ксеноса о борт танка, пока та не стала не узнаваемым кровавым месивом.

Другие твари скреблись в закрывающийся проход, но затем штурмовая рампа захлопнулась, оторвав несколько руколезвий, упавших в лужу мерзко пахнущей крови.

Тяжело дышащий Мардук рухнул на одно из сидений.

И лишь сейчас он заметил все ещё торчащее из его груди руколезвие твари. Резким движением он его вырвал и отбросил к паре трупов.

Облитый биологической кислотой космодесантник продолжал цитировать «Доктринологию Брани», пока Сабтек срывал с него расплавившийся нагрудник и распылял над ранами черный спрей.

— Первый Послушник, — из другого «Лэнд Райдера» по закрытому каналу произнес Кол Бадар.

— Выкладывай, — сказал Мардук.

— Вторжение тиранидов уже может накрыть половину этого мира, — сказал Корифей. — Я чувствую, что будет глупо направляться к локации шаттла по земле. Мы не знаем, сколько ксеносов между нами.

— Согласен, — произнес Первый Послушник.

— Я предлагаю отдать приказ о запуске и встретиться с шаттлом на пол пути.

— Понятно. Проследи за выполнением, — сказал Мардук и оборвал связь.

Избитый, окровавленный Первый Послушник снял шлем и положил его в нишу над головой.

«Наконец мы покидаем эту обреченную ничтожную планету Империума» подумал он и улыбнулся, обнажив острые зубы.

Месяц, может два, и он вернется на Сикарус, вернется со славой.

«Лэнд Райдер» вздрогнул, когда снаряды био-оружия тиранидов ударили в его бронированную корму, но Мардук продолжал улыбаться.

Слава будет его.

Пятнадцатая глава

Дракон Алит Дразьяэр из Кабалы Черного Сердца шагал по темному коридору, скривив тонкие губы от отвращения. Он двигался с текучей, высокомерной грацией прирожденного воина. По обе стороны от него шагали одетые в тяжелую броню телохранители инкубы, опустив кривые лезвия клинков палача.

Они прошли мимо десятков клеток, забитых жалкими плачущими рабами, многие из которых уже ощутили искусство гомункула Рхакаифа или скоро почувствуют.

В основном жалкие существа были людьми, но в клетках были набиты и другие низшие существа: высокие рептилии к'иф; наёмники круты; демиурги с каменными лицами; эльдары, как и темные сородичи Дразьяэра, впавшие в немилость, воины его конкурентов, так и их заблудшие кузены из искусственных миров.

Блажащие к операционным залам гомункула клетки были набиты результатами его экспериментов, гибнущими созданиями, противными криками наполняющими коридор. Люди с извлеченными позвоночниками безвольно лежали на полу клеток, а ноги других были заменены мускулистыми руками, которыми они колотили по невидимому барьеру между ними и драконом. Прошедшие по стене дуги энергии отбросили их прочь, запахло озоном.

Глаза других жутких монстров были как у насекомых, у других были лишние головы или случайные руки, торчащие из раздутых животов. К спинам иных прикрепили кожистые крылья, а другие шлепали по полу на плавникообразных отростках, заменявших руки, их нижняя часть тела сморщилась и усохла, словно деформированные ноги выкидышей.

Некоторые из отвращения разрывали себе лица до кровавых дыр и молили о смерти. Другие сгибали переросшие мускулы, похожие на веера сети из кожи тянулись от их рук к бокам, а некоторые выглядели почти нормально, их изменения были незначительны, например руки, оканчивающиеся мерцающими лезвиями или острые костяные гребни, сбегающие по из затылкам.

Вход в комнаты гомункула Рхакаифа охраняли два гротеска: его измененные компаньоны, искаженное сопровождение; самые успешные эксперименты. Эти эльдары добровольно пришли к гомункулу, отчаянно ища новые острые ощущения, они молили Рхакаифа, пресмыкались, чтобы ощутить касание его бритв.

Один из гротесков был даже выше дракона. Сотни похожи на перья шипов были хирургически вживлены в его плоть, они сбегали по спине и тыльным частям рук. Его рту придали новую форму, вертикальный разрез пересекал горизонтальные губы, а из-за вживления дополнительных мускулов, четыре губы двигались независимо друг от друга. Глаза отродья некогда принадлежали инопланетной рептилии, эти двойные пары зрачков моргнули, когда гротеск заметил шагающего дракона и инкубов. Его перья встали дыбом и начали болезненно вибрировать. Новые шипы выскользнули на его руках и у основания пальцев.

Вторая из стражей Рхакаифа, женщина эльдар, была полностью обнажена, но её плоть покрывали маленькие чешуйки из синего металла, замерцавшие и ставшие темно-красными, когда приблизился дракон. Её пухлые ярко-красные губы разошлись, а раздвоенный язык, проколотый металлическими зажимами в десятке мест, мелькнул между острыми зубами. Пальцы её левой руки заменяли длинные ножи, а на частях её тела — и её компаньона — были покрыты шрамами и свежими ранами, явно бывшими результатом ласк.

Ни у одного из измененных эльдар не было оружия, их улучшенные тела были инструментами смерти.

Инкубы по бокам Дразьяэра опустили свои клинки, а руны вспыхнули колдовским светом на бластерах, встроенных в их шлемы мучителей. Это могучее оружие было неврально соединено с мозгами инкубов, одной лишь мыслью они могли открыть огонь, держа в руках свои клинки палачей.

Гротески зашипели на могучих одетых в доспехи инкубов, женское существо размяло пальцы, а её компаньон поворачивал свои руки. Дразьяэр уже видел, как он сражается. Он был способен выстреливать из ладоней шипами, малейшая царапина которыми приводила к медленной и мучительной смерти. Гомункул Рхакаиф был особенно горд этим творением.

Дразьяэр отстранил их медленным, ленивым жестом, и оба гротеска отошли от врат, продолжая шипеть на инкубов.

— Стойте здесь, — сказал своим телохранителям Дразьяэр тихим и угрожающим голосом. Инкубы уважительно склонили голову и встали с оружием на изготовку перед гротесками, кристальные рубиново-красные линзы, скрывающие их глаза, угрожающе мерцали.

Дразьяэр вошел в комнаты Рхакаифа, позади него захлопнулись покрытые лезвиями врата, и огляделся.

Он избегал личных комнат гомункула, когда мог, и последний раз дракон был в этой часть судна несколько лет назад.

Комнату освещало лишь тусклое, пульсирующее свечение, сочащееся с пола и потолка, трепещущего как бьющееся сердце Кхаина: глаза Рхакаифа были особенно чувствительны к ярким цветам. Гладкие стены комнаты были цвета запекшейся крови, а заостренные стенды парили над полом, на них была разбросана груда любопытным приспособлений, орудий пыток и других предметов.

В валявшихся на левитирующих столах вещах не было видимого порядка. Пустые черепа эльдар, изрезанные рунами, клинками, покрытыми похожей на ржавчину коркой запекшейся крови, контейнерами, полными моргающих органических существ, которые изнывали в заточении, и извлеченными конечностями и органами, начавшими гнить.

Дразьяэр подошел к одному из столов и поднял куб размером с череп ребенка. Его стенки покрывала освежеванная кожа эльдаров, а когда он его поднял, лица проступили изнутри, пытаясь вырваться. Они открывали рты, безмолвно крича от мук.

— Это было подарком моего старого учителя, — произнес тихий голос, и обернувшийся дракон увидел Рхакаифа, незаметно возникшего в комнате, его невозможно тонкое тело словно парило над полом. Его впалая щека была забрызгана кровью, удивительно яркой на бледной коже.

Гомункул скрестил свои истощенные руки на груди, тонкие как скелет и покрытые кровью пальцы задумчиво чесали локти.

— А потом ты его убил? — спросил Дразьяэр.

Именно. Это тигель. В нем заключены души целого совета провидцев наших братьев с Ультве, — сказал Рхакаиф.

— Очень мило, — хмыкнул дракон, положив куб обратно на стол.

— Но вы пришли не созерцать мою коллекцию, — сказал гомункул, — а узреть мою работу. Прошу, мой повелитель, пойдемте внутрь.

Дразьяэр последовал за ним в боковую комнату и посмотрел на два окровавленных тела, удерживаемых на весу многоногим механизмом, их конечности пронзили руколезвия машины.

Оба пленника были огромными, высокими как эльдар, но в три раза больше весящими, из их тел выпирали толстые переплетения мускулов. Повсюду в круглой комнате была кровь. Она забрызгала стены и потолок, залила пол, покрывала тела и удерживающие их механические руки.

Пластины темно-красной брони мон-кей были разбросаны по полу. Дразьяэр толкнул одну из них стопой. Она была тяжелой и негибкой, примитивной и грубой броней для такой же низшей расы.

Посмотрев обратно на насаженные на механические руки тела людей, Дразьяэр заметил, что один был совершенно безжизнен, гнев вскипел в нем. Что в них хорошего, если они мертвы?

Словно ощутив гневный цветок повелителя, Рхакаиф отошел от дракона и встал за трупами. Глаза все ещё живого человека сомкнулись на драконе, в лишенных век очах пылало пламя гнева. Плоть мон-кей была сорвана с тела, а его грудная коробка открыта обозрению, органы пульсировали на виду.

— Мой повелитель дракон — тихим и глубоким голос начал гомункул, но Дразьяэр оборвал его.

— Я приказал тебе сохранить в них жизнь, — спокойно и угрожающе сказал дракон.

— Он умер не из моего искусства, мой повелитель дракон, — Сказал Рхакаиф. — Мандрагор, Джа'хараэль, доставил его полумертвым. Я мог лишь поддерживать в нем жизнь столько же, сколько смогу.

— Джа'хараэль. Это ошибка Джа'хараэля, — скривившись, сказал Дразьяэр. — Я слышал это раньше, от дрожащего сибарита, что гниет в твоей клетке. Я не желаю слушать твои оправдания, гомункул.

— Что бы ни хотели от меня услышать, мой владыка дракон, я сказал правду, — произнес Рхакаиф, в голосе которого не было страха. Впрочем, Дразьяэр редко слышал эмоции в его голосе.

— А этот? — спросил дракон, наклонившись над тяжелым телом ещё живого человека. Мон-кей натянул оковы, напрягая тяжелые мускулы, и с ненависть на него смотрел. Дразьяэр не двигался, с интересом глядя на открытее внутренности.

— Живой, сильный, мой владыка дракон. Потенциал его эссенции души достоин ста, тысячи из низшей породы мон-кей.

Дразьяэр облизнул губы. Он уже собрал почти десять тысяч душ для своего владыки, темного лорда Асдурбаэля Векта, но ещё не собрал достаточно для грабительской дани, которую высший владыка Черного Сердца потребовал от своего вассала.

Когда Вект перерезал лидеров кабал Кровоточащих Когтей, Гадюк и Змей Пустоты одной темной ночью, Дразьяэр был отброшен, уязвимый, ибо его владыка пал в кровавом бою. Его бросили в цепях на колени перед Асдурбаэлем Вектом и спросили, примет ли он его правление, придет ли в кабалу Черного Сердца. Лишь когда он поклянется в верности своих воинов кабалу на кострах душ Гаггамель, Вект снимет ограничения.

Время дракона быстро уходило. Флот-улей Великого Пожирателя скоро захлестнет эту систему, но его жатва ещё не закончена, он ещё не собрал эту дань. Нельзя было скрыться от Асдурбаэля Векта. Не имеет значение, куда отправиться Дразьяэр, как далеко от Каморрага он убежит… Вект найдет его везде…

Впрочем, если он сможет собрать больше усиленных мон-кей, этих Космодесантников, он ещё может заслужить уважение Векта. Возможно, темный лорд даже возвысит его, сделает избранным архоном, командиром целого флота рабовладельцев.

— Их физическое строение интересно, — сговорил гомункул, — очевидно результат генетических изменений и хирургических улучшений. Это отвратительно грубая работа, лишенная тонкого искусства, но я чувствую, что смогу воссоздать их органы и вывести совершенную породу воинов эльдар.

Дразьяэр едва слушал шипящий шепот гомункула, потерянный в мыслях о славе и неудачах.

— Делай все, что обрадует тебя, Рхакаиф, — сказал он. — Просто следи, чтобы этот не умер. Я верю, что пора обрушить Аферак и её культ ведьм на планету мон-кей.

— Высокомерие сучки не знает границ, — протянул гомункул.

— Именно, — согласился Дразьяэр. — Посмотрим, обоснованно ли её хвастовство. Посмотрим, сможет ли она привести больше чем двух таких мон-кей.

— Я буду ждать возможности поработать над такими, — сказал Рхакаиф, указав на двух измененных людей позади.

— Отлично, — сказал дракон, повернувшись и зашагав из комнаты гомункула.

Снаружи, его инкубы ещё переглядывались с гротесками, а третий воин присоединился к ним, другой сибарит-капитан.

— Что? — спросил Дразьяэр.

— Мой повелитель дракон, — сказал поклонившийся сибарит, — предатель вернулся.


Солон Маркаб знал, что конец близок. У них ни осталось еды, ни одного протеинового батончика, его силы иссякали.

Но Диос не выглядел уставшим ли отчаявшимся, он с мрачной решимостью шагал сквозь снег, тогда как Солон обычно плелся позади, мальчик втирал тепло в замерзшие пальцы Маркаба, когда они разбивали лагерь.

Он был полон решимости увидеть Диоса на шаттле с Притаившейся Сциллы, хотя он никогда не был набожным человеком, Солон поклялся посвятить Императору свою жизнь, если только мальчик переживет этот кошмар. У Диоса где-нибудь будет будущее, на отдаленной планете, далеко от угрозы ксено-вторжения. Солон сконцентрировался на эпическом паломничестве к космпорту Форкис, он бы умер, лишь чтобы увидеть, как Диос улетит.

У мальчика будет жизнь, которой лишился сын Солона.

Лед трещал под тяжелыми шагами. Он едва чувствовал руки, и, хотя Солон был рад свободе от пульсирующей боли в ранах, это был дурной знак.

Он услышал как над головой словно пронесся раскат грома над ослепительной бурей, но не обратил на это внимания; «лишь ухудшилась погода» мрачно подумал он. Солон продолжал тащиться сквозь снег, переставляя одну ногу за другой.

Звук стал громче, а Диос закричал. Солон поднял голову, глядя, куда дико указывал мальчик.

Шаттл вылетел из-за слепящего потока снега и льда, низко и быстро летя сквозь бурю. От потока ветра он упал на несколько метров, накренившись, мгновение Солон думал, что шаттл разобьется, но пилот удержал рычаги, и машина выпрямилась, воя двигателями. Маркаб размахивал руками над головой, тщетно пытаясь привлечь внимание пилота, надеясь и молясь, что шаттл остановиться. Он низко пролетал над головой, заглушив ветер, Солон удивленно и взволновано смотрел на пролетавший аппарат, а земля вздрогнула от силы его двигателей.

Шаттл летел, его компенсаторные двигатели пылали синим огнем. Солон дернул головой, когда транспорт пронесся над прямо над ними. Он почти ощутил жар плазменного двигателя даже сквозь защитный костюм, насладившись почти забытым чувством. Стабилизаторы вспыхнули внизу машины, подняв её над ледяным склоном.

Диос стоял и смотрел полными восторга глазами, когда шаттл вновь исчез в буре.

Солон ощутил внезапный прилив надежды. Они пришли за ними! Они должны были искать выживавших! Солон был почти уверен, что шаттл сядет. Пилот должен был их видеть!

— Скорее, Диос! — закричал он, ощутив внезапный прилив энергии и бросился следом за шаттлом, тащась через снег и лед, забыв об усталости. Они пришли за ними! Должно быть они засекли мерцающий сигнал тревоги в защитном костюме Солона, который он активировал после того, как грабители, которых Диос назвал призраками, удалились.

Мальчик отстал, и Солон остановился, ожидая его, его сердце колотилось. Стиснув в руках Диоса, благодарно кивнувшего, Солон помчался вперед, безумно бежал он за исчезнувшим шаттлом.

Реальность ударила его, словно нож в ребрах. Никто не вернется. Возможно, шаттл направлялся к гильдии Шолто, чтобы забрать торговцев или важных чиновников. Никто не вернется за сиротой и водителем краулера.

Он замедлил бег, внезапно вновь ощутив истощение, и уронил Диоса на землю. Мальчик удивленно на него посмотрел. Солон избегал его глаз, тряся головой, прижав к вискам руки, низко склонившись и пытаясь задержать дыхание.

Диос потянулся к нему, взяв за рук и потянув. Солон сердито отдернул руку. Вновь мальчик к нему потянулся, а Солон его оттолкнул.

— Все кончено, мальчик! — внезапно взбешенно закричал он. — Ты не врубился? Нет спасения. Никто не придет нам на помощь! Мы здесь умрем, а никто ни узнает. Никому нет дела!

Диос озадаченно на него посмотрел, а Солон рухнул на руки и колени, слезы хлестали из его глаз.

— Никто не придет, — вновь повторил он, спокойнее. Отчаяние овладело им. — Никто не придет.

Диос подошел к нему, положив руку на плечо Солона, ощутившего, как его покидают напряжение и страх. Слезы продолжали течь, и Солон был рад, что капюшон защитного костюма скрыл их от мальчика. Несколько минут спустя спокойствие снизошло на него, и Солон сделал глубокий вдох.

Он посмотрел на Диоса, заботливо смотрящего ему в глаза, и улыбнулся.

Солон осторожно встал на ноги и сверился и диджи-компасом, прикрыв его левой рукой, вновь узнав направление до космопорта, который находился, по его прикидкам, примерно в дне с половиной пути. Кивнув Диосу, он вновь пошел, но напряжение на поясе заставило его остановиться.

Диос жестом показывал туда, куда улетел шаттл.

— Нет, Диос. Он пришел не за нами. Мне жаль, мальчик, — Однако, сирота был настойчив, жестом указывая на противоположное направление тому, в котором шел Солон.

Вздохнув он обернулся. Диос с энтузиазмом зашагал вперед, схватив Солона за руку и потащил его вперед в бурю.

Они прошли примерно километр сквозь шторм, когда ветер внезапно изменил направление, унося на запад пелену снега и льда, вид перед ними внезапно стал чистым. Солон видел так далеко впервые за многие месяцы и поразился цветам, танцующим в небесах.

Это называлось Аурелис Сциллиан, и этот феномен проявлялся только при крайней специфических погодных условиях. Солон видел его лишь два раза в жизни, впервые, когда он был мальчиком, спустя неделю после смерти его отца от шахтерского инцидента, а второй, когда он провел первую ночь в ужасных ледяных краулерах, сразу после изгнания из гильдии. Оба раза были знаменательными событиями в его жизни, и этот казался таким же, потому что в километре перед ними надо льдом, залитый призрачным небесным светом, был шаттл.

Он опускался на лед, Солон ощутил, как на душе у него потеплело. Они остановились ради них! Даже если они не заметили двух беженцев на льду, это не важно. Важно лишь, что шаттл сел и был рядом.

Отчаянный страх, что шаттл вновь улетит прежде, чем они его достигнут, наполнил Солона, и он вновь подхватил Диоса и побежал.

Наконец спасение пришло.

«Слава Императору» подумал Солон.


— «Идолопоклонник» прибыл, — сказал голос Кол Бадара, — Он приземлился на северной гряде.

— Хорошо, — сказал Мардук.

«Лэнд Райдеры» вырвались из потока ксено спор, уже час не было контакта с врагом. Впрочем, сенсоры зафиксировали, что волны падающих био-капсул учащаются, а их скорость растет.

— Приготовиться к высадке, — приказал Мардук воинам в «Лэнд Райдере», — Две минуты и перекличка.

Шестнадцатая глава

— Баранов, — сказал Юстинов, пилот «Экстаза», — они впускают нас. Пять минут.

Контрабандист, свободный торговец и иногда беглец из блокады склонился над спиной пилота, вглядываясь во тьму космоса впереди, за ночной стороной обреченной луны Притаившаяся Сцилла. Гладкий корпус корабля, с которым готовился состыковаться «Экстаз», был едва виден даже на таком близком расстоянии, и Баранов покачал головой, поражаясь маскировочной технологии. Судно казалось лишь частью окружающей тьмы, хотя торчавшие из корпуса лезвия, похожие на плавники рыбы, ярко блестели, когда на них попадали огни «Экстаза».

Оставив явно нервничающего пилота позади, Баранов повернулся и зашагал к заднему отсеку своего корабля, где находились представители богатой элиты Притаившейся Сциллы. Он сделал глубокой вдох, успокаиваясь, и вытер пот со лба. Затем на лицо Баранова вернулась спокойная и уверенная улыбка, и он приложил руку к панели рядом с дверью. Портал безмолвно разъехался, и свободный торговец спокойно вошел внутрь.

Собравшиеся высокородные и состоятельные чиновники гильдий развалились на упругих кушетках, потягивая из бокалов лучший амасек, который Баранов смог достать. Каждая бутылка стоила свободному торговцу небольшого состояния, но это не имело значения после той цены, которую сциллийцы ему уже заплатили, даже не учтивая тех денег, которых Баранову обещали наниматели.

Хирургически улучшенные красотки, куртизанки и леди гордо стоящих джентльменов, радостно хохотали, потягивая выпивку, и обменивались ядовитыми взглядами за спинами своих приятелей. Мужчины собрались в небольшие группы, горячо что-то обсуждая, возможно последние действия по перевозке гильдий или стратегии на будущее.

Никто не обращал внимания на Баранова, когда тот встал перед ними. Для знати он был невидим, как слуга. Свободный торговец громко откашлялся, чтобы привлечь их внимание.

— Как далеко мы от имперского флота, Баранов? — фыркнул гильдейский сенатор с тяжелыми челюстями, а свободный торговец приподнял руку, успокаивая его.

— Мои самые достопочтимые пассажиры, — громко сказал Баранов сквозь шум благородных, — Я пришел сообщить, что мы приближаемся к нашей цели. Надеюсь, что вам понравилось ваше путешествие и приношу извинения за испытанные из-за турбулентности ранее неудобства. Впрочем, они были необходимыми. Ведь омерзительные ксено твари хотели сделать вашу жизнь гораздо, гораздо менее спокойной.

Баранов приподнял руку, когда среди собравшихся раздался шепот, а некоторые из куртизанок застонали.

— Но не бойтесь, леди и джентльмены, флот ксеносов приближается к Притаившейся Сцилле с галактического востока, дальней от вас стороны планеты. Вам мало что угрожает, а мой пилот, дорогой Юстинов, лучший в восточном квадранте. Как и все, что есть у нас для таких достопочтимых персон, — сказал он, насмешливо поклонившись.

Ложь легко срывалась с губ Баранова. На самом деле им повезло, что «Экстаз» избежал гибели, когда потоки запущенных спор с далеких кораблей улья спор в упор разминулись с судном. Удача сыграла гораздо большую роль, чем навыки.

— Мы стыкуемся примерно через две минуты, — сказал свободный торговец, сверив время на наручных часах. — Мы были ради принимать на борту «Экстаза» таких достопочтимых людей, как вы. Никогда раньше такая группа знатных людей не красовалась на его бедных палубах, и я буду с удовольствием оглядываться на свою работу в грядущие долгие годы.

Многие из благородных не смотрели на него, но Баранова это не заботило.

— В грядущие долгие годы, — повторил он боле спокойно и, насмешливо поклонившись, вернулся в кабину шаттла, думая о том, что можно сделать с новообретенным состоянием.


— Быстрее, Диос! — крикнул Солон, бежавший по снегу к севшему шаттлу. Он слишком устал, чтобы тащить мальчика, и Диос бежал за ним, его глаза расширились от волнения и надежды.

Они были меньше, чем в пятидесяти метрах от шаттла, и видели, как грузовой трап откидывается позади, маня их. Спасение!

Диос обогнал его, громко смеясь, но затем резко остановился. Хохочущий Солон с улыбкой на губах встал рядом с мальчиком.

— Разве это не самое чудесное зрелище, которое мы когда-либо видели? — прошептал он, его сердце оглушительно колотилось.

Глаза Диоса сомкнулись на чем-то далеком, но быстро приближающимся. Прищурившись, Солон увидел четыре несшиеся по льду машины, оставлявшие позади потоки снега.

— Заградительные отряды? — сказал Солон, но машины не были белым, как транспорты армии луны. Они были цвета запекшейся крови, а от взгляда на них по спине Солона потекла струйка поты. Они были больше, чем все видимые транспорты заградительных сил…

Солон медленно пошел к ожидавшему шаттлу, но затем по нему прошла волна страха, и он рухнул на землю, таща за собой Диоса. Установленные на спонсонах орудия машин, которые могли быть лишь танками, повернулись в их направлении.

С нарастающей паникой Диос и Солон наблюдали, как приближались четыре танка, чьи корпуса были покрыты цепями, шипами и жуткими рунами. Черепа были насажены на острые металлические колья, обрамлявшие бока огромных машин, а рядом свисали свитки пергамента, почти невидные за потоками снега.

Первый из танков резко остановился перед шаттлом, черный дым повалил из его выхлопных труб. Штурмовая рампа рухнула на лед, и появились гиганты в красной броне.

Солон лишь слышал истории о благословенных космодесантниках, защищающих человечество, и даже в самых диких фантазиях не мечтал хотя бы увидеть этих почти мифических воинов. Они были избранными Императора, биологически улучшенными воителями, сильными как десять человек, вооруженными самым лучшим оружием, которое могли произвести Адептус Механикус, одетыми в тяжелую броню, которая могла выдержать даже прямое попадание танка «Леман Русс», так о них говорили. То была лучшая армия, которую когда-либо видела галактика, никто не мог устоять против них. Смотрящий на этих благословенных воителей Солон мог в это поверить, хотя космодесантники перед ним были больше похожи на жаждущих крови мясников, чем на святых воинов, защитников человечества.

— Ангелы Смерти, — прошептал он.

В детстве Солон представлял их как гигантов в безупречной золотой броне с благородной внешностью ангелов. Хотя это были явно детские представления, он понимал, что видит нечто ужасающе неправильное. Ему отчаянно хотелось верить, что это спасители, что Император направил своих лучших воинов защитить луну от вторжения чужаков, но вид этих космодесантников наполнил его паникой.

Другие жуткие танки выпустили из себя космодесантников, а затем две огромных машины отъехали под тупые крылья шаттла. Зажимы опустились, словно веревка пуповины, вцепившись в огромные танки и подняв их, пока другие два подъезжали с боков.

Первый воины зашагали по трапу внутрь. Один из них остановился у рампы, сверившись с техническим устройством в руках. Он повернулся к ним, а еле дышавший от страха Солон вжался в землю.

Воин, чей шлем был выполнен в виде ухмыляющегося черепа, обернулся к ним, а новая волна паники прошла по Солону, когда он понял, что их нашли. Другие воители повернулись и, вскинув оружие, направились к беженцам.

Мокрый от пота Солон кое-как поднялся, его сердце билось так, словно было готово выскочить из груди. Он поднял ладони перед собой, показывая, что он безоружен.

Космодесантники остановились, но не опустили болтеры. Один из них, грациозный воитель с открытой головой, повернулся к черполикому гиганту и сказал нечто, чего Солон не услышал. Тот согласился, незаметно кивнув, а затем отвернулся и зашагал по трапу в шаттл.

С холодной улыбкой на благородном лице космодесантник повернулся к ним, и Солон вздрогнул. Другие воины отвернулись, но этот все ещё смотрел на них. Солон чувствовал себя обнаженным под взглядом гиганта.

А затем тот начал превращаться в монстра, а рассудок Солона дрогнул.

— Нет… — прошептал он, когда космодесантник начал расти, его плечи вздулись, а пальцы сплавились в когти. Воин мерцал, словно неисправный пикт-экран, и на мгновение Солон увидел двух существ, накладывающихся друг на друга, существующих в одном месте. Хотя он знал, что это невозможно, его разум отказывался верить, но Солон не мог отрицать увиденное своими глазами. Космодесантник все ещё был здесь, неторопливо и спокойно шагая к ним, но было и нечто другое… нечто ужасное.

То был огромный демон из глубин ада, его мерзкие черты проступали на патрицианском лице космодесантника. В глазах твари горели злоба и обещание боли, а губы откинулись, показывая сотни острых клыков, рядами шедших до самой глотки. Длинные рога росли из бровей демона, а от его дыхания в воздухе плыли облака дыма.

Два изображения стали кошмарным единым гибридом, а перепуганный Солон попятился, существо ринулось к ним.

— Беги! — Заорал Солон, его паралич схлынул, оставив абсолютный ужас.

Оглянувшись через плечо, Солон увидел быстро приближающуюся адскую тварь, огромными прыжками догоняющую их, приземляясь на все четыре конечности.

«Это не божественные ангелы Императора» подумал он «они не могут быть такими» Существа были обратной стороной всего, что он о них слышал, они собирались убить его и Диоса после всего, что он и мальчик пережили

Оглянувшийся Солон увидел демона совсем рядом, тварь напрягла ноги, готовясь к прыжку. Солон ототкнул Диоса в сторону. Так тварь бы не убила их обоих, но он понимал, что лишь откладывал неизбежное, никто из них не сможет спастись от чудовища.

Солон обернулся к прыгнувшей твари, падая на снег, и поднял руки, словно собираясь защищаться…

Луч чистой тьмы вырвался из бури и ударил в демона, повергнув его на лед, существо взвыло от боли и ярости.

Демон корчился на земле. Сразу над бедрами в его теле была сплошная дыра, от капавшей на лед и снег крови шел пар.

Солон обернулся к источнику выстрела и заморгал, увидев несколько гладких машин, вылетающих из тьмы. Они были похожи на скифы, которые использовали первые колонисты Притаившейся Сциллы, длинные тонкие шлюпки, чьи лопасти внизу черпали силу в ветрах и несли их над ледниками. Они не касались земли, но парили в двух метрах над ней, приближаясь с поразительной скоростью.

Другое копье тьмы ударило с одной из машин в танк демонических космодесантников, который эффектно взорвался, огромный огненный шар подбросил искалеченный танк высоко в воздух.

Темные силуэты спрыгивали с бортов скифов. Кувыркаясь в воздухе, они плавно приземлялись и бежали к космодесантникам.

— Призраки — прошептал Диос, чьи глаза ещё сильнее расширились от ужаса.

Схватив мальчика за шкирку, Солон поднял его и побежал.


Буриас-Драк'шал поднялся на колени, воя и плюясь. Выстрел прошел прямо сквозь него, между бедром и основанием грудной клетки, с тела одержимого капала кровь, а внутренние органы были открыт воздуху. Его улучшенное и измененное демоном тело уже начало запечатывать рану, поток крови остановился, а плоть начала затягиваться, но для полного исцеления потребуется много времени, а никакая регенерация не восстановит его пробитую силовую броню.

Поднимаясь на ноги, Буриас-Драк'шал зашипел от боли, пошатнулся и вновь рухнул на колени. Его покинули все мысли о двух человечках, и одержимый осмотрелся, сфокусировавшись на силуэтах эльдар, бегущих к его товарищам.

Застонав от боли, Несущий Икону пошатываясь пошел к шаттлу, а затем ощутил знакомый запах в воздухе. Он перекатился, уходя от возникающего за спиной эльдара-тени, и, оскалившись, вскочил.

Эльдарское происхождение существа было очевидно, его тело было высоки и худым, а конечности длинными и элегантными, но на этом сходство заканчивалось. На черной как ночь коже создания были вырезаны искривленные руны эльдаров. Они сияли холодным светом, ярко запульсировав, когда существо полностью вошло в материально измерение.

Буриас-Драк'шал ощущал внутри эльдара силу варпа, но его одержимость была другой. Словно демон в порождении тени был здесь, но в тоже время далеко, его воля и индивидуальность исчезла, но осталось сила.

Эльдар зашипел на него, элегантное эльдарское лицо скривилось, показывая ряды маленьких острых зубов, а молочно-белые, продолговатые глаза, шокирующее светлые на черной коже, вспыхнули жаждой убийства, а затем существо начало двигаться.

Оно исчезло, оставив за собой дымчатый отпечаток, а затем вновь появилось позади Буриаса-Драк'шала, прикрепленные к тыльной стороне рук клинки метнулись к раненому боку космодесантника.

Но в этот раз одержимый был готов, и резко взмахнул рукой. Он обезглавил бы стройного эльдара, если бы не его сверхъестественные рефлексы. Существо отшатнулось, когти Несущего Слово прошли в сантиметре от его лица.

Буриас-Драк'шал атаковал, нанеся резкий удар в туловище эльдара, собираясь вырвать его тело из груди. Существо отпрыгнуло назад и вновь исчезло, вновь появившись слева от Несущего Икону, глубоко вонзив в тело космодесантника два клинка. Два других клинка ударили ему под локоть, прорезав мономолекулярные дыры в силовой броне и бицепсе.

Буриас-Драк'шал зарычал и обернулся, хлестанув лапой по порождению тени, но его когти вновь прошли лишь через черный туман. Оно вновь вошло в материальное измерение с другой стороны, взмахнув клинками, и Несущий Икону ощутил, как кровь полилась из двух новых ран.

Его гнев вырос, когда эльдар продолжил охоту, мучая его своей скоростью. Буриас-Драк'шал разочарованно зарычал, когда его когти вновь сомкнулись на воздухе.

Но даже сквозь ярость Несущий Икоту увидел модель в атаках эльдара. Тот ударял и отпрыгивал, всегда двигаясь, всякий раз атакую с другого угла.

Когда тень вновь растворилась, Буриас-Драк'шал резко обернулся, предугадал, откуда придет новая атака, и ударил. Эльдар появился именно там, где он ожидал, даже его инопланетная скорость и рефлексы не спасли существо от удара Несущего Икону.

Когти Буриаса-Драк'шала сомкнулись на стройной шее эльдара, и он резко дернул на себя, сбив существо с ног.

— Попался, — прорычал Несущий Икону, ударив коленом в грудь эльдара.

Буриас-Драк'шал оскалился, ощутив застонавшие под его хваткой когти и сухожилия, и схватил пытавшегося вырваться эльдара за затылок. Затем он ударил его лицом об лед и опустился на него, прижав колено поясницу.

Буриас-Драк'шал размахнулся правой рукой и ударил со всей силы, собираясь вонзить когти в затылок эльдара.

Но тот растворился, когти Несущего Икону глубоко вонзились в лед и он разочарованно зарычал.

Оглянувшись, он увидел, как его боевые братья сражаются с бандой эльдар, и, зашипев от боли, побежал к ним.


Баранов едва мог сдержать свое удовлетворение, когда распахнул дверь «Экстаза», а напыщенно снисходительные представители элиты Притаившейся Сциллы застыли от ужаса.

Эльдарские воины ожидали их сразу за дверью. Многие из куртизанок завопили, а другие захныкали от страха или потеряли сознание. Баранов оскалился и отошел в сторону.

Визжащую женщину выдернули из шаттла за волосы, а остальные гильдийцы попятились, но сильные члены команды погнали их вперед.

Фыркающий Баранов отвернулся от спектакля. На мгновение, его взгляд уставился на мерцающее поле, закрывающее распахнутый вход на посадочную палубу. Для обычного глаза оно было почти незаметным, словно ничто не отделяло внутренности корабля от вакуума, это всегда немного пугало свободного торговца, ему казалось, что в любой момент его вытянет наружу.

Икорь Баранов шагнул к окружению повелителя эльдаров, скрестив руки на груди, когда стонущих и плачущих гильдийцев утаскивали на поводках, мерцающих от энергии. Он никогда не спрашивал имя эльдарского пирата или его представителей. «Не это было важно» подумал он «и я не хотел бы его произносить в любом случае»

— Хорошо поработал на нас ты за месяцы последние, — сказал эльдар, чей голос был гладким, как шелк. Эльдар говорил на необычной форме Низшего Готика, его произношение было идеальным, но со странно певучими интонациями.

— Я рад, что ваш повелитель доволен моим грузом, — ответил Баранов, пытаясь сохранить голос спокойным. На самом деле, эльдары пугали его, но хорошо платили. — Но боюсь, что это последняя партия. Я не хочу рисковать новым рейсом, когда тираниды так близко.

Баранов покосился на лицо эльдара, пытаясь его прочитать. Обычно он хорошо разбирался в характерах, но на лице эльдара он не мог прочитать ни одной эмоции. Это пугало. «Никогда больше не буду работать на ксеносов» подумал он, хотя едва мысль сформировалось, он понял, что это ложь.

— Эти… как называл их ты? Тираниды? — спросил эльдар. Баранов кивнул.

— Ваше произношение совершенно, — прокомментировал свободный торговец. Эльдар покосился на него, и Буранов вздрогнул под его бездонными глазами.

— Тираниды могут все низшие расы уничтожить со временем, — задумчиво протянул эльдар.

— Эта угроза есть, — согласился Баранов, не понимая, куда идет беседа, и нервничая от разговора с повелителем эльдаров.

— Если все родичи твои уничтожены будут, то где взять таких рабов нам? — спросил эльдар, жестом указав на утаскиваемых гильдийцев. — Как крысы плодитесь вы. Крысы вы и есть, но и у вас применение может быть, ведь так, Баранов Икорь?

— Я… думаю да, мой лорд. По крайней мере, у некоторых

— Рад я, что так думаешь ты, — сказал эльдар. Он жестом приказал своим воином окружить Баранова и его команду.

— Ах, — сказал Баранов, — думаю, что нашим путям пора разойтись, почтенный лорд. Я не требую от вас платы за последнюю группу. Скорее прошу дара, дара в честь дружбы между нами.

— Дружбы? — протянул эльдар, словно смакуя слова. — Мон-кей понятие неуместное и забавное. А честь? Где в предательстве собратьев своих честь? Выдаче их расе вражеской, хотя и высшей? В твоих глазах это почетно?

Баранов ощутил, как по его спине течет пот, а его рот внезапно вышел. Он вздрогнул, когда к нему сзади подошел эльдар, но словно прирос к месту, не способный мыслить и двигаться.

— Вы отвратительны, — сказал эльдар. — Мне мерзок сам ваш запах, но использование есть у вас. Так ярко горит пламя вашей души, а страх ваш… прелестен.

Эльдар отвернулся от перепуганного червя мон-кей и сказал на своем языке, — Поработить их.


Мардук тщательно прицелился в одну из бегущих к нему бешенных эльдарских ведьм. Он нажал курок, и её голова исчезла в облаке крови. Эльдарские воины были почти обнажены, их плоть покрывали лишь тотемная боевая раскраска и ритуальный пирсинг, они неслись, словно смертоносные танцоры, к воинам XVII легиона. Их необычные клинки описывали в воздухе поразительные фигуры, а движения были завораживающими и губительными.

Многие эльдары умерли на бегу, разорванные очередями Несущих Слово. Другие погибли, когда один из парящих скифов был сбит, хрупкая машина завалилась на бок, выбросив своих пассажиров лед, а затем опрокинулась, насадив нескольких на покрытые лезвиями бока и раздавив остальных.

Но теперь начался ближний бок с ведьмами, который из-за численности эльдарских воинов был неравным.

Параллельные ослепительно белые лучи полетели в ночь, когда «Лэнд Райдер» выстрелил в один из похожих на клинки темных скифов, кружившихся над полем битвы, пробив дыры в его похожих на плавники подпорках. Пилот резко наклонил машину в сторону, с поразительной скоростью уклоняясь от новых выстрелов, а другой скиф открыл ответный огонь, луч тьмы ударил в нос «Лэнд Райдера», задрожавшего от удара.

Джетбайки вырвались их тьмы и низко полились над полем битвы, осыпая Несущих Слово осколочным огнем. Мардук развернулся и ревущим цепным мечом отрубил руку пролетавшему мимо джетбайкеру. Кровь хлынула из раны, а водитель потерял контроль над джетбайком, который внезапно полетел в низ, покатился по льду прямо в Кол Бадара.

Корифей заметил это уголком глаза и наклонился, выставив на пути катящейся машины плечо. Она ударила в гиганта, отбросив его на шаг и расколовшись пополам, а водитель перелетел через руль, фонтан крови бил из обрывка его руки.

Мардук выстрелил в грудь бегущей к нему ведьмы, изукрашенную фигуру отбросило назад. Затем он обернулся, матрица целеуказателей подсвечивала все вокруг, и увидел другую ведьму. Её ярко окрашенные рыжие волосы развевались за спиной, когда воительница поднырнула под удар боевого брата из круга Сабтека и ударила клинком по ноге, отрубив её в колене.

Мардук решил, что это была предводительница банды эльдаров. Она двигалась с совершенной дикой грацией, а её змеящаяся плеть извивалась, словно живая. Ведьма хлестнула ей, и множество покрытых шипами головок обмоталось вокруг шеи другого космодесантника. По плетке прошел разряд энергии, и воин XVII легиона рухнул на землю, забившись в конвульсиях.

Мардук прицелился в голову ведьмы, но не успел выстрелить, сеть из тонкой и бритвенно острой проволоки сомкнулась на его руке, сбив прицел и порезав наруч. Трезубец полетел к груди Несущего Слово, но Мардук отбил его взмахом меча и отрубил врагу шею.

Сорвав наполовину прорезавшую его броню сеть, Мардук обернулся и отшатнулся от яростной атаки другой ведьмы. Танцуя, она бежала к нему, размахивая парой длинных клинков. Гарда каждого меча защищала руки, а на эфесе были изогнутые лезвия.

Клинки двигались быстрее, чем мог уследить Мардук, и он попятился от такого стремительного натиска. Зарычав, Мардук бросился вперед, ненависть наполнила новой силой его могучие серво-мускулы.

Один из клинков полетел к его шее, но его заблокировала рука Первого Послушника, а второй меч устремился к паху. Мардук встретил удар цепным мечом, и на мгновение они застыли. А затем ведьма кувыркнулась, ударив ногами по подбородку Несущего Слово, отбросив его прочь.

Два клинка устремились к сердцу Мардука, но в последний момент он дернулся, и мечи лишь прорезали две глубокие борозды на нагрудной пластине. Первый Послушник схватил ведьму за запястье и ударил в голову шипастой гардой цепного меча, расколов череп.

Мардук бросил безжизненное тело на землю и огляделся. Повсюду были эльдары, бросающиеся и выходящие из ближнего боя, размахивая клинками и выпуская бритвенно острые щепки из пистолетов. Другой «Лэнд Райдер» был уничтожен, его почерневший остов дымился, в джетбайки проносились над головой, резко пикируя, ускоряясь, а затем пролетая сквозь битву словно нож. Темные фигуры появлялись, охотясь на неосторожных, возникая позади сражающихся боевых братьев и повергая их.

Его воины хорошо себя проявили, снег был залит эльдарской кровью, но Мардук инстинктивно понимал, что не сможет победить в этом бою. Его мучила мысль об отступлении, но он старался смотреть в перспективе. У него было нужное знание, заключенное в мозге эксплоратора, находившемся в теле Дариока-Гренд'аля. Нужно лишь убраться с этой проклятой луны и вернуться на Сикарус. Все остальное не имело значения.

Мардук приказал космодесантникам защищать Дариока-Гренд'аля, но теперь видел, что такая предосторожность была лишней. Искаженный магос убивал все вокруг себя, Первый Послушник улыбнулся жажде крови демона, захлестнувшей тело носителя.

Множество гладких извивающихся черных щупалец вырвалось из спины магоса рядом с механодендритами, каждое двигалось, словно имело свою волю и разум. Они обматывались вокруг ног приближавшихся ведьм, легко разбрасывая их, а другие оканчивающиеся присосками щупальца подтаскивали жертв ближе, где их разрывали зазубренные серворуки Дариока.

Плюющиеся пасти на кончиках механодендритов впивались в трупы, а свежие мутации возникали на плоти магоса. Новые шипы и роговые выступы вырывались по бокам серворук и из коленных сочленений, металл плавно перетекал в мясо и кость.

— Уходим! — взревел Мардук, и Кол Бадар отдал приказ об эвакуации.

Арка черного света ударила в бок шаттла, и Мардук ощутил укол сомнений. Это было непривычное чувство, лишь ещё больше разозлившее его. Если эльдары обездвижат шаттл, то пути с луны не будет.

— Бегом! — закричал Мардук, отходя к посадочному трапу «Идолопоклонника» и держа обеими руками цепной меч. Его болт пистолет исчез, но это не имело значения. Сейчас было важно лишь убраться с чертового мира.

Несущие Слово отступали дугой, смыкаясь и пятясь к рампе, болтеры вспыхивали, цепные мечи ревели, а двигатели «Идолопоклонника» включались…

Мардук стоял вместе с Кол Бадаром и Сабтеком на вершине посадочной рампы, пока разгорались двигатели «Идолопоклонника».

— А вот и он, — проворчал Кол Бадар, когда Буриас-Драк'шал вырвался из толпы темных эльдар, на бегу расколов череп одной ведьмы. Кровь сочилась из десятков ран, крупнейшей была зияющая дыра в боку, а броня была покрыта осколками, словно иглами дикобраза.

Шатающийся Несущий Икону поднялся по рампе, и Мардук отошел в сторону, давая ему пройти.

— Одна минута и мы уходим, — рявкнул Кол Бадар, стреляющий из комби-болтера.

Демон ушел в глубины Буриаса, его естественное тело вернулось, и потерявший сознание Несущий Икону рухнул лицом вниз на палубу, кровь хлестала из его ран.

— Кто-нибудь, присмотрите за ним! — крикнул Мардук.

Двигатели взревели, когда плазменное ядро достигло полной мощности, рампа начала закрываться. Поток осколков полетел к охраняющим вход Несущим слово, Сабтек и Мардук и пригнулись, избегая смертоносных щепок. Несколько осколков воткнулись в бок шлема Первого Послушника, из наконечники вошли так глубоко, что оцарапали щеку. Он сорвал шлем и отбросил его внутрь шаттла. Кол Бадар спокойно стоял, осколки не могли пробить его толстую броню терминатора.

Ведьмы бросились в последнюю атаку, легко запрыгивая на поднимающуюся рампу. Кол Бадар убил трех, стреляя из поставленного на автоматический режим комби-болтера, а Сабтек убил двух, очередь болтера разорвала стройных воительниц пополам. Другую убил цепной меч Мардука, цепное лезвие разорвало её от паха до сердца.

Позади них была другая ведьма, высокая, элегантная и жестокая женщина с развевающимися волосам, повергшая на глазах Мардука по крайней мере трех его воинов. Пока Кол Бадар и Сабтек истребляли её компаньонок, она хлестнула изгибающейся как змея плеткой, её шипастые головки обвились вокруг шеи Мардука.

По плетке прошел поток энергии, почти парализовав даже физически улучшенного Несущего Слово, чьи мускулы спазматически напряглись. Борясь со слабостью, Мардук бросил цепной меч и вцепился в обвившую его шею плеть, пытаясь сорвать её. Могучим рыком ведьма потащила Мардука к себе.

Сабтек закричал и попытался схватить Первого Послушника, но Мардук уже падал. Взревел болтер Кол Бадара, но ведьма перекувыркнулась через рампу, уже больше вертикальную, чем горизонтальную, и болты прошли мимо цели. Мардук падал следом за ведьмой.

Кол Бадар схватил соскальзывающего Первого Послушника за запястье. Корифей придавил закрывающуюся рампу плечом, его сервомоторы застонали от натуги.

Парализующая энергия шла по телу Мардука от обвившей шею плетки, но он поднял голову и посмотрел на Корифея.

— Не… от… ай — прошипел он…

Кол Бадар пристально посмотрел в глаза Первого Послушника, напрягая все тело, чтобы удержать рампу открытой.

А затем когти Корифея разжались, и Мардук рухнул на землю.

— Нет! — изумленно крикнул Сабтек, когда рампа захлопнулась, и шаттл взлетел. — Мы должны вернуться!

— Умолкни! — рявкнул Кол Бадар, — Он исчез.

Третья книга: Та, что жаждет

— И из декадентства, распутства и порочности новая сила родилась во тьме. Во тьме живет она, и во тьме будет вечно жаждать!

— Бред Шаллейгха, дьявольского самобичевателя.

Семнадцатая глава

Мардук открыл свой правый глаз, когда пришел в себя. Его левый демонический глаз не имел век, но им ничего не было видно. «Возможно его вырвали из глазницы, пока он лежал без сознания» подумал Первый Послушник, а затем вспомнил вонзившуюся в око иглу. Он попытался двигаться, но его конечности крепко держали, и он сжал острые зубы, когда по его телу разлилась боль…

А с болью пришли и воспоминания. Вновь Мардук ощутил паралич от обмотавшейся вокруг плетки и удар об лед. Он ощутил, как его отпустил Корифей, а затем увидел снова голубые двигатели «Идолопоклонника» взмывшего в небеса. И гнев, когда Первый Послушник понял, что шаттл не вернется.

Его заковали в потрескивающие от энергии цепи, обжигающие все его нервные окончания, и позорно поволокли с поля битвы, Мардук парил в метре над землей, удерживаемый мерзким колдовством эльдаров. Его подняли в багажник одного из скифов, где были захваченные боевые братья. Пока их пинками и тычками загоняли в низкие клетки под палубой машины, мерзкие ксеносы хохотали.

Мардук с ненавистью смотрел на схватившую его ведьму, чьи длинные яркие волосы рассыпались по её спине. Ведьма ухмыльнулась и захлопнула дверь.

Машины двигалась с невероятной скоростью, Мардук ощутил слабое изменение в воздухе, словно скиф переместился в совершенно другое место, а его скорость выросла в десятки раз. В какой то момент он потерял сознание, и очнулся лишь тогда, когда скиф поразительно быстро и плавно остановился. Воздух вновь был немного другим, более приторным и душным.

Мардука и других пленников вытащили из клеток, и он злобно огляделся. Они были внутри похожего на пещеру просторного купола, чьи покрытые лезвиями опоры арками смыкались высоко над головой, и Мардук видел множество скифов и джетбайков, рядами парящих над полом по бокам помещения. По логову перемещались сотни эльдар, а Мардук с ненавистью смотрел над ним.

Врата из потрескивающей тьмы висели посреди купола, окруженные элегантными острыми дугами. На его глазах, скиф вылетел из портала, выйдя из тонкого как волос вертикального пруда тьмы и плавно пролетевшего несколько метров над землей, воины с его палубы спрыгивали на пол.

А затем тело Мардука наполнила иссушающая боль, все его окончания словно вспыхнули огнем, когда в его плоть вонзились шприцы. Он сопротивлялся, пока мог, и в него вонзили новую дозу. Но он продолжал бороться с похитителями, вырываясь и рыча от гнева. Затем в его шею вонзилась третья порция шприцов, и Мардук погрузился во тьму…

Осмотревшись, Первый Послушник увидел, что его руки и ноги были разведены по обе стороны. Его благословенную броню сорвали с верхней половины тела, и бледную кожу покрывали сотни тысяч потеков запекшейся крови. Доспехи медленно становились частью Мардука, а внутренности пластин покрывали тысячи крошечных шипов, врастающих в его тело. Снятие доспехов было поразительно выматывающей и болезненной процедурой, ведь они стали для него как руки, и Первый Послушник лишь дважды снимал свой нагрудник с тех пор, как пал благословенный Воитель.

Это было века тому назад, с тех пор прошла целая жизнь. Некогда его доспехи были гранитно-серыми, как и у всех воинов XVII легиона с момента его создания, но давным-давно её сделали темно-красной по приказу Лоргара.

Мардук затуманенными глазами смотрел на свой торс в первый раз за бессчетные сотни лет. Казалось, что это тело другого человека. Его грудь была широкой и плоской, а мускулы пресса пошли рябью, когда он попытался вырваться из оков. Десятки шрамов покрывали совершенное тело, а голубые вены были почти видны на полупрозрачной коже.

Мардук пьяно повернул голову, посмотрев на свои протянутые руки. С них была сорвана силовая броня, а отрывки из «Книги Лоргара» были видны, они тонкими спиралями окружали его руки. Жадный взгляд на крошечные древние письмена его немного успокоил, хотя его глаза ещё не могли разобрать отдельные слова и цитаты.

Присмотревшись, Мардук увидел то, что ограничило его движения. Тонкий конический клинок пронзил его локоть, вонзившись между костями, выходя с другой стороны на метр.

Мардук потянулся, пытаясь сорвать руки с лезвий, но его накрыла пульсирующая боль, от чего тело Первого Послушника забилось в агонии. Он чувствовал иглы, длинные осколки металла, вонзившиеся в центральную нервную систему его позвоночника. Они шли по спине до черепа, тонкими иглами проткнули все щели между костями. Мардук прекратил потуги, боль немедленно прекратилась.

Он висел на пронзивших локти и колени шипах. Лезвия слабо дернулись, наклонившись назад, и заскользивший по ним Мардук зашипел от боли, иглы терлись об его кости.

Когда его зрение прояснилось, Первый Послушник смог увидеть детали комнаты. Она была круглой, а потолок низким. Был полумрак, свет шел лишь с гладкого пола и потолка, появляясь и исчезая в пульсирующем лифте. Из комнаты был лишь один выход, полупрозрачные ленты из похожего на пластик материала скрывали все, что было снаружи.

Мардук ощутил, что в комнате есть ещё кто-то. Он никого не увидел, но затем его зрение сфокусировалось на высоком, неестественно тощем существе. Мардук с ненавистью посмотрел на него, вспоминая касания…

Его истощенное тело скрывала плотно сидящая гладкая черная куртка, а ноги закрывал похожий фартук. Существо склонилось над чем-то, возможно телом, и было явно погружено в работу. Десятки лезвий, крюков и менее узнаваемых пыточных приспособлений свисали с его пояса, а лысая голова эльдара была странно продолговатой, её череп был длиннее нормального. Десятки трубок и игл погружались в его затылок, словно грива волос.

Над столом, занятым похожим на смерть эльдаром, парил огромный паук, из тела которого торчали десять стройных рук. Длинные много членные конечности были похожи на лезвия, вонзившиеся в тело Первого Послушника, их поверхность была такой же блестящей и черной, и Мардук подумал, что его держит такое же существо. Ноги создания двигалась быстро и резко, каждая была примерно четырех метров в длину и заканчивалась острым когтем. Мардук решил, что его первое впечатление было обманчиво. Это не было живое существо. Это была машина.

Когда механический паук плавно повернулся в воздухе, его ноги двигались быстро и независимо друг от друга, Первый Послушник увидел, что он вновь не был прав до конца. Тварь была живой, по крайней мере, частично. В тусклом свете, летевшем с пола и потолка, Мардук заметил в сердце паукообразной машины силуэт эльдара или того, что некогда было одним из этого развратного ксено вида. Лицо существа скрывала сверкавшая гладкая маска, а паучьи конечности торчали из его спины. Гуманоидные руки эльдара переходили в две паучьи лапы, более короткие и оканчивающиеся жуткими иглами. Где должны были быть ноги, находилось выпуклое черное брюшко, раздутое и мерзкое. С двух прядильных органов на конце капала клейкая субстанция.

Когда глаза Мардука привыкли к тусклому ощущению, он заметил, что паук-эльдар не парил, но был прикреплен к потолку переплетениями жизненных кабелей. По ним ритмично двигалась черная жидкость, словно гонимая по артериям ударами сердца кровь.

Высокий и одетый в черную кожу гуманоид, которого Первый Послушник счел представителям некого подвида расы эльдар, тихим шипящим голосом говорил сам с собой. Мардук не понимал слова, ибо они были сказаны на мерзком языке ксеносов, но существо выглядело довольным. Когда оно отошло в сторону, он увидел объект его работы. То был знакомый воин из XVII легиона: Сарондиил из 13-го круга, насаженный на покрытую лезвиями плиту, в разрезанной грудной клетке которого были видны внутренние органы.

Гнев разгорелся в Мардуке от такого насилия над одним из братьев Слова. Высокий и тощий как скелет эльдар вынимал органы воина один за другим, кладя их в маленькие контейнеры, парящие вокруг стола. Длинные пальцы ксеноса заканчивались лезвиями скальпелей, Мардук увидел злобную усмешку на лице существа, ощутившего его взгляд на свою добычу.

Щеки эльдара были тонкими и впалыми, натянувшиеся вокруг высоких острых скул и тонкого рта, а миндалевидные глаза были темными и мертвыми. Уверенными резкими движениями оно резало плоть Сардониила, а воин рычал, сжав зубы от боли, кровь вновь хлынула из его тела.

Мардук ощутил дикую гордость, когда воин 13-го круга плюнул слюной и кровью в лицо злобного хирурга. Но эльдар лишь спокойно вытер лицо ладонью.

— В конце боги Хаоса будут пировать твоей душой, — сказал Мардук. — Ты уже потерян, но не осознаешь этого.

Эльдар выпрямился, его мертвые глаза уставились на Мардука. Словно призрак он прошел по комнате и встал перед Несущим Слово.

— В конце все мы потеряны, — сказал эльдар, поднося острый палец к щеке Мардука.

Первый Послушник не дрогнул от касания, хотя по его лицу заструилась кровь. Нет, он ухмыльнулся, его горящие глаза уставились в мертвое лицо эльдара.

— Твоё время придет раньше, чем ты думаешь.

— Это пророчество? Человечек, ты пророк?

— Я гораздо выше человечества. Я Мардук, Первый Послушник 34-го Великого Воинства XVII легиона, Несущих Слово, благословенный Лоргаром. Я не пророчествую, инопланетная мразь. Я обещаю.

Глаза Мардука закатились, когда он собрался впустить в себя силы варпа, воззвать к демонам Имматериума и обрушить их ярость на ублюдков, посмевших осквернять священные тела ангелов Слова Лоргара… но ничего не произошло. Но его окружали лишь безмолвие и пустота, огромная и холодная, и Мардук закричал от ярости.

Мардук пытался вырваться из своего тела, подняться над смертной оболочкой и связаться с благословенным эфиром, но словно оковы держали его душу на месте, заточив её в тюрьме плоти.

Боги эфира бросили его? На нем больше нет его славы? Сама эта мысль была мучительной любого страха и боли.

Эльдар оскалился, с интересом смотря на него мертвыми глазами.

— Ты не сможешь принести свою заразу сюда, раб, — насмешливо сказал он. — Твои боги от тебя отвернулись.

Мардук сжал зубы и бросился вперед, его мускулы напряглись, он хотел оторвать Эльдару все руки, но отшатнулся. Пронзившие его лезвия потянули Мардука назад, ужасная боль разлилась по его телу.

Первый Послушник дергался и рычал, кровь хлынула из ран, пока он пытался вырваться из оков. Эльдар лишь рассмеялся, злобно и сухо, и отвернулся, а Мардук с ненавистью смотрел, как он выходит, отбрасывая полог взмахом руки.

«Ты не сможешь принести свою заразу сюда, раб» сказало существо, и Мардук мог поверить в его слова. Ощущение изоляции пугало.

Подавляющая сила нулевого поля сдерживала его связь с варпом? Или боги бросили его?

Однажды он уже ощущал себя отрезанным от великих сил варпа, в глубинах пирамиды ксеносов на имперском мире Танакрег, в адском нижнем мире, являвшемся не частью материальной вселенной, но чем-то совершенно иным. Там он чувствовал то же самое, но там уцелел, победив бывшего повелителя и ускользнув с добычей в руках.

Ускользнув? Непрошенное сомнение всплыло в его разуме. Действительно ли он спасся? Или ему просто позволил убежать? Очевидно такое могущественное существо, как Неумирающий, не дало бы ему уйти, если бы этого не хотело.

— Мой повелитель, — произнес хриплый голос, и Мардук обернулся к изувеченному Сардониилу. Чудовищный паук все ещё висел над ним, брызгая жидкой пленкой из мерзкого брюха на вскрытую грудную клетку.

— Боги… бросили нас? — прошептал Сардониил, эхом повторив мысли Мардука. — Я не чувствую их касания.

— Не говори такую ересь, — рыкнул Мардук. — Это испытание нашей веры. Инопланетная мразь будет наказана за то, что она сделала с тобой, брат. Я обещаю.

Сардониил простонал нечто неразборчивое в ответ, а Мардук вновь попытался вырваться с шипов. Но его усилия были тщетны. Его мускул чудовищно вздулись, но против тонких лезвий все было бесполезно.

«Что, если боги бросили меня?» — с ужасом подумал Мардук

Выбросив такие мысли, он разозлился. Подобные сомнения были ядом. «Крепи свою душу» напомнил Первый Послушник себе «и будет вера твоя вознаграждена»

Терпение, сказал себе Мардук.

Его время придет, и он будет готов.


— Ты бросил его, — сурово сказал Буриас, его глаза опасно засверкали.

— У нас с тобой проблемы, Несущий Икону? — зарычал Кол Бадар.

Буриас прикусил губу, не отрывая взгляда от Корифея. Он сделал глубокий вдох, сдерживая свирепую жажду прыгнуть через кабину, сорвать голову старшего воина с плеч и высосать мозг из его костей.

Он всегда был на стороне Мардука. Даже когда тот был новичком, Буриас понимал, что Мардука ждет великая судьба, и он был достаточно честен, чтобы признать, что он подружился с Мардуком, ожидая, что тот протащит его по вертикали власти. Буриас никогда не делал из этого секрета, и наслаждался успехом и полученными привилегиями, когда Мардук возвысился до Первого Послушника. А после смерти Ярулека отсутствие у Мардука титула Темного Апостола было лишь формальностью, а Буриас стал ещё более влиятельным. Он был советником Мардука, братом и другом, к которому будущий Темный Апостол прислушивался.

Одним быстрым и безрассудным ходом Кол Бадар перечеркнул ему будущее, и за это Буриас с радостью вырвал бы у него из груди оба сердца.

— Думаешь, он мертв? — тихо спросил Буриас.

— Он исчез, — ответил Корифей. — Темные эльдары забрали его, а от них не возвращаются.

Буриас оскалился, потеря все годы товарищества с Мардуком. Вновь он закатил глаза, в его уши ворвался оглушительный гул Имматериума. Драк'шал был связан с Первым Послушником, сильнее чем Буриас и Мардук, как слуга с повелителем. Именно Мардук призвал Драк'шала в плоть Несущего Икону.

Драк'шал потянулся по требованию Буриаса, ища следы пламени души Мардука, отблеск его существования. Демон ничего не нашел. Конечно, потребовались бы дни, даже недели, чтобы пройти сквозь помехи имматериума, несмотря на связь Первого Послушника и демона, но тень его присутствия было бы легко найти. Мардук словно испарился. Буриас открыл глаза.

— Он действительно исчез, — недоверчиво прошептал Несущий Икону.

— Как я и говорил, — сказал Кол Бадар.

Это меняло все. Если Мардук был действительно мертв, а какое ещё тут могло быть объяснение, то Буриасу следовало быстро пересмотреть свою роль. Без поддержки и почета Первого Послушника его позиция в Воинстве стала шаткой. Кол Бадар, как Корифей, был самым могущественным из оставшихся в Воинстве и должен был, как требовал протокол, принять лидерство на себя. Глупо относиться к этому легкомысленно. Без защиты Первого Послушника Кол Бадар мог безнаказанно сделать с Несущим Икону все, что угодно.

— А что с Советом? — спросил Буриас, его разум бурлил. — Жизнь Корифея, позволившего своему Темному Апостолу погибнуть, висит на волоске, но Корифея, позволившего погибнуть Темному Апостолу и Первому Послушнику? Тебя отправят на муки, а я не хочу пасть с тобой.

— Следуй за мной, — приказал Кол Бадар, отсоединяя от себя зажимы, и пошел кабине «Идолопоклонника», пошатываясь из-за угла подъема шаттла и нахлынувших гравитационных сил. Очевидно, Кол Бадар хотел продолжить разговор отдельно от других космодесантников, от чего Буриас был заинтригован, но подозрителен.

Несущий Икону сорвал зажим и неуверенно встал. Держась за крепления над головой, он зашагал к носу шаттла. Когда он вошел в кабину, Кол Бадар ударил по опухшей руне, и дверь захлопнулась.

Экипаж «Идолопоклонника» давно прирос к пульту управления, а остатки их плоти были покрыты рунами и символами сковывания. Они не замечали ничего вокруг, все их существование было служением адским владыкам. Экипаж не повторил бы слова, даже если бы мог говорить.

— Совету не нужно знать все детали… — медленно и напряженно сказал Кол Бадар.

— Но нужно сказать им что-то, — зашипел Буриас, — если мы планируем вернуться на Сикарус.

— Нет, это не вариант. Ни один воин Лоргара никогда не отвернется от XVII Легиона. Поэтому, мы скажем Совету правду.

— Правду? — спросил Буриас.

— Да, что Темного Апостола Ярулека убил предатель Мардук, завидовавший и желавший получить его место, — сказал Кол Бадар, — и что в последствии его убили за это богохульство.

— Ты хочешь солгать совету? — недоверчиво спросил Буриас.

Кол Бадар не успел ответить, когда тревожные сигналы вспыхнули на консоли. Кол Бадар быстро подошел, присмотрелся к мерцающему на пикт-экране потоку информации и выругался.

— Что это? — спросил встревоженный Буриас.

— Дождь спор тиранидов, — ответил Корифей.

Он надвигался прямо на них.


— Адмирал, — сказал Гидеон Кортес, флаг-лейтенант «Молота Справедливости». — Мастер оружейник докладывает о готовности к залпу. Запрашивает разрешение на торпедный залп.

— Разрешаю, — ответил Адмирал Рутгер Августин.

Он стоял на передней обозревательной палубе, скрестив руки, и наблюдал за битвой. Стратегия сохранения блокады перед лицом вторжения тиранидов и уничтожения любого мира, населенного или нет, на его пути ещё ранила Августина, но такими были его приказы.

Большинство био-кораблей все еще было в десятках тысяч километров отсюда, но он уже мог видеть их: огромных полуразмных тварей километровой длины, чья кожа была достаточно толстой, чтобы жить в глубоком космосе, а мерзкие тела покрывал панцирь, твердый как броня линкора класса «Возмездие». Было противоестественно существование во вселенной таких огромных существ. Самые большие из них могли сразиться один на один с «Молотом Праведности» и были примерно такого же размера, а сотни меньших живых кораблей косяками вились вокруг гигантов. Меньшие существа разнились по размеру от легких крейсеров до истребителей и перехватчиков. Эти био-корабли плотными обломками вились вокруг больших тварей, словно рои разъяренных пчел вокруг родного улья, и несколько эскортных судов класса «Кобра» уже были уничтожены, когда приблизились слишком близко.

На ближней дистанции флот тиранидов был ужасным противником, поэтому Августин приказал свои кораблям не приближаться к нему ближе шести тысяч километров. Даже при этом, био-корабли ксенсов оказались способны на поразительные рывки вперед, и из-за этого Августин уже потерял легкие крейсер «Доминэ Ноктис» и его сопровождение.

Два био-корабля ринулись к легкому крейсеру класса «Неустрашимый», когда он повернулся на правый борт для на лета на фланг улья-флота.

Хотя командир «Доминэ Ноктис» увидел опасность, он не смог убраться достаточно быстро. Крейсер обрушил отчаянный полный бортовой залп по несущимся на него био-кораблям. Августин видел на мерцающем пикт-экране повреждения, причиненные живым организмам, разорванные обстрелам раковины, потоки сочащихся в вакуум биологических флюидов. Но био-корабли продолжали мчаться, выливая потоки кислоты, плавившей борт легкого крейсера, и запуская стаи меньших существ, изрыгнутых из похожих на жабры дыры в боках.

Три фрегата класса «Меч» отважно встали на пути чудовищ, пытаясь отвлечь их от улетающего легкого крейсера, и два погибли, когда био-корабли запустил абордажные куколки, вцепившиеся в их корпуса и наполнившее корабли потоками боевых организмов.

Один из био-кораблей повернул к последнем фрегату, а другой ринулся к обреченному «Доминэ Ноктис». Остальные корабли с нарастающим ужасом наблюдали, как от носа тварей потянулись щупальца, сомкнувшиеся на корпусах и потянувшие их к огромным чудовищам. Фрегат класса «Меч» не выдержал давления и разорвался полам. «Доминэ Ноктис» продержался немного дольше, щупальца потащили ближе к кораблю, и его корпус прокусила огромная костяная пасть, скрытая в шевелящейся массе. Примерно час тварь пожирала легкий крейсер, чей корпус почти скрыли обмотавшиеся щупальца, а Августин со стоическим безмолвием слушал вопли умирающих, когда в пробитом корабле бурлили биокислота и бешеные прожорливые твари.

Августин не был намерен терять новые корабли, поэтому имперцы атаковали ксеносов лишь со средней и дальней дистанции.

Дорсальные батареи энергетических копий «Молота Справедливости» нанесли тяжелый урон надвигающемуся флоту-улью, но корабли ксеносов неумолимо приближались, поглощая погибших и двигаясь все дальше. Смертельно раненые дальнобойными батареями суда пожирали другие био-корабли, без сомнения намеренные использовать их генетический материал для создания новых омерзительных тварей.

Августин ощутил дрожь под ногами, когда выстрелили носовые торпедные аппараты, и с удовлетворением посмотрел на шесть огромных, плазмоядерных зарядов почти восьмидесяти метровой длины, несущихся по пустоту космоса к крупнейшим био-кораблям.

Энергетические копья батарей остальных судов флота били по ближайшим тварям, а другие торпеды неслись в телам несколько километровой длины. Щупальца бились в предсмертных спазмах, тысячи крошечных организмов вылетали в огромные раны в боках огромных тварей, цепляясь за себя и края, выделяя похожую на цемент субстанцию, чтобы создать живую преграду, закрывающую рану.

Крупнейшие био-корабли свернули, пытаясь избежать торпед флагмана, но их тела были огромными и неповоротливыми, поэтому они не могли избежать попаданий. Меньшие твари ринулись вперед, три торпеды взорвались раньше времени, врезавшись в их бока. Но остальные три торпеды попали в цель, и дыры размером с городские блоки были выбиты в чудовищах.

— Прикажите «Валькирии» отступить, — сказал Августин одному из помощников. — Она подошла слишком близко.

— Да, адмирал, — раздался ответ, и приказ быстро передали.

— Наземное вторжение началось на обеих Притаившихся лунах, — мрачно сказал Гидеон Кортес.

Августин тяжело вздохнул. Он не знал, когда спал последний раз. «Много времени для сна будет после смерти» подумал адмирал.

Он уже приказал уничтожить шесть обитаемых имперских миров в этом секторе, но, по крайней мере, их успели полностью эвакуировать.

Пытаясь дать жителям двух лун время на эвакуацию, Августин выдвинул блокаду вперед, чтобы флот сдерживал тиранидов столько, сколько возможно. Теперь, глядя на два мира, вращающихся вокруг газового гиганта, он выругался, понимая, что не успел.

— Процент эвакуированного населения? — сказал он, уже боясь ответа.

Было вычислено, что потребуются как минимум три рейса доступных тяжелых транспортов для полной эвакуации. Насколько он знал, прошел лишь один рейс.

— Меньше тридцати процентов, — ответил Гидеон.

— Сколько осталось? — спросил адмирал. Ему действительно не хотелось знать ответ, но он чувствовал, что должен знать, сколько людей обречено на смерть.

— На Притаившейся Харибде примерно восемьдесят миллионов, — тихо сказал флаг-лейтенант.

— Восемьдесят, — печально сказал Августин, — а на Притаившейся Сцилле?

— Не больше двадцати миллионов.

— Эвакуация была более успешной?

— Нет, — возразил Кортес, покачав головой. — Население Притаившейся Сциллы гораздо меньше второй луны, в основном рабочие и шахтеры.

— Сто миллионов верных душ, и мы должны уничтожить их, вот так, — сказал Августин, щелкнув пальцами.

— Некоторые могут счесть это благословением, сэр, — сказал Гидеон, — Это лучше, чем клыки ксеносов.

— Да, ты совершенно прав, — проворчал адмирал. — Они должны благодарить нас.

Кортес бросил на него тяжелый взгляд, и Августин вздохнул.

— Мне жаль, Гидеон, — быстро сказал он, — это нервы. Сколько нужно для завершения последнего этапа эвакуации!

— Транспорты уже движутся, — сказал флаг-лейтенант, — хотя им понадобиться эскорт. Шесть часов им нужно, по логическим расчетам.

— Прикажи левому флангу сблизиться, с «Кипра Мордатис» в центре, — после мгновения сомнений сказал адмирал. — Мы можем дать им шесть часов.

Чувствуя, что Кортес все ещё стоит у него за спиной, Августин обернулся, приподняв бровь.

— Ты хочешь что-то сказать, Гидеон?

— Мы действительно можем дать им ещё шесть часом? — тихо спросил флаг-лейтенант, чтобы его не слышали другие члены экипажа.

— Я не знаю, — кивнул Августин, — но я должен попытаться это сделать, во имя людей.

Гидеон мрачно кивнул.

— Ты не можешь спасти их всех.

— Нет, — согласился качающий головой Августин, — Не могу.


«Идолопоклонник» делал виражи и поворачивал в разные стороны, когда сотни мицетичных спор, запущенных с флота-улья примерно в десяти тысячах километров от Притаившейся Сциллы, неслись миом к поверхности луны. Каждая из похожих на кисты органических куколок была набита смертельным грузом, пришедшим забрать жизнь обреченного мира. Они падали в атмосферу, словно метеоритный дождь на поразительной скорости, их похожие на раковину оболочки раскалялись докрасна.

Одна из спор пронеслась в паре метров от шаттла, отброшенного потоком воздуха, но командные системы вернули его обратно на курс, пронеся мимо двух других биокапсул, несущихся к поверхности Притаившейся Сциллы.

Каждая из них была размером с БТР «Носорог», и прямое попадание нанесло бы смертельные повреждения незащищенному «Идолопоклоннику». Двигатели взревели, когда шаттл пошел в крутой вираж, чтобы избежать столкновения, но он оказался на пути другой падающей споры, которая врезалась в бок корабля, послав его в падение по спирали.

«Идолопоклонник» перевернулся в воздухе, пролетев сотни метров и едва избежав удара остальных спор, но управление восстановилось, шаттл вышел из смертельного падения и вновь взмыл в небеса, вырвавшись из потоков падающих куколок.

Буриас и Кол Бадар встали, Корифей начал читать рапорт о повреждениях, выплюнутый жуткой демонической мордой. Он выругался.

— Мы не сможем добраться до «Инфидус Диаболис», — сказал Кол Бадар, круша обрывки мнемобумаги в своем кулаке. — Системы навигации повреждены, а кормовые двигатели работаю на четверти мощности.

Буриас молчал, пока Корифей что-то шептал, его стратегический разум искал решение проблемы.

— У нас есть достаточно энергии, чтобы вырваться из гравитационного колодца луны? — спросил он.

— Да, — буркнул Кол Бадар, — но мы будем дрейфовать. Мы выключим двигатели, когда выйдем из атмосферы и потом включим, чтобы пройти сквозь блокаду Империума. Затем прикажем «Инфидус Диаболис» перестать стоять на причале и встретить нас на пол пути.

— Имперский флот узнает о нашем присутствии, как только наш корабль выйдет из радиации звезды, — сказал Буриас, — Если они повернут свой флот…

Значит нам надо помолиться, чтобы они этого не сделали. Будем надеяться, что проклятые имперцы будут слишком заняты чертовыми ксеносами, чтобы прервать блокаду.

— А если нет?

— Тогда мы все умрем.

Восемнадцатая глава

— Ты тратишь своё время, — зарычал Мардук, красная слюна капала с его губ. Его голову крепко держали острые кронциркули, выступившие из парящего стола, на котором он лежал, из-за чего он не мог пошевелить шеей. Он видел мучителя уголком левого глаза, правое демоническое око было ослеплено.

— Я не сломаюсь, — зашипел Первый Послушник. — Сначала тебе придется убить меня.

Его мучитель не поднял глаза, продолжая смотреть в разрезы на шее Несущего Слово. Он внимательно наблюдал, коля и оттягивая кожу вокруг зоны, откуда одна из прогеноидных гланд, священная вещь, воплощающая сущность благословенного генетического семени, была хирургически извлечена. Словно удовлетворившись обследованием, эльдар закрыл рану и поднял с парившего рядом с ним с ним подноса то, что выглядело покрытым шипами пистолетом.

Мардук напрягся, на секунду подумав, что эльдар действительно хотел его убить. Палач провел своим пистолетом вдоль порезов на шее Первого Послушника, а Мардук зашипел от боли, ощутив прижигающий его плоть лазер. Эльдар положил странный инструмент обратно на парящую платформу, и Несущий Слово понял, что рана на его шее закрылась.

Мгновение Мардук смотрел на странное устройство, а затем покачал шей, когда кронциркули отъехали от его черепа. Острые лезвия беззвучно отогнулись, замерев вокруг его головы, словно бритвенно-острый нимб, но они все ещё торчали в нескольких сантиметрах от его плоти.

Мардук зашипел, когда в его животе вспыхнула боль. Его плоть крест-накрест разделили два длинных пореза, рычащий Первый Послушник потянулся, чтобы посмотреть на чудовищного хирурга. Без сомнения, крепления с головы были убраны для того, чтобы он видел работу эльдара. Его кожу оттянули, толстый черный панцирь, имплантат, позволяющий напрямую подключать к его телу святые доспехи, разрезало лазерное устройство.

Парящее под потолком биомеханическое существо потянулось тонкими лапами, вонзив каждую в уголки пореза, а затем мучительно растянуло порванный черный панцирь, чтобы открыть его брюшную полость. Похожий на призрака эльдар начал щупать органы тонкими пальцами. Грудную клетку Мардука ещё не вскрыли, но это было только вопросом времени. Первый Послушник видел, как эльдар извлекал органы из двух его братьев космодесантников, искусно сохраняя жертвам жизнь при помощи внешних заменителей. Потребовалось много времени, чтобы разрезать черный панцирь под кожей грудной клетки, но инструменты мерзкой твари были действенны.

— Меня не интересует твоя смерть, — произнес мучитель, погруженный в свою работу. Мардук чувствовал, как пальцы ксеноса копаются в нем, ощупывая его усовершенствованные органы. Ощущение было неприятным, но он сконцентрировался.

— Если ты не убьешь меня, то какой будет боя судьба? — спросил Мардук притворно слабым голосом.

Проклятый хирург не остановился, на мгновение Первый Послушник решил, что он не ответит, но вот эльдар заговорил.

— Когда мы вернемся в Каморраг, — сказал ксенос, но Мардук не узнал название, — твой савайаефоф, твое… пламя души… высосут из твоего тела. Твою сущность отдадут владыке Векту, чтобы он сделал с ней то, что захочет. Твой савайаефоф горит ярче, чем у остальных твоих собратьев. Скорее всего, владыка Вект вберет его в себя. И тогда ты будешь полностью поглощен, а Та Что Жаждет оставит его в покое на ещё немного времени.

— Извлечение души, — продолжал эльдар, — поразительно болезненно. Уже испытанные тобой муки будут ничем, я могу растянуть этот процесс на недели.

— А что если я до этого умру под твоим скальпелем? — спросил Несущий Слово.

— Мой повелитель будет недоволен, — просто ответил эльдар, словно разговаривая с имбецилом.

— Значит, твой владыка будет очень недоволен — усмехнулся Мардук, и его основное сердце остановилось.


Адмирал Рутгер Августин недоверчиво глядел на вспыхнувшую икону. На сканерах был отчетливо видел корабль, двигавшийся к тылу имперской блокады, выйдя из радиационного поля гибнувшей звезды.

— Это крейсер Адептус Астартес, сэр, — благоговейно сказал кто-то. — И он большой.

— Да, это заметно, — проворчал Августин, — но друг это или враг?

— Сэр, вы думаете, что это отступники? — спросил шокированный офицер.

— Я не знаю. Я не получал информации о приближении помощи от орденов, хотя был бы ей рад. А то, что он до сих пор не вмешивался подозрительно.

— Первые вызовы были проигнорированы. Сейчас мы просматриваем архивы, чтобы идентифицировать корабль.

— Замечательно, — проворчал Августин и жестом приказал офицеру идти.

— Проблема? — спросил подошедший Гидеон Кортес.

— Возможно, — ответил Августин. — Проклятие, мне нужно больше кораблей.

— Мы можем приказать начать Экстерминатус, — тихо сказал Гидеон. — Перегруппироваться и встретить ударный крейсер.

— Нет, — отказался Августин. — Я хочу, чтобы последний конвой оказался в безопасности да этого.

— Жизни людей внизу стоят риска всем флотом?

Августин сжал кулаки и вздохнул

— Я отдам его через час, — сказал он. — Приказываю «Непримиримому» выйти из боя и отойти в тыл. Но не атаковать. Пусть Астартес сделают свой ход.


Вспыхнули мерцающие руны, разгоревшиеся в воздухе над остановившейся грудью Мардука, а угольно-черные глаза гомункула тревожно на них уставились.

Взмахом окровавленных пальцев он стер их, а затем включил другое устройство, быстро изучая результаты диагностики. Вторичное сердце мон-кей не могло работать, когда остановилось более крупное. Его пациент был мертв.

«Нет!!! Этого не может быть…» Он задрожал. Сердце пациента не могло остановиться, если существо не контролировало его деятельность, но как это могло бы делать такое низшее существо!?

Появились новые сверкающие руны, парящие в воздухе над телом мон-кей, а Рхакаиф нахмурился, посылая быструю мнемокоманду низшему талосу, парившему над столом. Паучьи ноги существа нервно задергались, оно ощущало недовольство своего владыки. Его пациент не дышал…

Рхакаиф воткнул шприц в шею космодесантника, а затем бросил опустевшее устройство на парящий поднос и взмахом руки подозвал регулятор дыхания. Низший талос опускался над столом по мнемо-команде Рхакаифа, сводя свои передние лапы вместе. Голубые электрические искры заметались между двумя руковлезвиями, по приказу гомункула существо коснулось кончиками лап груди пациента.

Тот вздрогнул, его тело выгнулось от прошедшей энергии, а рунные отображатели сообщили Рхакаифу, что два сердца вновь забились. Но два мгновения спустя они остановились вновь, а гомункул понял, что существо не дает себя оживить.

Рхакаиф махнул рукой, и дополнительный электорошокер появился из под стала, подлетев к его боку. Не имело значения, что существо пыталось себя убить. Не ему было выбирать. Гомункул оставит человечку жизнь, хочет тот этого или нет.

Низко склонившись над безжизненным лицом пациента, Рхакаиф зашептал на грубом языке мон-кей.

— Ты не спасешься от меня так легко, — прошептал он, — и заплатишь за такое неуважение.

Внезапно мертвые глаза пациента моргнули, а его основное сердце громко заколотилось. Рхакаиф отшатнулся, поняв, что одурачили, но он был слишком медленным. Зубы мон-кей сомкнулись на его шее.


Обмануть мучителя было несложно. Эльдары были поразительно высокомерны, а Мардук правильно предположил, что инопланетная мразь понятия не имеет о возможностях физиологии Астартес.

Было просто активировать сус-ан мембрану и начать процесс вхождения в коматозное состояние, хотя полная остановка сердца потребовала большего контроля.

Мардук укусил эльдара за шею, плотно вцепившись клыками у яремной вены. Плоть эльдара была сухой, словно у мумии. Он мог одним быстрым движением разорвать глотку ублюдка, но это не дало бы ничего, кроме недолгого удовлетворения. Поэтому Первый Послушник повернул голову в сторону, таща за собой эльдара, подтаскивая его лицо к выгибающимся назад ребристым лезвиям кронциркулей.

Острые паучьи лапы втыкались в его плоть, силясь высвободить своего хозяина, и Мардук ощущал, как эльдар отчаянно хлещет скальпелями-пальцами по его шее и лицу, но не ослаблял хватки. Он неумолимо тащил ксеноса к лезвию, стараясь не разорвать ему шею. Эльдар пытался сопротивляться, но его тело было слабым по сравнению даже с израненным организмом Мардука, толстые мускулы шеи которого вздулись, когда он дотащил эльдара до клинка. Наконечник кронциркуля вонзился в иссушенную плоть шеи ксеноса, струйка крови потекла по клинку.

Эльдар простонал что-то на своем резком языке, и острые оковы немедленно втянулись, чтобы мучитель не умер, но при этом освободили конечности Мардука.

Первый Послушник выпрямился, вырвав клочья мяса из шеи ксеноса. Хрипящий гомункул отшатнулся, прижимая руки к хлещущей из раны крови, а Мардук спустил ноги с парящего над полом резкого стола.

Его брюшная полость все ещё была открыта, а четыре паучьих ноги машины ещё оттягивали его кожу. Затем они выскользнули из его плоти, а двенадцать тонких и сильных лап рухнули на космодесантника, коля и тыкая. Мардук схватил шипастый, похожий на пушку инструмент с парящего подноса и, удерживая одной рукой на месте органы, спрыгнул с парящего стола.

Он тяжело ударился о пол, внутренности выскальзывали из пальцев. Мардук перекатился под парящий стол, едва избежав участи быть пригвожденным к полу паучьими лапами.

Гомункул отползал, обхватив одной рукой шею, кровь хлестала на пол. Он пытался позвать на помощь, но из его рта выходил лишь кашель и слюна пополам с кровью.

Молясь богам Хаоса о том, что это сработает, Мардук свел обрывки кожи на животе и прижал к разрезу острое окончание хирургического инструмента. Его курок был слишком мал для больших пальцев Мардука, они дважды соскользнули с активизационной руны. Паук-машина вцепился в парящий стол и отшвырнул его к стене, прогнувшейся и потрескавшейся от удара.

Мардук наконец смог зажать курок и быстрым мучительным движением грубо залатал рану. Две стеклянисто-черные паучьи лапы вонзились в его плечи, и космодесантник взвыл от боли, когда они глубоко вонзились, закрывающее раны устройство с лязгом рухнуло на пол.

Разъяренная тварь вздернула насаженного на клинки Первого Послушника в воздух и отшвырнула. Он тяжело ударился об стену, по которой прошла новая сеть трещин, и сполз вниз.

Паучья тварь отделилась от потолка, таща за собой кабели и провода, и рухнуло на пол, ища добычу длинными острыми лапами. Существо бросилось на Мардука, собираясь вновь насадить его на поднятые передние лапы.

Перекатившись под бьющими конечностями, с огромной силой ударившими в стену, Несущий Слово оказался под брюхом отродья. Он ударился всем телом о сочленение одной из черных лап, подогнувшейся от удара, и тварь пошатнулась.

Мардук схватил тонкую лапу обоими руками и ударил в сочленение коленом, фыркнув от натуги. Мускулы его рук и спины напряглись, Первый Послушник ощущал, как гнется нога твари, пока с хлюпающим звуком не разорвал лапу пополам.

Черная жидкость хлынула из раны, а тварь отшатнулась, покачиваясь, скользя по гладкому полу.

Держащий острую лапу в обоих руках, словно меч, Мардук ждал броска твари. Он рискнул оглянуться и не увидел гомункула, хотя заметный след крови растекся на палубе до полупрозрачной занавеси.

Ощутив движение, Мардук уклонился и отпрыгнул вправо, едва избежав двух руколезвий ксено твари. Он ударил оторванной лапой, раздробив две ноги существа, которое рухнуло на пол, потоки шипящей черной жидкости лились из его ран. Оно прокатилось по полу и вытащило заднюю часть своего раздутого брюха из-под себя. Жидкость брызнула из гротескных прядильных органов, и, хотя Мардук избежал большей части, струя мерзкой субстанции забрызгала его правое плечо. Плоть с шипением начала покрываться пузырями, но Первый Послушник игнорировал боль и стоял со своим самодельным клинком.

Торс бывшего эльдара содрогался от очевидной муки, когда из его ран лился ихор. Безликая маска существа уставилась на Мардука, и тварь ринулась вперед, бешено размахивая клинками.

Первый Послушник прыгнул навстречу, перевернув острую конечность в своих руках, чтобы держать её как копье. С ревом животной ярости Мардук вонзил лапу в тело искаженного эльдара, наконечник вошел в шею твари и начал погружаться к грудной клетке.

Острые лапы сомкнулись на руках Несущего Слово, отрывая от костей ошметки мяса, но скорость движения твари стала её гибелью, она продолжала скользить вперед, насаживаясь на собственную лапу.

Передние ноги подогнулись под отродьем, и тяжело дышавший Мардук отступил назад, по его рукам стекала кровь. Омерзительное существо рухнуло на пол, серая кровь лилась из его ран. Тварь отчаянно попыталась вновь встать, но ноги разъехались, и существо опрокинулось у стоп Первого Послушника. Тот плюнул на умирающее существо и вырвал острую лапу из его шеи. Затем он поднял другую бритвенно-острую конечность с пола, и пошел по кровавому следу гомункула.

Кончиком клинка Мардук развел в стороны тяжелые полоски полупрозрачного материала, свисавшие в дверном проеме, ведущем из комнаты, которая боги знают сколько времени была всем его миром. Он осторожно пошел вперед, осматриваясь и ища следы движения.

Круглая комната была больше чем первая, и в неё входили пол дюжину других помещений, скрытых полупрозрачными завесами. Он мог слышать оттуда стоны и приглушенные вопли, голоса доносились и кровоточащих глоток, чьи хозяева наверняка слышали звуки бегства Мардука. Некоторые звучали знакомо, но Первый Послушник проигнорировал их, ища следы своего мучителя.

В центре комната была пуста, кроме парящего пыточного стола, который освещали бледные и тонкие лампы. Из под него высовывались десятки острых лап, но они выглядели безжизненными или по крайней мере выключенными. У стенок парили десятки подносов и столов, на которых были разбросаны странные устройства и предметы. Свет был тусклым, медленно пульсирующим на полу и потолке, но кровавый след был ясно виден, и Мардук быстро заметил отползающего мучителя, все ещё держащего одной рукой шею.

Мардук взревел и бросился вперед, не обращая внимания на боль в ободранных ногах. Одна из тонких высохших рук ксеноса тянулась к мерцающей руне, парившей перед тем, что Мардук принял за закрытый круглый портал, но прежде чем он успел её активировать, Первый Послушник вонзил в его локоть одну из тонких лап и потащил гомункула обратно. Раздался влажный и булькающий вопль боли, когда существо тщетно пыталось вырваться.

Мардук склонился над своим мучителем, злорадно поворачивая клинок, ощущая, как он трется о кость эльдара, и широко улыбаясь.

— Как тебе нравиться такое ощущение, инопланетная мразь? — прорычал он.

Эльдар не ответил, но заостренные створки портала беззвучно разъехались, и Мардук обратил внимание на новую угрозу, вскочив и взмахнув двумя клинками, прежде чем даже увидел новоприбывших.

Там были два существа, смутно похожие на эльдар, но измененные, словно мутировавшие версии стройных ксеносов. Одна была женщиной, чье тело покрывали крошечные чешуйки, вспыхнувшие ярко красным светом, а другой выглядел почти как рептилия, из плоти которой выступали сотни трепещущих игл.

Первый клинок вонзился в шею женщины, прежде чем она успела среагировать, почти её обезглавив, а второй меч устремился к кишкам второго существа. Шипы выступили из его запястий, и круговым взмахом рук оно отклонило удар. Затем существо протянуло руки к Мардуку.

Первый Послушник отпрыгнул, чтобы тварь не смогла его коснуться, но иглы внезапно вылетели из запястий мутанта. Мардук дернулся, но один из шипов оставил мелкий порез в его боку, от которого по телу разлилась чудовищная боль.

Женщина рухнула на колени, схватившись руками за голову, чтобы она не отвалилась. Её чешуйчатое тело покрывала густая горячая кровь.

Мардук отступил в центр комнаты, переступив через жалкого гомункула, пытавшегося достать хирургическое устройство и залатать рану слоем синтетической кожи.

Покрытая иглами тварь, взбешенная тем, что Мардук сделал с её женой, ринулась вперед. Первый Послушник крутанул клином, отбросив два летящих к нему шипа. Он глубоко вонзил меч в грудь существа, ворочая лезвием в грудной клетке, чтобы принизить сердце. Существо тяжело рухнуло на землю, шипя от ненависти и пытаясь вцепиться в ноги Мардука.

Подойдя к мучителю, который злобно на него посмотрел, Мардук вздернул его на ноги. Удерживая эльдара за шиворот, Мардук зашагал к круглому порталу.

Когти глубоко вонзились в его плечи, когда женщина, чья ужасная рана на шее зарастала с поразительной скоростью, вскочила на его спину. Она вцепилась в шею Несущего Слово зубами, а Мардук уронил пленника и оружие.

Потянувшись к спине, он ощутил нечто холодное и гладкое, прикрепленное к его шее, а затем схватил дикое существо и перебросил его через голову. Оно оторвало от его шеи кусок мяса, и Мардук выругался, ощущая, как из раны хлещет кровь. Женщина перевернулась в воздухе, словно кошка, и приземлилась на гладкую стену всеми четырьмя конечностями. Но она не упала, но словно приклеилась, посмотрев на Первого Послушника полными ненависти глазами.

Тварь взбежала по гладкой стене на потолок и ринулась к Мардуку. В трех метрах от него она спрыгнула с потолка, потянувшись к нему расставленными когтями.

Мардук шагнул к летящему на него существу и впечатал ему в нос кулак. Череп женщины треснул от удара, и она безвольно сползла на пол. Но Мардук уже видел её регенеративные способности и решил не рисковать, вырвав меч из живота второй твари, он отрубил женщине голову и отбросил её в дальний угол комнаты.

Ослабленный потерей крови, которую его улучшенное тело пыталось остановить, и покрывавшими тело жуткими ранами Мардук рухнул на колено. Его руки потянулись к шее, к устройству чужаков, которое он заметил, когда срывал сучье отродье со своей спины.

Его руки сомкнулись на гладком металлическом устройстве, вонзившемся в его плоть. Пальца Мардука схватили приспособление за края, а агонизирующие мускулы напряглись, когда он пытался его сорвать. Боль была ужасной, он словно вырывал часть своей души, но Первый Послушник сорвал устройство с шеи с резким выбросом адреналина.

Сила Хаоса ударила Мардука, словно ужасающая приливная волна. Мощь варпа хлынула, наполняя пустоту в его душе, когда удерживающий силы имматериума нуль-генератор был сорван, а тело вновь пропитала сила темных богов.

Зрение Первого Послушника помутилось, а по спине потекли струйки крови, когда Мардук потерянно смотрел на черное устройство в руках. Синтетические когти, с которых свисали клочья его кожи и волос, окружали яйцеобразное устройство.

Понимание пришло к Несущему Слово. Его не бросили боги. Мерзкое устройство лишь отрезало его от их благословенного присутствия. Это был нуль-генератор. Мардук с отвращением его отшвырнул.


Буриас стоял рядом с Кол Бадаром на мостике «Инфидус Диаболис». «Идолопоклонник» приземлился на могучем корабле меньше чем двадцать минут назад, а Кол Бадар раздавал приказы о включении варп-двигателей древнего судна, готовясь прыгнуть в бурлящий эфир и навсегда покинуть эту проклятую систему.

Полет с Притаившейся Сциллы был тяжелым, ведь поврежденный шаттл мог лишь беспомощно дрейфовать мимо имперской армады. Буриас в любой момент ожидал, что они окажутся на пути залпа, и увечного «Идолопоклонника» разнесут на атомы. Выйдя из блокады, они продрейфовали десятки тысяч километров, пока наконец не попали на одну из огромных посадочных палуб ударно крейсера.

Было напряжение, когда они вышли из шаттла, и собравшиеся воины не увидели Мардука. Отказавшись обратиться к Воинству, Кол Бадар приказал Дариоку-Гренд'алю удалиться в свои спартанские апартаменты и пошел на мостик, чтобы начать подготовку к варп-прыжку.

Мерцающие красным светом фантомы отражали известные позиции флотов Империума и тиранидов, но, хотя имперцы знали об их присутствии, поскольку «Инфидус Диаболис» покинул защитный радиационный покров, чтобы подобрать поврежденный шаттл, слуги ложного Императора не прервали блокады и не ринулись на перехват. Единственный крейсер в сопровождении отряда эскортных судов перестроился в арьергард позади кордона, но пока что не атаковал.

На самом деле в радиусе поражения был лишь один корабль, но мерцающие экраны передали, что это лишь пассажирский грузовик, а сканирование не обнаружило орудийных систем. Он не представлял угрозы для могучего ударного крейсера.

Буриас ощутил, как внутри него заворочался Драк'шал, и его глаза закатились, когда Несущий Икону погрузился в себя, чтобы узнать, что пробудило демона от его спячки.

— Прыжок по моему приказу, — сказал Кол Бадар, инструктируя демонов-симбионтов, служивших офицерами крейсера.

Пришедший в себя Буриас моргнул и повернулся к Корифею, недоверие и нарастающий ужас были видны на его лице.

— В чем дело? — спросил Кол Бадар, увидев, что Несущий Икону стал бледнее обычного.

— Мардук! — прошептал Буриас, — Он жив.

— Где!? — зарычал Кол Бадар.

Глаза Несущего Икону остановились на незначительном имперском грузовике.

— Там, — сказал он, ткнув в его изображение пальцем. Кол Бадар выругался. Лезвия его силовых когтей сжались.

— Отложить подготовку к прыжку, — наконец, приказал он.

— Что ты собираешься делать? — нейтральным тоном спросил Буриас. Кол Бадар поднял голову.

— Двигаться в направлении Л4.86, - приказал Корифей, глядя прямо в глаза Несущего Икону. — Батареям правого борта приказываю готовиться к залпу.

Буриас приподнял брови.

— У тебя проблемы, Несущий Икону? — пророкотал Кол Бадар. Буриас облизнул губу.

— Никаких проблем, мой Корифей, — наконец ответил он.


Мардук встал на ноги, свежая энергия наполнила его тело, а в глазах вспыхнуло пламя веры и преданности. Он шагнул к ничтожному телу своего мучителя, тщетно пытавшегося уползти, и вздернув тощего как скелет эльдара в воздухе.

Подняв ничтожного словно куклу, Мардук вышел через украшенный лезвиями портал.

Длинный коридор был забит сотнями клеток, набитых неудачливыми рабами. Многие лежали на спинах, безликие маски были натянуты на их головы, погруженные в ниши стен. Они стонали и бились в конвульсиях, когда в их мозг посылали заряды ужаса, другие были вздернуты на самых разных пыточных устройствах, а их сокамерники в ужасе на них глядели. Мардук увидел обнаженного человека, прижатого к спиной к вращающемуся колесу, прикованному в локтях и коленах, над головой которого парил тонкий клинок. С каждым поворотом колеса, мужчину на миллиметр подталкивали ближе к лезвию, резавшему его плоть от щеки до паха. Другие свисали на нематериальных цепях света, металлические когти пригвождали их голову к странным металлическим аппаратам, а их глаза насильно растягивали тонкие черные лапы. Перед их глазами происходил настоящий парад кошмара, они тряслись, пытаясь прервать свои мучения, но не могли закрыть глаза, а самые омерзительные и ужасные вещи транслировались им прямо на сетчатки.

Похоже, ни в одной клетке не было барьеров. Их ничто не удерживало в заточении, а Мардук осторожно шел по коридору, глядя на замученных гуманоидов вокруг. Немногие его заметили и смотрели на него пустыми, отчаявшимися глазами.

Мардук видел другие клетки, набитые экспериментами гомункула, ничтожными гротесками, измененными в те формы, которые радовали из безумного хозяина. К телам одних были привиты дополнительные конечности, лица других выступали там, где должны были быть волосы, а третьи были согнуты и ходили на всех четырех конечностях. Один из них заметил тащимого Первым Послушником мучителя и завизжал от бешенства, похожие жабры куски кожи раздувались по обе стороны его шеи, а расстроенный язык выскакивал изо рта. Другие повернулись, чтобы увидеть причину шума, и разом завопили, скаля зубы и улюлюкая оттого, что их мучитель так низко пал.

Один из чудовищных гротесков распахнул зияющую пасть, четыре губы растянулись от шеи до носа. Он бросился на Мардука, повернувшегося в существу, но врезался в невидимый энергетический барьер и отскочил. Запахло озоном.

Все новые заключенные поворачивались к Мардуку видевшему ненависть в их глазах, глядящих на чахлого гомункула, безвольно висящего в хватке Несущего Слово. Они вставали на ноги, построившись в ряды у стен, словно извращенная почетная стража.

Один из заключенных, человек, мужчина, начал его звать, но Мардук не слушал, даже когда остальные жалкие рабы начали вопить, причитать и смеяться, говоря на тысячах разных языков людей и ксеносов.

Но человек был особенно настойчив, он бежал за Мардуком мимо темной клетки, крича и умоляя.

Мардук остановился, увидев вдали группу воинов эльдар, явно обеспокоенных криками.

— Освободи меня, умоляю тебя, мой повелитель, — кричал человек, бывший меньше чем в метре от Мардука, но удерживаемый невидимой стеной силы. Мардук покосился на ничтожного. Очевидно, мужчина не пробыл в заточении долго. У него не было заметных ран, а его кожа была удивительно чистой, резко отличавшейся от измазанной в грязи и крови плоти остальных. Более того, в его глазах ещё не было безысходности.

— Зачем? — просто спросил Мардук, после чего мужчина замолчал. Он облизнул губы, а Первый Послушник оглянулся и увидел другой быстро бегущий отряд темных эльдар.

— На этом судне припаркован мой корабль! Мы сможем спастись, ты и я вместе! — закричал раб, когда Мардук собрался идти. Он замер и обернулся к человечку.

— Какие гарантии, что твоё судно ещё тут? — быстро спросил он.

— Никаких, — не дрогнув, ответил мужчина, выдержав устрашающий взгляд Мардука, — Но как ты собираешься убраться с корабля?

Мардук вновь огляделся и увидел, как воины эльдар приближаются с обеих сторон. Справа они были ближе, несколько из них припали на колени, вскинув к плечам оружие. Мардук выставил перед собой гомункула, приставив лезвие паучьей ноги к его уже окровавленной шее. Воины остановилась, но не опустили оружие.

— Друг, похоже, твои дела не так уж и хороши, — сказал мужчина.

— Я не в клетке, — ответил Несущий Слово.

— Верно, — согласился человечек. — Управление клетками в этой секции сзади тебя.

Мардук повернулся и увидел гладкую стену, хотя когда он присмотрелся, в нескольких сантиметрах от стены замерцали изогнутые руны ксеносов.

— Дотронься до средней, которая похожа на змею, — сказал мужчина. — Нет, нет этой, а следующей. Это откроет двери. Я видел, как это использовали надсмотрщики.

Мардук остановился, сомнения остановили его руку. Человек мог лгать.

— Что ты потеряешь? — спросил мужчина, словно прочитав его мысли.

Мардук попятился к панели управления, его глаза метались между подкрадывающимися к нему двумя группами темных эльдар, ждущих лишь возможности пристрелить его и не попасть в гомункула. Его глаза скользнули по мерцающим пред панелью рунам.

— Выпусти его, — зарычал Мардук в ухо гомункула, плотно сжав руки. Эльдар не шелохнулся, и Мардук сильнее прижал лезвие к его шее, закапала кровь.

Эльдар протянул длинный костлявый палец и потянулся к мерцающим рунам.

— Никаких фокусов, — сказал Мардук, — или я очень мило помучаю тебя, перед тем, как кто-то вмешается.

Палец гомункула остановился прямо перед голографической руной, похожей на изогнутый клинок. Потом он свернул и ткнул в похожую на змею руну, которую указал мужчина.

Затем последовал слабый гул, и мужчина осторожно протянул руку. Не было ни энергетической вспышки, ни запаха озона, и мужчина глубоко вздохнул, ухмыльнувшись Мардуку.

— Благодарю, друг, — сказал он, — Меня зовут Икорь Баранов.

Мардук проигнорировал его. Для Несущего Слово мужчина был ничем, но слава маленького человечка были важны. Как ты собираешься убраться с корабля?

— Теперь остальных, — сказал Мардук. Гомункул замер, побулькав что-то неразборчивое, и Мардук прижал лезвие ещё сильнее.

Пальцы эльдара немедленно нажали серию рун, и все двери клеток в секции отключились.

Сначала ничего не произошло. Затем огромная пошатывающая двухметровая тварь, покрытая свалявшимся мехом, вышла в коридор. Она запрокинула голову и издала полный жажды крови рев. Темные эльдары открыли огонь, отбросив существо на шаг. Оно взревело вновь и ринулось к группе воинов. В его тело вонзились шипастые вилы, сверкающие от тайных энергий, и существо рухнуло на колени, агония наполнила его тело.

Все новые рабы выбирались из своих клеток, тяжело моргая, словно считая происходящее лишь частью своих мук. Широкоплечное существо с четырьмя ногами и головой рептилии вырвалось из клетки, едва вмещавшей его огромное тело. Оно ринулось на группу эльдарских воинов и схватило двух, а затем столкнуло их головами, расколов тонкие черепа.

Эльдары открыли огонь по выпрыгивающим из заточения рабам и начали бить электрическим кнутами. Рабы дрожали и вопили, когда их касались кнуты, посылающие по нервной системе волну парализующей боли, а другие падали на землю, их ужасы, кошмары и страхи всплывали перед глазами, когда по венами растекались галлюциногены.

Другие рабы бросились друг на друга, круша черепа и душа сокамерников, когда расовая ненависть всплыла наружу, сведенные с ума пытками существа пытались утолить безумную жажду крови.

В коридоре царил хаос. Мардук широко улыбнулся, наслаждаясь окатившим его потоком страха, гнева и ненависти.

— Куда идти? — спросил он.

Девятнадцатая глава

Дракон Алит Дразьяэр смотрел на изогнутую проекцию трехмерного обозревательного экрана, наблюдая, как флот Великого Пожирателя приближается все ближе. На мостике его корабля корсаров было темно. Откинувшись на троне, под бритвенно-острыми иглами, он скривился, когда перед ним возникли голограммы.

Он видел две луны, вращающиеся вокруг газового гиганта, а от них удалялось мерцающее призрачное изображение его похожего на клинок корабля. Судно было словно частью тьмы, и если бы не вмешались прожорливые корабли-организмы, Дразьяэр мог бы провести здесь годы без обнаружения.

Когда луны, наконец, завершили долгий путь позади газового гиганта и вышли на свет умирающей звезды, незамеченный корабль темных эльдар проскользнул через имперскую блокаду. Похоже, они даже не заметили его корабля, а внимательные не увидели ничего подозрительнее обычного пассажирского транспорта.

Он был в системе уже два месяца, мимические устройств и теневые поля обманывали сканеры мон-кей, а его воины порабощали эвакуируемое население. Внутри зоны видимости мимические устройства не могли обмануть даже примитивные сканеры мон-кей, но и тогда корабль было бы сложно засечь, благодаря скрывающим его устройство теневым полям, а держаться вне видимости неповоротливых судов низших существ было легко.

Охота была прибыльной и успешной, тысячи душ были собраны на пыточных палубах внизу и готовы к отправке в Каморраг. Впрочем, этого было недостаточно, и уже в тысячный раз Дразьяэр проклял само существование алчно владыки кабалы Черного Сердца Асдурбаэля Векта. Потребованная им дань была грабительской. Дразьяэр надеялся, что рейды лишь в эту систем наберут достаточно душ для радости свирепого владыки, так почти и случилось, но его время вышло.

Спустя день тираниды набросятся на свою добычу — луны. Мимические устройства не обманут разум улья. Пора была уйти и продолжить рейды в другом месте, ибо нельзя было возвращаться в Каморраг без собранной дани.

Мыслью рассеяв обозревательный экран, Дразьяэр отвернулся от консоли, плавно втянувшейся в пол. Он увидел ожидающего его инкуба, склонившего голову.

— В чем дело? — спросил дракон.

— Есть проблема на палубе антиферэ, владыка дракон, — прошептал инкуб, чей голос исказил шлем мучителя.

Убрав экран Дразьяэр, уверенный в способности теневых полей и мимических устройств скрыть их от любых кораблей мон-кей, не заметил, как к ним повернулся крейсер Астартес…


Мардук проталкивался через толпу заключенных, рубя руколезвием и отбрасывая их ударами ног, кровь лилась из обрубков конечностей. Упавших давили пытающиеся убежать, а мужчина, Баранов, бежал сзади него.

Первый Послушник прижимал к себе тощего гомункула, используя его тело как щит, когда ударил по шее бросившегося на него заключенного, изо рта которого шла слизь. Натиск рабов опрокинул стражников, они не думали о Мардуке, сражаясь за свои жизни, стреляя из ружей и размахивая жуткими электрическими кнутами.

— Сюда, я уверен! — закричал Баранов, направляя Мардука в боковой коридор. Палуба рабов была лабиринтом из клеток и проходов, и повсюду царил хаос, когда рабы бросались в безумной ярости на темных эльдаров и самих себя. Мардук поклялся, что заставит инопланетную мразь заплатить за свои мучения, и улыбался, глядя на учиненное разрушение.

Они миновали десятки клеток. Жалкие ничтожества все ещё прятались во многих из них, скорчившись в углах, они раскачивались, обхватив головы руками, но это не имело значения. Достаточное количество рабов вымещало свою ярость на захватчиках.

— Сюда! — крикнул Баранов, указывая на то, что казалось тупиком. — Они притащили меня оттуда!

Мардук ринулся по коридору. В его конце пятился отряд эльдаров, позади них была круглая закрытая дверь. Раб, человек, бросился на Мардука, вцепившись в него руками, но Первый Послушник разрубил ему голову.

Держа за шкирку гомункула, Мардук побежал к концу коридоров, пригнув плечо и расталкивая толпу. Баранов пытался удержаться за ним, следуя по учиненному Несущим Слово пути разрушения.

Взмахом руки, Мардук вбил первого стража в стену и разрубил шею второму, кровь хлестала из его раны.

Нечто ударило в незащищенную спину Мардука, его тело дернулось, когда сработали болевые рецепторы, а мускулы непроизвольно сократились. Он выпустил гомункула, грудой окровавленного мяса рухнувшего на пол, и обернулся к искрящемуся от энергии трезубцу, удерживаемому эльдаром в лезвиевидном шлеме. Он схватил оружие за древко, по его руке прошла вспышка боли, и дернул его вперед, держащий трезубец эльдар рухнул на пол. Ксенос отпустил оружие, а Мардук развернулся и вонзил его в рот другого темного эльдара.

— Открой двери, — рявкнул он, развернувшись и обезглавив ещё одно воина взглядом клинка.

— Я пытаюсь, — крикнул Баранов, его пальцы метались по мерцающим рунам на боковой панели.

— Пытайся лучше, — зарычал Мардук, а затем его отбросил попавший в грудь потрескивающий луч темной энергии, вылетевший из тупоносого ружья другого врага.

Воин эльдар прицелился вновь, но один из рабов врезался ему в спину, толкнув потерявшего равновесие ксеноса к Мардуку. Первый Послушник зарычал, кожа его груди была корыта черными волдырями, и со всей силы ударил в щеку эльдара.

Шея воина со звучным треском выгнулась назад, а Мардук встал перед Барановым, чтобы прикрыть его. Он увидел, как отползает гомункул, и поставил все ещё одетую в сапог ступню на тонкий продолговатый череп эльдара, придавив его к полу.

— Не открывается! — отчаянно крикнул Баранов, — Должно быть, она закрыта!

— Ты можешь открыть это для меня, — сказал Мардук гомункулу, надавив сильнее. Тот что-то пробулькал, а Мардук вздернул его за шкирку. Почти обхватив шею эльдара пальцами, он держал его в полуметре над землей. Затем Первый Послушник грубо оттолкнул Баранова.

— Открой это, — прорычал Мардук и для выразительности шарахнул его головой по панели. Нос сломался, кровь забрызгала стену.

Эльдар что-то невнятно простонал и Первый Послушник вновь его ударил.

— Открывай, — зашипел он, а потом вновь ударил его головой. Лицо эльдара стало кровавым месивом, нос был сплющен, повсюду растеклись кровь и мускус.

— Ты его убьешь, — предупредил Баранов, но гомункул уже поднял свой тонкий похожий на коготь палец к панели.

Он нажал серию рун, и лезвия-арки портала разъехались.

За ним стояла вооруженная группа эльдар, нацеливших на них сто тонких ружей. В центре был высокий ксенос в сверкающей черной покрытой шипами сегментированной броне, на его бледном лице было непередаваемое высокомерие. Мардук увидел рядом с ним поймавшую его длинноволосую суку и существо с молочно-белыми глазами, на черной коже которого сверкали синие руны.

— Ты… проиграл, — прохрипел триумфально смотрящий гомункул.

— Я так не думаю, — сказал Мардук и вновь ударил головой гомункула по контрольной панели, на этот раз со смертельной силой. Череп ксеноса треснул.

Он покосился на Баранова, чье лицо побледнело от вставших перед ними эльдар.

— Стой рядом со мной, — прошипел Первый Послушник.

Дав мертвому телу гомункула сползти на пол, оставляя за собой по контрольной панели следы из мозгов, Мардук высоко поднял голову и решительно посмотрел на эльдар, ожидая своей судьбы, как истинный воин Лоргара.

Кровь покрывала изрезанное обнаженное тело Несущего Слово. Мардук пристально смотрел на стоявшего в центре ублюдка. Он явно был лидером темного народа, и если Первый Послушник хочет спастись, то должен убить его. Высокомерный мерзавец стоял, скрестив на груди руки, к которым были прикреплены клинки, на лице ксеноса было выражение полного презрения и сардонического юмора. Надменный владыка эльдар, окруженный сотней своих воинов, посмотрел на Мардука.

— Это добыча та, что всё беспокойство вызвала? — спросил он, говоря на совершенно четкой, но архаичной форме Низшего Готика. — Разочарован я. Не выглядит он особенным.

— Во мне ещё достаточно силы, чтобы сорвать твою языческую голову с богохульных плеч, инопланетная мразь, — зарычал Мардук. — Иди, встреть меня лицом к лицу, если не боишься.

— Лицом к лицу? — захохотал темный эльдар. — Ты не найдешь здесь наивных понятий о чести мон-кей, глупец.

— Трус, — сплюнул Мардук. — Ты боишься встретить даже безоружным одного из благословенных воинов Лоргара.

Поймавшая Первого Послушника длинноволосая ведьма встала рядом с повелителем и заговорила что-то резкое на искаженном языке эльдар, её глаза блестели, а руки сжимали один из прикрепленных на тонной талии клинков. Её желание было ясным: она хотела убить Мардука на глазах своего владыки.

— Тогда пусть твоя комнатная сучка сразиться, — фыркун Первый Послушник, бросив на ведьму полный ненависти взгляд. — Я вырву из её груди все ещё бьющееся сердце и буду смеяться, наблюдая, как жизнь покидает её глаза!

Темный владыка бросил что-то резкое, когда скривившаяся ведьма сделала шаг вперед, и она остановилась.

— Ты не нужен мне мертвым, раб, — сказал дракон, — А Аферак, боюсь, не удержит смертельный удар. Для меня ты меньше, чем ничто, а твоя раса существует лишь для того, чтобы мы за ней охотились. У тебя нет права поединка.

Мускулы Мардука напряглись от гнева.

Вырванный из благословенной брони, покрытый питомцами гомункула жуткими ранами, Несущий Слово был тенью себя былого, но его сила и ярость остались при нем. Он зашагал к кругу врагов с высоко поднятой головой, решим остаться до конца уверенным и гордым.

Мардук ухмыльнулся и воззвал к тьме.


Никогда раньше Мардук не чувствовал такого могущества, как струившееся по нему сейчас, а ощущение вливающегося в его сущность присутствия темного бога Хаоса Слаанеша почти разрушило его рассудок своей мощью.

Мардук всегда прославлял Хаос во всех его формах и избегал тех в пастве, кто слишком близко подходи к поклонению неделимым силам эфира по отдельности. Он никогда не ощущал на себе внимания одного бога и пытался сохранить контроль, когда Принц Удовольствий проникал через него. Первый Послушник рухнул на колено, плотно сжав веки, пытаясь удержать ошеломляющий поток силы, грозящий разорвать его на части.

«Не сопротивляйся мне» — прошептал в его разуме соблазнительный голос, чья мощь ужасала. Он звучал, как шелк, хотя за шепотом Мардук слышал рев бессчетных биллионов голосов, кричащих в экстазе агонии. Сила слов рябью прошла по его душе, а с губ сорвался мучительный стон. — «Не за тобой я пришел»

Первый Послушник мгновенно опустил защиту, дав могуществу Слаанеша воплотиться в нем.

— Уберите это от меня, — сказал владыка темных эльдар, неведая о растущей внутри Мардука силе. «Высокомерный глупец» подумал Первый Послушник «Он думает, что меня ещё удерживает нуль-генартор»

Лицо Несущего Слово поднялось, его глаза были светлыми, молочно-голубыми, а на месте зрачков появились узкие серебряные щели.

— Я знаю, чего ты боишься, — чужим голосом зашипел Мардук, и владыка темных эльдар отшатнулся, как от физического удара.

— Великий Враг, — в ужасе выдохнул дракон, говоря на языке эльдар, хотя Мардук к своему удивлению его понял.

Первый Послушник вскочил, ощущая наполнявшую тело необоримую мощь, и широко развел руки по обе стороны. Он чувствовал панический страх эльдар, омывающий его мучительно приятно волной.

Мардук выдохнул, розовый туман полетел из его рта, наполнив воздух приторным мускульным ароматом.

— Убейте это! Сейчас! — закричал владыка эльдар, и сто воинов выстрелили, словно его слова прервали вызванный паникой паралич.

Воздух наполнили тысячи острых щепок, копья темной материи и потрескивающие энергетические дуги.

Но ни один из выстрелов не попал в плоть продолжавшего выдыхать Мардука, корчащийся и вихрящийся туман летел из его рта. Осколки замедлялись, оказавшись в сантиметрах от его кожи, а затем с музыкальным звоном сотнями падали на землю, летящий к нему лучи темной энергии выдыхались и рассеивались. Энергетические дуги безвредно омывали его тело.

Бледный туман закружился на полу, а продолжавшие стрелять эльдар попятились.

— Придите ко мне, мои служанки, — прошипел говорящий через Мардука голос.

Двадцатая глава

Баранов рухнул на спину, когда эльдары открыли огонь, поток снарядов летели над его головой, пока он отползал за дверь, ведущую на палубу пленников. Его сердце дико колотилось, когда Баранов кое-как встал и прислонился к стене рядом с изувеченным трупом гомункула. Он смотрел на разорванное незабываемое лицо эльдара.

Многие рабы пали под ураганным обстрелом и истекали кровью на полу. Молодая женщина жалобно потянулась к нему, умоляя о помощи, кровавая слюна капала из её рта. Баранов оттолкнул её руку. Другие рабы бежали от открытого портала, спасаясь от ударяющихся о стены бритвенно-острых щепок. Срикошетивший от стены осколок угодил в глаз рабыни и прошел до мозга.

Когда космодесантник заговорил, перед глазами Баранова все поплыло от ужаса и боли. Словно некие твари вцепились в него изнутри, кишки Икоря завязались в тугой узел. Его вырвало от полной неправильности голоса, рвущей его рассудок, слезы стекали по его лицу и капали в лужи желтой блевотины.

Баранов рухнул на пол, не замечая стекавшей по его щекам и груди мерзкой жижи, его руки тряслись. Космодесантник говорил голом демона, гласом безумия. Баранову казались ужасными и чуждыми его слова, подобные оглушительной какофонии воплей и гортанный звуков.

Внезапное побуждение заставило его поползти на четвереньках к углу круглых ворот. Баранов боролся с желанием, его душа стонала, но он не мог остановить свои движения, как не мог и замедлить свой пульс. Слезы капали из его глаз, а голова дико тряслась, когда Баранов выглянул из-за угла.

Космодесантник стоял, широко разведя руки и запрокинув голову, а из него струился розовый туман, вырывающийся из порезов на теле и сочащийся из ушей, носа и рта. Туман кружился на полу, а ксеносы в черной броне пятились от него и тщетно пытались пристрелить демонического Астартес.

Баранову показалось, что он видел в тумане силуэты, чувственные тела, в экстазе трущиеся друг о друга, но он моргнул, и они исчезли, но искривленные тени сгущались в кружащихся облаках розового тумана.

Он сомкнулся вокруг ног Баранова, и человек ощутил, как руки гладят его тело, что было одновременно возбуждающе и отвратительно. Мускус попал в его легкие, и Баранов ощутил просветление, словно опиаты забили его разум, а кожу защипало.

Он понял, что его первое впечатление было правильным. В тумане были фигуры, поднимающиеся, словно развертывающиеся змеи, каждое их движение было непредставимо текучим и ловким.

Там были десятки высоких и стройных существ, схожих с эльдарами в пропорциях, хотя на этом сходства оканчивались. То были не женщины и не мужчины, но их смесь, двигавшаяся с нечеловеческой грацией и ловкостью, а их тела корчились и извивалась. Баранов сдавленно и хрипло задышал, глядя на неестественные тела.

Фигуры застыли, а Баранова парализовало ужасное притяжение. Его душа кричала от ужасной неправильности увиденного, но тело отвечала адскую притягательность существ. Он видел их ангельские лица несравненной красоты. Их волосы извивались, словно гнездо гадюк, а глаза мерцали обещанием удовольствия… и боли.

Внезапно лица демонов изменились, внешняя красота растворилась, когда существа открыли сладкие рты, показав ряды похожих на иглы зубов. Их черные, как ночь глаза были слишком велики для жутких лиц, а Баранов заметил, что стройные руки демонов оканчивались не ладонями, но длинными клешнями и когтями.

А потом началась бойня.

Демонетты двигались с невозможной скоростью, превосходящей даже ловкость эльдар. Каждое их резкое движение оканчивалось фонтаном крови, смертельной хваткой или оторванной рукой. Когти рвали яремные вены, а тонкие клешни крушили кости. Они с наслаждением лакали кровь длинными растроёнными языками, описывая на бойне смертельные пируэты, убивая каждым полным грации и жестокости движением.

Баранов глубоко вдохнул опьянительный мускус, его зрачки расплылась в широкие пристально смотрящие диски.

Демонетта возникла из тумана рядом с ним и провела тонким когтем по внутренней стороне бедра Баранова, пустив круг. Заостренный язык облизнул его шею, и Баранов застонал.


Мардук громко хохотал, рубя клинком налево и направо, отрывая руки и наслаждаясь беспросветным ужасом эльдар.

Демонетты рвали ксеносов, прокладывая кровавую дорогу через паникующую толпу. Десятки демонов покинули этот мир, когда их физические тела разрывали выстрелы перепуганных эльдар, но все новые появлялись и приторно пахнущего тумана, обретая форму раньше, чем их сестры падали на пол.

Мардук пробивался к владыке эльдар, отчаянно пятившемуся назад в середине плотного круга стражей. Тяжело бронированные воины размахивали изогнутыми клинками, разрубая кричащих словно баньши демонов, чьи пронзительные вопли были одновременно завораживающе красивы и ужасны.

Пал один из инкубов, когти одновременно вонзились в его голову и печень, и две демонетты танцующей походкой ринулись на владыку эльдар, размахивая когтями.

Но дракон двигался с поразительной скоростью и успел встретить удары своими лезвиями на запястьях, а затем отбросил их и резким взмахом отрубил один из когтей. Демонетта зашипела, когда из раны хлынул молочно-белый ихор, а владыка эльдар подскочил ближе и ударил её клинками по лицу, разорвав нечестивую плоть от уха до уха.

Лорд эльдар отшатнулся от хлещущего удара второго демона, а затем вскочил и перевернулся в воздухе, ударив ногами в лицо демонетты. Лезвия на его сапогах пробили потустороннее мясо, на пол хлынул шипящий ихор, а владыка отпрыгнул назад. Его телохранители-инкубы добили раненных существ, разрубив их на части могучими ударами карательных клинков.

— Я пришел за тобой! — голосом демона взревел Мардук, пробивавшийся к владыке темных эльдар.


— Тебе не кажется, что оно движется немного быстро для грузовика? — прокомментировал Буриас, прищурившийся и смотревший на мерцающие видеоэкраны, отображавшие позиции флота.

Имперский корабль, на котором находился Мардук, быстро полетел вперед, когда к нему повернулся «Инфидус Диаболис», изменив траекторию с маневренностью и быстротой, выходящей за рамки возможностей не только обычного грузовика, но и любого судна Империума. Но даже с этой поразительной скоростью, внезапный поворот «Инфидус Диаболис» позволит обрушить на корабль, по крайней мере, один залп до того, как он ускользнет из радиуса поражения.

— Целеуказательные матрицы зафиксированы, — в унисон протрещали семь демонических симбионтов-сервиторов.

— Огонь, — рявкнул Кол Бадар.

Мгновение спустя, Буриас ощутил, как задрожал «Инфидус Диаболис», выпустив полный бортовой залп по подозрительному имперскому грузовику.


Судно эльдар повернуло на правый бок, когда сотни орудийных батарей открыли ураганный огонь, проявив скорость и маневренность, которой не обладало бы в десять раз меньшее ударное судно. Свирепый обстрел за секунды пробил бы пустотные щиты любого имперского судна и мгновенно пробил бы бортовую броню, но большинство снарядов пролетело мимо темных очертаний корабля эльдар. Его мимические устройства спроецировали очертания, сильно отличающиеся от пропорций корабля, обманув целеуказательные лучи «Инфидус Диаболис», сотни тонн тяжелого калибра пролетели далеко от цели.

Благодаря теневым полям точное местоположение судна было невозможно определить на глаз, свет полностью впитывался в его изогнутый корпус, словно корабль вообще не существовал.

Но орудийный обстрел был плотным и постоянным, снаряды разорвали загнутые назад мембраны стабилизаторов, словно гребень шедших по вершине корабля ксеносов. А другие ударили точно в корпус, нанеся страшные повреждения.

Пока корабль эльдар ринулся вниз от «Инфидус Диаболис», словно рассекающий пустоту клинок, он открыл ответный огонь, копья темной материи ударили в крейсер Несущих Слово.

За мгновение были уничтожены десятки бортовых орудий, а тысячи рабов, скованных в большие бригады, существовавшие лишь для зарядки орудий, были вытянуты в вакуум, их органы разорвались. Огонь расцвел на бортах ударного крейсера, пробитых во множестве мест, но мгновенно потух, когда шлюзовые камеры изолировали поврежденные отсеки, а воздух высосало в космос.

«Инфидус Диаболис» вновь открыл огонь, теперь корректируя прицел, что почти нейтрализовало мимические машины корабля эльдар.


— Адмирал! — закричал флаг-капитан «Молота Справедливости».

— Что? — рявкнул Рутгер Августин. Его костяшки побелели, так сильно он сжимал ограждение перед обозревательным экраном на мостике своего флагмана.

— Тот странный грузовик… — начал его первый помощник, Гидеон Кортес.

— Что с ним, Гидеон? У нас вообще-то чертова битва.

— Он… он не имперский, сэр.

— О чем ты говоришь?

— Сканирование, оно было неправильным. Это корабль ксеносов, сэр. Эльдар. Должно быть, они передавали ложный сигнал, обманывавший наши датчики.

Августин выругался. Больше половины его флота уже сражались с тиранидами. Меньше всего ему было нужно вмешательство флота эльдар. Он никогда не понимал, что ими движет. Собирались ли эльдар сражаться в Великим Пожирателем для собственной безопасности? Или атаковать бьющийся с биокораблями Имперский Флот?

— Его намерения враждебны?

— Нет, сэр, он удаляется от флота.

— По крайней мере, что-то. Игнорируйте его. Я не хочу спровоцировать гнев эльдар. Не сейчас.

— Есть кое-что ещё, Рутгер, — сказал Гидеон, и Августин заметил в голосе друга смятение. «Должно быть, это плохо» — с тяжким вздохом подумал он.

— Выкладывай, — печально сказал он.

— Крейсер Адептус Астартес был идентифицирован. Его сигнатуру опознали по записям архивов командного центра. Это «Инфидус Диаболис», сэр. Легион Несущих Слово.

— Предатели, — сказал Августин. Он вознес очи горе и невесело усмехнулся. — Тираниды, эльдар, а теперь предавшие космодесантники. Замечательно.

— Есть и хорошие новости, сэр, — сказал Гидеон.

— О?

— Похоже, что крейсер Хаоса сражается с кораблем эльдар.

Августин покачал головой.

— Пути Императора неисповедимы…

Эльдар это одно, они могли быть друзьями или врагами, но крейсер предателей космодесантников? Это враг, которого должно уничтожить.

— Приказываю «Непримиримому» оказать помощь кораблю эльдар, — сказал Августин. — перехватить и уничтожить «Инфидус Диаболис».


Мардук покачнулся, когда весь корабль эльдар затрясся от второй серии взрывов, и выругался. Он должен убраться с корабля.

Он видел женщину, захватившую его длинноволосую ведьму, кувыркнувшуюся через сечу и хлестнувшую кнутом, три демонетты завопили от ярости, когда их земные тела растворились в тумане.

Другая демонетта материализовалась позади неё и пробила когтями стройное татуированное тело. Мардук вонзил в лицо ведьмы клинок, насадив его до импровизированной рукояти. Мардук ухмыльнулся демонетте. Та облизала в ответ клыки, вырвала когти из тела ведьмы, и крутанулась на пятке, когти понеслись к другому Эльдару и отсекли ему голову.

Мардук вырвал клинок, оставив за ним широкую акру крови, и развернулся направо, обрушив его на шлем другого ксеноса, тонкая паучья лапа с презрительной легкостью пробила доспехи.

Новый залп ударил судно эльдар. Пошатнувшийся Мардук выругался.

Дротики вонзились в грудь Мардука, на мгновение его тело сковала ошеломительная боль, а затем мощь варпа внутри забурлила и поглотила её. Перед ним стоял один из телохранителей темного владыки, новые дротики срывались с вершины его выгнутого назад шлема, похожего на скорпионий хвост.

Мардук поднял руку, направив движением бурлящую внутри силу Слаанеша, и дротики застыли в воздухе. Мардук быстрым движением отбросил их в бок, где они вонзились в лицо завопившего эльдара.

Телохранитель ринулся на Первого Послушника, с поразительной скоростью размахивая клинком, и тому пришлось отступить, чтобы не быть разрезанным пополам. Времени на ответного удара не было, ведь эльдар танцевал вокруг, его новый удар устремился к шее Несущего Слово.

Мардук встретил удар своим мечом, но клинок разрубил паучью лапу как бумагу, и Первый Послушник отпрыгнул в сторону, избежав смертельного удара, хотя лезвие глубоко вонзилось в его плечо.

Мардук схватил клинок одной рукой, мешая инкубу его вытащить, и эльдар с Несущим Слово начали рукопашную. Мардук был на пол головы выше стройного воина и вдвое тяжелее, но эльдар был быстрым даже в тяжелой броне.

Ксенос взмахнул ногой, резко ударив Мардука в гортань. Затем он попытался сделать это вновь, но в этот раз Несущий Слово встретил удар своей рукой, обрушив её на ногу ксеноса.

Эльдар зашипел от боли, словно змея. Его нога была сломана, а броня треснула. Мардук вырвал клинок из плеча и метнул. Он попал в бок рухнувшему эльдару, прорубив его позвоночник.

В его руках оружие было поразительно легким, Мардук ударил направо, отрубив руку другому инкубу, обезглавившему демонетту.

В битве не было порядка. Эльдар были полностью сметены демонами Слаанеша. Мускусный запах оказывал сильный опьяняющий эффект, и ощущения были ярче, живее и сильнее, чем в любой прошлой битве Мардука. Он слышал каждый стон, вопль и крик, каждое хлюпанье падавших на пол капель крови. Кровь была самого восхитительного и яркого оттенка из возможных, и Несущий Слово получал дикое удовольствие от игры света на броне воинов эльдар, упоительного запаха смерти и ощущения в руках оружия ксеносов.

На его глазах один за другим падали телохранители дракона, затягиваемые в туман, пока не остался лишь сам темный владыка, решительный, свирепый, но обреченный. Он держался хорошо, и Мардук хотел бы испытать на нем свою силу, но это было невозможно.

Вокруг владыки эльдар кружили скалящиеся и шипящие демонетты, отрезавшие все пути к бегству, а Мардук не хотел становиться между демонами и их добычей.

Корабль эльдар содрогнулся от новой серии взрывов, и Мардук отвернулся от обреченного эльдара, предоставив его своей судьбе.


— Он мой, — раздался голос, и Баранов поднял голову, увидев как через розовый туман шагает обводивший его из заточения космодесантник, в чьих глазах вспыхнула поразительная мощь, когда он посмотрел на поработившую его демонетту.

Та зашипела от злости, но послушно спрыгнула с Баранова, закричавшего от боли и досады, когда она отпустила свою хватку. Окровавленные жалящие порезы покрывали все его тело, а глаза застыли на волшебном создании, которое развернулось на одной ноге и ударило когтями по шее раба, с открытым ртом стоявшего рядом. Кровавый фонтан забил из смертельной раны, но мужчина лишь застонал от удовольствия, и демонетта запрыгнула на него, повалив в достигавший колена туман.

Баранов потерянно смотрел, трясясь и бессвязно лепеча о увиденных им ужасах, когда космодесантник грубо вздернул его на ноги.

— Доставь меня на свой корабль, — прорычал гигант, чьи глаза сверкали от мощи и ярости.

— Мой корабль, — прошептал Баранов, его рассудок держался на грани, но пощечина космодесантника вернула его в реальность. От силы удара мозг содрогнулся в черепе. Гигант схватил Баранова за шиворот и поднес к своему оскаленному и покрытому кровью лицу.

— Доставь меня на свой корабль, или я выпотрошу тебя прямо здесь, — прорычал он.


Дракон Алит Дразьяэр повернулся, его глаза метались по кружащим демонеттам. Все его долгие столетия декадентской жизни и бегства от Той Что Жаждет закончились этим. Гнев, горечь, отчаяние и беспредельный ужас наполняли его в равной мере, но его тело обучали в лучших храмах культов смерти Каморрага, и поэтому дракон инстинктивно среагировал, когда на него бросились демоны.

Он обернулся к одному из них, приняв удар демонетты на клинок руки, а другой разрезав ей шею. Пинком дракон отбросил тело демонетты к её сородичам, и поднырнул под хлещущий удар другого демона, поднырнув под когти и разорвав омерзительное тело пополам двумя взмахами рук.

Быстро обернувшись, он проскочил под готовыми сорвать ему голову с плеч когтями и ударил ногой в выгнутое назад колено твари, сломав его. Демонетта рухнула, и Дразьяэр ударил локтем в лицо твари, насадив её на один из покрывающих броню шипов.

Он принял удары другого демона на обе руки и ударил его ногой в оскалившееся лицо. Клинки выскользнули из его костяшек пальцев, когда Дразьяэр подскочил поближе и дважды ударил её в шею, шипящий ихор хлынул из раны, а демонетта начала превращаться в дым…

Дракон ощутил, как позади материализовался мандрагор, Джа'хараэль.

— Спаси меня, полукровка, и все мое станет твоим, — отчаянно зашипел Дразьяэр.

Мандрагор подступил ближе и вонзил клинки в незащищенную спину дракона.

— Ты подвел владыку Векта, Дразьяэр, — зашипел ему на руку полукровка. — И теперь это твой путь.

Демонетты вновь бросились вперед, соблазнительно облизываясь.

— Прощайте, лорд дракон, — сказал Джа'хараэль, чье тело превращалось в тень, когда к нему понеслись когти демонетт. Но лезвия лишь безвредно пронзили утратившее материальность тело, а затем растворился и полупрозрачный силуэт, когда мандрагор вернулся в лоно паутины путей.

Дразьяэр закричал, его земной голос и вопль проклятой души слились воедино.

Ласковые когти и клешни сомкнулись, разорвав тело дракона на десять частей. А его вопящая душа отправилась питать неутолимую жажду владыки демонетт.


В отдалении эхом разносились крики и скрежещущие нечеловеческие вопли, а Баранов нырнул во тьму бокового прохода, когда мимо пробежал ещё один отряд воинов эльдар, устремившихся в кипевшую в центре корабля бойню.

— Здесь, — прошептал Баранов, чье тело ещё тряслось. Он указал на стоящий в широком отсеке корабль, на все ещё остававшийся здесь «Экстаз». Позади все так же была видна пустота космоса, удерживаемая невидимыми интеграционными полями.

Корабль содрогнулся от нового взрыва, и Баранов рухнул на колени, но его компаньон немедленно вздернул его на ноги.

— Следуй за мной, — пророкотал огромный окровавленный благодетель, побежавший к «Экстазу». Баранов не думая бросился за огромным жутким космодесантником.

Раздался выстрел, и Баранов заметил двух пытавшихся перехватить гиганта эльдар. Пистолеты выплюнули в космодесантника смертельные осколки, но тот едва замедлился и врезался в ксеносов, описав смертельную дугу алебардой. Два вопля, и бой был окончен, тела смертельно раненых эльдар сползли на палубу.

Космодесантник достиг «Экстаза» примерно за десять секунд до Баранова и обернулся, высматривая врага жуткими ударами. Баранов пробежал под посадочными устройствами к своему драгоценному шаттлу и вбил код доступа. С приятным шипением трап опустился. Баранов вбежал внутрь и вбежал в кабину управления, грохнувшись в кресло пилота. Переключая клавиши и поворачивая рычаги, пока прогревались заревевшие двигатели «Экстаза», Баранов спешно проводил диагностику.

— Ты внутри? — крикнул он через плечо.

— Захожу, — раздался ревущий ответ, и Баранов услышал звуки оружейной стрельбы.

— Держись! — крикнул он, включая двигатели. «Экстаз» поднялся над палубой, его посадочные опоры подогнулись под шаттл, направившийся к распахнутым боковым дверям палубы и лону космоса. По корпусу застучали выстрелы, Баранов выругался, увидев на одном из пикт-экранов тревожно мерцающее сообщение о повреждениях. Затем он прижал к консоли два толчковых рычага, и пламя двигателей «Экстаза» наполнило палубу. Судно свободного торговца выскользнуло через врата палубы, вырвавшись из корабля эльдар, почти забравшего его жизнь и душу.

Двадцать первая глава

Солон проталкивался сквозь суетящуюся толпу с нарастающим отчаянием и неистовством, грубо отталкивая людей со своего пути, не слушая проклятия и гневные крики, и пробираясь к транспортным воротам D5, одним из больше пятидесяти, ещё принимавших пассажиров. Он тащил за собой Диоса, решив не отпускать мальчика теперь, когда они были так близко.

Они видели огромные транспорты с почти двух километровой дистанции, когда они спускались в атмосферу, сотни ретро-двигателей выбрасывали пламя, удерживая их в вертикальном положении. За последние шесть часов ярящуюся бурю утянуло на юг, и в первый раз за почти три месяца Солон видел над головой звезды.

В небе ярко и злобно мерцало Око Ужаса, круглое пятно адского света, вглядывающееся в Притаившуюся Сциллу и насмехающееся над её гибелью.

В небесах вспыхивал огни, словно сотни звезд вспыхивали и умирали за секунды. Лишь спустя некоторое время Солон осознал, что это значит.

— Имперская флотилия сражается за нас, Диос, — благоговейно сказал он, когда понимание наконец пришло, и пораженно посмотрел на чудо, пытаясь представить себе колоссальную битву над головой.

Им потребовалось почти четыре дня, чтобы приблизиться к космопорту Форкис, где они встретили тысячи беженцев, тянувшихся к последней надежде на спасение. Далеко на горизонте были видны пылающие следы сотен падавших на ледяной мир инопланетных спор, наполненных жаждущими резни ксенотварями. Солон понимал, что гибель мира уже близка.

С мрачной решимостью он проталкивался сквозь толпу, раскидывая людей локтями, вместе с больше чем сотней тысяч человек пытаясь побиться через ворота D5 и занять место на одном из тяжелых последних транспортов.

Это было похоже на один из кругов ада, так много тысяч отчаявшихся пыталось протиснуться в узкий проход, ведущий к бортовым воротам, а запах пота был тяжелым. Задушенные в толпе или упавшие и затоптанные до полусмерти умирающие вопили.

Женщины визжали, когда натиск толпы тащил прочь их детей, тысячи голосов отчаянно звали своих любимых в толпе. Другие голоса отчаянно молили Императора, прося помощи, спасения или прощения.

Под гогот помощников жрецы с дикими глазами лезли на круглые шпили, начиная вопить и разбрызгивать над живым морем масла.

В потоке людей было нечто вроде групповой истерии или мании, в море тел вспыхивали островки безумия, люди с искаженными от гнева и страха лицами валили друг друга на землю, а потом их давила несущаяся толпа.

Вырезавшая себе на лбу аквиллу женщина вопила, что пришло время покаяния, призывая других присоединиться к ней в добровольном самоубийстве, чтобы их души соединились с Императором во славе. Она схватила Диоса за руку и потащила к себе, но после удара Солона в лицо вновь исчезла в давке.

Другие отчаявшиеся имперские граждане, знающие, что у них не будет шанса попасть на транспорты, и доведенные паникой до безумия, прыгали с верхних ярусов космопорта, умоляя Императора привести их души к Себе. Они падали в толпу, давя других, упавшие создавали моментальные заторы, но потом прямо по ним к воротам бежали другие отчаявшиеся люди.

Солон был близко к воротам, ведущим к огромному транспортному кораблю, и бежал вместе с толпой по центру прилегающего к ним вестибюля. Оказавшихся сбоку вдавливало в погнувшие рокритовый стены…

Кто-то споткнулся перед Солоном, и десятки горожан рухнули, крича или воя. Таща за собой Диоса, Солон карабкался по горе тел, не обращая внимания на стоны в отчаянном желании прорваться к воротам.

Поднялся гневный рев, когда огромные створки ворот начали съезжаться, и Солон ринулся вперед, расталкивая всех перед собой.

До ворот ему осталось только пятнадцать метров, он проталкивался, валя идущих впереди и шагая прямо по ним. Солдаты Заградительных Отрядов кричали в громкоговорители, приказывая им отойти, но из никто не слушал. Ворота продолжили закрываться, давка стала непереносимой, а Солона оттолкнули от ворот, он кричал от горя.

Толпа ринулась вновь, новые люди упали на землю. Открылся проход, и Солон вместе с Диосом побежал по телам прямо по телам к закрывающимся воротам.

Солдаты пытались отогнуть толпу, они начали стрелять из лазерных обрезов. Люди кричали, но бежать было некуда, Солон закашлялся от мерзкого запаха сгоревшей человеческой плоти. Солдаты кричали, приказывая все отойти, но это было невозможно, и оно вновь безразлично окатили людей лазерным огнем.

Солон пошатнулся от развернувшего его удара в плечо и почти упал. Диос закричал что-то, но в оглушительном реве это не было слышно, и подбежал, пытаясь помочь ему удержаться. Понимая, что падение значит смерть, Солон хватался за окружающих, ища опору. Его били руки, пытаясь сбросить хватку, а ботинки били ему под ребра и наступали на ноги. Взбешенный Солон повалил одного из людей впереди, обрекая его на смерть, нахлынувшая толпа раздавила его. Пять метров.

Дверь смыкались, но Солон был так близко, что это было мучительно. Он вновь ринулся вперед, пробиваясь к воротам. Он достиг их, когда створки с оглушительным грохотом сомкнулись. Звук показался Солону смертным приговором, крича от горя, он забарабанил в створки.

Солдаты по ту сторону уходили, нервно оглядываясь на толпу.

Сотни людей бросались на сомкнувшиеся створки, карабкаясь на опоры, крича солдатами или последним прошедшим через ворота гражданским.

— Откройте их!!! — кричали сотни людей. Те, кто был в задних рядах, не заметившие, что створки закрылись, а все надежды на спасение исчезли, продолжали лезть вперед, давя о толстые ворота передние ряды.

— Просто возьмите мальчика! — хрипло взревел Солон. Один из солдат услышал его, но пожал плечами и отвернулся.

— Пролезай, Диос, — проворчал Маркаб, когда их с шокирующей силой ударило о стены. Диос закричал.

— Пролезай внутрь, мать твою! — закричал Солон, и Диос просунул руку и ногу в узкую щель между створками. Он застрял и закричал, а затем в панике обернулся к Солону.

— Выдохни, мальчик! Ты можешь сделать это!

Диос выдохнул, и Солон толкнул его. Мальчик плотно застрял, Маркаб боялся, что череп или ребра Диоса треснут, если он надавит, но альтернатива была куда хуже. Ещё несколько минут в такой давке, и он все равно погибнет.

— Выдыхай, Диос! — крикнул он и надавил. Диос закричал от боли, но проскользнул сквозь створки и рухнул на колени с другой стороны. Его голова была покрыта кровью, возможно, это и спасло жизнь мальчику, сделав переход более гладким.

Диос встал и напугано посмотрел через створки на Солона.

— Иди — закричал Солон, указывая за спину мальчика, где прорвавшиеся через ворота счастливчики погружались в широкие обширные транспортные палубы под присмотром солдат.

Диос обернулся на корабль, а затем опять на Солона. Тот увидел, что его лицо стало ещё более неестественно синего оттенка, а глаза продолжали лихорадочно блестеть.

— Беги, Диос! — взревел Солон. Давка стала невыносимой, и он вскарабкался на створки, отталкиваясь ногами от окружающих людей.

— Беги! — вновь Закричал Солон, мальчик бросил на него последний взгляд и бросился бежать к транспорту.

Солон висел на створках, пока Диос благополучно не оказался на борту, а тяжелые бортовые двери транспорта сомкнулись за его спиной. Солон чувствовал себя странно потерянным и невозможно слабым. Толпа рассасывалась, устало пошатываясь, глядя вокруг пустыми глазами. Некоторые упали, парализованные шоком, а другие собрались малыми группами для молитв. Остальные начали грабить и разрушать все вокруг или просто легли на пол, ожидая конца.

Солон шел через толку, ощущая пустоту и усталость. Он был радом тому, что Диос оказался в безопасности, хотя знал, что лишь внутренне ослабление горя оттого, что Солон не смог спасти своего сына.

Он избегал бешеных жрецов, вещающих о конце света, хотя сотни собирались, чтобы услышать их страстные речи, посвященные погибели.

Солон бесцельно брел по космопорту, видя вокруг отчаяние, страх и покорность судьбе. Час спустя он обнаружил, что смотрит через окно станции наблюдения на вылет тяжелых транспортов из ангаров, когда похожие на лепестки сегменты купола над головой поднялись высоко в воздух.

Солон наблюдал за тем, как транспорт вылетел из купола и глубоко выдохнул, надеясь, что Диос будет на борту в безопасности.

Он не мог знать, что мальчик был заражен генокрадом и, уже сейчас, нес в себе эту заразу вглубь Империума.

Солон нашел уголок, откуда были видны ледяные равнины, и сел рядом, ожидая гибели мира.


— Запущены вражеские истребители, — протрещал демон-сервитор, а Кол Бадар присмотрелся к пикт-экрану, показывающему рой перехватчиков «Фурия» и бомбардировщиков «Звездный Ястреб», запущенный с приближающегося крейсер класса «Диктатор». Фрегаты «Меч» и разрушители приближались к «Инфидус Диаболис» с боков, и Корифей ударил кулаком по пикт-экрану. Пласгласовое стекло треснуло, по его размывшемуся изображению прошли сотни трещин.

Корабль эльдар выскользнул из радиуса поражения орудий «Инфидус Диаболис», и Кол Бадар с сожалением приказал Несущим Слово прервать погоню и повернуться к новым целям. Он злобно наблюдал, как судно эльдар уноситься прочь, унося с собой недоношенного ублюдка Мардука. Его бы так порадовало знание того, что Первый Послушник уже мертв, но он утешал себя тем, что эльдары могли его уже убить.

— Запустить «Громовые Ястребы» и «Штормовые Птицы» для перехвата вражеских истребителей, — сказал Корифей, — и выходим на новый курс, CV19. В этой битве нам не победить.


Икорь Баранов повел «Экстаз» по спирали, когда подразделение имперских атакующих судов пронеслось перед носом шаттла, паля во тьму передними лазерными пушками.

Угловатые штурмовые суда цвета запекшейся крови показались вдали, стреляя из боевых пушек в быстрые подразделения имперских судов. Вцепившийся в рычаги управления Баранов видел, как взорвались многие «Фурии», а оказавшиеся на границе зоны поражения перехватчики дико вращались, их двигатели повредили осколки.

Боле крупные суда, похожие на огромных хищных птиц, проносились по полю беспорядочной битвы, уничтожая все новые машины Имперского Флота. Но они были медленнее стремительных «Фурий», бросивший «Экстаз» на правый борт, избегая очереди лазерных пушек, Баранов увидел, как одна из хищных птиц исчезла в огромном огненном шаре, потоки выстрелов били в темно красные корпуса других судов.

Далеко позади маленьких и стремительных перехватчиков был виден бронированный нос имперского крейсера, окруженного флотилией разрушителей и фрегатов. Выругавшийся Баранов повернул рычаги управления корабля и перед ними появился огромный силуэт.

Этот корабль был гораздо ближе судов Империума, его огромный темно красный корпус был усеян орудиями и посадочными палубами. Оно накренилось, поворачиваясь к имперской боевой группе, а Баранов потянул рычаги, не желая оказаться между ними, когда начнется стрельба.


— Туда, — сказал Мардук, наставив корпус на знакомый корпус «Инфидус Диаболис». — Доставь нас туда.

Он увидел, как на него покосился ничтожный человечек, и злобно оскалился. Баранов побледнел, послушно разворачивая «Экстаз» к могучему кораблю.

Штурмовые суда проносились перед носом судна свободного торговца, преследуемые мощными «Громовыми Ястребами», а защитные турели на бортах «Инфидус Диаболис» открыли ураганный огонь по более медленно летящим бомбардировщикам, начавшим атаковать крейсер.

Баранов развернул «Экстаз» к подножию «Инфидус Диаболис», уводя их из зоны обстрела.

— К нижним посадочным палубам, — указал Мардук. — Там меньше защитных батарей, и они уже заняты «Звездными Ястребами». Мы сможем добраться до дверей ангара

Мардук понимал, что вражеские перехватчики и истребители едва ли уделят много внимания безоружному шаттлу, а автоматизированные защитные системы «Инфидус Диаболис» могут и не открыть по ним огонь, когда есть более важные цели.

— Да, сюда…

Перед их носом пронеслась «Фурия», преследуемая «Громовым Ястребом», на корпусе которого было нарисовано прищурившееся демоническое лицо Латрос Сакрума, а Баранов вцепился в рычаги управления. Лазерные выстрелы перехватчика ударили в двигатели левого борта, сбив шаттл с курса. Вспыхнули предупредительные огни, пламя охватило задние кабины. Внезапно воздух высосало с корабля, и лишь вовремя захлопнувшиеся взрывные двери спасли Баранова и Мардука от смерти, изолировав кабину.

— Внутрь, быстрее!!! — закричал Первый Послушник, а Баранов с трудом вновь взял под контроль поврежденный шаттл, направив его к маячившей перед ними распахнутой посадочной палубе.

Защитные батареи развернулись к несущемуся к крейсеру «Экстазу» и открыли огонь. В шаттл попали дважды, сорвав одно крыло в потоке пламени, а затем «Экстаз» прорвался внутрь.

Рабы разбегались в разные стороны, когда шаттл рухнул на посадочную площадку палубы и в потоке искр переворачиваясь покатился по металлическому полу. Он врезался в стену, расплющив свой левый борт, и отскочил, а затем со скрежетом остановился.

— Милая посадка, — сказал Мардук.

Два полных круга Несущих Слово держали их на прицеле болтеров, когда Мардук и Баранов выбирались из искореженных обломков «Экстаза». Мардук ухмыльнулся и тяжело хлопнул по спине Баранова, повалив его на колени.

— Приятно быть дома!

Первый Послушник все ещё был обнажен до пояса, а его тело было изувечено, с него свисали окровавленные клочья кожи. Мгновение собравшиеся воины продолжали целиться в Мардука, не узнавая его, а затем рухнули на колени, низко склонив голову к земле.


— Предавшие Астартес пытаются выйти из боя, адмирал, — произнес флаг-лейтенант Гидеон Кортес.

— Какие у нас потери? — спросил Рутгер Августин.

— Два фрегата и разрушитель. Ещё два разрушителя получили серьезные повреждения. Капитан «Непримиримого» просит разрешить погоню.

— Приказываю ему выйти из боя, — неохотно отказался адмирал. — Нам нужны корабли здесь.

Тяжелые транспорты вышли из атмосферы Притаившихся лун, — сказал Гидеон, прочитав на переданном ему младшим офицером дата-слоте сообщение.

— Наконец то, — прошептал Августин. Он посмотрел на луны. Вокруг разгоралась свирепая битва, когда основные силы флота тиранидов приблизились к обреченными мирам, войдя в радиус поражения основной линии блокады.

— Ваши приказания, адмирал? — спросил Гидеон.

Августин вздохнул и печально сказал, — Экстерминатус.


Солон смотрел, как рассветные лучи осветили поверхность на горизонте в первый раз за пять месяцев, наслаждаясь естественным светом на лице. Буря почти рассеялась, а с его сидения были прекрасно видны ледяные равнины. Белое сияние почти ранило глаза даже сквозь затемненные окна космопорта, и Солон восхищался этим видом.

Последний час он наблюдал, как с небес падали инопланетные куколки. Уже была видна живая волна ксеносов, несущаяся к Форкису. Люди кричали в панике, но Солон не волновался. Он знал, что армия была эвакуирована с луны, и ему некуда было бежать…

А над живым потоком тварей с небес с ревом падали огненные стрелы, словно пылающие слезы Императора, летевшие с небес, чтобы сокрушить орду инопланетян.

Циклонические торпеды, выпущенные десятками кораблей на низкой орбите, врезались в поверхность Притаившейся Сциллы, и луну охватило пламя.

Солон и все, кто не успел убраться с обреченного мира, мгновенно погибли в чудовищном единении с более чем восемью миллионами тиранидских организмов.

— Воля Императора была исполнена, — сказал наблюдавший с мостика «Молота Справедливости» за гибелью луны адмирал Рутгер Августин.

Двадцать вторая глава

Базилика Слова на невозможную высоту вздымалась в небо из крови и пламени, сотнями острых шпилей пронзая бушующее небо. Каждый из них вздымался выше, чем на пять километров, и был усеян ржавыми шипами. Десять или больше живых жертв было насажено на каждый из шипов, они стонали от мучительной агонии, когда бескожие демоны разрывали их плоть. Тысячи других катартов кружились вокруг базилики, наполняя воздух жуткими воплями и голодными криками.

Вопли демонов перемешивались с жуткими песнопениями бессчетных миллионов прозелитов внутри базилики, пронзительными хорами демонов и грохотом индустрии. Горгульи с головами демонов изрыгали зловещее пламя, бесконечные тысячи жертв убивали в залитых кровью залах внутри, а Астартес глубокими баритонами пели жуткие молитвы и псалмы.

За пределами храма устало шагали много миллионные толпы рабов, бесконечный поток измученных людей тащился по пропитанным кровью улицам. Жуткие херувимы, чьи костяные крылья росли из распухших детских тел, низко порхали над толпой, омерзительно пахнувшие благовония разносились лампадами, свисавшими на прибитых к коже существ цепям. Все новые кающиеся грешники входили в поток, эти рабы и одалиски были захвачены в плен с сотнях тысяч миров, на которых сражались Несущие Слово, приносящие всем желающими и нежелающим святое писание Лоргара. Многие из них уже были искаженны и поклонялись темным богам, эти рабы с радостью и добровольно шли на смерть, но вдоль линий невольников продолжали шагать мутировавшие чернокожие прислужники Несущих Слово, уколами иглоподобных пальцев гонящие вперед слишком медленно идущих.

Вокруг потов людей парили Диссонансы, плавно размахивая металлическими щупальцами, восторженный гул Хаоса бесконечно бил в барабанные перепонки проклятых из решеток их динамиков. Из Диссонансов доносились несмолкающий грохот машин, рев и вой демонов, голоса, воспевающие смерть и славу Хаоса, плач детей и полные ненависти вопли.

Восемь огромных башен Гехемахнет окружали чудовищный край, печальный звон их колоколов разносился над адом. Сотни тысяч восторженных голов начинали величественные песнопения, когда трезвонили огромные колокола, вырывая звук из охрипших глоток.

Повсюду в поле зрения, от горизонта до горизонта, огромные храмы и святилища темных богов вздымались над пропитанной кровью бесчисленных триллионов жертв землей Сикаруса, родного демонического мира XVII Легиона и трона великого примарха Лоргара. Километровой высоты обелиски, увешанные тысячами безжизненных тел и покрытые адскими рунами, вздымались над каждым кварталом, а вокруг базилики рассыпались мавзолеи, кафедральные соборы, забитые паствой, и огромные статуи.

На горизонте трудились краны с паучьими рабами, каждый из них сопровождало больше половины миллиона рабов, трудившихся над созданием все более грандиозных зданий, прославляющих богов Хаоса, возводя новые святилища, храмы и сакрариумы на месте старых, осыпающихся зданий и кафедральных соборов. Работа была постоянной, ярус возводили за ярусом, но большинство зданий были подземными, опускающимися на невозможную глубину, подобными лабиринтами сетями пересекающихся построек, служащих для прославления Хаоса во всех его формах. Под землей трудились миллионы рабов, никогда не видящих света, выкапывающие новые пещеры поклонения, склепы и глубокие тайные святилища на глубине многих километров под поверхность демонического мира.

«Свободный торговец Икорь Баранов должен был быть где-то внизу» — весело подумал Мардук, — «Если он ещё жив».

Его насмешило выражение ужаса на лице жалкого смертного, когда он приказал отправить его к рабам. Человечек выполнил свою задачу и стал для Мардука никем.

В пылающих небесах низко висели две луны, пламя ада омывало их поверхность цвета черного янтаря, словно глаза богов пристально смотрящие на Мардука.

Он стоял на высоком балконе, сделанном из человеческих костей, взирая на величие Воинства, построившегося на протянувшейся от базилики огромной террасе: его Воинства.

Оно стояло там во всей своей славе аккуратными рядами, а смотрящий на них Мардук ощущал гордость. Свитки из содранной человеческой кожи висели на знаменах, а все космодесантники перекрасили свои левые наплечники, ранее выкрашенные в черное в знак скорби о Ярулеке, Темном Апостоле Воинства. «Но больше они не скорбят» подумал с улыбкой Мардук.

Перед боевыми братьями в силовой броне стояли Помазанники, элита Воинства, а между рядами стояли танковые дивизионы. Там были «Носороги», «Лэнд Райдеры», «Хищники» и «Защитники», чьи поврежденные в битвах корпуса были перекрашены, а свежие знаки великих сущностей и литании истинного слова были нарисованы или вырезаны на их древней бронированной коже. Над корпусами танков поработали сотни рабов и хирумеков, устранив повреждение и переосвятив их в крови неверующих.

Демонические машины и дредноуты царапали плиты террасы по бокам Воинства, каждую огромную смесь демона и машины удерживали цепи, которые схватили сотни рабов-прозелитов.

«Это моё Воинство» — с гордостью и удовлетворением подумал Мардук. — «Моё»


Мардук стоял, низко склонив голову и ожидая решения Совета. Никому, кроме Темных Апостолов, не было дозволено смотреть на обсуждающих дела святых воинов, и он спокойно глядел в пол, ожидая исхода разговора, который раз и навсегда решит его судьбу.

Нанесенные клинками гомункула раны давно исцелились, и лишь тусклые шрамы остались на его плоти, присоединившись к сотням других, полученных в тысячах войн. Его тело было облачено в архаичный доспех, святую реликвию, выбранную в оружейной «Инфидус Диаболис». Мардук провел многие часы, в ручную нанося литании Лоргара на святую броню.

В одной из рук он держал череполикий шлем, некогда носимый благословенным Разжигателем Войны, а на доспех была надета простая ряса цвета кости, как того требовал ритуал. Лицо Мардука было бледным и ввалившимся, он провел целый месяц без еды и воды во время одного из тяжелых испытаний, определявших, достоин ли он.

Несущий Слово провел на Сикарусе уже три месяца, с начала ритуалов испытаний и очищения он не говорил и с кем, все дни были наполнены покаянием, причастиями и песнопениями великого писания. Мардук прошел через всевозможные ритуалы унижения, когда его душу разбирали и возрождали в темной вере.

Он провел недели в одиночном заточении, запертый в костяном свете глубоко под Базиликой Слово, заключенной в крошечной каморке, немногим большей его тела, окруженный кирпичами и кровавым цементом. В гробницу запустили галлюциногенный дым, когда он его вдохнул, то тело Мардука впало в близкое смерти коматозное состояние, а его дух воспарил. Одев себя в доспехи веры, он противостоял испытывающей его стойкость и решимость бесконечной армии демонов, вооруженный мерцающим клинком в одной призрачной руке, а на другой свисал щит тьмы. Он не знал, сколько времени вечные боги насылали на него своих прислужников, но наконец Несущего Слово вернули на землю живых, его заточение окончилось. Мардук пробудился новым существом, слабым после заключения телом, но сильным духом и верой.

Последовали бесконечные дни ритуальных пыток и осмотров, когда каждый аспект его разума, веры и тела испытывали до точки слома, но Мардук остался сильным, отказавшись поддаться мучающим его шепчущим демонам говорящим, что он уже потерпел неудачу, его душу поглотил бурлящий эфир, а имя было забыто.

Но все это было позади, теперь он гордо стоял перед Советом, ожидая его решения.

— На колени, — раздался рычащий приказ, и Мардук упал на пол от властности голоса.

Сзади подошел некто и положил руку на его лоб, запрокинув голову и обнажив глотку.

«Я потерпел неудачу» недоверчиво подумал Мардук.

Зазубренный нож кхатанкха прижался к его сонной артерии, но Мардук не дрогнул. Он с гордостью встретит смерть, даже если и не поверит, что такой будет его судьба.

Ножи перерезал артерию, Мардук задохнулся от изумления, когда фонтан крови хлынул из его шеи. Яркая жидкость хлестала из раны, заливая все вокруг. Поток крови хлынул на нагрудник, она стекала по его телу и лужами скапливалась у ног.

Мардук пошатнулся, до сих пор шокированный происшедшим, его лицо побледнело, когда лужа у его коленей расширилась.

Белый череполикий шлем выскользнул из ослабевших пальцев, плюхнувшись в лужу теплой крови, а Мардук упал лицом вниз. Он оперся на руки, но его силы слабели, и Мардук смог лишь удержаться над лужей уже сворачивающейся крови. Гнев затопил его.

Он придал Мардук новые силы, и Несущий Слово поднялся. Если он умрет, то не развалившись на полу, как собака. Пока кровь продолжала литься из его шеи, он поднял окровавленный шлем с пола.

Он моргнул, глядя на лужу крови. Её было столько, что он решил, что вся кровь вылилось из его тела. Перед глазами все поплыло…

«Это конец» подумал он.

Знак Лоргара на его лбу вспыхнул, дым пошел от кожи, когда руна прижигала плоть.

К его шее приложили руку, и от прошедшего тепла рана затянулась.

— Восстань, Мардук, — раздался властный голос, и Несущий Слово ощутил на плечах руки, помогавшие ему подняться. От потери крови Мардук ослабел, он ещё не понимал, что прошел последнее испытание и заслужил благословение Лоргара.

Подняв голову, он уставился в невозможно глубокие глаза самого Эреба, бывшего первым капелланом Несущих Слово ещё тогда, когда был жив Гор, и принесшего истинную веру столь многим.

— Приветствую, брат, — сказал Эреб.

Не считая Лоргара и, возможно, Хранителя Веры Кор Фаэрона, Эреб был самым могущественным, уважаемым и влиятельным воином XVII легиона, по его слову исчезли бесчисленные миллионы.

Голова Эреба была выбрита налысо и покрыта сложными письменами, его плоть была живой «Книгой Лоргара», а Мардук в удивленном восхищении глядел на него, не понимая, что происходило.

Вперед выступили другие члены Совета, встав вокруг Мардука, и он восхищенно смотрел на их величественные благословенные лица. Он знал всех по имени и репутации: Темный Апостол Экодас, святой повелитель 7-ого Великого Воинства, чье лицо было похоже на камень, возглавившего святой крестовый поход возмездия против Черных Консулов и почти стершего Проклятый Орден потомков ненавистных Ультрамаринов с лица галактики; Рядом с ним стоял Темный Апостол Паристур, проницательный и свирепый, убивший капеллана Кровавых Ангелов Аристедеса в поединке на стенах Имперского Дворца. Легендарные герои подошли ближе к Мардуку, окуная пальцы в уже свертывающуюся кровь и рисуя потусторонние символы на доспехах Мардука. Эреб обмакнул руку кровь и нанес знак на щеку Мардука, кожу которого обожгло касание.

Один из Темных Апостолов, Мофак, заключенный в заколдованную демоническую броню, дар самого Лоргара, держал в руках огромную книгу. Она была оплетена в кожу Ультрамаринов, а посмотревший на неё Мардук задохнулся от изумления.

— Темная Вера, — прошептал он, переполненный восхищением. То были священные писания демонического примарха легиона.

И он наконец понял, что победил.

Лицо Мофака было торжественным, и другие Темный Апостолы расступились, когда он протянул её Мардуку.

— Поклянись в вечной верности на «Темной Вере» и ты будешь одним из нас, Брат Мардук, — сказал Эреб.

С пылающими верой глазами Мардук приложил окровавленную руку к святой книге.

— Я клянусь.


— Темный Апостол, — сказал Буриас, а Мардук, наблюдавший за Воинством с балкона, повернулся к своему Несущему Икону.

Новоизбранный Темный Апостол носил плаз из содранной кожи, а его правая рука сомкнулась на древке могучего крозиуса арканума, принадлежавшего до этого Ярулеку. Было хорошо носить это смертоносное оружие, икону, воплотившую его новое положение.

— Этим нужно проникнуться и привыкнуть.

Буриас широко улыбнулся Мардуку и кивнул в сторону ведшего на костяной балкон сводчатого прохода.

— Пришел колдун, — с оттенком неприязни в голосе сказал Несущий Икону.

Арка вела в его личное святилище внутри Бастиона Слова. В огромном здании у всех Темных Апостолов были свои апартаменты. Эти раньше принадлежали Ярулеку, а теперь ему.

Бросив на Буриаса предупреждающий взгляд, Мардук обернулся к колдуну Черного Легиона.

Огромный и сильный Кол Бадар стоял рядом с Мардуком, выражение его лица было невозможно прочесть. Лишь сжимавшиеся и разжимавшиеся могучие силовые когти выдавали отблески мыслей Корифея, и Мардук улыбнулся. Кол Бадар не принял возвышение Первого Послушник легко, но, как и все в Воинстве, он преклонился перед Мардуком и поклялся ему в верности на своей душе и жизни.

Дариок-Гренд'аль стоял по другую сторону в черном балахоне, его лицо скрывал глубокий капюшон. Падший магос ещё менялся, хотя его искажение почти завершилось, а Мардук поразился, как низко пал жрец бога машины. Он стал истинным созданием Хаоса телом и душой, его могучие серворуки шли рябью, словно мираж, их форма слабо менялась каждую секунду.

Буриас стоял рядом с чемпионами Сабтеком и Кхалаксисом. Буриас был напряжен и хотел уйти, а Мардук чувствовал, что Кхалаксис тоже желал начала новой битвы. «Скоро» подумал Темный Апостол. Выражение лица Сабтека было стоическим, как и всегда. Его навыки впечатлил Мардука, знавшего, что чемпион одержит для него великие победы.

В стороне неподвижно стоял с тяжелыми орудиями на изготовку огромный Разжигатель Войны, по сравнению с которым все казались карликами.

«Они мои правоверные воины» подумал Мардук «мои советники и офицеры». Темный Апостол знал, что они будут хорошо ему служить, а если нет, то он принесет их в жертву, никто не оспорит его решение, ибо он был владевшим их жизнями Темным Апостолом.

Мардук обернулся к новоприбывшему, Иншабелю Кхарешу, колдуну из Черного Легиона. Его взор встретили пронзительные голубые глаза, сверкавшие сокрытыми знаниями и секретами, а Мардук притворно улыбнулся, приветствуя его. Темному Апостолу не понравился этот космодесантник, ибо он считал слабостью колдовство — в вере истинная сила, а не в колдовских трюках и магии — но не ему оспаривать волю совета.


«— Ты примешь его со всей вежливостью, которой заслуживает такой уважаемый участник грядущего крестового похода, — сказал Владыка Эреб. — Он посланник Воителя, и, хотя Абаддон лишь бледная тень Хоруса, мы должны проявить к нему уважение. Колдун станет могучим союзником для XVII Легиона. Проследи, чтобы ему оказали нужные почести.

— Все будет так, как хочет Совет, мой повелитель, — склонив голову, ответил Мардук.

— Этот… артефакт готов к испытанию на воинах Ложного Императора?'

— Да, мой повелитель.

— Не подведи меня, Мардук. Я буду очень недоволен, если крестовый поход провалиться, — сказал Эреб, его голос был спокойным, но несущим вес огромной угрозы»


Колдун кивнул в знак уважения Мардуку, низко склонив украшенный немигающим оком Хоруса посох.

— Добро пожаловать, Иншабэль, — гладко сказал Мардук. — Для меня честь, что ты присоединился к нашему крестовому походу. Мы всегда рады битве бок о бок с братьями из Черного Легиона, а я уверен, что твой мудрый совет будет неоценим в грядущие кровавые дни.

— Благодарю вас за лестные слова, Темный Апостол Мардук, — ответил колдун с резким хотнианским акцентом. — Воитель крайне заинтересовался вашей… ксено-диковинкой.

Мардук кивнул со слабой улыбкой на губах. Очевидно Абаддон послал Иншабеля присмотреть за Несущими Слово, но Темный Апостол не дал гневу отразиться на своем лице.

Колдун посмотрел на зависший на низкой орбите «Инфидус Диаболис», а Мардук тоже поднял голову. Крейсер был лишь одним из многих, висевших неподвижно в пылающем небе демонического мира. Там было тринадцать боевых кораблей, и вновь дыхание Мардука захватило от внушающего благоговейный страх зрелища.

Тринадцать кораблей Несущих Слово: пять полных Воинств, ведомых Темными Апостолами.

«Громовые Ястребы» и «Штормовые Птицы» других Воинств уже взмывали в небеса, полные жаждущими крови фанатичными воинами. Большие транспорты неповоротливо поднимались к ожидающими кораблям, боевые танки и визжащие демонические машины седели в их трюмах или свисали под дном на метровой толщины кабелях и зажимах.

Колоссальные суда поднимались над поверхность Сикаруса, извергаясь из под парадных полей вокруг Базилики, которые разъехались и открыли зияющие склепы внизу. Огромные цилиндрические суда питали ревущие двигатели, сжегшие здания внизу, когда транспорты взмыли в воздух, отрицая тянущие их к земле законы гравитации. Катарты кружились вокруг чудовищ, наполняя воздух пронзительными воплями, демоны знали, что скрыто внутри, и жаждали пробуждения этих созданий. То были богомашины, почитаемые как физические воплощения великих сил, идолы темных Механикус, взмывающие в небеса, а Мардук был рад, что скоро целый демилегион этих необоримых боевых машин будет выпущен на врага. Прошло много времени с тех пор, как он последний раз шел на войну с этими гигантами, каждый шаг которых был длинной в пятьдесят метров, чье оружие опустошало целые имперские города.

— Впечатляющее зрелище, — сказал Иншабель.

— Действительно, — согласился Темный Апостол, на лице которого застыла довольная улыбка. — Скоро Империум вновь содрогнется.

Мардук поднял череполикий шлем и надел его на голову. Тот с шипением подключился к латному воротнику, и Несущий Слово глубоко вдохнул едкий рециркулируемый воздух.

— Черный Легион положил на нас глаз? — тихо прорычал Кол Бадар по закрытому вокс-каналу, который мог слышать только Мардук.

— Что-то вроде того, — ответил по каналу Темный Апостол. Он посмотрел на огромного Корифея.

— Не думай, что я не знаю, что ты пытался сделать, Кол Бадар, не знаю о твоей маленькой попытке убить меня, — произнес мягким, но источающим угрозу голосом Мардук.

Корифей сжал зубы, но не ответил.

— Я твой Темный Апостол, с полным одобрением и поддержкой Совета, — спокойно продолжил Мардук. — Я больше не буду терпеть или прощать неповиновение. Предупреждаю тебя в первый и последний раз.

А затем он повернулся к товарищам, прервав разговор.

— Идем, братья мои, — прогремел Темный Апостол, — Пришло время.

— Мы отправляемся на войну? — радостно спросил Разжигатель Войны грохочущим загробным басом.

— На войну, — подтвердил Мардук.

Эпилог

Мардук стоял, скрестив руки на груди и наблюдая за работой Дариока-Гренд'аля.

Несколько колец из темного металла, длиной с человека, изрезанных руками силы Хаоса, были выстроены в линию над кровавой пентаграммой, их удерживали в воздухе серворуки магоса. Все было три кольца, каждое из которых было меньше предыдущего, и они были расположены так, чтобы сформировать один широкий круг. Щупальца механодендритов удерживали кольца навесу неподвижно уцепившимися изогнутыми когтями и демоническим ртами. Другое черное и гладкое щупальце выступило из тела бывшего жреца Культа Механикус, выскользнув из кровавой дыры, открывшейся на его металлической груди, и потянулось к контрольной колонне позади магоса.

Моргающий глаз выступил на вершине щупальца и посмотрел на рычаги управления. Потом око растворилось в мясистом щупальце, нажавшем последовательность клавиш на консоли.

Из центра пентаграммы полился красный свет, а другой луч ударил с потолка, где был нарисован такой же демонический символ. Два луча встретились, пройдя через угловатые дыры в центре металлических колец, а Дариок-Гренд'аль разжал руки.

Мардук почти ожидал, что кольца рухнут на землю, но неподвижно зависли, когда магос отошел. Два одетых в черные рясы хирумека, чью иссохшую плоть усиливали механизмы, выступили вперед и передали магосу безликую стазисную коробку. Механодендриты нажал серию клавиш, и крышка коробки соскользнула, изнутри повалил дым.

Затем, заботливо и осторожно магос достал совершенную серебряную сферу из коробки. Хирумеки растворились по тьме, а Дариок-Гренд'аль зашагал обратно к висящим кольцам.

Магос протянул механодендриты к встречающимся лучами красного света и поместил сферу в центре, где они сталкивалась. Она зависла, зажатая двумя лучами, а Дариок-Гренд'аль вновь отошел.

Темные металлические кольца начали вращаться, все три двигались по различным орбитам друг вокруг друга, кружась плавно и с нарастающей скоростью. Звук отброшено вращающимися кольцами воздуха нарастал, и скоро прекратился в непрерывный гул. Красное сияние двух лучей начало рассеиваться, наполняя созданную все ускоряющимися кольцами сферу.

Глаза Мардука сомкнулись на серебряном шаре, Регуляторе Связей, который висел без движения в центре быстро вращающихся колец. Сначала не произошло ничего, но затем сфера засияла зеленым, иероглифы ксеносов проступили на гладкой металлической поверхности. Они ярко засветились, а потом сфера словно расплавилась, её безукоризненная поверхность превратилась в семь колец, вращающихся вокруг пылающего зеленого ядра.

Они начали вращаться, повторяя движения более крупных колец, созданных Дариоком-Гренд'алем, хотя их движения были гораздо медленнее.

После поворота рычага красные лучи стали ярче и плотнее, превратив зеленое свечение в центре сферы ксеносов в демонически яркий пурпурный свет.

— Оно работает, — с ухмылкой сказал Мардук. Оно принадлежало ему.


Зеленые молнии замерцали на вершине черной пирамиды, когда тюрьма древнего существа, известного как Неумирающий, была разрушена. Из земли вырвались огромные клубы дыма, когда огромная пирамида начала подниматься, зеленые иероглифы разгорались на её стенах. Она была больше чем любой линкор и двигались к темному небу, питаемая устройствами за гранью человеческого понимания, созданными теми, кто существовал до того, как родились сами звезды.

Большая часть огромной пирамиды скрывалась под скалами, взмывая в небеса, она расколола землю, отбросив тень на весь континент внизу. Пирамида взлетала все выше, зеленые молнии трещали на её гладких стенах.

Направляемая бессмертной волей Неумирающего, она двинулась к злобному красному бельму, пятнающему ночное небо, к Оку Ужаса, к тому, кто освободил древнее существо из заточения.

Мардук стоял, скрестив руки на груди и наблюдая за работой Дариока-Гренд'аля.

Несколько колец из темного металла, длиной с человека, изрезанных руками силы Хаоса, были выстроены в линию над кровавой пентаграммой, их удерживали в воздухе серворуки магоса. Все было три кольца, каждое из которых было меньше предыдущего, и они были расположены так, чтобы сформировать один широкий круг. Щупальца механодендритов удерживали кольца навесу неподвижно уцепившимися изогнутыми когтями и демоническим ртами. Другое черное и гладкое щупальце выступило из тела бывшего жреца Культа Механикус, выскользнув из кровавой дыры, открывшейся на его металлической груди, и потянулось к контрольной колонне позади магоса.

Моргающий глаз выступил на вершине щупальца и посмотрел на рычаги управления. Потом око растворилось в мясистом щупальце, нажавшем последовательность клавиш на консоли.

Из центра пентаграммы полился красный свет, а другой луч ударил с потолка, где был нарисован такой же демонический символ. Два луча встретились, пройдя через угловатые дыры в центре металлических колец, а Дариок-Гренд'аль разжал руки.

Мардук почти ожидал, что кольца рухнут на землю, но неподвижно зависли, когда магос отошел. Два одетых в черные рясы хирумека, чью иссохшую плоть усиливали механизмы, выступили вперед и передали магосу безликую стазисную коробку. Механодендриты нажал серию клавиш, и крышка коробки соскользнула, изнутри повалил дым.

Затем, заботливо и осторожно магос достал совершенную серебряную сферу из коробки. Хирумеки растворились по тьме, а Дариок-Гренд'аль зашагал обратно к висящим кольцам.

Магос протянул механодендриты к встречающимся лучами красного света и поместил сферу в центре, где они сталкивалась. Она зависла, зажатая двумя лучами, а Дариок-Гренд'аль вновь отошел.

Темные металлические кольца начали вращаться, все три двигались по различным орбитам друг вокруг друга, кружась плавно и с нарастающей скоростью. Звук отброшено вращающимися кольцами воздуха нарастал, и скоро прекратился в непрерывный гул. Красное сияние двух лучей начало рассеиваться, наполняя созданную все ускоряющимися кольцами сферу.

Глаза Мардука сомкнулись на серебряном шаре, Регуляторе Связей, который висел без движения в центре быстро вращающихся колец. Сначала не произошло ничего, но затем сфера засияла зеленым, иероглифы ксеносов проступили на гладкой металлической поверхности. Они ярко засветились, а потом сфера словно расплавилась, её безукоризненная поверхность превратилась в семь колец, вращающихся вокруг пылающего зеленого ядра.

Они начали вращаться, повторяя движения более крупных колец, созданных Дариоком-Гренд'алем, хотя их движения были гораздо медленнее.

После поворота рычага красные лучи стали ярче и плотнее, превратив зеленое свечение в центре сферы ксеносов в демонически яркий пурпурный свет.

— Оно работает, — с ухмылкой сказал Мардук. Оно принадлежало ему.


Зеленые молнии замерцали на вершине черной пирамиды, когда тюрьма древнего существа, известного как Неумирающий, была разрушена. Из земли вырвались огромные клубы дыма, когда огромная пирамида начала подниматься, зеленые иероглифы разгорались на её стенах. Она была больше чем любой линкор и двигались к темному небу, питаемая устройствами за гранью человеческого понимания, созданными теми, кто существовал до того, как родились сами звезды.

Большая часть огромной пирамиды скрывалась под скалами, взмывая в небеса, она расколола землю, отбросив тень на весь континент внизу. Пирамида взлетала все выше, зеленые молнии трещали на её гладких стенах.

Направляемая бессмертной волей Неумирающего, она двинулась к злобному красному бельму, пятнающему ночное небо, к Оку Ужаса, к тому, кто освободил древнее существо из заточения.

Мардук стоял, скрестив руки на груди и наблюдая за работой Дариока-Гренд'аля.

Несколько колец из темного металла, длиной с человека, изрезанных руками силы Хаоса, были выстроены в линию над кровавой пентаграммой, их удерживали в воздухе серворуки магоса. Все было три кольца, каждое из которых было меньше предыдущего, и они были расположены так, чтобы сформировать один широкий круг. Щупальца механодендритов удерживали кольца навесу неподвижно уцепившимися изогнутыми когтями и демоническим ртами. Другое черное и гладкое щупальце выступило из тела бывшего жреца Культа Механикус, выскользнув из кровавой дыры, открывшейся на его металлической груди, и потянулось к контрольной колонне позади магоса.

Моргающий глаз выступил на вершине щупальца и посмотрел на рычаги управления. Потом око растворилось в мясистом щупальце, нажавшем последовательность клавиш на консоли.

Из центра пентаграммы полился красный свет, а другой луч ударил с потолка, где был нарисован такой же демонический символ. Два луча встретились, пройдя через угловатые дыры в центре металлических колец, а Дариок-Гренд'аль разжал руки.

Мардук почти ожидал, что кольца рухнут на землю, но неподвижно зависли, когда магос отошел. Два одетых в черные рясы хирумека, чью иссохшую плоть усиливали механизмы, выступили вперед и передали магосу безликую стазисную коробку. Механодендриты нажал серию клавиш, и крышка коробки соскользнула, изнутри повалил дым.

Затем, заботливо и осторожно магос достал совершенную серебряную сферу из коробки. Хирумеки растворились по тьме, а Дариок-Гренд'аль зашагал обратно к висящим кольцам.

Магос протянул механодендриты к встречающимся лучами красного света и поместил сферу в центре, где они сталкивалась. Она зависла, зажатая двумя лучами, а Дариок-Гренд'аль вновь отошел.

Темные металлические кольца начали вращаться, все три двигались по различным орбитам друг вокруг друга, кружась плавно и с нарастающей скоростью. Звук отброшено вращающимися кольцами воздуха нарастал, и скоро прекратился в непрерывный гул. Красное сияние двух лучей начало рассеиваться, наполняя созданную все ускоряющимися кольцами сферу.

Глаза Мардука сомкнулись на серебряном шаре, Регуляторе Связей, который висел без движения в центре быстро вращающихся колец. Сначала не произошло ничего, но затем сфера засияла зеленым, иероглифы ксеносов проступили на гладкой металлической поверхности. Они ярко засветились, а потом сфера словно расплавилась, её безукоризненная поверхность превратилась в семь колец, вращающихся вокруг пылающего зеленого ядра.

Они начали вращаться, повторяя движения более крупных колец, созданных Дариоком-Гренд'алем, хотя их движения были гораздо медленнее.

После поворота рычага красные лучи стали ярче и плотнее, превратив зеленое свечение в центре сферы ксеносов в демонически яркий пурпурный свет.

— Оно работает, — с ухмылкой сказал Мардук. Оно принадлежало ему.


Зеленые молнии замерцали на вершине черной пирамиды, когда тюрьма древнего существа, известного как Неумирающий, была разрушена. Из земли вырвались огромные клубы дыма, когда огромная пирамида начала подниматься, зеленые иероглифы разгорались на её стенах. Она была больше чем любой линкор и двигались к темному небу, питаемая устройствами за гранью человеческого понимания, созданными теми, кто существовал до того, как родились сами звезды.

Большая часть огромной пирамиды скрывалась под скалами, взмывая в небеса, она расколола землю, отбросив тень на весь континент внизу. Пирамида взлетала все выше, зеленые молнии трещали на её гладких стенах.

Направляемая бессмертной волей Неумирающего, она двинулась к злобному красному бельму, пятнающему ночное небо, к Оку Ужаса, к тому, кто освободил древнее существо из заточения.

Тёмное кредо

Пролог

Вдоль покрытых лезвиями стен Базилики Слова поднималось зловоние немытых тел людей, которое восходящие потоки воздуха смешивали с тяжёлым ароматом благовоний и металлическим привкусом недавно пролитой крови. В воздухе повис электрический привкус Хаоса.

Балкон выступал из одного из великих шпилей базилики в пяти километрах над толпами. Поверхность демонического мира Сикарус являла собой улей из мавзолеев и храмов, хотя на такой высоте его частично скрывали кроваво-красные облака, которые кружились вокруг шпилей. На балконе бок о бок стояли два святых воителя, которые взирали на небеса своей малой родины.

Всюду, куда не бросить взгляд, к небесам тянулись колоссальные башни, а в храмах звонили в десятки тысяч скорбных погребальных колоколов. От миллионов прозелитов на улицах доносились стоны боли и экстаза — кошмарный звук, который возносили ввысь термальные испарения кровавых подземных топок и демонических кузниц.

Бескожие демоны кружили над головой. Другие сдирали плоть с десятков тысяч живых жертв, насаженных на колья по бокам шпилей базилики.

По занавесу из содранной кожи за спинами святых воинов прошла рябь.

— Пусть они раскроют себя, — заговорил Эреб, Первый Капеллан Несущих Слово. Его голос был низким и пугающим, — узнай, как далеко протекает река их порчи.

Голова святого демагога была выбрита и смазана маслами. Кожу на его скальпе покрывала сложная клинопись, которая превращала плоть капеллана в живую Книгу Лоргара. Мёртвые и холодные глаза Эреба ничего не выражали. В их зеркальной тьме Мардук видел себя в окружении мертвенно-бледного пламени эфира.

— Как пожелаете, милорд.

— Их целью будет обман и смущение. Они будут копать под тебя, пытаться привлечь на свою сторону тебя и твоих капитанов. Доверяй лишь своим суждениям.

— Я понимаю, милорд, — сказал Мардук, — я не подведу вас.

— Увидим.

Мардук последовал за взглядом Первого Капеллана, который смотрел в горизонт.

Тёмный Апостол понял, о чём размышляет Эреб, хотя не было видно ничего, кроме бесконечных шпилей, куполов кафедральных соборов и башен гехемахнет.

Казалось, что вечность прошла с тех пор, как благословенный Лоргар покинул легион своих последователей. Тысячелетия назад златокожий демонический примарх заперся в Темплум Инфицио и запретил всем нарушать его медитацию. Велика была скорбь Воинств, когда святой Лоргар огласил свою волю, ибо никогда ещё не были они разделены с восхваляемым Уризеном, как его звали воинские братства. Темплум Инфицио был окружён пустыней костей и воздвигнут восемью миллионами рабов-адептов, которые отдали свои жизни на стройке и пропитали камни храма своей кровью. И глас всего легиона вознесся в трауре, когда великие двери темплума были запечатаны, чтобы никогда не быть открытыми до окончания поста Лоргара.

Века складывались в тысячелетия, но каждый день во имя Уризена возжигали десятки тысяч кровавых свечей. А его имя было на измученных устах десяти миллионов кающихся грешников, которые молили Лоргара вернуться.

В его отсутствии Совет Сикаруса продолжал направлять паству, дабы легион остался верен заветам своего примарха.

— Он вернётся к нам, милорд? — спросил Мардук.

— В своё время, — заверил его Эреб. — Имей веру, Апостол.

Мардук прикоснулся к глифу Лоргара, которым был заклеймен его лоб, и прошептал молитву. Затем он поднял взор и прищурился, глядя на пылающие небеса и величие чистого варпа.

На низкой орбите над головой висели тринадцать неподвижных грозных боевых кораблей — пять полных Воинств были готовы ринуться в Тёмный Крестовый Поход против ненавистного Империума. Среди смертоносного косяка был и его корабль, «Инфидус Дьяволус», чьи борта ощетинились орудиями и пусковыми палубами, а над бронированным корпусом вздымались пирамиды и храмовые башни.

— Крестовый Поход ждёт тебя, Мардук, — произнес Эреб. — Да пребудет с тобой благословение Лоргара.

— И с вами, милорд, — Тёмный Апостол низко поклонился. Он развернулся и вышел с балкона, откинув занавес из содранной кожи.

Эреб наблюдал за уходом Мардука, а затем повернулся к далёкому горизонту.

— Давайте же, братья мои. Сыграйте против меня.

Первая Книга: Боросские Врата

Пять будет их, по крови, греху и клятве, пять кардиналов, что рождены на Колхиде и связаны узами Братства. Внемли! Возрадуйся! Се провозвестники тьмы, авгуры падения. И узри! Яростью адского пламени, истиной и сферой древней смерти овладеют вратами. И так наступит начало конца. Восторжествуй!

— Перевод «Рубрики Апокалиптика».

Первая глава

Клыкастые пасти десятка гротескных мизерикордов изрыгали благовония, которые наполняли тускло освещённые внутренности шаттла. Воители Воинства, чьи генетически усиленные тела были заключены в тяжелые доспехи цвета свернувшейся крови, сидели в медитативном безмолвии плечом к плечу и вдыхали тяжелый дым.

Согбенные существа заковыляли из бокового нефа для нанесения святой мази на доспехи. Лица были скрыты под глубокими капюшонами. Они шептали благочестивые молитвы и благословения, исполняя свою работу.

Кол Бадар взмахом руки отослал их прочь и зарычал, заставив существ засуетиться.

Его покрытое множеством шрамов после тысячелетий горькой войны лицо снизу освещала рубиново-красная подсветка древнего терминаторского доспеха. Голова казалась крошечной по сравнению с огромным доспехом, в который воин был запечатан навеки. Сегментированные кабели пронзали омертвевшую плоть на шее и висках.

— Инициировать последовательность вхождения в док, — прокаркал механический голос. Кол Бадара встряхнуло, когда заработали тормозные двигатели шаттла.

Отцепив крепления безопасности, Кол Бадар встал и пошёл по тёмным нефам «Буревестника». Каждый тяжёлый металлический шаг сопровождался жужжанием сервомоторов и шипением вентиляционной системы. Семь святых воителей культа Помазанников, воинской элиты, были избраны для сопровождения Тёмного Апостола и его свиты. Они склонили головы в знак уважения, когда Кол Бадар проходил мимо.

Помазанники — омытые кровью ветераны тысяч войн. Каждый из них — по праву гордый и пылкий святой чемпион Лоргара. Помазанники были облачены в древние комплекты терминаторской брони, на чьих тяжелых подогнанных керамитовых пластинах были вырезаны писания и висели украшения и иконы. Хирумехи заботливо обслуживали и ремонтировали эти доспехи, которые служили легиону долгие тысячелетия со времён падения Хоруса.

Взревели стабилизирующие двигатели, и «Буревестник» вздрогнул, когда посадочные магнитные крепления тяжело опустились на место. Вспыхнуло пылающее красное аварийное освещение, а визг двигателей начал стихать. Список данных промелькнул перед глазами Кол Бадара. Он быстро просмотрел информационное поле, а затем сморгнул его прочь.

— Почётному караулу приготовиться.

Помазанники все как один отцепили ремни и встали по стойке смирно, пока шаттл опускался на палубу огромного линкора.

Механические щелчки и жужжание сопровождало диагностику. Оружие проверяли и перезаряжали.

Пневматические стабилизаторы шаттла закрепились. Штурмовая рампа откинулась и хлопнулась на палубу, сопровождаемая шипением выравнивающегося давления и выбросом сверхнагретого пара. Кол Бадар повёл Помазанников вниз. Отслеживая цели, они ступили на борт «Круциус Маледиктус».

То был линкор типа «Инфернус», один из самых крупных кораблей, которые принимали участие в Великом Крестовом Походе и флагман Тёмного Апостола Экодаса. Линкор получил критические повреждения в последние дни перед падением Хоруса в сражениях с флотами Хана, но сумел дотащиться до убежища в Мальстриме. На демоническом мире-кузнице Гхалмек корабль отремонтировали, сильно модифицировали и перевооружили. Теперь это был один из самых хорошо вооружённых и тяжело бронированных кораблей в арсенале Несущих Слово, соперничая даже с «Инфидус Император» Кор Фаэрона.

Посадочная палуба «Круциус Маледиктус» была огромна, её арки вздымались на сотни метров. Древние штандарты и знамёна свисали с гигантских колон, повествуя о победах 7-го Ротного Воинства. Два других штурмовых шаттла уже приземлились. Они казались крошечными и незначительными на огромной посадочной палубе, которая была гораздо больше любой на борту «Инфидус Дьяволус». Кол Бадар лишь скривился и пристально посмотрел на сомкнутые ряды ждавших их Астартес.

Здесь находились больше двух тысяч Несущих Слово, которые неподвижно стояли, прижав болтеры к тёмно-красным нагрудникам. Седьмое Воинство было одним из самых крупных и прославленных в легионе Несущих Слово, а Тёмный Апостол Экодас считался приближенным Хранителя Веры, Кор Фаэрона. Воины-братья 7-го выстроились в десять шеренг по обе стороны от широкого четырёхсотметрового коридора, который вёл к титаническим взрывным дверям в дальнем конце посадочной палубы. По всей его длине был расстелен кроваво-красный ковёр.

Не было ни приветственной процессии, ни фанфар в честь тех, кто прибыл на борт «Круциус Маледиктус». Кол Бадар раздражённо рявкнул приказ своим братьям. Помазанники выстроились по четверо с обеих сторон у подножия штурмовой рампы «Буревестника». Раздалось резкое эхо ударов кулаков по нагрудникам. Кол Бадар повернулся к воинам 7-ого спиной в ожидании, когда Мардук, его Тёмный Апостол и господин, выйдет из «Буревестника».

Лицо Корифея помрачнело.

«Господин, — с ненавистью подумал он, — щенок не должен был подняться так высоко. Убил бы этого недоноска еще давно, на луне Калите, если бы Ярулек меня не удержал…»

На вершине рампы появился Мардук. Кол Бадар невольно дёрнул силовыми когтями.

Тёмный Апостол 34-го Великого Воинства — третий предводитель, который обладал этим титулом, с холодным пренебрежением взирал на мощь 7-го воинства. Генетическое наследство благословенного Лоргара явно проявилось в его аристократически благородных чертах смертельно бледного лица. Не имеющий века, красный левый глаз пополам разрезал узкий зрачок. За спиной свисала длинная сложная коса гагатово-чёрных волос.

На плечи наброшена тяжёлая меховая накидка, а на поясе тяжёлой цепью закреплён сливочного цвета табард.

Покрытый орнаментом и сильно переработанный красный силовой доспех — внебрачный отпрыск брони разных эпох, начиная сегментированными наголенниками Mkll «Крестовый Поход» и заканчивая укреплённым штифтами левым наплечником эры MkV. На каждом сантиметре вручную выгравированы письмена. На наручах и наколенниках высечены сотни тысяч слов — литании, послания и извлечения из Книги Лоргара. Третья книга Тенет Ненависти была полностью выгравирована на левом наруче, а наплечники обвивали десятки святых пассажей и псалмов. Клочья выдубленной кожи с посланиями и глифами были закреплены на доспехе печатями из кровавого воска с рунным клеймом.

В руках Мардук нёс святой крозиус арканум. Чтимый артефакт, который освятили кровью шавок Жиллимана, представлял собой мастерски сработанное оружие и священный символ мощи, внушающей благоговейный трепет.

Мардук властно перебросил накидку на плечо и начал спускаться по штурмовой рампе «Буревестника» на посадочную палубу. В шаге позади от него следовали два других воина в силовых доспехах.

По левую руку с грацией мечника шагал Буриас. То был генетически родившийся в последние дни Великой Войны жестокий показушник. Чёрные волосы были собраны в пучок и свисали до пояса, а обе руки были заняты святой трёхметровой иконой 34-го. На мучительно прекрасном лице Несущего Икону не было пятен или шрамов: Буриас был одним из одержимых, и его регенеративные способности впечатляли.

Другого Кол Бадар знал хуже. Являя собой резкую противоположность Несущему Икону, он был ниже и сложен плотнее, чем большинство воинов легиона, а широкое лицо выглядело месивом шрамовых тканей. Потупленные глаза запали глубоко под выступающие брови, что вместе с генетическим наследием придавало воину животный облик. Череп почти просвечивал сквозь гладко выбритую кожу головы, покрытую неровными шрамами и утыканную проводами. Чёрная борода была связана в одну узкую косу, свисавшую до половины бочкообразной груди. Поверх лишенного украшений доспеха была надета простая чёрная ряса. Руки — спрятаны в тяжёлых рукавах. На спине висела двуручная силовая булава, а на поясе покачивалась обвитая цепями и запертая на замок книга.

Кол Бадар сражался бок о бок с Мардуком, Буриасом и остальными членам Воинства во времена Великой Войны, но Первый Аколит Ашканез лишь недавно присоединился к 34-ому. Его послужной список впечатлял, но Кол Бадар ещё не бился вместе с ним на поле боя, а лишь там ковалось истинное братство…

Ашканез пребывал в Воинстве с той поры, как семь стандартных недель назад они покинули демонический мир Сикарус. Совет счёл, что в 34-ом не было подходящего кандидата и назначил Мардуку Первого Аколита.

— Какой милый спектакль устроил для нас Экодас, — Мардук оглядел безмолвные ряды Несущих Слово. — Что за бесхитростное напоминание о его силе.

— И едва ли необходимое, — сказал Кол Бадар, — В конце концов, он — один из Совета.

Лишь восемь персон заседали в Совете Сикаруса — святом правящем органе, который в отсутствие Лоргара направлял Несущих Слово, власть и могущество каждого тёмного кардинала были велики.

— Устрашение в его характере, — проворчал Мардук.

С рёвом двигателей другой шаттл прорвал мерцающее интеграционное поле посадочной палубы. Ряды орудий выпирали из-под тупого носа сильно модифицированного корабля, а за корпус цеплялись дрожащие остатки варпа — полупрозрачные, полуразумные сферы имматериума, которые пульсировали внутренним светом.

— Тип «Кадавр», — Кол Бадар взглядом оценил новоприбывший шаттл, — 18-е Воинство.

— Сарабдал, — добавил Буриас.

— Тёмный Апостол Сарабдал, Несущий Икону, — поправил Ашканез.

Буриас зарычал и двинулся на недавно назначенного Первого Аколита, но тот остался неподвижным, не желая противостояния.

Грузовая рампа старого шаттла типа «Кадавр» разделилась на четыре секции и со скрипом обрушилась на палубу. Из багровых теней кабины с дымящими кадильницами вылетело трио мертвецки выглядящих херувимов, чьи толстые детские лица исказились в гротескных усмешках. Их глаза были зашиты перекрёстными швами. Херувимы зарычали, обнажив крохотные иглы-зубы. Затем они начали серию пике и резких поворотов, дабы возвестить о пришествии своего владыки.

Тёмный Апостол Сарабдал выступил из шаттла и окинул взглядом пещеру посадочного отсека. Он нёс тяжёлый кольчужный плащ и доспех, который вручную изваяли в подобие лишенной кожи мускулатуры. Резко выступали все вены, связки и сухожилия.

Сарабдал зашагал навстречу Мардуку, его свита последовала за ним. Мардук в сопровождении своего окружения встретил его на полпути.

Оба Тёмных Апостола остановились, оценивая друг друга, а затем шагнули вперёд и обнялись как равные братья. Более высокий Сарабдал наклонился, чтобы поцеловать Мардука в обе щеки. Кожу защипало, когда к ней прикоснулись жгучие губы Тёмного Апостола.

— Мардук, о тебе высоко отзывался брат Эреб, — хрипло прошептал Сарабдал.

Мардук склонил голову, принимая комплимент.

— Милорд, — прошептал Ашканез, и Мардук обернулся, чтобы увидеть направлявшееся к ним подобное скелету существо.

Губы Темного Апостола скривились при виде киберорганической твари. Четыре механических насекоподобных руки торчали из раздутого брюха и рывками толкали существо вперёд. Тонкие как кости руки были широко разведены в совершенно искреннем приветственном жесте. Губы существа были отсечены, отчего на рту навеки застыл трупный оскал. Из затылка торчали похожие на шипы сенсорные антенны, а жужжание информационного потока вырывалось из приёмников в изменённой гортани.

Кривляясь, мерзкое существо остановилось перед Тёмными Апостолами и сделало неловкий поклон, запрокинув голову вперёд. Оно выпрямилось и начало говорить, но журчащие из безгубого рта слова не были связаны с безумной артикуляцией челюстей.

— Добро пожаловать, братья 34-го и 18-го, на «Круциус Маледиктус», — затараторила тварь. — Великий Апостол Экодас, да будет благословенно имя его, сожалеет, что не может поприветствовать вас, но скромно просит последовать за сим скромным полумеханическим субъектом в его зал для аудиенций.

— Великий Апостол Экодас? — переспросил Мардук.

— Какое высокомерие! — вскипел Сарабдал и с отвращением сплюнул на палубу. Густая лужица чёрной слюны начала разъедать пол отсека, шипя и выпуская пар.

Полумеханическое отродье поклонилось и раздражительно дёрнулось.

— Позволь мне оторвать ему голову, — прошептал Кол Бадар, и Мардук улыбнулся.

— Охотно, в зависимости от хода конклава.

— А можно сейчас? — спросил Буриас, когда существо с ногами насекомого глупо ухмыльнулось.

— Пойдём, — сказал Сарабдал. — Давайте покончим с этим.

Вторая глава

Облачённый в полные парадные регалии префект Верен стоял в центре Площади Победы под палящим солнцем и ждал прибытия Белого Консула.

За его спиной стояли по стойке смирно четыре тысячи солдат Боросского 232-го. Синие гордые королевские знамёна обвисли в неподвижном воздухе. Рядом с гвардейцами находились служебные вспомогательные машины полка: БТР «Химеры», разведывательные «Часовые», тягачи «Троянец».

За подразделением на высоте почти четырёх тысяч ступеней вздымалось огромное здание из белого мрамора — Храм Глориатуса. Парящий пик венчала великолепная золотая статуя Императора.

Верен в абсолютной тишине стоял рядом со своими старшими офицерами и штабным персоналом.

Могучий телом префект был эпитомом боросской породы, прекрасным солдатом и офицером. Его глаза были суровыми и голубыми как лёд. Кожа глубоко загорела. Нос был сломан раз десять и неудачно выровнен, а волосы цвета песка по-уставному коротко подстрижены.

Верен тяжело сглотнул, когда на него обрушился свет двух солнц. Он почти забыл, насколько безжалостным может быть лето Бороса Прима. Ведь префект не был на родине десять долгих лет. Верен позволил себе восхититься величием раскинувшегося перед ним города.


Сирена Принципал была сверкающим городом-бастионом, который в каждом направлении тянулся до горизонта, из белого мрамора и подстриженных лесопарков. Она была домом для более чем восьми миллионов горожан, каждый из которых добровольно прослужил в гвардии или СПО по-крайней мере одну пятилетку, и являлась одним из величайших городов Бороса Прима и всего подсектора Боросские Врата.

Идеально симметричные бульвары стометровой ширины, вдоль которых шли ряды огромных статуй имперских героев и чтимых святых, тянулись мимо колоссальных архитектурных чудес, которые были наполнены колоннами, арками и сверкающими алебастровыми скульптурами. Обсаженные деревьями мостики выгибались между парящими коллегиями схолы прогениум и церковными палатам храмов, а десятки тысяч покорных долгу граждан сновали туда сюда, спеша на лекции или работу. Общественные транспорты беззвучно змеились по изгибающимся акведукам и проносились мимо громадных кафедральных соборов, которые тянулись к небесам в молитве Богу-Императору. Каждый день миллионы венков и жетонов в форме аквилл возлагали у подножий сотен великих монументов, которые были воздвигнуты по всему городу в память великих побед и в честь павших героев.

Город делили пополам сверкающие крепостные стены. Они были отнюдь не властно гнетущими, но скульптурными шедеврами классического дизайна, к чьим бокам вздымались плавно изогнутые контрфорсы.

У подножия городских стен раскинулись пышные сады экзотических цветов и широколистных кустарников, которые питали подземные гидропоники. В каждом районе в окружении травянистых парков находились фонтаны с херувимами, из губ которых били струи воды.

Солнечные лучи ярко сверкали на шлемах и лазерных карабинах тысяч тренированных подразделений СПО, которые маршировали на вершинах стен. Голубые плащи, которые носили все подразделения боросских гвардейцев и СПО, ярко выделялись на фоне девственно-белого камня. Сирена Принципал гордилась примерно пятнадцатью миллионами постоянных солдат; гвардейцы были шестой частью населения, как и везде на Борос Прима. Это было редкостью для имперских систем.

Весь город был сплавом простой красоты и практичности, формы и функции; элегантным и чудесно спроектированным метрополисом, который, в сущности, был могучей и созданной по плану гения цитаделью, причём такой, в которой населению было приятно жить.

Сирена Принципал была воплощением всего, что было дорого жителям Бороса Прима: силы, решительности, порядка, изящества и благородства.

Взор Верена обратился к небесам, к далёкой тени Крона. Сколь бы мощными не были наземные защитные сооружения Бороса Прима, истинная сила планеты была в колоссальном звёздном форте, который вращался на орбите.

Ощетинившаяся орудиями цитадель размером с небольшую луну, Крон, была самой крупной космической станцией во всём Сегментуме Обскурус. Этот вечный часовой одновременно приносил покой жителям Бороса Примы и постоянно напоминал об имперской власти, ибо был троном правителей системы: Консулов.

Белые Консулы правили щедрой рукой, и жители системы Борос — всех восемнадцати населённых планет и двадцати колонизированных лун и астероидов — наслаждались свободами и уровнем жизни, о котором во многих регионах Империума даже не мечтали. Гражданские беспорядки были практически неслыханной вещью.

Боросом правили два Консула — Проконсул Осторий и его Коадъютор Аквилий. Они были высшей властью во всех политических и военных вопросах, к которой большинство населения планеты относилось с благоговением, граничащим с поклонением. Подобная набожность официально не поощрялась, но и не запрещалась — ибо разве не были созданы Консулы по образу самого Бога-Императора?

Проконсул и его соправитель были ответственны примерно за четыреста миллиардов имперских граждан, а также за безопасность практически всего подсектора Боросские Врата.

Верен разглядел несколько силуэтов, которые приближались со стороны звёздного форта и сверкали подобно падающим звёздам, и вытянулся по стойке смирно. Он уже слышал реактивные двигатели, которые с воем ворвались в атмосферу, а звук нарастал с далёкого гула до рёва, что разрывал уши.

Из ослепительного сияния солнца вырвались три ударных самолёта, которые крылом к крылу летели в плотном построении. Верен узнал проворные истребители «Молния» по изогнутому носовому профилю и отличительному вою.

Легко рассекая воздух, они спикировали и пронеслись над головами солдат боросского 232-го. Их путь устилали инверсионные следы из белого тумана. Истребители прошли прямо над головами и резко разделились, перейдя в широкое построение. Мгновение спустя на собравшихся солдат обрушился порыв жаркого вытесненного воздуха, растрепав капюшоны и знамёна.

Вой «Молний» стих и сменился резонирующим гулом более крупных двигателей. Минуту спустя в поле зрения появились вертолёты «Стервятник», чьи крылья тянули вниз цилиндрические ракетные установки и автопушки. Они эскортировали небольшой шаттл «Аквила». «Молнии» сделали ещё один заход, а затем взмыли и исчезли из виду.

«Аквила» блистала золотом, и Верен прищурился от отблесков её металлической кожи. Повернув к земле направляющие двигатели и выпустив посадочные устройства, шаттл и его вертолётный эскорт опустились на сверкающую белую парадную площадь в двадцати метрах перед легатом и его офицерами.

Они гладко коснулись земли, и ещё до того, как смолкли двигатели, золотая «Аквила» начала опускать своё пассажирское отделение.

-‘И узрите Ангела Смерти, что шагает среди нас’, - тихо процитировал легат. Верен знал, что слышал эту строчку в годы обучения в схоле прогениум, но не мог вспомнить, какой писец её написал.

Все мысли о древних поэтах и их эпосах были забыты, когда противоударная дверь пассажирского отделения «Аквилы» скользнула в сторону с шипением выравнивающегося воздушного давления.

В дверях появился огромный силуэт, столь большой, что ему пришлось пригнуть голову, чтобы выйти из посадочного аппарата. Воитель выпрямился в полный рост лишь тогда, когда ступил на парадное поле, и глаза Верена расширились.

Префект знал, что Консулы большие — он видел бесконечные видеозаписи их публичных выступлений, а фрески и статуи Астартес окружали гвардейца всю жизнь — но к их размеру его не подготовило ничто. Воитель был настоящим великаном.

Космодесантник был закован в тяжёлый латный доспех, столь же белый и безупречный, сколь и мрамор Сирены Принципал. Он был выше Верена на две головы. Огромные наплечники защищали громадные плечи Консула, на нагруднике которого блистал двуглавый орёл. Поверх силового доспеха был надет королевский синий табард, который украшала орлиная голова — геральдическая эмблема Белых Консулов. Её кайма была вышита тонкими нитями серебра. Верен узнал в космодесантнике коадъютора Аквилия.

Голова соправителя была обнажена, а широкое лицо было молодым и уверенным. Консул зашагал навстречу легату 232-го, держа шлем под рукой. Верен поборол порыв попятиться.

-‘И страх воплотился в имени его’, — услышал префект шепот легата.

Коадъютор замер в нескольких шагах от командира подразделения и его свиты. Он пристально посмотрел на легата с непроницаемым выражением бесцветных глаз на суровом лице.

— Цитата из Светона, — заговорил космодесантник. Голос, отметил Верен, был глубже, чем у обычного человека. Впрочем, это соответствовало размерам, — «Ин Номинэ Глорифидэ». Седьмой акт?

— Девятый, — ответил легат.

— Конечно, — Аквилий склонил голову в знак уважения. Дискуссия о классической литературе была последней вещью, которой ожидал Верен.

По резкому приказу солдаты Боросского 232-го с идеальной синхронностью отдали честь проконсулу. Космодесантник ответил на салют. По второму приказу полк вновь застыл по стойке смирно.

Одетый в мантию адепт Министорума, чью левую половину лица скрывала паутина аугментики, подошёл к Белому Консулу. Паривший над его плечом серво-череп зажужжал нечёткий инфокод.

— Легат Катон Мерула, 232-ой Полк, Имперская Гвардия Бороса Прима, отозван с линии фронта Иксксус IX в Фраксийском Походе под руководством лорда-командора Тибульта Горацио, — произнёс речативом из полупоклона адепт, который протянул руку в сторону командира подразделения. Его пальцы были игловидными механизмами, которые жужжали от выгружающейся информации, — Месяц перевооружения, перекодирования и рекрутирования перед возвращением на линию фронта. Статус исполнения: XX.V.II.P.C.IX.

Адепт обернулся к коадъютору и принизил себя, упав на одно колено и склонив голову к земле.

— Лорд Гай Аквилий из 5-ой Роты Белых Консулов из Адептус Прэсис, Дюкс Милитари, Коадъютор Бороса Прима, — изрёк монотонным голосом адепт, — Да восславиться Бог-Император.

— Да восславиться, — прошептал легат.

— Да восславиться, — сказал коадъютор Аквилий.

— Для меня честь обращаться к вам, сыны и дочери Бороса, — начал коадъютор, чей звучный голос легко достигал ушей каждого солдата 232-го без всяких вокс-усилителей.

— Проконсул собирался выступить сам, но ему помешали прибыть государственные дела, — сказал Аквилий, — Надеюсь, что вас не разочаровало моё присутствие.

Верен знал, что все солдаты 232-го ничуть не разочарованы. Лишь немногие из них когда-либо видели космодесантников, да и то издалека.

— Я робею в присутствии таких благородных воинов, как вы, — продолжал коадъютор, — Вы делаете всё, что я прошу от вас, даже больше, и я верю, что так будет и дальше. Я салютую вам, мужчины и женщины прославленного 232-го!

Адъютант Аквилия шагнул вперёд с покрытым изысканным орнаментом полковым знаменем. Золотая аквила сверкала на древке над резной крестовиной из кости. Само знамя было плотно свёрнуто и скреплено запонками. Адъютант припал на одно колено и протянул знамя командиру 232-го, который жестом приказал молодому офицеру, полному благоговейного страха аквилиферу полка, выйти вперёд и забрать знамя.

— С великой печалью узнал я о потере штандарта 232-го во время Даксийского Наступления на Фраксии Минор, — сказал Аквилий, — Я приказал своим личным оружейникам создать замену. Да послужит она подразделению верой и правдой.

После воодушевляющего кивка легата молодой аквилифер начал дрожащими руками вытаскивать запонки из знамени. Он поднял его высоко в воздух, чтобы знамя развевалось. Открылся гобелен такой красоты, что среди солдат раздались восхищённые вздохи. Чудесный образ крылатой святой мученицы Амелианы — официальной покровительницы подразделения — был выписан золотыми и серебряными нитями на голубом фоне. В верхнем левом углу была полковая эмблема и символы сорока походов долгой истории подразделения. На тыльной стороне знамени серебряными нитями были написаны имена каждого легата, который вёл подразделение в битву — всех трёхсот семидесяти четырёх.

Верен не знал, чего точно ждать при встрече с одним из чтимых Консулов лицом к лицу, но точно не ожидал подобной скромности от того, кто был настолько выше простых гвардейцев.

Следующие несколько минут промелькнули, пока коадъютор знакомился по имени с каждым офицером 232-го. Внезапно Белый Консул встал перед Вереном. Немногие люди были выше префекта, но тот ощутил себя ребёнком, когда посмотрел в широкое лицо Аквилия.

Коадъютор протянул руку, и они с Вереном пожали друг другу предплечья. Это было всё равно, что рукопожатие со статуей. Префект ощутил чудовищную силу хватки космодесантника.

Наконец, Белый Консул отдал честь 232-ему и зашагал обратно в шаттл. Охваченный благоговением Верен наблюдал, как «Аквила» возносилась к «Крону» подобно ангелу, который возвращался на небеса.


На борту «Аквилы» брат Аквилий барабанил пальцами по подлокотнику, — Где проконсул?

— Увы, я не могу сказать, коадъютор, — произнес сильно аугментированый помощник Аквилия. Соправитель глубоко вздохнул.

— Знамя было хорошим штрихом, — произнёс он секунду спустя.

— Я думал, что оно подойдёт, коадъютор. Полагаю, что его оценили.

— Да. Благодарю.

Белый Консул пристально смотрел сквозь иллюминатор на заполнившего вид «Крона».

Даже с расстояния в несколько сотен километров станция была колоссальной. По сравнению с ней золотой шаттл был совершенно незначительным. Аквилий видел в доках форта десяток кораблей имперского флота класса эсминец и выше. Даже два линейных крейсера боевой группы Хекс, «Виа Люций» и «Виа Крурий», казались карликами по сравнению с «Кроном», хотя в длину были больше трёх километров.

— Хотели бы вы, чтобы я показал вам оставшееся дневное расписание, коадъютор?

Взор Аквилия задержался на широких посадочных палубах и рядах орудийных батарей, которые усеяли закрытые мощными щитами бока станции.

— Коадъютор? — спросил слуга, протягивая космодесантнику инфо-планшет.

Аквилий отвернулся и кивнул.


Два часа спустя, когда его разум онемел от встреч с бюрократами и адептами Министорума, брат Аквилий шёл по ярко освящённому коридору в глубине звёздного форта «Крон». Он остановился и прижал ладонь к матово-чёрной сенсорной панели. Противоударные двери с шипением распахнулись, и Аквилий вошёл в тренировочные залы.

В воздухе повис тяжёлый запах пота и озона.

Аквилий остановился у третьей и единственной занятой камеры. Он покосился на экран инфопланшета командной кафедры и скривился.

Из камеры раздался высокий визг энергетического разряда, когда был выпущен тренировочный сервитор.

Воин внутри двигался с неуловимой смесью мощи и грации. Каждый взмах перетекал в парирование нового удара, а каждый выпад был точным и смертельным. Он проявлял изумительную экономию движений без лишней показухи или экстравагантности. Воин сражался боевым щитом и мечом, а его голова взмокла от пота. Воителя окружали четыре боевых сервитора, чьи безликие головы и стремительные тела мелькали за гудящими щитовыми устройствами. Руколезвия раскали воздух, когда машины пытались попасть по величавому мечнику. Тренировочные сервиторы атаковали, словно единое целое, ибо были запрограммированы дополнять друг друга.

То были отнюдь не туповатые протокольные киборги, но неистовые боевые образцы, чью агрессию усиливали стимуляторы и инжекторы «Гнева».

Аквилий знал, какие повреждения могут нанести эти хлёсткие руколезвия — отнюдь не мало шрамов принесли ему их прикосновения — и взирал на проконсула со смесью уважения, благоговения и разочарования.

Лишь двадцать один месяц назад брат-ветеран Кассий Осторий был Ротным Чемпионом 5-ой. Он занимал этот пост сорок семь лет, а за триста тридцать четыре года до этого был зачислен в ряды Белых Консулов.

Аквилий был вне себя от радости, когда впервые услышал, что он будет служить коадъютором брата-ветерана Остория. Кассий, который родился в Ультрамаре и был одним из самых уважаемых воинов Белых Консулов — возможно, что лучшим мечником — был идолом Аквилия, когда тот поднимался от скаута-новобранца до полностью оперившегося боевого брата.

За последние месяцы этот энтузиазм значительно спал.

С завидным мастерством Осторий отразил боевым щитом рубящий удар. Обернувшись, он парировал второй и третий удары, которые пришли с разных углов, и резанул мечом по лицу одного из тренировочных сервиторов. Щит отметил удар электрической вспышкой, и обесточенный сервитор неловко отшатнулся.

Осторий продолжал движение к следующему сервитору. Он свершил совершенный выпад в грудь, а затем обернулся и припал на одно колено, чтобы выполнить потрошащий выпад в третьего, чей клинок промелькнул в нескольких сантиметрах над головой Остория. Последний из активных сервиторов шагнул навстречу проконсулу, который поднялся на ноги. Уйдя в сторону от неистового удара, он сделал выпад в шею. Удар был отражён, а сервитор, чьи рефлексы и силу увеличивали скопления сервомускулов, прыгнул вперёд.

Ловким круговым движением меча Осторий отбил оба клинка, которые укололи его в грудь, и напрягся, сместив вниз центр тяжести. Проконсул пригнулся и ударил плечом в поясницу сервитора. Тяжёлый киборг оторвался от пола и отшатнулся назад. Осторий обезвредил машину мощным ударом в голову.

— Остановить бой, — произнес проконсул, прежде чем сервиторы вновь активировались. Он подошёл к стенке тренировочной камеры и положил меч и боевой щит на стойку для оружия. Вытерев рукой мокрую от пота голову, он оглядел ряды оружия, прежде чем выбрать тяжёлую двухлезвийную секиру. С одной стороны она заканчивалась топором, а с другой — изогнутым клинком-полумесяцем. Осторий сделал несколько ловких взмахов, проверяя вес и баланс.

— Брат, ты пришёл потренироваться? — сказал проконсул, хотя он уделял Аквилию мало внимания, продолжая пробные взмахи секирой.

— Нет, проконсул.

— Ты пришёл, чтобы посмотреть на мою тренировку? — Осторий в первый раз взглянул через камеру на Аквилия. Левый глаз был аугментическим, а несколько шрамов рассекли его губы в уродливый оскал. Левое ухо было заменено внутренней аугментикой. Проконсул выглядел жестоким воином, гнетущим и внешностью, и поведением.

— Нет, проконсул, — Аквилий всегда чувствовал себя таким молодым и неопытным при встрече со старшим проконсулом и боролся с жаром, который проступал на щеках, — Я пришёл проверить, всё ли в порядке — дипломатично сказал соправитель, — Вы не были на инспекции этим утром. Я решил узнать, в чём дело.

— Возобновить бой, угроза восьмого уровня, — приказал Осторий.

Четыре тренировочных сервитора вновь задёргались и окружили проконсула.

— У меня есть другие дела, — ответил тот, перекрикивая механическое жужжание сервиторов.

Аквилий посмотрел на экран инфопланшета командной кафедры.

— Ты тренировался семь часов двадцать минут.

— Коадъютор, боевой брат не может тренироваться слишком много, — проворчал Осторий.

Молодой Белый Консул рассвирепел от намёка.

— Я тренируюсь столько часов, сколько оговорен в кодексе, — произнес он, — Я бы тренировался больше, если бы не дела и обязанности моего положения.

Осторий крутанулся, подкосив ноги одному сервитору, а затем тяжёлым ударом по голове поверг наземь другого.

— Я счёл, что ты способен провести утреннюю инспекцию без меня, — проконсул парировал быстрый удар, а затем ударом тяжёлого сапога отшвырнул сервитора прочь, — Или моя вера в тебя была неуместной?

Аквилий прикусил язык, приняв выговор без жалоб.

— Проконсул, есть дела, которые требуют вашего внимания, — коадъютор скромно смотрел на инфопланешет в руках. Ему пришлось повысить голос, чтобы быть услышанным сквозь нарастающий гул в тренировочной камере, — В течение следующих двух часов ещё девять подразделений вернётся из Фраксийского Скопления — шесть пехотных, два бронетанковых и одно артиллерийское. Есть военные депеши из Ассамблеи, которые требуют вашего внимания, и вклады из конгломерата Даксийских Лун. Эмиссары Механикус из Грифоньей Твердыни, которые ждут…

— Аквилий, — рявкнул Осторий, повергая последнего соперника серией резких выпадов.

— Да, проконсул? — Аквилий поднял глаза от планшета.

— Не сейчас.


Осторий тяжело вздохнул, когда ушёл Аквилий. Он знал, что его мрачное настроение никак не было связано с коадъютором. Аквилий лишь исполнял свой долг — у Остория не было права его унижать. Фактически, такого права быть не могло, ведь это он, как проконсул, должен был учить Аквилия.

Не в первый раз Осторий задался вопросом, почему его разлучили с любимой 5-ой ротой и направили в систему Борос. Каждый боевой брат служит коадъютором несколько лет после того, как поднимается над уровнем неофита, но лишь немногих ветеранов избрали в проконсулы. Быть избранным было великой честью и отбором тех, кто вынашивал амбиции стать сержантом или капитаном. Но это не было тем, чего хотел Осторий.

Он не желал быть сержантом, а тем более капитаном. Осторий был обычным воином и не хотел стать чем-то большим. Осторий всегда желал лишь быть ротным чемпионом 5-ой, чьим долгом была защита капитана в гуще боя. Этому его учили, и в этом Осторий преуспел, а не в управлении некой богатой системой-бастионом или попытке стать подходящей моделью поведения для молодого Белого Консула.

Осторий поднял с оружейной стойки тяжёлый двухголовый молот.

— Возобновить бой, угроза девятого уровня.

Тренировочные сервиторы вновь активировались.

Тридцать лет, подумал Осторий. Тридцать лет были ничем в жизни космодесантника.

Но Кассию они казались вечностью.

Третья глава

Вздымающийся почти на пятьдесят метров в высоту наблюдательный портал Санктум Корпус давал беспрепятственный обзор «Круциус Маледиктус». Построенный в виде замка корпус громоздкого линкора казался городом — целым районом Сикаруса, который оборвал корни и взлетел. Над корпусом вздымались десятки служащих контрфорсами кафедральных соборов, которые чередовались со шпилями, сверкающими куполами и гротескными статуями. Многослойные ряды защитных батарей и орудийных турелей, полускрытые за десятиэтажными альковами, выступали из бортов подобно ощетинившимся шипам.

Линкор пробивал себе путь сквозь бурлящее безумие варпа, рассекая чистую субстанцию Хаоса широким черепом-носом. Несколько других кораблей искупительного крестового похода можно было разглядеть по левому и правому борту, хотя нематериальное измерение размывало очертания их древних корпусов. Демоны всех форм и размеров плыли в кильватере — вечно изменяющийся инфернальный эскорт.

Когти скреблись по внешней стороне наблюдательного портала, а липкие подобные языкам протуберанцы облизывали поверхность. Стая катартов пронеслась мимо на оперённых белых крыльях, ангельских и сияющих изнутри. Лишь в эфире они появлялись в истинной форме. Приходя в реальный мир, катарты представали бескожими гарпиями, а не прекрасными, элегантными и смертоносно очаровательными существами.

Но даже величественный вид варпа во всей его инфернальной славе не мог заглушить раздражение и растущий гнев Мардука.

— Это оскорбление, — проворчал Тёмный Апостол Белагоса на другой стороне зияющего зала Санктум Корпус, озвучивая мысли Мардука, — Он слишком далеко зашёл.

Белагоса был высоким и худым. В жесте исступлённой веры Апостол 12-го Воинства вырвал свои глаза много веков назад. Но всё равно он обернулся прямо к Мардуку. Эти пустые глазницы были отнюдь не слепы, а кровавые слёзы стекали по щекам.

— Терпение, брат, — заговорил Анкх-Илот — Тёмный Апостол 11-го Воинства. Он хрипло шептал из-за шипастого аналоя своей кафедры, — Я уверен, что Великий Апостол Экодас не станет…

— Великий Апостол, — сплюнул Сарабдал. Святой предводитель 18-го Воинства стоял со скрещенным руками, — Экая спесь. То, что его волнуют подобные мелочи — оскорбление всего нашего ордена.

— Сам Хранитель Веры, достопочтенный Кор Фаэрон, даровал сей титул ему, почтенный брат, — ответил Анкх-Илот.

Тёмный Апостол Анкх-Илот был суровым воином, в чей лоб была вбита пугающая шипастая чёрная металлическая звезда Хаоса Восславленного, а плоть являлась живым холстом для мерзких святых ритуалов. Многочисленные порезы и рубцы были воспалёнными свидетелями ритуального самобичевания. Под новыми ранами проступали старые шрамы. Мардук предположил, что Тёмный Апостол натирает нанесённые себе увечья ядовитыми мазями и бальзамами, чтобы препятствовать регенеративным способностям физиологии Астартес, ибо многие раны был свежими и открытыми. Подобное не было редкостью в легионе.

— Он может звать себя, как хочет, — сказал Белагоса и жестом показал на пустую кафедру Экодаса, — Но когда же достопочтимый Великий Апостол озарит нас своим присутствием?

Трибуна Экодаса была окружена балюстрадами и шипастыми ограждениями. Она была гораздо больше, чем у остальных Апостолов, и занимала господствующее центральное положение в Санктум Корпус. Удерживаемая на подобных скелетам арках трибуна выступала на тридцать метров из стены напротив громадного наблюдательного портала и давала беспрепятственный вид на низшие трибуны. Пасти вырезанных под кафедрой уродливых горгулий изрыгали облака ладана.

Восьмиугольный зал Санктум Корпус был вертикальной шахтой, которая падала во тьму. Он тянулся более чем на километр от дна до потолка и пробивал себе путь через центр могучего линкора. Кафедры Апостолов были почти на самой вершине — всего лишь в пятидесяти метрах от красного стеклянного купола. Они нависали над казавшимся бездонным разломом на подобных позвоночникам колоннах, которые находились в углах зала.

Хотя зал был восьмидесяти метров в диаметре, высота и глубина делали Санктум Корпус гнетущим даже с зияющим наблюдательным порталом на передней стене. Вдоль стен шли ряды книг, кодексов и святых писаний в кожаной обложке.

Десятки миллионов святых работ были забиты в альковы или сложены на полках без всякого подобия порядка или связи. Древние пыльные тома, полные поучений и писаний Лоргара, были свалены в опасные груды, а десятки тысяч анналов и святых текстов были втиснуты в каждую щель. Все были оплетены в кожи людей и ксеносов всех оттенков и структур. Многие из бесценных книг были написаны перьями прозелитов писцов-рабов в незапамятные времена на Колхиде задолго до начала Великого Крестового Похода, ещё до того, как на Колхиду прибыл благословенный примарх Лоргар, даже до возвышения лицемерного, лживого Ложного Императора.

Свежие книги постоянно добавляли к головокружительному собранию знаний и мудростей легиона. Новые тома были полны свежих поучений и благочестивых писаний. Помимо Сикаруса, скрипторум «Круциус Маледиктус» был величайшим вместилищем святых учений Несущих Слово во вселенной.

Омерзительные сервиторы-архивисты, иссохшие кадавры, которых удерживали на весу гудящие суспензорные импеллеры, парили туда-сюда между бесконечными рядами святых книг, заботливо опекая свои наделы.

Огромные, подобные паутине арки тянулись между книжными шкафами к сводчатому потолку над конклавом Апостолов. В эти арки вплавили десять тысяч скелетов, скрепив их искажённые позвоночники мрамором. Черепа были запрокинуты назад в бессловесной агонии, а костлявые руки подняты вверх в молчаливом призыве к богам. На открытых ладонях стояли толстые свечи из кровавого воска. Двадцать тысяч мерцающих языков пламени отбрасывали свет на собравшихся.

— Я уверен, что Великий Апостол Экодас не заставит нас ждать долго, — сказал Анкх-Илот.

— Достаточно долго, что впечатлить нас своей властью, — произнёс Мардук.

— Едва повышенный Первый Послушник уже судит о почтенном члене Совета, — зашипел Анкх-Илот, сердито смотря на Мардука через открытое пространство Санктум Корпус.

— Лучше видеть вещи такими, каковы они, чем слепо принимать их, — произнёс Сарабдал.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Анкх-Илот.

— Я имею в виду, — проворчал Сарабдал, — Что наш младший брат-апостол говорит то, что думаем мы все. Мне начинают надоедать игры Экодаса.

— Я уверен, что достопочтенный Великий Апостол не желает прогневить своих верных братьев-апостолов, — сказал Анкх-Илот.

— Всё такой же подлиза, — сказал Белагоса, — Ты столь трогательно пресмыкаешься у ног Экодаса.

— Ты не заставишь меня нарушить перемирие Санктум Корпус, — произнёс Анкх-Илот, — В твоих словах нет ничего, кроме яда и желчи.

— Кое в чём брат Белагоса прав, — мягко сказал Сарабдал.

— О? Прошу, просвети меня, — сказал Анкх-Илот.

— Ты — марионетка, — сказал Сарабдал, — Всего лишь питомец Экодаса, а 11-ое Воинство — лишь продолжение его Воинства. Ты пресмыкаешься всякий раз, когда хозяин решает бросить тебе объедки.

В комнате воцарился глухой гул моторов-импеллеров архивных сервиторов. Белагоса широко ухмыльнулся, а Мардуку было трудно скрыть удовлетворение, когда кровь отхлынула от лица Анкх-Илота. Его свита притихла.

— Конечно, это не мои слова, — спокойно произнёс Сарабдал, словно не замечая, как разозлил Апостола 11-го Воинства, — Просто… Я это где-то слышал.

— Кто говорит так? — прошипел Анкх-Илот.

— Все знают, что ты — козёл отпущения Экодаса, — сказал Белагоса, наслаждаясь пламенным гневом Анкх-Илота.

Мардук слышал от Ярулека, своего бывшего хозяина и прошлого святого предводителя 34-го Воинства, о том, насколько подозрительным образом Анкх-Илот пришёл к власти. Ярулек сказал Мардуку, что в своё время Совет Сикаруса назначил Анкх-Илота Первым Послушником 11-го Воинства лишь по настоянию Экодаса. Меньше чем десятилетие спустя Анкх-Илот возвысился до Тёмного Апостола после того, как его предшественника убили при обстоятельствах, которые, по мнению многих, были делом рук Экодаса.

Мардук фыркнул от мысли о том, как он сам пришёл к власти.

— Тебя что-то умиляет, Апостол? — спросил Анкх-Илот с ядом в глазах. Его тело дрожало от ярости.

— Конечно же, нет, почтенный брат, — насмешливо сказал Мардук, — Подобные слухи, очевидно, явная клевета, ослабляют всех нас.

— Все мы знаем, что единственная причина, по которой твоё присутствие терпят в крестовом походе, — сплюнул Анкх-Илот, — заключена в том, что ты владеешь устройством, которое раскопал Ярулек. Будем надеяться, что оно будет достойно проблем.

— Первая вещь, которую ты сказал по делу, — произнёс Белагоса.

— Согласен, — сказал Сарабдал.

Мардук проглотил свой гнев.

— Дорогие братья, я сражался и истекал кровью, чтобы заполучить Регулятор Связей и раскрыть тайны, — Мардук пристально смотрел на трёх других Апостолов. Он вцепился в шипастое ограждение своей кафедры с такой силой, что мог её вырвать, — Десятки миллионов умерли, чтобы я его заполучил. Исчезли миры. Регулятор выиграет для нас войну, а когда это произойдёт, то я пожну плоды. Внемлите моим словам, что со временем вы все почтительно склоните передо мной головы!

Хохот Белагосы был глубоким и раскатистым. Казалось, что Сарабдала тоже развеселила вспышка.

— Ступай осторожно, Мардук, — предостерёг Анкх-Илот, — Апостол может быстро пасть, если не научиться уважать старших.

— Старших? — оскалился Белагоса, который быстро обратился к излюбленной цели, — И ты включаешь себя в их число? Возможно, что Мардук — всего лишь щенок, но я помню, что не так давно ты сам был скромным Первым Послушником, Анкх-Илот. Я даже помню время, когда тебя приняли в легион. И даже тогда ты был лишь самодовольным червём!

Холодные глаза Анкх-Илота повернулись к Белагосе. Его свита, что стояла в тени алькова за кафедрой, напряглась. Неуклюжий Корифей Анкх-Илота сжал руки в кулаки, а зарядные механизмы болтеров, встроенных в латные перчатки, с гулом активировались. Воин напоминал громадного примата со сгорбленной спиной и несоразмерно большими руками.

Почётный караул Белагосы ответил тем же, демоны в их телах напряглись, чтобы разорвать оковы, и ждали лишь ключевого слова хозяина, которое их освободит.

— Белагоса, ты слишком далеко зашёл, — прошипел Анкх-Илот, — Но я не нарушу мир конклава, как бы тебе этого не хотелось.

— Ты всё такой же трус, — сказал Белагоса.

— Довольно! — рявкнул Сарабдал, предвосхитив ответ Анкх-Илота, — Эта перебранка унижает нас всех.

Из четырёх присутствующих Тёмных Апостолов дольше всех возглавлял Воинства Сарабдал, которого возвысил до повелителя 18-го сам благословенный Лоргар. Воспитанный в скрипторумах Колхиды, Сарабдал был всего лишь ребёнком, когда он принял участие в жестоких Схизматических Войнах, которые раскололи Завет — доминирующий религиозный орден феодального мира. Впечатлённый фанатизмом подростка и его пылкими манерами, Лоргар взял мальчика под своё крыло и, воссоединившись с легионом, лично избрал его для введения в ряды Несущих Слово. Немногих Тёмных Апостолов уважали сильнее, чем Сарабдала, поэтому после его упрёка Белагоса и Анкх-Илот не нарушали торжественной тишины.

А внушительная мощь собралась в этом зале, — с тонкой улыбкой на губах подумал Мардук.

Четыре Тёмных Апостола повелевали пятью с половиной тысячами воинов Астартес. Вместе с мощью Великого Воинства Экодаса это число увеличивалось до девяти тысяч. И увеличивалось ещё сильнее, учитывая танки, дредноуты, демонические машины и штурмовые корабли пяти Воинств.

Их сопровождало более миллиона культистов Слова — мужчин и женщин с промытыми мозгами, которых согнали как скот на неуклюжие рабовладельческие суда. Эти жалкие ничтожества подвергались бесконечному потоку сводящего с ума варп-шума от парящих Диссонансов. Спустя годы и месяцы непрестанной какофонии их свободная воля и сопротивление разрушалось, и они становились истинными прислужниками Хаоса. Культистов, мало полезных тактически, гнали на орудия врага по минным полям или приносили в жертву их хозяева, но они шли на это добровольно.

Наконец, флот сопровождал огромный транспорт Легио Вультурус — мрачный корабль, который был вдвое больше «Круциус Маледиктус». Внутри его подобного пещере стазисного трюма покоился полный демилегио богов-машин: двадцать самых грозных боевых механизмов, которые когда-либо создавали на мирах-кузнях Механикус. Как часть Ордо Милитарис — крыла Коллегии Титаника, они сражались в практически непрерывной битве со времён начала Великого Крестового Похода. Легио Вультурус провозгласил свою верность Воителю Хорусу и обратил орудия на своих братьев посреди битвы, нанеся чудовищный урон Легио Грифоникус и Легио Викторум, уничтожив практически сорок боевых машин в одном непредвиденном сражении. Конкретно этот демилегио Вультурус сражался бок о бок с Несущими Слово с самого начала Крестового Похода, и многие в XVII легионе утверждали, что сам Эреб обратил их к делу Воителя.

— Это возмутительно, — проворчал Белагоса, — Если придётся ещё минуту ждать того, что Экодас озарит нас своим присутствием, то я…

Его речь оборвалась, когда распахнулись противовзрывные двери над господствующей трибуной, и оттуда повалили пар и маслянистый, пропитанный благовониями дым. Из открытого портала тяжёло зашагала процессия ветеранов в терминаторских доспехах. Они замерли на почтительном расстоянии, а Экодас вышел вперёд, чтобы занять своё место на подиуме.

Лицо древнего и весьма аугментированного Тёмного Апостола несло отпечатки тысячелетних войн, его черты были впалыми и морщинистыми. В его поведении не было ничего напыщенного или экстравагантного. Простая черная ряса свисала с широких аскетических пластин доспеха. Единственными украшениями были несколько нашейных амулетов. Мардук узнал характерный стиль шаманов-жрецов Давина в сих фетишах из кости и окровавленных волос, которые были повешены на нити из сухожилий. У Экодаса не было с собой оружия или церемониального посоха. Поговаривали, что он предпочитает не пачкать руки и приказывает подопечным сражаться в его битвах.

— Не смею перебивать тебя, — сказал Экодас, — Мне крайне интересно, что же ты хотел сказать.

Тёмный Апостол смотрел вниз на Белагосу чёрными глазами, в которых горел сдерживаемый гнев. Его внушительная свита, которая была гораздо многочисленней, чем у остальных Апостолов, продолжала входить вереницей в зал. Это было недвусмысленным проявлением воинской мощи.

Челюсть Белагосы лязгнула.

Внимание Экодаса сместилось, и Мардук, когда на него обрушилась вся мощь взора Великого Апостола, поборол желание преклонить колени. Мардук сердито напомнил себе, что он — Тёмный Апостол Лоргара, который не должен кланяться никому, кроме самого Уризена. Затем он увидел в пылающих глазах Экодаса удовлетворение, и в душе у Мардука вспыхнул гнев — могучий и пылкий.

В гневе можно найти великую силу, — сказал Экодас, а Мардук вздрогнул, когда слова болезненно впились в его разум. Губы Великого Апостола не двигались, но Мардук слышал слова так, словно их произносили рядом, и мгновенно понял, что никто другой их не слышал.

Разум Апостола был подобен крепости. Иначе его бы захлестнула сокрушительная мощь варпа, а разум был бы разодран миллиардами смертоносных созданий, которые таились за пределами реальности. Со стенами, которые воздвигли века ментальных тренировок и кодирования, и парапетами, созданными из непоколебимой веры и абсолютной уверенности, разум Апостола был практически неприступен, но Экодас проломился прямо сквозь укрепления так, словно их не было.

Но, молодой Апостол, всегда направляй свой гнев на настоящего врага, — тяжело ударил голос Экодаса. Он продолжал пристально глядеть на собрата глазами, в которых горело пламя фанатизма, пока Мардук пытался отвернуться и восстановить самоконтроль.

Экодас разорвал контакт внезапно и болезненно. Мардук вцепился в ограждение кафедры, когда на него обрушилась волна головокружения. Он чувствовал себя физически выпитым до дна, а в голове зудела тупая боль.

— Милорд Апостол, всё в порядке? — Ашканез склонился и зашептал на ухо Мардука. Тёмный Апостол проигнорировал своего Первого Послушника и пристально посмотрел на Экодаса. Он был взбешен тем, что его застали врасплох, и Экодас так легко проломился сквозь ментальные укрепления.

Узнал ли Экодас нечто важное? Прознал ли он об обещании Мардука Эребу и о шокирующих подозрениях, которые были у Первого Капеллана?

Сомнительно, ибо самые одаренные псайкеры обычно могли прочесть лишь те мысли, которые были на поверхности разума в любом состоянии. И даже тогда было трудно найти нечто конкретное среди сбивающей с толку груды случайных образов и эмоций. Впрочем… Было невозможно узнать наверняка, что же увидел Экодас.

Мардук понял, что он недооценил Апостола. Он всегда считал Экодаса бесхитростным жрецом, кузнечным молотом, который всегда сокрушает своих противников в противостоянии, как на войне, так и в политике. Теперь Мардуку пришлось расстаться со своими предубеждениями.

— Так тебе нечего сказать, Белагоса? — внимание Экодаса вновь обратилось к другому Тёмному Апостолу. Кто знает, о чём они безмолвно говорили, — Брат, разве ты не хочешь мне ничего сказать в лицо?

— Нет, милорд, — наконец, сказал Белагоса, опустив взор.

Экодас бросил на Мардука взгляд, который был полон гнетущей властности.

Я — не твой враг, — прогрохотал его голос. Струйка крови вытекла из ноздрей Мардука.


Конклав был коротким и деловым. Корифей Экодаса, Кол Харекх, бегло прошёлся по окончательному плану штурма, говоря со спокойной властностью того, кто привык к повиновению.

На открытом пространстве между кафедрами апостолов зависла трехмерная голографическая проекция бинарной звёздной системы: цели гнева крестового похода. Изображение прерывалось мерцанием статики, а вспышки варп-помех периодически перекрывали визуальные данные, показывая визжащих демонов и другие жуткие образы.

Игнорируя аномалии, Мардук напряжённо всматривался в голографическую проекцию. Пока раскрывались детали атаки, он наблюдал, как крошечные планеты и луны бинарной звёздной системы медленно вращаются друг вокруг друга, лениво кружась вокруг сердца — двух солнц. Одно было массивным красным гигантом, который просуществовал по-крайней мере несколько миллиардов лет, а другое, убийца, являлось небольшим паразитом, который был раскалён добела.

Вокруг двух звёзд вращались двадцать девять планет, а также горстка крупных лун. Потоки информации проносились по экрану на аналое Мардука, отражая географию, население, защитные системы и индустрию каждой планеты, на которую он указывал. Восемнадцать планет были обитаемыми. Три из них от природы подходили основанным на углероде жизненным формам, а остальные были терраформированны, чтобы создать пригодную для жизни людей атмосферу. Население прочих колонизированных лун и планет существовало внутри обширных куполов, которые благодаря размерам имели собственный климат, внутри герметически запечатанных станций, куда закачивали рециркулируемый воздух, или подземных комплексов-лабиринтов.

Астероидный пояс тысячекилометровой толщины формировал внутри звёздной системы кольцо, которое делило её на внутреннее ядро и внешние миры. В ядре находилась большая часть населённых планет, а на небесных телах холодных внешних пределов располагалось лишь несколько изолированных шахтёрских и индустриальных станций.

— Боросские Врата, — произнёс Экодас, — арена для Конца Времён, судя по «Рубрике Апокалиптика». Десять тысячелетий Хаос пытался овладеть системой. Десять тысячелетий он был её лишён. До сих пор.

Пульсирующие красные иконы наложились на голографическую звёздную карту, показав варп-маршруты в систему и из неё.

Потоки информации текли по инфопланшету аналоя Мардука и меньшим терминалам, которые за его спиной занимал Кол Бадар. Иссохшие сервиторы, подключенные напрямую к контрольным веб-каналам, направляли постоянный информационный поток змеиными пальцами-щупальцами.

Информация, касающаяся системы и её обороны, была настолько точной, насколько можно было получить маленькими экранированными дронами, которые были сброшены с варп-орбиты во внешних пределах вражеской системы. Они были практически невидимы для обычного сканирования или радиоперехвата, а сейчас таились в плотном астероидном поле системы и посылали обратно устойчивые потоки ценной информации. Это был деликатный процесс: враг бы заметил слишком большой информационный поток и приготовился, а при слишком маленьком — Несущие Слово бы вошли в слепую в один из наиболее защищённых регионов Империума — яростней защищали лишь сами Кадийские Врата.

Система была не особенно богата минеральными ресурсами и не была агроцентром, который питал остальные системы. В ней не было святых храмовых миров, которые нуждались в защите, или кузниц, которые были жизненно важны для продолжения существования Империума. Действительно, система была густонаселённой и очень богатой, но само по себе это не оправдывало ни уровня защиты, ни пыла, с которым её жаждал XVII Легион.

Ключом к важности системы были её червоточины. Они были единственной причиной, по которой Боросские Врата так яростно защищали… Причиной, по которой на систему с такой завистью смотрели легионы, которые были верны Воителю.

Варп-маршруты через Имматериум часто были извилистыми и тяжёлыми для навигации даже для тех, кто посвятил себя делу Хаоса. Тысячи переплетающихся маршрутов через варп постоянно изменялись и поворачивали. Существовали скоростные потоки, которые пробивали себе путь через Имматериум, что позволяло относительно быстро перемещаться из одной зоны реального мира к другой, но также были застоявшиеся зоны нулевого времени, где флот мог провести в дрейфе годы или десятилетия. Опытные навигаторы были способны предугадывать и читать варп подобно живой карте. Самые лучшие из них могли оставаться подвижными, адаптируясь к измениям потоков Имматериума и проходить по большинству её дробящихся дорог. Но часто флотам приходилось скользить боком через несколько потоков, где их бросали туда-сюда и на месяцы сбивали с курса злобные силы, таившиеся в варпе, прежде чем попасть на варп-маршрут, который вёл к цели.

Однако существовали редкие пути, которые оставались стабильными и неизменными веками и тысячелетиями. Их крайне ценили и отчаянно защищали точки выхода, ибо наиболее важные из этих стабильных варп-маршрутов позволяли целым флотам практически мгновенно перемещаться между боевыми зонами, используя пути подобно обширным шоссе, которые мостами соединяли далёкие подсектора. Имперская система, на которую скоро обрушиться крестовый поход, была центром скопления подобных червоточин.

По сути, система была транспортным центром, перекрёстком, который позволял совершать невероятно быстрые переходы между почти двумя десятками удалённых мест. Любой, кто контролировал Боросские Врата, был способен почти мгновенно путешествовать в регионы в миллионах световых лет от системы.

Один из таких регионов находился на расстоянии относительно короткого варп-прыжка от Терры, места рождения человечества и центра самого Империума. От одной мысли о перспективах захвата Боросских Врат у Мардука пошла слюна.

Несколько крестовых походов Несущих Слово пыталось овладеть регионом, но никто не вернулся. За прошедшие века семнадцать Воинств XVII Легиона были брошены против Боросских Врат и полностью перебиты. Чёрный Легион потерял вдвое больше космодесантников в попытках найти путь в обход хорошо укреплённых Кадийских Врат. Остальные легионы тоже пострадали при попытках захвата системы, особенно Гвардия Смерти Мортариона и Железные Воины Пертурабо.

Мощный флот стоял в доках опустошительно мощного космического бастиона, который вращался на орбите столицы системы. Станция сама по себе обладала достаточной огневой мощью для уничтожения половины крестового похода Несущих Слово, но флот и бастион не были самой грозной защитой Боросских Врат. Это были не постоянные армии, которые защищали каждый из миров ядра, не подобные крепостям города, которые хранили грозные защитные лазеры, пушки и орбитальные батареи. Это были даже не Астартес — защитники и правители Боросских Врат, генетические потомки тех, кого родичи Мардука некогда называли братьями.

Истинная мощь практически непробиваемой обороны была в самих червоточинах.

Позволяя практически мгновенно перемещаться между десятками систем, они также давали возможность собрать в нужный момент всю мощь Империума. Как только в Боросских Вратах заметят, что вражеский флот пытается вырваться из варпа, будет послан сигнал тревоги. Спустя несколько часов после того, как корабли флотилии противника выйдут во внешних пределах системы, червоточины извергнут воистину титанического размера имперскую армаду, готовую противостоять угрозе.

Напасть на этот регион — не просто пойти против укреплений одной системы и её защитников-Астартес, но против флота всего подсектора. Пойти против полной силы Астартес Прэсис — организации орденов космодесанта, которые постоянно патрулировали границы Ока Ужаса и были вечно бдительны к вторжениям изнутри. Использующие червоточины региона, Адептус Прэсис были занозой в боку легионов Хаоса и могли быстро перебросить свои роты туда, где они нужнее всего.

Однако, с Регулятором Связей, ксеноустройством, которое заполучил Мардук, эта великая сила была полностью устранимой.

— Боросские Врата — сцена, — повторил Экодас, — По воле богов они станут местом, где начнётся падение Империума.

Мардук задрожал от предвкушения.

— Братья мои, мы — авангард Конца Времён, его герольды и буревестники. На совещании с Воителем Абаддоном Совет Сикаруса избрал нас для захвата Боросских Врат. «Пять кардиналов, что рождены на Колхиде и связаны узами Братства» — так гласит пророчество.

Никто из Тёмных Апостолов не говорил. Всё внимание было устремлено на Экодаса, а мелочные распри и обиды — забыты.

— Другие верили, что они — избранные, что исполнить пророчество — их судьба, ослеплённые алчностью и амбициями. Но мы преуспеем там, где они потерпели поражение. Ибо у нас есть то, что предначертано пророчеством: ''чудесная сфера древней смерти''.

— Регулятор, — вздохнул Мардук.

Жестом Экодас сменил вращающуюся голограмму Боросских Врат образами войны. Несущие Слово маршировали через разбомбленные остовы зданий, а в их руках беззвучно рявкали болтеры, — И мы знаем, что устройство работает. Свидетельство тому — безжизненный труп Палантира V.

— Милорд, Палантир V был плохо защищённой глухоманью, — заметно более почтительно, чем раньше, заговорил Белагоса, — Его нельзя сравнить с размахом того, что мы собираемся предпринять в Боросских Вратах.

— Не важно, — сказал Экодас, — Палантир V был обречён с момента активации устройства, которое полностью запечатало регион. То же самое будет на Боросе.

Мардук кивнул.

— А если оно не сработает? — спросил Белагоса.

— Тогда мы все умрём, — ответил Сарабдал.

— Оно сработает, — сказал Мардук, — Ибо так было предначертано.

— «Яростью адского пламени, истиной и сферой древней смерти овладеют вратами», — процитировал Экодас.

— Мы приступаем немедленно, — продолжил он, — Воитель Абаддон пристально наблюдает за нами. Его посланники уже собирают поддержку, рыская по Оку и Маэльстрому в поисках всех, кто будет сражаться под его знамёнами. Соперничество и кровная вражда отброшены в стороны, ибо все предчувствуют грядущий Конец Времён. Наш триумф при Боросских Вратах возвестит последний Чёрный Крестовый Поход. Благодаря нам сгорят небеса, а Империум Человечества обратиться в прах.

Опустилась тяжёлая тишина. Экодас прищурился, словно ожидая, что ему будем перечить кто-нибудь из Тёмных Апостолов. Мгновение спустя он кивнул свому Корифею, Кол Харекху.

— Мы по очереди захватим эти планеты, — Корифей указал на внешние миры системы, — Когда они падут — для чего не потребуется больше месяца — мы встретимся здесь.

Кол Харекх показал пальцем на пятую от центра системы планету.

— Борос Прима, — продолжил он, — ось. Это сердце системы. Овладев ею, мы заполучим Боросские Врата.

Мардук прищурился, глядя на планету цвета песка, которая вращалась по бесконечной петле между двумя звёздами. Она казалась такой маленькой, словно Тёмному Апостолу нужно было лишь протянуть руку, чтобы её схватить. Вокруг планеты вращалось нечто, выглядевшее как серебряная луна.

— Звёздный форт ‘Крон’? — спросил Мардук.

— Реликвия Тёмной Технологической Эры, — кивнул Кол Харекх, — Её размер и огневая мощь чудовищны. Станция служит доком для линейных кораблей системы. Её нужно будет нейтрализовать перед началом планетарного штурма. Для захвата станции мы используем стратагемы Кол Бадара.

— Приготовьте путь Черному Крестовому Походу Абаддона, — вернул себе слово Экодас, — Прославьте легион и принесите конец человечеству. Варп-переход начнётся через час. Готовьте Воинства. Это всё.


Тёмный Апостол Сарабдал шагал рядом с Мардуком, когда они направлялись обратно к шаттлам. Он говорил тихо, чтобы его слышал только Мардук.

— Мы должны поговорить, но не здесь. Влияние Экодаса распространилось даже на моё Воинство. Несомненно, что оно прорастает и в твоём.

— Невозможно.

— Отнюдь, — произнёс Сарабдал, — Будь осторожен. Нечто скрывается в тенях.

— Экодас… — начал Мардук.

— Экодас создаёт собственную империю внутри легиона, — перебил его Сарабдал, — Он стремиться привлечь нас к своему делу.

- ''Своему делу?'' Я не… — сказал Мардук.

— Не здесь, — зашипел Сарабдал, — Я боюсь, что в деле есть нечто больше, чем мы можем представить, возможно, даже большее, чем сам Экодас. Я близок к раскрытию тайны, но… — Он замолчал, когда Тёмных Апостолов окружили ветераны Экодаса, которым приказали стать их эскортом.

— Будь осторожен. Будь бдителен, — сказал Тёмный Апостол через минуту перед посадкой в шаттлы, — Мы не можем действовать в неведении. Мы должны поговорить, как только совершим переход. Тогда ты тоже осознаешь, что поставлено на карту.

— Брат, да пребудет с тобой благословение Лоргара, — сказал Мардук.

— И с тобой, друг мой, — ответил Сарабдал, — Скоро мне нужно будет поговорить с тобой.

— Да будет так.

Мардук отвернулся и зашагал по грузовой рампе своего «Буревестника».


Вернувшись на свой линейный корабль, «Анархус», Анкх-Илот преклонил колени в молитвенной келье. Двери были закрыты и запечатаны, а нуль-сфера активирована, чтобы ничто из произнесённого в комнате не было услышно снаружи. Тёмный Апостол одиноко сидел в комнате с плотно закрытыми глазами. Капли крови падали из носа на пол. Голос эхом отражался от голых стен кельи.

— Милорд, я полагаю, что при правильном подходе Белагоса будет обращён, — сказал Анкх-Илот.

Согласен, — пропульсировал Экодас, чей голос пронзил разум Тёмного Апостола, заставив Анкх-Илота вздрогнуть.

— В Мардуке не уверен я. Впрочем, Воинство будет принадлежать нам, когда обратятся капитаны 34-го.

Чего мы достигли?

— Милорд, в его рядах неуклонно разрастается наш орден. Несколько офицеров 34-го охотно обратятся. Похоже, что некоторые затаили личную неприязнь к Тёмному Апостолу.

Хорошо. Мы сможем это использовать.

— Что оставляет нас с Сарабдалом, — произнёс Анкх-Илот, — Я боюсь, что он будет непоколебим. Сарабдал уже разоблачил нескольких членов нашего культа в своих рядах. Нарастает распря.

Он знает, — пришёл импульс Экодаса, — Сарабдал — угроза для нас.

— Что вы желаете от меня, милорд?

Я верю, что мы сможем разом решить вопрос с Белагосой и Сарабдалом. Готовься.

— А Мардук?

Пусть Братство делает своё дело.


Астропат завопил и забился в диких конвульсиях.

Руки держали его, а рукоять ножа впихнули астропату между зубов, чтобы он не смог откусить себе язык. Но псайкер едва это замечал: его разум наполняли кошмарные отблески видения, которое обрушилось на астропата.

Прошло больше часа, прежде чем судороги прекратились, оставив дрожащему псайкеру боль во всём теле. Его руки и ноги были примотаны к койке.

Над астропатом нависла тень, а голос прорвался сквозь кошмар. Он настойчиво не желал оставить его в покое. Астропат молил о смерти, умоляя Императора забрать его. Он видел многое, слишком многое и молил об избавлении.

— Тебе даруют милосердие Императора, — раздался глубокий голос, — Просто скажи мне, что ты видел.

Слова полились из астропата потоком и, хотя лишь десятая часть была разборчива, они обрисовали ясную картину: смерть надвигалась на Борос Прима. Псайкер говорил об огненных глазах, пылающем костре на открытой книге, живой плоти, на которой были вырезаны символы, от одной мысли внутренности скручивало в тугой узел. Он безумно лепетал о душах, что были пожраны алчными богами, которые таяться во внешней тьме. Астропат говорил о прядущих серебряных кольцах, которые вращались внутри самих себя, призывая тьму, и как ад придёт, чтобы забрать всех. Наконец, рыдая, он взмолился об избавлении.

Измученный астропат облегчённо улыбнулся, когда к его виску прижалось дуло болт-пистолета. В замкнутом помещении прогремел оглушительный взрыв. Кровь забрызгала стены.

— Что произошло, коадъютор? — из зернистого вокс-устройства раздался голос проконсула Остория, — Что предвидел астропат?

— Хаос, — просто ответил Аквилий, убирая болт-пистолет в кобуру.

Четвёртая глава

Буриас быстро шагал, чтобы поспеть за кровным братом, когда они неслись по коридорам «Инфидус Дьяволус».

Несущий Икону покосился на лицо Мардука, которое было подобно маске бешенства.

— Оно сработает?

— Должно, — ответил Тёмный Апостол, — Иначе мы все сдохнем.

Ревели сирены, готовились к запуску «Буревестники» и «Громовые Ястребы». Пробудились «Клешни Ужаса», чьи демонические сущности возбудила возможность столкновения в случае потенциальных абордажей. Боевые братья Воинства занимались последними приготовлениями, скорбно изрекая катехизисы осквернения и воздаяния.

— Я не доверяю Ашканезу, — сказал Буриас.

Молчание Мардука требовало большего.

— Я не понимаю, почему ты впустил его в Воинство. Он — чужой. Достаточно плохо, что жив Кол Бадар, но Ашканез?

— Буриас, я не должен объясняться перед тобой.

Несущий Икону нахмурился, — Они предадут тебя. Запомни мои слова. Первый Послушник жаждет власти, а Кол Бадар ненавидит тебя достаточно, чтобы помочь ему. Тогда 34-ое станет ещё одним раболепным Воинством Экодаса. Позволь мне разобраться с ними.

— Я сам разберусь с Кол Бадаром. А пока в нём есть смысл. Что же до Ашканеза, то он — Первый Послушник. Само собой, что Ашканез хочет сменить меня, как я стремился занять место Ярулека, а он — Разжигателя Войны. Таков наш путь.

— И ты позволишь им это? Тебе нужны воины, которым можно доверять! Тебе нужен Корифей…

— Я не доверяю никому!

— Ты доверяешь мне.

— Буриас, тебе я доверяю меньше, чем большинству, — возразил Мардук.

Одержимый воитель выглядел оскорблённым, — Я — твой верный товарищ и друг. И всегда был.

— Тёмному Апостолу не нужны друзья.

— Я всегда был и буду тебе верен, — произнёс Несущий Икону, — а пока…

— Буриас, не считай меня глупцом, — рявкнул Мардук, — Ты верен лишь до тех пор, пока это выгодно тебе. Я это знаю. И ты знаешь. Не надо притворства.

Долгое мгновение они пристально смотрели друг на друга, а затем Несущий Икону опустил глаза.

— Ты воитель, Буриас, фантастически одарённый, и хорошо исполняешь свою роль. То же можно сказать и о Кол Бадаре. Ашканез ещё не проявил себя. Если послушник это не сделает, то я избавлюсь от него. Буриас, будь моим чемпионом. Забудь об остальном. Теперь прочь с глаз моих, — сказал Мардук, — Займись чем-нибудь полезным.

— Как пожелаешь, кровный брат, — ответил Буриас, а затем гордо пошёл прочь.


Глубоко в кормовой части «Инфидус Дьяволус» находились залы, которые были отведены под мастерскую магоса Дариока-Гренд’аля. Они были тесным и гнетущими, набитыми украденными механизмами, техноприборами, приведёнными в негодность сервиторами, брошенным оружием и всевозможными машинами. Вдоль стен стояли ряды цилиндров, которые наполняла кровавая амниотическая жидкость. Внутри качались плоды экспериментов магоса — отвратительные сплавы живой плоти, металла и демонических сущностей. Среди груд механизмов ползали другие продукты его энтузиазма — тошнотворные недоноски, которые корчились и стонали.

Некогда Дариок был последователем Марсианского Культа Механикус — техномагосом, который поклонялся так называемому Омниссии, Богу в Машине. Теперь же он превратился в нечто гораздо большее. Дариока-Гренд’аля.

Тело было скрыто под чёрным балахоном, чьи края окаймляла бронзовая нить. Из глубин капюшона сверкал красный окуляр. Громоздкий, как один из Помазанников в терминаторских доспехах, Дариок-Гренд'аль двигался механически, как на ходулях. Четыре огромных суставчатых руки тянулись от сервоупряжи, которая была закреплена на туловище, одна пара сгибалась через плечи подобно хвостам пустынного арахнида, а другая тянулась по бокам как клешни. За порченым магосом тянулась пульсирующая гроздь пуповин и полуорганических кабелей, которые были подключены к позвоночнику.

На столе перед Дариоком-Гренд’алем распластался раб со связанными руками и ногами. Магос работал над телом, с хирургической точностью вырезая и анатомируя плоть и органы. Мускулы обнажились на теле стонущего от муки раба, с которого была содрана большая часть кожи.

Ряды мозгоблоков, чьи лобные доли пронзали тонкие иглы, находились в колбах-шарах внутри рефрижераторных баков. В любое время до пяти мозгов было подключено к телу магоса, которые побирались в соответствии с текущими потребностями.

Освобождённый от жалких моральный ограничений, совращённый магос открыл для себя целую научную вселенную, которая раньше была запретна, и теперь трудился с маниакальным пылом.

Разумные машины, ксенотех, меходемонические сплавы, экспериментальное основанное на варпе оружие, машины, использующие энергию Имматериума как источник энергии — всё то, что раньше считалось еретически, богохульным, запретным как фундаментально несовместимое с почитанием Омниссии извращение… Ныне ничто из резких бескомпромиссных эдиктов Марса не было важно для Дариока.

Когда совращённый магос погружался в работу, его серворуки, мясистые протуберанцы и щупальца механодендритов действовали независимо друг от друга. Дариок-Гренд‘аль не нуждался в отдыхе и добывал необходимое пропитание из тел рабов. Магос трудился день и ночь. Уже давно удалили кодовые ингибиторы Механикус, которые были имплантированы в его ствол мозга, и Дариок-Гренд‘аль осознал масштаб открывшихся для него областей науки — работы было достаточно для тысячи жизней.

Всё это было неважно для Иншабэля Кхареша, колдуна из Чёрного Легиона. Лишь устройство интересовало посланника, которого лично выбрал Воитель Абаддон.

Лицо колдуна было бесцветным. Под кожей непрерывно двигались чёрные щупальца рун Хаоса. Волосы были прямыми, длинными и бледными как паучий щёлк. Переливающийся блеск сапфировых глаз был ещё более завораживающим на фоне бесцветного оттенка кожи и волос.

Колдун пристально смотрел на устройство.

Оно неподвижно висело в воздухе, удерживаемое лучом красного света. То была совершенная серебряная сфера размером примерно с сердце неаугментированного человека.

Регулятор Связей.

Сферу окружали три огромных обруча из чёрного металла. На каждом были вырезаны иконы и руны мощи Хаоса. Именно эта конструкция подчиняла устройство воле Несущих Слово. Сейчас кольца были неподвижны. Они начинали вращаться лишь в момент активации сферы.

— Оно удивительно, — сказал Иншабэль Кхареш.

— Сила, которая таится в устройстве, не похожа ни на что содержащееся во всех информационных записях Механикус, — произнёс магос, — Ничто хранящееся в мозговых устройствах Дариока-Гренда'аля не сравнится с этой величественной конструкцией. Дариок-Гренд’аль способен перехватить лишь крошечную долю энергии — не больше, чем 8.304452349 процентов достижимого выработка — и даже этим можно достичь много.

— Воитель крайне заинтересован в устройстве, — продолжил колдун из Чёрного Легиона. Ему пришлось повысить голос, чтобы перекричать крики пытаемого магосом раба.

— Мой лорд заинтересуется и тобой, Дариок-Гренд'аль, — добавил Кхареш.

— Лорд Абаддон, Воитель из Чёрного Легиона и генетический потомок Хоруса Луперкаля заинтересуется мехоплотским устройством демоническим симбионтом Дариоком-Гренд'алем, бывшим техномагосом Дариоком из Адептус Механикус? — сказал Дариок-Гренд'аль, чей лишённый эмоций голос смешивался с рыком и воем демона, который вселился в каждый мускул, фибр и клетку.

— Разумеется, — Кхареш улыбнулся. — Ты — необычное существо, истинный сплав человека, машины и демона.

Магос не отвечал, обратив всё внимание на игрушку. Крики раба притихли, чему колдун был рад. Одно из щупалец Дариока-Гренд’аля пробилось в его глотку и пульсировало от перистальтики, прогрызая себе путь сквозь живот раба и поглощая органы.

— Тебя ничто не связывает с Мардуком или его 34-ым Воинством, — Кхареш осторожно подбирал слова.

— Именно Мардук, Тёмный Апостол 34-го Воинства Легиона Астартес Несущих Слово, генетический потомок восславленного примарха Лоргара призвал Гренд’аля из эмпирей, — сказал совращённый магос и добавил, — Именно Мардук, Тёмный Апостол 34-го Воинства Легиона Астартес Несущих Слово, генетический потомок восславленного примарха Лоргара избавил Дариока от оков, которые наложили на него Адептус Механикус Марса.

— Верно, — колдун вновь улыбнулся, — Но также верно, что у Воителя Абаддона гораздо больший доступ к тайникам археотеха и технологий Тёмной Эры, чем у XVII Легиона.

Магос остановился. Лишь на мгновение, но этого было достаточно, чтобы показать Иншабэлю, что его услышали.

— Воитель — благодетель многих адептов Тёмных Механикус, — добавил Кхареш, — и многих культов облитераторов. Я думаю, что ты найдешь для себя много полезного, если Воитель станет и твоим покровителем, Дариок-Гренд'аль.

— Это крайне интересное замечание, Иншабэль Кхареш, лорд-колдун из Чёрного Легиона, ранее из Сынов Хоруса, ранее из Лунных Волков, генетический потомок Воителя Хоруса Луперкаля.

— Поразмысли над этим, — сказал колдун, услышав шипение магнитных замков на открывающейся двери.

В сопровождении Первого Послушника и Корифея вошёл Мардук.

— Как сегодня Дариок-Гренд‘аль? — спросил Тёмный Апостол.

— Дариок-Гренд'аль, — сказал Дариок-Гренд'аль, — имел крайне интересную беседу с Иншабэлем Кхарешем, лордом-колдуном из Чёрного Легиона, ранее из Сынов Хоруса, ранее из Лунных Волков, генетическим потомком Воителя Хоруса Луперкаля.


— О? — спросил Мардук, — и о чём же просил рассказать колдун?

— Падший магос рассказывал мне, что он ещё не достиг даже десяти процентов потенциальной энергии Регулятора Связей, — вмешался Кхареш, — Его потенциал просто… завораживает.

— Я вижу, — сказал Тёмный Апостол.

— Иншабэль Кхареш, лорд-колдун из Чёрного Легиона, — начал магос.

— Я знаю, о ком ты, — перебил его Мардук.

— … проинформировал Дариока-Гренд'аля, что Воитель Абаддон — покровитель многих адептов Тёмных Механикус и культов облитераторов, — сказал Дариок-Гренд'аль, — Он думает, что Дариок-Гренд’аль найдёт для себя много полезного, если Воитель станет его покровителем.

— Да ну, — сказал Мардук.

Иншабэль Кхареш лишь пожал плечами без страха перед Тёмным Апостолом.

— Ты отрицаешь истину этого утверждения, Апостол?

— Колдун, устройство моё, — сказал Мардук, — Как и Дариок-Гренд'аль. Я не позволю им покинуть 34-ое Воинство.

— Увидим, — Иншабэль улыбнулся.

— Да, увидим, — сказал Мардук. Он лениво поднял нечто с одного из рабочих столов магоса. Глаза Несущего Слово расширились, когда он узнал сферическое устройство.

— Вихревая граната? — изумлённо произнес Мардук. То было самое мощное носимое человеком оружие из когда-либо придуманных в Империуме Человека, и бесценный артефакт, который мог уничтожить всё — всё — в пределах досягаемости.

— Подарок, — Иншабэль Кхареш потянулся забрать гранату у Мардука, — Для Магоса.

Тот не стал отпускать смертоносный артефакт, и на мгновение Тёмный Апостол и колдун сцепились, не желая отступать. Наконец, Иншабэль пожал плечами и разжал руки.

— Взятка, — прорычал Ашканез.

— Ты осмелился принести такое устройство на борт моего корабля без моего ведома? — Мардук сунул вихревую гранату под нос колдуну.

— Это просто пустяк, — ответил колдун, — Я думал, что магосу понравиться её изучение.

— Спрячь это, — Мардук передал вихревую гранату Кол Бадару. Корифей робко взял её.

— Некоторым сложно не задаться вопросом, почему создатели Регулятора Связей — некроны — сами не использовали устройство, — сказал колдун, меняя предмет разговора.

— Едва ли это важно, — проворчал Тёмный Апостол.

— Возможно, что нет, — с загадочной полуулыбкой сказал Иншабэль Кхареш. Мардук поборол порыв его ударить.

В миллионный раз за несколько последних месяцев Тёмный Апостол проклял тот день, когда Совет Сикаруса согласился позволить колдуну сопровождать 34-ое Воинство.

Хотя Несущие Слово и Чёрный Легион некогда были близки, большая часть доброй воли и братского уважения испарилась после смерти Хоруса. Пусть Абаддон и сам претендовал на титул Воителя, но это не давало ему уважения, которое XVII Легион испытывал к Хорусу. Конечно, мощь Чёрного Легиона была несравненной — они превосходили Несущих Слово десять к одному — но многие из XVII Легиона считали его лишь бледной тенью былой славы, а самопровозглашённого Воителя — достойным презрения. Впрочем, мало кто сомневался, что Чёрный Легион станет главной опорой последнего крестового похода против ненавистного Империума, а поэтому Несущие Слово помалкивали.

Мардук жалел о присутствии Иншабэля на его корабле. Он ненавидел самодовольный насмешливый блеск кристаллических глаз недоноска, когда тот наблюдал за ежедневными ритуалами 34-го Воинства или изучал работы Дариока-Гренд’аля над устройством Регулятора Связей.

Возможно, что больше всего Мардук ненавидел тот факт, что от него не зависела жизнь кого-то на борту «Инфидус Дьяволус».

Он обратил внимание на искажённого магоса.

Дариок-Гренда'аль склонил голову на бок и с нездоровым любопытством тыкал безжизненное тело раба. Щупальца продолжали прогрызать себе путь через внутренности, жуя, чавкая и глотая. Состоящие частично из металла, частично из живых тканей, частично из демонической сущности, механодендриты были волнистыми, вьющимися и наполненными собственной жизнью.

От совращённого магоса исходил сильный запах Хаоса, и, хотя крайне аугментированное тело полностью скрывала тяжёлая чёрная ткань, Мардук видел, как она вздувалась и опадала, корчилась изнутри, пока тело Дариока-Гренд’аля непрестанно изменялось.

Мардук улыбнулся при виде того, как сильно изменился магос, превратившись из существа порядка, однообразия и структуры в истинное порождение Хаоса.

— Мы завершим переход через час, Дариок-Гренд'аль, — сказал Мардук, — Устройство будет готово?

— Да, Мардук, Тёмный Апостол 34-го Воинства Легиона Астартес Несущих Слово, генетический потомок восславленного примарха Лоргара, — сказал Дариок-Гренд’аль, — Оно будет готово.


Ступенчатые ярусы поднимались по краям тёмной круглой комнаты. На мраморном полу был изображён символ Империума, двуглавый орёл, но остальная часть зала была лишена украшений. Высокий сводчатый потолок поддерживали мраморные колонны. Стены поднялись, скрывая всё за его пределами, а фотохроматические панели были затемнены: под прямыми солнечным лучами было бы сложно различить собравшиеся в зале голографические фигуры.

Всего на круглых ярусах стояло больше сорока силуэтов, наиболее высокопоставленные из которых располагались внизу. Лишь десять находились в зале физически, включая самого Аквилия и Проконсула Остория в полном боевом облачении. Остальные шестеро были офицерами Боросской Имперской Гвардии и командирами Имперского Флота, который был размещён на звёздном форту «Крон».

Аквилий узнал легата и префекта Боросского 232-го, которых видел на смотре. Пусть они не обладали высоким положением и стояли на верхних ярусах, но послужной список 232-го был безупречен, а верховный легат Боросской Гвардии лично подал прошение об их присутствии. Осторий неохотно удовлетворил прошение, и Аквилий был рад видеть, что легата сопровождает префект Верен. Коадъютор видел в этом человеке нечто подобное гордости Белых Консулов. Досадно, что гвардеец был слишком стар для принятия в орден, ибо Аквилий верил, что из Верена бы вышел отличный космодесантник.

На разных ярусах стояли ещё тридцать фигур — голограмм, одноцветных проекций тех, кто находился слишком далеко, чтобы присутствовать лично. Много пробелов было на ярусах: присутствовали лишь высокопоставленные люди, которых удалось созвать за такой короткий срок. На расстоянии одной или двух ступеней от пола находились адмиралы и лорды-главнокомандующие, а выше стояли высокопоставленные офицеры Комиссариата и представители Экклезиархии.

Некоторые изображения были яснее остальных. Часть внешне казалась полностью цельной, если не считать одноцветной окраски. Другие были подобны бестелесным и просвечивающим призракам, а остальные расплывались от статики и тряслись от несовпадения времён, движения их ртов не совпадали с речью.

На самом нижнем уровне находились ангелы смерти Императора — Адептус Астартес. Все принадлежали к Адептус Прэсис — братству орденов, которое было создано исключительно для защиты от вторжений из Ока Ужаса. Они составляли первую линию обороны против обитателей адского царства и отвечали на любую угрозу болтером, цепным мечом, непоколебимой верой и праведной яростью.

Некогда было двадцать орденов Адептус Прэсис, но ныне их осталось восемнадцать. Один истребил архивраг, а другой, что вызывало ещё больший шок, заклеймили Экскоммуникатус Трэйторус.

Взор Аквилия задержался на круге августейших космодесантников.

Великие Магистры, старшие капитаны, библиарии, капелланы… Здесь присутствовали все представители Адептус Прэсис. Коадъютор никогда не присутствовал среди столь высокопоставленных Астартес.

Великий Магистр Примерных Десантников, на чьих щёках в соответствии с традициями были вырезаны зеркальные шрамы, стоял вместе с капитанами Железных Когтей, которые варварски выглядели в своих обвешанных шкурами силовых доспехах, но были абсолютно преданы Империуму. Верховный Библиарий замкнутых Кающихся Братьев находился рядом с капитаном Первой Роты Несгибаемых Рыцарей, чей покрытый орнаментом доспех усеяли печати чистоты и свитки обетов. Скрытый под капюшоном член Багровых Кос стоял в стороне от остальных, ибо таков был путь его ордена. Коадъютор не мог определить его ранг.

Наконец, взор Аквилия упал на двух последних воителей Астартес, достопочтимых Великих Магистров Белых Консулов: Кимара Гидиаса и Тита Валенса.

У Белых Консулов был не один Великий Магистр, а два, что было редкостью среди Астартес. Один патрулировал границы Ока Ужаса или принимал участие в священных войнах, пока другой находился на родном мире ордена, Сабатинэ, и правил Белыми Консулами из крепости-монастыря высоко в горах. Консулы были разбросаны по широкой территории, боевые братья и роты располагались более чем в пятидесяти системах одновременно. Ордену хорошо служило наличие двух соправителей, ибо Великий Магистр, занятый на линии фронта, мог полностью сконцентрироваться на текущих задачах и быть уверен, что орденом эффективно управляют.

Великие Магистры резко отличались как внешне, так и манерами.

Кимар Гидиас, который почти двести лет являлся Великим Магистром и ныне надзирал за действиями ордена с Сабатинэ, был суровым воителем с угловатым лицом. Гидиас, чей взор был пронзителен, а проницательность остра, являлся стратегическим гением: его понимание течения битв и политики в системах, за которым надзирали Белые Консулы, было безупречным и воодушевляющим. Длинный плащ был надет на Кимара, чью плешивую голову венчал металлический лавровый венок.

За века Гидиас принёс Белым Консулам в бессчётных войнах величественные победы, которые были навеки запечатлены в анналах ордена. Неофиты и инициаты Белых Консулов изучали исполненные совершенства стратагемы Кимара, который прославился способностью предугадывать действия врага, часто на десяток шагов вперёд. Стратегические планы, сплетенные из сложной и часто ставящей в тупик сети атак и контрударов, финтов и быстрых передислокаций, вновь и вновь приносили нежданные победы. Проницательность Кимара выходила далеко за кругозор обычных боевых братьев, поэтому Аквилий изучал каждую битву, за ходом которой надзирал Гидиас.

Там, где Кимар Гидиас был худым и похожим на ястреба, Великий Магистр Тит Валенс был широкошеим воином, чьё массивное тело казалось ещё больше в экзоскелете терминаторского доспеха. Лицо было широким и грубоватым, а коротко стриженые волосы белыми как песок с серыми прядями, тогда как у Гидиаса они были белыми и быстро выпадающими. На левом наплечнике находился Крукс Терминатус — носимая на каждом терминаторском доспехе святая икона, внутри которой находился крошечный фрагмент золотых доспехов, в которых десять тысяч лет назад ходил сам Император. На правом был символ ордена, сверкающая синяя голова орла, а на нагруднике был изваян блистательный двуглавый орёл, каждое перо которого вырезали безупречно точно.

Стратегический гений Гидиаса возник из комбинации природного таланта, напряжённого обучения лучшими умами Белых Консулов и Ультрамаринов в юности, и накопленных за всю жизнь знаний и опыта. Сила Валенса находилась в инстинктивном понимании хода и течения битв.

Пусть Великий Магистр Тит Валенс и был хорошо образован и классически тренирован, как большинство одарённых Белых Консулов, его истинные таланты, насколько понимал Аквилий, заключались во врожденном понимании боевых действий и психологии. Казалось, что Валенс всегда знает точный момент, когда надо усилить атаку, чтобы деморализовать врага, или когда строй близок к прорыву и нуждается в укреплении. Тит, вдохновляющий и выдающийся, вёл орден с передовой и мог обратить поражение в звучную победу одним своевременным натиском.

Аквилий идолизировал Гидиаса, надеясь однажды превзойти его стратегический логический разум. Проконсул Осторий был пылким сторонником Тита Валенса.

Коадъютор внимательно слушал, когда Осторий время от времени рассказывал о сражениях, в которых он бился бок о бок с Великим Магистром. В такие мгновения глаза Проконсула сияли, а Аквилий мог представить битву перед своим мысленным взором так ясно, словно был там. Он чувствовал трепет, который Осторий испытывал, когда Валенс вновь и вновь устремлялся в брешь на Перевале Деланока и героически сплотил тридцать боевых братьев Белых Консулов. Они продержались шестьдесят два дня против десяти тысяч и отчаянно удерживали позиции до тех пор, пока прибывшие подкрепления из 6-ой и 9-ой рот не обошли с флангов врага, который был беспощадно выкошен между точными секторами огня.

— Докладывайте, Проконсул Осторий, — сказал Тит Валенс.

В зале воцарилась тишина, ибо все присутствующие члены совета внимательно слушали проконсула.

— Достопочтимые братья, — звучным чистым голом начал Осторий, — Двадцать три минуты назад был засечён большой флот Хаоса, совершающий переход через варп. Было предсказано, что он завершит перемещение через тридцать пять минут и выйдет на тёмной стороне Траянского Пояса. Я запрашиваю помощи Адептус Прэсис в ликвидации угрозы.

— Из поступающей информации я вижу, что флот составляет от одиннадцати до пятнадцати боевых кораблей крейсерского размера или крупнее, — заговорил Великий Магистр Примерных Десантников Абсалон, — Были ли опознаны какие-нибудь корабли?

— Да, — ответил Осторий, — Архивные слуги обнаружили два весьма вероятных совпадения. Первый, линейный крейсер «Праведная Мощь», исчез из имперских записей в 473.M32. Последним сообщением был доклад об нападении неопознанного рейдерского флота, атаковавшего из Маэльстрома.

— А второй? — с хриплым гортанным акцентом спросил один из капитанов Железных Когтей.

Осторий кивнул командору Боросского Военного Флота, который прочистил горло и заговорил.

— Позитивное совпадение с линейным кораблём типа «Инфернус», — слова командора вызвали вспышку перешёптывания и оцепенения, — Одним из семи, которые когда-либо запускали из кузничных доков Бальтазара XIX. Неэффективная конструкция. Впрочем, чудовищно мощная. Мы обнаружили, что отклик-сигнатура этого «Инфернуса» совпадает с «Пламенем Чистоты».

— Судя по нашим данным, «Пламя Чистоты» присоединилось к предателям во время Ереси и понесло тяжёлые повреждения в последовавшем бегстве от Белых Шрамов — вашего легиона-отца, благородные капитаны, — сказал Осторий, кивнув двум Железным Когтям.

— Мы знаем этот корабль, — зарычал Первый Капитан Железных Когтей, — И клянёмся поддержать Борос Прима. Мы вышлем семь рот.

Осторий поклонился Железным Когтям, а затем продолжил.

— После 089.M33 произошло восемьдесят четыре подтверждённых появления «Пламени Чистоты» в задокументированных сражениях, — продолжил проконсул, — С тех пор оно было переименовано в «Круциус Маледиктус».

— Несущие Слово, — сплюнул боевой брат Багровых Кос.

— Вероятно, — произнёс проконсул.

— Между одиннадцатью и пятнадцатью боевыми кораблями, — заговорил Великий Магистр Несгибаемых Рыцарей Харкон, — Внушительные силы.

— «Круциус Маледиктус» присутствовал при уничтожении Чёрных Консулов, — заговорил Гидиас, — Несомненно, Несущие Слово знают, что система находится под контролем Белых Консулов.

— Ублюдки пристрастились к крови твоего рода, — прогремел капитан Железных Когтей.

— Похоже, что так.

— Судя по количеству засечённых нами кораблей, я смею предположить, что на Борос направляется пять или шесть Воинств Несущих Слово, — сказал Осторий.

— Если это так, то мы можем встретить от пяти до пятнадцати тысяч зелотов Несущих Слово, — произнёс Валенс, — Плюс любых отвратительных союзников, которых они привезут с собой.

— Мехи? — спросил старший военмейстер Имперской Гвардии.

— Весьма вероятно, — ответил Великий Магистр Гидиас, — Предавший Легио Вультурус десятки раз был замечен в сражениях вместе с Несущими Слово, зачастую в системах, где появлялся «Круциус Маледиктус». Будет мудро ожидать встречи с титанами, если противник совершит высадку.

— Брат, молись, чтобы до этого не дошло, — сказал Абсалон.

— Милостью Императора этого не будет, — произнёс Валенс, — Но мы должны быть готовы к любой ситуации.

— Я извещу Лорда-Командора Горацио и Принцепсов Сеньорисов, которые участвуют во Фраксийском Походе, — заговорил Абсалон, — И запрошу выделение части Легио Принцепсов в случае высадки Архиврага. Уверен, что Легио Грифоникус насладиться возможностью отмстить мехам тёмной родни.

— Благодарю, — любезно сказал Гидиас, — Мне не нужно напоминать вам о важности Боросских Врат. Если ими завладеют враги, то им откроется путь в Сегментум Соляр, к сердцу Империума. Все доступные Белые Консулы собрались, чтоб встретить угрозу лицом к лицу. Единственными воинами нашего ордена, которые не ответили на этот призыв, являются проконсулы и соправители наших систем-протекторатов и преторианские отделения самого Сабатинэ. 8-я и 9-я резервные роты уже мобилизованы для немедленного перехода. Брат Валенс?

— Война на Валласии VII почти завершена, — заговорил со-магистр, — Присутствие Астартес больше не нужно для завершения умиротворения. Я выйду из боя и немедленно направлюсь во главе четырёх боевых рот к Боросским Вратам. Мою армаду возглавит «Божественная Красота».

Аквилий был впечатлён. Белые Консулы обладали могучим флотом с пятью огромными боевыми баржами и более чем десятком ударных крейсеров. Более двух третей флота всегда бороздило границы Ока Ужаса, бдительно ожидая вторжения. То, что четыре из пяти почитаемых боевых барж ордена, «Божественная Красота», «Праведная Ярость», «Меч Истины» и «Меч Освобождения», были перенаправлены в систему Борос вместе с практически всем орденом Белых Консулов, говорило о масштабе угрозы, которую представлял враг.

— Когда Борос может ожидать первые подкрепления, благородные лорды? — спросил Осторий, — Я мобилизовал оборонительный флот, который уже направляется к точке ожидаемого выхода врага из варпа. Если противник попытается прорваться к мирам ядра, то мой флот встретит его на выходе из Траянского Пояса, но в полномасштабном бою он не продержится долго без поддержки.

— Проконсул, мы относительно близко. С корректировкой времени мы будем приблизительно через… — голос со-магистра оборвался, когда он принимал информацию с внешнего экрана. Тит фыркнул и изумлённо покачал головой, — Воистину чудесны червоточины Боросских Врат. Мы прибудем через час по боросскому реальному времени. После мобилизации потребуется семь недель путешествия по варпу, но меньше чем через час по реальному времени семь рот Белых Консулов совершат переход.

— Благодарю за быструю мобилизацию, милорд, — Осторий склонил голову, — Я рад, что мои братья из 5-ой роты присоединятся к армаде на борту «Неумолимого».

Он хочет оказаться на «Неумолимом», осознал Аквилий, услышав нотку горечи в голосе проконсула. Ему бы больше хотелось быть вместе с братьями 5-ой роты и сражаться с врагом, чем беспомощно находиться здесь, наблюдая за битвой на голопалубе звёздного форта.


— Почему они атакуют здесь? — спросил Осторий, — Мы знаем, что враги жаждут заполучить Боросские Врата, но, пусть Несущих Слово можно назвать многими вещами, они не тупицы. Предатели знают о нашей защите. Они знают, что мы собираемся против них уже сейчас. Несущие Слово будут истреблены прежде, чем окажутся в часах пути от миров ядра, но всё равно летят.

— Ты переоцениваешь их, Белый Консул, — прорычал капитан 7-ой роты Железных Когтей, — Несущие Слово — фанатики. Возможно, что им повелели умереть демонические боги. Кто может предсказать их действия?

Аквилий не был уверен, согласен он или нет, но не стал озвучивать свои сомнения. Несущие Слово были известными фанатиками, но не идиотами.

— Капитан, ты недооцениваешь их, — сказал Харкон, — Не ослепляй себя ненавистью. Несущие Слово не будут приносить себя в напрасную жертву. Если они атакуют здесь, то верят, что могут победить.

— Согласен, — сказал Кимар Гидиас, — Мы должны предположить, что у них есть план обхода нашей обороны. И действовать осторожно.

По ходу совещания появилось ещё несколько голограмм, включая Астартес на нижнем ярусе. Двое были капитанами Белых Консулов — капитанами 5-ой и 2-ой рот. Аквилий подтянулся под взглядом своего прямого начальника — капитана 5-ой роты Марка Децима.

Рядом с остальными братьями Адептус Прэсис материализовалась мерцающая голограмма Великого Магистра Подавителей. По его лицу расплескалась кровь, а на доспехе были следы недавней битвы.

Но лишь при появлении последнего сердце замерло в груди коадъютора.

— Трон, — прошептал Аквилий, чьи глаза расширились от изумления.

Новоприбывший был облачён в покрытый орнаментом терминаторской доспех уникального для своего ордена образца. То был выглядевший воистину древним и держащий в руках огромную силовую алебарду гроссмейстер охотников на демонов — Серых Рыцарей. Астартес, на лоб которого была нанесена благочестивая татуировка, представился Гроссмейстером Хавашином. Он кратко уведомил совет, что полная рота его братьев встретиться с остальными в системе Борос, дабы противостоять угрозе Несущих Слово. Затем его голограмма мгновенная исчезла.

Ордена Адептус Прэсис поклялись оказать поддержку и прислать доступные роты. Для их поддержки был перенаправлен Боевой Флот «Горгона». Были выработаны последние детали плана обороны. Боросский Оборонительный Флот, усиленный ударными крейсерами 2-й и 5-й рот Белых Консулов, уже мчался на полной скорости к плотному скоплению астероидов, Траянскому Поясу, который разделял систему Боросские Врата. Ожидалось, что противник совершит переход через варп-выход за пределами поля. Если враг не попытается прорваться сквозь Траянский Пояс, то Боросский Флот дождётся большей части флотилий Адептус Прэсис и опустошительный огневой мощи крепости «Тёмная Звезда», которая сопровождала Боевой Флот «Горгона», а затем устремиться в бой. Если Несущие Слово попытаются прорваться через Траянский Пояс, усеянный минами и защитными установками, то Боросский Оборонительный Флот вступит в бой и измотает противника, который будет по частям выбираться из пользующегося дурной славой астероидного скопления.

Со стабильными червоточинами можно было вычислить точный момент прибытия подкреплений, поэтому Боросский Оборонительный Флот уверенно вступит в бой, точно зная, когда придёт помощь. Если всё пройдёт по дотошно детализованному и скоординированному плану, который принял совет, то враг вступит в бой с сильно уступающим по численности Боросским Оборонительным Флотом и будет уверен в победе.

Вся мощь имперских подкреплений будет накапливаться прямо за вратами до тех пор, пока враг полностью не вступит в бой. Тогда флот вырвется из варпа и обрушится на противника с флангов.

Это было рискованной авантюрой, которая требовала совершенной синхронизации и ставила Защитный Флот Бороса Примы и сопровождающие его ударные крейсера 2-ой и 5-ой рот Белых Консулов в неудобное положение.

Однако это казалось достойным риском. Если бы они показали полную силу слишком рано, то рисковали бы спугнуть флот врага и упустить шанс уничтожить большую армию ненавистных Несущих Слово.

— Доброй охоты, братья, — сказал в завершение совета Великий Магистр Тит Валенс, а Аквилий ощутил, как по нему пробежала дрожь предвкушения грядущей битвы, пусть он и увидит её лишь издалека.

Это будет величественно.

Пятая глава

Подобно поднимающемуся из глубин чудовищу из варпа вырвался «Инфидус Дьяволус», чей корпус заскрипел и застонал под гнётом реальности. Вдоль носа ниспадали каскадам волны варп-энергии. Мерцающие пустотные щиты размыли очертания углов корабля, когда на них обрушились обломки.

— Какого Уризена? — зарычал Мардук из-за командной кафедры мостика, когда толстый кусок искорёженного металла размером с городской блок отскочил от носа с нервирующим визгом передних щитов, — Доложите.

— Системы активируются, — протянул сервитор, подключённый прямо к контрольному ядру корабля. Он был лишь безруким туловищем скелета, из вскрытого черепа которого выступал толстый пучок пульсирующих трубок, кабелей и проводов, которые подсоединяли вскрытый мозг к находящимся перед машиной вычислительным устройствам. При движении губ с них сочилась желтоватая жидкость, — Начато сканирование… завершено на 10.342… 13.94…. 18.2343…

— Ядро плазменного реактора на 85 % и усиливается, — закашлялся другой сервитор, трясущееся существо, которое металось взад и вперёд, дёргая промокшие штыри, которые подсоединяли безрукий торс к находящимся по обе стороны гудящим рядам сенсорных антенн.

— Внутренняя связь установлена, внешняя активируется через пять… — механическим голосом изрёк третий.

— Активирована система распознавания бортовых батарей.

— Установлена связь с флотом.

Экраны информационных потоков наполнился прокручивающимися тестовыми докладами и внутренними мехадиолагами, когда медленно активировались системы «Инфидус Дьяволус». Корабль всегда был уязвимее всего в момент до активации навигационных и коммуникационных антенн.

Кол Бадар нахмурился, просмотрев головокружительное количество кодировок и бинарной информации, которая поступала на десятки экранов.

— Ну? — сказал Мардук.

— Я засёк тепловые сигнатуры и утечку плазмы. Что-то не так, — прогремел Кол Бадар.

— С нами? — спросил Буриас.

— Нет, — ответил Кол Бадар, — Наши показатели в порядке.

— Откуда всё это? — с растущим беспокойством произнёс Мардук, когда продолжился раздражающий визг щитов, — Мы должны были выйти в двухстах тысячах километров от астероидного пояса.

— Мы так и сделали, — проворчал Кол Бадар, просматривая поступающую на консоль перед ним информацию, — Здесь что-то другое…

— А где «Мортисис Маджестикатус»? — спросил Ашканез, который подключился к информационному потоку через вставленный в разъём левого наруча нервный шип.

Мардук выглянул в доминирующий на мостике обозревательный портал. «Инфидус Дьяволус» находился в хвосте флота, поэтому Тёмному Апостолу были видны силуэты остальных кораблей Несущих Слово, к чьи корпусам до сих пор цеплялись мерцающие остатки Имматериума. На случай возможной атаки они вышли в боевом построении, на внешней стороне которого находились грубые суда рабов-прозелитов, а под надёжной защитой в центре было неповоротливое чудовище Легио Вультурус.

Колоссальный линкор Экодаса типа «Инфернус», «Круциус Маледиктус», находился впереди, но нигде не было видно «Мортисис Маджестикатус» — ударного крейсера Тёмного Апостола Сарабдала.

Кол Бадар нахмурился и быстро просмотрел глазами поступающую информацию.

— Ну, — рявкнул Мардук, — И где же он?

— Не здесь, — ответил Корифей.

— Он не совершил выхода?

Кол Бадар покачал головой.

— Сарабдал шёл прямо перед нами. Он должен был быть здесь.

— Могло ли его сбить с курса? — спросил Буриас, — И выкинуть в другом месте?

— Это невозможно, — ответил Мардук, — Ну, мой Корифей? Так где во имя девяти адов Сикаруса Сарабдал и 18-ое Воинство?

— «Морибундус Фаталис» здесь, — Кол Бадар ткнул пальцем в инфопланшет с экспозицией флота, — На нём половина Воинства Сарабдала. Погоди…

Корифей провёл вдоль информационного потока закованным в керамит пальцем, а затем обернулся к Мардуку. Его лицо было мрачным.

— Выкладывай, — рявкнул Мардук.

— «Мортисис Маджестикатус» повсюду вокруг нас, — наконец сказал Кол Бадар.

— Чё? — выдавил Буриас.

Мардук откинулся назад и облизнулся, когда новые обломки отразились от щитов «Инфидус Дьяволус».

Его разум бурлил. Тёмный Апостол даже не думал, что Экодас зайдёт так далеко, по крайней мере, так нагло. Теперь Мардук понял, насколько он полагался на альянс с Сарабдалом. Без союзника Тёмный Апостол чувствовал себя открытым и слабым. И та тайна, которую Сарабдал раскрыл о планах Экодаса, умерла вместе с ним, что было ещё хуже.

— Кровожадный ублюдок, — прошипел Мардук.

— Мой Апостол, вы же не подозреваете, что за это ответственен кто-то из нас?

Мардук покосился на своего Первого Послушника, но промолчал.

— Я засёк выбросы тепла из орудий и торпедных аппаратов «Круциус Маледиктус» и «Анархуса», — сказал Кол Бадар.

— Экодас и его гнусная жаба, Анкх-Илот, — прошептал Мардук, а затем насмешливо сказал, — Ну что ты, Первый Послушник. Я даже во сне не подозреваю своих братьев.

— «Мортисис Маджестикатус» уничтожен? — спросил Буриас.

— Очень хорошо, мой Несущий Икону, — проворчал Мардук, — Видишь, Ашканез, я держу Буриаса рядом за его цепкий острый ум. От него ничто не укроется.

Буриас нахмурился, а Тёмный Апостол ощутил, как демон внутри Несущего Икону силиться освободиться.

— Внутри XVII легиона такой разлад, что брат стреляет в брата? — раздался глубокий звучный голос, и внезапно вся враждебность на мостике обратилась на новоприбывшего. Ашканез размял пальцы, а Мардук ощутил желание взяться за оружие. Как он понимал Первого Послушника…

Лишь Кол Бадар проигнорировал колдуна и продолжал обозревать поступающую информацию.

— Имперский флот движется к нашим позициям из астероидного пояса по координатам Икс3.75 на 9. Приближается на боевой скорости.

— Воитель Абаддон будет обеспокоен, когда узнает, что его возлюбленный братский легион столь раздроблен, — продолжил Иншабэль Кхареш.

— Если внутри XVII Легиона и есть разлад, — холодно ответил Мардук, — то это дело XVII Легиона и ничьё другое, колдун.

Кхареш лишь улыбнулся в ответ, тонкогубой гримасой открыв окровавленные зубы.

— Входящее сообщение, — произнёс Кол Бадар, — с «Круциус Маледиктус».

— Выведи его, — приказал Мардук.

Видеоэкран наполнило потрескивающее изображение Экодаса. Связь то включалась, то пропадала, возможно из-за помех от окружающих «Инфидус Дьяволус» крошечных обломков.

— …братья… с сожалением сообщаю о трагической потере… «Мортисис Маджестикатус»… были нанесены катастрофи… повреждения… врага… минные поля… низкое и бесчестное коварство. Сарабдал и весь экипаж… слились с Хаосом всемогущим.

— Разумеется, минное поле, — ядовито сказал Мардук. Он увидел, как Ашканез нахмурился ещё сильнее.

— …решено, что уцелевшие из… — продолжалось прерванное сообщение Экодаса, — …Воинства будут переданы… крыло Белагосы, став… братьям 18-го.

— Он распустил 18-ое, — сказал Кол Бадар, — Сплавил их с Воинством Белагосы.

— Взятка? — заговорил Буриас.

Мардук не ответил. Его мозг вскипел. Должно быть, Экодас прознал, что Сарабдал близок к раскрытию его замыслов, и принял меры, чтобы его заткнуть. Сарабдал говорил про Братство… Мардуку казалось, что Тёмный Апостол заблуждался, ибо Братства не существовало со времён очищения Несущих Слово ещё до обращения Хоруса. Зачем его воссоздавать? Теперь же Мардук понял, что Сарабдал что-то знал, а он потерял поддержку могущественного Тёмного Апостола. И остался один.

— …ардук, Регулятор Связей… готов к активации по моему приказу?

— Да, Великий Апостол, — Мардук отправил сообщение по всем принимающим каналам. Его слова будут переданы на мостик каждого Тёмного Апостола флота. Каждого оставшегося в живых.

— Хорошо… Действуем согласно плану… — донёсся сквозь треск помех приказ с «Маледиктус Конфутатис — …в атакующем построении, прорваться сквозь… пояс по координатам ФЗ3.503.M… боевой скорости…

— Теперь пути назад нет, — прошептал Буриас.

Корабли флота Несущих Слово пошли на сближение, двигатели раскалились добела, когда они устремились к далёкому астероидному поясу. На внешнем регионе бинарной звёздной системы лежала вечная тень, ибо столь плотен был астероидный пояс, что он блокировал практически весь свет обеих звёзд.

— Каков приказ? — воинственно заговорил Кол Бадар.

— Корифей, ты будешь всегда обращаться к Тёмному Апостолу по его назначенному советом титулу, — громко сказал Ашканез.

— Или что, Первый Послушник? — рявкнул Кол Бадар, свирепо глядя на Ашканеза.

— Или ты получишь соответствующее взыскание, — Первый Послушник не отвёт взгляда.

— И от кого же? — фыркнул Кол Бадар, — Тебя?

— Если такова будет воля Тёмного Апостола, — ответил Ашканез. Мардук чувствовал адреналин, выступивший на коже Первого Послушника, тело которого готовилось к бою.

— Довольно! — рявкнул Мардук, видя циничную улыбку, которая появилась на лице колдуна от перебранки подчинённых, — На это нет времени. Курс «Инфидус Дьяволус» остаётся прежним. Держать строй. Но перенаправить дополнительную энергию на щиты. Это предосторожность против… дальнейших атак противника.

— Подтверждено местоположение вражеского оборонительного флота, — сказал Кол Бадар, сверившись с информационным потоком, — Он усилен двумя ударными крейсерами Адептус Астартес. Белых Консулов.

— Отлично, — улыбнулся Мардук, — слишком долго не убивал я сынов Жиллимана.

— Эти два крейсера будут только началом, — проворчал Кол Бадар, — Вражеский оборонительный флот сильно уступает в числе — должно быть, они надеются, что мы ломанёмся в бой прямо через астероидное поле как свихнувшиеся от жажды крови дикари. А как только мы вступим бой, подкрепления выпрыгнут из червоточин скопом. Так бы сделал я. Шанса отступить не будет. Нас истребят.

— Да, вот только истреблены будем не мы, когда их подкрепления не придут, — сказал Мардук.

— Я поверю, когда увижу.

— Имей веру, мой Корифей.

— Моя вера в богов неоспорима, но вера в магоса и ксеноустройство слаба.

— Бой начался, — подал голос Иншабэль Кхареш, который пристально всматривался в обозревательный портал. Мардук проследил за его взором.

В тысяче километров впереди передовые части флота Несущих Слово достигли колоссальной стены астероидов. Неповоротливые корабли рабов извергали широкие облака меньших судов, большая часть которых была плохо бронированным шаттлами и транспортами. Подобно рою насекомых подстрекаемые прихотями хозяев рабы вошли в астероидный пояс. Тьму озарили первые взрывы.

Из глубин астероидного пояса навстречу нарушителям помчались десятки самонаводящихся мин, которых тепловые сигнатуры манили словно труп мух. Каждая мина размером с половину «Громового Ястреба» была способна причинить катастрофические повреждения даже тяжело бронированному кораблю. Они крепились к корпусам культовых кораблей, а затем взрывались, озаряя поле брани коронами красного пламени. Десятки мин облепляли крупные рабские суда и разрывали их на части…

Орудийные батареи извергали пламя, целясь в приближающиеся мины, в то время как корабли рабов продолжали прокладывать путь все глубже в астероидный пояс. Множество мин взорвалось преждевременно, и их взрывы пронзили тьму, но другие выдержали наступающий шторм огня, распределились на вторгнувшиеся суда и уничтожили их, отправив в забвение.

Лэнс батареи, скрытые в выдолбленных сердцевинах крупнейших астероидов, открыли огонь, сконцентрированные потоки лучей сжигали щиты и разрезали корабли рабов надвое. Астероиды взрывались в пыль и десятки кораблей были разорваны, когда множество раскаленных добела пучков света пронзили этот хаос, а ещё большее количество взрывов вспыхнуло в глубине пояса астероидов, так как настойчиво продвигающиеся суда притягивали к себе все больше мин.


Тысячи умерли в первые моменты залпа. Десятки тысяч погибли в следующие.

Ни одно из судов хозяев ещё не вступило в астероидный пояс, лишь жертвенные рабские суда культистов продвигались в это смертельное место. Теперь же, подойдя ближе, Несущие Слово высвободили мощь своих линейных кораблей. Беспорядочная завеса огня была направлена на пояс астероидов. Сила артиллерии была ошеломляющей, разрушая все на своем пути: мины, астероиды, скрытые лэнс батареи и рабские суда были разорваны на части.


Жалкие рабские суда выполнили свою задачу. Распевая хвальбу благодетелям из XVII Легиона, с молитвами благодарности на измученных губах их команды охотно шли на смерть, отчаянно выслуживаясь перед своими инфернальным повелителям. Их смерти очистили путь для хозяев и обнаружили скрытые орудия имперцев.

— Нас вызывают, — сказал Кол Бадар.

— Выведи, — приказал Мардук.

Изображение Экодаса вновь появилось на пятиметровом видеоэкране, свободном от помех, и заполнило его смотрящим с негодованием лицом. Его черные как уголь глаза были полны отражением адского огня.

Мардук начал последовательно проводить упражнения и мантры, пытаясь запечатать свой разум от вторжения. Он не знал способен ли Экодас проникнуть в его мысли издалека, но хотел быть подготовленным к этому.

— Активируешь устройство по моей команде, — приказал Экодас.

— Я знаю план, Апостол, — огрызнулся Мардук. — Что случилось с «Мортисис Маджестикатус»?

— Ошибка переноса, — сказал Экодас. — «Мортисис Маджестикатус» материализовался на минном поле. Смерть Сарабдала не расстроила тебя, Мардук?

Глаза Экодаса дразнили и внутри Мардука все закипело. Экодас практически не прилагал усилий, чтобы скрыть тот факт, что он был ответственным за смерть Сарабдала.


— Ничуть, Великий Апостол, — сказал Мардук. — Нужно всегда быть бдительным при нападении. Бдительным со всех сторон.

— В самом деле, — ответил Экодас. — Сарабдал был дураком. Он даже не понимал той опасности, в которой находился, пока не стало слишком поздно. Мне бы хотелось надеяться, что такой как ты не сделает подобной ошибки.

— Как я… — произнес Мардук.

Он чувствовал подобные пиявке усики разума Экодаса, проникающие в его мысли, исследующие защиту.

— Вражеский флот движется вперед, уверенный в подкреплении, — сказал Экодас. — Я хочу активировать устройство в момент, когда мы вступим в бой. Будьте готовы по моему слову. Я не хочу, чтобы кто-нибудь из них сбежал.

Мардук чувствовал, что укрепления его разума медленно рушатся. В течение нескольких секунд их могут обойти. Мардук был уверен, что Сарабдала убили для того, чтобы заставить его замолчать. Несомненно, Экодас стремился узнать то, что уже знал Мардук.

— Я буду ждать вашего приказа, мой лорд, — сказал он и со стуком опустил свой кулак на пылающий выступ на пульте. Соединение было немедленно разорвано и смотрящий с негодованием облик Экодаса исчез в черноте. Агрессивные усики разума Экодаса тотчас отступили и Мардук, шатаясь, схватился за пульт, когда они стали царапать его черепа изнутри, стараясь зацепится и удержать свою хватку.


— Мой лорд Апостол? — сказал Ашканез, выдвигаясь вперед, чтобы помочь ему.

Мардук отмахнулся от внимания Первого Послушника. Его разум кружился. «Что было тем, на что наткнулся Сарабдал?» Он зарычал в отчаянии, зная, что чтобы там ни было, теперь это потеряно.


Флот Хаоса сжался, так как вошел в пояс астероидов, двигаясь через созданную бомбардировкой брешь. По мере того как линейные корабли темного крестового похода без заминки проходила через брешь, мерцающие пустотные щиты отражали каменную пыль, кружащиеся куски разрушенных астероидов и искривленный металл, зависшие в этом промежутке.

Фланги двенадцати остальных линкоров Несущих Слова охранялись второй волной маленьких кораблей культистов, которые были выдвинуты вперед в пронизанное минами поле, как жертвенные агнцы. Они был в плохом состоянии и их перегруженные и неэкранированные ядра реакторов неистово пылали, медленно облучая команду, для того чтобы поддерживать скорость наравне с линкорами, которые они охраняли. Эти корабли были главным образом бывшими транспортами, шахтёрскими кораблями или судами свободных торговцев, которые были изъяты Легионом за столетия набегов, а команды вырезаны. Теперь они служили крестовому походу в качестве аблятивной брони.


Иногда, одно из жертвенных судов, охранявших фланги крестового похода, уничтожалось в пылающем ореоле света и огня, когда отдельные мины, которые до сих пор не взорвались, прицеплялись к их корпусам. Из глубины пояса астероидов, с обеих сторон врат, что были созданы Несущими Слово, внезапно ударил огонь. Сверкающие белые копья сделали свое дело, ударив по судам культистов, но при этом выдали свое собственное местоположение и стали покорной мишенью для линейных кораблей Несущих Слово, огромные орудия которых взрывали их одно за другим.

Свет двух солнц системы стал заметен теперь, когда путь перед флотом был почти очищен от помех, из-за чего пыль разрушенных астероидов светилась ярко оранжевым. Лучи света пробивались через щели в поясе астероидов, сверкая на шпилях и зубчатых укреплениях линейных кораблей Несущих Слово, когда те прокладывали путь через толстые облака пыли. Зрелище захватывало дух своей красотой. Это выглядело так, как будто свет Богов озарял флот крестового похода. «Хорошее предзнаменование» — подумал Мардук.

— Враг на боевой скорости выдвигается на перехват, — произнес Кол Бадар. — Главные орудия работают на полную мощность, абордажные команды готовы.

— Перенести энергию на носовые щиты, — ответил Мардук.


— Будем свободны от пояса через девяносто секунд, — сказал Кол Бадар. — Мы будем иметь полное представление о позициях врага.

— Никаких признаков имперского варп-переноса? — спросил Иншабэль Кхареш.

Кол Бадар впивался взглядом в волшебника, а затем посмотрел на Мардука, который кивнул.

— Ещё ничего, — сказал Кол Бадар. — Мы движемся прямо в пасть одного из выходов червоточины. Если и когда они действительно появятся, то смогут полностью окружить нас.

— Закодированная входящая передача, — прокаркал сервитор.

Мардук стукнул по пульту. Сообщение появилось на экране.

«Будьте готовы. Активация устройства по моему знаку» — Мардук молился, чтобы магос был готов.


Враг выходил из Троянского Пояса и разворачивал линию своего фронта лицом к наступающему Боросскому Оборонительному Флоту, который в сравнении выглядел ничтожно малым, несмотря на два присоединившихся крейсера Белых Консулов.

Проконсул Осторий чувствовал себя разочарованным, смотря на трехмерный гололит, который показывал эти два флота, сближающиеся друг с другом. Его братья космические десантники сейчас были там, готовясь принять главный удар врага. Даже сейчас ротные капелланы компании проводили освящение, подготавливая разумы и души воинов Ордена к битве.


Осторий пропустил предбоевые ритуалы. Он пропустил волну адреналина, в то время как момент битвы приближался. Он должен был быть с ними.

Сосредоточившись на вспыхнувшей иконе, которая представляла собой крейсер 5-ой Роты в полном составе, Осторий сжал свой кулак. Он был Чемпионом 5-ой Роты — его место было рядом с его капитаном. «Нет» — исправился он. Он больше не был Чемпионом Роты, его долг теперь состоял в другом. Он был проконсулом Борос Прим. Теперь это было его местом.

Тем не менее, он ощущал чувство вины, что не стоит рядом со своими братьями, независимо от того, что он никогда не исполнял флотских обязанностей. Он не любил их по той же самой причине, что всегда ощущал смутное беспокойство направляясь в самую гущу битвы на «Носорогах», «Лендрейдерах», «Громовых ястребах» и десантных капсулах Ордена. Он понимал это беспокойство. В суматохе поля битвы, среди рева цепных мечей, криков умирающих и оружейного огня, он был мастером выживания, но при исполнении флотских обязанностей или направляясь в битву, милость опасности была вне его контроля.

Он мог ощущать волнение Аквилия, по мере того как флоты сближались друг с другом. Он мог понять эмоции своего коадъютора, так как враг должен быть уничтожен в предстоящем сражении. Ловушка была расставлена.

Как только враг окажется занят, вся сила Адептус Прэсис опустится на него подобно молоту.

— Ещё долго, как вы думаете? — спросил Аквилий.

Все расстояния между подходящими судами Адептус Прэсис, боевым флотом «Горгона» и боевой баржей Серых Рыцарей были сокращены, чтобы дать врагу небольшое предостережение. Большинство подкреплений было готово к переносу, стоя на якоре за завесой реальности. Они просто ждали приказа прибыть и напасть на врага.

Однако, Осторий не мог не чувствовать уколы предчувствия, как будто было в этом действии кое-что, что было упущено и им и всеми членами собрания. Он молил Императора, что он не прав, но не мог отделаться от всепроникающего чувства обреченности, снизошедшего на него.

— Не долго, — сказал Осторий.

Только неповоротливое чудовище, которое вмещало титанов Легио Вультурус, зависло позади, в пределах защиты астероидного поля, охраняемое флотилией меньших судов, тогда как большая часть флота Несущих Слово выдвинулось вперед, чтобы встретить подходящий Имперский флот.

«Маледиктус Конфутатис» был в центре формирования, а другие одиннадцать линейных кораблей XVII Легиона формировали дугу с обеих сторон от него, охватывая маленький флот защитников.


Вперед к противнику помчались последние остатки судов культистов, реакторы которых достигали критически опасного уровня, по мере того как они расходовали последние запасы своей энергии, стремясь сократить расстояние. От них нельзя было ожидать многого, но враг не мог их игнорировать. Даже будучи безоружными они представляли угрозу; корабль мог получить серьезные повреждения, если бы был протаранен одним из рабских судов.

Имперский флот развернулся к одному из продвигающихся крыльев линейных кораблей XVII Легиона, чтобы не попасть в центр их формирования, и раздались первые выстрелы схватки. Массивные торпеды были запущены из пещерообразных труб, утопленных в бронированных носах Имперских судов, ракеты полным ходом устремились через пустоту космоса к «Круциус Маледиктус». Линейные корабли Хаоса ответили тем же, запустив собственные торпеды, тогда как правое крыло их сил развернулось в широкую дугу, для того чтобы охватить врага.

Сотни тысяч километров разделяли флоты, но все же установленные на носах лазерные батареи открылись, нанося пронзительные удары, которые разрывали в клочья десятки судов культистов. Ещё несколько взорвались в ослепительных вспышках, так как попались на пути движущихся торпед.

Заградительный огонь усилился, когда Имперский флот раскололся на две части и высвободил мощь своих бортов на рабские суда, попавшие между ними.

Через несколько минут яростной стрельбы огромных орудийных батарей, устлавших все непроницаемой завесой огня, суда культистов исчезли.

Вращающиеся оборонительные орудия, установленных на линкорах обоих флотов развернулись и обрушили огненный дождь на приближающиеся торпеды. Флотские истребители выпорхнули из зияющих пусковых отсеков подобно сердитым насекомым, что поднялись для защиты своего улья.

Флоты накренились и развернулись, изменяя свою траекторию, реагируя на торпеды и маневры врага. Через несколько минут симметричные линии флотов были разрушены, так как их командующие маневрировали, выводя свои корабли на лучшие атакующие позиции.

Десятки торпед были скошены массой огня «Круциус Маледиктус» и других кораблей Несущих Слово. Другие широко разлетались, взрываясь об стену Троянского Пояса позади флота Хаоса. Горстка нашла свою цель, взрываясь на носовых щитах чудовищных линейных кораблей.

Имперский флот собрался вместе и развернулся, формируя два фронта, обращая их фланги к передней части продвигающегося флота Хаоса. Суда XVII Легиона прорывались к бортам своих противников и сражения начались всерьез.


Имперский флот состоял из единственного линкора типа «Воздаяние» под названием «Вечный Рассвет», четырех крейсеров типа «Луна» и множества эскортов, а также был поддержан двумя ударными крейсерами Белых Консулов. Враг все еще сильно превосходил его по количеству артиллерийских стволов. Несмотря на это, он высвобождал свою ярость в лицо флота Хаоса, срезав пустотные щиты и повредив один из линейных кораблей «Доминус Виолатус» Владыки Экодаса.

Истребители-бомбардировщики «Звездные Ястребы» помчались от зияющих пусковых отсеков Имперского флота, сопровождаемые перехватчиками типа «Фурия». Угловатые «Громовые ястребы» и более крупные, тяжело вооруженные «Буревестники» были выплюнуты из судов Хаоса, для того чтобы встретить их.

Разразилась яростная схватка, когда истребители и перехватчики сцепились друг с другом. Тысячи лазерных лучей наносили удары сквозь суматоху сражения, подобно иглам света, и орудия ряд за рядом выпускали свои залпы, их огневая мощь становилась все более разрушительной, по мере того как флоты сближались.

Два ударных крейсера Белых Консулов повернули прочь от Имперского строя, нацелившись на «Диэс Мортис» — корабль Темного Апостола Белагосы. Они начали срывать его пустотные щиты сосредоточенными бомбардировками. Могучий корабль Хаоса начал разворот вокруг своей оси, пытаясь подставить их под свои борта.

Орудие «Нова» «Круциус Маледиктус» взревело как разъяренный бог и массивная вспышка света, сравнимая с мощью маленького солнца окружила её ствол, когда был произведен выстрел. Луч ослепительного света пронзил Имперский строй и поглотил два крейсера и эскорт, разрывая их с видимым презрением.


— Убийство подтверждено по правому борту, — пробубнил сервитор.

— Щиты стабильны на восемьдесят процентов, — сказал другой.

Ужасный рев раздался на мостике «Инфидус Дьяволус».

— Вражеский флот совершает переход, — прорычал Кол Бадар.

— Кровь Лоргара, — сказал Буриас, глядя через плечо Кол Бадара. — Обнаружено тридцать два судна!

Злая усмешка расколола лицо Мардука. Они взяли Имперцев за горло. К тому моменту, когда они поймут, что их подкрепление не собирается совершать прыжок из варп-пространства, то уже не будут иметь никакой возможности выйти из схватки. Резня будет великолепной.

— Соедините меня с магосом, — сказал Мардук.

— Связь установлена, — пробулькал сервитор.

— Будь готов, магос, — сказал Мардук.

— Дариок-Гренд’аль не в состоянии выполнить это, — прибыл ответ.

— Что?!

— К сожалению данное действие не может быть выполнено в настоящее время, — ответил голос развращенного магоса.

— Происходит материализация вражеского флота, — растягивал слова произнес сервитор на мостике «Инфидус Дьяволус».

Мардук развернулся и ударил кулаком в лицо сервитора.

Череп того смялся как сырая скорлупа, кулак Темного Апостола размазал истлевший мозг внутри.

— Это было полезно, — прокомментировал Кхареш. Мардук впивался в него взглядом.

— Дариок-Гренд’аль, — сказал Мардук. — Включи устройство сейчас же!

— Требуется перекалибровка поддерживающей скобы X5.dfg4.234g, закрепляющей устройство, обозначенное как «Регулятор Связей» — извлеченное из пирамидальной структуры ксеносов, классифицированной как c6.7.32.N98.t3 на планете Танакрег, предположительно принадлежащей виду механических организмов NCT.p023423.2234.x «Некронтир», первоисточник не полон из-за бинарной системы частотных атмосферных помех.

— Сейчас! — прибыл приказ Экодаса.

Мардук глубоко вздохнул.

— Дариок-Гренд’аль, — прорычал он, давя своей властью на одержимого магоса. — Активируй устройство сейчас же или мы все умрем.

— Сводка: Дариок-Гренда'аль с сожалением сообщает Мардуку, Тёмному Апостолу 34-го Воинства Легиона Астартес Несущих Слово, генетическому потомку восславленного примарха Лоргара, что активация ксенос-устройства, обозначенное как «Регулятор Связей» займет больше времени, чем по предыдущей оценке.

— У нас нет времени, чтобы запустить варп-двигатели для переноса, — прошипел Кол Бадар. — Мы связали себя битвой.

— Как долго, Дариок-Гренд’аль? — прорычал Мардук.

— Пересчитанная оценка: устройство будет активировано через 1.234937276091780 минуты. Уточнение: это только приблизительная гипотеза и имеет отклонение в 0.00000234 секунды.

— Слишком долго, — сказал Кол Бадар, качая головой. — К тому времени Имперский флот может в десять раз умножить свой размер. Мы никогда не должны были уповать на этого проклятого магоса или на это проклятое ксено-устройство. Этот крестовый поход закончится катастрофой.

— Нет, — сказал Мардук с силой. — Я зашел слишком далеко.

Несущие Слово на мостике «Инфидус Дьяволус» ждали в напряженной тишине.


— Входящее сообщение, — предупредил Кол Бадар — Это — Экодас.

— Заблокируй, — сказал Мардук, зловонный ихор капал с его пальцев. — Дариок-Гренд’аль, приведи в действии эту проклятую вещь, сейчас же!

— К сожалению данное действие не может быть выполнено в настоящее время, Мардук, Тёмный Апостол 34-го Воинства Легиона Астартес Несущих Слово, генетический потомок восславленного примарха Лоргара, — ответил голос развращенного магоса. — Существует ошибка в коде типа XP3.251.te5, которая требует регулирующей калибровки.

— Это не закончится так! — сказал Мардак. — Магос, я посылаю Буриаса вниз, к тебе. Если устройство не будет активировано к тому моменту, когда он доберется туда, то он разорвет тебя на куски. Заставь его заработать. Сейчас!

Он кивнул Буриасу.

— Иди, — сказал он.

Изменение произошло с Несущим Икону мгновенно, черты его лица исказились в демона Драк'шала.

— Запуск атакующих кораблей, — сказал Кол Бадар, так как волна вражеских «Звездных Ястребов» выдвинулась, чтобы встретить «Инфидус Дьяволус». — Защитные орудийные башни включены.

Другая входящая передача от «Круциус Маледиктус» тоже была отвергнута.

— Насколько враг близок к материализации? — спросил Мардук.

— Близко, — ответил Кол Бадар, его глаза были преисполнены обвинением.

«Ты привел нас к этой пропасти» — говорили они.

— Боги Хаоса спасут нас, — сказал Ашканез. Единственный на мостике он казался незатронутым напряжением, как будто смирился с судьбой уготованной Богами.

Пара Имперских фрегатов типа «Кобра» была разрушена сконцентрированным бортовым огнем, а «Инфидус Дьяволус» вздрогнул, когда подошедшие «Звездные Ястребы» нанесли удар.

— Это не должно закончиться так, — прорычал Мардук. — Это не моя судьба.

— Вражеский флот начал материализацию, — сказал Кол Бадар.

Пять новых вражеских отметок цели появились на голо-экранах.

— Первая полная материализация. Суда Астартес. Две боевые баржи, три крейсера. Ещё больше прибывает.

Флот Хаоса начал разделятся, реагируя на внезапное появление новых угроз.

Мардук выругался, упав на колени, когда боль расцвела в его разуме.

— Активируй устройство сейчас же! — проревел Экодас.

— Мы стали целью «Круциус Маледиктус», — сказал Кол Бадар, его голос прорычал предупреждение. — Его орудие «Нова» перезаряжается.

— Ты осмеливаешься бросить мне вызов? — проорал Экодас, заставляя кровь медленно сочиться из носа, ушей и глазниц Мардука.

— Это… не… мое… время, — выдохнул Мардук сквозь зубы.


Буриас-Драк'шал несся вниз по коридору и проскользнул боком, огибая тупой угол, его когти выдалбливали глубокие порезы в решетчатом полу. Он ворвался в дверь мастерской, разрушив стекло.

Магос Дариок-Гренд’аль стоял перед крутящимися обручами, которые вращались с все увеличивающейся скоростью вокруг Регулятора Связей, его суставчатые серво руки были широко расставлены. Его механодендриты вяло колыхались вокруг него, так как Регулятор, неподвижно висящий в воздухе, начал вибрировать и вращаться. Буриас-Драк'шал бросился на развращенного магоса.

Красные пучки света, пронзающие Регулятор расширились, заполняя сферу, сформированную вращающимися обручами заколдованного металла так, чтобы она стала похожа на шар адского огня, на солнце с мерцающим металлическим центром.

Идеальный серебряный орб ксенос-устройства замерцал, и пылающие зеленые иероглифы чужеродного вида появились на его вращающейся поверхности. Скорость его вращения возрастала по экспоненте, так, что иероглифы стали не более чем мерцающим зеленым пятном, и затем, кажется, он оплавился и сломался, сформировав семь быстро вращающихся колец.

Зеленый свет выплеснулся из устройства. По мере того как Регулятор вращался все быстрее и быстрее, он испускал завывающий вопль, достигавший верхнего уровня предела слышимости.

Шум был болезненным и Буриас-Драк'шал взревел, поскольку он резанул по нему, но все же продолжил движение. Он прыгнул растопырив костяные когти, чтобы пронзить развращенного магоса.

В середине прыжка Буриас-Драк'шал услышал как развращенный магос сказал: «Завершено». И тогда все изменилось.

Буриаса-Драк'шала отшвырнуло к дальней стене силой взрыва от Регулятора Связей, ослепительный белый свет пролился из внезапной, разрушительной вспышки. Буриас почувствовал, что демон в нем в муке закричал и отступил глубоко внутрь, в то время как его сверх развитая и улучшенная физиология изо всех сил пыталась сохранить сознание.

Среди ослепительного инферно света и звука стоял Дариок-Гренд’аль, его руки и щупальца были широко расставлены, и он начал смеяться, издавая ужасный кудахтающий звук, сходный со скрежетом ржавых поршней.

Пульсация вырвалась из Регулятора Связей в реальное пространство и начала расширятся снаружи, набирая скорость по экспоненте. Она прорвалась за пределы «Инфидус Дьяволус» и охватила оба враждующих флота, глуша средства связи и разрушая ретрансляторы на борту каждого судна взрывами искр и огня. Все те кто имел хоть каплю психических способностей упали на колени, меньшие умы наполнились аневризмами и тромбами, причинявшими сильную боль и временную слепоту.

Те, кто вглядывался в варп, особенно астропаты Имперского флота, впадали в суб-катотоническое состояние, их разумы лишались всей заметной деятельности и они падали в обморок.

Пульсация продолжала расширяться, охватывая соседние планеты и луны. В течение нескольких секунд она распространилось по всей солнечной системе. И только, когда она достигла соседних солнечных систем в пределах четырех световых лет, ее интенсивность дрогнула.


_ Вражеская материализация потерпела неудачу, — сказал Кол Бадар, закрыв глаза от множества датчика перед ним, когда они замерцали и вновь включились.

Звериный оскал расплылся по лицу Мардука, несмотря на сохранившиеся боль и пустоту, которые пульсация вызвала в нем.

— Это сработало, — произнес он.

Кол Бадар в удивлении покачал головой.

— Червоточина закрыта. Все Боросские Врата закрыты.

— Соедини с «Круциус Маледиктус», — приказал Мардук.

— Варп-связь не работает. Переключение на обычную передачу.

— Экодас, — сказал Мардук, когда произошло соединение. — Я хотел бы попросить вас, чтобы вы прекратили целится в мой корабль.

— Мардук, — ответил Экодас. — Секундой позже и…

— Приветствую вас, Великий Апостол, — сказал Мардук, отключая Экодаса и разъединяя связь.


Теперь Имперцы не имели никакой надежды на дальнейшее подкрепление и были втянуты в битву, в которой XVII Легион имел преимущество, несмотря на дополнительные суда Белых Консулов, что прибыли прежде, чем Регулятор был активирован.

Однако сомнение нависало над ним подобно облаку. В момент активации кое-что случилось. Он чувствовал острую боль в основе своего естества. Чувствовал что его связь с варпом уменьшилась. Но это было незначительной вещью по сравнению с тем, что выполнил Регулятор. Он отбросил свою озабоченность в сторону.

Мардук широко улыбнулся: «Давайте начнем убивать, братья мои.»


— Во имя Трона, — сказал проконсул Осторий, когда с гололит-дисплея пропали все сводки данных, поступающие от флота. Астропат, поддерживающий связь, с сдавленным криком рухнул на землю.

Коадъютор Аквилий пришел к нему помощь. Когда он перекатил астропата на бок, то увидел, что кровь сочится из носа и ушей человека. Он нащупал пульс — тот был слаб. Астропат начал дергаться и биться в конвульсиях.

— Восстановите связь сейчас же! — пролаял Осторий.

— Мы пробуем, мой лорд, — ответил облаченный в мантию тех-адепт, в то время как он и десятки других отчаянно работали над множеством консолей и когитаторов.

— Старайтесь! Мне нужен астропат!

— Ни один не отвечает, мой лорд, — раздраженно ответил комм-техник.

Осторий посмотрел на подергивающегося астропата на полу зала.

— Средства связи?

— Сэр, это … это как будто вся система отключена.

— Что?

— Нет никаких передач связи ни в, ни из Боросских Врат, проконсул — сказал человек бледнея. — Мы одни.

«Одни.»

«Что случилось с пришедшим подкреплением Адептус Прэсис? Линейным флотом «Горгона»? Совершили ли они материализацию?»


Без астропатов средства связи были ограничены стандартными передачами — с медленной скоростью света. Он выругался. Передавая на такой скорости, он не услышит и слова от флота относительно результата сражения за Троянский Пояс в течение более чем трех часов. Враг, возможно, уничтожил флот защиты и тем временем продвигается к Борос Прим.

— Одни, — выдохнул он мрачно.


На расстоянии в половину галактики, огромное черное судно внезапно изменило свою траекторию. Оно начало ускоряться в геометрической прогрессии, стремясь достичь, а затем и превзойти скорость света. Невозможно, но его импульс продолжал увеличиваться.

Оно понеслось через холодную тьму вселенной, управляемое бесчеловечной волей. Оно проходило через ослепительные солнечные системы за момент, что нужен глазу чтобы моргнуть, и пересекло огромные пустые участки космоса за секунды. Мчалось вперед и вперед, перемещаясь быстрее, чем любая Имперская станция слежения могла уследить.

Как будто отвечая на зов некой далекой сирены, оно непреклонно приближалось к Боросским Вратам.

Книга вторая: Братство

«Наша братия воплощает божественные перемены. На древней Колхиде миллиард душ освободился от уз плоти, когда Братство очищало Завет, и велико было ликование, и сильнее стала Колхида. Во время второй чистки ряды легиона очистились от порчи терран, и сильнее стал Легион, отбросив ненужное. Перемены неизбежны, как и возвращение Братства. И Легион вновь будет укреплён!»

— Архипророк Баз-Изэль, записано во время его пытки / смертного поста после приговора Совета Сикаруса за ересь и богохульство.

Шестая глава

Битва за Пояс Траяна была короткой и жестокой — яростным обменом залпами, которые за десять минут вывели из строя дюжину крейсеров и линкоров, но участникам казалось, что она длилась вечно.

Боросский Защитный флот осознал, что помощь не придёт, лишь когда полностью вступил в бой и было уже слишком поздно. И пока корабли отчаянно пытались отступить, линкоры Хаоса собирали страшную жатву.

Из ожидаемых подкреплений переход совершили лишь боевые баржи «Меч Избавления» и «Меч Истины» с четырьмя полными ротами Белых Консулов на борту, а также сопровождающая флотилия фрегатов типов «Гладиус» и «Нова». Готовый выйти из варпа объединённый имперский флот уничтожил бы флотилию Хаоса за считанные минуты — столь он был огромен — но ни один другой корабль не успел проскочить прежде, чем весь регион был затуманен Регулятором Связей, заблокировавшим любые дальнейшие перемещения в двойную систему Боросские Врата или из неё. С мостика Меча Избавления' великий магистр Валенс, 5-ый капитан Марк Децим и капитан 7-ой резервной роты Катон Паулин с нарастающим ужасом наблюдали за армадой врага.

Уступающий в численности и огневой мощи, ошеломлённый имперский флот пытался отступить. Корабли Белых Консулов ринулись в вихрь битвы ведя яростный огонь, пытаясь дать окружённому защитному флоту хоть какую-то передышку. Вклинившись в сердце Хаоса, космодесантники в упор открыли огонь из всех орудий.

Линкор «Санктус Диаболика' разорвало перекрёстным огнём боевых барж, а другой корабль Хаоса, «Доминус Виолатус», был выведен из строя концентрированным обстрелом ударных крейсеров и фрегатов ордена.

Невероятно мощный Круциус Маледиктус' испепелил лёгкий крейсер «Серп Веры», а ещё четыре крейсера и фрегата Боросского Защитного Флота были уничтожены во время попытки выйти из боя. Безрассудный залп запущенных с крайне близкого расстояния торпед нанёс тяжёлые повреждения «Диес Мортис», кораблю Тёмного Апостола Белагосы. Эскадрильи бомбардировщиков «Звёздный Ястреб» изрешетили его корпус плазменными взрывами прежде, чем их самих разорвала на куски туча поднятых с линкора одержимых демонами истребителей.

Ударные крейсера Белых Консулов, более маневренные, чем громоздкие линкоры Хаоса, прорвались через зону поражения, словно ножи. Они сконцентрировали огонь на окруженном и беззащитном «Доминус Виолатус» и разносили его на части обстрелом бомбардировочных пушек и лазерных батарей, пока от корабля не остались лишь изуродованные обломки. Крейсера отступили, когда более крупные корабли Хаоса накренились, чтобы навести бортовые орудия, хотя «Вечная вера», на борту которой находилась вся 2-я рота ордена, получила страшные повреждения от скользящего попадания орудия «Нова» громадного «Круциус Маледиктус».

«Гордость Редолуса», воистину древний грандкрейсер типа «Мститель», была окружена кораблями Хаоса, кружившими вокруг, словно голодные акулы. Они отрезали пытавшийся выйти из боя крейсер. Под спокойным руководством своего капитана «Гордость» серьёзно повредила корпус флагмана Анкх-Илота Корраптус Малигнатус' и сорвала щиты Инфидус Дьяволус', прежде чем взорвалась из-за цепной реакции плазменного реактора.

Одна из боевых барж Белых Консулов, «Меч Избавления», получила скользящее попадание с «Круциус Маледиктус», что вывело из строя почти половину орудий правого борта и сбило с курса заходивший на новое направление корабль. Баржа столкнулась с Диес Мортис', и два грозных корабля сцепились на несколько минут, а затем «Меч» вырвался на свободу.

Оказавшийся в изоляции «Меч Избавления» был окружён флотом Хаоса, который обрушил на баржу шквальный огонь артиллерии и крупнокалиберных орудий. Как бы ни сильны были защита и броня грозной боевой баржи, даже она не могла устоять против всепоглощающей ненависти, и корабль содрогался, когда щиты разрывались, а корпус плющило под тяжёлым обстрелом. Сверкающие башни и зубчатые сенсорные антенны вырывало из тела баржи, а оторванные огнём батареи излучателей левого борта, кружась, улетали в пустоту.

Звенья «Громовых Ястребов» взмывали с посадочных палуб «Меча Избавления», но их было слишком мало, чтобы удержать кишащие вокруг истребители и «Буревестники», которые налетели, словно свирепый рой хищных насекомых, и терзали шкуру боевой баржи плазменными зарядами и кластерными бомбами. Состояние реактора гордого корабля приближалось к критической точке, а глубокие раны в бортах истекали топливом и воздухом. И всё же Меч' продолжал бой, его еще действующие турели и орудийные батареи разрывали кружащихся вокруг врагов.

«Меч Истины» и уцелевшие фрегаты Белых Консулов развернулись обратно к флоту Хаоса. Отчаянно желая спасти великого магистра Валенса и могучую боевую баржу, они вновь нанесли стремительный удар. Безрассудный манёвр прорвал строй Несущих Слово, и, хотя корабли Белых Консулов получили тяжёлые повреждения, «Меч Избавления» с трудом смог выбраться из опасной зоны под прикрытием огня десантно-штурмовых кораблей.

Пока выжившие из Боросского Защитного Флота отступали, наконец-то оторвавшись от медлительных кораблей XVII легиона, флот Хаоса вымещал свою ярость на Белых Консулах, окружив их и осыпая тысячами тонн снарядов. Выиграв достаточно времени, чтобы «Меч Избавления» выбрался из гущи боя, сильно уступающие в численности корабли Консулов резко начали поворот, пытаясь отступить. Ударный крейсер «Святой Клинок» был серьёзно повреждён в перестрелке, а почти половина фрегатов ордена погибла, пытаясь прорваться сквозь армаду Хаоса.

Медленнее всех разворачивалась и начинала отступление боевая баржа Меч Истины'. Благодаря её пушкам братский корабль «Меч Избавления» смог вырваться, унося в безопасность великого магистра Валенса, но теперь баржа страдала за свои подвиги. У невероятно мощного, но тяжёлого «Меча Истины» не было ни скорости, ни маневренности меньших кораблей Астартес. Баржу обстреливали со всех сторон, её щиты и бронированный корпус осыпали ударами, но «Меч Истины» всё равно наносил кораблям Хаоса большие потери, вращающиеся турели непрерывно стреляли по врагу. Перенаправив огромное количество энергии на перегруженные генераторы щита, баржа не могла двигаться достаточно быстро, а корабли Хаоса, словно кружащиеся акулы, плыли, чтобы отрезать Консулов от братьев. Великий магистр хотел развернуть «Меч Избавления» на помощь братскому кораблю, но боевая баржа была не в той форме, и в душе Валенс знал, что если он так поступит, то потеряет оба судна.

Осознав, что его отрезали, капитан Август из 2-ой роты, старший офицер на борту боевой баржи, сообщил о своих намерениях великому магистру и приказал «Мечу Истины» зайти на новое направление, развернуться и направиться прямо к астероидному поясу. Внезапный ход избавил его от большинства нападавших, а боевые имперские платформы среди астероидов начали стрелять мимо приближающейся боевой баржи, целясь в её преследователей.

Во всём флоте Хаоса лишь Кол Бадар предсказал это, и «Инфидус Дьяволус» уже разворачивался, когда «Меч Истины» устремился к укрытию.

У корабля Мардука было недостаточно огневой мощи, чтобы подбить корабль прежде, чем он скроется среди астероидов, но Тёмный Апостол и не собирался его уничтожать.

— Помните, Апостолы, что один из их кораблей нам нужен невредимым, — так сказал Экодас на конклаве на борту «Круциус Маледиктус».

И Мардук намеревался прославиться, достигнув этой цели.

«Инфидус Дьяволус» повернулся на бок, когда зашёл с кормы к могучей барже Консулов, обстреливая её борта. И затем, когда стих рёв орудий, волны «Лап Ужаса» были запущены из штурмовых аппаратов и понеслись к боевой барже, которая могла мало что сделать, лишь приготовиться к неизбежному столкновению, поскольку подавляющее большинство «Громовых Ястребов» уже было сбито, а защитные турели сейчас не работали.

С точечной аккуратностью «Лапы» устремились к «Мечу Истины», Кол Бадар назначали им цели. Корифей 34-го хорошо разбирался в планировке боевых барж, потому что уже руководил уничтожением таких кораблей, а несколько сходных судов входило в состав флотилий XVII Легиона. Он точно знал, куда надо ударить, чтобы причинить наибольший вред, куда целить, чтобы скрытые в «Лапах Ужаса» абордажные команды вызвали наибольшее смятение. Он знал, куда надо ударить, чтобы захватить контроль над двигателями корабля, и знал, какие именно участки палуб надо захватить которые надо захватить, чтобы остановить корабль.

Двадцать абордажных капсул мчались к самой узкой части боевой баржи, пока остальные проходили под нависшим корпусом, чтобы ударить глубоко в недра. Они атакуют генераторы щита и ядро реактора соответственно, тогда как другие волны были запущены к локациям, которые опознал и отметил Кол Бадар — абордажные команды, которые должны будут захватить контроль над орудийными палубами, отрезать ожидаемые маршруты контрударов, перерезать связь, а также изолировать варп-двигатели.

Последний выброс «Лап Ужаса» был направлен на башни над громадной кормой. Почти на километр поднимающееся над остальным корпусом боевой баржи многоярусное зубчатое строение было похоже на настоящую крепость-монастырь. Братья-воители в этих штурмовых капсулах готовили себя к бою, готовились проложить путь на мостик.

Возглавляющий приступ Мардук выкрикивал Катехизисы Осквернения и Ненависти, пока его «Лапы Ужаса» мчалась к цели. Проецируемый на всех каналах страстный речитатив вверг воителей в пучину фанатичного кровавого гнева. Изрыгая псалмы унижения и желчи, Тёмный Апостол довёл их до разъяренного состояния гиперагрессии, усиленной хлынувшими в организмы боевыми наркотиками и трубным рёвом Хаоса, который громыхал из решёток вокс-усилителей в штурмовых капсулах.

С огромной силой «Лапы Ужаса» врезались во внешнюю оболочку боевой баржи, похожие на когти захваты вцепились, прорывая огромные дыры в металлической коже. Фазовые резаки шипели подобно чудовищным змеям, прогрызая толстую броню Меча Истины', метровой толщины плотной оболочки плавились под ослепительными дугами энергии. Капли жидкого металла разлетались в пустоте вокруг корабля, пока капсулы прогрызали внешнюю оболочку, чтобы выпустить свой смертоносный груз внутрь.

И подобно кричащему потоку ненависти 34-ое Воинство хлынуло на борт «Меча Истины».


Первым из Несущих Слово на борт «Меча Истины» ступил избранный чемпион 17-го круга Кхалаксис. Его щёки покрывали свежие порезы, нанесённые собственным ритуальным клинком-хантанка, а грива из плотных косичек разметалась, когда он ринулся на врага, крича от ненависти.

17-ый круг всегда первым вступал в бой и неизменно выходил из него последним, а все его воины были жестокими, свирепыми берсерками, с чьих поясов свисали жуткие трофеи, взятые с убитых ими в бою. С наплечников свисала кожа, содранная с трупов могучих соперников, которых воители повергли в личном поединке: старые колхидские верования говорили, что можно заполучить толику силы грозных врагов, если облачиться в их плоть.

Пусть легион Несущих Слово и поклонялся Хаосу во всём его величии, такие, как Кхалаксис, тяготели к поклонению одному лишь великому Кхорну, Кровавому, Собирателю Черепов, бронзовому богу разрушения и жестокости. И по большому счёту Мардук закрывал глаза на их грех, как это делал и его предшественник Ярулек, хотя бы потому, что Кхалаксис и его отделение могли учинить воистину великие разрушения, а прославляющие Кхорна кровавые предбоевые ритуалы даровали им непревзойдённую дикую ярость.

Со звериным рёвом чистого гнева Кхалаксис вонзил цепной топор в грудь прислужника ордена Белых Консулов, визжащие зубья оружия разорвали панцирь и жадно впились в грудную клетку, откуда вырвался великолепный фонтан осколков кости и потрохов. Горячая кровь забрызгала лицо Кхалаксиса, скорчившего чудовищную гримасу от жажды битвы, и пьянящий металлический запах лишь ещё сильнее разжёг его ярость. Он в упор выстрелил из болт-пистолета, и ещё два служителя погибли, взорвались изнутри, когда в их тела врезались болтерные снаряды.

Слуги на борту «Меча Истины» были крупнее, сильнее и гораздо дисциплинированней обычных людей, а их оружие и броня подошли бы штурмовикам Имперской Гвардии. Но даже при этом они казались детьми, когда на них с силой кузнечного молота обрушились разъяренные джаггернауты из мускулов и гнева — воители 17-го круга Кхалаксиса. Конечности отсекали от тел, а воинов-слуг разбрасывали словно наскучивших кукол, ломая руки и спины, пока вторжение набирало обороты.

Автоматические защитные турели выдвинулись из палубы боевой баржи, и автопушки взвыли, разрывая в клочья доспехи нескольких Несущих Слово, а в воздухе повис кровавый туман. А затем к нему добавился едкий чёрный дым, когда новые штурмовые капсулы врезались в корабль и начали прогрызать обшивку корабля, чтобы изрыгнуть на врага свои круги.

За считанные мгновения безмолвие коридоров на нижней палубе сменилась криками и воплями боли, пронзительным визгом автопушек и глубоким грохотом болтеров, а также мучительным жужжанием рассекающих кости и доспехи цепных мечей и топоров. Кхалаксис зарычал, когда улучшенный слух позволил ему разобрать крики сержантов Белых Консулов, которые спешно отдавали приказы.

Из палубы поднялись толстые бронированные барьеры, угловатые щиты из плотного керамита, адамантия и камнебетона, предназначенные для помощи в отражении абордажей. Сквозь дым чемпион видел, как силуэты в белых силовых доспехах занимают позиции за баррикадами, пригибаются и вскидывают болтеры, наводя их на врагов. За микросекунду Кхалаксис отметил их число и положение и, срубая голову с плеч ещё одного беззащитного слуги ордена, заметил, что к укреплениям выдвигается отделение вражеских опустошителей, таща сервосбалансированное тяжёлое вооружение. Их сержант присел за баррикадами и показал в сторону Кхалаксиса, пока последних слуг рубили, а четверо сопровождающих его космодесантников с тяжёлыми болтерами широко расставили ноги, наводя своё огромное оружие на цель.

Рыча от ненависти, Кхалаксис прыгнул и покатился, когда огонь тяжелых болтеров начал разрывать поле боя. Глубокий рёв выстрелов оглушал, а взрывы вырывали из стен и палубы огромные куски металла. Троих Несущих Слово из круга Кхалаксиса разорвало на части смертельным шквальным огнём.

Чемпион запрыгнул за обшитую сталью погрузочную клеть, брызжа слюной от гнева, пока воздух вокруг рассекали болты. Он схватил две гранаты и вскочил, бросил их в сторону опустошителей, а затем прыгнул обратно в укрытие. Как бы быстр не был Кхалаксис, в его шею попал болтерный снаряд — случайное попадание прошло сквозь плоть и вышло с другой стороны. Болт пробил один из выхлопных рукавов силового ранца, из которого вырвался дождь раскалённых осколков. Острые как бритва осколки застучали по затылку.

Гранаты взорвались, и, хотя никто из Белых Консулов не пал, им пришлось пригнуться в укрытие. Для того, чтобы прийти в себя, Астартес бы потребовалась секунда или две, и Кхалаксис устремился к врагам, воя на бегу от жажды крови, а последние из круга бежали следом.

Болт просвистел в считанных сантиметрах от уха чемпиона, а один из его братьев пал, когда плазменный выброс попал ему в голову и расплавил рогатый шлем. Кхалаксис вскочил на баррикаду и прыгнул прямо на опустошителей, которые уже разворачивали тяжёлое вооружение в его сторону.

Консулы начали стрелять за секунду до того, как до них добрался чемпион, и уложили ещё двоих его братьев прежде, чем на них напали.

Сержант, чей царственно-синий шлем был украшен белым лавровым венком словно короной, выступил навстречу атакующим Несущим Слово, и Кхалаксис ринулся вперёд, чтобы принять вызов.

Цепной топор встретился с пиломечом под звук быстро раскручивающихся керамитовых зубьев. Белый Консул был ровней избранному чемпиону по росту и силе и опытным движением отвёл клинок врага в сторону, используя движение Кхалаксиса, чтобы его обойти. Сержант выстрелил из плазменного пистолета прямо в грудь другого воителя из 17-го круга, когда обезумевший от жажды крови чемпион пошатнулся, и Несущий Слово в расплавленном доспехе отлетел назад.

Рыча от гнева, Кхалаксис быстро восстановил равновесие и ударил сержанта ногой в живот, отбросив его на баррикаду. Братья чемпиона уже добрались до опустошителей и безжалостно их рубили, горячая кровь растекалась по алебастровым доспехам Белых Консулов. Сержант, защищаясь, поднял цепной меч, но Кхалаксис уже опустил топор и отсёк ему руку, зубья вгрызлись в силовые доспехи, плоть и кости.

Из раны забила кровь, а чемпион изо всех сил ударил коленом в пах Белого Консула так, что треснул керамит. Обратным взмахом он выбил из руки сержанта плазменный пистолет, который покатился по палубе, и приставил свой ствол к нагруднику космодесантника прямо над основным сердцем.

— Увидимся в аду, — прорычал Кхалаксис и спустил курок.

Потребовалось три выстрела, чтобы пробить плотную силовую броню и сросшиеся рёбра Белого Консула, но четвёртый болт взорвался в грудной клетке воителя и разорвал органы. И всё же Консул был Астартес, он не умер. Он продолжал бороться с чемпионом, который вновь и вновь бил кулаком по шлему сержанта, разбив одну линзу и пробив дыхательный аппарат.

Кхалаксис рывком сорвал изуродованный шлем с головы космодесантника, чтобы увидеть лицо того, кого он убьёт.

Лицо Консула было гордым и благородным, а изо лба выступали три металлических послужных штифта. Его генетическое происхождение была очевидным, ибо в чертах сквозило то же высокомерие, что и в презренном примархе Робауте Жиллимане, отчего ненависть Кхалаксиса вскипела ещё сильнее.

— Это за Калт, — зашипел чемпион, занося кулак.

— Неверный, ты не победил тогда, не победишь и теперь, — вызывающе прохрипел Белый Консул.

Зарычав от гнева, Кхалаксис обрушил кулак на лицо Астартес и убил его на месте.

Тяжело дышащий чемпион поднялся над уже неузнаваемым телом Белого Консула. Он сплюнул на труп и пнул его напоследок. Раздалась серия концентрированных взрывов, когда использовали крак-гранаты, чтобы нейтрализовать всё ещё осыпающие воителей XVII легиона крупнокалиберным огнём турели, а затем последние пушки замолкли.

— Палуба зачищена, — проворчал один из воинов.

— Пошли, — сказал Кхалаксис, — у нас есть приказы.

И с этими словами братья-воители легиона направились вглубь громадной боевой баржи, неуклонно двигаясь к главному ядру реактора, полученное задание было простым и понятным — остановить «Меч Истины».


На верхних палубах коллегии попытка прорваться к плазменным реакторам захлёбывался в крови. Круги Несущих Слово зажали под перекрёстным огнём тщательно эшелонированные линии обороны Белых Консулов.

Ещё одна «Лапа Ужаса» вонзилась в корпус, её когти пронзили внутреннюю оболочку корабля, и из брони боевой баржи вырвалась большая циркулярная сердцевина. Дымящиеся лезвия штурмовой капсулы отъехали в сторону, но прежде, чем заточённый внутрь круг успел ринуться в бой, была запущена ракета. Она взорвалась внутри, наружу вырвалось быстро расширяющееся облако пламени, и наружу вывалились выжившие в обуглившихся и потрескавшихся доспехах.

Концентрированные очереди болтерного огня разрывали Несущих Слово, безжалостно выкашивая космодесантников, которые пытались прорваться в укрытие. Последние из сынов Лоргара ползли по палубе, оставляя за собой кровавые следы, а затем их прикончили прицельными выстрелами в голову.

— Штурмовая группа Икс-5.3 запрашивает подкрепления, — произнёс Сабтек, чемпион избранного 13-го Круга. Его голос был спокойным и размеренным, — Мы в зоне П3954.23, столкнулись с серьёзным сопротивлением. Нас прижали. Нужна тяжёлая поддержка.

— Принято, Сабтек, — трещащий от помех голос Кол Бадара раздался из встроенного в шлем вокс-передатчика. На заднем плане были слышны болтерные выстрелы — сейчас Корифей прорывался к мостику «Меча Истины», сопровождая самого Тёмного Апостола во главе братства Помазанников. — Начат вторичный запуск Лап Ужаса'. На борту тяжёлая поддержка.

— Вас понял, мой Корифей, — ответил чемпионом.

Быстро оглядев баррикады, Сабтек увидел, что их обходит противник, выдвигаясь на позиции, откуда можно будет накрыть окруженных братьев-воителей жестоким продольным обстрелом. Мгновенно оценив ситуацию, он отдал по вокс-связи короткие чёткие приказы, меняя позиции трех подчиненных ему кругов, прижатых под огнем, для лучшего противостояния угрозе.

— Брат Сабтек, — раздалось предупреждение одного из младших чемпионов.

— Я их вижу, — ответил Несущий Слово. На помощь Белым Консулам выдвигались новые Астартес, многие из которых несли тяжёлые плазменные пушки.

— Брат Сабтек… — напряжённо прошептал другой чемпион, когда разрушительные орудия начали наводиться на цель.

Сабтек сверился с проецируемым на наличный дисплей шлема потоком данных.

— Двенадцать секунд.

Плазменные пушки загудели, прогреваясь, но не выстрелили.

«Должно быть, они ждут новых подкреплений, — предположил Сабтек. — Славно. Не только они».

Секунды текли мучительно медленно, а затем боевая баржа содрогнулась, когда в неё вонзились новые «Лапы Ужаса».

Как и прежде, ракета устремилась в распахнутую утробу первой пробившейся капсулы, но на сей раз из пламени не вывалились братья-воители, чтобы погибнуть под болтерным огнём. Нет, на сей раз раздался глубокий гневный рёв, который оглушительным эхом отразился от стенок штурмовой капсулы. Сабтек улыбался в предвкушении, пока остальные «Лапы Ужаса» прогрызали плотную внешнюю оболочку баржи, чтобы изрыгнуть свой смертоносный груз.

Адское пламя вырвалось из ракеты, запущенной внутрь специально модифицированной для перемещения громадного дредноута штурмовой капсулы капсулы, и палуба содрогнулась, когда огромный бронированный Разжигатель невредимым выступил из огня.

— За Воителя Хоруса! — взревел Разжигатель Войны, рокочущий, загробный звук вырвался из решёток вокс-усилителей по обеим сторонам саркофага, который вечно хранил его изуродованное тело. Болты рикошетили от покрытого бронёй корпуса, а дредноут шагал вперёд, словно и не замечая шквального огня.

С ужасным воем плазменная пушка выстрелила. Автоматические монохроматические компенсаторы Сабтека мгновенно отреагировали на мучительно яркий бело-голубой взрыв, затемнив зрение, чтобы чемпион не ослеп. Заряд соскользнул с Разжигателя Войны на его бронированное левое плечо, сплавив внешнюю оболочку толстых пластин, но почти не нанёс значительных повреждений.

От удара дредноут отшатнулся на шаг. Взревев от ярости, Разжигатель Войны расставил когтистые лапы и начал стрелять. Крупнокалиберные снаряды пронеслись по палубе, разорвав баррикады и нескольких Белых Консулов. Пушка взорвалась с жутким рёвом, всасывая воздух и разбрызгивая сверхнагретую плазму, когда её ядро пробило.

С воплем Разжигатель Войны прыжками устремился вперёд, разбрасывая баррикады. Ракета соскользнула по угловатым пластинам брони и отлетела к потолку, где и взорвалась без всякого вреда. Подвешенный под окутанными энергией силовыми когтями дредноута тяжёлый огнемёт взревел, поливая всё вокруг пылающим прометием. В огненной буре девственно белые доспехи обугливались и облуплялись.

Сабтек выскочил из укрытия и ринулся вперёд, болтер содрогался в его руках, когда Несущий Слово стрелял от бедра. 13-ый круг вслед за своим чемпионом быстро перебегал из укрытия в укрытие, выпуская очереди заградительного огня, а другие отделения выдвигались, чтобы поддержать атаку.

Нескольких Несущих Слово скосило болтерным огнём. Брат-воитель взвыл от гнева, когда палящий заряд мельтаружья испарил его левую руку. Сабтек плавно вытянул из ножен зазубренную силовую саблю и зажал руну активации, продолжая стрелять из болтера другой рукой. Весь клинок вибрировал от жаркой энергии, а чемпион 13-го круга быстро добежал до ближайших Белых Консулов.

Сам Эреб даровал Сабтеку это грозное оружие после героических похождений 13-го на смрадном мире-смерти Ягата VII, где круг пробился сквозь укрепления военного святилища Адептус Сороритас, и устроил окопавшимся там сёстрам сокрушительное поражение. Со всех выживших сестёр содрали доспехи, и их плоть ритуально осквернили, а затем окровавленных воительниц повесили на вбитые в землю кресты вокруг павшей часовни. Там их и бросили умирать, и огромные облака кровососущих насекомых поднялись над окружающими гиблыми топями и налетели на сестёр. В ту ночь их вопли стали сладкой музыкой для Сабтека.

Жужжащий клинок без труда прошёл сквозь силовой доспех Белого Консула, когда Сабтек рубанул его по шее. Сабля разрубила латный воротник и глубоко погрузилась в плоть воина тактического отделения. Артериальная кровь забила из раны, которая была бы смертельной для любого, кроме Астартес. Сабтек всадил болт в голову Белого Консула, чтобы добить его, и плавно обернулся, чтобы отбить в сторону нацеленный в грудину удар боевого ножа. Ловким поворотом запястья чемпион обезоружил соперника, прежде чем прикончить его, по рукоять вонзив силовую саблю в тело Астартес.

Вырвав клинок из тела Белого Консула, Сабтек обернулся и припал на одно колено. Выстрел из пистолета, который должен был разнести ему голову без вреда прошёл над шлемом, а чемпион прочертил саблей низкую дугу, отсекая Консулу ноги.

Разжигатель Войны уже был среди врагов, и обратным взмахом потрескивающих силовых когтей могучий дредноут впечатал воителя Астартес в стену. Пластинчатое покрытие прогнулось, а доспех Белого Консула от силы удара превратился в бесформенное месиво. Другой воин угодил в хватку Разжигателя Войны и взмыл в воздух. Его болтер рычал, пока Консул отчаянно стрелял, но он выпал из безжизненных пальцев спустя миг после того, как дредноут сжал когти, и на палубу рухнуло шесть кусков космодесантника.

Разжигатель Войны открыл огонь по остальным членам тактического отделения, которые начали отступать перед лицом бушующего чудовища, он сбил нескольких с ног и омыл других огнём.

Из штурмовых капсул выбрались новые круги Несущих Слово, отделения вооружённых ракетными установками и автопушками опустошителей. Столкнувшиеся с внезапными подкреплениями и, похоже, неспособные остановить разгневанного дредноута Белые Консулы начали отступать под прикрытием снайперского огня скаутов. Это не было бегством: Консулы отступали в правильном порядке, перемещались из укрытия в укрытие и стреляли очередями, чтобы могли выбраться их братья. Сабтек невольно восхитился их координацией и дисциплиной, хотя и ненавидел Консулов всеми фибрами души.

Последняя штурмовая капсула прогрызла себе путь на палубу, а затем извергла единственного пассажира. Огромный и закутанный в чёрные рясы порченый магос Дариок-Гренд'аль тяжело ступил на борт боевой баржи Белых Консулов, его механодендриты возбуждённо извивались, а четыре серворуки согнулись вокруг туловища словно готовясь вцепиться в любого, кто окажется слишком близко.

— Сабтек, проводи магоса до центрального вычислительного зала, — раздался в ушах голос Мардука, — И пусть ему не причинят вреда.

— Тёмный Апостол, ваша воля исполнится, — сказал Сабтек, махнув двум кругам, чтобы они сформировали вокруг магоса почётный караул.

Он мог бы и не беспокоиться.

Дариок-Гренд'аль шагал прямо к отступающему врагу, даже не пытаясь использовать укрытия. Каждый шаг был механически тяжелым и сопровождался жужжанием моторов и визгом сервоузлов.

— Милорд Сабтек? — спросил чемпион одного из кругов, направленных охранять магоса.

— Чёрт с ним, — Сабтек пожал плечами.

Приглушённое эхо выстрела из снайперской винтовки разнеслось по палубе, и вокруг Дариока-Гренд'аля возник потрескивающий энергетический пузырь, который поглотил кинетическую энергию и остановил пулю до попадания.

В ответ четыре серворуки совращённого магоса начали изменяться, металлическая плоть членистых конечностей текла словно песок, когда они перестраивали себя. Чёрная маслянистая кровь закапала из серворук, когда треснула кожа, но магос словно и не заметил этого, продолжая медленно и решительно шагать к врагу. Защитный пузырь отражающего поля вспыхнул вновь — в магоса продолжали стрелять.

Механодендриты закрепились на проступающих в четырёх серворуках очертаниях орудий, вздулись и изменили форму, став кабелями и проводниками энергии. Исчезли хваткие силовые зажимы и лазерные резаки, а на их месте возникли четыре смертоносных орудия, которые черпали энергию прямо из варпа и мощной внутренней энергетической установки самого магоса.

Дариок-Гренд'аль начал стрелять, сначала одна диагональная пара серворук открыла огонь, затем другая. Они изрыгали ослепительные сгустки черпаемой прямо из варпа дьявольской энергии, а из адских стволов возникших орудий стекали капли красного ихора, который шипел и дымился, падая на палубу.

— Почему-то мне кажется, что, возможно, магос защитит нас, — произнёс Сабтек.

— Идём, маленький брат, — прогремел огромный Разжигатель Войны, который следовал за чемпионом, уже истребив всех врагов в пределах досягаемости. — Мы должны взять стены дворца. Сегодня падёт проклятый предатель Крестового Похода, самозваный Император Человечества.

Сабтек покачал головой. Похоже, что Разжигатель Войны всё больше теряет связь с реальностью с каждым прошедшим столетием. Часто в гуще битвы древнему воителю казалось, что он вновь сражается в битве за дворец Ложного Императора десять тысяч лет назад. Разжигатель Войны был во дворце, когда началось сражение, глупцы не знали, что внутри враг.

Иногда чемпион хотел, чтобы и он мог потерять себя в заблуждениях и грёзах о давно минувших битвах. Возможно, что там они бы заканчивались иначе, и Лживый Император бы был свергнут. На окраинах галактики шла бы охота на верные Императору легионы, а Великий Крестовый Поход начался бы вновь, еретиков и ксеносов бы истребляли в славной войне, от которой загорится вся вселенная. Всё Человечество сплотится под учениями его повелителя Лоргара, и настанет новая эра единства и пылкого восхваления Богов Хаоса. Все отвергнувшие учения примарха XVII легиона будут принесены в жертву. Конечна, была бы и война, но без неё человечество стало бы слабым…

Сабтек с горечью отбросил такие мысли и приказал свои кругам выдвигаться, погружаясь глубже в недра корабля.


По всему «Мечу Истины» бушевало разжигаемое ненавистью пламя битвы. Сопротивление было серьёзным, и одинаковое количество братьев-воителей XVII Легиона и Белых Консулов пало в жестоких ближних боях. И нигде сражение не было более яростным, чем в ведущих к мостику коридорах. Здесь засели верные Астартес, полные решимости до последнего защищать проход. Сквозь них наступали Помазанники Кол Бадара, прорубая кровавый путь своему Тёмному Апостолу.

Вырывая свой нечестивый крозиус арканум из расколотого черепа скаута, Мардук подгонял своих братьев, выкрикивая цитаты из «Книги Лоргара».

— Поступили доклады, что «Корраптус Малигнатус» идёт на сближение, — сказал Кол Бадар, имея в виду личный линкор Тёмного Апостола Анкх-Илота. На закрытом канале его голос слышал лишь Мардук.

Тёмный Апостол активировал своё святое оружие, и разряд энергии выжег налипшие на шипы куски мозга и кровь.

Так вот как это закончится? Экодас решил избавиться от него и его Воинства, пока они на борту вражеской боевой баржи, чтобы удостоверится, что Регулятор Связей останется невредимым в укрытии на борту «Инфидус Дьяволус»?

— Они целятся в «Меч Истины»? — спросил в ответ Мардук по тому же закрытому каналу.

— Ответ отрицательный, — доложил Кол Бадар, — «Корраптус Малигнатус» открывает пусковые аппараты «Лап Ужаса». Запущены штурмовые капсулы.

— Куда? — оскалился Тёмный Апостол.

— Они целятся выше в коридоры командного шпиля, выше нас, — ответил Корифей.

— Ублюдок собирается украсть мостик у меня из-под носа, — проворчал Мардук. — Мы отвлекли защитников корабля, а он хочет забрать славу себе.

— Приказы?

— Прорываемся на мостик с удвоенной скоростью.

«Анкх-Илот, тебе не украсть мою славу», — подумал Мардук.

— Да будет так, — изрёк Кол Бадар.

— Идём, колдун, — сказал Мардук.

Склонившийся над поверженным врагом колдун из Чёрного Легиона Иншабель Кхареш поднял голову. Его руки были прижаты к голове космодесантника. Колдун, чьи ладони всё ещё дымились от дьявольской силы, отпустил воина. Мёртвый космодесантник рухнул лицом вниз, и на палубу из носа и ушей медленно потёк расплавленный мозг.

Тёмный Апостол хотел, чтобы Иншабель остался на борту «Инфидус Дьяволус», но на самом деле едва ли мог на него повлиять, и, когда легионер изъявил желание сопровождать ударную группу, Мардук согласился, пусть и неохотно.

Колдун встал с циничной улыбкой.

— Как пожелаете, Тёмный Апостол, — насмешливо сказал Чёрный Легионер.

Помня, что Эреб приказал проследить, чтобы колдуну не причинили вреда, Мардук пошёл прочь, а Первый Послушник последовал за ним.

Он выместит злость на капитане космодесантников.

Седьмая глава

Кол Бадар оскалился, когда заряд из боевого дробовика попал в него и засел в броне. Мощный удар не откинул его назад ни на шаг, и он продолжил идти с ревущим комби-болтером сквозь град огня.

Из-за баррикады поднялся еще один скаут, и его дробовик загрохотал. Новобранцы Белых Консулов носили легкую броню, их тела еще не были в полной мере готовы соединиться с силовым доспехом. Вне всякого сомнения, обучение большинства из них началось около десятилетия назад. Для Кол Бадара они были детьми, лишенными опыта, и это его оскорбляло. Комби-болтер рявкнул и оторвал скауту голову.

С дальнего конца мощно защищаемого коридора — одного из трех, по которым пробивались к мостику Несущие Слово — ударил ослепительный луч лазпушки, пробивший в одном из братства Помазанников выжженную дыру. Даже мощная терминаторская броня мало защищала от подобного оружия.

На идущих терминаторов обрушивались залпы болтерных выстрелов. Хотя мало кто упал под неослабевающими валами огня, это замедляло продвижение. Враг отступал перед ними, укрываясь за сооруженными на полу коридора баррикадами. Когда Несущие Слово прорывались, барьеры оттягивались, лишая XVII Легион прикрытия. Кол Бадара это не волновало. Толстый керамит и адамантиевые пластины терминаторских доспехов Помазанников могли с легкостью выдержать столько же огня, сколько сами баррикады.

Кол Бадар видел, что позади вражеских отделений, в направлении расположенного примерно в сорока метрах перед наступающими терминаторами перекрестка, работает технодесантник Белых Консулов, устанавливающий турели «Тарантул».

Ударивший луч лазпушки сразил одного из его воинов, а еще один потерял руку от выстрела плазменной пушки. Кол Бадар зарычал от злости. Перед его глазами моргала дюжина отметок целеуказателя, лобовой дисплей клыкастого шлема фиксировал угрозы. Моргнув, он выбрал вооруженного лазпушкой вражеского космодесантника.

— Огонь на подавление, — приказал Корифей, указав цель одному из отделений Помазанников.

— Цель подтверждена, — прорычал в ответ чемпион отделения.

Спустя секунду взвыла автопушка «Жнец», тяжелое подвесное орудие развернулось к указанной цели. Спаренные стволы опустошающего оружия выплюнули поток крупнокалиберных зарядов в сторону отделения противника, и за считанные секунды палубу вокруг терминатора усыпали бессчетные сотни израсходованных гильз.

К ногам Кол Бадара подкатилась граната, но он оставил ее без внимания и продолжил наступление. Та взорвалась ослепительным огненным шаром, усеяв все вокруг раскаленной шрапнелью. Он шел сквозь пожар, не испытывая тревоги и не обращая внимания на то, что доспех горел и был утыкан осколками. Он даже не ощущал жара за толстыми изолированными слоями экзоброни.

Вырвавшись из огня, он срезал двух скаутов, пригибавшихся за следующей баррикадой, а затем перенес внимание, получив предупреждающую вспышку от авточувств. Он повернулся и увидел, что сбоку к нему по слабо освещенному коридору, забитому кабелями и трубами, приближается отделение облаченных в силовую броню Астартес. Шедшие впереди двое врагов несли мелтаганы, мощное оружие, способное растопить даже терминаторские доспехи. Кол Бадар включил огнеметный модуль своего комби-болтера, выпустив в коридор навстречу им горящий прометий. Волна пламени заполнила узкий служебный туннель и окутала вражеских космодесантников. Корифей стал стрелять в огонь. Целеуказатель показывал, что огнемет лишь обездвижил двоих противников.

Дав Помазанникам краткое указание продвигаться дальше, Кол Бадар шагнул в служебный туннель и дал еще один залп из огнемета. Он подошел к первому охваченному пламенем Белому Консулу. Доспех космодесатника почернел и дымился. Потрескивающие силовые когти Кол Бадара сжались в кулак, и он ударом отшвырнул воина назад, смяв толстый нагрудник силового доспеха, словно фольгу.

Его плечо опалил пришедшийся по касательной заряд мелтагана, и Кол Бадар зашипел от неожиданной боли. Он бросился вперед, к поспешно отступавшему вражескому отделению. Комби-болтер оставил в доспехах двоих Белых Консулов зияющие воронки, не пробив броню, но лишив их равновесия. Он схватил одного из них за руку, когда мелтаган снова повернулся к нему. Резко крутанув, Кол Бадар вырвал руку Белого Консула из плеча. Он нанес воину удар ногой точно в лицо, расколов переднюю часть шлема, а затем вогнал в изуродованную дыхательную решетку смертельный заряд.

По его руке ударил цепной меч, зубья с воем пытались разорвать толстую броню, разбрасывая керамтовые осколки. Кол Бадар тыльной стороной руки отшвырнул воина к стене и пристрелил последнего из Белых Консулов в коридоре.

Злясь из-за задержки, Кол Бадар неуклюже развернулся, недовольно рыча, когда массивные наплечники скрежетали о стены служебного туннеля. Он выбрался обратно в основной проход, давя подошвами трупы поверженных врагов.

Сторожевые установки «Тарантул» были уже развернуты и включены, и Белые Консулы отступали к мостику под прикрытием автоматических турелей. Те стреляли с невероятной скоростью, а затем умолкали и с механической точностью выбирали новую цель взамен упавшей, и вновь давали выход своей ярости. Огромные барабаны подавали боеприпасы, а от вращающихся стволов пушек исходил дым, пока они косили терминаторов-Помазанников мощным огнем.

Одна из турелей была уничтожена, когда огонь автопушки «Жнец» пробил ее броню и воспламенил боезапас, взрыв откинул ее назад. Наступление Помазанников остановилось, когда занявшие новые позиции дальше по коридору, прямо перед бронированными дверьми мостика, Белые Консулы добавили к оставшимся сторожевым орудиям свою огневую мощь. Коридор заполнился трассерами, брызгами плазмы и инверсионными следами ракет, которые с воем проносились по всей его длине и разрывались среди братьев-воинов XVII Легиона. Кол Бадар заскрежетал зубами от злости.

— Мы продвигаемся слишком медленно, — раздалось в наушнике Кол Бадара пришедшее по воксу бесполезное мнение Мардука, находившегося далеко позади. Его когти сжались от злобы на скрытый в голосе Темного Апостола упрек. — Я не позволю Анкх-Илоту занять мостик раньше нас.

— Я хорошо осведомлен о ситуации, — рыкнул Кол Бадар, когда по его груди прошлась очередь из штурмовой пушки.

На Корифея обрушивался поток информации, перед его глазами проносились сообщения со всех концов «Меча Истины». Он мастерски раздавал указания всем чемпионам, подчинявшимся ему, координируя их усилия для быстрого захвата вражеского корабля, а сам продолжал наступать и уничтожать врагов. Отчасти именно способность осуществлять стратегическое руководство и продолжать направлять части Воинства даже посреди самых свирепых схваток сделала его столь эффективным Корифеем. Из полученных от других Помазанников сообщений и видеоданных он видел, что продвижение по остальным коридорам тоже остановилось.

Еще один «Тарантул» умолк, и Кол Бадар вновь зашагал вперед, раздавая приказы Помазанникам. Над его плечом пронеслась ракета, взорвавшаяся всего в нескольких метрах позади, но он оставил это без внимания, стреляя из болтера по засевшим впереди Белым Консулам.

Спаренные автопушки стоявшей на паучьих лапах турели резанули по Помазанникам, сразив одного и повалив другого на колени, однако оставшиеся шли вперед, в их руках дергались комби-болтеры.

Турель начала, дергаясь, словно на ходулях, отступать назад. Кол Бадар знал, что ей дистанционно управляет технодесантник Белых Консулов, вне всякого сомнения находящийся со своими братьями у дверей мостика. «Тарантул» развернулся и обрушил огонь своих пушек на одного из братства Помазанников, находившегося от турели в нескольких метрах. Мощное оружие с такого малого расстояния разорвало броню в клочья.

Но смерть облаченного в терминаторский доспех воина-культиста не была напрасной. Кол Бадар перешел на тяжелый бег, пока турель разворачивалась к атакующему ее с трещащим от энергии силовым топором другому воину из числа Помазанников.

Кол Бадар добрался до турели, когда ее дымящиеся автопушки снова открыли огонь, и опрокинул ее назад ударом когтей, снеся полевую установку с механических опор. Турель весила более тонны, однако Кол Бадар отшвырнул ее вбок, словно невесомую. Его выдающуюся силу увеличивали мощные сервомышцы и гидравлические усилители терминаторского доспеха.

В тридцати метрах впереди он увидел массивные противовзрывные двери, ведущие на мостик, и двинулся к ним под вражеским огнем, выкрикивая приказы. Из-за баррикад вырывались ракеты, да и встречный болтерный огонь был очень плотным, даже для закованных в тяжелую броню братьев. Захват мостика обещал быть дорогостоящим.

В дополнение к вражеской пехоте перед толстыми дверями стояли две машины. Он знал, что из этого широкого коридора в недра корабля ходили служебные подъемники. Технику явно подняли из корабельного арсенала на нижних палубах для охраны подступов по коридору.

Кол Бадар узнал «Секачи», модификации бронетранспортера «Носорог», которые начали производить в тысячелетия после окончания Великой Войны. Наверху прямоугольных белых корпусов «Носорогов», изобилующих синими орлиными головами — эмблемой ордена — находились спаренные тяжелые болтерные турели. Они заревели, присоединяясь к направленной на Помазанников огневой мощи.

— Буриас, — прорычал Кол Бадар в вокс-коммуникатор. — Я ставлю отметку на позиции. Ты нужен мне там сейчас же.

Ответа не последовало, но это не обеспокоило Корифея. Он видел по своим датчикам, что Буриас и его одержимые сородичи повинуются приказу, а Несущий Икону явно не желал рисковать выдать свою позицию, отвечая по воксу.

Кол Бадар открыл огонь по одному из вражеских отделений. Выстрелы вырвали куски из баррикад и вынудили противника пригнуться. На его нагруднике появился красный лазер целеуказателя, и за долю секунды до последовавшего выстрела он успел заметить технодесантника Белых Консулов с украшенным болтером. Кол Бадар зарычал, отшатнувшись на шаг. Предупреждающие сигналы сообщали о нарушении целостности экзоскелета. Технодесантник использовал не обычные бронебойные заряды. Разрывные наконечники были заменены на мелта-заряды.

Скривившись от боли, он стал стрелять в ответ, но выстрелы прошли мимо, не задев цель.

— Давай же, Буриас…


Идя следом за авангардом Помазанников, Мардук двигался куда более осторожно. Пригнувшись за укрытием, он вогнал в свой болт-пистолет типа «Марс» свежий изогнутый магазин. Белые Консулы окружили наступающий ударный отряд, угрожая зайти с тыла по мере углубления внутрь боевой баржи. Снайперский выстрел угодил в стену в считанных сантиметрах от его головы, оставив на гладкой поверхности пластали воронку размером с сердце.

— Пригнись, глупец! — рявкнул он сопровождавшему его колдуну Черного Легиона.

Иншабель Кхареш спокойно шествовал через бойню. Оставляя за собой след белого дыма, к колдуну с воем понеслась ракета, но он всего лишь пренебрежительно отмахнулся рукой, когда она оказалась рядом, и отвел ее в потолок.

Мардук нахмурился и покинул укрытие, сделав выстрел и уложив Белого Консула, рванувшегося на более удобную для стрельбы позицию.

Сопровождавшие Мардука круги собрались вокруг него. Их болтеры ревели, удерживая на расстоянии преследовавших их Белых Консулов.

Позади них под прикрытием огня братьев на позицию пробилось боевое отделение, вооруженное парой тяжелых болтеров. Они засели за баррикадой, готовя тяжелые орудия к работе по коридору.

Иншабель Кхареш повернулся к ним, произнося дьявольские заклинания, и Мардук заметил, что в глазах того мерцают фиолетовые разряды. Темный Апостол чувствовал, как в колдуне накапливается сила, от этого у него покалывало в основании шеи. Чародей продолжал декламировать заклинание, сжимая пальцы рук. Мардук покачал головой, но затем Кхареш шагнул вперед и уперся ногами, дав выход скопившейся внутри мощи.

Она сорвалась с кончиков пальцев трескучим фиолетовым разрядом, который попал в одного из дальних космодесантников, готовившего оружие, и зажарил его внутри силового доспеха. От подергивающегося тела Белого Консула рванулись новые разряды, ударившие в его товарищей, а Кхареш вслед за этим выбросил в их направлении руку и отправил в них лиловую молнию, которая оторвала одного от земли и ударила о находившуюся позади стену. Колдун метнул во врага еще три молнии, наслаждаясь той болью, которую они испытывали, падая наземь и подергиваясь, пока на телах искрились остатки энергии варпа. Затем он отвернулся, бросив на Мардука высокомерный взгляд.

— Дешевые фокусы, — пробормотал Первый Послушник Ашканез. Мардук что-то проворчал.

Повернувшись, он увидел, что наступление Помазанников замедлилось от обрушивавшегося на них огня, и ощерился от нетерпения.

— Кол Бадар, — прорычал он, открыв канал вокс-связи с Корифеем.

— Знаю, — раздался злой ответ прежде, чем он успел сказать что-либо еще.


Буриас полз по вентиляционной шахте, скользя вперед. Его руки были прижаты к бокам, и он протискивался по узкому пространству, расслабляя и напрягая генетические усовершенствованные мускулы. Он достиг сочленения, повернул направо и продвинулся по темной трубе на сто метров прежде, чем остановиться. Он слышал, как позади следуют сородичи. Звук казался его ушам оглушительно громким. Тем не менее, враг вряд ли мог расслышать хоть что-то за шумом стрельбы.

Буриас сделал длинный выдох, снимая ограничения, сдерживавшие неистового демона Драк`Шала, и его накрыло изменением. Модифицированный силовой доспех раздался от вздувшейся и разросшейся мускулатуры, руки стали толще, а пальцы срослись в широкие когти. Труба рециркуляции воздуха протестующе застонала, когда тело расширилось, выгибая металл. Из ставшего звероподобным лица выступили изогнутые рога, а с растянувшихся и обнаживших полную клыков пасть губ закапала слюна.

Он принюхался. Его ненависть возросла, когда он ощутил в воздухе отчетливый запах Астартес-лоялистов. Когти вытянулись, и он пробил ими сковывавшую его трубу. Повернув их, он разорвал трубу и метнулся вниз на решетчатую поверхность. Он пробил металлическую крышу, а следом за ним появились его братья, обрушившиеся в центре вражеской позиции.

Буриас Драк`Шал приземлился на четвереньки наверху бронированного корпуса «Секача» и издал рев, от которого цепенела кровь. Он запрокинул голову, будто воющий на луну дикий зверь.

Белые Консулы развернулись, без паники или страха нацеливая болтеры на новую угрозу, и воздух вокруг Буриаса Драк`Шала рассекли болты. Один попал ему в бок, оставив в демонической плоти глубокую рану, но он оставил ее без внимания. Подскакивая на крыше бронемашины и глубоко вонзая когти в бронированную обшивку, он с помощью подпитанной варпом силы вырвал спаренную турель тяжелых болтеров из гнезда. Он отшвырнул искрящуюся турель в сторону и спрыгнул с танка.

Ревя от ненависти, он приземлился среди Белых Консулов и прижал одного из них к полу когтями. Неестественно разинув пасть, Буриас Драк`Шал сжал шлем воина зубами. Крутанув, он сорвал шлем вместе с головой с плеч. Кровь хлестнула фонтаном.

Его одержимые сородичи приземлялись среди врагов. Их тела изменялись, когда они позволяли прячущимся внутри демонам выйти наружу, приглашая утолить свою ненависть к врагам. Эти чудовища демонстрировали грубую силу, разрывая и расчленяя Астартес.

Одного из одержимых подняли в воздух сжавшиеся захваты серворуки технодесантника Белых Консулов. Тот брыкался и вопил от безумной ярости, пока технодесантник не разорвал его надвое очередью из своего болтера ручной работы. Нижняя часть тела продолжала дергать ногами, упав на палубу в сопровождении кровавого дождя, а верхняя половина была отброшена в сторону.

Когда плотность огня упала, Мардук сорвался с места и побежал. Возле него несся Первый Послушник Ашканез, сжимая обеими руками огромную силовую булаву. Оставшиеся члены круга, сопровождавшие Темного Апостола, отставали всего на шаг, быстро опережая более медленных Помазанников. Терминаторский доспех превращал Астартес в живой танк, способный игнорировать встречный огонь и твердо наступать на вражеские позиции, однако заметно замедлял воина — приемлемый компромисс в ситуациях, подобных абордажу или перестрелкам на ближней дистанции.

Одержимые проложили в рядах Белых Консулов кровавую просеку, резкое эхо их рева и воплей разносилось по коридору. Однако там была лишь горстка демонических воителей, а Консулы быстро среагировали на их появление — отделения отступали, организованно отстреливаясь и обрушивая залпы болтерного огня. Еще двоих одержимых разорвало в клочья концентрированным огнем. Пока они умирали, их тела чудовищно изменялись, заключенные внутри демоны отчаянно пытались удержать контроль над умирающими телами-носителями.

Впрочем, одержимые сделали свою работу и сломали вражеский строй, позволив Несущим Слово сократить дистанцию.

Мардук убрал пистолет в кобуру и обнажил цепной меч. Встроенные в рукоять демонического оружия зазубренные шипы прошли через проделанные в перчатках на ладонях отверстия. Когда они вонзились в плоть, он ощутил дрожь. Его кровь влилась в демонический клинок, и он стал единым целым с заключенным в ревущем мече демоном Борг`Ашем. Злоба и голод Борг`Аша хлынули в него, и его захлестнуло ощущение, превосходившее по силе эффект любого гиперстимулятора или боевых наркотиков.

— Смерть ложному Императору! — взревел Мардук, перескочил через баррикаду, сжимая в одной руке демоническое оружие, а в другой — свой гудящий крозиус, и оказался среди Белых Консулов. Цепной меч зарычал, разрезая силовую броню и плоть, а благословленный крозиус окутался темной энергией, нанося удары вокруг.

Ашканез следовал в шаге позади. Мощный удар его силовой булавы пришелся под подбородок Белому Консулу, оторвав космодесантника от земли и отшвырнув его назад. В момент удара энергетический источник оружия выбросил трескучий разряд, расколовший силовой доспех воина и раздробивший челюсть.

Белый Консул отвел болтером в сторону следующий удар Мардука, зубья демонического клинка вырвали куски из кожуха оружия. Темный Апостол ударил воина в бок крозиусом, пробив шипами силовую броню и легкие и отбросив Консула к стене. Прежде чем он успел прикончить воина, грохнул болт-пистолет другого Консула. Выстрел попал Мардуку в плечо и развернул его в пол-оборота. Его собственная кровь на мгновение брызнула наружу, прежде чем мощные гиперкоагулянты кровеносной системы затянули рану, и он взревел от боли и злобы.

Болт-пистолет поднялся для следующего выстрела, но руку Белого Консула переломил нанесенный обеими руками тяжеловесный удар силовой булавы Ашканеза. Обломки сломанной кости ярко заблестели среди беспорядка останков силовой брони и плоти. Удар, нанесенный Первым Послушником на возврате, с хрустом пришелся на шлем Консула, выбросив всплеск крови, и прикончил того.

— Апостол! — предупреждающе взревел Ашканез, и Мардук развернулся, шипя от боли в плече. Он успел вскинуть крозиус и отвести в сторону жужжащий цепной меч, нацеленный ему в шею. Он вогнал нападающему в пах свой цепной меч. Алчущие зубы демонического оружия прорвали силовую броню, и хлынула кровь.

Белый Консул упал на палубу, его силовой доспех был покрыт кровью. Мардук отвернулся от него, отводя удар боевого ножа, а затем приблизился и ударил Консула локтем в лицо.

— В тебе слабость Жиллимана, брат, — ухмыльнулся Мардук. Однако воин все же был Астартес, хоть и происходил родом от ублюдочного примарха-прихвостня Ложного Императора, и быстро пришел в себя, сплевывая кровь и зубы. Зарычав, он бросился на Мардука, сделав боевым ножом выпад в направлении шеи Темного Апостола.

Мардук отшвырнул его вбок крозиусом и нанес удар своим цепным мечом, намереваясь рассечь противнику шею. Астартес уловил замысел Мардука за долю секунды до атаки и поднял руку, выставив ее на пути демонического оружия. Меч завизжал, разрывая керамит и плоть и глубоко вгрызаясь в кость. Белый Консул скривился от боли, однако отвел цепной меч от шеи и ударил ножом. Мардук запрокинул голову, избежав наихудших последствий, но на его лице прямо под левым глазом появился глубокий порез.

— Нечестивая мразь, — ощерился Мардук, когда из раны потекла горячая кровь. Он обрушил крозиус на плечо Белого Консула, сбив того наземь. Прежде, чем воин смог подняться, он шагнул вперед и свел свои орудия, зажав между ними голову противника.

Позади него Буриас Драк`Шал схватился за серворуку технодесантника и оторвал того от пола, ударив о стену. Адепт в красной броне выронил оружие и рухнул наземь, листовое покрытие стены за ним превратилось в смятые руины. Он потянулся за оружием, но прежде, чем успел его поднять, на него запрыгнул скалящийся и плюющийся Буриас Драк`Шал. Он схватил голову технодесантника одной рукой и вогнал тому в лицо когти другой, на мгновение пригвоздив к стене. Затем одержимый воитель выдернул когти под звук рвущегося металла.

Один из «Секачей», ревя двигателями, рванулся назад, но Кол Бадар удержал его на месте, глубоко вогнав в лобовую броню свои силовые когти. Гусеницы с визгом вертелись, а от двигателей машины поднимался дым, однако Кол Бадар крепко держал ее, позволяя вооруженным цепными кулаками братьям-Помазанникам приблизиться и проделать в борту зияющую дыру. Тяжелые огнеметы заревели, заливая внутреннее пространство и поджаривая стрелка с водителем.

От второго танка исходил дым от закинутых в вырванные люки гранат.

Помазанники с рычащими цепными кулаками двинулись к противовзрывным дверям и начали прорезать толстые слои, однако дело шло медленно, и Мардук недовольно оскалился. К тому моменту, как двери окажутся пробиты, их позицию уже могли обойти, или хуже того — мостик мог достаться абордажной команде Анкх-Илота, зашедшей с другой стороны.

— Побыстрее! — зарычал Мардук.

Он бросил взгляд в коридор и увидел приближавшихся Белых Консулов. Враги собирали силы для контратаки с тыла, но держались поодаль, словно ожидая подкрепления.

— Чего вы ждете, ублюдки? — взревел он. — Идите к нам и умрите!

Ответ пришел почти сразу же. В тридцати метрах дальше по коридору заморгали красным светом установленные в нишах тревожные сигнальные лампы. Скрежет шестерней сообщил о прибытии двух служебных подъемников. Их двери с лязгом распахнулись, и наружу вырвались дым и пар. Пол задрожал под тяжелыми раскатистыми шагами, и Мардук тихо выругался.

Из пара и дыма появились две громадных фигуры.

— Я думаю, они тебя услышали, — сухо произнес колдун Черного Легиона, и Мардук бросил на него мрачный взгляд.

— Дредноуты, — прорычал Кол Бадар.

Это, очевидно, и было то подкрепление, которого ждали Белые Консулы. Боевые братья из ненавистного ордена начали под рев болтеров наступать между двумя чудовищами.

Один из дредноутов был вооружен штурмовой пушкой, которая с визгом завертелась, хлеща пламенем из стволов. Из его выхлопных труб вырвался дым, и он огромными шагами двинулся вперед, в нетерпении с лязгом сжимая и разжимая силовую клешню. На саркофаге был вырезан стилизованный крылатый воин-Астартес, сжимающий в руках болтер.

Другой дредноут был украшен насыщенно-синими знаменами, на которых были изображены сцены побед. Он уперся ногами, и магнитные замки замкнулись, удерживая его на месте. Спустя секунду он открыл опустошительный огонь. Из пусковых установок вырвались ракеты, а с обожженных спаренных стволов мульти-мелты с воем понеслись сверхгорячие заряды.

Мардук бросился в перекат, когда открытый новоприбывшими огонь разорвал пространство коридора.

В ответ по вражеским дредноутам с ревом ударили очереди болтеров, а автопушки «Жнец» вырвали куски из обшивки корпуса, но все это были жалкие царапины. Атакующий дредноут увеличил скорость, и пол затрясся, а вой штурмовой пушки достиг оглушительной силы.

Встроенные в комби-болтеры мелтаганы дали залп, и воздух помутнел от волн жара. На керамитовом корпусе дредноута появились пузырящиеся рубцы. Кабели и сервоприводы плавились, с них, испуская пар, на палубу капал жидкий металл, однако дредноут не замедлял хода.

Продолжая стрелять из штурмовой пушки, он схватил первого попавшегося ему Помазанника, громадная лапа сомкнулась на теле терминатора и подняла того в воздух. Воин глубоко вогнал в бронированное предплечье механического монстра силовой топор, а затем был отброшен в сторону.

Взмахом тяжеловесной руки дредноут отшвырнул еще одного воина-культиста, впечатав терминатора в колонну. Даже такой удар не мог прикончить тяжелобронированного десантника Хаоса, и тот поднялся на колено и выпустил в саркофаг дредноута заряд раскаленной добела плазмы. Это было всего лишь отчаянное упорство, нанесенный урон оказался ничтожно мал. Штурмовая пушка дредноута взревела, разорвав воина на куски. Механизированное чудовище развернулось к Мардуку и двинулось в его сторону, прошивая коридор очередями.


По коридору понеслись крак-ракеты, которые уничтожали опустошительными взрывами все на своем пути. Презрев опасность, воины XVII Легиона вставали между наступающим дредноутом и святым Темным Апостолом, однако их срезал и раскидывал, словно детей, поток огня, извергающийся из вертящихся стволов штурмового орудия. Тело одного из воинов, покрытого шрамами ветерана, который бился в составе Воинства с момента его основания, просто исчезло в облаке кровавой дымки, когда точно в него попал заряд мульти-мелты. Раскаленный кровавый туман оросил Мардука, который стоял, ощерившись на приближающийся дредноут.

Ашканез проскочил мимо с вызывающим ревом и ударил по дредноуту силовой булавой. Он едва-едва помял пластины брони, и дредноут отбросил его мощным ударом. Он врезался в торчащую балку, согнув ее своим весом, и тяжело рухнул на пол.

Дредноут Белых Консулов с визгом сервоприводов и пневматики занес огромный силовой кулак. Попади тот в цель, он бы полностью уничтожил Мардука. Дредноут ударил со скоростью, неожиданной для такой громадины, и Мардук еле избежал удара, подкатившись под ним. Раздался мощный удар и звук рвущегося металла. Когда Мардук поднялся на ноги, то увидел, что кулак дредноута глубоко засел в смятом металле противовзрывных дверей.

Машина пыталась освободиться. Хотя одна рука оставалась в металлической двери, дредноут развернул штурмовую пушку, разрывая все на ее пути и пытаясь навести тяжелое орудие на Мардука.

Издав проклятье, Мардук распластался на полу, а коридор прошили тысячи зарядов, оставляя в местах попаданий дымящиеся полосы отметин.

Еще один воин растворился под напором жара мульти-мелты другого дредноута, вплавившей его в толстую броню противовзрывных дверей. Из направляющих труб пусковых установок с ревом вылетали ракеты, окутывая круг взрывами, рвавшими воинов на куски.

Мардук слышал, как Кол Бадар спокойно и бесстрастно раздает Воинству приказы, Корифей был убежден в победе, даже столкнувшись с таким перевесом. Он управлял другими штурмовыми группами, давая советы и свежие распоряжения по мере того, как становилась ясна диспозиция противника.

Буриас Драк`Шал и его одержимые сородичи скачками неслись к наступавшим Белым Консулам. Из раздвинутых челюстей свисали языки, а когти оставляли на полу глубокие борозды от нетерпеливого желания оказаться ближе. Болтеры вырывали из их брони и плоти огромные куски, а нескольких разорвало напополам плотным огнем, однако их останавливали лишь смертельные выстрелы. Они не обращали внимания на небольшие ранения и набрасывались на ненавистных потомков Жиллимана.

Сам Несущий Икону прыжками сократил дистанцию с вражеским дредноутом. Громоздкая машина выпустила в Буриаса Драк`Шала три крак-ракеты. Двигаясь с дьявольской скоростью, Буриас поднырнул под первые две ракеты и мотнул рогатой головой в сторону, уклоняясь от последней из них, которая пронеслась менее чем в половине ладони от него.

Магнитные стабилизаторы отцепились от палубы, и дредноут начал пятиться, пытаясь сохранить между собой и скачущим к нему одержимым воином как можно больше свободного пространства. Мульти-мелта взвыла, но Буриас Драк`Шал качнулся в сторону, уворачиваясь от заряда, и взмыл в воздух.

Он приземлился на корпус дредноута, глубоко всадив когти. Издав звериный рык, он занес кулак и впечатал его в бронированный саркофаг. Удар не пробил толстую защиту, но он продолжал бить, пока дредноут раскачивался из сторону в сторону, стараясь стряхнуть его. Второй и третий удары тоже не пробили броню дредноута, но от четвертого раздался хруст.

Вокруг дредноута собрались другие одержимые воины, их тела колебались от изменений. Словно бешеная стая, они рычали и ревели, запрыгивая на массивный корпус, отрывая пластины брони, раздирая кабели и проводку.

Мардук ухмыльнулся, пробив цепным мечом тело нападавшего Белого Консула и наслаждаясь насыщенным вкусом брызнувшей на губы крови Астартес. Кровь быстро втянулась внутрь демонического клинка, чудовище внутри алчно пировало и ревело от удовольствия, ускоряя мотор цепного меча. Он ощущал, как демон дергает за руку, понуждая убить снова.

Буриас Драк`Шал всадил коготь в расширяющуюся трещину в саркофаге дредноута, продолжая цепляться за переднюю часть огромной боевой машины, словно отвратительная горгулья. Он вогнал в трещину когти обеих лап и поднатужился, напрягая все тело. Пока Буриас Драк`Шал пытался вскрыть саркофаг, его мышцы изменились и раздулись вдвое.

Постоянно приближалось все больше Белых Консулов, и на Несущего Икону направили огнемет, залив жидким прометием переднюю часть дредноута. Даже когда броня и плоть вспыхнули, Буриас Драк`Шал продолжал напрягать все свои преумноженные варпом силы, чтобы разорвать бронированный панцирь машины.

Сделав несколько резких рывков, одержимый воитель оторвал треснувшую часть саркофага и с лязгом отбросил ее на пол. Издав победный рев, он потянулся внутрь, схватил находившееся там изуродованное тело Белого Консула и толкнулся ногами назад, выдирая жалкие полуживые останки из защитного корпуса.

Он приземлился на расстоянии пяти метров, некоторые участки его кожи все еще горели. Он взглянул на то, что сжимал в когтях. Прискорбно было думать, что когда-то это был воин Астартес.

У него не было рук и ног, голова будто принадлежала трупу, она безвольно свисала на истощенную костлявую грудь. Старая бледная и безжизненная кожа туго обтягивала кости. Глаза были зашиты, но Буриас Драк`Шал видел, что они подергиваются под веками, словно у видящего кошмар человека. Из тела выходило множество проводов и кабелей, тянувшихся от разъемов, которые были вставлены в позвоночный столб и, казалось, хаотично разбросаны по телу и голове. После отрыва от систем жизнеобеспечения и управления дредноутом из них сочилась зловонная молочная паста и маслянистая жидкость.

Когда существо задергалось в его руках, Буриас Драк`Шал зарычал от омерзения. Мощным усилием он открутил голову от плеч и отбросил в сторону.

Теперь дредноут стал безжизнен, словно ожидая возвращения изуродованного хозяина, составлявшего с ним одно целое. Мардук видел, как Буриас Драк`Шал ухмыльнулся от свирепого удовольствия.

Спустя полсекунды в бедро Буриасу Драк`Шалу попал болт, и он зарычал от боли и злости, припав на колено.

Мардук пристрелил Белого Консула и нырнул за колонну, когда на него и членов его круга обрушился точный огонь болтеров.

Они несли серьезные потери. Судя по поступавшим сообщениям, во всех остальных частях корабля было то же самое: Несущие Слово и Белые Консулы дорого продавали свои жизни, и на каждую убитую лоялистскую мразь приходился один павший воин XVII Легиона.

Вооруженный штурмовой пушкой дредноут все еще пытался вытащить кулак, что позволило кругу подойти к неприкрытой задней части. Они приблизились, активируя свободной рукой мелта-бомбы, и прикрепили мощные заряды к дредноуту, пытавшемуся повернуться к ним и почти вырвавшему собственную руку из плеча.

Наконец, тот освободился с тошнотворным звуком сопротивляющегося металла и, покачиваясь, развернулся. Штурмовая пушка завизжала, кося нападавшим своим огнем. Тут сработали мелта-бомбы. Дредноут на мгновение остановился, пока половина его двигателя и управляющих механизмов плавилась и стекала по ногам на пол, а затем накренился вперед и рухнул, испуская черный дым.

От падения чудовища палуба содрогнулась. Словно это послужило сигналом, запоры громадных противовзрывных дверей внезапно открылись со скрежетом магнитных замков. Сцепленные зубья рассоединились и двери раздвинулись, словно челюсти зевающего зверя. Они ушли в пол и потолок, открыв мостик «Меча Истины»


В дверном проеме стоял Белый Консул. Над его украшенным золотом шлемом возвышался белый плюмаж. Старинный белоснежный доспех был сильно модифицирован, а с плеч ниспадал плащ насыщенного синего цвета, прошитый золотыми нитями. Из гнезд силовых перчаток выскользнули блестящие когти, на длинных изогнутых клинках танцевали разряды энергии. Позади дерзкого воина полукругом стояли ветераны в шлемах сапфирового цвета и украшенных синими табардами белых, без единого пятнышка, доспехах. Один держал над головой штандарт роты, и на каждом из них были печати чистоты и боевые ордена.

Мардук в предвкушении облизнул губы.

— За Жиллимана! — вскричал капитан Белых Консулов, и его охрана отозвалась эхом, а затем он рванулся в атаку, ведя своих воинов на ряды Несущих Слово. Напиравшие сзади Консулы тоже закричали свои боевые кличи.

Братья-воины 34-го Воинства с радостью приняли испытание. Уже давно им не встречался равный по силе противник. Перспектива убить капитана вражеского ордена опьяняла. Братья XVII Легиона бросились вперед с псалмами ненависти на губах, чтобы встретить врага лицом к лицу.

Ашканез сбил одного из нападавших ветеранов с ног ударом своей двуручной силовой булавы, а Мардук с тошнотворным хрустом обрушил на руку Белого Консула крозиус. Конечность воина повисла, став бесполезной, из-под разбитой силовой брони потекла кровь, и Мардук полоснул цепным мечом по горлу зашатавшегося противника. Нетерпеливое урчание цепного меча поднялось до лихорадочного визга, когда адамантиевые зубья разорвали сперва броню и плоть, а затем и позвонки.

Атакующий ветеран нанес Мардуку удар трещащим от энергии штурмовым щитом, отбросив того в сторону. Быстро придя в себя, Мардук парировал следующий выпад воина, отбив силовой клинок крозиусом, и качнулся вбок, уворачиваясь от шипящей вспышки, которую выпустил раздутый ствол плазменного пистолета.

Рядом Несущий Слово изрыгнул проклятие, оказавшись пронзенным гудящим силовым фальчионом. Еще один погиб, его затылок взорвался, когда выпущенный с близкого расстояния болт сдетонировал внутри шлема.

Другой брат-воитель отшатнулся назад, держась за выпадавшие из живота толстые жгуты внутренностей. За ним последовал капитан Белых Консулов, на кончиках его молниевых когтей плясали разряды энергии. Сжимая кишки одной рукой, Несущий Слово поднял болтер, целясь в капитана. Последовал мгновенный удар, и его рука отделилась от тела и упала наземь, а спустя мгновение брат-воитель был уже мертв. Кулак капитана жестоким апперкотом врезался под подбородок Несущего Слово, клинки молниевых когтей пробили мозг и высунулись из верхней части шлема.

Мардук блокировал очередной колющий удар и ответил молниеносным выпадом, который противник принял на потрескивающий штурмовой щит. Разряд от столкновения пронзил руку Мардука, и она онемела до плеча. Находившийся рядом Первый Послушник Ашканез опрокинул ветерана тяжеловесным верхним ударом ребристой палицы и повернулся к противнику Мардука. Удар обеими руками сбил вооруженного штурмовым щитом Консула на колени, и Мардук прикончил его мощным ударом в висок, от которого шлем раскололся.

Капитан Белых Консулов сразил еще двоих Несущих Слово. Первый из них тяжело рухнул, лишившись половины головы. Второй умер, когда молниевые когти капитана космодесантников глубоко погрузились ему в грудь. Несущего Слово оторвали от пола и с презрением отшвырнули в сторону. Мардук ощерился от ярости и двинулся к вражескому капитану.

У Кол Бадара текла кровь из нескольких ран, но он с холодной злобой продолжал сражаться, уничтожая каждого Белого Консула, до которого мог дотянуться. По нему рубанули гудящим силовым мечом, но он поймал клинок когтями, удержав его на полдороги. Дернув, он вырвал клинок из руки противника. Когда Белый Консул отшатнулся назад, вскидывая пистолет, он метнул силовой меч в него. Тот описал оборот и глубоко вонзился в грудь воина, уйдя туда по рукоять. Подняв комби-болтер, Кол Бадар добил Белого Консула плотной очередью.

Мардук не смог добраться до вражеского капитана, вокруг того плотно сомкнули ряды его телохранители. Темный Апостол дал выход своей досаде, ярость придала ему сил. Подняв крозиус, он отбил вбок нацеленный ему в голову болтер и описал цепным мечом кровавую дугу, пришедшуюся в плечо врагу. Обитавшая в клинке демоническая сущность ярилась, адамантиевые зубья безумно скрежетали, пытаясь разорвать силовую броню воина.

Капитан Белых Консулов убил еще одного из Несущих Слово, разорвав того в клочья ударами когтей, а затем отпихнул тело ногой, выискивая себе очередную жертву.

— Враг напирает сзади, — произнес Ашканез, когда один из его наплечников изрешетил огонь болтера. — Мы зажаты между ними. Наша позиция непригодна для обороны.

— Где наши проклятые подкрепления, Кол Бадар? — отозвался Мардук сквозь стиснутые зубы, бросая взгляд назад. Первый Послушник был прав: враг уверенно приближался, нажимая на их позицию. Скоро их должны были задавить. — Они разве еще не должны быть тут?

— Их задержали, — ответил Кол Бадар. — Они столкнулись с большей плотностью противника, чем ожидалось.

— Изъян в твоем плане? Я потрясен.

— Они придут.

— Недостаточно быстро, — произнес Мардук, отбивая крозиусом меч.

Колдун Черного Легиона выпустил шлем Белого Консула, его руки светились энергией варпа. От разбитых линз космодесантника поднялись завитки синевато-серого дыма, и он рухнул наземь безжизненным обгорелым трупом. От тела исходил смрад сожженной плоти, смешивавшийся с резким электрическим привкусом варпового колдовства Кхареша.

— Если позволите? — предложил чародей.

Мардук бросил на колдуна взгляд. Было невозможно узнать выражение лица того, скрытого под омерзительно разукрашенным боевым шлемом, но он был уверен, что оно насмешливое.

— Возможно, я смогу их замедлить, — сказал колдун.

— Делай, что считаешь нужным, — произнес Мардук, и его внимание отвлекла необходимость уклониться от удара фальчиона.

Он услышал, как колдун начал декламировать на дьявольском наречии демонов. Казалось, что по задворкам сознания Мардука заскребли костлявые пальцы, но ощущение не было неприятным. Он обрушил на врага тяжеловесный удар сверху, который тот, как и ожидалось, блокировал обычным верхним защитным приемом. Он нанес воину удар в грудь ногой, отбросив того к одному из его соратников, что лишило обоих равновесия. Когти Кол Бадара сжались в кулак, снеся голову одного из них с плеч, а второго поверг размашистый удар силовой булавы Ашканеза. Мардук прикончил его, пнув упавшего воина в висок. Даже сквозь шум схватки можно было расслышать хруст сломавшейся шеи.

Колдун Черного Легиона завершил заклинание, и Мардук ощутил, как волоски на его теле встают дыбом. Он обернулся, чтобы посмотреть, что принесло заклятие. Позади них ширилась колышущаяся стена черного тумана, перегораживавшая коридор. Она двигалась, словно живое существо: наружу, перекрывая пространство, вырывались отростки, словно извивающиеся черви. Среди дыма можно было смутно различить фигуры, которые корчились вокруг друг друга, а затем снова исчезали. Внутри сгущавшейся тьмы открывались и закрывались клыкастые пасти и, словно звезды, блестели глаза.

Он все еще видел, что враг продолжает наступать по ту сторону завесы порожденной варпом мглы, однако, похоже, ее не могли преодолеть их выстрелы. На лице Мардука появилась свирепая ухмылка, как только он осознал, что колдун создал в реальности небольшой варп-разлом, окно в сам священный эфир. Попадая в призрачную стену, болты и плазма исчезали в небольших облачках дыма, переносясь в места, известные только богам.

Один из Белых Консулов попытался преодолеть бесплотный барьер, и его тело мгновенно оказалось в центре поднявшегося в тумане неистового движения. Дымные когти и щупальца вцепились в броню воина, которая потекла, словно расплавленный воск. Боевые братья воина попытались оттащить его, однако сами оказались в плену, и их втянуло в дьявольский варп-разлом. В мгновение ока они исчезли.

Мардук одобрительно кивнул колдуну, и тот склонил голову в ответ. Временно удержав на расстоянии угрозу сзади, Несущие Слово рассыпались, окружая вражеского капитана и последних оставшихся ветеранов.

Одного за другим, воителей в синих шлемах сражали, повергали наземь и вырезали. Знамя их Ордена, которое удерживал над головой один из нескольких уцелевших ветеранов, вспыхнуло по слову Иншабеля Кхареша. Через мгновение от него осталось лишь голое древко, старинное творение обратилось в пепел. Спустя секунду пал и знаменосец, в его череп погрузился крозиус Мардука.

Следующим умер защитник капитана, которого разорвал на части Буриас Драк`Шал. Полученные одержимым воином раны, глубокие разрезы от изящного силового клинка чемпиона, моментально начали затягиваться. Он облизнул своим длинным раздвоенным языком кровь на собственной щеке и, не скрывая голода, взглянул на одинокую фигуру капитана Белых Консулов.

Капитан стоял в одиночестве, вокруг громоздились тела его соратников. Даже перед лицом неминуемой смерти он не выказывал страха. На обнаженных молниевых когтях плясали искры.

— А теперь ты умрешь, как подобает псу вроде тебя, — произнес Мардук, упиваясь моментом. Вражеский капитан напрягся, пригибаясь.

— Сразись со мной, еретик, — сказал он. — Один на один.

— Нет, — отозвался Мардук. Казалось, капитана на мгновение ошеломил неожиданный ответ.

— У тебя совсем нет чести? — спросил Белый Консул. — Боишься сразиться со мной и опозориться перед братьями?

Спрятав в ножны цепной меч, Мардук поднял руки и снял свой череполикий шлем. На его лице, уродливом хаосе шрамов, рубцов и аугметики, было выражение веселья. Он прочистил горло и выплюнул под ноги капитану плотный сгусток черной слизи. Покрытие пола зашипело и начало плавиться в этом месте.

— Трус, — поддел капитан Белых Консулов.

— Ты — ублюдочный потомок трижды проклятого Жиллимана, — сказал Мардук. — Ты не заслуживаешь благородной смерти.

— Позволь мне с ним разделаться, — прорычал Буриас Драк`Шал.

— Нет, — произнес Мардук.

— Дай мне сразиться с твоим ручным порождением варпа, — сказал Белый Консул. — Священным именем Императора я повергну его и плюну на труп.

Буриас Драк`Шал ощерился и шагнул вперед. Мардук удержал его, заговорив.

— Нет, — проговорил он. — Он желает умереть почетной смертью. И потому ее не получит. Пристрелить его.

Мардук улыбнулся, прочтя в глаза вражеского капитана ошеломление и негодование. Белый Консул попытался прыгнуть на Мардука, однако прежде, чем успел двинуться, был срезан огнем со всех сторон.

Мостик принадлежал Мардуку, и тот улыбнулся от свирепого удовольствия, когда спустя минуту вторую противовзрывную дверь вышибло внутрь.

— Слишком медленно, Анкх-Илот, — с наслаждением произнес он, когда через пролом, подняв оружие, ворвались соперник-Апостол и его воины. — Я уже сообщил Экодасу, что 34-е взяло корабль под контроль.


Анкх-Илот в ярости покинул «Меч Истины». Последние державшиеся против Несущих Слово Белые Консулы были изолированы. Когда темный магос Дариок Гренд`Аль подключился к системам управления кораблем, вокруг их позиций замкнулись переборки. Мардук ощущал невысказанное недоумение своих воинов, почему последних выживших не убили, однако Темному Апостолу ни к чему было давать разъяснения по поводу своих действий. Еще до того, как мостик пал, системы связи были отсечены, чтобы враг не узнал о судьбе корабля. Им было известно лишь то, что боевая баржа скрылась в безопасном убежище пояса астероидов, избежав гнева флота Хаоса.

Темный Апостол стоял на мостике боевой баржи Белых Консулов, с отвращением озирая стойки когитаторов и информационных экранов. Он заметил алтарь Императора, маленькую статуэтку, окруженную свечами и клятвами преданности, и его губы скривились от ненависти.

— Первый Послушник? — произнес Мардук, кивнув головой в сторону алтаря.

Ашканез шагнул вперед и ударом силовой булавы разнес статую в прах, декламируя оскверняющие псалмы. Второй взмах разметал свечи и свитки.

— Кол Бадар, — проговорил Мардук в вокс. Корифей находился на расстоянии полукилометра, он получал доступ к арсеналам корабля Белых Консулов.

— Да, Апостол, — донесся ответ.

— Где колдун? Я хочу с ним поговорить.

— Полагаю, что он уже вернулся на «Инфидус Диаболус», Апостол, — сказал Кол Бадар. — Он отбыл на одном из первых челноков.

— Найти его, — распорядился Мардук.

— Будет сделано, — ответил Кол Бадар.

Мардук разорвал связь, злясь, что не может контролировать перемещения колдуна Черного Легиона. Он ощутил позади себя чье-то присутствие, развернулся и увидел Несущего Икону, который все еще пребывал во власти демона.

— Да?

— Я твой чемпион, — прорычал Буриас Драк`Шал, с трудом выговаривая слова. Он потряс головой, и его лицо вновь приобрело свои обычные изящные и привлекательные черты, когда он загнал демона внутрь. — Это была моя добыча.

— Не ставь мои решения под сомнение, Буриас.

— А твой драгоценный Корифей… Мы едва не погибли из-за его плана захвата мостика. Это при его-то стратегическом гении.

Буриас снова взял в руки тяжелую икону Воинства, приняв ее у Помазанника, который носил ее в его отсутствие. Массивное основание высокой иконы из темного металла размеренно постукивало по полу, пока Буриас ходил туда-сюда возле Мардука, сжимая и разжимая кулак свободной руки. Его лицо раскраснелось, а жестокий изгиб губ говорил о сильной злости.

— Мы только что захватили полностью укомплектованную боевую баржу Астартес менее, чем за полчаса, — сказал Мардук. — Вряд ли это результат некомпетентности Корифея.

— Не знаю, почему ты выказываешь ублюдку такую благосклонность, — огрызнулся Буриас. — Избавься от него! Ты же знаешь, что он тебя предаст.

Произнеся одно-единственное слово, Мардук выгнал с мостика всех бойцов Воинства.

— И ты тоже, Первый Послушник, — произнес Мардук.

Отвесив поклон, Ашканез покинул комнату, оставив Мардука наедине с Несущим Икону.

— Я вижу, что мне придется сказать это тебе вслух, Буриас, — проговорил Мардук. — Ты мой кровный брат, и потому я был к тебе снисходителен, однако не собираюсь более терпеть.

— Ты совершаешь ошибку, — сказал Буриас с горечью в голосе. — Избавься от Кол Бадара, пока он не пошел против тебя.

— Буриас, ты думаешь, что в Воинстве есть кто-то, кто подходит на должность Корифея лучше, чем Кол Бадар? — поинтересовался Мардук.

Темный Апостол уже долго и упорно рассматривал варианты. Очевидным кандидатом был Сабтек, однако Мардук не верил, что даже он, возвышенный чемпион прославленного 13-го круга, хоть в чем-то мог сравниться с Кол Бадаром, по крайней мере пока что. Никто и рядом не стоял. Захват «Меча Истины» подтвердил бы исключительность Кол Бадара, даже оставайся у Мардука еще хоть какие-то сомнения.

— Мы братья, поклявшиеся на крови, — произнес Буриас. — Я единственный, кому ты можешь доверять.

— Ты в самом деле думал, что после моего возвышения станешь Корифеем? В этом дело? — спросил Мардук.

Он всегда знал, что Буриас подлый и честолюбивый воин, жаждущий власти и славы, и что тот всегда вынашивал замысел возвыситься в Воинстве благодаря приближенности к Мардуку, но… Корифей? Он вновь повернулся к своему Несущему Икону с раздраженным выражением на лице.

— Ты важен для Воинства, Буриас, и у тебя есть в нем роль. Но Корифей? В самом деле?

Буриас упрямо выпятил челюсть. Хотя он ничего не сказал, молчание означало для Мардука согласие.

Темный Апостол покачал головой и усмехнулся, а затем положил руку Буриасу на плечо.

— Ах, брат, ты меня так повеселил, — произнес он.

Буриас сбросил его руку.

— Не вижу ничего забавного, — ожесточенно проговорил Буриас. — Мы кровные братья. Ты обязан мне…

Несущий Икону умолк, возможно услышав исходящие из собственного рта слова, либо же увидев зажегшийся в глазах Темного Апостола смертельный свет.

— Я тебе обязан? — переспросил Мардук тихим, смертоносным голосом.

— Я хотел сказать…

Буриас не заметил начала удара. Мардук впечатал свой кулак в лицо Буриаса, резко оттолкнув голову Несущего Икону назад и сломав тому нос. Буриас пошатнулся и потрогал пальцами капающую с лица кровь.

— Ты смеешь… — начал он, но Мардук снова ударил его, попав в висок, пока он пытался отвернуться.

— Я смею? — оскалился Мардук. — Я смею? Я твой Темный Апостол, наглое ничтожество. Ты осмеливаешься оспаривать мои слова? Предполагать, что я тебе чем-то обязан?

— Я думал, что… начал Буриас, но Мардук не дал ему закончить. На его лице застыла маска ярости. Он подошел вплотную к Буриасу и занес руку. Несущий Икону инстинктивно отступил назад.

— Не пяться, — рыкнул Мардук, и Буриас замер в ожидании удара.

Мардук разжал кулак и вздохнул.

— Буриас, ты мой чемпион и лучший боец Воинства. Тебе этого недостаточно?

Светившаяся в глазах Буриаса злоба показывала, что нет.

— Я надеялся, что нам не придется заводить этот разговор, Буриас, — произнес Мардук. — Надеялся, что ты примешь свое место в Воинстве, однако теперь вижу, что нужно говорить более прозрачно. Смирись с тем, кто ты есть, Буриас, и перестань пытаться стать тем, кем никогда не будешь. Для полной ясности: ты никогда не станешь Корифеем. Кол Бадар — Корифей и твой командир, и это не изменится.

Буриас хмуро глядел на него.

— Ты — мой чемпион и Несущий Икону Воинства, однако ты воин, Буриас, всего лишь воин. И никогда не станешь чем-то большим. Никогда.

Мардук дал словам время усвоиться, глядя Несущему Икону в глаза, и добавил: «А теперь прочь с глаз моих. Шесть часов на палубе боли. Возможно, это научит тебя смиряться со своим положением».

Не произнеся ни слова, Буриас повернулся и вышел с мостика. Мардук секунду постоял молча, а затем грохнул кулаком о консоль.

Стоявший в тени за пределами мостика и слышавший весь разговор Первый Послушник Ашканез улыбнулся.


Раздумья Мардука были прерваны замигавшей бусинкой вокса. Это был Кол Бадар.

— Что такое?

— Я только что получил сообщение от Сабтека. Колдуна из Черного Легиона нашли.

— Пусть ждет в моих покоях. Я возвращаюсь на «Инфидус Диаболус».

— Есть проблема, — произнес Кол Бадар.


От Мардука исходили волны злобы. Вместе с Сабтеком и Кол Бадаром он стоял в редко используемом тускло освещенном складском помещении на одной из нижних палуб «Инфидус Диаболус». Над головой с гудением вращались вентиляторы. Все трое Несущих Слово смотрели на повешенное в центре комнаты тело. Оно висело, будто святой мученик, обмотанное колючей проволокой, которая глубоко врезалась в бронированные запястья и лодыжки.

Это было тело Иншабеля Кхареша, личного представителя Воителя Абаддона в Воинстве. Под ним на полу собралась и запеклась кровавая лужа.

Кол Бадар сотворил оберегающий жест. Убийство колдуна было кощунством, которое, как говорили, могло навлечь гнев богов.

— Это плохое предзнаменование, — проговорил Сабтек.

— Думаешь? — спросил Мардук.

Он приподнял голову колдуна. Шея была рассечена до самого позвоночника. Колдуну вырвали глаза, а на бледном лбу был вырезан рунический символ. Он знал, что это из колхидской клинописи, но для него знак был бессмысленным.

— Абаддон нам за это головы оторвет, — произнес Кол Бадар.

У Мардука голова шла кругом — сперва его единственный союзник Сарабдал, теперь колдун Черного Легиона.

— Зачем кому-то могла понадобиться его смерть? — спросил Кол Бадар.

— Обесчестить 34-е? Внести раздор и сомнение? — предположил Сабтек.

— Или разжечь вражду между нами и Черным Легионом, — сказал Мардук.

— Что это за символ? — спросил Кол Бадар.

— Не знаю, — ответил Мардук.

— Когда это случилось, на борту «Инфидус Диаболус» находилось более двух сотен братьев-воинов, — сказал Сабтек. — Я начну устанавливать местонахождение каждого из них.

— У нас нет на это времени, — покачал головой Мардук. — Им это и нужно — посеять смятение и раскол.

— Ашканез, — произнес Кол Бадар. — Из всех нас только он не из 34-го.

— Первый Послушник был на борту корабля Белых Консулов, — отозвался Мардук.

— Если это не он, то придется признать, что в Воинстве есть кто-то — а может быть, и не один — кто действует против нас, — сказал Кол Бадар.

Мысль была не из приятных.


Буриас лежал на покрытой по краям шипами койке и страдал, когда кто-то постучал в дверь его кельи.

— Минутку, — сказал Несущий Икону и неохотно встал. Его нервные окончания всё ещё обжигала мука, вызванная ритуалами облачённых в чёрное призраков с палубы страданий. В позвоночник впрыснули сыворотку, замедлившую ускоренное исцеление тела, отчего Буриас ощутил своё наказание во всех красках. Но Несущего Икону снедала не физическая боль — он даже рад был её чистоте — но то, что его так унизил кровный брат. Он кипел от ярости, которая обвивала сердца словно змея. Поднимаясь на ноги и морщась от боли, Буриас натянул балахон.

— Заходи, — прохрипел Несущий Икону, подпоясавшись чёрным кушаком. Вошёл Первый Послушник Ашканез.

Он огляделся, заметив некоторые детали. На одной чёрной стене висели болтер второй модели и сдвоенный болт-пистолет, а под простой койкой Несущего Икону лежал тяжёлый нагрудник. На другой стене стояла небольшая полка со свитками и текстами, на цепях над головой висели мириады священных символов Хаоса и приятно гармонирующих с ними частей тела. Чадящая красная жаровня наполняла келью тусклым светом. На ещё одну стену натянули покрытую крошечными письменами кожу человека. Даже сквозь благовония пахло кровь и мясом.

— Чего надо? — зарычал Буриас.

— Ты чемпион Воинства. Тёмный Апостол опозорил тебя, не дав сразиться с капитаном врага.

Первый Послушник внимательно смотрел на Буриаса, наблюдая за его реакцией.

Несущий Икону ощутил, как вокруг его сердца плотнее обвился змий ненависти.

— Так сюда зачем пришёл? Насмехаться?

— Отнюдь, — ответил Ашканез, — я чувствую, что Тёмный Апостол поступил несправедливо. Вы же сражались вместе долго, не так ли?

— Очень, — согласился Несущий Икону.

— А он держит тебя на цепи.

Буриас молчал и настороженно смотрел на Первого Послушника.

— Думаю, что мы друг друга понимаем.

Несущий Икону открыл рот, чтобы ответить на оскорбление Ашканеза, но промолчал. Он прищурился. Это какая-то уловка? Мардук послал своего Первого Послушника проверить, нужно ли ему провести больше времени на палубе страданий?

— Буриас, я хотел бы тебе кое-что показать.

Первый Послушник открыл дверь и шагнул наружу, а затем огляделся. Он повернулся обратно к продолжавшему стоять на месте настороженному чемпиону.

— Если ты хочешь открыть глаза и увидеть истинное лицо грядущего, то иди со мной. Если ты хочешь остаться слепым к невежеству, то оставайся здесь, — Ашканез пожал плечами. — Выбор за тобой.

Первый Послушник повернулся и вышел из кельи Буриаса. Он остановился снаружи.

— Ну?

Буриас осторожно вышел из кельи. Врата захлопнулись за его спиной, и Ашканез улыбнулся.

Он повёл Буриаса глубоко в недра «Инфидус Диаболус». Несколько раз Несущий Икону пытался спросить Ашканеза, куда тот его ведёт, но в ответ слышал лишь молчание.

Их путь был непрямым, окольным, Первый Послушник неоднократно делал крюк, словно опасаясь слежки. Наконец, в самых недрах едва освещаемых подпалуб корабля Ашканез остановился.

— Мы пришли.

— Куда?

Ашканез показал на маленький символ, выцарапанный на покрытой ржавчиной стенной панели рядом с узким боковым проходом. Сам бы Буриас его никогда не заметил.

— Что это значит?

— Место встреч, — ответил Ашканез, — для сходно мыслящих душ.

Без дальнейших объяснений Ашканез натянул капюшон и скрыл лицо во мраке. Он махнул Буриасу, чтобы тот тоже скрыл лицо, и шагнул в едва освещённый проход.

Кто-то окликнул их из теней. Буриас легко мог разглядеть силуэт во тьме, но лицо тоже было скрыто глубоким капюшоном.

— Кто идёт?

— Воины Лоргара, ищущие единения братства, — ответил Ашканез.

— Добро пожаловать, братья, — раздался голос. Космодесантник шагнул в сторону, а Первый Послушник направился дальше.

— Что за… — начал было Буриас, но Ашканез жестом сказал ему молчать.

Несущего Икону привели в тёмный, похожий на пещеру зал. Над головой вздымались и опускались огромные поршни, наполняя воздух шипением и испуская пар, и Буриас понял, что они находятся где-то под передними выхлопными валами двигателей. Из решётчатого пола торчали иссохшие пальцы отчаянно пытавшихся привлечь внимание ходящих над ними Несущих Слово людей, чьи жалкие крики призрачным эхом отдавались от потолка.

Когда глаза Буриаса привыкли к темноте, он замер, увидев, что в тёмных уголках, глубоко в тени прятались и другие космодесантники, чьи лица скрывали капюшоны. Должно быть, здесь собралось несколько сотен, а всё новые Несущие Слово выходили из боковых проходов и служебных туннелей. Здесь была значительная часть Воинства, тут были воины, вместе с которыми Буриас сражался тысячи лет.

— Что это? — прорычал Несущий Икону.

— Это, — Ашканез наконец-то заговорил, широко разведя руками, — Братство.

Книга третья: Очищение

«Вера, ненависть, месть и истина — вот наши убеждения. Примите их!»

— Хранитель Веры Кор Фаэрон

Восьмая глава

— Надеюсь, что Борос Прим окажется задачей потруднее, — сказал Кол Бадар. — Захват этого захолустья был ниже нашего достоинства.

Корифей стоял возле Темного Апостола Мардука на поверхности мира, известного в этих местах как Балериус II, девятая планета Боросских Врат. Вдалеке виднелся высокий мерцающий жилой шпиль, пробивающий полог джунглей. Из его разбитых боков поднимались клубы дыма.

— Я жажду вызова, — произнес Кол Бадар. — Ни один из Белых Консулов не осмелился сразиться с нами тут.

— Довольно скоро мы с ними снова встретимся, — сказал Мардук.

Разбив имперскую армаду в битве за Пояс Траяна, XVII Легион углубился в систему Бороса, распространяясь, словно злокачественная опухоль, и основательно взялся за процесс порабощения и внушения. Каждое из Воинств нанесло удар в свой квадрант системы, и под их натиском падали мир за миром. Изрыгая проповеди, полные брани и ненависти, Темные Апостолы вели свои Воинства против СПО и полков Имперской Гвардии, вырезая десятки миллионов — великое жертвоприношение ненасытным богам эфира.

Как и планировалось, более половины обитаемых миров системы Бороса пало под ударами Несущих Слово менее, чем за месяц. На планетах, где Астартес из Белых Консулов сражались вместе с СПО, битвы были кровавыми и яростными, однако силы лояльных космических десантников были немногочисленны и разрозненны. Отдельные островки надежды пытались сдержать опустошительную волну разрушения. Они смогли лишь немного оттянуть неизбежное.

Один за другим центральные миры двойной звезды Боросских Врат пали. Враг отступал от них к Борос Прим, центральной планете системы. Непрерывный поток спасательных капсул, массовых транспортов и челноков перевозил полки Имперской Гвардии и граждан к миру-крепости. Из тех, кто остался, погибшие в огненных бурях под яростными бомбардировками оказались наиболее удачливыми. Выжившие к тому моменту, как их планеты заполонили Несущие Слово, были либо принесены в жертву в ходе массовых убийств, посвященных Темным Богам, либо же стали рабами, которых сковывали в бесконечные колонны и подвергали невыразимыми словами ужасам.

XVII Легион уже забрал миллионы, и некогда нетронутые центральные миры неуклонно превращались в адские царства безумия и отчаяния. Ульи, города и целые континенты сравнивались с землей, а их останки использовались для сооружения огромных башен и монументов нечестивого предназначения. Так же неуклонно продолжалось ритуальное унижение и скрытое развращение имперских граждан. Разумы, тела и воля рабов медленно ломались, из них изгоняли всю веру и надежду, а души, как и тела, терзали насылаемые кошмары.

Среди них парили Диссонансы, ужасающие летучие конструкции, волочащие за собой похожие на щупальца конечности и извергающие из решеток динамиков потоки шума, сводящую с ума какофонию оглушительных криков, воплей и ударов сердца — звуки самого Хаоса. Голоса нашептывали прямо в сердце и разум рабов среди безумного шума, продолжая совращать души даже когда тела уже были осквернены. В свое время они постигнут истину Слова, которое нес XVII Легион, с радостью поддавшись Хаосу.

Произошла дюжина флотских сражений, когда корабли Белых Консулов предпринимали молниеносные атаки на флот Хаоса, но это были не более, чем стычки. Астартес-имперцы не желали встать и дать полномасштабный бой, предпочитая наносить быстрые и жесткие удары, а затем оттягиваться назад, пока вражеский флот разворачивался для атаки. Это раздражало, и Консулам удалось уничтожить и повредить несколько кораблей Хаоса своими вылазками, но стычки мало влияли на общий ход войны.

Защитный флот Бороса и корабли Белых Консулов были отозваны назад, чтобы защищать звездный форт на орбите Борос Прим. Сцена готовилась к великому противостоянию.

Для Воинств Темных Апостолов наступало время снова собираться вместе, чтобы соединиться у Борос Прим. Там произойдет финальное сражение за Боросские Врата.

Из джунглей в направлении Мардука и Кол Бадара выкатился «Лендрейдер». Он рычал, словно рассерженный зверь, массивные гусеницы прокладывали путь сквозь густой подлесок. Его бронированный корпус ощетинился вращающимися антеннами сенсоров, и когда он остановился перед ними, штурмовая рампа открылась, словно разинутая пасть, извергнув наружу кроваво-красный дым.

Из освещенного красным нутра вышел Первый Послушник Ашканез, позади него шел угрюмый и задумчивый Несущий Икону Буриас.

— Ну? — поинтересовался Мардук.

Ашканез протянул ему перфокарту, пергамент цвета кости, покрытый отверстиями. Темный Апостол сделал жест Кол Бадару, который шагнул вперед и взял ее. Корифей вставил перфокарту во встроенный в левое предплечье читающий модуль, и информация воспроизвелась у него перед глазами.

— Ну наконец-то, — произнес Кол Бадар.

Мардук поднял бровь.

— Мы двигаемся к Борос Прим, — сказал Кол Бадар. — 34-е избрали идти в авангарде. Мы должны осуществить высадку.

— Экодас оказывает нам честь, — произнес Ашканез.

В ответ Мардук издал ворчание, будучи уверен, что за этим кроется нечто большее.

— А что с другими Воинствами? — спросил Ашканез. Мардук внимательно уставился на него, он был убежден, что Первый Послушник уже прочел донесение. На самом деле, именно так поступил бы он сам на его месте, когда был Первым Послушником. Одетый в тяжелую броню воин-жрец ничем себя не выдал, выражение лица оставалось безразличным.

— Анкх-Илот и Белагоса осуществят высадку, когда мы создадим плацдарм. 11-е Воинство начнет штурм с ледяного северного полюса, 30-е высадится на темной стороне сверхконтинента и будет пробиваться к экватору. Экодас захватит сам звездный форт.

— Великий Апостол Экодас, — произнес Ашканез низким голосом, от которого Буриас нахмурился.

— Он получит славу, пока мы проливаем кровь, — заметил Кол Бадар.

— Очень хорошо, — сказал Мардук. — 34-е не станет увиливать от трудностей. Готовь Воинство.


Почти четыре сотни воинов собрались в давно заброшенном рабском загоне в недрах «Инфидус Диаболус». Все они были одеты в плащи с надвинутыми капюшонами. С того времени, как Буриаса приняли в Братство, оно успело разрастись, и все больше братьев из 34-го Воинства с каждой неделей пополняло ряды священнейшего и тайного культа. Он стал связанным тесными узами сообществом, братством внутри братства.

— Мы — наследие Колхиды, — обратился Первый Послушник Ашканез к скрытым капюшонами собравшимся братьям-Астартес. — В жилах каждого из нас течет кровь нашего родного мира. Мы — братья по вере и по крови. До сего момента дважды возникала нужда в Братстве. Дважды оно исполняло свой долг.

Буриас стоял в первом ряду, под низко надвинутым капюшоном его глаза наполнялись фанатизмом, пока он внимал проповеди Первого Послушника.

— Великая Чистка, — прорычал Ашканез, — была мигом крови и веры, великим очищением, которое сожгло каждого третьего среди мужчин, женщин и детей Колхиды. В святом Завете нашлись те, кто в своей надменности стремился опозорить нашего благословенного примарха, будучи ослепленными завистью. Они повели свою преданную и невежественную паству против Лоргара, и он плакал, оказавшись вынужденным выйти против тех, кто должны были быть ему братьями. С великой неохотой он дал право выступить в роли своих солдат Братству, воинам-монахам, которых наш владыка самолично выбрал и обучил. И так началось очищение. Более миллиарда душ сгинуло в том великом противостоянии, но от этого мы стали лишь сильнее. Наша вера уподобилась железу.

Ашканез прохаживался туда-сюда, уперев кулаки в бока и обращаясь к собравшейся пастве.

— Вторая Чистка произошла столетие спустя, когда наш благословенный повелитель, Уризен, воссоединился со своим Легионом, когда глаза нашего прославленного примарха узрели обман в золотых устах так называемого Императора Человечества, — сказал Ашканез. Прежде чем продолжить, он сплюнул от отвращения, словно стараясь очистить рот от мерзкого привкуса.

— С этим осознанием пришло и понимание, что старые верования Колхиды были единственной истиной во Вселенной; что лишь древние боги заслуживают нашей веры и поклонения. В нашем благословенном Легионе были те, кто не понял этого, оставаясь столь же косными и обработанными, как в годы становления. Наш владыка Лоргар снова создал Братство, вновь с великой скорбью и сожалением. Тогда ряды Легиона очистились и сплотились. За одну неделю были истреблены все братья-воины, рожденные на Терре, остались лишь сыны Колхиды.

Ашканез облизнул губы и обвел аудиторию взглядом, его глаза светились пылом.

— Велика была скорбь Уризена, ибо убитые воины были его сыновьями, его плотью и кровью, рожденными его собственным генокодом. И тем не менее, хотя они не совершили никаких ошибок, их было необходимо убрать, поскольку они выросли вдали от него. Их волю до предела извратил обман Ложного Императора. Их души были закрыты для великой истины.

Буриас подался вперед, впитывая каждое слово. На протяжении тысячелетий это знание было для него запретно, как и для всех, кто лично не принимал участия в великом очищении. Сам он родился и вырос в тюрьме-монастыре Колхиды, но в Легион попал только во время первого большого набора, когда старые верования уже были искренне приняты вновь. Он только слышал о Великой Чистке — о второй из них, слышал одни лишь слухи. Теперь же знание вручалось беспрепятственно, и он впитывал его, как губка. На самом деле он не мог понять, почему Совет запрещал это.

Даже Мардук, старейший его товарищ и преданный друг — который, как он знал, сам был активным членом Братства в ходе Второй Чистки — скрывал от него эти тайны, держа в неведении.

— Невежество — это власть. Невежество — это рабство, — сказал ему Ашканез, когда он заговорил об этом с Первым Послушником, и Буриас долго обдумывал эти слова.

— Мы движемся к мрачным временам в истории Легиона, братья мои, — произнес Ашканез. — Братство вновь было воссоздано по воле самого Лоргара. Грядет третье очищение наших рядов, братья, и мы — вы и я — избраны, чтобы осуществить его.


В сопровождении Помазанников Мардук стоял на одной из пусковых палуб в недрах «Инфидус Диаболус», скрестив руки на груди.

Перед ним, словно огромный хищный зверь, распласталась старинная «Грозовая птица». Штурмовые аппарели были опущены, и из трюма под присмотром Кол Бадара на гусеничных транспортерах аккуратно извлекали многочисленные боеголовки. Всего одной из боеголовок хватило бы, чтобы изуродовать «Инфидус Диаболус». Еще несколько десятков, доставленных отдельными рейсами челноков, уже увезли прочь, внутрь корабля.

Как бы то ни было, внимание Мардука было далеко от этого: он сконцентрировался на Регуляторе Связей. Устройство ксеносов и его массивное вместилище были загружены на такой же гусеничный краулер, который медленно двигался к теперь уже пустому трюму ожидающего корабля. Возле него тяжеловесно двигалась гигантская фигура Дариока Грен`Даля, которого соединял с краулером шлейф кабелей и мясистых трубок.

— Меня это не радует, — произнес Мардук.

— И твое мнение было отмечено, — отозвался Кол Харекх, Корифей Экодаса. — Тем не менее, Великий Апостол распорядился перенести устройство на борт «Круциус Маледиктус», для безопасности.

— Безопасности… — ухмыльнулся Мардук. — Экодас хочет забрать устройство, чтобы приписать себе весь успех.

— Думай, что хочешь, Апостол, — сказал Кол Харекх. — Устройство реквизируется. Он — Великий Апостол и состоит в Совете. У тебя нет права отказывать ему.

— Оно мое, — произнес Мардук. — Мое Воинство проливало за него кровь. Я проливал за него кровь.

— Великий Апостол благодарит тебя за верную службу. Твое Воинство может тобой гордиться. Тем не менее, устройство принадлежит Легиону, а не тебе. И Великий Апостол чувствует, что оно будет в большей безопасности на борту «Круциус Маледиктус». Смерть посланника Черного Легиона, Иншабеля Кхареша, заставила Великого Апостола усомниться в том, что ты способен уберечь устройство.

— Не знал, что Экодас уже в курсе о смерти колдуна, — сказал Мардук.

Кол Харекх холодно улыбнулся.

— Я здесь лишь для того, чтобы проследить за доставкой устройства в сохранности, — произнес он. — С этим будут проблемы, Апостол?

Казалось, Кол Харекха не тревожит, что он стоит на палубе корабля Мардука и что его превосходят числом. Хватило бы одного слова Мардука, чтобы Кол Харекха и его сопровождающих прикончили на месте.

Мардук не ответил Корифею Экодаса. Кол Харекх пожал плечами и отвернулся, приказав своим воинам готовить двигатели «Грозовой птицы».

Мардук молча наблюдал, как Регулятор Связей загрузили на борт «Грозовой птицы» Кол Харекха. Находясь наверху медленно движущегося краулера, Регулятор Связей продолжал плавно вращаться, серебристые кольца выписывали завораживающие дуги. При каждом повороте воздух вибрировал, словно от фырканья огромного адского зверя. Пересекаясь, они расплывались, словно ртуть, а затем мгновенно вновь принимали свою форму с другой стороны. Исходивший из устройства чужих зеленый свет удерживался резким красным освещением, которое проецировала демоническая машина, созданная падшим магосом. Вместе они порождали зловещее рассеянное свечение.

Совращенный магос ступил на аппарель «Грозовой птицы». Под его весом она застонала.

— Дариок Грен`Даль, — произнес Мардук.

— Это последняя боеголовка, — сказал Кол Харекх. — Ты установил телепортационное соединение?

— Разумеется, — ответил Мардук.

— План Кол Бадара хорош. Позаботься, чтобы его успешно осуществили.

Мардук бросил на Корифея Экодаса яростный взгляд.

— Ты получил то, за чем пришел, — сказал он. — А теперь убирайся с моего корабля.


Коадъютор Гай Аквилий из 5-й роты оглядывал собравшихся Белых Консулов, и видел на их лицах напряжение. Понимая умом, что для занимающего должность Коадъютора Борос Прим правильно участвовать в дискуссиях об его обороне, он все равно ощущал свое низкое положение среди боевых братьев и капитанов, не говоря уж о присутствовавшем одном из Великих Магистров и библиарии высокого ранга.

Обсуждение проходило высоко внутри трехкилометрового шпиля, выступавшего над фортом Кронос, находившимся на орбите Борос Прим. Через тянувшиеся от пола до потолка обзорные проемы открывалась панорама всего орбитального бастиона. Отсюда он напоминал огромный город-собор, ощетинившийся укреплениями. Имея форму восьмиугольника более двадцати пяти километров в ширину, он был крупнейшим сооружением такого рода во всем секторе. Сотни челноков и транспортников метались над гигантской конструкцией, словно крохотные пчелы над ульем. Вокруг орбитальной крепости наружу выступали причальные блоки, соединенные с множеством линейных крейсеров и тяжелобронированных больших транспортников. Несмотря на всю величественность вида, никто из Белых Консулов не обращал на него внимания, сосредоточившись на голограмме. В комнате ощущалась напряженность.

— Передачи подтверждают, — произнес великий магистр Тит Валенс. — Это «Меч Истины». Приближается на боевой скорости, направляется точно к нам.

— «Меч Истины» потерян. Это явная уловка, — сказал Осторий, скрестив руки на груди. — Мы должны нацелиться на него и уничтожить, как только он окажется в пределах досягаемости.

— Но он наш, — запротестовал Аквилий. — Одна из трех боевых барж нашего благородного Ордена. Мы не можем так сразу его уничтожить.

Осторий бросил на него взгляд.

— Тебе многому предстоит научиться, коадъютор, — произнес он. — Враг коварен. Это хитрость.

Аквилий ощетинился от того, что с ним заговорили подобным образом в присутствии старших Консулов.

— Нам следует быть начеку, но я не санкционирую его безрассудное уничтожение, — заговорил великий магистр Тит Валенс. — Мы не получили подтверждения, что он попал в руки врага, и это наш корабль. Марк? Твое мнение?

— Я согласен с Осторием, — сказал Марк Децим, капитан 5-й роты, задумчиво поглаживая седую бороду. — Мы вынуждены подозревать уловку. Наша гордыня уже привела к потере слишком многих боевых братьев.

— Согласен, — произнес Тит Валенс. — Мы недооценили противника. Я не собираюсь сделать это еще раз. Бойня в Поясе Траяна навсегда запятнала мою честь. Но все же, мы считали «Меч Истины» утраченным. А теперь он появляется перед нами. Если есть шанс, что на борту остались боевые братья, я не посмею его вот так вот уничтожить.

— Последнее, что мы видели — как брат-капитан Август пытается уйти от атаки, направив «Меч Истины» в Пояс Траяна, — сказал Сулин, капитан 3-й роты. — Хотя это и кажется невероятным, у него могло получиться.

— И успешно избегать уничтожения на протяжении последнего месяца? — спросил капитан Децим. — Не предпринимая попыток выйти с нами на связь? Я в это не верю.

— Может быть, системы связи были разрушены в сражении, — предположил Сулин. — Я знаю, что это маловероятно, но тем не менее возможно. Пойдем ли мы на такой риск?

— Глупо надеяться, Сулин, — произнес капитан Децим.

— Насколько нам известно, капитан Август все еще жив и находится на борту, и лишь Трону известно, сколько с ним боевых братьев. Имеем ли мы право уничтожить корабль, если на это есть хотя бы ничтожная надежда?

— Эпистолярий Ливентий? — произнес великий магистр Тит Валенс, поворачиваясь к стоявшему возле него библиарию в синем доспехе. — Можешь ли ты это подтвердить?

Ливентий кивнул и закрыл глаза, прикоснувшись кончиками пальцев одной руки к виску. Авкилий ощутил сбивающее с толку покалывание в основании шеи и непроизвольно передернулся.

Аквилий с благоговением и почтением относился ко всем библиариям, поскольку они владели силами, природу которых он едва мог постичь. Лицо Ливентия было морщинистым и иссохшим, словно из его плоти вытянули всю влагу. Он опирался на длинную алебарду, оружие, заряженное частицей его потрясающего психического дара. Лишенный волос скальп пронзали диоды и провода, соединявшие его непосредственно с психическим капюшоном.

Занимавший должность эпистолярия, наивысшую доступную библиариям Астартес, исключая Верховного Библиария, Ливентий пользовался в Ордене большим уважением, в равной мере как за бесстрашие с боевым искусством, так и за могущественные психические способности. Его мудрые советы чтили как боевые браться, так и великий магистр.

Спустя мгновение библиарий открыл глаза, и Аквилий ощутил, как покалывание исчезает.

— На борту есть живые боевые братья, — подтвердил он.

— Капитан Август? — уточнил великий магистр.

— Я не уверен, — сказал библиарий. — Возможно. Что-то затуманивает мой взор.

— Это определенно еще раз доказывает, что все это не более, чем хитрость врага, — произнес Осторий.

— Возможно, — сказал Ливентий, — однако на борту «Меча Истины» есть живые Белые Консулы. В этом не может быть сомнения.

— Сколько? — спросил великий магистр Валенс.

— Больше тридцати, — ответил Ливентий.

— Они контролируют «Меч Истины», или находятся на нем в заточении? Не держит ли их враг в живых, чтобы использовать в качестве живого щита?

— Этого я не могу сказать, — ответил библиарий.

Аквилий поглядел наружу из огромного наблюдательного окна, однако «Меч Истины» и приближавшиеся за ним корабли все еще были за пределами досягаемости его усовершенствованного зрения. Мысленно он представил, как боевая баржа Белых Консулов пробивается к форту Кронос, а на ее борту полыхают взрывы и вспышки света от вражеских атак. Даже мысль о стрельбе по благородному кораблю казалась святотатством, даже если не рассматривать факт, что на борту еще могли оставаться живые Белые Консулы.

— «Меч Истины» приближается, расстояние — тысяча сто километров, — раздался голос механизированного сервитора, присоединенного к оперативной консоли палубы Кроноса.

Аквилий окинул взглядом громаду звездного форта Кронос, ощетинившуюся лазерными батареями, пушками и торпедными шахтами. Архитектура была намеренно функциональной, но все равно ласкала взор своей классически-воинственной эстетикой. Под защитой мощнейшей брони и многочисленных слоев пустотных щитов Кронос был практически неприступен, при столь мощной обороне вражеский боевой флот не мог представлять ни малейшей угрозы.

Из окна был виден край Борос Прим, и его красота на мгновение отвлекла Аквилия. Сквозь голубую атмосферу открывался вид на раскинувшиеся внизу континенты, за которыми, словно милостивый бог, присматривала станция Кронос, готовая обрушить свою ярость на всякого, кто посмеет пожелать планете зла.

Аквилий не мог понять, почему враг осмеливается штурмовать в лоб планету, или же сам звездный форт — Кронос гарантированно пресечет любую подобную попытку.

Взгляд Аквилия вернулся к голоэкранам. На них было видно, что «Меч Истины» преследует один массивный боевой корабль — «Круциус Маледиктус» — три корабля размером с ударный крейсер и несколько меньших. Враги нападали на доблестную боевую баржу Белых Консулов, он видел цветные вспышки, указывавшие на то, что корабли Несущих Слово стреляют по «Мечу Истины».

Один из малых кораблей врага исчез с экрана.

— Смотрите! — произнес Аквилий. — «Меч истины» отвечает! Один из вражеских кораблей уничтожен!

— Это жертва, — ответил Осторий. — Они хотят нас одурачить.

— Даже в этом случае я не верю, что мы можем пойти на риск, — сказал брат-капитан Сулин.

— Боевая баржа Белых Консулов в зоне досягаемости орбитальных орудий, — сообщил один из одетых в серую форму служащих Кроноса. — Сбить ее, сэр?

Великий магистр Тит Валенс сжал одну руку в кулак от отчаяния.

— Проклятие, — сказал он. — Они знают, что мы не сможем сбить собственный корабль, только не тогда, когда на борту есть живые боевые братья.

— Им это известно, и они пользуются этим, — произнес Осторий. — Они делают ставку как раз на то, что мы столкнемся с подобной дилеммой. Если мы ее собьем, то вернем себе преимущество. Именно это бы сделал противник на нашем месте.

— И именно это нас от них и отличает, — сурово сказал эпистолярий Ливентий.

— Я не думаю, что Август желал бы, чтобы мы подвергли Кронос опасности во имя его благополучия, равно как и его братьев, — произнес Децим.

Великий магистр вздохнул, ощущая бремя упавшей на него ответственности. Хотя Осторий был проконсулом системы Боросских Врат, присутствие капитана и одного из великих магистров Белых Консулов перекладывало верховенство на них.

— Пусть подойдет ближе, — сказал через мгновение великий магистр Валенс. — Нацельте орудийные батареи на корабль. Одно неверное движение — и мы его уничтожим. Но я не дам разрешения на стрельбу, пока не станет ясно наверняка. Только не тогда, когда на борту боевые братья.

— Чем ближе подойдет «Меч Истины», тем больше урона он сможет нанести, — заметил Осторий.

— Наши щиты в состоянии поглотить все, на что он способен, — ответил Сулин.

— Какой вред сможет нанести «Меч Истины» этому сооружению, если протаранит его? — спросил Децим. — Это ведь обойдет наши щиты, не так ли?

— Урон будет пренебрежимо мал, — отозвался один из офицеров Кроноса.

— Просканировать «Меч Истины» на предмет наличия атомных боеголовок, — сказал великий магистр Валенс.

— Показания сканера отрицательные, — ответил офицер спустя мгновение.

— Уверены? — уточнил Осторий.

— С точностью до процента, сэр, — отозвался офицер.

— Благодарю, — произнес Осторий. — Ну, по крайней мере, это уже что-то.

— Отправьте звено истребителей навстречу «Мечу Истины», — сказал Тит Валенс. — Прикажите им повредить его двигатели, если он не замедлит хода.

— Принято сообщение, — возвестил еще один из служащих Кроноса.

— Покажите, — сказал Осторий.

Экран затрещал от помех, а затем на нем появилось окровавленное лицо капитана 2-й роты Августа. Изображение было нечетким, но это несомненно был капитан.

— …под сильным обстрелом… немедленную помощь, — включился сопровождающий вокс-канал, столь же нечеткий и отрывистый, как и видеоряд, — …повторяю, немедленную помощь… половина роты еще жива… связь отказывает…

— Что ж, это все проясняет, — произнес Сулин, когда связь оборвалась.

— При всем уважении, брат-капитан, я полагаю, что вы заблуждаетесь, — ответил Осторий.

Аквилий с трудом мог поверить, что Осторий осмелился разговаривать с капитаном подобным образом. Осторий был почтенным ветераном, но стоял несравненно ниже капитана роты в иерархии.

— Это был капитан Август, проконсул, — с пылом проговорил Сулин. — Нас приняли в Орден из одного подулья. Я знаю его с детства и узнал бы при любых обстоятельствах.

— «Меч Истины» на дальности ведения огня, — раздалось предупредительное сообщение.

— Не стрелять, но продолжайте сканировать его на предмет любых признаков подготовки орудий, — сказал Сулин, кивая в сторону обзорных экранов. — Они опасаются нашего оружия, как и следовало бы.

— И не пытаются спуститься к Борос Прим, — заметил Децим.

— Они не глупцы, — произнес Осторий. — Как только они предпримут попытку сделать это, мы их уничтожим. Никто не может спуститься на поверхность Борос Прим, не попав в радиус досягаемости Кроноса.

«Меч Истины» продолжал увеличиваться в размерах, на полном ходу приближаясь к звездному форту. На его носу вспыхивали взрывы, поскольку Несущие Слово продолжали вести по кораблю огонь.

— Расстояние пятьсот километров, — раздался голос сервитора.

— Восстановите связь с «Мечом Истины», — сказал Валенс. — Я хочу установить контакт со Второй ротой.

— Пытаемся, сэр, — донесся ответ. — С установлением связи возникают проблемы. С их стороны, похоже, неисправность.

— Продолжайте попытки, — распорядился Валенс.

— Он не замедляется, — предостерег Осторий.

— Прикажите истребителям атаковать его двигатели по моему сигналу, — произнес Тит Валенс.

— Сделав это, мы оставим их на милость врага, повелитель, — сказал Сулин. — Это все равно, что вынести смертный приговор.

— Двести километров.

— Что Август делает? — вопросил великий магистр Валенс. — Проблемы с управлением?

— Щиты «Меча Истины» все еще функционируют.

— Он слишком близко, — сказал Валенс. Уничтожьте его двигатели.

— Сэр! Вражеские корабли массово ускоряются. Они в пределах досягаемости и быстро приближаются.

— Открыть по ним огонь, — приказал великий магистр Тит Валенс. — Сбить их. Из всех орудий.

— В сторону Кроноса запущены торпеды.

— Они и близко не подойдут, — с пренебрежением заметил Сулин.

— Сэр, истребители несут потери. Продолжать повреждение «Меча Истины»?

— Да, — сказал Валенс.

— Сто километров.

— Признаки подготовки его орудий?

— Никаких, сэр, — ответил офицер возле одного из сканеров.

— Сбит еще один наш корабль! Состояние двигателей «Меча Истины» — пятьдесят процентов, но этого недостаточно! Пятьдесят километров, продолжает приближаться! Он в нас врежется!

По всему звездному форту раздались сирены, предупреждающие об угрозе столкновения.

— Мы должны его сбить, — поспешно проговорил Осторий. — он представляет слишком большую угрозу.

— Нет! — выкрикнул капитан Сулин. — Мы не можем! На борту корабля наши братья!

— Мы не можем рисковать Кроносом, — сказал капитан Децим. — До столкновения двадцать секунд.

— Да прости нас Император, если мы ошибаемся, — произнес Великий Магистр Валенс. — Сбейте его.

Сотни орудий, каждое размером с титана, повернулись к приближающейся боевой барже, но Великий Магистр сдержал распоряжение. Предельная неправильность убийства братьев-Астартес была укоренена в каждом из них.

— Сообщение! Это «Меч Истины»!

— Не стрелять! — закричал Валенс, когда снова вспыхнуло размытое изображение капитана 2-й роты Августа.

— …не хватает реверсивных двигателей…неисправность… не стреляйте, пытаемся аварийный…, - говорил капитан.

— Торпеды приближаются. Открываем заградительный огонь.

— Лэнс-батареи наведены и готовы открыть огонь по вторгнувшемуся вражескому флоту, сэр!

Темная пустота космоса осветилась, когда первые раскаленные лучи энергии понеслись к кораблям Несущих Слово.

— Десять километров! Пять!

Глаза Аквилия расширились, когда он посмотрел через палубное окно, глядя на приближающуюся боевую баржу.

— Сэр? — внезапно воскликнул один из офицеров.

— В чем дело? — спросил Осторий.

— Телепортационный сигнал!

— Что? Куда? На Кронос? Генераторы помех работают, ведь так?

— Не на Кронос, сэр! Сигнал нацелен на «Меч Истины».

— Что они делают? — спросил Децим, прищуривая глаза.

— Не знаю, — ответил Осторий. — Просканируйте «Меч Истины» еще раз, офицер.

— Работаю, сэр!

— Один километр!

— Сэр! Мы получаем данные… Трон! Сэр! Множественные сигналы наличия атомных боеголовок на борту «Меча Истины»!

— Кровь Жиллимана, они же их туда телепортировали, — произнес Осторий, от лица которого отлила вся кровь.

— Подобное вообще возможно?

— Именно так.

— Пятьсот метров, продолжает приближаться!

— Сбейте его! — закричал великий магистр.

Аквилий смотрел на боевую баржу, которая быстро приближалась и увеличивалась. Турели начали стрелять по ней, но она была уже слишком близко…

— Трон всемогущий, — выдохнул он.

Полуразорванный близким огнем пушек, но продолжающий приближаться «Меч Истины» врезался в бок звездного форта Кронос. Боеголовки с таймерами, телепортированные в его трюмы, сдетонировали, и плазменное ядро боевой баржи взорвалось в ослепительной вспышке.


Мардук улыбнулся внутри мертвой плоти капитана Белых Консулов. Когда «Меч Истины» ударил в бок огромного орбитального бастиона, в считанные секунды до детонации телепортированных атомных боеголовок Мардук покинул труп. Без оживлявшего его духа, мертвое тело упало на пол, а спустя несколько мгновений его поглотил гигантский взрыв.

Темный Апостол рухнул обратно в собственное тело на борту «Инфидус Диаболус» и на мгновение ощутил потерю ориентации, но затем к нему полностью вернулись самоконтроль и чувства. Он встал и двинулся вперед, чтобы осмотреть разрушения.

Через наблюдательное окно переднего мостика он увидел огромный взрыв во вражеском звездном форте, захвативший несколько боевых кораблей, не успевших покинуть причалы. От места удара расходились вторичные взрывы, языки пламени ненадолго вырывались в космос, прежде чем втянуться внутрь в жажде подпитывающего воздуха. Внутри огромной орбитальной крепости наверняка опускались переборки, изолируя разрушенные палубы.

Масштабы ведшегося по кораблям Несущих Слово огня заметно снизились, разрушительный обстрел сводился к случайным выстрелам, по мере того как взрывы продолжали прокатываться по орудиям и лазерным батареям.

Мардук прищурил глаза от яркости очередного взрыва в центре звездного форта, который превосходил все прочие.

— Плазменный реактор, — проговорил Кол Бадар.

Когда пламя угасло, Мардук разглядел огромную рану, зияющую в боку грозного звездного форта, в которой виднелась мешанина перекрученного металла и обнажившиеся внутренние палубы. От места взрыва расходилось плотное облако обломков и мусора, и Мардук с радостью увидел, как вместе с искореженными кусками металла и разрушенными турелями в пустоту космоса выбросило крохотные фигурки людей. Орбитальная крепость все еще функционировала, однако получила ужасный, почти смертельный удар, и ей потребовались бы долгие минуты, чтобы развернуть уцелевшие орудия к приближающемуся флоту Хаоса.

— Произвести высадку, — произнес Мардук, смакуя слова.

Девятая глава

Аквилий поднялся с палубы, использовав в качестве опоры командирское возвышение. Воздух был наполнен дымом, повсюду вокруг бушевало пламя. Белый доспех был обожжен и испещрен металлическими осколками. С виска текла кровь, но через несколько секунд это прекратилось благодаря гиперкоагулянтам в кровеносной системе.

От дыма глаза коадъютора слезились, однако он достаточно отчетливо мог разглядеть окружавшее его побоище. В окружении огня и перекрученных балок Белые Консулы поднимались с пола. Великий магистр Валенс продолжал стоять, мрачно нахмурившись и помогая подняться на ноги капитану Дециму.

Улучшенные чувства Аквилия безошибочно различили запах крови и сожженной плоти еще до того, как он услышал крики агонии. Присутствовавших в комнате офицеров звездного форта Кронос расшвыряло по палубе, их плоть превратилась в кровавые лоскуты. Благодаря боевым доспехам, Белые Консулы отделались царапинами и ссадинами, но у людей не было подобной защиты. Коадъютор начал обходить комнату, высматривая признаки жизни. Трое из семерых офицеров были все еще живы, по крайней мере пока, и он отозвался на выкрик Остория. Один из них чудом остался невредим. Сохранив чувство долга даже посреди разрушений, человек нетвердо встал на ноги и вернулся к консолям, проверяя, работают ли хоть какие-то из них.

— Апотекарий! — закричал Аквилий, делая все, бывшее в его силах, чтобы унять кровотечение у другого офицера, женщины средних лет.

Его внимание привлекла неподвижная фигура, облаченная в белую силовую броню. Аквилий вскочил на ноги и быстро двинулся к распростертому телу, опустившись возле него на колени.

На боевого брата упала тяжелая балка, прижавшая его к земле. Это был капитан 3-й роты.

— Помогите! — выкрикнул Аквилий, безуспешно напрягая силы в попытке сдвинуть массивный груз.

Через мгновение возле него оказался великий магистр Валенс. Он одной рукой схватил балку и отбросил ее в сторону с такой легкостью, словно она была сделана из пробкового дерева.

— Бог-Император, нет, — проговорил Аквилий, перевернув неподвижное тело капитана Сулина на спину и взглянув в его застывшие мертвые глаза. Тридцатисантиметровый металлический обломок глубоко вонзился в левую глазницу.

— Проклятье, — произнес великий магистр Валенс.

В помещение вкатились гусеничные сервиторы, заливая пламя пеной.

— Обновить данные о состоянии! — крикнул Осторий.

— Кормовые щиты — двадцать пять процентов! — отозвался единственный уцелевший офицер, нашедший рабочий когитатор. — Перенаправляем энергию со вспомогательных блоков!

— Приближаются торпеды, контакт через тридцать секунд! — воскликнул капитан 5-й роты Децим, занявший место одного из погибших офицеров.

— Да падет на них проклятье Императора, — произнес великий магистр Валенс.

— Осуществляется разворот Кроноса. Готовность — шестнадцать процентов.

— Слишком медленно! — сказал Осторий, глядя наружу через треснувшее наблюдательное окно. — Предатели уже спускаются на поверхность.

Аквилий выглянул в космос и увидел, что несколько кораблей Несущих Слово воспользовались внезапным прекращением огня, чтобы отколоться от приближающегося флота предателей и нырнуть к Борос Прим.

Как и любой из Белых Консулов, коадътор знал принятый для ударных сил Астартес порядок атаки на вражескую планету. Он подозревал, что хотя враг был извращен и омерзителен, настоящее унижение образа Адептус Астартес, но их методы окажутся до отвращения близкими к описанию штурма в «Кодексе Астартес».

Буквально через несколько минут бомбардировочные орудия обрушат на ключевые лэнс-батареи на поверхности планеты поток огня, расчищая путь для высадки. Следом за обстрелом запустят первую волну десантных капсул. Они нанесут быстрый и жестокий удар, занимая плацдарм на поверхности и выводя из строя противовоздушные и зенитные установки. Следующие волны десантных капсул помогут достичь этой цели и уничтожить первоочередные цели. Затем к указанным посадочным зонам вылетят «Громовые ястребы», доставляя новые войска, поддержку и бронетехнику для подготовки контрнаступления.

Хорошо организованную атаку можно провести за считанные минуты, оставив обороняющимся наземным силам мало времени на ответ. Отчасти по этой причине Астартес были столь эффективны — они могли уступать в численности миллион к одному, однако было почти невозможно сравниться с ними по объему чистой силы, которую они могли стянуть в одно место, и скорости осуществления этого. Мало кто во вселенной мог противостоять целеустремленному напору Астартес. Если какой мир и имел шансы устоять, так это Борос Прим.

Взвыли сирены, предупреждая о приближающемся торпедном залпе. Не в силах что-либо сделать, Белые Консулы с ужасом наблюдали со шпиля, как торпеды попадают в звездный форт. Меньше трети из них были сбиты сильно ослабшим защитным огнем, а остальные врезались в уже истощенные пустотные щиты, преодолевая их и оставляя разрывы. Множество прорвалось насквозь и ударило по многоярусным зубчатым стенам звездного форта Кронос, уже расколотым взрывом «Меча Истины».

— Наземного огня не хватит, чтобы остановить высадку Несущих Слово, — сказал капитан Децим. — Нужна огневая мощь этого сооружения.

— Капитан, мне нужно, чтобы 5-я рота спустилась на поверхность, — произнес великий магистр. Децим отсалютовал, ударив кулаком по груди.

— Я так понимаю, что Полио Дарданий — самый старший из сержантов 3-й роты? — спросил великий магистр.

— Да, повелитель, — ответил капитан Децим.

— Сообщите ему, что теперь он действующий капитан 3-й роты. Приведите его сюда на совещание.

— Будет сделано, — произнес Децим.

— Пусть 3-я рота останется здесь. Враг попытается захватить Кронос. Долг 3-й роты — позаботиться, чтобы этого не произошло. Я отправлюсь на планету с 5-й ротой.

— Ты тоже останешься здесь, — сказал проконсул Осторий, обращаясь к своему коадъютору. Аквилий молча кивнул. — Ты займешься координацией обороны станции согласно изначальному плану капитана Сулина.

— Нет, — произнес великий магистр. — Аквилий отправится с нами на поверхность планеты. Проконсул, ты останешься тут и будешь руководить обороной Кроноса.

— Повелитель? — переспросил Осторий. Его лицо осталось невозмутимым, но Аквилий видел напряжение в глазах.

— Ты останешься здесь, проконсул.

— Владыка, я вынужден возразить, — произнес Осторий. Аквилий видел, что он старается сохранить самообладание. — Я — проконсул Борос Прим. Мое место на передовой, меня должны видеть там.

— Скольких солдат своего мира ты знаешь по имени, проконсул? — спросил великий магистр.

— Что? — переспросил Осторий. — Я не понимаю…

— Сколько?

Осторий умолк.

— Я читал сообщения, — произнес великий магистр, смягчаясь. — Люди Бороса знают Аквилия. Они пойдут за ним. Я не хочу сказать, что они не пойдут за тобой, однако он знает их лучше. Защитникам этого мира будет приятно знать, что их проконсул удерживает звездный форт. Твой коадъютор спустится на поверхность и будет руководить Имперской Гвардией и полками СПО. Ты сможешь им гордиться.

Секунду Осторий молчал, яростно глядя на великого магистра. Затем, будто одумавшись, опустил глаза.

— Я солдат, а не руководитель, — наконец произнес он. — Я никогда не желал становиться кем-то большим. Я понимаю Астартес, однако мало знаю об этих неусовершенствовавнных людях Бороса, гвардейцах и чиновниках. Мне трудно понять их короткую жизнь, равно как и их страхи и повседневные заботы. Знаю, что когда-то был таким же, как они, но мало что помню о тех временах. Словно они — отдельный вид, — он фыркнул. — Хотя на самом деле отдельный вид — это мы, не правда ли?

— Ты никогда не задумывался, что я поставил тебя сюда именно для того, чтобы ты научился сочувствовать этим людям? У нас с ними общая кровь, — сказал великий магистр. — Они столь же, нет, более важны, чем мы. Мы существуем лишь для того, чтобы защищать их. Они — смысл нашей жизни. Да, мы воины, однако должны стать большим, Осторий.

Проконсул опустил голову.

— Аквилий понимает их лучше, чем я, — закончил он. — Будет правильно, что он возглавит их на Борос Прим. Простите меня, великий магистр, я понимаю, что плохо исполнял свои обязанности здесь.

Аквилий в изумлении уставился на Остория. Он никогда бы не подумал, что молчаливый ветеран столь открыто заговорит о своих недостатках. Неожиданно для себя самого, он ощутил преданность тому.

— Не за что прощать, проконсул, — произнес великий магистр. — Удерживай Кронос. Пусть враги умоются кровью, пытаясь взять его.

— Исполню с гордостью, владыка, — сказал Осторий, опускаясь перед великим магистром на одно колено.

— Они обошли Кронос и через несколько минут ударят по планете, — произнес великий магистр Валенс. — Когда они окажутся на поверхности, мы не сможем их победить. Только сдерживать.

— Повелитель, на Борос Прим почти пять миллиардов тренированных гвардейцев, — заметил Аквилий. — Мы их в пыль сотрем.

— Это космодесантники Хаоса, Аквилий, — проговорил великий магистр. — И там их может быть пятнадцать тысяч. Даже по самым скромным оценкам, минимум пять или шесть. Представь себе это. На одну планету как будто спускаются в полном составе пять или шесть лояльных Орденов. Против этого ничто не устоит — ни пять миллиардов гвардейцев, ни даже десять. Против них должны сражаться Астартес, а нас меньше трех сотен.

Аквилий опустил глаза, соглашаясь со словами великого магистра.

— Наш единственный шанс — обнаружить и уничтожить то, что запечатало Боросские Врата, — произнес великий магистр. Как только эта завеса исчезнет, Адептус Прэсис мгновенно совершат переход, и мы сокрушим этих изменников. Мы можем лишь надеяться, что сможем это осуществить. Будем держаться до тех пор, пока не достигнем цели.

— Эпистолярий Ливентий, ты приблизился к разгадке, что же окутало Боросские врата? — спросил Осторий.

— Моим попыткам препятствуют, проконсул, — ответил Ливентий, качая головой. — Против меня активно действует могущественная сущность варпа. Полагаю, один из предателей-еретиков. Его психическая защита ошеломляюще сильна.

— Какая помощь тебе нужна? — спросил великий магистр Валенс.

— Будь у меня в распоряжении круг работающих вместе псайкеров, это могло бы помочь мне пробить защиту еретика.

— Сделай это, — распорядился великий магистр. — Собирай всех, кто тебе нужен — навигаторов, астропатов, лицензированных псайкеров. Ищи источник, Ливентий. От этого зависит будущее Боросских Врат. А теперь идемте, братья. Дадим врагу бой.


«Клешня ужаса» достигла равновесной скорости. Мардук декламировал отрывки из «Гимнов Умерщвления», перекрикивая оглушительный рев турбин двигателей и скрип перегретых бронированных стенок. Штурмовая капсула с визгом неслась через верхние слои атмосферы к поверхности планеты, неся на Борос Прим смерть. На находившихся внутри бронированной оболочки десятерых воинов давили перегрузки. Любой неусовершенствованный человек уже давно бы не выдержал и потерял сознание. Сидящий напротив Мардука Буриас ухмылялся от свирепого удовольствия и завывал, словно зверь. Его лицо заливали адским красным светом пульсирующие сверху вспышки.

— Столкновение через тридцать секунд, — прохрипел из решеток вокса демонический машинный голос «Клешни ужаса».

Мардук выкрикивал свою полную ненависти проповедь во всю мощь легких, его голос усиливали вокс-усилители в решетке блестящего череполикого шлема. «Клешня ужаса» ужасающе тряслась и содрогалась, с визгом преодолевая усиливающийся обстрел, который велся по ним с земли, но проповедь Мардука ни разу не сбилась с ритма. Он изрыгал слова со страстью, жестокостью и едкостью, разжигая в своих воинах ярость. Боевые стимуляторы и адреналиновые железы выплеснули в кровеносную систему аугментированных воителей свои сыворотки, готовя тех к славному обряду битвы.

«Клешня ужаса» получила попадание по касательной снизу, от которого на мгновение накренилась в сторону от курса, а затем выровнялась и снова ускорила свое движение вниз. Следующий удар полностью сорвал со штурмовой капсулы одну из боковых пластин, от чего ее нутро заполнили сияющий солнечный свет и рев ветра. Вместе с панелью унесло одного из боевых братьев. Мгновение раздавался звук рвущегося металла, а затем они пропали.

Множество других «Клешней ужаса» неслось к планете, словно метеоры. Их днища светились от жара, а позади тянулись пылающие полосы инверсионных следов. Небеса прочертили летящие снизу трассеры. Тысячи килотонн патронов тратились на беспорядочную стрельбу в попытке сбить «Клешни ужаса» прежде, чем те достигнут цели. Вверх ударили обжигающие сетчатку защитные лазеры. Находившаяся не далее десяти метров «Клешня ужаса» просто испарилась, попав под один из этих лучей, и все верные братья-воители внутри мгновенно погибли.

Но Мардук продолжал свою яростную речь, гибель братьев лишь подстегнула проповедь. Его голос был слышен поверх рева двигателей и оглушительного ветра.

«Клешня ужаса» слегка наклонилась, навигационные системы старались удержать наведение на цель. Пока она разворачивалась, находившиеся внутри получили возможность взглянуть на раскинувшийся под ними город.

Купавшийся в солнечных лучах город представлял собой панораму сияющих балюстрад из белого мрамора. С сотен зубчатых башен, укрепленных бастионов и вращающихся турелей, расположенных наверху соборов с куполами и шпилей, по ним хлестал поток заградительного огня. Можно было разглядеть людей, целеустремленно спешивших, словно муравьи-рабочие, по усаженным деревьями улицам, бульварам с колоннадами и выгнутым мостикам. Мардук не знал, солдаты это были или гражданские, но этот вопрос его не волновал — всем им предстояло умереть.

Земля приближалась с тревожащей быстротой по мере того как «Клешня ужаса» с воем неслась вниз. Выкрикивая полные ненависти катехизисы и оскверняющие псалмы, Мардук готовился к высадке. Он бросил взгляд, оценивая готовность соратников к бою, и быстро проверил свои оружие и доспехи. Потоки данных пробежали у него перед глазами.

Сердце колотилось в предвкушении. Он ощущал исходивший от его генетических братьев запах нетерпения. Снаряды пушек визжали, пролетая в считанных метрах от «Клешни ужаса», а затем обзор заслонили мрамор и изваяния. Включились тормозные двигатели, наполняя воздух огнем и завыванием турбин, и быстрое ускорение угасло, падение замедлилось перед самым ударом.

Долей секунды позже «Клешня ужаса» врезалась в землю с силой, от которой сжимался позвоночник. Когти глубоко вонзились в мрамор.

Тут же отстегнулись фиксирующие ремни, и Несущие Слово высыпали из штурмовой капсулы следом за ревущим от ярости и ненависти Мардуком.

Вражеские солдаты бежали от них. Зрачки Мардука сузились, фокусируясь на добыче.

— Вперед, братья, — закричал он. — Прикончим их!


Темный Апостол ринулся в бой, рубя и вспарывая, словно берсеркер. В руках Несущих Слово, будто рассерженные звери, задергались болтеры. Цепные мечи завертелись быстрее, утоляя свой голод кровью этих ничтожных представителей человечества. Мардук занял свою позицию, лишь закончив вырезать эту первую партию солдат.

Они приземлились в середине большой площади, окруженной колоннами, над которой нависали огромные изогнутые бастионы и храмы нечестивцев. Высоко над головой перекрещивались воздушные выгнутые мостики и воздушные переходы, с них свисали тяжеловесные знамена царственно-синего цвета, на которых были вышиты имперские лозунги и символы. На вершинах массивных колонн стояли статуи. Мардук ощерился от ненависти, узнав в них изображения Белых Консулов и Ультрамаринов, увенчанных плющом, стоящих на страже в героических позах, сжимая болтеры.

С неба падал поток других «Клешней ужаса». Несколько из них рухнули неподалеку, земля под ними потрескалась. Одна сшибла наземь и разнесла на куски высокую статую капитана космодесантников, врезавшись в нее с силой падающего метеора. Еще одна попала в высокий арочный мост и пробила его насквозь, оставив зияющую пробоину, а затем упала в центре претенциозного фонтана. Когда светящаяся красным штурмовая капсула попала в цель, взметнулся огромный фонтан из воды и пара.

Одну из капсул на спуске разорвали в клочья зенитки. Она развалилась на части в воздухе, оставляя за собой след из черного дыма, пламени и обломков. На фоне огня можно было разглядеть силуэты Астартес, выброшенных из разбитой «Клешни ужаса».

Мардуку потребовалась секунда, чтобы оценить свое местоположение и понять, что они отклонились от курса на несколько сотен метров. Он увидел впереди их цель, и зарычав, повел воинов в ее сторону. Небо над головой разрывали на части пушечный огонь, полосы от ракет и быстро спускающиеся десантные капсулы.

Цель приближалась, и Мардук с ненавистью уставился на нее. Гигантская башня с широким основанием располагалась на северном конце площади, ее покрывали скульптуры и барельефы, изображавшие знаменитые сражения с участием Белых Консулов. Из сияющего золотого купола выступали пятидесятиметровые стволы лэнс-батарей, а стены ощетинились десятками зенитных турелей и ракетных установок. Огневая мощь башни была неимоверной, Мардук видел, как несколько «Клешней ужаса» разорвало на куски. В зоне высадки была дюжина таких башен, и каждая из них была отмечена как первоочередная цель для атакующего Легиона Хаоса.

Воздух звенел от электричества. Внезапно он всколыхнулся, и лэнс-батарея выстрелила. Если бы авточувства шлема не приглушили изображение в момент внезапной вспышки, Мардук бы временно ослеп. Луч чистого света ударил вверх, в сторону зависшего на высокой орбите флота Несущих Слово. Массированный огонь лэнс-батарей мог привести в негодность даже самые крупные из боевых кораблей. Нейтрализовать их было задачей наивысшей важности.

Даже без учета огромной огневой мощи звездного форта, наземные оборонительные сооружения Борос Прим могли с легкостью отбить даже самый целеустремленный натиск с орбиты. Поэтому поставить мир на колени с помощью бомбардировки было невозможно. «Инфидус Диаболус» выпускал свой боезапас и отправлял 34-е Воинство с ангарных палуб и пусковых установок, но затем должен был отступить и присоединиться к атаке Экодаса на звездный форт.

С окружавших площадь зданий ударили выстрелы лазеров, выпущенные из-за углов и через смотровые щели. Мардук зашипел от злости, когда в него попал один из зарядов, который опалил нагрудник и поджег несколько закрепленных на нем свитков с клятвами, превратив священные тексты в пепел.

Он видел, как наверху бегут и занимают позиции фигуры, выстраиваясь по линии укрепленных крыш, нависавших над площадью, но Мардук не обращал на них внимания, сконцентрировавшись на цели. Один из братьев пошатнулся и упал, сраженный десятком раскаленных белых лазерных лучей, пробивших и воспламенивших внешнюю проводку и трубопроводы силового доспеха. Ни один из Несущих Слово не удосужился остановиться и помочь павшему брату. Боги Хаоса явно увидели в его душе слабость и потому лишили своей защиты. Последующие выстрелы попали в плечо и спину Мардука, и он заскрежетал зубами от ярости. Буриас получил касательное попадание в голову сбоку, лишившись левого уха и заработав ожог на виске. Он оскалился от злобы, и с ним мгновенно произошло преображение, когда демон Драк`Шал вырвался наружу.

Площадь вспорол огонь автопушек из расположенных на огромной защитной башне бронированных турелей. Он вырывал куски мрамора и сшибал воинов XVII Легиона с ног. Священные доспехи попавших в ловушку в анфиладах Несущих Слово превратились в клочья, а их плоть изрешетили пули, но большинство из них продолжало сражаться. Боль лишь усилила их ненависть. Очередь из автопушки попала Буриасу Драк`Шалу в бок и плечо, и он вызывающе заревел, поднимая высоко над головой святую икону 34-го. Его демонически громкий вопль раскатился над площадью.

— Внимание! — раздался крик одного из воинов Мардука.

Спустя мгновение перед Мардуком и его кругом рухнула модифицированная «Клешня ужаса», ударившая с колоссальной силой и расколовшая мраморные плиты внизу. Покрывшиеся пузырями и почерневшие от спуска через атмосферу борта отлетели наружу и тяжело ударились о землю. Мардук опустился на колено позади капсулы, укрываясь от усиливавшегося огня.

— Приветствую, юноша, — прогрохотал Разжигатель Войны, тяжелыми шагами выступая из модифицированной десантной капсулы. — Сегодня Дворец Императора падет. Я ощущаю это своими костями.

Для этой миссии священный дредноут перевооружили, заменив тяжелые болтеры громадным штурмовым буром, утыканным адамантиевыми зубцами, способными проложить себе путь даже сквозь тяжелоукрепленный бастион. Наконечник ужасающего оружия представлял собой дюжину отдельных вращающихся адамантиевых конусов, покрытых зубьями, похожими на кораллы. Бур был давным-давно создан оружейниками Железных Воинов, чтобы пробить оборону Дворца Императора. Мардука не удивило, что с этим оружием Разжигатель Войны вновь оказался в плену иллюзий прошлого.

Удар штурмового бура разорвал бы в клочья что угодно, будь то укрепленный бункер из камнебетона, боевой танк передней линии, или же нога титана. Под мощным оружием выступал прикрепленный сдвоенный мелтаган.

— Ворота, о почтенный! — прокричал Мардук, указывая на ведущие в башню золотые двери. — Их нужно открыть!

— Если на то воля Лоргара, — прогремел дредноут, поворачиваясь к воротам. Наклонившись и придя в движение, боевая машина зашагала вперед, кроша каждым шагом камни мостовой и не обращая внимания на попадавшие в огромный бронированный корпус заряды автопушек и лазеров. Мардук и его воины перешли на размашистый бег, используя дредноут в качестве подвижного укрытия.

В золотые двери по ширине прошел бы сверхтяжелый танк, а в высоту они составляли более тридцати метров. На их поверхности был расположен барельеф, изображавший двуглавого орла. Мардук ощутил, как в нем поднимается ярость при взгляде на ненавистную эмблему, символ Империума и проклятого Ложного Императора, Великого Предателя.

Разжигатель Войны ударил в ворота, словно таран, пригнув плечо и впечатав в золотую поверхность весь свой вес. Та прогнулась, но устояла перед ударом. Издав механический рев, дредноут вогнал свой безумно скрежещущий штурмовой бур в тонкий разлом между дверьми. Раздался ужасающий визг металла, и вокруг дредноута разлетелись блестящие куски золотого покрытия и расположенных под ним многочисленных слоев керамита и адамантия. Встроенные в бур лазерные резаки и мелтаганы пробили дверь. Из узких щелей, расположенных по бокам привратной ниши, в Разжигателя Войны безрезультатно били лазерные лучи. Мардук закинул в одну из таких щелей высоко над головой гранату и удовлетворенно ухмыльнулся, услышав изнутри панические вопли, за которыми последовал приглушенный звук взрыва.

Затем в воротах образовалась брешь размером с Разжигателя Войны, и Мардук со своими братьями последовал за дредноутом внутрь, ревя от ярости.

Их ждали солдаты в серых панцирях, поверх которых были накинуты синие табарды. Они построились плотно сомкнутыми рядами, опустили лазганы, и открыли огонь, сваливший нескольких Несущих Слово. Упал еще один, его нагрудник расплавился от жгучего плазменного заряда.

— За Лоргара! — заорал Мардук и возглавил атаку.

Враги начали отступать. Они были хорошо дисциплинированы, но не готовы к незамутненной свирепости Несущих Слово, бежавших прямо навстречу обстрелу с ревущими болтерами и огнеметами.

Мардук выпустил три болта, каждый из которых оказался смертоносным, прежде, чем добрался до вражеских рядов, и кровь потекла по-настоящему. Ни один из солдат не доставал ему даже до плеча, и он отшвырнул двоих из них в сторону ударом крозиуса, превратив мощью первого удара их кости в порошок. Он впечатал болт-пистолет в лицо другого солдата. Лицо человека исчезло, кости провалились внутрь. Затем он отшиб вбок направленный на него лазган и ударил ногой точно в грудь еще одного человека, сломав тому ребра и превратив внутренние органы в месиво.

Удивительно, что они вообще чего-то достигли, думал Мардук, вырезая несчастных солдат. Он и его братья столь сильно превосходили этих жалких, никудышных и ненужных существ. Единственной целью их бездарной жизни могло стать лишь рабство и жертвоприношения.


Несущие Слово безжалостно прорвались сквозь охрану башни. Мардук краткими указаниями велел им рассыпаться по вражескому строению. Вся башня была построена вокруг громадного защитного лазера, возвышавшегося в ее центре. Воздух был наэлектризован — конденсаторы энергии, расположенные под сооружением, заряжались для очередного выстрела.

— Я хочу, чтобы это место стало тихим и безвредным, — взревел он, топая в направлении спиральной лестницы. — С каждым мгновением его работы гибнут все новые благородные сыны Лоргара!


В пяти километрах к северо-востоку Кол Бадар, повернув силовые когти, переломил гвардейцу хребет и отшвырнул изломанное тело прочь, словно пушинку. Он двинулся вперед, под ногами захрустело стекло. Не обращая внимания на вырезанных вражеских солдат и разбросанных по полу и осевших на аппаратуру адептов, он выглянул из окна зала управления.

Он располагался на вершине еще одной из защитных лазерных башен, и оттуда открывался вид на раздираемый войной город. За десять минут тот превратился в ад, но Кол Бадар не испытал обычного удовлетворения. После тысячелетий постоянных сражений, после устройства гибели тысячи миров он не ощущал ничего. Небо все еще разрывали ракеты и трассеры. Он поморщился, поскольку защитные лазеры все еще продолжали посылать вверх свои жгучие заряды.

— Цель захвачена и подавлена, — прорычал он. — Ударные группы, доложить.

Одно за другим, начали пробиваться сообщения. Атака шла хорошо. Каждый из отмеченных в качестве первостепенной цели защитных лазеров должен был умолкнуть в ближайшие пять минут, создав безопасный коридор для спуска тяжелых массовых транспортов. Однако они должны были замолчать уже к этому моменту.

Ему передали сообщение с высокой орбиты, информация пронеслась перед глазами, и Корифей выругался.

— Новые данные, — рыкнул Кол Бадар, снова открыв канал вокс-связи с возглавлявшими различные ударные силы чемпионами. — Вражеский звездный форт почти завершил разворот, быстрее, чем планировалось. В течение пяти минут наши корабли на высокой орбите окажутся под мощным обстрелом, а потому вынуждены отступить. Массовые транспорты в пути. Просвет для безопасного развертывания резко сократился. Заткните эти проклятые орудия! Сейчас же!


Получив сообщение от Кол Бадара, Мардук выругался и заворчал от напряжения, ударив ногой в тяжеловесную дверь и наполовину сорвав ее с петель. От поврежденной проводки полетели искры, и от второго пинка Мардука дверь рухнула внутрь.

Двое закутанных в рясы аколитов, бритые головы которых покрывал вытатуированный двоичный код, вскочили в панике. В руке Мардука задергался болт-пистолет, срезав обоих. Когда реактивные наконечники болтов сдетонировали, их грудные клетки взорвались, и по стенам разлетелись кровь и кости.

Внутреннее помещение было темным и заполненным механическим визгом гиростабилизаторов и скрежетом заряжающих систем. Это была одна из десятков зенитных турелей, расположенных снаружи оборонительной башни. Когда мощное орудие снова открыло огонь, комната резко осветилась. Звук оглушал. К вращающейся турели были пристегнуты двое стрелков. Управляющая обвязка представляла собой раму, способную поворачиваться вверх-вниз на сто восемьдесят градусов и приводимую в движение пыхтящими сервоприводами. Перед ними висели мерцающие зеленые экраны, на которых выводились прицельные сетки и потоки данных. Они крепко сжимали управляющие зенитной турелью рукоятки, вдавив большими пальцами активаторы.

Сконцентрировавшись на прицельных экранах и оглохнув от рева своих орудий, стрелки и не подозревали, что их жалкие жизни близились к концу.

Один из людей гикнул, сбив свою цель, и Мардук взревел. Шагнув вперед к турели, он схватил одного из стрелков за переднюю часть бронежилета и выдернул его с места, порвав застежки ремней. Он ударил человека головой о кожух турели и отшвырнул безжизненное тело прочь. Второй стрелок, увидев постигшую товарища участь, пытался освободиться от ремней. Вытянув пальцы, словно клинки, Мардук пробил солдату грудь. Сжав руку на сердце человека, он рывком выдрал его. Несколько мгновений до смерти солдат непонимающе таращился на собственное бьющееся сердце.

Мардук отошел от турели, а единственный оставшийся стрелок бездыханным откинулся назад.

Мардук вышел обратно в коридор. Адептов вытаскивали из боковых комнат и вырезали. Экономя боеприпасы, боевые братья ломали шеи и проламывали черепа ударами болтеров и кулаков. Некоторым вырывали глотки или рассекали от паха до шеи ножами длиной с бедро человека. Других просто били о стены, от чего головы сминались, или же перекидывали через перила, отправляя в полет вниз до далекого пола.

Все больше дверей вышибалось, и турели башни одна за другой умолкали, а персонал вырезали или забивали до смерти.

Защитный лазер выстрелил, и все здание содрогнулось. Мардук снова выругался.

— Кхалаксис, — прорычал он. — Почему оборонительный лазер еще работает?


Кхалаксис стоял посреди панорамы абсолютного разрушения, каждая поверхность в расположенной глубоко под защитной башней комнате была покрыта кровью. Перед ним были раскиданы тела и конечности дюжины адептов и солдат. Его грудь тяжело вздымалась и опускалась, а сам он припал к полу над одним из трупов. Кисти и предплечья блестели от крови. Она же запеклась на нижней части лица.

Слизнув покрывавшую губы кровь, огромный чемпион подошел к гудящей силовой установке.

Мгновение он обозревал ее сверху донизу, а затем очертил своим цепным топором дугу и с удовлетворительным хрустом нанес им удар в панель управления. Он снова и снова вгонял в панели свой безумно скрежещущий топор, круша их и рубя на куски в окружении вспышек искр и электризованного дыма. Лампы дневного света над головой заморгали и потухли.

Даже в темноте Кхалаксис видел вполне отчетливо.

— Так лучше? — спросил он, установив контакт с Темным Апостолом.

— Лучше, — согласился Мардук. — А теперь поднимайся. Враг группируется дл контрнаступления.

Кхалаксис ударил цепным топором по панели еще раз, для ровного счета. Он кивнул своему кругу, и они выбежали из комнаты в поисках свежей добычи.


Кол Бадар наблюдал, как штурмовой отряд Воинства с воем несется к поверхности планеты, и руководил развертыванием со своей позиции на вершине только что захваченной им оборонительной башни. Они спускались, стреляя из пушек по собирающимся вражеским силам. Из-под крыльев срывались самонаводящиеся ракеты, зажигательные бомбы и потоки снарядов.

Через город к ним быстро двигались колонны бронетехники Гвардии, но Кол Бадара это не тревожило. После того, как в указанной им для посадки пятидесятикилометровой зоне умолкли все защитные башни, очень мало кораблей Воинства было сбито на спуске. Те, кто без повреждений совершил посадку, выпускали свой смертоносный груз, едва коснувшись бульваров, площадей с колоннами и эстакад вражеского города.

С посадочных аппарелей выплескивались потоки боевых братьев Легиона, занимавших оборонительные позиции перед приближавшимися наземными силами противника. Высаживались «Носороги» и «Лэндрейдеры», которые скользили гусеницами по мрамору, вырываясь из креплений. Из транспортов выходили ревущие от ярости и ненависти демонические машины и дредноуты, удерживавшие которых цепи и заговоры были ослаблены.

И высоко над ними, едва различимые в верхних слоях атмосферы, находились громадные массовые транспорты, несущие могучие машины Легио Вультурус.

Его внимание привлекло движение на краю зрения, и он разглядел прямоугольные белые фигуры, на большой скорости двигавшиеся по городским улицам в сторону позиции Несущих Слово.

— Контакт с противником, — предостерегающе произнес он. — Быстро двигаются к северо-западному посту.

— Принято, — пришел ответ Сабтека, боевого брата, командовавшего ударными группами, которые контролировали ту местность.

— Корифей, получены дополнительные сигналы, приближаются с запада, — сказал стоящий рядом боевой брат, державший в левой руке ауспик. Он был перемазан кровью, а один из рогов сорвало со шлема в недавней перестрелке. — Спускаются с орбитального бастиона в большом количестве.

— Дай взглянуть, — произнес Кол Бадар, и Несущий Слово передал громадному полководцу ауспик.

— Их тяжело засечь, — сказал воин. — Они быстро двигаются, ниже наших сканеров, к тому же активно глушат наши сигналы, но изредка можно заметить тень их присутствия там.

— Вижу их, — проговорил Кол Бадар.

— Взгляните на тепловое искажение. «Громовые ястребы».

Кол Бадар бросил взгляд вверх, на огромные массовые транспорты, медленно совершавшие высадку. По его оценке, на безопасное приземление им требовалось не менее двадцати минут. Бойцам Воинства необходимо было удержать башни до этого времени.

— Контратака Белых Консулов, — произнес Кол Бадар, связавшись со всеми чемпионами и командующими Воинства. — Готовьтесь. Темный Апостол, Сабтек, Ашканез — они движутся к вашим позициям. Я направляю к вам подкрепления.

— Пусть идут, — откликнулся Мардук, его голос металлом отдавался в вокс канале.

— Это место — наша опорная точка для захвата проклятой планеты, — сказал Кол Бадар. — Наш плацдарм. Если мы не сможем его удержать, вся атака остановится. У нас не будет другого шанса.

— Значит, нам лучше удержаться, — ответил Мардук.

Кол Бадар согласился. Оставив малую группу охранять захваченный им оборонительный лазер, он спустился по широкой лестнице на расположенную внизу площадь, на ходу выкрикивая приказы и координируя развертывание сил Воинства. Навстречу выехал его личный «Лендрейдер». Он был украшен шипами, цепями и распятыми имперскими гражданами. Некоторые из жалких ничтожеств были еще живы. Огромная машина подкатила и остановилась. Красные фары яростно пылали, а затем погасли, будто у покорного животного — так побитая собака съеживается перед хозяином. Кол Бадар не сомневался, что заключенный в грозной боевой машине демон, уже четыре тысячелетия не нуждавшийся в водителе и стрелке, обратится против него, стоит ему потерять бдительность, но этот день еще не настал.

Издав покорное рычание, «Лендрейдер» открыл штурмовую аппарель. Кол Бадар пригнулся, входя на борт в сопровождении братьев-Помазанников. Аппарель захлопнулась, отсекая болезненно яркий свет снаружи, и огромная боевая машина начала продвигаться к месту атаки противника.


В царившем внутри красноватом мраке Кол Бадар улыбался. Захват «Меча Истины» лишь возбудил его аппетит. Убийство жалких смертных мало его заинтересовало. Но вот Астартес… Теперь был враг, достойный его внимания.

Десятая глава

Воздух был наполнен визгом приближающихся снарядов, вслед за которыми раздавались раскатистые удары взрывов, когда они падали на площади и проспекты, разрушая статуи, превращая лесные питомники в грязные руины и опрокидывая покрытые золотыми прожилками колонны. Мардук видел, как на улицах внизу воины XVII Легиона заняли укрытия за «Носорогами» и зданиями, когда начался обстрел имперской артиллерии. Он знал, что с настоящего момента войны такое будет случаться постоянно.

Под атаками погибнут некоторые из братьев, но не это было целью: обстрел главным образом велся так, чтобы Несущие Слово оказались прижаты и заняты поиском укрытий, а не прицеливанием в приближающиеся силы противника.

Мардука это не тревожило. Он был уверен, что они одержат победу, что бы ни бросили против его Воинства Белые Консулы.

— Вон там, — указал Буриас.

Несущий Икону присоединился к Мардуку мгновение назад, его лицо и руки были покрыты коркой засыхающей крови. Он стоял возле своего Темного Апостола и смотрел на запад, через сияющий мраморный город. Мардук посмотрел, куда показывает Буриас, и встроенные в шлем матрицы целеуказателя мгновенно замерцали, фиксируясь на быстро движущихся фигурах, которые летели низко, огибая колонны и статуи, а затем снова пропали из виду в лабиринте улиц.

— Замечены «Лэндспидеры», — сообщил Мардук.

Антигравитационные машины с ревом двигались через город на огромной скорости, быстро сокращая дистанцию. Они разделились на две группы, одна ускорилась в направлении позиции Сабтека, а вторая двинулась к Мардуку.

Несмотря на поднятый артиллерией густой дым, можно было разглядеть летевшие невысоко над крышами и быстро приближающиеся более крупные силуэты — «Громовые ястребы», сияющие белизной и украшенные синим изображением орлиной головы Белых Консулов. Из-под их коротких крыльев тянулись следы от ракет и ревели тяжелые боевые орудия.

Мардук бросил взгляд вверх, на спускающиеся в верхних слоях атмосферы тяжелые челноки и массовые транспорты. Они опускались мучительно медленно, тормозные двигатели яростно пылали, контролируя инерцию, и он знал, что сейчас они наиболее уязвимы. Содержимое транспортов было бесценно; обеспечить их беспрепятственное прибытие было вопросом первостепенной важности для успеха войны.

Намерение противника было очевидно — отбить башни и разнести транспорты на куски прежде, чем они приземлятся. Разумеется, они не были глупцами и понимали, какое значение будут иметь содержащиеся в транспортах драгоценные машины в грядущей наземной войне.


«Лэндспидеры» внезапно появились вновь, всего в нескольких сотнях метров, резко огибая угол увенчанного куполом собора и с ревом несясь к оборонительной башне под рявкание тяжелых болтеров. Они были примерно в двадцати метрах над землей, и, как только они показались, десятки единиц болтеров и более тяжелого оружия взяли их на прицел. Они метались из стороны в сторону, избегая наиболее сильной части встречного обстрела, и Мардук был вынужден пригнуться, когда заряды тяжелого болтера прошлись по бойницам башни, вышибая мраморные осколки.

В одну из вражеских машин попал выстрел из лазерной пушки, который обезглавил водителя и пробил дыру в двигателях. «Лэндспидер» резко сменил направление полета, потеряв управление. Он оставлял за собой шлейф черного дыма, пока не разбился о возвышающуюся на вершине колонны статую космодесантника. Врезавшись в нее на полном ходу, он разбил каменную фигуру, словно она была из стекла.

Оставшиеся продолжали приближаться, плавно разделившись на три отдельных группы.

Одна из них, используя здание напротив башни в качестве укрытия от обстрела с земли, поднялась на уровень позиции Мардука и зависла на месте, поливая стены из штурмовых пушек и тяжелых болтеров. Под этим прикрытием несколько спидеров — с более длинным корпусом — поднялись выше и резко вильнули, направившись на запад над крышами, пока не задержались у стоявшего неподалеку легко обороняемого строения. Когда зрительные сенсоры шлема дали увеличение, Мардук увидел, как с машин на крышу здания на тросах спускаются скауты в легкой броне, несущие на спинах снайперские винтовки.

Третья группа нырнула вниз и исчезла из поля зрения.

— Вражеские снайперы выдвигаются на позицию, — произнес Мардук. — Я отметил последнее место, где их видел.

— Принято, — донесся ответ Кол Бадара. — Сабтек, будь начеку, это рядом с тобой.

— Понял, — отозвался возвышенный чемпион титулованного 13-го круга.

Мардук приподнялся и выстрелил из болт-пистолета, по касательной задев бронеэкран, защищавший вражеского стрелка. Один из братьев встал и выпустил ракету, разорвавшую «Лэндспидер» на части с ослепительной вспышкой. Словно по этому сигналу, остальные резко отступили с ревом двигателей и скрылись из вида.

Мардук глянул через парапет и увидел, что по улицам быстро движется техника Белых Консулов, доставленная «Громовыми ястребами». Он разглядел бронетранспортеры «Носорог», «Хищники» и прочие машины, названий которых не знал, вероятно, ранее не виденные им модификации «Носорога».

— Вражеская бронетехника, движется к моей позиции, — сказал Мардук.

— Принято, идем на перехват, — ответил Кол Бадар.

Дальнейшей коммуникации помешали, все каналы вокс-сети внезапно заполнились шипением помех.

— Проклятье, — прорычал Мардук. — Нас глушат.

Рядом раздался рев двигателей, и Мардука толкнул нисходящий поток воздуха. Он глянул вверх и увидел парящий точно над головой «Лэндспидер». С него на крышу башни на тросах спускались скауты Белых Консулов.

— Внимание на небо! — взревел Мардук, открыв огонь. Он успел попасть одному из скаутов в затылок, моментально убив того прежде, чем остальные пригнулись и пропали из поля зрения. Он разглядел четыре удаляющихся «Лэндспидера», а долей секунды спустя к его позиции полетел град небольших снарядов.

— Гранаты! — заорал Мардук, метнувшись обратно в башню. Взрывы осколочных гранат подбросили его и швырнули внутрь, а в силовую броню впились острые, как бритва, шрапнельные осколки.

Он грохнулся оземь, и перед глазами замерцали красные огни. Рядом лежал один из братьев, его доспех почернел и был утыкан осколками. Когда воин поднялся на ноги, Мардук выкрикнул предостережение. Прежде, чем воин успел ответить, выстрел из дробовика с близкого расстояния превратил его голову в месиво.

Буриас, оскалясь, поднимался с пола. Левая сторона его лица представляла собой почерневшие останки обгорелой плоти, и он уже почти метнулся обратно к бойнице, когда позади него раздался удар и дождем посыпался разбитый пласглас.

Мардук крутанулся и увидел фигуру Астартес в белой броне, стоявшую позади него на колене. Из его громоздкого прыжкового ранца исходил дым, а вокруг был разбросан пласглас. Не успев выстрелить, Мардук заметил, как снаружи возникли приближающиеся тени, и сквозь пласглас с ревом прыжковых ранцев и цепных мечей внезапно ворвались еще космодесатники.

Помещение пункта управления заполнилось едкими выхлопными газами. Мардук поднялся на ноги, ведя огонь. Он попал в грудь одному из штурмовых десантников, но болт не смог пробить толстую керамитовую броню, а всего лишь отбросил воина назад на полшага.

Мардук ощутил прилив энергии варпа, когда во плоти Буриаса набрал силу Драк`Шал. Ревя в адском неистовстве, одержимый воин пролетел мимо и сбил одного из штурмовиков наземь, врубаясь когтями в силовой доспех. В плечо Мардуку угодил болт, развернув его, и он, ощерившись, выпустил в ответ пару зарядов.

Убрав пистолет, Мардук схватил обеими руками свой крозиус и метнулся вперед, вопя от ненависти и намереваясь встретить штурмовых десантников лицом к лицу и дать выход своей злобе. Он пригнулся под жужжащим цепным мечом и ударил крозиусом в бок нападавшего. Шипастое навершие священного оружия пробило керамит и с треском энергии отшвырнуло Белого Консула в сторону.

Мардук отшатнулся назад, и цепной меч с бешеным рычанием разорвал воздух там, где долю мгновения тому назад была его голова. Он успел только подставить оружие под удар на возврате, и мускулы напряглись, борясь с силой противника. Зубья бешено жужжащего цепного меча вгрызлись в крозиус, угрожая вырвать его из рук. Мардук отшвырнул от себя штурмовика Белых Консулов, и тот оказался прямо на пути Буриаса Драк`Шала, который пронзил его иконой Воинства и поднял проткнутого воина над землей прежде, чем отбросить вбок.

В шею Буриаса Драк`Шала ударил цепной меч, разорвавший силовую броню и плоть, наружу брызнула кровь. Он заревел от ярости и боли, припал на одно колено и подсек атаковавшего под ноги остроконечной иконой. Прежде чем он успел выскочить из-под упавшего воина и прикончить того, ему в спину попал болт, бросивший его вперед и заставивший выпустить из рук икону.

В голову одержимого Несущего Икону был нацелен болт-пистолет, однако тот со сверхъестественной прытью бросился в сторону, уворачиваясь от выстрела. Когда к нему понесся еще один рычащий цепной меч, Буриас Драк`Шал просто схватил жужжащий клинок одной рукой и, брызгая кровью, подтянул к себе его обладателя. Продолжая крепко сжимать клинок одной рукой, пока его механизмы срывали плоть с костей, разбрасывая вокруг кровь, Буриас Драк`Шал рванулся вперед и вырвал Белому Консулу горло.

В спину одного из соратников Мардука ударил заряд дробовика, бросив того вперед к выделявшемуся синим шлемом ветерану-сержанту штурмовых десантников, который вложил весь свой вес в мощный удар тяжелой силовой перчаткой. Удар расколол нагрудник Несущего Слово и скрытые им сросшиеся ребра, превратил в кашу оба сердца и опрокинул того на спину. Вокруг развороченной груди заплясали искры электричества.

Мардук отвел в сторону нацеленный ему в голову размашистый удар и рискнул бросить взгляд на бойницы. Он увидел несколько отделений скаутов, спускающихся с дробовиками в руках на то место, которое он недавно занимал. Сквозь тонированный пласглас внутрь вламывались все новые штурмовики, и еще один из братьев пал, пронзенный цепным мечом, который вгрызся в плоть и разорвал ее, забрызгивая комнату горячей кровью.

— Назад, — заорал Мардук, сдерживая разочарование, — Отходим!


Изрыгая дым из украшенных головами демонов выхлопных труб, «Лэндрейдер» пробил стену, разбрасывая мрамор и камнебетон. Он тяжело ударился оземь, набрал ускорение по четырехполосной дороге и с тошнотворным хрустом врезался ровно в борт «Носорога» Белых Консулов. Меньший по размерам бронетранспортер отлетел вбок, скользя гусеницами по камнебетонному дорожному покрытию, пока не ударился на большой скорости об угол здания и не остановился.

Со здания на бронированную крышу машины посыпались пыль и камни. Двигатели «Носорога» зачихали и отключились, а над смятым корпусом начал подниматься дымок. «Лэндрейдер» взревел, и его гусеницы завертелись в обратную сторону, раскидывая щебень и пыль, разворачивая его навстречу остальным вражеским машинам из колонны.

Два «Носорога» свернули вбок и остановились, из них начали выскакивать пассажиры. Белые Консулы заняли укрытия с обеих сторон дороги и открыли огонь из дергающихся болтеров. «Лэндрейдер» Несущих Слово выстрелил, и его двуствольная лазпушка попала в один из «Носорогов», начавший разворачиваться. Она оставила в его броне и блоке двигателей два зияющих отверстия. Тяжелые болтеры следили за нырнувшими в укрытие Белыми Консулами.

Штурмовой люк «Лэндрейдера» грохнул о разбросанные по дороге камни. Кол Бадар вышел наружу первым, и его болтер изрыгнул пламя. Он отдал Помазанникам приказ идти вперед, а сам двинулся к протараненному его «Лэндрейдером» «Носорогу».

От разбитой машины исходил дым. Когда Кол Бадар подошел к ней, боковой люк распахнулся. Он схватил первого появившегося изнутри Белого Консула за голову, силовые когти сжались на шлеме Астартес. Сделав рывок, Кол Бадар вытащил воина наружу и вскинул комби-болтер, обрушив внутрь шквал болтов. Кол Бадар крутанул когти, оторвав голову попавшему в его захват Белому Консулу, и продолжил стрелять. Полностью опустошив магазин, он переключился на подключенный к комби-болтеру огнемет и залил нутро бронетранспортера горящим прометием.

Удовлетворенный, Кол Бадар отвернулся и начал приближаться к оставшимся воинам противника, занятых жесткой перестрелкой на близкой дистанции с наступавшими Помазанниками. Во второй «Носорог» угодили четыре луча лазпушки, и он взорвался шаром ослепительного огня, раздувшимся в воздухе на десять метров, а затем вновь рухнул на землю грудой почерневшего и искореженного металла.

Замерцали значки целеуказателя, обнаружившего тяжелобронированные танки дальше по дороге, поворачивающие на юг.

— Танки движутся к твоей позиции, Сабтек, — произнес Корифей, перезаряжаясь.

— Принято, — сказал Сабтек, поднеся руку к уху. Он организовал защитный периметр вокруг умолкшей лазерной турели, которую ему поручили охранять. Его воины затаились за самодельными баррикадами.

— 13-й, — закричал он. — Приближается бронетехника!

— Атака на мою позицию оказалась отвлекающим маневром, — раздался в воксе трескучий голос Первого Послушника Ашканеза. — Выдвигаюсь к вам на помощь.

Увидев показавшиеся в поле зрения вражеские танки, Сабтек скрежетнул зубами.

— Тебе лучше поторопиться, Первый Послушник, — отозвался он. — 13-й будет держаться, сколько сможет.

Полдюжины вражеских машин повернули в трехстах метрах от его позиции и двинулись к заграждениям. Впереди шли два «Хищника» модели «Разрушитель»: тяжелобронированные штурмовые танки передней линии с вращающимися турелями автопушек и тяжелыми болтерами на боковых спонсонах. Автопушки начали стрелять по его позиции, выбивая из стены башни позади него большие куски, и Сабтек скривился.

Краткими распоряжениями Сабтек организовал оборону, разместив два отделения опустошителей, сопровождавшие его, на позициях продольного огня и указав первоочередные цели. Он кивнул головой, приказывая вооруженному лазпушкой специалисту по тяжелому вооружению из 13-го круга стрелять, однако стоило воину надавить пальцем на спуск, как он дернулся назад. Его затылок был разнесен.

— Снайпер! — взревел Сабтек, бросаясь к погибшему брату, чтобы забрать тяжелое орудие. — 27-й круг, вы их видите?

В ответ с вершины башни загрохотала очередь тяжелого болтера.

— Три подтвержденных убийства, возвышенный чемпион Сабтек, — отозвался чемпион 27-го.

— Оставайтесь начеку, — сказал Сабтек. — Там будут еще.

Он закинул лазпушку на плечо и выдвинул ее оптический прицел. Он не стал снимать со спины павшего брата тяжелый энергетический генератор — не было времени — и изолированные кабели, подключавшие громоздкое оружие, загудели, когда он подключился к прицельной системе.

Вражеские танки отстрелили дымовые и световые гранаты, ослепив сенсоры и сканеры широким спектром электромагнитного излучения и затруднив обычный обзор. Сабтек выругался.

Он навел лазпушку на густое облако дыма, сбивавшее с толку авточувства. Край облака был не далее ста метров, и он стал водить стволом влево-вправо, выискивая цель.

Целеуказатель замерцал красным, на короткий миг уловив появившиеся в дыму фары. Сабтек крутанул лазпушку в их направлении и выстрелил.

Заряд скользнул по покатой лобовой броне «Хищника». Сабтек заскрипел зубами от разочарования. Оружие начало снова накапливать заряд, испуская пар.

— Ну, давай же, — проговорил он, когда из непроглядного облака появились другие вражеские машины, быстро приближавшиеся к нему.

От отряда опустошителей слева протянулись следы ракет, и вражеский «Носорог» остановился, полностью лишившись гусениц. Автопушки пробороздили пластины брони и оторвали у «Хищника» спонсон с рявкающим тяжелым болтером. Турель танка расплавилась и растеклась по корпусу, словно воск. Плазменное орудие попало в цель.

Вражеская техника прибавила газа и ускорилась.

Орудия «Хищника» изрыгнули поток огня, поливая фронт Несущих Слово. Когда Белые Консулы высадились из «Носорогов», раздалось рявканье болтеров. Заряд мелты прожег в мраморной балюстраде, за которой пригнулся Сабтек, раскаленное отверстие, однако тот остался невозмутимым, спокойно выжидая, пока его оружие накопит полный заряд.

Вокруг него от мрамора рикошетили болты. Как только мерцающий красный символ сменил цвет на зеленый, Сабтек тщательно прицелился и нажал на спуск лазпушки.

Заряд попал в смотровую щель в броне «Хищника», прожег многослойный усиленный пласглас и мгновенно убил водителя. «Хищник» качнулся в сторону и ударился о «Носорог», наполовину развернув его, а затем пропахал мраморную лестницу и врезался в стену. Турель танка начала поворачиваться, но точно наведенная ракета попала в неприкрытую корму «Хищника». Последовал приглушенный взрыв, и изнутри показались дым и пламя. Турель замерла.

Воин, стоявший не далее двух метров от Сабтека, беззвучно упал от выстрела снайпера, на месте половины шлема расцвело кровавое облако. Сабтек бросил лазпушку и метнулся в сторону — на него надвигался «Носорог» с прикрепленным спереди огромным бульдозерным отвалом, раскрашенным черно-желтыми полосами. Болты и заряды автопушек отлетали от мощного отвала, и бронетранспортер двигался прямо сквозь баллюстраду, отшвыривая с дороги обломки, куски камня и рухнувшие статуи.

Распахнулись боковые люки, и наружу, грохоча болтерами, выскочили противники-Астартес. Сабтеку в край головы попал выстрел, и его зрение затуманилось, а шлем наполнился дымом и искрами. Стреляя с одной руки, он сорвал с себя шлем, и на него разом обрушились все звуки и запахи битвы.

С лица капала кровь. Сабтек велел 13-му кругу перегруппироваться и отступить назад, поскольку оборонительный рубеж оказался под угрозой. Он видел, как двух братьев разорвали на куски выпущенные с близкой дистанции массированные очереди, но продолжал отдавать приказы с невозмутимым бесстрастием.

— Мне бы действительно не помешала поддержка, Первый Послушник, — спокойно произнес Сабтек.

— Держись, брат, — раздался в воксе голос Ашканеза. — Приближаемся к вашей позиции. Минута.

Сабтек вытащил силовой меч, эфес которого был сделан в виде почерневших от огня костей. Он вдавил активационную руну, и оружие загудело, оживая. Сабтек припал на колено, воздух над ним разорвала болтерная очередь. Он навел болтер одной рукой и выстрелил, попав Белому Консулу в голову, а затем снова поднялся на ноги и нанес силовым мечом удар снизу вверх.

Гудящий клинок вошел другому Белому Консулу под подбородок, пропоров силовую броню, будто лазерный резак, и раскроив тому челюсть надвое.

Взревели огнеметы, заливая атакующих Белых Консулов горящим прометием, от которого боевые доспехи чернели и обугливались. Цепной топор с рычанием снес с плеч голову одного из лоялистов, но сразу после этого пал и одержавший верх Несущий Слово, которого отшвырнул назад выстрел в упор из плазменного пистолета.

Остановилась еще одна из машин противника, крутанувшись вбок после попадания ракеты в борт. Сабтек понял, что вражеская атака ослабевает, и отдал своим воинам приказ сконцентрироваться. Он покинул укрытие и начал продвигаться к врагам, засевшим там же, где некоторое время назад располагался 13-й.

По улице расползался выпущенный вражеской техникой заградительный дым. Он начинал становиться неоднородным, и внезапно разлетелся, когда над крышами домов с воем пронесся и резко опустился вниз вражеский «Громовой ястреб». Потоки воздуха от мощных двигателей взметнули вихри дыма и пыли, и множество тяжелых болтеров открыли огонь, но их тяжелое буханье было едва слышно за оглушительным ревом «Громового ястреба».

Посадочные приспособления «Громового ястреба» еще не успели коснуться земли, когда прикрепленный к днищу десантно-штурмового корабля «Лэндрейдер» отсоединился и пролетел несколько остававшихся до поверхности метров, подпрыгнув при падении.

На корпус «Громового ястреба» обрушилось еще больше выстрелов из тяжелого оружия. Они разнесли одно из окон кабины и повредили турбину двигателя. Корабль с ревом начал снова подниматься. Набрав высоту, он резко заложил вираж и скрылся.

Борта громадного «Лэндрейдера» сияли белизной и были украшены золотом, с них свисали знамена царственно-синего цвета. Он с грохотом двинулся вперед и открыл сокрушительный огонь, разорвавший на куски одно из отделений опустошителей.

— На мою позицию десантирован вражеский «Лэндрейдер», — спокойно произнес Сабтек, повышая голос, чтобы его было слышно за ревом обстрела.

Отступая к укрытию и отстреливаясь из своего изукрашенного болтера с одной руки, Сабтек отрывисто раздавал указания целиться в тяжелый танк.

Дав выход своей ярости, «Лэндрейдер» почти полностью уничтожил отделение Несущих Слово. На нем стоял набор оружия, не встречавшийся Сабтеку. Стандартные боковые спонсоны с лазпушками были заменены рядами болтеров — по шесть с каждого борта — а в переднюю турель были установлены спаренные автопушки. Эта модель явно была предназначена для лобового наступления и превосходно справлялась со своей задачей.

В рвавшийся вперед «Лэндрейдер» попадали ракеты и выстрелы лазпушек, однако от них было мало толку. Он двигался сквозь мощный обстрел, словно разъяренный зверь, отмахиваясь от всего, что обращали против него Несущие Слово. Танк отшвырнул с дороги дымящийся корпус обездвиженного «Носорога». Сабтек подстрелил еще одного Белого Консула и зарычал от боли, получив болт в запястье. Разрывной заряд начисто оторвал ему кисть. Она отлетела на несколько метров, продолжая сжимать украшенный болтер. Лишившись оружия, Сабтек раздраженно нахмурился.

Гигантское чудовище пробило себе дорогу к 13-му кругу, сокрушив гусеницами низкую стенку. Сабтек заметил прикрепленные по бокам штурмовой аппарели «Лэндрейдера» взрывные заряды за долю секунды до их активации и бросился за упавшую статую. Воздух над ним внезапно наполнился шрапнелью. Штурмовые заряды сработали, выпустив разрушительную волну, разорвавшую одного из братьев 13-го круга в клочья.

Затем штурмовая аппарель распахнулась, и Сабтек увидел, как изнутри появился огромный воин, облаченный в сияющую терминаторскую броню, поверх которой колыхался синий табард. Его голову окружал золотистый металлический нимб. В правой руке воин держал громовой молот. К левой руке был пристегнут потрескивающий штурмовой щит в форме огромного терминаторского креста. Магистр Ордена, понял Сабтек.

Рядом с одетым в тяжелую броню командующим появился библиарий. Вокруг его психического капюшона мерцал светящийся ореол. За ними следовало командирское отделение. Оказавшемуся между новоприбывшими и приближавшимися с другой стороны остальными Белыми Консулами Сабтеку было некуда отступать и негде маневрировать. Невзирая на его тактическую смекалку и стратегический талант, на накопленный в тысячелетиях непрерывной войны опыт, у него было мало вариантов.

Впрочем, смерть его не пугала.

— Тринадцатый! — взревел он, поднимаясь из-за укрытия, бок которого был испещрен шрапнелью. — За мной!

Уцелевшие братья из круга покинули свои убежища и бросились следом за ним в атаку. Болтеры выплюнули заряды в сторону Магистра Ордена и его свиты, а затем Сабтек перешел на бег, размахивая гудящим силовым мечом.

Он увидел, как один из противников, апотекарий, потерял руку, а в развернутом сразу после выхода знаменосца из «Лэндрейдера» штандарте появилась дюжина дыр. Спустя секунду рухнул и знаменосец, его лицевой щиток был расколот очередью. Знамя ордена покачнулось и начало падать.

Казалось, что все происходит в замедленной съемке.

Возле головы Сабтека с воем пролетели болты, пройдя мимо всего на несколько сантиметров. Он услышал предсмертный рев одного из братьев 13-го, павшего от выстрела мелтагана. Другой упал, разорванный пополам в поясе спаренными автопушками «Лэндрейдера». Сабтек слышал, как воин продолжал кричать литании Лоргара и ползти к врагу, пока болт не заставил его умолкнуть.

Вооруженный силовым мечом и щитом воитель, чей шлем времен крестового похода был украшен красным плюмажем жестких волос, выступил перед Магистром Ордена. Его голос зазвенел, бросая вызов.

Сабтек подкатился под ударом врага и, поднимаясь на ноги, нанес силовым мечом удар в голову вражеского чемпиона. Воин безмолвно рухнул, и путь к Магистру Ордена оказался свободен.

Ощерившись, Сабтек прыгнул вперед. Его первый удар был отбит в сторону тяжелым штурмовым щитом противника. Второй прервался, когда огромный громовой молот Белого Консула рухнул на предплечье, кроша кости. Силовой меч, почтенное оружие, врученное ему лично Эребом, вылетел из более не функционирующих пальцев. Сабтек уставился в лицо великого магистра Белых Консулов.

— Будь ты проклят Императором, еретик, — произнес Белый Консул.

— Мы все прокляты, — выдохнул Сабтек. — Ты, я, все мы. Вся галактика будет пылать в огне.

— Это время еще не настало, — прорычал великий магистр и занес громовой молот для смертельного удара.

Плазменный заряд ударил в державшую молот руку великого магистра и отвлек его, дав Сабтеку время откатиться в сторону. Он поднялся и увидел, как Первый Послушник Ашканез стреляет из плазменного пистолета. За ним следовало вдвое больше воинов, и утративший численный перевес противник начал отступать.

— Ты как раз вовремя, Первый Послушник, — произнес Сабтек.


Мардук выругался, загоняя последний изогнутый магазин в свой болт-пистолет Мk-II.

Почти половина из братьев-воителей, сопровождавших его при захвате вражеской защитной башни, была мертва. Он и уцелевшие засели на нижних уровнях, удерживая подходы к пункту управления оборонительными лазерами, чтобы мощное оружие вновь не пришло в действие.

С дырой в груди рухнул еще один из братьев, забрызгав Мардука кровью.

— Кол Бадар, — прорычал Мардук, высовываясь из-за угла и стреляя. Когда Белые консулы начали стрелять в ответ, он нырнул обратно. — Сколько еще спускаться этим проклятым транспортникам?

— Еще пять минут, — донеслось в ответ.

— Пять минут… — повторил Мардук. — А сколько мне ждать подкрепления?

— Мы входим внутрь периметра, — сообщил Кол Бадар. — Две другие башни пали. Через считанные минуты их лазеры снова заработают.

— Великолепно, — проговорил Мардук.

До его слуха донеслись звуки далекой стрельбы и крики.

— Вы внутри? — спросил Мардук.

— Подтверждаю. Периметр прорван, — отозвался Кол Бадар.

— Вперед, братья, — оскалился Мардук. — Пусть это лоялистское отребье бежит, словно псы.

— Мы идем убивать Императора? — вопросил громадный Разжигатель Войны, стоявший перед панелью управления защитными лазерами, в нетерпении сжимая силовые когти.

— Его прихвостней, — ответил Мардук, двигаясь к повороту. — После тебя, о почтенный.

Дредноут взревел и перешел на бег, от которого задрожала земля. Он свернул за угол, вышибая из стен большие куски мрамора, и от его брони отскочили сотни болтерных зарядов.

— Убить всех! — зарычал Мардук из-за спины Разжигателя Войны.


Пока коадъютор Аквилий пробивался к вражеской позиции, его окружила сотня солдат Боросской Имперской Гвардии. Он почувствовал, что солдаты гордятся возможностью сражаться рядом с Астартес, и мрачно улыбнулся. Он возвышался над ними, словно взрослый посреди моря детей. Один из оборонительных лазеров, который отбили гвардейцы, его гвардейцы, внезапно выстрелил с трескучим грохотом, причинившим боль ушам.

Один из громадных цилиндрических транспортников, спускавшихся на планету, был подбит. В его борту появилась ужасающая пробоина, а один из стабилизаторов взорвался, выбросив пламя и искры. Это были самые крупные десатные корабли, которые доводилось видеть коадъютору, и он испытывал некоторое опасение при взгляде на них, зная, какие ужасающие машины содержатся внутри. Это опасение было самым близким к страху чувством из всех, что он испытывал с самого момента приема в Орден. Он смутно припоминал такое ощущение из детства, но сейчас оно для него ничего не значило.

С некоторым удовлетворением Аквилий заметил, что транспортник начал приближаться быстрее, заваливаясь на один бок из-за разбалансировки стабилизаторов. Он обогнал остальные транспорты, быстро ускоряясь. Коадъютор с удовольствием увидел, что другой лазер подбил второй из спускающихся транспортных цилиндров.

— Держитесь, — произнес Аквилий.

Контейнер ударился о поверхность Борос Прим в пятнадцати километрах от них. Под его весом разрушился район города диаметром пятьсот метров. Во все стороны, словно волна в пруду, расползлась скрывшая все завеса из пыли и дыма, и город содрогнулся до самого основания. Земля затряслась, на сотни метров вверх взметнулось грибовидное облако. Спустя секунду до них донесся оглушительный грохот взрыва. Он был столь громким, что казалось, будто планета раскалывается надвое.

Когда стих звук разрушения города, раздался ужасающий предсмертный крик чего-то неведомого. Разум Аквилия заполнили картины варпа, хлещущих из пустоты щупалец.

— Что в них, сэр? — спросил недавно повышенный в звании пехотинец, Верен. Начальник солдата, пожилой легат полка, погиб несколько минут назад. Его тело разорвало кровавым взрывом, когда в груди сдетонировал болт. Аквилий повысил Верена в звании, назначив действующим командиром 232-го Боросского.

— Падшие машины Адептус Механикус, — ответил Аквилий.

Он оглядел бойца. Верен был все еще ошеломлен своим внезапным возвышением, но хорошо справлялся с этим. Идеальный гвардеец Борос Прим, Верен был силен и уверен в себе. Его глаза были цвета синего льда, а волосы выгорели добела от солнца и излучения. Аквилия впечатлил послужной список 3-й Когорты Прим, но взял их с собой на задание он именно из-за Верена. Этот человек произвел на него впечатление на парадном плаце Борос Прим несколько месяцев тому назад.

О Трон, подумалось ему. Неужели прошли только месяцы? Казалось, это была целая жизнь. На Борос Прим было немного полков с таким же боевым опытом, как у этих людей, и они его не разочаровали. Аквилий видел, какое воздействие оказывает на них присутствие рядом Астартес — гвардецы стояли прямее, гордо выпятив грудь, невзирая на недавнюю потерю командира.

Среди гвардейцев началось ликование, когда грузовой транспорт врезался в землю, однако настроение Аквилия оставалось мрачным. Один уничтожен, и еще один камнем падал вниз, но три остались целы.

Они опускались к земле, явно нарушая законы притяжения, снижаясь медленно и плавно. Гравитационные моторы, стабилизаторы и корректирующие двигатели неторопливо несли их к поверхности Борос Прим. Это были отвратительные и гнусные создания, под ними лениво колыхались в воздухе механические щупальца, словно морские растения в течении воды.

Первый грузовой транспорт приземлился в середине дальней площади, и от этого земля снова сильно затряслассь. Огромные щупальца внезапно дернулись и вспороли бронированные бока цилиндра, сдирая броню, будто сброшенную кожу.

До этого момента реальность ситуации еще не дошла до Аквилия в полной мере. Враг ступил на его любимый родной мир. Хуже того, они выпустили на волю столь могущественный ужас, что целые города будут разрушены до основания.

Над городом раскатился воющий рев, за которым последовал еще один. Аквилий увидел две кошмарные машины, выходящие из своих цилиндрических клеток. Они возвышались на уровне пятиэтажного дома, и хотя он и знал, что это самые мелкие из вражеских титанов — падшие «Псы войны» — но все равно вновь испытал приступ тревоги.

— Титаны, — прошипел Верен, его глаза округлились.

— Это остатки одного из проклятых Легио, обратившихся против Императора в былые времена, — сказал ему Аквилий.

Белый Консул почувствовал, как решимость окружавших его солдат заколебалась перед лицом демонических титанов.

— Император милосердный, — выдохнул другой солдат.

— Титаны? — пробормотал еще один. — На что нам надеяться?..

— Надежда есть всегда, — с нажимом произнес Аквилий. — Всегда. Я — сын Бороса, как и ты. Как все мы. Наш род — род героев, и это наш мир. Враг думает, что сможет отнять его у нас, но мы покажем им, что они заблуждаются. Мы воздадим им за каждый метр занятой ими земли, ударим жестоко и бесстрашно, ибо мы — сыны Бороса и не дрогнем. Император с нами, братья, и запомните мои слова: Борос Прим не падет.


Глаза Мардука пылали фанатичной яростью. Он прокладывал себе путь среди моря тел, остававшегося за Разжигателем Войны. Белагоса и Анкх-Илот прибыли и вели своих воинов на другие первоочередные цели. Он мрачно ухмыльнулся, обнажив острые акульи зубы. Это дорого ему обошлось, однако Мардук создал опорную позицию на планете. Теперь начнется ее падение.

Книга четвертая: Порча

«При помощи правильной мотивации человека можно убедить сделать что угодно, сколь бы ужасно оно не было!»

Первый Капеллан Эреб

Одиннадцатая глава

Над Борос Прим уже давно не было синего неба. Ему на смену пришли густая дымка цвета ржавчины, удушливые загрязнения и отвратительные токсины. Яркие и отчетливо видимые до прибытия Несущих Слово, два солнца теперь были едва различимы, их скрывали гноящиеся облака. На Боросе быстро повышались температура и влажность. Над истерзанными войной городами имперской планеты низко висел становившийся все более плотным покров дыма, насыщенного шлаками и пеплом, которые забивались в горло и делали дыхание неусовершенствованных людей трудным и болезненным процессом.

Десятки миллионов уже сгинули, и осквернение планеты и ее жителей шло полным ходом.

Легат Верен, действующий полковой командир 232-го Боросского, впечатал приклад своего лазгана в голову культиста, размазав нос предателя по лицу. Человек не упал, он рычал и шипел от ненависти, протягивая пальцы, словно когти, к глазам Верена.

Лицо изменника было настолько искажено злобой, что едва походило на человеческое. Его веки были зафиксированы в открытом положении почерневшими от огня крюками, а на лбу была вырезана восьмиконечная звезда, сочившаяся кровью. Человек воплощал собой мерзость, но самым отвратительным для Верена была надетая на нем кираса Боросской Гвардии. Когда-то, считанные недели, а то и дни назад, этот человек возносил хвалу Императору Человечества и сражался возле легата. Что же сотворил с ним враг, отчего он пал столь низко?

Верен оттолкнул цепляющиеся руки и снова ударил культиста прикладом в лицо. Дикарь отшатнулся на шаг назад, дав Верену нужное пространство. Он перехватил оружие и выстрелил человеку в грудь. Предатель с бульканьем рухнул, в груди была прожжено почерневшее отверстие. Верену в нос ударил смрад плавящегося пластека и обугленной плоти.

К его позиции рвались новые культисты, настоящий поток еретиков, ищущих крови, словно дикие псы.

— Назад! — взревел Верен, огрызаясь выстрелами по толпе и уверенно отходя назад. — Двигаемся на запасную позицию!

Гвардейцы 2-й когорты стали отступать по разрушенной в ходе войны улице, отстреливая на ходу толпы воющих еретиков. От взрывов гранат и ракет задрожала почва под ногами Верена, наверху через дым и пламя с воем промчался воздушный корабль. Из разбитых окон вверху открыли огонь установленные там тяжелые стабберы, прикрывая отход солдат.

Стволы лязгающих орудий изрыгали пламя, вниз на улицу хлестал поток гильз. Когда они падали на землю, то звенели, словно бубенцы на ветру. Издалека слышался тяжелый грохот осадных мортир и «Вихрей», спустя несколько секунд за ним следовал визг падающих снарядов.

Улица превратилась в раскуроченные развалины, окруженные остовами зданий. Громоздились высокие кучи щебня, трупы валялись на земле, в колодцах и у подножия осыпавшихся стен. Во влажном воздухе висел вездесущий зловонный запах тухлятины, словно от гнилого мяса. Верен моргнул, прочищая глаза от пота и сажи. Он пятился назад, стреляя из лазгана. Стремление подарить своим содатам еще день, даже час жизни полностью занимало его, не давая ощутить весь ужас ситуации.

Прошло два месяца с момента первоначальной высадки врагов на Борос Прим, и прекрасные города родного мира Верена изменились до неузнаваемости. Они стали адом на земле, некогда величественные усаженные деревьями бульвары превратились в выжженные развалины, ясную синеву неба заполнили черный дым и кружащиеся неописуемые создания.

Некогда гордые граждане Бороса Прим — по крайней мере те, кого еще не захватили в плен или не вырезали — теперь выглядели затравленными и запуганными. Все граждане подходящего возраста независимо от положения и профессии проходили многолетнюю военную подготовку. Все способные мужчины, женщины и дети получили лазганы, и из них сформировали вспомогательные формирования для помощи СПО и подразделениям Гвардии.

Тем не менее, одно дело было уметь заряжать лазган и стрелять из него, и совсем другое — ежедневно сталкиваться с таким врагом, как этот, и видеть, как твой родной мир раздирает на части война. Присутствие вражеской порчи ощущалось повсюду, омерзительное и злобное воздействие заражало умы всех защитников имперской планеты.

Верену не удавалось как следует выспаться ночью с момента прибытия врага, его терзали жестокие кошмары, полные крови и злобных бескожих демонов, от которых он просыпался с криком, закрыв глаза всего несколько минут тому назад. Подобное творилось со всеми, и Верен знал, что это не нормальные сны, а коварное оружие противника, предназначенное для того, чтобы сеять ужас и отчаяние в полках. Будь они прокляты, но оно работало, подумалось Верену.

Дошло до того, что Верен начал видеть этих лишенных кожи демонов даже когда бодрствовал. Он краем глаза замечал, как они хищно смотрят на него, но стоило ему повернуться туда, как там никого не оказывалось. Нехватка сна, сказал он себе. Ты воображаешь всякое. Если уж даже его, ветерана, за чьими плечами были десятки лет сражений с приспешниками Губительных Сил, тревожили сны, то оставалось лишь гадать, что творилось с умами тех, кто не был готов к войне. И в самом деле, в подразделениях Гвардии число самоубийств уже достигло каждого двадцатого. Если задуматься о том, сколько солдат сражалось на Боросе, число выходило ошеломляющим.

Десятки миллионов погибли в бою. Еще миллионы, менее удачливые, были захвачены противником. Верен скривился, подумав об их участи. Он бы лучше всадил себе в голову лазерный заряд, чем допустил для себя такую судьбу.

Были слышны песнопения приближавшихся врагов. Это был низкий мрачный звук, полный ненависти. Ему сопутствовал еще худший звук — безумный дьявольский рев, от которого у Верена по коже поползли мурашки. Казалось, что что-то болезненно царапает барабанные перепонки, проникает в голову и отдается в сознании. Он ощутил тошноту, желудок поднялся к горлу.

Адское пение очень нервировало. Он уже видел, как больше дюжины солдат поддалось безумию, и комиссарам пришлось их застрелить.

Оно напоминало звук неисправного вокс-приемника, усиленный в сотню раз: оглушительное шипение помех, на которое накладывались вопли, шепот, рев и детский плач. Грохочущий промышленный лязг перемежался женскими криками омерзительного удовольствия, хрустом костей и воем животных от боли и ужаса.

Верен связывал этот звук сумасшествия и отчаяния с самим Хаосом. Он проникал в его сны, и всегда был на заднем фоне, даже когда поблизости не было ужасных парящих машин, производивших нестройный шум.

Верен нырнул за угол здания и прижался спиной к стене. Подняв оружие к плечу, он выглянул наружу. Большая часть культистов, попавших в засаду его когорты, была мертва, но не это привлекло его внимание. Сквозь огонь и дым он разглядел сперва одного, а затем и больше дьявольских врагов, закованных в красную броню, чьи лица скрывали рогатые шлемы, выполненные в виде кошмарных морд зверей и демонов. Громадные фигуры уверенно двигались вперед, выкрикивая на ходу полные ненависти псалмы.

— Шевелитесь, бойцы! Уходим! — закричал Верен. А затем враги-Астартес начали стрелять, и его слова утонули в шуме.

У Верена на глазах погибла дюжина солдат 232-го, бежавших в укрытие. По их спинам прошелся болтерный огонь, и тела разорвало на куски. Одного из них отделяли от угла считанные метры, когда срикошетивший заряд подрубил его под колено. Солдат с воплем рухнул.

Верен выругался и, пригнувшись, выскочил за угол и выпустил пару зарядов, двигаясь на помощь к солдату. Он видел, что один выстрел попал врагу точно в лоб, но даже не замедлил воина. Стена позади Верена разлетелась от попадания болта и осыпала его пылью и камнями. Верен двинулся дальше и опустился на колено возле упавшего солдата. Наспех прицелившись, он сделал еще один выстрел, а затем схватил солдата за воротник формы и поволок его в укрытие.

Дав отступавшим солдатам драгоценные секунды, по приближавшимся врагам открыли огонь тяжелые стабберы, но предатели продолжали уверенно наступать, каждой выпущенной очередью срезая все новых гвардейцев Бороса. Один из Несущих Слово выстрелил в окно, практически случайно попав в одного из стрелков. Голова того разлетелась, забрызгав кровью и мозгами лицо его ошеломленного товарища, все еще державшего в руках ленту с патронами.

Верен видел, что это была лишь горстка космодесантников-предателей. Но даже этого было достаточно. Он уже усвоил на горьком опыте, что каждый из проклятых колоссов с легкостью мог сравниться с тридцатью-сорока закаленными в бою ветеранами-гвардейцами и более, чем с сотней рекрутов вспомогательных отделений. А может, и больше. Каждый убитый его полком такой ублюдок был поводом для праздника.

Он, не переставая, сражался с врагами последние два месяца. Хотя война скатилась в ужасающую кровавую бойню, он знал, что они побеждали.

Танковые роты и сотни миллионов солдат день за днем встречали врага лицом к лицу. Для военной логистики стало испытанием поддержание постоянного перебрасывания войск с фронта и на него, чтобы поддерживать наступление. Несущие Слово не могли вечно удерживать это место, и, рано или поздно, их силы должны были иссякнуть, во всяком случае, об этом молился Верен, но сколько за это время погибнет имперских граждан? Что останется от Бороса Прим, когда осядет пыль? Ничего, что можно восстановить, мрачно подумал он.

— Спасибо вам, сэр, — произнес солдат, которого он только что дотащил в безопасное место, и он кивнул в ответ. Двое гвардейцев подняли человека и поспешили подальше от опасности.

Верен дал сигнал и побежал, его солдаты рассредоточились в руинах, следуя приказу. Он перескочил через разбитую низкую стену некогда прекрасного сада и привалился к ней, пригнув голову. Над ним, словно часовые, стояли почерневшие останки деревьев. Подав руками краткие сигналы, он направил пехоту на позицию. Солдаты установили тяжелые автопушки на треногах в укрытии, расположив их за низкими стенками и кучами щебня и поспешно снаряжая свежими барабанами с боеприпасами.

— Ну давайте, ублюдки, — проговорил Верен.

Он был весь покрыт потом и сажей, невыносимая жара Борос Прим только усиливалась от затянувшего небо черного дыма. В воздухе витал ужасающий запах, что-то похожее на вонь от обгорелых костей и плоти. Верен снова подумал о мужчинах и женщинах, которых враги угнали в рабство, принудив участвовать в жутких строительных работах по всему континенту и извратив до уровня примитивных существ, отвергших свет Императора.

Похоже, в расположении вражеских строек была какая-то закономерность, но будь Верен проклят, если знал, в чем она состоит. Он безрадостно фыркнул, сообразив, что вероятно и в самом деле был бы проклят, если бы понял.

Первым за угол свернул падший гвардеец, на нагруднике и шлеме которого кровью и испражнениями были намалеваны дьявольские символы Губительных Сил. В его руках был стандартный лазган, однако он даже не успел его вскинуть, как был подстрелен. Выскочил еще один еретик, чье лицо было искажено от ненависти и злобы, а на почерневших щеках виднелись полосы от слез. Его тоже убили, грудь и лицо испещрили дымящиеся ожоги.

Угол обогнул первый из Несущих Слово, громадный предатель в заляпанной кровью броне. Над его шлемом поднимались витые обсидиановые рога, а сам шлем изображал скалящегося зверя. Верен выстрелил. Вспышка из его лазгана попала огромному воину в грудь, не возымев эффекта. Со всех сторон ударили синие лазерные лучи, когда появились новые ненавистные изменники. К обстрелу добавился тяжелый грохот автопушек, хлестнувших пулями по врагам в силовых доспехах.

Один из них упал, его тело покрывали воронки от пуль и ожоги от лазеров. Верен свирепо ухмыльнулся. Ухмылка сменилась гримасой, когда он увидел, что вражеский воин встает обратно на ноги, невзирая на текущие из ран кровь и масло.

Несколько боросских пехотинцев погибли от коротких вражеских очередей. Человек рядом с Вереном поднимал лазган для выстрела, когда в него попали. Заряды оторвали ему руку и пробили в груди зияющую дыру. Мгновение до смерти он изумленно смотрел на Верена, на залитом кровью лице застыло ошеломленное выражение.

Враг уверенно продвигался вперед, экономя боеприпасы и стреляя с механической точностью. Мало какие из выпущенных ими болтов уходили мимо цели. Пораженные ими солдаты получали ужасающие раны. Верен выстрелил еще раз и нырнул в укрытие, когда один из противников повернул болтер в его сторону. Он распластался на земле и, работая руками, пополз на другую позицию, а в это время на укрытие обрушился болтерный огонь, разрушая его разрывными зарядами.

— Бронетехника на позиции, сэр! — закричал один из сержантов, на спине которого висел тяжелый блок вокс-передатчика.

— Наконец-то, — сказал Верен. Он развернулся и прокричал: «Назад! Отступаем!»

Солдаты моментально среагировали, скользнув в руины разрушенных зданий и огрызаясь одиночными выстрелами из более мощного укрытия. Верен вскочил на ноги и побежал, пригибаясь. Человек, стоявший дальше по улице, повернулся и что-то ему закричал, но Верен ничего не разобрал. Затем тот человек погиб, его тело превратилось в одну огромную кровавую воронку, и он безмолвно упал. Бросив взгляд назад, Верен увидел врагов примерно на середине улицы. Он бросился за упавшую статую и залег за ней, а мимо него просвистели выстрелы.

Неподалеку раздался скрежет двигателей, за которым последовал сотрясший землю удар. Один из солдат издал радостный возглас, и Верен выглянул поверх рухнувшего памятника. Его почерневшее лицо расплылось в улыбке, когда он увидел, как стена рушится под ударом бульдозерных отвалов трех гусеничных бронемашин.

Принадлежавшие к вспомогательному отделению 53-й роты бронетехники танки были «Адскими гончими», машинами непосредственной поддержки на базе «Химеры». Благодаря стоявшим на них огнеметным орудиям «Инферно» они показали себя бесценными в жестоких ближних боях на Боросе Прим в последние месяцы. Некоторые из боевых танков оказались слишком громоздкими для тесноты городских боев, но «Адские гончие» были великолепны.

Они двигались через пыль и дым, под ними хрустели кучи камней от упавшей стены. За ними толпилась полукогорта 232-го, карабкавшаяся на руины и занимавшая там позиции. Орудия «Инферно» изрыгнули жидкое пламя на Несущих Слово, которые стойко держались и не отступали. Их болтеры ревели даже когда пламя пожирало их.

Их броня трескалась и покрывалась пузырями, но перед смертью они все же прикончили множество гвардейцев. Их стойкость и абсолютное нежелание отступать даже перед лицом неминуемой смерти не переставало изумлять Верена. Одна из «Адских гончих» взорвалась фонтаном обжигающего пламени, когда крак-гранаты воспламенили ее топливный резерв.

На ногах стояли лишь двое вражеских Астартес, в их руках полыхали болтеры. И в это время сверху раздался ужасающий визг.

— Воздух! — заорал один из людей.

Верен вскинул оружие к заполненному дымом небу. Какое-то мгновение он ничего не видел, а затем над крышами пронеслась кроваво-красная стая бескожих крылатых кошмарных тварей, с визгом летевших на солдат Бороса.

— Во имя Трона, — выдохнул Верен, увидев, как его страхи обретают плоть.

Демоны — а никем иным они просто не могли быть — вереща, стремительно неслись вниз, плотно прижав кожистые крылья и падая к земле. Они были ужасны, блестящая голая мускулатура выглядела извращенной насмешкой над человечностью. Лишенные губ рты кривились в свирепых ухмылках, обнажая игольчатые клыки. Влажные хвосты змеились позади, пока демоны мчались к перепуганным солдатам. Их очертания подрагивали, будто мираж, словно они одновременно были и не были здесь, или же существовали разом в нескольких измерениях.

Ощутив холодную хватку страха, Верен начал отчаянно палить в приближающихся демонов. Его солдаты побежали.

Чудовища понеслись низко над 232-м Боросским, растопыривая похожие на клинки когти, чтобы вонзить их в добычу. Лапы впились в плоть одного из солдат и сорвали с него лицо. Нескольких бойцов подняли над землей, когти сомкнулись у них на шеях и плечах. Остальные разразились криками, когда демоны обрушились на них, прижимая к земле своим весом, кусая и раздирая.

Один из беспорядочных выстрелов Верена попал твари в бескожую голову. Плоть цвета сырой печени поджарилась и стала серо-черной. Существо грохнулось наземь, кости крыльев затрещали, когда оно ударилось и покатилось, сбив по пути одного из солдат. Человек страшно закричал, когда тварь вцепилась в него, полосуя когтями и вонзая острые клыки.

Исчезло даже минимальное подобие порядка. Гвардейцы 232-го Боросского без оглядки разбегались, а демоны продолжали сеять ужас, раздирая солдат в кровожадной ярости.

Верен выкрикивал приказы, но его никто не слышал. Рядом с ним погиб человек, которому вырвали горло, и ему на лицо брызнула горячая кровь. По плечу проехался коготь, и Верен вскрикнул от боли, выронив оружие. В него влетел обезумевший от паники солдат, отчаянно искавший спасения, и сбил Верена наземь. Надежды больше не было. В конце концов, смерть пришла за ним.

На Верена упала тень, и он припал на колено, прикрываясь рукой от пронесшейся над головой ужасной вопящей фурии, наносящей удары. Он подавился воздухом, когда когти демона сжались на его предплечье, глубоко погрузившись в плоть. Его вздернули на ноги, чуть не вырвав плечо из сустава. Тяжело захлопали кожистые крылья, покрытые паутиной красных и синих жил. Верен ощутил внезапный приступ паники, когда его ноги оторвались от земли.

Фурия, ощерившись, взглянула на него. Из ее желтых глаз с кошачьими зрачками сочились дымящиеся похожие на молоко слезы. Она широко распахнула рот — слишком широко — и с игольчатых зубов потянулись нитки слюны. В горле извивалась дюжина похожих на червей языков, и Верен ощутил на своем лице жаркое дыхание. Пахло серой, гниющим мясом и электричеством.

Внезапно фурию притянул к земле большой вес, и она заверещала от злобы. Отпустив Верена, который тяжело рухнул на землю, она развернулась, чтобы ударить фигуру, крепко поймавшую ее за хвост..

Лежа на земле, Верен посмотрел вверх и увидел внушительный силуэт, обрамленный ореолом света, аурой святости, от которой у него перехватило дыхание. Мгновение казалось, что время остановилось. Верен был не единственным свидетелем божественного видения, его видели все находившиеся рядом солдаты Бороса Прим — святую фигуру, купающуюся в неземном свете.

Сияющий ореол был виден лишь долю секунды. Хотя рациональная часть разума Верена настаивала, что это была лишь игра света, отражавшегося от пластин брони цвета алебастра, впечатление было неизгладимо.

Омывавшее фигуру сияние рассеялось, и она оказалась громадным Белым Консулом, который стоял непоколебимо и бесстрашно. Брат Аквилий, коадъютор Борос Прим, держал демона за одну из задних лап. Когда тварь повернулась, чтобы ударить его, плюясь от ненависти, он впечатал свой болтер ей в висок. Сила удара сбила ее на землю и сокрушила череп.

Все еще живой демон тяжело приземлился на спину и перевернулся одним быстрым и хищным движением, оказавшись на четвереньках. Хвост щелкнул, словно хлыст, когда тварь приготовилась к броску. Однако раньше, чем она успела это сделать, Аквилий поставил ей на спину ногу и прижал к земле.

Белый Консул приставил к затылку бескожей головы твари ствол своего болтера. Та дико дергалась, но не могла выбраться из-под давящей массы космодесантника.

— Изыди, демоническое отродье, — произнес Аквилий. Он всадил в голову адской твари болт, и ее движения прекратились. За считанные секунды существо разложилось, его плоть заполонили черви, а затем она растворилась и оставила после себя лишь вонючую омерзительную лужу на земле.

— Будьте сильны, люди Бороса! — выкрикнул Белый Консул. — С нами Император!

Верен схватил лазган погибшего гвардейца и начал палить очередями, его страх полностью исчез. Остальные солдаты Боросского 232-го собрались возле Аквилия и Верена, образовав вокруг святого воителя Астартес тугой клубок сопротивления.

Одного за другим вопящих демонов сбивали, из тел тварей Хаоса вырывался шипящий ихор. Верен ощущал свирепое удовольствие, глядя, как неправильных и нечестивых созданий изгоняют обратно в варп.

После битвы он ощущал торжество, энергию и вдохновение. В этой схватке он почувствовал присутствие Императора и видел в глазах своих солдат сияние такой же веры.

— Мы же выиграем эту войну, а? — спросил один из них.

— Выиграем, — ответил Верен, впервые на самом деле поверив в это. Он перевел взгляд на Аквилия, мягко беседующего с кем-то из солдат. — С нами Белый Ангел.


Для Несущих Слово поле боя было святейшим из храмов, а Борос Прим превратился в одно громадное поле боя. На него с ненавистью в своих сердцах спустились в полном составе Воинства трех Темных Апостолов. Каждая смерть была жертвоприношением, и Мардук ощущал прожорливое удовольствие своих демонических божеств. Но он чувствовал и их нетерпение, такое же как то, что испытывали его капитаны и он сам.

Цепной меч Мардука сполна вкусил крови, однако продолжал желать еще. Сам же он, низко пригнувшись, двигался к вражеской позиции. Он видел, что противник собирается для очередного штурма, и знал, что обитающему в его оружии демону Борг`Ашу не придется долго ждать.

— Меня раздражает, что мы до сих пор не выиграли эту войну, — раздался в ухе Мардука голос Кол Бадара. — Эта жалкая планета оказывает нам сопротивление на каждом шагу.

Мардук и кол Бадар переговаривались по закрытому вокс-каналу, их слов больше никто не слышал. Корифей находился на расстоянии более ста километров, в северо-восточной части обширного города, известного как Принципат Сиренус, где удерживал ключевую зону высадки, противостоя контратаке имперцев. Имперская Гвардия, усиленная Белыми Консулами уже шесть дней непрерывно пыталась отбить это место.

— Их сопротивление злит, — ответил Мардук. — Но оно не может длиться долго.

Он поднялся в полный рост и сразил двух гвардейцев точными выстрелами из болт-пистолета. Пространство вокруг него заполнилось криками и пальбой, и Мардук покинул укрытие, быстро сокращая дистанцию до врагов.

— Они грозят задавить нас во многих ключевых точках просто числом, — продолжил Кол Бадар.

— Остальные Воинства тоже пытаются удержать свои плацдармы.

— Наша вера есть наша защита, — прорычал Мардук, разорвав гвардейцу грудь цепным мечом. Он сделал шаг вперед и застрелил еще двоих, которые пятились от него с ужасом на лицах. — Пока наша вера истинна, ничто не повредит нам.

— Пустые слова, — донесся потрескивающий ответ Кол Бадара. — Они ничего не значат.

— Не впадай в ересь, Кол Бадар, — произнес Мардук, сломав гвардейцу руку ударом сплеча, а затем опрокинув того наземь с помощью болт-пистолета. Он опустил сапог на шею солдата, с отчетливым хрустом переломив ее. — Когда нас защищает истинная вера, никто не победит нас.

— Никакие твои молитвы не помешают их «Бомбардам» и «Василискам» разорвать Воинство на куски, один меньше другого.

— Мы их сломим, — сказал Мардук. — Их мир рушится вокруг них. Это всего лишь вопрос времени, когда их воля дрогнет.

Темный Апостол опустил дымящийся болт-пистолет, враги бежали от него.

— Потери? — спросил он через плечо.

— Двое, — отозвался Сабтек, чемпион возвышенного 13-го. — Шулгар из 19-го круга и Эриш-Бхор из 52-го.

— А вражеские? — поинтересовался Мардук, озирая резню. По открытой площади, которую пытались отбить имперцы, были разбросаны тела.

Сабтек пожал плечами, сервомоторы его силового доспеха взвизгнули, пытаясь повторить движение.

— Примерно две сотни.

— Славное жертвоприношение, — произнес Мардук.

Сабтек хмыкнул в ответ, и Темный Апостол ощутил, о чем думал чемпион.

— Каждая их смерть приближает нас к победе, — сказал он. Слова прозвучали пустыми даже для него самого.

Сабтек отсалютовал, повернулся и пошел прочь, выкрикивая приказы.

Горячий ветер взметнул матовый от крови плащ Мардука, неся с собой аромат бойни и масла, промышленности и страдания, а также незаметный электрический привкус самого Хаоса.

Мир менялся, и ему уже не суждено было стать таким, как раньше. Словно червяк, прогрызший себе дорогу в сердцевине яблока, скверна Хаоса укоренилась в самой сущности Борос Прим. Даже если Несущим Слово пришлось бы уйти, Империум был бы вынужден покинуть планету.

Однако, невизрая на это, лицо Мардука было мрачным. Он был уверен в неизбежности победы, но с каждым днем она казалась все дальше. Он ощущал во рту кислый привкус поражения, как бы не старался отрицать его.

Его воины были генетически улучшенными убийцами, закованными в лучшие силовые доспехи. Каждый превосходил пятьдесят или даже сто смертных. Ежедневно их оружие сражало десятки тысяч, а боевые машины сеяли ужас и разрушение по всей планете. Позади них шествовал деми-Легио титанов, опустошавший целые города.

И все же число братьев-воинов XVII Легиона, которые сражались на поверхности Борос Прим, составляло в общей сложности менее семи тысяч, тогда как этот мир был населен имперскими паразитами.

Борос Прим был домом для более чем двенадцати миллиардов, и еще почти два миллиарда были эвакуированы на относительно безопасный мир с окрестных планет и лун. Более половины из них служили в вооруженных силах или же были призваны. Каждый гражданин подходящего возраста отбыл срок службы в Гвардии — даже бюрократы и государственные чиновники умели обращаться с лазганом и знали основы тактики сражения малой группой. По оценкам Мардука, пять тысяч воинов Лоргара столкнулись почти с десятью миллиардами солдат. К ним добавлялись Белые Консулы. Хотя в войне на Боросе участвовало не более трех рот — трех сотен Астартес-лоялистов — однако само их присутствие укрепляло решимость гвардейцев, к тому же они всегда оказывались в гуще сражения. В таких боях ни одна из сторон не давала никакой пощады, их ярость и ненависть подпитывали десять тысяч лет злобы и отвращения друг к другу. Это было великолепно.

Расположенные ближе к полюсам промышленные ульи изрыгали непрерывный поток оружия и брони, и дымящиеся равнины за пределами обширных городов были заполнены громадными танковыми армиями. Титаны Легио Вультурус вышли навстречу одной из таких танковых бригад, зафиксированное ими количество убийств исчислялось тысячами. Однако подтвержденное число уничтоженных танков оказалось несущественным по сравнению с их огромным количеством на поле. Четыре титана, древних боевых машины, десять тысячелетий ступавших по полям сражений, были уничтожены, а еще три получили тяжелые повреждения, когда на их пустотные щиты и бронированные панцири обрушились артиллерийские снаряды и плотный огонь боевых пушек. Один из титанов — громоздкая машина класса «Полководец», а ныне пораженное демоном чудовище — был повержен опустошительным шквалом огня сверхтяжелых «Теневых мечей». Понеся такие потери, Легион был вынужден отступить с равнин обратно в относительно безопасные города Бороса.

Далеко на севере, в ледяных пустошах, Темный Апостол Белагоса, ряды Воинства которого были пополнены воинами Сарабдала, вел кровавую осаду крупнейшего улья-кузницы на планете. В пяти тысячах километров к югу 11-е Воинство Анкх-Илота продвигалось на восток, поочередно занимая и разрушая экваториальные города-крепости.

Ежедневно гибли десятки тысяч вражеских солдат, но вместе с ними и множество Несущих Слово. Их потеря ощущалась тяжело. Несущие Слово страдали на всех трех фронтах.

Мардук поднял глаза. Хотя он и не мог видеть через заполнявший нижние слои атмосферы удушливый дым, он знал, что по ту сторону, на орбите, словно злобный страж, находится звездный форт Кронос. Он тоже все еще держался, до последнего сражаясь с Экодасом и его Воинством. Словно заведенный, звездный форт ежечасно обрушивал на планету внизу шквал огня, расправляясь со всеми в радиусе трех километров от цели. Мардука начинала утомлять необходимость постоянно сдвигать линию фронта, чтобы избежать уничтожения. С одной стороны, ему хотелось, чтобы Экодас поторопился и занял орбитальную крепость, но в то же время какая-то его часть наслаждалась неудачей Апостола.


И все же Мардук ощутил, как от взгляда на небо в нем начинает подниматься злоба. Если бы звездный форт пал, флот Хаоса смог бы выйти на высокую орбиту и провести опустошительную бомбардировку планеты, быстро переломив ход войны. Но никакой боевой корабль Хаоса не мог занять позицию, не попав под обстрел имперского звездного форта. Уже в тысячный раз Мардук проклял Экодаса за слабость.

Вдалеке, словно гром, загрохотала артиллерия.

— Они снова атакуют, Темный Апостол, — окликнул Сабтек.

— Пусть идут, — произнес Мардук.


Ашканез прохаживался туда-сюда среди собравшихся скрытых капюшонами Астартес 34-го Воинства. В каждом его жесте и движении была очевидна сила веры и убежденности.

Тайное собрание происходило глубокой ночью в выгоревшем остове бункерного комплекса. Земля дрожала от периодического далекого артобстрела, ночное небо озаряли вспышки. Над головой был слышен рев воздушных кораблей. Группа была невелика, меньше двадцати членов культа. Посреди бушующей войны бойцам кругов было нелегко ускользнуть от братьев-воинов незамеченными, однако даже в таких условиях Братство при первой возможности собиралось десятками небольших сборищ вроде этого.

Буриас накинул капюшон на лицо, тенью проскользнув на собрание.

— После чистки Легион станет сильнее, — говорил Ашканез. — Легион вновь объединится.

Ашканез перестал прохаживаться и понизил голос.

— И более того, — произнес он. — Предсказано, что Уризен вновь будет ступать среди нас.

Глаза Буриаса расширились, среди собравшихся братьев-воинов раздались вздохи и бормотание.

— Да, братья, — спустя мгновение сказал Ашканез. — Когда произойдет очищение, наш владыка и примарх Лоргар воссоединится с Легионом. Он вновь поведет нас в славную битву, сражаясь в первых рядах, и зажжет вселенную пламенем веры и смерти.

— Тогда начнем! — прорычал голос из толпы. Раздались одобрительный шепот и топанье ногами. Буриас обнаружил, что сам кивает и поддерживает возглас. Ашканез поднял руку, призывая к тишине.

— Я понимаю ваше нетерпение, братья, ибо сам ощущаю его. Но мы не должны действовать сейчас. Нам следует собраться с силами, ибо наш враг влиятелен и коварен.

— Кто враг Братства, господин? — спросил голос неподалеку.

Буриас улыбнулся, узнав голос жестокого чемпиона Кхалаксиса, могучего воина. Ему было приятно, что Кхалаксис также попал в благородное сообщество братьев.

— Я не могу сказать, — ответил Ашканез. — Не сейчас, во всяком случае. У врага повсюду уши. Возможно, даже среди нас.

Над собранием повисло тяжелое молчание. Ашканез взглянул на Буриаса, только теперь заметив его. Невзирая на такой же капюшон, Буриас ощутил, как Первый Послушник впивается глазами в его собственные.

— Однако знайте, братья, что день уже близок. Когда он придет, каждому из нас найдется роль.

Пока Ашканез произносил эти слова, он не отрывал глаз от Буриаса, и Несущий Икону знал, что они адресованы ему в особенности. Он поклялся себе, что будет готов.

— Возвращайтесь в свои круги, братья, — сказал Ашканез. — Скоро все откроется.

Когда закутанные воины начали расходиться из разрушенного бункерного комплекса, Буриас чуть не столкнулся с громадным воителем. Буриас видел его на нескольких других встречах Братства. Хотя воин, как и все братья, всегда старательно скрывал свою личность, но размеры выдавали в нем облаченного в терминаторскую броню одного из Помазанников.

— Мои извинения, брат, — произнес Буриас.

Воин не ответил. Буриас заглянул в тень под капюшоном, и его глаза расширились. Громадный воитель отвернулся, натягивая капюшон еще ниже, и вышел.

— Меня это тоже удивило, — вполголоса сказал Ашканез, неожиданно оказавшийся возле Несущего Икону. Буриас не слышал, как Первый Послушник приблизился. — Но он был с нами с самого начала.

— Но… — начал Буриас. — Ты же обещал мне…

— От этого ничего не меняется, — ответил Ашканез.

Буриас расплылся в демонической ухмылке, хотя во мраке под капюшоном она была практически незаметна.

Двенадцатая глава

Проконсул Осторий прокладывал себе путь через схватку, его гудящий силовой клинок размазывался в движении. В ходе этой последней атаки Несущих Слово на звездный форт Кронос одна за другой высаживались абордажные команды. Как всегда, Осторий был в гуще сражения.

Осторий бился потрясающе экономными движениями, тратя энергии не более необходимого. Невзирая на все его мастерство, в его стиле боя не было вычурности и эффектности. Он просто раз за разом убивал, быстро и эффективно.

Он рубанул мечом по лицевому щитку Несущего Слово, глубоко рассекая плоть и кости, а затем крутанулся и вогнал клинок в горло другому врагу. В ране запузырилась кровь, шипевшая на раскаленном клинке силового меча.

Осторий выдернул меч. Несущий Слово еще не успел упасть наземь, а проконсул уже пришел в движение и отскочил, бросившись на нового противника. С помощью боевого щита он отвел в сторону колющий удар клинка и прикончил Несущего Слово взмахом, который рассек того от правой ключицы до левого бедра.

На Остория прыгнул еще один Несущий Слово, из встроенных в шлем вокс-усилителей раздавалось звериное рычание. В руках он сжимал тяжелый цепной топор. Воющее оружие понеслось к голове Остория.

Проконсул Бороса Прим в последний момент качнулся вбок, ревущие зубья цепного топора прошли в считанных сантиметрах от него. Он поднырнул под второй замах и отсек ногу предателя выше колена, силовой меч разорвал броню, плоть и кости. Издав рычание, Несущий Слово рухнул, из ужасной раны хлынула кровь, а Осторий двинулся дальше.

Следующая минута прошла в круговороте движений и крови, пока Осторий не остановился. Его доспех был забрызган кровью, сам он тяжело дышал, а сердце быстро колотилось. Он смутно ощутил боль и бросил взгляд в низ. Прикрывавший левую руку наруч был пробит, плоть под ним превратилась в окровавленные останки. Он видел белевшую кость, но даже не мог вспомнить, когда получил этот удар.

Его кровеносную систему заполнили болеутоляющие, и он оглядел палубу. Среди тел бродила дюжина Белых Консулов, все они были покрыты кровью и ранами. Они безжалостно расправлялись с еще живыми Несущими Слово.

По палубе были разбросаны трупы двадцати пяти Несущих Слово. Из Белых Консулов пало восемнадцать. Девять из них со временем поправятся — Астартес было нелегко убить. Однако из выбывших из строя Белых Консулов лишь один, может быть два, смогут снова сражаться в ближайшие дни или недели, а время было роскошью, которой Осторий не обладал.

Кронос держался уже два месяца — потрясающий героизм с учетом осаждавших его сил — но проконсул знал, что до падения остались считанные дни. Он молился, чтобы эпистолярий Ливентий в ближайшее время нашел причину, по которой закрылись Боросские Врата. Если этого не произойдет, то Борос падет, вот и все.

Его взгляд был прикован к вражескому «Громовому ястребу», который без дела стоял на палубе. Точно сделанный выстрел убил пилота, когда тот пытался скрыться. Из открытых штурмовых аппарелей исходили отвратительный запах и рев помех, от которых Осторий ощущал слабую тошноту.

Враг становился все смелее. Предыдущие атаки проводились с помощью «Клешней ужаса», извращенных десантных капсул, которые прогрызали толстую броню форта, словно плотоядные черви. Но когда щиты Кроноса отказали, появилась возможность нападать прямо на ангарные палубы, доставляя Несущих Слово в сердце звездного форта на «Громовых ястребах» и «Грозовых птицах».

— Заложить заряды для уничтожения, проконсул? — спросил боевой брат.

— Пока нет, — отозвался Осторий, задумчиво оглядывая «Громовой ястреб». Если не считать некоторых полученных при штурме внешних повреждений, тот был практически целым. После небольшого ремонта на нем снова можно будет летать в космосе.

Над телами мертвых Белых Консулов склонился апотекарий, который извлекал их драгоценное геносемя, кровь ордена. Нартециум со скрежетом и хрустом врезался в броню и плоть.

В ухе проконсула трещали вокс-сообщения со всего звездного форта. Последняя атака шла уже около пятнадцати минут, и враг пробил оборону звездного форта более, чем в дюжине мест.

— Не сегодня, — тихо произнес Осторий.

Он не ощущал такой усталости никогда в жизни, разум туманился от изнеможения. Осторий не спал — по-настоящему — с начала осады. Он выкраивал мгновения для отдыха в перерывах между атаками и в это время позволял отдельным частям мозга отключиться, однако это был не настоящий целительный покой. Впрочем, после смерти будет масса времени отдохнуть, мрачно подумал он. Он был уверен, что это произойдет уже скоро.

Внезапно раздались лихорадочные призывы о помощи с палубы, расположенной восемнадцатью этажами ниже, и Осторий вскочил по тревоге. Он кратко ответил, а спустя мгновение уже начал двигаться.

— Вперед, братья, — позвал он. — Мы нужны на палубе 53b-E91.


Дух Мардука вырвался из оков плоти и воспарил на свободе.

Освобождение далось труднее, чем обычно, и это вызвало у него секундное ощущение тревоги. Однако он забыл о ней, когда его захлестнули ощущения.

Материальный мир вокруг него стал не более, чем серой тенью, но колдовское зрение позволяло видеть куда больше цветов и движений, чем когда-либо наблюдали глаза смертных.

Слух тоже усилился. Миллиарды голосов вопили от ужаса и страха, присоединяясь к величественной какофонии Дисгармонии, которая была слышна и здесь и в реальности. Это был нечестивый гул экстаза.

Он слышал хлопанье кожистых крыльев круживших вокруг него катартов, которые изредка касались парящего духа. В сотне километров вдали падший титан Легио Вультурус испустил вопль, раскатистую басовитую ноту, от которой обреченная планета содрогнулась до самой сердцевины.

Десятки миллионов незримых для глаз людей демонов сошли на Борос Прим, и сейчас Мардук наблюдал их во всем великолепии, головокружительное многообразие сияния и величия, ужаса и отчаяния. Они пришли сюда катящейся толпой, привлеченные размахом жестокости, учиненной во имя богов Хаоса, призванные мощными эмоциями, выплеснутыми по всем континентам.

Оставаясь незримыми для тех, кто не обладал колдовским зрением и волей, демонические духи роились в небе, словно дьявольский эфирный живой туман, и большими группами угрожающе кружили вокруг живых. Даже неспособные увидеть жалкие смертные ощущали их присутствие, вероятно не более, чем ледяное дуновение на затылке. Их терзали кошмары, которые принесли с собой демоны, в умах подавали голос сомнения и страхи.

Демонов привлекло в этот мир, словно мух на труп, количество страха, отвращения, ненависти, ужаса и паники обитателей системы. Алчно пируя, они кормились сырыми эмоциями, однако главным деликатесом оставались души гибнущих в муках и страхе.

Демоны облизывали призрачные губы от голода и сбивались в нетерпеливые стаи вокруг горящего пламени душ тех, кого ожидала смерть. Когда смертные солдаты Бороса Прим гибли, адские твари спускались на них голодным и свирепым вихрем, который рвал, раздирал и пожирал. Неважно, умирали ли они на поле боя, под клинками верующих или же просто лишали себя жизни — всех их поглощали для утоления ненасытного голода истинных богов, ибо мелкие демоны были не более, чем частицами великих сил. В безднах варпа боги урчали от удовольствия.

Однако Мардук предпринял путешествие в обличье духа не затем, чтоб узреть величие Хаоса, сколь бы великолепным и вдохновляющим оно не было.

Отвлекшись от прекрасной резни, он пронесся по небу, однотонная истерзанная войной планета расплывалась под ним. Он незримо пролетел над разоренными континентами, поднимаясь все выше в безвоздушные верхние слои атмосферы. Его манил темный ореол мощи, взывавший к нему, словно сирена. Он видел его издалека: зловещую кляксу на реальности, сочившуюся силой.

И, наконец, он замедлил подъем и завис перед этой могучей сущностью варпа.

Приветствую, Апостол 34-го Воинства, — прогремел призрачный дух, и душа Мардука содрогнулась.

Владыка Экодас, — отозвался Мардук.

Бесформенные и бесплотные очертания парящего духа Экодаса слились в более узнаваемую фигуру, человекоподобный образ, созданный его разумом. Он появился перед Мардуком в обличье легко висевшей в небе гигантской, закутанной в рясу фигуры с головой ощерившегося зверя. Его окружало пламя. Излучаемые Экодасом грубая жестокость и мощь обрушились на душу Мардука, словно шторм.

Возле Мардука в поле зрения сгустились еще два духа.

Облик Белагосы был туманным и мерцающим. Он принял вид древнего воина-рыцаря, закованного в старинные латы. Анкх-Илот появился в обличье свернувшегося змея, глаза которого сияли зловещим светом.

Война грозит выйти из-под нашего контроля, — прогрохотал Экодас в разумах собравшихся Апостолов.

Если кто и потерпел неудачу, так это ты, — парировал Мардук.

Воплощение Анкх-Илота оскалило клыки, шипя и плюясь, но Мардук не обратил на него внимания.

Мы продвигаемся, — сказал Белагоса. — Пока Регулятор Связей работает, и врата варпа запечатаны, для последователей Бога-Трупа нет надежды на спасение. Падение мира неизбежно.

Я хочу, чтобы эта планета запылала, — взревел Экодас. — Ее затянувшееся непокорство оскорбляет меня. Дух имперцев все еще не сломлен. Среди них есть тот, кто стал их талисманом. Тот, кого они зовут Белым Ангелом. Найдите его, Апостолы. Найдите и приведите ко мне.

Мы не одни, — внезапно произнес Белагоса.

Мардук огляделся вокруг духовными глазами. На краю зрения мерцало что-то бесплотное.

Вон там, — сказал он.

Экодас крутанулся, разводя призрачные руки. Взревел нематериальный огонь. Посреди пожара возникла светящаяся фигура в серебряном доспехе. Поверх брони был надет сияющий белизной табард. Пламя бушевало вокруг новоприбывшего, но не могло коснуться, поскольку вокруг него возник светящийся пузырь света.

Шпионишь за ним, библиарий? — произнес Экодас. — Это мало чем тебе поможет.

Этот мир никогда не станет вашим, изменники, — ответил пульсацией Белый Консул.

Он уже наш, — прогремел Экодас. — А теперь ты умрешь.

Я так не думаю, еретик, — отозвался библиарий.

Экодас увеличился в размерах, звероподобное лицо исказилось от ненависти. Из рук выросли призрачные когти, и он в окружении пылающего пламени полетел к духу библиария.

Последовала вспышка ослепительно-белого света, от которой Мардук и другие Апостолы съежились. Когда сияние рассеялось, библиария не было.

Он ушел, — сказал Белагоса.

Сколько он услышал? — проговорил Анкх-Илот.

Это неважно, — прогрохотал Экодас. — Идите, мои Апостолы. Найдите их Белого Ангела. Мы уничтожим его, а с ним и их надежду.

Когда приказ прозвучал, окружавшее Экодаса пламя рванулось вперед и обрушилось на Мардука и двух других Апостолов с силой психического урагана. Мардук рухнул, теряя контроль, и невольно снова оказался в плену земной плоти.

Он упал на колени, из ноздрей закапала кровь.

— Мой господин? — спросил Ашканез, опускаясь на колени рядом.

Мардук сделал ему жест отойти.

— Приведи Буриаса. — хрипло распорядился он. — У меня есть для него работа.


Звук битвы был громким даже в нескольких километрах от ближайшей постоянно менявшейся линии фронта, глухие взрывы сотрясали планету до основания. Над головой ревели «Громовые ястребы» и «Мародеры», направлявшиеся к местам сражений с полным боекомплектом, а другие, израсходовав снаряды, с пыхтением неслись к разрушенным авиабазам, оставляя за собой след из черного дыма. От импровизированным госпиталей разносились крики раненых и умиравших, а по улицам были разбросаны трупы.

Аквилий озирался на ходу. Небо заполняли дым и пепел. Некогда нетронутый и сияющий белый мрамор его родного города Принципата Сиренус покрылся выбоинами от огня ручного оружия, шрамами от артиллерийских снарядов, а также сажей и кровью. Прекрасные сады и дендрарии превратились в обгорелые пустоши с выжженной землей. Над пеплом, словно надгробия, печально поднимались почерневшие остовы деревьев. Озера и фонтаны стали похожи на выгребные ямы, покрывшись пеной и неестественными водорослями. В воде лицом вниз плавали тела.

Борос Прим менялся. Аквилий ощущал перемены в самом воздухе, и это не относилось к чему-то обычному вроде загрязнения, пепла и смерти. Боросом Прим завладела скверна Хаоса. То, что останется здесь даже в случае их победы, приводило Аквилия в отчаяние. Неделю тому назад у каждого десятитысячного были зафиксированы признаки необычного заболевания. В масштабах планеты — десятки миллионов граждан и солдат. Их всех забрали из подразделений и домов и под конвоем перевезли в карантинно-оздоровительные лагеря. Иначе говоря, лагеря смерти.

За последние дни число зараженных резко возросло. Считалось, что скверной поражен каждый пятитысячный, и процент ежедневно растет. В рядах Имперской Гвардии процветала паранойя, поскольку не существовало заметных признаков, по которым можно было опознать зараженных. Когда это кончится? И кончится ли?

Пока что ни у кого из братьев-воителей Белых Консулов не было отмечено следов и проявлений скверны, но даже Астартес не обладали иммунитетом к совращающему воздействию Хаоса, если подвергались ему достаточно долгое время.

Захватчики как будто принесли с собой эпидемию, незаметную ползучую заразу, проникшую на Борос Прим. Возможно, она была даже хуже, чем сами Несущие Слово, поскольку с этим врагом было невозможно сражаться с помощью болтера или цепного меча.

В ход пошли респираторы, но с поставкой фильтров уже начинались перебои. На самом деле совращающее воздействие Хаоса не передавалось по воздуху — оно было куда коварнее — но это сочли подходящей для успокоения мерой.

Проведя совещание с апотекариями ордена и старшими офицерами- медиками Гвардии, Аквилий ввел ежедневный осмотр и проверку на чистоту для всех солдат, которые следовало проводить в присутствии старшего офицера. Всякого, у кого обнаруживали какие-либо признаки порчи, удалялся из подразделения. Комиссары прочесывали ряды, и Аквилий ежедневно читал подавляющие сообщения с подсчетом числа солдат, казненных за проявления эффекта вражеской скверны, за их сокрытие или за уклонение от осмотров.

Коадъютор Аквилий шел сквозь толпу солдат. Он возвышался над ними на голову, и при его приближении разговоры стихали.

Его доспех был потрепан в битве, плащ изорван и обожжен, но он шагал с высоко поднятой головой, зажав под мышкой шлем с синим плюмажем. Левая сторона лица была обожжена зарядом мелты, коротко стриженные светлые волосы почернели от пламени.

Аквилий видел, что настроение солдат поднимается, когда они почтительно уступают ему дорогу. Он кивал им. К пластинам брони притрагивались черные от грязи и пепла руки. По толпе взмокших после боя солдат, словно рябь на озере, расходились перешептывания. Они понижали голос, но Аквилий все слышал. Белый Ангел, шептали они. Так его теперь звали люди. Он пытался их остановить, но это было бесполезно.

Он не ощущал себя достойным их благоговения, но это не имело значения. Великий магистр Валенс помог ему понять это, и этим заслужил неизмеримое уважение.

— Это не имеет отношения к тебе, — говорил великий магистр Валенс. — Не имеет отношения к тому, что тебе нужно или что ты заслуживаешь. Это то, в чем нуждаются солдаты. Им нужна надежда, Аквилий. Белый Ангел — такая надежда. Эти люди должны продержаться до тех пор, пока не исчезнет завеса над Боросскими Вратами.

Сперва он не понял слов великого магистра, но спустя несколько недель постепенно осознал.

Белый Ангел стал светочем надежды посреди ужаса и мрака набиравшей размах и охватившей всю планету войны.

Все прошедшие с начала атаки месяцы Аквилий сражался вместе с полками Боросской Имперской Гвардии, словно был одним из них. Он встречался с теми же опасностями, что и они, всегда был в первых рядах в самых напряженных сражениях. Он — а скорее, образ Белого Ангела — стал легендой.

Имперская пропагандистская машина работала в полную силу. Распространялись листовки, повествующие о подвигах Белого Ангела, чрезвычайно преувеличенных, а также о том, что врага медленно теснят. От этого Аквилий чувствовал себя крайне неуютно, однако он видел, какой положительный эффект производит это на людей. Где бы он ни появлялся, их настроение улучшалось, и уже почти сломленные солдаты удваивали свою решимость рядом с ним.

Теперь он понимал свою роль здесь, и смирился со своей ношей. Его обязанностью было сделать так, чтобы Гвардия, СПО, танковые роты и вспомогательные полки сражались в полную силу, чтобы их боевой дух оставался высок, а волю к бою не подточило коварство врага. Если это значило, что он должен был стать их талисманом, Белым Ангелом — что ж, так тому и быть.

Солдаты и граждане Борос Прим считали Белого Ангела своим спасителем, божественным защитником. Там, где стоял Аквилий, была надежда. И, невзирая ни на что, этот луч надежды пылал все ярче с каждым днем, что врагу не доставалась победа.

Пока он ходил среди полков, чтобы его видели, то не мог избавиться от ощущения, что за ним наблюдают враждебные глаза. Он остановился и оглядел крыши и поврежденные зубчатые стены. Он сказал себе, что занимается глупостями, но надоедливое ощущение не проходило.

В ухе щелкнула бусинка вокса.

— Коадъютор Аквилий, — раздался голос. Это был великий магистр Тит Валенс, находившийся на другом полушарии и сражавшийся на холодном севере.

— Да, повелитель?

— Мы уже почти раскрыли тайну, что же удерживает Боросские врата закрытыми. Библиарий-эпистолярий Ливентий полагает, что это некое устройство под названием Регулятор. Наш брат-библиарий предпринимает атаку на него, пока мы разговариваем.

— Это прекрасные новости, господин!

— Забрезжила надежда, коадъютор. Молись, чтобы библиарий преуспел. Но есть еще кое-что.

— Да, владыка?

— Врагам стало известно о Белом Ангеле. Они идут за тобой, Аквилий. Будь начеку.

Взгляд коадъютора не отрывался от крыш. Все-таки что-то наблюдало.

— Пусть идут, — сказал он.

— Я лично возвращаюсь в Принципат Сиренус, — произнес великий магистр Валенс. — Мой «Громовой ястреб» долетит до тебя за шесть часов. Ты встретишься со мной, Аквилий. Я не могу допустить твоей гибели. Ты слишком важен.

— Я космодесантник, повелитель, — сказал Аквилий. — Мне не нужна защита.

В тени расположенной высоко ниши, словно злобная горгулья, полз Буриас Драк`Шал. Его губы кривились в зверином оскале, демонические глаза, прищурившись, следили за добычей.


Аскетично убранный вестибюль храма Глориата был запечатан психическими заговорами, в курильницах горели благовония. Единственным источником света были сотни ярко горящих свечей. Под ними растекалась лужа воска.

Тринадцать псайкеров различных способностей и специализаций, словно молясь, стояли на коленях в круге, соединив свои разумы. Их собрали по всему Боросу Прим, пока потрепанный в бою флот продолжал сражаться за звездный форт Кронос. Среди них были четверо слепых астропатов, трое высокомерных навигаторов Имперского Флота, три лицензированных псайкера, находившихся в подчинении Боросской Гвардии, а также три молодых новобранца из схолы прогениум, у которых были отмечены проявления психических способностей. Всех их осмотрел и признал пригодными лично библиарий-эпистолярий Ливентий. Сам Белый Консул сидел в центре круга, скрестив ноги, словно шаман из древних времен.

Время настало, — произнес Ливентий.

Собравшиеся вокруг него приготовились, проводя собственные ритуалы перед грядущим столкновением и даря Ливентию свою силу. Все они знали, что их шансы пережить эту встречу ничтожно малы. В сознании Ливентия вспыхивали безумные отблески их мыслей и страхов.

Сконцентрируйтесь, — сказал он, аккуратно воздействуя на разумы псайкеров своей волей.

Собравшиеся впали в глубокий транс, и в комнате ощутимо похолодало. На синих пластинах брони Ливентия начал образовываться иней. Он втягивал псайкеров все глубже в себя, концентрируя их силу и объединяя их, пока не перестал быть отдельной сущностью и не стал чем-то вроде всех них, связанных вместе.

Транс длился два часа, пока Ливентий не счел, что они готовы к продолжению. Он вырвался из своего тела и прошел через потолок, возносясь к небу.

Эпистолярий воспарял все выше, прорываясь через атмосферу истерзанной планеты, без усилий преодолевая гравитацию и выходя в безвоздушный вакуум снаружи.

Он увидел осажденный звездный форт Кронос и сияние душ всех находившихся на его борту. На его глазах множество огоньков душ погибших моргнуло и потухло.

Ливентий перенес свое внимание на флот Хаоса. Неделями и месяцами он зондировал их оборону, пытаясь найти, что же запечатывало червоточины Боросских Врат. В конечном итоге он сконцентрировался на одном из кораблей, громоздком линкоре класса «Инфернус» под названием «Круциус Маледиктус». Подслушав собрание вражеских Апостолов, теперь Ливентий знал название, чему бы оно ни принадлежало: Регулятор.

Усилием мысли Ливентий сократил дистанцию с громадным боевым кораблем. И немедленно натолкнулся на стену психической энергии, почти несокрушимый барьер, мешавший его присутствию. Однако, при помощи тринадцати разумов, соединенных с его собственным, он начал пробиваться через защиту, концентрируя всю волю, чтобы просочиться между хитросплетениями слоев.

В его сознание ворвалась острая боль, и он услышал психический вопль, сопровождавший смерть одного из связанных с ним астропатов. Защитив себя и разумы остальных от потрясения умирающего, Ливентий усилил нажим. Это было похоже на плавание в тягучей кислоте, и по его духовному облику пошли волны муки.

Он проделал менее половины пути сквозь мощный барьер психической силы, когда ощутил, что рядом обретает форму злобная сущность. Это был псайкер, создавший стену, и Ливентий потратил часть своей чудесной силы, чтобы укрыться от духовного зрения того. При всей своей мощи, рядом с этим существом он был будто дитя.

Ты не можешь прятаться вечно, — прогрохотало создание. — Я тебя найду.

Ливентий продолжал просачиваться через силовую стену, но ощутил, что сопротивление удвоилось. Он начал слабеть, барьер отталкивал его. На него накатили психические волны боли, и библиарий беззвучно закричал.

Не выдержав напряжения, умер еще один астропат, еще больше ослабив Ливентия. Понимая, что ему никогда не преодолеть становившийся все прочнее барьер, скрывая при этом свое присутствие, он полностью снял защиту, целиком сконцентрировавшись на том, чтобы пробить преграду.

Вот ты где, ничтожество, — громыхнул голос. Ливентий закричал от боли, когда его душу охватило обжигающее пламя. Два связанных с ним разума мгновенно поджарились, из их глазниц хлынула кровь.

И все же, собрав все силы, Ливентий снова продвигался и, наконец, финальным рывком преодолел окружавший «Круциус Маледиктус» психический барьер.

Внезапно обретя свободу, он понесся по коридорам боевого корабля, касаясь каждого попадавшегося навстречу сознания в поисках ответов. Словно угрожающая захлестнуть и утопить волна, за ним по пятам следовал дух еретика, ревевший от ярости.

Как понял Ливентий из омерзительных разумов, которых касался, на борту корабля было нечто неестественное. Оказавшись ближе к источнику, он ощутил его и испытал одновременно притяжение и отвращение. Это было проклятие для разума псайкера, но при этом его неодолимо влекло туда, словно морской мусор к водовороту. Не сопротивляясь притяжению, Ливентий подчинился ему и понесся к его источнику со скоростью, намного превосходившей способности психической материи. Он ворвался в зал с высоким потолком, расположенный в центре раздутого брюха «Круциус Маледиктус», и резко остановился, отчаянно тормозя на полном ходу, пока его не пожрали.

Он моментально понял, что это и был объект, закрывший Боросские Врата. Для него он выглядел пульсирующей абсолютно черной сферой, которая всасывала в себя всю психическую энергию. Ливентий мог лишь удерживаться, чтобы его не затянуло в пустоту. Два связанных с ним сознания не были столь сильны. Их души втянуло во тьму, они закричали и потухли, будто их и не было никогда. Чернота содрогнулась, набирая силу.

В комнате яростно пылали несколько душ, одна из них была столь яркой, что на нее было больно глядеть. Несущие Слово.

Усилием мысли Ливентий вломился в разум одного из предателей. Тот был мерзким и отталкивающим, и Несущий Слово сопротивлялся, но библиарий проник внутрь с целеустремленностью кинжала убийцы, полностью подавляя волю.

Он моргнул и развернул свою марионетку из плоти к психической черной дыре, чтобы увидеть ее телесными глазами.

Она возникла перед ним: вертящаяся серебряная сфера, заключенная в нескольких вращающихся окружностях.

Вокруг устройства кругом стояли еще семь Несущих Слово. Однако даже если они и знали, что среди них замаскировавшийся чужой, то не показывали этого. В зале было еще одно существо, которое откинулось на троне с высокой спинкой, словно пребывая в трансе. Ливентий тут же понял, что это был тот псайкер, который возвел оборону вокруг флота Несущих Слово и теперь охотился за ним. Он не осмелился задержать на том взгляд, иначе чудовищно могущественный псайкер ощутил бы его присутствие.

Ливентий не полностью контролировал позаимствованное им тело, и потому его движения были медлительны и неуклюжи. Он тяжеловесно шагнул вперед, выйдя из круга Несущих Слово и ощутил, как остальные обратили на него внимание. В руках у него был извращенный болтер, и он навел его на вращающееся серебристое устройство, подчинившее себе Боросские Врата. Палец надавил на спусковой крючок чужого оружия.

Потрясающе могучий разум еретика из Несущих Слово настиг его и обрушился с ошеломительной силой. Ливентия почти оторвало от плоти Несущего Слово, но он держался, игнорируя жгучую боль. Он отчаянно стремился выполнить задачу, зная, что от уничтожения дьявольского устройства зависит судьба Боросских Врат.

Марионетка из Несущих Слово снова сопротивлялась, пытаясь вернуть себе контроль за собственными движениями, и оружие начало опускаться. Удвоив усилия, Ливентий вновь вздернул болтер в направлении вращающегося устройства.

На него обрушились болтерные заряды, прочие Несущие Слово обратили оружие на своего брата, и он пошатнулся. Апостол вновь нанес психический удар, на этот раз с еще большей силой, и библиария вышибло из чужой плоти.

Теперь ты мой, — прогремел голос Апостола.

Ливентий взревел в агонии, когда его дух сокрушило нематериальное пламя. Вокруг него мучительно сомкнулись психические оковы, однако он бился и боролся с ними, пока, наконец, не вырвался на свободу.


Судорожно вздохнув, библиарий-эпистолярий Ливентий открыл глаза. На него навалилась боль, и зрение помутилось. Придя в себя и вытерев текущую из носа кровь, он огляделся вокруг. Все свечи в вестибюле погасли, но даже в почти кромешном мраке Ливентий видел, что все тринадцать помогавших ему псайкеров были мертвы. Он потерпел неудачу.

Тринадцатая глава

Осторий стоял коленопреклоненным перед голоизображениями великого магистра Тита Валенса и своего капитана, Марка Децима из 5-й роты. Он ожидал ответа, склонив голову и ровно держа силовой меч.

— Если я одобрю это, — произнесла призрачная фигура великого магистра Белых Консулов, — на Кроносе будет критическая нехватка людей.

— Если вы этого не одобрите, у нас нет шансов окончить войну, — сказал капитан Децим. — Попытка Ливентия провалилась. Логично, что следующим шагом должна стать прямое нападение на устройство.

— При неудаче Кронос окажется в руках Несущих Слово.

— В случае провала это уже в любом случае будет неважно, — произнес Децим.

— Будь это осуществимо, я бы лично возглавил штурм, — проговорил Валенс. Осторий расслышал в голосе великого магистра отчаяние. — Однако, мне кажется, что вы двое правы. Это наилучшая возможность прекратить войну. Приступайте.

— Собирай свою ликвидационную группу, Осторий, — распорядился капитан Децим.

— Благодарю, мои повелители, — произнес Осторий.

— Да направит Император твой меч, проконсул.


Буриас Драк`Шал несся по стене с бойницами быстрыми скачками, когти оставляли глубокие борозды в мраморе. Он двигался по крышам, словно преследуемый солнцем призрак с размытыми очертаниями.

Напружинив могучие мышцы ног, он рванулся с верхушки бастиона и оказался над расположенной далеко внизу широкой улицей. По ней двигались «Химеры» и танки передней линии «Леман Русс», пребывавшие в полном неведении, что за ними высоко над головой, словно тень, следует одержимый воин.

Буриас Драк`Шал тяжело упал вниз, с легкостью преодолев тридцатиметровое пространство. Он развернулся в воздухе и приземлился на крышу нижнего бастиона. Перекатившись, он плавно поднялся на ноги и вновь пришел в движение, прыгая и подскакивая на четырех конечностях.

Он совершил еще один головокружительный прыжок и оказался на середине боковой поверхности вертикального пилона-антенны, удерживаясь на отвесной стене, будто паук. Быстро перемещаясь и лишь изредка останавливаясь, чтобы найти опору, он вскарабкался по вертикали, подтягиваясь к вершине. Там он остановился, принюхался и наклонил голову набок, вслушиваясь. Все его усиленные демоном чувства были до предела сконцентрированы на охоте.

Громко раздавались звуки битвы; меньше чем в десяти километрах от него происходило большое сражение. Именно туда и направлялись «Химеры».

Сейчас он находился впереди колонны бронетехники. Обогнув угол, та была вынуждена вытянуться в цепочку, чтобы объехать рухнувшее здание.

Взгляд Буриаса Драк`Шала приковала третья «Химера». Над корпусом бронетранспортера, выделяя его среди прочих, возвышался блок коммуникационных антенн, напоминавших усики насекомого. Несколько часов назад Буриас Драк`Шал видел, как именно туда заходил Белый Консул.

Одержимый Несущий Икону сорвался с пилона и камнем полетел вниз. Он приземлился на четвереньки тридцатью метрами ниже. Звероподобная голова повертелась туда-сюда, принюхиваясь. Затем он снова начал двигаться, неуклонно приближаясь к добыче.


Вместе собралась вся мощь 34-го Воинства, воины-братья дрались плечом к плечу, уничтожая всех, кто дерзал встать у них на пути.

Турели совращенных боевых танков «Хищник» вращались, извергая на бульвары и переулки потоки крупнокалиберных зарядов и убивая сотни. Воздух трещал, когда «Лендрейдеры» давали волю мощи своих лазпушек, целясь в колонны бронетехники и танковые построения.

Впереди прокладывали путь тяжеловесные двуногие дредноуты. Они рычали в механизированном безумии, кося толпы гвардейцев крупнокалиберными орудиями и разрывая их на части силовыми когтями и электроцепами. Среди них бродил Разжигатель Войны, выкрикивая катехизисы и священные тексты, заново переживая дни, когда он еще был воином из плоти и крови, десять тысячелетий тому назад сражавшимся у стен Дворца Императора и призывавшим свое Воинство снова и снова убивать во имя Лоргара и Воителя Хоруса.

Из кровоточащих разрывов в ткани реальности появлялись тысячи демонов. Они вопили от ярости и жажды крови, бросаясь на плотные ряды гвардейцев. Катарты, собравшись в стаи по сто, обрушивались на имперских солдат. Они поднимали своих жертв высоко в воздух, а затем разрывали их на куски и сбрасывали вниз на улицы.

Вдалеке шли титаны, высокие как здания. По городу разносились их звероподобные завывания. Принцепсы и модераторы давным-давно влились в структуру титана, и внутрь них были заключены связанные демонические сущности, которые сделали могучие машины в большей степени живыми и дышащими тварями, чем механическими конструкциями.

Тяжеловооруженные машины классов «Полководец» и «Налетчик» опустошали своим оружием целые кварталы. С орудий свисали знамена убийств, а корпуса были покрыты воронками от десяти тысяч лет войны.

Сравнительно небольшие титаны класса «Пес войны» размашисто вышагивали по улицам, ведя охоту. Подозрительно незаметные для машины высотой с четырехэтажный дом, они продвигались сквозь неразбериху боя, уничтожая танковые колонны и расправляясь залпами орудий «Инферно» с целыми бригадами гвардейцев.

Когда они возвещали об очередном убийстве, по всему городу разносился их вой.

Где-то там был враг, известный как Белый Ангел. Он был опорой решимости противника. Если его убить, этот мир вскоре ослабнет.

— Давай, Буриас, — прошипел Мардук.


Гнилой смрад внутри «Громового ястреба» Несущих Слово был омерзителен, но Осторий подавлял отвращение. Он захватил штурмовой корабль неделю тому назад и не стал приказывать немедленно его уничтожить, хотя сам не мог объяснить тогда, почему.

Теперь он вместе с тщательно отобранной ликвидационной бригадой летел на нем через космическое пространство, разделявшее Кронос и крупнейший вражеский боевой корабль, и надеялся, что его решение окажется мудрым.

Жрецы Экклезиархии очистили корабль от наихудших проявлений порчи, однако Осторий все еще ощущал ее налет вокруг себя. От этого у него по коже ползли мурашки, и он боролся с дрожью отвращения. Он надел шлем, чтобы не дышать царившим внутри «Громового ястреба» зловонием, но все равно ощущал во рту отраву Хаоса. Он был не одинок в этом. Белые Консулы из ликвидационной бригады бормотали молитвы очищения, а несколько из них крепко сжимали святые изображения.

Осторий постоянно ожидал, что «Громовой ястреб» собьют. Даже когда корабль оказался в тени чудовищного вражеского флагмана, «Круциус Маледиктус», и начал поворачивать в один из зиявших посадочных ангаров, он все еще ждал, что враг разгадает хитрость и уничтожит их всех.

Опасения оказались беспочвенными. Казалось, прошла вечность, и вот посадочные опоры «Громового ястреба» коснулись палубы. Они были на борту вражеского корабля.

— Выходим, — мрачно произнес он.


На «Химеру» обрушился могучий удар, от которого ее экипаж качнуло, а сама она остановилась. Раздались голоса.

— Что это было? — спросил Аквилий. Звук не был похож на попадание снаряда.

Заскрежетали катки, и «Химера» начала медленно пятиться назад.

— Мои извинения, повелитель, — произнес другой член экипажа, Версус из Боросского 232-го. — Впереди завал. Этот район подвергся сильному обстрелу, так что его структура сильно повреждена. Мы вынуждены сменить маршрут, чтобы воссоединиться с колонной.

— Потери?

— Нулевые, господин.

Аквилий поменял положение из-за неудобства и выругался, с приглушенным звуком ударившись головой о потолок. Бронетранспортер не был рассчитан на габариты космических десантников.

— Я поднимаюсь, — сказал он и начал неуклюже карабкаться к башенке «Химеры», пробираясь через тесное пространство.

Поднявшись по тонкой лесенке, еле протискивая плечи в проем, Аквилий откинул башенный люк и высунулся наружу. Он глубоко вдохнул, радуясь, что выбрался из тесноты. В пределах досягаемости руки на опоре располагался тяжелый стаббер.

В двадцати метрах перед «Химерой» поперек бульвара лежала массивная статуя. Воздух был заполнен пылью. Прищурив глаза, Аквилий взглянул вверх, чтобы разглядеть, откуда она упала.

Позади него раздался тяжелый удар, и «Химера» покачнулась». Сперва Аквилий подумал, что на бронетранспортер упал еще один кусок кладки, но потом до его ноздрей донесся смрад Хаоса.

— Враг! — закричал он, протянув руку к болт-пистолету.

Позади него, размываясь в движении, пронеслось нечто, и он успел заметить ужасающую демоническую тварь, ползущую по корме «Химеры». Он вскинул болт-пистолет, когда тварь ощерилась и метнулась к нему, но оружие вышибло из руки. Когтистая лапа сомкнулась вокруг шеи, вытащила его из «Химеры» и отшвырнула в сторону.

Аквилий сильно ударился о землю, приземлившись на кучу мусора, приваленную к разрушенной стене здания. Он услышал неистовый вопль, заглушивший рычание двигателей «Химеры».

Коадъютор быстро поднялся на ноги, но демонический противник был быстрее. Он спрыгнул с крыши транспортера и снова бросил десантника наземь, скалясь и плюясь. Астартес отлетел и врезался лицом в борт разворачивающейся «Химеры». От удара броня вмялась, а нос Аквилия сломался.

Задний люк «Химеры» распахнулся. Он услышал топот ботинок экипажа, выскочившего на помощь коадъютору.

Обжигающий луч лазгана хлестнул по затылку одержимого воина, и тот зарычал от злобы. Еще раз ударив Аквилия головой о «Химеру», он выпустил его и бросился к новым противникам, разевая пасть шире, чем это могло бы быть возможным.

До ушей Аквилия донеслись вопли и тошнотворный звук разрываемого мяса, и он сконцентрировался. Вытащив боевой нож с толстым лезвием, он повернулся к своему врагу.

Четверо людей были повержены и кричали, из ужасающих ран хлестала кровь. У одного не хватало левой руки, которую вырвали из сустава, а второй он тщетно хватался за растерзанное горло. Пасть демона сомкнулась на голове другого, прямо вместе со шлемом. Та лопнула, словно перезрелый плод, и на морду и грудь твари брызнула кровь.

Аквилий закричал, бросая вызов, и бросился к нечестивой твари, вырезавшей его людей. Та развернулась, услышав крик, ее глаза сузились и превратились в кроваво-красные щели.

Приклад лазгана врезался в висок чудовища. Это был мощный удар, в который Верен вложил всю свою силу, но он был всего лишь человеком. Демон схватил его за шею и отбросил прочь, далеко в развалины. Но все же Верен отвлек существо на достаточно долгое время, чтобы Аквилий сократил дистанцию.

Он пригнул плечо и врезался в одержимого Несущего Слово, отшвырнув того обратно к «Химере». Аквилий знал, что боевым ножом не пробить силовую броню противника, так что он нанес им удар, словно кинжалом, целясь в открытую шею врага.

Клинок вонзился глубоко, войдя по самую рукоять. По перчатке Аквилия разлилась кровь. Тварь взревела от боли и ярости, дернулась и рванулась из захвата, и один из кривых рогов пробороздил лицо Аквилия. Тот оставил боль без внимания и снова нанес удар, но демон развернул его и ударил о «Химеру», так что нож прошел мимо цели, скользнув по наплечнику Несущего Слово.

Призвав на помощь всю свою демоническую силу, Несущий Слово ударил коленом в торс Аквилия, от чего керамит треснул. Белый Консул поперхнулся и упал на колени, удар выбил из него дух. Опускаясь вниз, одержимый воин обрушил свой локоть ему на загривок, повергая на землю.

Тварь склонилась над Аквилием, и тот ощутил на своей щеке теплый ручеек слюны. Он попытался бороться, но был беспомощен. Тварь отвела назад одну лапу, занося толстые когти для убийственного удара.

— Их надежда умрет вместе с тобой, — гортанно прорычало чудовище.

— Надежда не умирает, — выдавил Аквилий.

Губы твари скривились в ухмылке. А затем ей в висок ударил пылающий синевой заряд лазгана, который сшиб ее с Аквилия.

Он с усилием поднялся на ноги и увидел приближающегося Верена, прижавшего лазган к плечу. Тварь низко пригнулась, оскалившись.

Над ними раздался оглушительный рев, поднялась пыль, и Аквилий взглянул вверх, прикрыв глаза. Он увидел, что на его позицию опускается «Громовой ястреб». Пилот аккуратно пробирался среди крутых стен развалин.

Когда он перевел взгляд обратно, одержимого Несущего Слово уже не было.

В ухе щелкнула бусинка вокса.

— Двигайтесь дальше, — произнес он, перекрикивая рев двигателей садящегося «Громового ястреба».

— Враг окружил твою позицию, — раздался голос великого магистра Тита Валенса, и штурмовая аппарель распахнулась. — Заводи своих людей внутрь.


Мелта-заряды сдетонировали, и противовзрывную дверь вышибло внутрь. В то же мгновение Осторий проскочил внутрь, держа в руке гудящий силовой меч.

Данные ему Ливентием указания были идеальны, так что он со своей ликвидационной группой уверенно продвигался по отвратительным коридорам «Круциус Маледиктус». Оказываемое им сопротивление было меньше, чем ожидал проконсул, и он был рад этому. Большая часть Несущих Слово наверняка сражалась внизу на планете или же пыталась захватить Кронос. Казалось, что прямое нападение на флагман было последним, чего они ожидали.

Но даже при всем этом из ликвидационной группы Остория осталось в живых лишь пятеро. Осторожно двигаясь, он вывел их в просторное круглое помещение, оглядывая его быстрым взглядом.

Потолок был высоким и выпуклым, по краям его подпирали большие каменные колонны. Одну из стен занимал громадный обзорный проем, через который просматривалась наружная часть корабля. Перед его бронированным носом располагался Борос Прим.

В центре зала, у подножия возвышения с лестницей, находился гусеничный транспортер. Именно он привлек внимание Остория. Гудящие окружности из черного металла вращались относительно друг друга, производя жужжание рассекаемого воздуха. Между крутящихся колец было устройство, которое ему поручили вывести из строя, хотя Ливентий и не был уверен в том, откроются ли вновь Боросские Врата после уничтожения Регулятора. Не попытаться разрушить устройство, сколь бы тщетно это в итоге не оказалось, было бы равносильно признанию поражения. На мгновение его заворожило вращение серебристых колец, но он оторвался, заметив присутствие в комнате других существ.

Массивная фигура, подключенная к краулеру, повернулась к вошедшим, угрожающе поднимая щупальца механодендритов. Это была извращенная копия техноадептов, несших службу на Кроносе. Взгляд Остория переместился на круг Несущих Слово, стоявших на карауле вокруг устройства, прижав к груди болтеры.

И наконец, Осторий проследил глазами вдоль лестницы на возвышение и взглянул на того, кто, очевидно, был падшим капелланом, возглавлявшим флот Несущих Слово.

Апостол восседал на троне с высокой спинкой, выполненном из костей какого-то громадного ящероподобного зверя. Его глаза были закрыты, как будто он пребывал в трансе.

Всю эту информацию Осторий получил в мгновение ока и затем рванулся вперед прежде, чем кто-либо из Несущих Слово успел поднять болтер. Силовой меч пел в его руках.


Буриас Драк`Шал взревел от злобы, когда «Громовой ястреб» оторвался от земли. Однако оскал сменился злобной ухмылкой, когда он увидел, как из остова разрушенного здания в квартале от него появляется огромный силуэт титана «Налетчик».

Чудовищные орудия боевой машины дали залп, от которого «Громовой ястреб» полыхнул огнем и лишился одного из стабилизирующих крыльев. Корабль тут же закувыркался в неконтролируемом пике.

Буриас Драк`Шал снова заревел, на этот раз торжествующе, и снова отправился рыскать в руинах.


— Господин, — произнес Ашканез, указывая куда-то.

Мардук проследил за взглядом Первого Послушника и увидел вдалеке «Громовой ястреб» Белых Консулов. Тот дымился и быстро снижался.

— Пойдем, — сказал Темный Апостол.


Из дюжины полученных Осторием ран текла кровь, однако он не чувствовал боли. Он знал, что не переживет этого боя, но это не имело ни малейшего значения. Важно было лишь выполнить возложенную на него миссию.

Позади проконсула на полу остались лежать тела трех Несущих Слово. Он ловко крутнулся и прикончил еще одного вражеского воина, пронзив его голову гудящим силовым мечом. Клинок пробил череп Несущего Слово и высунулся с задней стороны шлема. Осторий выдернул меч, и воин рухнул на палубу.

Погибли еще двое из боевых братьев Белых Консулов, составлявших ликвидационную бригаду, но между Осторием и его целью осталась стоять только горстка Несущих Слово. Апостол продолжал неподвижно восседать на своем высоком троне на возвышении, будто пребывая в трансе.

Вверх поднялся болтер, и Осторий сделал перекат и с лязгом выстрелил из болт-пистолета из-за гудящего боевого щита. Выстрел попал в руку Несущего Слово, отбросив ее в сторону. Осторий ощутил движение потревоженного воздуха: заряд болтера пронесся рядом с его ухом. Он вскочил на ноги перед Несущим Слово, вскидывая силовой меч, и нанес удар в пах предателя. Клинок пробил силовую броню и плоть и наполовину рассек живот Несущего Слово. Отпихнув тело ударом сапога, Осторий освободил свое оружие и перекатился еще ближе к устройству.

К его шее рванулся цепной топор, но он отвел его силовым щитом и мощным размашистым ударом обезглавил противника.

— Прикройте меня! — взревел он, заметив возможность прорваться. Боевые братья сомкнули строй позади него, а сам он метнулся к вращающемуся устройству наверху гусеничного транспортера.

Совращенный техномагос бросился между Осторием и его целью. Уже успев увидеть, как тот разорвал одного из боевых братьев на куски, проконсул понимал, что бой нужно закончить быстро.

Серворуки метнулись к нему, однако Осторий уже стремительно двигался. Он поднырнул под первую, перескочил вторую, и его меч прочертил в воздухе дугу.

Он попал техномагосу в горло, силовой клинок рассек измененную плоть и магистральные кабели. Брызнули масло и похожая на молоко кровь, и Осторий проскочил мимо зашатавшегося громадного адепта.

Проконсул запрыгнул на корму краулера. Он чувствовал, как за ним колеблется воздух, и отвел назад меч, готовясь воткнуть его между вращающихся окружностей и пронзить серебристое устройство в середине.

— За Борос, — произнес он.

И в этот миг сидевший на возвышенном костяном троне Апостол поднялся на ноги.

— Довольно!

На Остория обрушилась незримая сила, оторвавшая его от транспортера и швырнувшая на пол.

Апостол спускался по ступеням возвышения, снимая мантию.

Осторий попытался встать, но на задворках его разума воцарилась вызывающая оцепенение боль, и его зрение затуманилось.

Остальные Белые Консулы были мертвы, их драгоценная кровь растекалась по палубе.

Апостол сошел на уровень пола внутреннего святилища и приблизился к силящемуся встать на колени Осторию.

— Опусти оружие, Кол Харекх, — обратился Апостол к Несущему Слово, нацелившему оружие на Белого Консула.

Осторий понимал его речь, несмотря на ее гортанность и архаичность.

Резкая боль врезалась в его сознание, словно огненный клинок, и он в муках схватился за виски.

— Я мог бы убить тебя одной лишь мыслью, — проговорил Темный Апостол, проворачивая невидимую психическую иглу в голове проконсула, — но это не успокоит моего гнева. Вставай.

Боль неожиданно отпустила Остория, и он поднялся на ноги, сжимая силовой меч. Безоружный Апостол шел прямо на него. Несущий Слово жестом велел своим прихвостням отойти назад. Между ним и Белым Консулом образовалось свободное пространство.

Не тратя время на формальности, Осторий бросился вперед, чтобы сразить отступника.

Несущий Слово поймал гудящий силовой меч, зажав его между ладоней и остановив в нескольких сантиметрах от своего лица. Осторий даже не заметил, как тот двигался.

Оттолкнув клинок в сторону и отпустив его, Несущий Слово нанес удар ладонью в забрало шлема Остория. Оно треснуло и прогнулось внутрь.

Белый Консул сорвал с себя шлем и отшвырнул его в сторону, взглянув на врага с новоприобретенным уважением.

— Я собираюсь получить удовольствие, — произнес Несущий Слово, приближаясь к Осторию.

Четырнадцатая глава

Тит Валенс дал свой последний бой на ступенях храма Глориата.

Храм-крепость был одним из самых крупных и впечатляющих строений юго-восточного квадранта Принципата Сиренус. Расположенная перед ним парадная площадь была почти пять километров шириной, а подход отмечали титанические столпы. Ни одна из могучих мраморных колонн не осталась целой, а гордые изваяния героев Астартес, стоявшие наверху, превратились в руины.

Казалось, прошла целая жизнь с тех пор, как Аквилий стоял на этой площади, проводя смотр рядов Боросского 232-го.

Позади них в центре площади лежал дымящийся остов «Громового ястреба». Его сбил пришедшийся по касательной выстрел гатлинг-бластера свирепого титана класса «Налетчик», скрывавшегося на улицах. Девять боевых братьев, включая пилота, погибли, когда опустошающее пламя разорвало штурмовой корабль, как будто он был сделан из фольги. Еще больше умерло, когда он рухнул с неба, словно птица с подрезанными крыльями, и врезался в площадь, круша в штопоре колоннады.

Как бы то ни было, выжила буквально горстка. Помимо коадъютора Аквилия, из обломков выбрались великий магистр Тит Валенс, библиарий-эпистолярий Ливентий и шестеро ветеранов Стойкой Стражи. Вопреки всем прогнозам, выжил и Верен из 232-го Боросского, а с ним трое его солдат.

— Доложить состояние, — прорычал великий магистр, шагнув к храмовой лестнице.

— Мы отрезаны и полностью окружены, — сообщил один из Стойкой Стражи, сверяясь с встроенным в его левую бионическую руку ауспиком. — Капитан Децим из 5-й роты двигается к нашей позиции, направляя отделения Гвардии и роты бронетехники. Чтобы забрать нас, вылетел «Громовой ястреб».

— Войдем в храм и будем держаться до прихода подкрепления, — произнес великий магистр. — Идем.

Поддерживая раненых, кучка космодесантников и гвардейцев торопливо двинулась через площадь к лестнице, ведущей в храм Глориата.

— Что-нибудь слышно от проконсула Остория? — спросил Тит Валенс.

— Пока нет, — ответили ему.

— Враг, — предостерегающе произнес библиарий-эпистолярий Ливентий.

Аквилий поднял глаза на вершину лестницы и увидел, как Несущие Слово появляются в поле зрения и блокируют вход в храм Глориата.

Великий Магистр Тит Валенс скомандовал остановиться. Группа десантников приготовилась к бою, загнав в болтеры новые магазины и вытащив цепные мечи. Сам великий магистр активировал громовой молот, и до ноздрей Аквилия донесся резкий запах озона.

— Аквилий, ты не должен погибнуть, — произнес великий магистр Валенс. — Только Белый Ангел поддерживает единство Бороса. Нам необходимо выиграть время для Остория, чтобы он завершил свою миссию. Все остальное второстепенно.

— Мой повелитель, — проговорил Аквилий. — О чем вы?

— Ливентий, отведи его в безопасное место, — распорядился великий магистр.

Наверху Несущие Слово почтительно расступились, склоняя головы и отходя в стороны. На вершине лестницы появился свирепо выглядящий воин-жрец. На Несущем Слово был череполикий шлем, а в одном из бронированных кулаков была зажата нечестивая насмешка над капелланским крозиусом арканум. Броню предателя украшали свитки с еретическими клятвами и безумные надписи. Аквилий ощутил прилив ненависти и отвращения. Похоже, именно этого омерзительного воина они и ждали.

— Темный Апостол, — сплюнул Аквилий.

— Слушайте меня, — произнес великий магистр Валенс. — Под золотым куполом храма Глориата есть укрепленная посадочная площадка. До нее можно добраться по подземным туннелям. Меньше, чем в двух километрах к юго-юго-востоку отсюда есть служебные подъемники.

Ливентий задрал бровь.

— Я проходил здесь обучение в бытность послушником, — ответил великий магистр на не прозвучавший вопрос. — Я сейчас поставлю для вас отметку на местности.

— Повелитель, вы идете с нами? — спросил Ливентий, нахмурившись.

— Для меня было честью вести вас, братья, — произнес великий магистр.

— Владыка, — проговорил Ливентий. — Тит! Ты же не можешь думать об этом!

— Я приказываю тебе, эпистолярий, — рыкнул великий магистр. — Всем вам. Я сдержу их. Сохраните Аквилию жизнь.

Глаза Аквилия расширились. Он переводил взгляд между великим магистром и библиарием-эпистолярием.

— Я не могу… — начал Ливентий.

— Это приказ! — рявкнул великий магистр и начал подниматься по ступеням к ожидавшему Темному Апостолу. — Идите!

Аквилий и остальные боевые братья стояли молча, охваченные нерешительностью.

— Идите! — прогремел великий магистр. — Ливентий! Я приказываю тебе отвести этих людей в безопасное место.


Мардук улыбнулся под череполиким шлемом, глядя, как навстречу ему поднимается по лестнице великий магистр Белых Консулов. Космический десантник был облачен в убранную золотом терминаторскую броню и мог сравниться по размерам с Кол Бадаром.

На нем не было шлема, и лицо было открыто. Когда он приблизился, Мардук разглядел в чертах великого магистра тень примарха Жиллимана, и его захлестнула ненависть.

Великий магистр был вооружен громовым молотом и штурмовым щитом, с украшенной брони свисал обожженный в бою синий табард. Несколько из ничтожной горстки ветеранов двинулись, чтобы встать между их повелителем и Мардуком, но одетый в терминаторский доспех командир резко отослал их.

— Мы его пристрелим? — спросил Кол Бадар из-за плеча Мардука.

— Нет, — сказал Темный Апостол. — Пусть подойдет.

Повинуясь Мардуку, Несущие Слово отступили назад и образовали на вершине лестницу широкий полукруг. Белый Консул осторожно вошел в круг, безотрывно глядя на Мардука.

— Буриас — рявкнул Мардук, не сводя глаз с Белых Консулов. Стройный Несущий Икону, недавно снова примкнувший к Воинству, мгновенно шагнул вперед. — Хочешь его?

Буриас широко ухмыльнулся в ответ и передал икону Воинства Кхалаксису. Он дал волю изменениям и стал единым целым с демоном внутри.


Круг Несущих Слово стоял в молчании, а Буриас Драк`Шал и Белый Консул двигались друг напротив друга. Над головой кружили демоны.

Белый Консул самое меньшее втрое превосходил Несущего Икону по весу. Он тяжело вышагивал, прикрываясь штурмовым щитом. Буриас Драк`Шал рыскал вокруг него, низко пригнувшись. У него не было оружия. Он в нем не нуждался. Пальцы превратились в длинные когти, способные пробить керамит, а на раздавшейся челюсти виднелись ужасные клыки.

Он перескакивал влево-вправо, пригнув звероподобную голову и выискивая слабости в обороне противника. Белый Консул поднял штурмовой щит, держа громовой молот наготове.

Когда одержимый воин нанес удар, то вложил в него все свои сверхъестественные силу и скорость. Он взревел и метнулся к Белому Консулу, практически став размытой тенью. От штурмового щита полетели искры, и Несущий Икону отлетел назад и тяжело приземлился. В мгновение ока он снова оказался на ногах и бросился на великого магистра, вытянув когти.

Он приземлился на шипастый низ терминаторского штурмового щита Белого Консула, и вцепился в верхний край когтями левой руки. Острые когти сомкнулись на кромке штурмового щита и потянули его вниз, хотя воздух и наполнился смрадом обгорелой плоти. Свободной рукой Несущий Икону нанес великому магистру удар, тридцатисантиметровые когти пробороздили латный воротник.

С ошеломляющей мощью Белый Консул ударил Буриаса Драк`Шала в лицо рукоятью громового молота, сбросив его со щита. Несущий Икону упал наземь, приземлившись на четвереньки. Великий магистр двинулся к нему, на молоте трещали молнии.

Буриас Драк`Шал отскочил назад и вскочил на мраморные плиты, глубоко вогнав них когти, чтобы избежать удара молота. Навершие оружия Белого Консула врезалось в мрамор с резким треском разряда. От удара камень раскололся.

Следующий удар Буриас Драк`Шал поймал когтистой лапой, остановив его на полдороги. Напитанные варпом мышцы напряглись, удерживая оружие. Великий магистр ударил его штурмовым щитом, отбросив назад.

Двигаясь с неожиданной быстротой, Белый Консул последовал за ошеломленным на секунду одержимым воином и нанес тому в грудь жестокий удар. Буриас Драк`Шал попытался отпрыгнуть вбок, но молот попал в плечо. Последовал раскат взрыва, и его швырнуло наземь. Когда он снова поднялся на ноги, левая рука повисла, став бесполезной. Наплечник был сорван, а броня под ним расколота. Сочившийся красно-черный ихор шипел, капая на мраморный пол.

Рука одержимого воителя восстанавливалась за считанные секунды, но причиняла ему заметную боль.

Когда схватка подошла к своему концу, он оказался жестоким и отрывочным. Удар молота снес с головы Буриаса Драк`Шала один из загнутых рогов. Из раны брызнула горячая демоническая кровь. Капля попала великому магистру в левый глаз и обожгла сетчатку. На долю секунды Белый Консул повернул голову и инстинктивно прикрыл глаза. Этой представившейся возможности хватило Буриасу Драк`Шалу.

Поднырнув под размашистый удар великого магистра, он подскочил вплотную, нанося удары когтями в бок воину. Он не мог пробить толстую броню, но использовал инерцию ударов, чтобы, словно обезьяна, перекинуть свое измененное тело за спину великому магистру. Наконец, он оказался сидящим на широких плечах Белого Консула, глубоко всадив в них когти на задних лапах.

Обрушив сверху вниз удар и вложив в него всю силу, он пробил когтями левой руки темя великого магистра, мгновенно убив того. Воин рухнул с ужасающим грохотом.

Буриас Драк`Шал тут же оказался на груди великого магистра, все продолжая бить по лицу уже мертвого воителя. Под его ударами череп Белого Консула раскололся. Даже сверхтвердые кости Астартес не могли выдержать ту незамутненную жестокость, которую обрушил на них Буриас Драк`Шал.

— Довольно, — наконец сказал Мардук.

Тяжело дыша, Несущий Икону распрямился в полный рост. Покрывавшая его лицо кровь была такого же цвета, что и броня. Он вскинул обе руки высоко вверх, запрокинул голову и взвыл в небеса, возвещая о своей победе, чтобы боги стали ее свидетелями.


Аквилий и остальные Белые Консулы услышали этот вопль, достигнув низа храмовой лестницы. Молодой коадъютор сотворил знак аквилы. Наверху можно было разглядеть ненавистную фигуру Темного Апостола. Казалось, что многие ветераны готовы ринуться назад, но билиарий-эпистолярий Ливентий пресек эти попытки.

— Приближаются еще предатели, — предостерег один из ветеранов. «Хищники» и «Носороги» двигались по бульварам и мощеным улицам, ведущим на площадь. Они угрожали окружить Белых Консулов.

Библиарий на мгновение задержался, поднося руку к лицу. Когда он отнял ее, на кончиках пальцев были алые капли. Из ноздрей текли ручейки крови.

— Ливентий?.. — спросил Аквилий.

— Я что-то чувствую.

— Еще враги?

— Нет. Нечто… новое. Никогда подобного не ощущал. Идемте. Пора, братья, — произнес Ливентий.

Аквилий бросил последний взгляд на вершину лестницы.

— Пусть его смерть не станет напрасной, — сказал он. — Теперь все зависит от проконсула Остория.


Кто-либо более слабый уже был бы мертв.

Осторий превратился в окровавленные останки. Его тело было изломано, а лицо неузнаваемо. Один глаз заплыл, а нос был сломан в трех местах. Левая скула была расколота, обломки кости выпирали из-под кожи. Череп треснул и сочился влагой. Изо рта капали кровь и слюна. Неуверенно поднимаясь на ноги в очередной раз, он выплюнул на палубу несколько зубов.

Сломанная левая рука бесполезно свисала. Однако правой он продолжал сжимать силовой меч. Он бросился на врага, целясь острием в сердце Несущему Слово.

Выпад был отбит небрежным взмахом руки. Сокрушительный удар открытой ладонью пришелся точно в лицо Осторию. От рубящего удара по шее Белый Консул рухнул на пол.

Великий Апостол Экодас был абсолютно невредим, хотя руки его и покрывала кровь. Он прохаживался туда-сюда, ожидая, пока Осторий встанет.

Снова и снова тот поднимался, атаковал и падал наземь. Круг Несущих Слово безучастно наблюдал, как их повелитель по частям уничтожает Белого Консула, по своему выбору круша кости и разрывая органы.

Наконец, забава прискучила Экодасу. Он поймал Остория за руку, когда тот наносил слабый удар поверх головы. Крутанувшись и оказавшись за спиной противника, Экодас обвил его шею рукой.

— Все кончено, — проговорил Экодас на ухо Осторию. Расфокусированный взгляд изуродованного Белого Консула задержался на Регуляторе Связей.

Жестоким рывком Экодас сломал шею проконсула.


Прищурив глаза, Мардук наблюдал, как жалкая кучка Белых Консулов и гвардейцев торопливо двигается через площь внизу.

— Взять их, — произнес он, и бойцы 34-го Воинства рванулись вперед, прыгая по ступеням.

Они прошли половину пути, когда небеса взорвались.

Словно превращающаяся в сверхновую звезда, звездный форт Кронос исчез в мощнейшем взрыве, залившем планету ослепительно-резким белым светом.

— Во имя богов, что это? — выдохнул Ашканез.

В воздухе что-то изменилось. Мардук ощущал это даже внутри герметичного доспеха. Казалось, атмосфера внезапно наполнилась электричеством, от которого встала дыбом густая спутанная шерсть его плаща.

Сверху задул горячий ветер, по площади закружились вихри пыли и пепла. Небо начало бурлить, словно омут. Облака пепла, дыма и ядовитых испарений закружились в безумном круговороте. Прямо над головой они начали вращаться против часовой стрелки, словно собирался чудовищных масштабов циклон. Это напоминало гигантский водоворот. Вихрь начал крутиться с возрастающей скоростью. Мардук почувствовал, как внутри него начинает появляться тревога. Его обычной реакцией на подобные непривычные эмоции были агрессия и жестокость. Кровеносную систему заполнили двигавшиеся по венам свежие порции боевых наркотиков.

— Это наша работа? — прорычал Буриас, загнав демона внутрь и вновь сжимая в руках почетную икону.

— Нет, — отозвался Мардук. — Я не ощущаю здесь прикосновения варпа. Вообще никакого. Это… что-то другое.

Чем бы оно ни было, оно начало спускаться через атмосферу.

И оно было огромно.

Книга пятая: Возмездие

«Мы все бессмертны, братья. А вся эта боль — не более, чем иллюзия»

Надпись, нацарапанная кровью Темным Апостолом Мах'киненом накануне его жертвоприношения.

Пятнадцатая глава

Поначалу это была просто тень в небе, озаряемом темно-красными ядовитыми испарениями в атмосфере Бороса Прим. Она заслонила оба солнца, погрузив город внизу во тьму ночи. Тень была поистине огромной, казалось, она закрывала все небо от одного края горизонта до другого. И отбрасывающий тень объект постепенно приближался.

Сперва Мардук подумал, что это боевой крейсер падает на землю в результате катастрофы на орбите Бороса, где шло сражение, но объект оказался даже больше, чем флагман Экодаса — огромный «Круциус Маледиктус». Неужели сам звездный форт?

Сила ветра увеличилась, и в центре воздушного вихря возникла брешь. Дыра в слое облаков давала надежду находившимся на поверхности Борос Прим впервые с момента прибытия Несущих Слово увидеть чистое небо. В небе должно было быть видно похожее на воспаленную рану Око Ужаса, однако что-то заслоняло его. В увеличивающемся просвете должно было появиться синее небо, но вместо него там чернела тьма. Обволакивающая пустота, которая, казалось, поглощает весь свет.

Эта оказалась нижняя часть судна столь огромного, что крупнейшие крейсеры выглядели на его фоне ничтожно. Мардук моментально понял, что сверху падает вовсе не звездный форт Кронос. Чей бы корабль это ни был, но он целиком и полностью уничтожил орбитальную крепость. Закручивающиеся по спирали облака продолжали расходиться перед космическим кораблем. По мере снижения все лучше различались зловещие зеленые огни, горевшие вдоль черного днища звездолета. Мардук ощутил укол беспокойства.

Последние облака ушли за горизонт, и корабль ксеносов предстал во всем свое величии. Он достигал в длину не менее пятнадцати километров и отбрасывал тень на весь город. Тусклый свет заслоненных звезд создавал эффект затмения, давая представление о форме корабля всем, кто находился внизу.

Это был огромный, идеальный полумесяц, закругленный словно лезвие серпа. Он висел в нижнем слое атмосферы, будто занесенный для удара топор палача. Нечто столь громадное не могло спуститься так близко к поверхности планеты и при этом не быть притянутым планетарной гравитацией, насколько бы мощны не были бы у него двигатели. Но корабль все же снижался.

Невозможно представить, какая энергия необходима, чтобы сопротивляться гравитационным силам и не давать такой громадине упасть на землю. Эти силы были за гранью понимания человеческого разума. Однако, свирепые ветра, что продолжали обрушиваться на город, по мнению Мардука едва ли могли удержать подобное творение в воздухе. В сущности, на днище судна вообще не было видно никаких ярко горящих двигателей, которые пылали бы с силой тысяч солнц.

Как корабль смог спуститься с орбиты, Мардуку не удавалось понять. И вопреки всем законам природы и рациональному мышлению, сооружение продолжало входить в нижние слои атмосферы, неуклонно приближаясь к поверхности Бороса Прим.

Громадное судно ксеносов было абсолютно черным, складывалось впечатление, что оно поглощает свет, а тьма заставляет светящиеся зеленые линии, составляющие чужеродный геометрический узор на днище корабля, гореть ярче. Нижнюю часть звездолета покрывали десятки тысяч светящихся иероглифов: чужеродные символы пиктографического письма, состоящие из линий, кругов и полумесяцев. Среди прочих своим размером выделялся иероглиф, представляющий собой круг, от которого расходились различной длины линии, будто стилизованные лучи солнца.

Мардук уже видел прежде это изображение на захолустном имперском мире Танакрег. Этот символ был нанесен на гладких поверхностях инопланетной структуры, погребенной глубоко в недрах скалы на дне испарившегося океана. Он знал, что за существа находились внутри: бессмертные создания из живого металла, лишенные страха, жалости и сострадания, освобожденные от забот смертных. Смертоносные враги, почти неостановимые. И его кровь похолодела, когда он осознал, зачем они пришли.

— Вызывайте «Грозовых птиц», — приказал Мардук, стоя у подножия имперского храма. В его голосе слышалось напряжение. — Прикажите «Инфидус Диаболус» приготовиться к отлету. Я хочу, чтобы все немедленно убрались отсюда. Сейчас же.


— Это что еще за новая напасть? — выдохнул коадъютор Аквилий, широко раскрыв глаза и задержавшись перед тем как спуститься в туннели, ведущие к нижним уровням Храма Глориата. Библиарий-эпистолярий Ливентий тоже остановился посмотреть. Его лицо было мрачным.

— Пойдемте, братья, — наконец сказал библиарий. Осторожно двигаясь с оружием наготове, горстка раненных Белых Консулов и гвардейцев, пригибаясь, вошла в туннели. Тяжелые противовзрывные двери захлопнулись за ними, словно поставили зловещую точку в их истории.


Взгляд Кол Бадара был прикован к очертаниям громадного корабля, парившего в нижнем слое атмосферы. Он не возражал приказу Темного Апостола покинуть этот мир. Мардук понял, что он тоже догадался о природе этого корабля, который угрожающе навис над городом. Мардук услышал треск вокса, когда Корифей начал раздавать приказы об эвакуации.

— Господин? — произнес Ашканез, хмуря брови. — Что это? Мы собираемся бросить все, ради чего сражались? — Проигнорировав Первого Послушника, единственного члена 34-го воинства, который не участвовал в войне на Танакреге, Мардук начал выкрикивать распоряжения, приказывая своим войскам отступить и перегруппироваться, готовясь к эвакуации.

— Господин! — с нажимом произнес Ашканез. — Мы должны довершить начатое! Нельзя оставлять в живых сынов Жиллимана!

Мардук все так же не обращал на него никакого внимания.

— Этот мир еще не наш! — зарычал Ашканез. — Недопустимо уходить, пока Верховный Апостол Экодас не разрешит начать…

Первый Послушник умолк, когда Мардук резко обернулся и с рыком схватил его за горло. На широком лице Ашканеза вспыхнул гнев, и на секунду Мардук подумал — даже понадеялся — что Первый Послушник ударит его, однако черты Ашканеза вновь сложились в каменную маску спокойствия, и он опустил взгляд.

— Нет, этот мир еще не наш, и не будет, по крайней мере, сейчас. Ты понятия не имеешь, что это такое, — произнес Мардук, показывая на громадный объект, все разрастающийся на небе. — И что предвещает появление этого корабля. Мы уходим. Экодас может катиться ко всем чертям.

— Пусть имперцы получили внезапное подкрепление, — сказал Ашканез. — Какое это имеет значение? Мы обязаны прикончить Консулов, пока они слабы и уязвимы.

— Невежественный глупец, — ответил Мардук, — это не союзники имперцев.

Он отпустил Первого Послушника, с насмешливой улыбкой оттолкнув его.

Мардук заметил, как Ашканез бросил взгляд за его плечо, и только тогда заметил чью-то гигантскую фигуру, стоящую угрожающе близко позади него. Обернувшись, он увидел, что это был берсеркер Кхалаксис, возвышенный чемпион 17-ого избранного круга. Грудь большого воина вздымалась и опускалась, а его лицо, покрытое ритуальными шрамами и обрамленное спутанными косичками, застыло в зверином оскале.

— Какие-то проблемы, Кхалаксис? — рыкнул Мардук, пристально глядя в покрасневшие бешеные глаза чемпиона Кхорна. Это был один из самых высоких воинов в Воинстве, и Мардук едва доходил ему до подбородка. Краем глаза Темный Апостол заметил, как Ашканез посмотрел в небо, а затем снова на Кхалаксиса. Первый Послушник, казалось, на мгновение заколебался, но затем коротко кивнул — с неохотой, как показалось Мардуку.

— Ступай, брат, — сказал Сабтек, вставая на защиту перед Мардуком. Чемпион священного 13-го держал руку на рукояти меча.

Могучий возвышенный чемпион не желал отступать, продолжая смотреть на Мардука. В его взгляде явственно читалась жестокость. Мардук чрезвычайно хорошо помнил о сжатом в руках гигантского воина огромном цепном топоре, и о том, что Кхалаксис едва контролирует свою кровожадную ярость.

— Кхалаксис, — резко произнес Ашканез.

В последний раз бросив угрожающий взгляд, берсеркер ушел прочь, возвращаясь к своему избранному кругу.

— Не будьте излишне строги к Кхалаксису, мой повелитель, — проговорил Ашканез. — Над ним возобладал гнев. Он не хотел проявить неуважение.

— Когда мы уберемся отсюда, нам с тобой нужно будет… поговорить, Первый Послушник, — отозвался Мардук.

Ашканез молитвенно склонил голову.

— Как вам будет угодно, господин, — сказал он безразличным тоном.

Мардук заметил, как Буриас усмехнулся.

— Штурмовые челноки прибыли, — доложил Кол Бадар.

Мардук оглядел площадь. Белые Консулы уже давно скрылись. Со времен Калта его снедало желание убивать и калечить сынов Жиллимана, разрушать все, за что те сражались. А теперь он позволял генетическим потомкам Ультрамаринов сбежать от него. Однако он забыл о ненависти, ибо были более неотложные дела, требовавшие его внимания. Если быть точным — необходимость остаться в живых. Он вновь решился посмотреть вверх на небо.

На Танакреге пирамида ксеносов столь же древняя, сколь и чуждая человеку, располагалась в глубокой впадине на дне кислотного океана этой захолустной планеты. Там она пребывала на протяжении несчетных тысячелетий. Спящая и безжизненная. Её месторасположение открылось только после того, как все океаны выкипели из-за действий 34-го Воинства под командованием предшественника Мардука, Темного Апостола Ярулека. Мардук — Первый Послушник Ярулека — был среди тех, кто проник внутрь инопланетной пирамиды, спустившись в ее вызывающие клаустрофобию недры. То была гробница, как понял Мардук, и, проникнув в ее темное сердце, Несущие Слово пробудили ее стражей от вечного сна.

Именно там глубоко внутри инопланетного склепа пирамиды ксеносов, в который он вошел, находилась святая святых чужеродного существа, в апокрифе Несущих Слово именуемого Неумирающим. Это создание было невообразимо древним. Как подозревал Мардук, оно было таким же старым, как сами боги. В безумном царстве Неумирающего — месте за гранью его понимания, где пространство и время, казалось, были столь же ощутимы, как живая плоть — Мардук нашел Регулятор Связей — мощный артефакт инопланетной технологии, что сделал возможным нападение на Боросские Врата. Там же Мардук оставил своего господина Ярулека. Темный Апостол отвернулся от него сразу, как только нужда в нем отпала, но победителем оказался все-таки Мардук.

Он давно замышлял низвержение Ярулека. Возможно, все произошло не так, как он бы хотел, но теперь это уже было не столь важно. Ярулек погиб, а Мардук выбрался из сводящих с ума владений Неумирающего, прихватив с собой свою награду — Регулятор Связей.

Глубоко в его сознании оставались похороненные мелкие тревоги по поводу того, что злое разумное существо позволило ему покинуть свое царство. Мардук всегда отказывался принять подобную мысль. Но теперь, при виде спускающегося над городом громадного звездолета, сомнения возвратились. Интуитивно он знал, что злобный разум, который командовал кораблем, принадлежал тому же существу, с которым он столкнулся под пирамидой. Несомненно, он пришел потребовать обратно то, что было у него украдено.

Огромное судно ксеносов было теперь столь близко, что Мардуку казалось, будто он может почти достать до обсидианового днища, хотя на самом деле звездолет находился, как минимум, еще в километре над городом.

«Мне не предначертано умереть здесь», — пронеслась вызывающе дерзкая мысль у него в голове. Знамения не предвещали его смерть в этом месте.

Гигантский корабль пришельцев остановился в двухстах метрах над городом, от чего возникало ощущение клаустрофобии. Теперь уже за этой конструкцией точно невозможно было увидеть никакого проблеска чистого неба. Складывалось впечатление, что у планеты появилась лишенная опор низкая крыша, которая могла в любой момент обрушиться на находившихся внизу.

Зеленоватые молнии играли на обсидиановой поверхности днища звездного корабля. Геометрические узоры пульсировали, ярко разгораясь, а затем затухая, подобно биению сердца. Тысячи иероглифов пришельцев вспыхивали зеленым мерцающим огнем.

— Где «Грозовые птицы»? — прошипел Мардук.

— На подходе, будут через минуту, — ответил Кол Бадар. Он указал вдаль. Темные корабли неслись в их направлении, низко летя над городом. — Вон они.

Вдалеке раздался высокочастотный электронный гул, от которого у Мардука по коже пробежали мурашки. Звук резко усилился, и когда вышел за диапазон слышимости Астартес, из инопланетного корабля в землю примерно в двух километрах на севере от них ударила колонна призрачного света шириной с городской квартал. Электрические разряды заплясали вдоль нематериальных границ луча. Свет колонны не рассеивался, он остался стоять, твердо уткнувшись в город, подобно некому огромному, недвижимому лучу прожектора.

— Преисподняя Сикаруса, что это? — спросил Ашканез.

Раздался еще один гул, и очередной луч света вонзился в поверхность планеты, в этот раз примерно в пяти километрах к югу от их позиции. Дальнейшие пронзительные звуки возвестили о появлении еще большего числа столбов призрачного света, пока десяток таких же ослепительных, как и первый, не подперли землю, связав корабль пришельцев с городом внизу. Они сияли подобно небесным столбам во тьме, будто удерживая судно ксеносов в воздухе.

Возник новый электронный гул, более громкий и насыщенный, чем все предыдущие. Устремив взор наверх, Мардук увидел кольцо света, ярко пылающее на днище звездолета ксеносов прямо над их головами. Оно разгоралось все сильнее, и, несмотря на то, что автоматические линзы его шлема снизили мощность внезапного, ослепительного света до приемлемого уровня, Мардук все-таки поднял руку, чтобы защитить глаза. Его посетила мысль, что, если это некая разновидность оружия, копье света чудовищной мощи, то он и его братья находятся прямо в эпицентре взрыва.

Твердо упершись в землю, Мардук яростно зарычал, смотря в небо. Если ему предстояло умереть, то он не собирался покоряться до самого конца.

Ослепительный, рассеянный свет окружил Мардука и его собратьев, и сам воздух заискрился от мощных электрических разрядов. У Мардука ушло полсекунды на то, чтобы осознать, что он все еще жив, а колонна света оказалась по своей природе неразрушительной. Он вознес короткую благодарственную молитву богам эфира. Передышка длилась недолго.

Пространство вокруг него засверкало и заискрилось энергией, как будто сами частицы воздуха неистово колебались. Искры яркого света плясали на пластинах брони обеспокоенных Несущих Слово.

— Энергетические показания зашкаливают, — произнес Сабтек, нахмурив брови, смотря на демонический ауспик в своих руках.

— Что-то перемещается, — прошипел Кол Бадар, машинально сжимая и разжимая острые клинки своих силовых когтей. — Нутром чую.

— Приготовиться! — приказал Мардук, поднимая свой крозиус.

— Что-то идет, — прокричал Сабтек, разворачиваясь на месте и не отрывая глаз от красной пульсирующей линзы дисплея ауспика. Вдруг он остановился и поднял взгляд. — Там! Триста двадцать метров! Высота 3.46!

Мардук посмотрел туда, куда указывал его чемпион. Поначалу он ничего не увидел. Затем в том месте замерцал потрескивающий шар энергии, зависший примерно в двадцати метрах над городом. Он находился по центру широкого бульвара, что вел к площади. Несущие Слово стали отходить с оружием наготове. Пространство вокруг сферы из мерцающей энергии заколыхалось, и искрящееся электричество ударило из его недр.

— Что… — начал было Ашканез, но так и не закончил фразу.

Раздался сильный свист, и потрескивающий шар света внезапно расширился в сотни раз от первоначального размера. Корона молний бешено искрила внутри, и готовые ко всему Несущие Слово отступили еще на шаг, когда на них обрушился сильный порыв ветра. Спустя доли секунды вновь произошло резкое сжатие сферы, сопровождаемое низким всасывающим звуком, возникшим, как только воздух заполнил вакуум. Шар сжался сам в себя, сократившись до размера горошины, прежде чем взорваться.

С оглушительным свистом ослепляющий свет залил все вокруг, и сфера энергии исчезла. На ее месте находилась парящая в десяти метрах над землей и медленно вращающаяся пирамида с плоской вершиной, по размерам приблизительно сопоставимая со сверхтяжелым танком. Она состояла из поглощающего свет черного камня, на ее гладких поверхностях играли зеленые электрические разряды.

Она висела в воздухе, лениво поворачиваясь, а затем ее форма стала меняться. На ровных поверхностях появились сияющие зеленые линии, четыре вытянутых столба из черного камня выросли на каждом углу вершины, словно зубцы крепостной стены. Четыре похожие на ребра секции скользнули вверх по разным сторонам призмы, образуя пустую ячейку на вершине. Одиночная широкая дуга, похожая на архитектурный контрфорс неземного вида, плавно разместилась над пустой ячейкой.

Крупный темно-зеленый кристалл, не менее трех метров высотой, поднимался изнутри призмы, пока не повис без опоры внутри полости. Кристалл имел идеальную симметрию и мерцал внутренним светом. Искрящиеся, зеленые электрические импульсы метались между кристаллом и похожими на ребра опорами, огораживавшими его. Сначала разряды возникали осторожно, а затем их частота и мощность возросли. Свет внутри кристалла усиливался, пока не засиял ярким огнем, и дождь искр не затрещал как саван из молний.

На крутых стенах призмы запульсировали, оживая, иероглифы и пиктограммы, а в бойницах, появившихся на углах пирамиды, возникли турели. Пушки начали механически вертеться из стороны в сторону, по всей длине их стволов сверкали зеленые молнии.

Внутри шлема Мардука вспыхнули нити целеуказателя, зафиксировавшиеся на орудиях.

— Уничтожить это! — взревел он.


Коадъютор Аквилий вышел со своими собратьями из служебного подъемника. Они стояли на высокой мелкозубчатой стене указанной посадочной площадки на вершине Храма Глориата, куда летел «Громовой ястреб». Позади них возвышался золотой купол, увенчанный сияющей статуей Императора. «Только чудом она осталась нетронутой среди всего этого разрушения», — подумал Аквилий.

Статуя возвышалась на тридцать метров, и потому было понятно, почему так много праведников совершали паломничество на Борос Прим. Говорили, что посмотреть на изваяние — все равно, что узреть божество. Мастера оказались настолько искусны, что от лицезрения величественного выражение лица статуи у всех наворачивались слезы. Аквилий ощутил успокоение под ее взором.

Один из раненных ветеранов Стойкой Стражи опустился наземь. Боевой брат привалился спиной к зубчатой стене. Сам Аквилий стоял, выглядывая поверх зубцов и озирая площадь внизу. От увиденного у него перехватило дыхание.

Несущие Слово вели огонь по медленно вращающейся черной пирамиде, парящей над землей. Откуда появилась эта инопланетная штуковина, Аквилий не знал.

Ракеты безрезультатно взрывались о ровную, черную поверхность. Он видел, как снаряды автопушки строчили по сторонам пирамиды. Крупнокалиберные боеприпасы безвредно рикошетили от темного камня, не причиняя почти никакого вреда, на поверхности появлялись лишь трещинки. Лучи лазпушки ударяли в наклонные стены пирамиды, но энергия просто поглощалась инопланетным сооружением, отчего иероглифы моментально загорались ярче.

Инопланетная призма опустилась к земле, и вокруг нее образовался круг, который расширялся по мере того, как Несущие Слово рассыпались за укрытия. Она остановилась в метре над мраморной площадью и вновь открыла огонь. Электрическая дуга ударила из одной из вращающихся защитных турелей, угодив в кучку Несущих Слово, которые нашли укрытие за низкой балюстрадой. С ослепительной вспышкой света полдюжины почерневших и дымящихся тел космодесантников-предателей взмыли в воздух. Они тяжело ударились о землю; останки корчились, пока на их доспехах мерцали остаточные зеленые разряды. Мраморная балюстрада была практически уничтожена, и круг догорающей золы остался там, куда ударила мощная дуга электрической энергии.

Остальные турели открыли огонь, уничтожая всех и вся в радиусе тридцати метров. Боевой танк «Хищник» с прибитым к передней части бронированного корпуса распятым Белым Консулом, отъезжал от смертоносной инопланетной призмы задним ходом. Башенные спаренные лазпушки отчаянно и безрезультатно вели огонь. Электрическая дуга хлестнула по «Хищнику». Его отшвырнуло назад и несколько раз перевернуло. На почерневшем корпусе засверкали искры.


На одной из сторон черной призмы возник сияющий проем, и Аквилий, увлеченный ужасающим зрелищем, наблюдал, как изнутри пирамиды вышли двое смертоносных скелетов-роботов, ступившие на мраморную поверхность Площади Победы. Они двигались с идеальной синхронностью.

Их тощие, скелетоподобные тела, казалось, вылиты из темного металла, а из пустых глазниц сочилось зеленоватое свечение. Они держали у пустотелой груди длинноствольное оружие. Свет орудийного огня и электричества резко отражался от их серебристых черепов и костей.

Воины-скелеты попарно маршировали из призмы непрекращающимся потоком и начинали строиться в фаланги. Нескольких из них Несущие Слово свалили плотным огнем, но многие из неживых воинов попросту поднимались на ноги секундами позже. Их повреждения равномерно восстанавливались. Оторванные конечности сами присоединялись обратно, а воронки от взорвавшихся болтерных снарядов в их голове и груди исчезали, будто их никогда и не было.

Все больше и больше скелетообразных воинов выходило из портала мерцающего света. Намного больше, чем могло бы поместиться внутри призмы. Они монотонно шагали, неспешно и неуклонно. Аквилий догадался, что призма, должно быть, действует как некий проход, ведущий на громадный корабль, зависший на нижней орбите над ними. Он пришел в ужас, представив количество гуманоидных стражей, которое может вместить подобных размеров корабль.

Над Площадью Победы появлялись все новые и новые черные призмы, медленно вращающиеся при медленном сближении с землей. Каждая проходила через ту же трансформацию, что и первая. Сияющие кристаллы поднимались из их недр. И похожие на ребра контрфорсы выдвигались по разные стороны от них, когда кристаллы загорались. Крак-ракета ударила и разнесла на миллион осколков кристалл, поднимавшийся изнутри призмы ксеносов, до того, как он полностью ожил. Словно марионетка, нити которой оборвались, призма камнем упала вниз, сияющие иероглифы потускнели. К тому времени, как призма коснулась поверхности земли, это была уже не более чем тяжелая и безжизненная каменная глыба.

Небольшие сферы света мерцали в воздухе, подобно войску светлячков, прежде чем резко сжимались, после чего в реальности возникали новые фигуры. Паукообразные, подобные роботам конструкции, по размерам сопоставимые с дредноутами, появились, маяча над Несущими Слово. Их металлические лапки пощелкивали под брюшком. Множество сияющих зеленых глаз моргнули и сосредоточили внимание на рассеявшихся по площади предателей внизу. Из их серебристых жвал исходили щелчки двоичного кода. Машины обрушились на вражеские ряды космодесантников Хаоса. Крупные металлические клешни разрывали предателей Астартес пополам.

Затем материализовались новые ксено-создания, напоминающие причудливых, механических кентавров. От талии они являли собой олицетворение скелетообразных гуманоидов, тогда как нижняя часть тел представляла собой некий антигравитационный скиф. Правую руку им заменяла многоствольная пушка, пульсирующая мощными, зелеными электрическими потоками. Двигаясь с неспешной грацией, они выполняли все движения в унисон. Новоприбывшие парили в нескольких метрах над головами Несущих Слово. Когда они стали обрушивать мощь своего инопланетного вооружения, Аквилий ощутил смесь страха и благоговения, наблюдая как лучи света пронзают тела предателей, оставляя зияющие дыры в равной мере как в керамитовой броне, так и в плоти.

Площадь Победы представляла теперь хаотичную зону боевых действий, где предатели яростно бились с конструкциями ксеносов.

«Грозовые птицы» и «Громовые ястребы» предателей с воем неслись низко над крышами домов города, их двигатели изрыгали оранжевое пламя. Заляпанные кровью корпуса были увешаны цепями и украшены демонической символикой. Один из них был незамедлительно сбит ударом кнута электрического разряда, который отправил корабль в закручивающийся по спирали смертельный штопор. Машина тяжело грохнулась на землю, одно крыло оторвало, когда она ударилась о высокую опору Храма Глориата. Пятнадцатитонный кусок каменной кладки рухнул, рассыпавшись дождем из мрамора. «Грозовая птица» пропахала площадь, прикончив десятки предателей и инопланетных воинов-скелетов во вздымающемся огненном шаре взрыва.

Остальные челноки спускались в неразберихе, ведя огонь по противнику из орудийных систем. Несущие Слово устремились к ним, как только штурмовые аппарели ударились о площадь.

— «Громовой Ястреб» скоро прибудет, — доложил один из носивших синие шлемы ветеранов Стойкой Стражи, его белый плюмаж дрожал от большой доли электричества, пульсирующего в воздухе. — Три минуты.

Аквилий на мгновение задумался над тем, что все уже было напрасно. Осторий потерпел неудачу. Не осталось никакой надежды на спасение.

Он почувствовал чью-то руку на своей кисти, и взглянул вниз в решительное лицо имперского офицера Верена из Боросского 232-го.

— Пока с нами Белый Ангел, надежда будет всегда, — с улыбкой сказал солдат.

Аквилий покачал головой, неожиданно для себя самого улыбнувшись.

А затем голова Верена исчезла. Распалась на части молекула за молекулой, когда в нее попала зеленая дуга энергии.

Аквилий выругался и отступил, нащупывая свой болтер.


Троица скелетоподобных конструкций показалась в поле зрения, летя на уровне зубчатой стены храма. Аквилий продолжил отходить назад, когда машины ксеносов вновь открыли огонь. Глыба размером с человеческую голову испарилась с зубчатой стены прямо там, где он стоял долей секунды ранее. Один из ветеранов Стойкой Стражи упал со сквозной дырой, зияющей в теле.

Ветеран, что оттолкнул Аквилия, выстрелил из своего плазменного пистолета, попав одному из механоидов в голову. Вместо зловеще ухмыляющегося черепа появилась оплавленная воронка в том месте, куда угодила горячий заряд плазмы. Механоид исчез из поля зрения, рухнув на землю с тридцатиметровой высоты.

Болтерные снаряды забарабанили о грудь двух других ксеносов. Имперцы убегали от них, отступая внутрь храмового комплекса. Аквилий оглянулся через плечо и увидел, как павшая к основанию стены конструкция поднимается с земли и как ее череп восстанвливается прямо у него на глазах.

— Император всевышний, — выдохнул Аквилий.

— Сколько осталось до прибытия «Громового Ястреба»? — рявкнул Ливентий.

— Одна минута, эпистолярий! — прозвучало в ответ. Казалось, будто осталось ждать еще целую жизнь.


— Быстрее, почтенный! — проревел Мардук, подгоняя Разжигателя Войны, взбирающегося по аппарели «Грозовой птицы». Дредноут протопал в десантный отсек шаттла, в то время как другие братья-десантники взбирались по трапу, чтобы занять свои места.

— Все места заняты! — прокричал Сабтек, и Мардук кивнул.

— Взлетай! — громко произнес он.

Мардук стоял в проходе «Грозовой птицы», стреляя из болт-пистолета. Он ударил кулаком по панели на внутренней стенке корабля, и посадочная аппарель начала закрываться. Взвыли тормозные двигатели, и тяжелый десантно-штурмовой корабль взмыл в воздух.

Он видел как Первый Послушник Ашканез и Несущий Икону Буриас на некотором расстоянии от него поднимались на борт другой «Грозовой птицы». Он поднял руку, когда Буриас посмотрел в его направлении, но Несущий Икону отвернулся.

Все Несущие Слово на площади направлялись к приземлявшимся десантным шаттлам. «Носороги» разгонялись на посадочных рампах, их гусеницы буксовали. «Лэндрейдеры» и «Хищники» зажимались парными лапами под «Громовыми ястребами», готовясь к транспортировке.

Прежде, чем «Грозовая птица» успела взлететь, гигантская механическая клешня ворвалась в закрывающуюся штурмовую аппарель, пробив армированную пласталь. Одним резким движением целый люк сорвался с пневматических петель, и Мардук лицом к лицу встретился с одним из громадных паукообразных роботов, который парил снаружи. Множество зеленых глаз светилось злобным разумом. Жвала подрагивали и издавали неразборчивый поток электронных щелчков и посвистываний. Металлическое создание подняло тонкую переднюю конечность, которая оканчивалась длинным стволом, мерцавшим от энергии.

Мардук выругался и бросился в сторону, когда автоматизированная конструкция выстрелила в тесную внутреннюю часть «Грозовой птицы». Заряд поглотил трех Несущих Слово, и они закричали от боли. Обжигающий луч испарял их силовую броню молекула за молекулой, прежде чем перешел на плоть, сдирая кожу и мышцы, обнажая под ними скелет. В свою очередь даже кости боевого брата распались на атомы. Это было весьма неприятное зрелище даже для Мардука.

Кол Бадар широко расставил ноги и обрушил шквал огня на голову паука, и дюжина сверкающих глаз потухла. Робот задергался, от мощности огня соскальзывая с палубы, а затем двигатели «Грозовой птицы» заработали на полную мощность, поднимая десантно-штурмовой корабль подальше от усеянной трупами площади, которая все еще купалась в холодных лучах рассеянного света, струящегося свыше.

Пока «Грозовая птица» поднималась, она пролетела сквозь густое облако пыли, неизвестно откуда взявшейся в сопровождении миллиона крошечных вспышек света. Нет, это была не пыль, понял Мардук. Частички были слишком крупными и отражали свет. Облако крошечных металлических насекомых, — догадался он, — миллион жужжащих механических скарабеев.

Они сгрудились в тучу, заслонив обзор, когда «Грозовая птица» пролетала сквозь них.

Сотни скарабеев просочились сквозь зияющую дыру с левой стороны, где штурмовая аппарель была повреждена. Крохотные металлические крылышки жужжали, тораксы подрагивали. Мардук отшатнулся от проема, пригибаясь и давя массу насекомых.

Большинство скарабеев были не больше человеческой ладони, некоторые даже столь малы, что их почти не было видно. Они расползлись по всей внутренней поверхности «Грозовой птицы», пощелкивая своими крошечными серебристыми лапками и жвалами. Они потоком хлынули вверх по ногам Несущих Слово, пристегнутых креплениями безопасности возле входного люка, и зарылись в их толстые керамитовые пластины брони. Один воин, с головы до ног покрытый скарабеями, закричал. Механические насекомые проползли под его нагрудник и рассеялись по всему телу, вгрызаясь в плоть. Несущий Слово избавился от удерживающих его креплений и поднялся на ноги, хлопая руками по броне и скребя по ней. Мардук видел выпуклость из скарабеев под кожей на лице воина. Одно из крошечных созданий вылезло наружу, вырвавшись из левой глазницы. Серебристый панцирь был скользким от крови.

Воин завертелся на месте, гримасничая, шлепая по коже и разрывая ее. Когда «Грозовая птица» увеличила угол подъема, он потерял равновесие, и его всосало в открытую брешь в обшивке корабля.

— Огнеметы! — проревел Кол Бадар, и языки прометиевого огня омыли внутреннее пространство челнока. Скарабеи издавали пронзительный визг, когда их поглощало пламя, и за одну минуту большая часть крохотных механизмов исчезла.

«Грозовая птица» продолжала подниматься, оставив мечущееся облако насекомых позади.

Крепко держась за поручни, Мардук прошел до зияющей дыры на месте вырванной штурмовой аппарели и выглянул наружу, где свистел оглушительный ветер. Он осматривал землю внизу. Когда «Грозовая птица» поднялась над городом, стало возможным в полной мере увидеть зрелище прибытия ксеносов.

Тысячи ходячих воинов-скелетов идеальными фалангами маршировали внизу. Десятки тысяч гвардейцев заполонили улицы, спасаясь бегством. Когда шаттл поднялся еще выше, Мардук смог увидеть сотни черных призм, усеивающих весь город. Еще большее число скелетообразных конструкций ксеносов выходило из них с каждой проходящей минутой.

Когда корабль набрал высоту, он увидел титан «Налетчик» из Легио Вультурус, окруженный шестью монолитами. Почерневшие от огня два «Пса Войны» лежали неподалеку дергающейся, дымящейся грудой металла, придавив своими тушами несколько зданий. Энергетические дуги многократно ударяли в «Налетчика». Он уничтожил одну из пирамид массированным залпом ракет, выпущенных из пусковой установки на плечах. Другую «Налетчик» разнес на куски громадным цепным кулаком. Одним ударом он разделил инопланетную призму на две половины и швырнул в укрепленную башню, отчего та развалилась. Но даже могучий титан не мог выстоять против монолитов, и его мерцающие пустотные щиты один за другим исчезали под неослабевающим обстрелом со всех сторон. Подобно загнанному зверю, он метался из стороны в сторону, пытаясь найти выход. Титан завыл в гневе, когда снова оказался под прямой атакой. Зеленые электрические дуги оторвали одну руку и пробили черный корпус. В конце концов, его уничтожили, и над городом разнесся воющий предсмертный крик титана.

Мардук присвистнул сквозь зубы, увидев гибель древней машины.

Непрерывным потоком приходили донесения о нападениях. Повсюду на Боросе Прим ксеносы давали знать о своем присутствии. От Экодаса поступил приказ о немедленной эвакуации всех Воинств.

Планета принадлежала ксеносам.


В центре невидимой для глаз смертных площади внизу густое облако металлических скарабеев стало еще плотнее. Непроницаемый покров завис в нескольких метрах над выжженной каменной кладкой. Роботы-воины сформировали строгие шеренги вокруг этой неистово извивающейся стаи механических насекомых. Эти воины были крупнее, чем остальные смертоносные автоматы, и обладали более мощной броней. В своих скелетообразных руках они сжимали похожие на глефы орудия, клинки которых состояли из дрожащего зеленого света.

Скарабеи начали сцепляться друг с другом, острые лапки и жвала соединялись вместе. Стала обретать форму смутно напоминавшая человека фигура. Насекомые, казалось, плавились, будто под воздействием огромной температуры. Их тельца превратились в жидкий металл, а затем они стали сливаться вместе, жертвуя своими индивидуальными формами для создания чего-то еще более страшного.

Призрачный зеленый огонь загорелся в пустых глазницах. Древнее существо, известное как Неумирающий, спокойно повернулось, глядя, как Несущие Слово отступают перед ним.

Шестнадцатая глава

— Только взгляните на его размеры, — воскликнул Сабтек. Чемпион возвышенного 13-го круга стоял рядом с Мардуком, глядя наружу из левого окна кабины «Грозовой птицы».

Под ними уменьшалась в размерах поверхность Бороса Прим. Тяжелый штурмовой челнок прорывался вверх через атмосферу истерзанной планеты, направляясь к «Инфидус Диаболус», который двигался встречным курсом на орбите наверху. Они уже находились на высоте трех тысяч километров, продолжая неуклонно подниматься, и с этой позиции открывался вид на огромный, имевший форму полумесяца корабль ксено-машин.

Он был действительно гигантским, превосходя размерами все когда-либо виденные Мардуком корабли. После демонстрации эффективности вражеского оружия на поверхности, мысль о возможностях титанического корабля ужасала. Мардук молился Ткачу Судеб, чтобы они оказались вне досягаемости любых орудийных систем, которые могли оказаться у него на борту.

С подбрюшья корабля вниз били ослепительные колонны света, которые высаживали нечеловеческие армии по всему городу в радиусе более пятнадцати километров. Мардук в изумлении покачал головой. С момента первого появления врага в верхних слоях атмосферы прошло менее десяти минут, а они уже успели высадить десятки тысяч солдат и получить полное господство над городом. Даже Астартес не смогли бы повторить развертывание подобной силы с такой скоростью.

— Каким образом они совершили переход? — прорычал Кол Бадар, снимая массивный шлем с четырьмя клыками. — Твой драгоценный Регулятор Связей отказал? Врата варпа открыты?

Мардук потянулся наружу своим духовным зрением, и его веки затрепетали. Спустя мгновение все его тело содрогнулось, когда он вернулся обратно.

— Нет, — произнес он. — Устройство продолжает работать. Ничто не смогло бы войти в систему через эфир.

— Но откуда-то оно же пришло, — отозвался Кол Бадар.

— Может статься, что ему вообще не нужен варп, — заметил Сабтек.

Мардук пожал плечами.

Несущие Слово продолжали изучать вражеский корабль, тишину нарушали лишь трескучее шипение сканеров, а также гортанное рычание и механический хрип управляющих сервиторов, вмонтированных в системы челнока.

Они были почти на одном уровне с кораблем ксеносов, теперь их разделяли триста километров искривленного пространства. С этого угла обзора были видны три черных пирамиды, поднимавшиеся на корме полумесяца. Мардук счел их командными палубами, и его внимание привлекла самая большая из них. Он прищурил глаза и медленно кивнул головой.

— Я уже видел этот корабль, — проговорил Мардук.

— Что? Где? — спросил Кол Бадар.

— На Танакреге.

— Не припомню, чтобы видел что-то подобное, — произнес Корифей.

— Вот эта пирамида, — сказал Мардук, ткнув пальцем в прозрачную и холодную, словно лед, поверхность иллюминатора. — Мы были внутри нее, Кол Бадар.

Корифей медленно кивнул, начиная понимать.

— Была видна только верхушка, — произнес Кол Бадар. — Остальная часть корабля скрывалась под дном океана.

— Одни лишь боги знают, сколько он был там погребен, — сказал Мардук. Рев основного двигателся немного стих, и включились стабилизаторы, корректирующие угол подъема «Грозовой птицы».

— Мы вышли из атмосферы, — сообщил Сабтек, бросив взгляд на шипящие экраны дисплеев. Челнок лег на новый курс, и серповидный корабль ксеносов перестал быть виден внизу. Впереди, едва различимый на фоне окаймленного красным края планеты, появился темный силуэт движущегося им навстречу «Инфидус Диаболус».

На потолке заморгала покрытая прожилками выпуклость.

— Сообщение, — произнес Кол Бадар, нажимая на кнопки острыми кончиками своих силовых когтей с неожиданной аккуратностью. — С «Круциус Маледиктус».

— Экодас, — сказал Мардук. — Игнорируй его.

— Сколько наших братьев выбралось с поверхности? — спросил Сабтек.

— Слишком мало, — ответил Мардук.


К тому моменту, как «Грозовая птица» Мардука преодолела светящееся герметизирующее поле и вошла в один из нижних пусковых отсеков «Инфидус Диаболус», прибыло уже полдюжины штурмовых челноков. На палубе кипела деятельность, бригады рабов и облаченные в черное надсмотрщики торопились обслужить новоприбывший корабль. По полу скрежетали гусеничные транспортеры, доверху нагруженные свежим боезапасом и топливными ячейками. Хромающие механо-органические создания, закутанные в черные рясы, воскуряли благовония, а сгробленные хирумехи занимались ранеными.

Когда посадочные устройства «Грозовой птицы» коснулись пола, Мардук вышел из челнока в сопровождении Корифея и состоявшей из Помазанников охраны. Он увидел, как из близлежащего дымящегося «Громового ястреба» появилась коренастая фигура Первого Послушника Ашканеза, по бокам от которого шли Буриас и Кхалаксис. Мардук усмехнулся, качая головой.

Увидев его, Первый Послушник повернул навстречу.

— Я связался с Великим Апостолом Экодасом, — произнес он вместо приветствия. Мардук не замедлил хода, вынуждая Ашканеза идти рядом. — Новые указания. Мы должны соединиться с остальной частью флота и отступить за пределы досягаемости корабля ксеносов. Если им нужен Борос Прим, пусть забирают.

— Им нужна не планета, — ответил Мардук. — А Регулятор.


Шесть некронских монолитов со стенами из плит образовали вокруг Площади Победы идеально равносторонний периметр.

Между сооружений стояли плечом к плечу, обращенными наружу рядами, тысячи блестящих скелетоподобных воинов. Безмолвные часовые стерегли все ведущие на площадь проходы. Они стояли в идеальной, смертельной тишине. Будь на то воля их повелителя, они бы простояли так вечность. Они существовали лишь для того, чтобы служить, всякий намек на свободу воли давно стерся в холодном и безжизненном панцире их тел. Район патрулировали отряды уничтожителей, которые беззвучно скользили идеально организованным строем над головами собравшихся внизу фаланг.

Существо, которое в древних текстах Несущих Слово называли Неумирающим, находилось в центре площади. Лучи света из висевшего наверху корабля-гробницы резко отражались от блестящего серебряного скелета. Пребывая в одиночестве среди своих бессмертных легионов, он двигался с гибкостью и изяществом, вытягивая длинные тонкие конечности. Единственный из своего рода, он сохранил некоторое подобие себя из далекого прошлого, еще до расцвета людей и эльдар, когда он был созданием из плоти и крови.

Выше пояса тело древнего и полного ненависти существа было человекоподобным, смертоносной пародией на его прижизненный облик. Ниже пояса оно напоминало тело громадного паука из гробниц, которые присматривали за бессмертным легионом в пустоте проходящих тысячелетий. Изогнутый хребет Неумирающего спускался на верхнюю часть насекомоподобного низа, который был прикрыто защитными пластинами брони блестящего черного цвета. Гладкую поверхность покрывали замысловатые геометрические узоры. Под громоздким темно-серебристым брюшком свисала дюжина тонких паучьих лап. Длинные многосуставчатые конечности утоньшались, превращаясь в изящные острия.

На тонкой, словно у мертвеца, груди Неумирающего появился нагрудник из полированного обсидиана. Блестящую пластину покрывали тонкие золотистые линии, изображавшие солнце и его несущие жизнь лучи. На серебряном черепе была надета золотая диадема, царственный символ власти, который, казалось, пылает в сдерживаемой энергии порабощенного солнца. Вокруг него вяло, словно повинуясь подводному течению, колыхался саван, легкая ткань радужно переливалась.

Конечности древнего существа были исписаны таинственными узорами и иероглифами. Оно протянуло руки вверх, распрямив длинные костистые пальцы. Бессмертные стражи Неумирающего отозвались глубоким раскатистым звуком, который был одновременно безжизненным и печальным.

Взвихрился ветер, и вокруг Неумирающего взметнулись прах и пепел. Саван остался незатронутым, продолжая слабо колыхаться.

Низкая басовая нота не ослабевала, и на площадь снизошла тьма. В сгущающейся тени сияние глаз Неумирающего и его приспешников вспыхнуло еще более яростно. Из подбрюшья Неумирающего потек зеленый свет, на фоне которого фигура древнего существа стала не более, чем силуэтом.

Запрокинув свой череп, устрашающее создание издало неестественный вопль, от которого воздух заметно задрожал. Казалось, что дрожь прошла по всей окутанной тенью площади. Во все стороны к небесам взметнулся воющий крик, наполненный дьявольской энергией. Незаметные колебания были подобны тонкой ловчей сети, и глубоко в недрах «Круциус Маледиктус» Регулятор Связей ответил на призыв своего хозяина.


Великий Апостол Экодас с непроницаемым выражением на лице стоял у обзорного иллюминатора.

— Великий Апостол… — начал Кол Харекх, его Корифей.

— В чем дело? — спросил Экодас через плечо, не отрывая глаз от далекого корабля ксеносов. Несмотря на расстояние, он все еще казался невероятно большим.

— Думаю, у нас может возникнуть еще одна проблема.

Экодас повернулся к Корифею, который указал на расположенный в центре круглого тронного зала Регулятор Связей. Падший магос лихорадочно трудился, его бессмысленное бормотание сливалось в монотонный гул.

Великий Апостол перешагнул через изуродованное тело глупца из Белых Консулов, который как-то ухитрился пробраться в тайное святилище, и, нахмурившись, двинулся к магосу. Что-то происходило, но он не мог сразу сказать, что именно.

— Устройство выглядит нестабильным, — произнес Кол Харекх.

Сперва это было едва заметно, но когда Экодас прищурил глаза, то увидел, что имел в виду Корифей. Регулятор Связей вибрировал, и с каждой секундой колебания становились все сильнее, будто он пытался вырваться из ловушки, в которую его поймал магос, чтобы контролировать.

Экодас ощутил в душе неприятное давление и удвоил силу своей психической защиты.

Сидевшие в нишах наверху демоны-катарты явно тоже что-то ощутили и начали верещать.

— Это твоя работа, магос? — спросил Экодас.

Дариок Гренд`Аль взволнованно шипел, механические конечности подергивались, а механодендриты плясали по клавиатурам и дискам управления, расплываясь в движении. В когитаторы были воткнуты окровавленные органические разъемы. С мертвых губ падшего магоса лился поток данных, состоявший одновременно из слов и щелчков бинарного кода. Этот безостановочный шум казался Экодасу по большей части не поддающимся расшифровке.

— Ранее инертные энергетические уровни бета увеличиваются помимо отмеченных усилителей, пик на 99.224952 гамма-парсеках, возрастает по экспоненте, внешний источник неизвестен, управляющие механизмы не могут компенсировать, емкость конденсаторов падает, исчезла, отказ, смерть, — протрещал магос, взволнованную речь перемежали лихорадочные щелчки и гудки.

— Сделай что-нибудь! — приказал Экодас. — Ты его теряешь!

Казалось, что одно из вращающихся колец, которые окружали Регулятор, поникло, его геометрия нарушилась. Кольцо приобрело форму овала, его вращение сбилось с ритма, и оно начало наклоняться. Изливавшийся из Регулятора Связей свет усилился, став болезненно ярким и вынудив Экодаса отвернуться.

По комнате расктился воющий вопль, от которого стены и консоли содрогнулись и завибрировали.

— Во имя богов, что это? — спросил Кол Харекх, отступив назад.

Вращавшиеся вокруг Регулятора кольца взорвались, разлетевшись на тысячу осколков, которые рванулись во все стороны, глубоко вонзившись в стены зала и в керамитовые пластины доспехов. Дариока Гренд`Аля отшвырнуло назад, его механодендриты хлестали по воздуху. Когда он отлетел, два его щупальца, которые все еще были соединены с панелями управления кабелями разъемов, оторвались от хребта.

Экодас зашипел от боли, когда один из осколков пробил ему бедро, серебристый металл прошел через броню и плоть и высунулся с другой стороны.

Оболочка, созданная для управления и сдерживания инопланетного устройства, превратилась в разбитые останки, по разрушенным кольцам прыгали искры электричества.

Регулятор Связей завис в воздухе. Какое-то мгновение он был неподвижен, снова приняв обличье гладкой сферы. Мощные колебания стихли, и он стал абсолютно неподвижен.

А затем он начал ускоряться, двигаясь со скоростью, за которой не могли уследить даже Астартес.


Серебристая сфера пробила себе путь наружу из «Круциус Маледиктус», с потрясающей скоростью прошибая метровые переборки и бесчисленные палубы. Она проходила через все, оказавшееся на ее пути, нанося неимоверные повреждения. Сфера оставила зияющую пробоину на машинной палубе, пройдя в считанных сантиметрах от плазменного ядра. Она пролетела через помещение корабельного каведиума, мгновенно убив брата-воина из 64-го круга, который молился, стоя на коленях. Пронеслась по рабским загонам на нижних уровнях, прикончив десятки людей, а затем прошла через саркофаги, наполненные яростными воплями заключенных в них демонических машин. И наконец, она нырнула вниз и прорвалась через толстую броню на днище громадного корабля. Более сотни рабов-прозелитов погибли, когда их всосало наружу через дыру размером с кулак прежде, чем переборки закрылись и изолировали пробоину.

Оставляя за собой след в виде огненной полосы, серебристая сфера метнулась вниз, войдя в атмосферу Бороса Прим, словно падающая звезда.

Столкнись она с поверхностью планеты на такой скорости, остался бы кратер диаметром в десятки километров, но перед ударом она внезапно остановилась, мгновенно перестав двигаться.

Сияя бледным светом, сфера парила между разведенных рук Неумирающего.


Дариок Гренд`Аль впал в бешенство. Его тело страшно изменялось, пока нарастал уровень возбуждения.

— Оно мое! — вопил он. — Мое! Верните его мне!

Из его плоти вырвались новые мясистые и шипастые щупальца, с которых капала кровь. Они хлестали по воздуху, сопровождая негодование магоса из-за утраты Регулятора Связей. Безо всякого усилия он смахнул прикрученную к полу консоль, отодрав при этом листы металлического покрытия. Он швырнул ее в дальнюю стену, которая прогнулась от грубой силы.

Ощерившись от злобы, Экодас пригнулся под пронесшимся, словно коса, зубастым щупальцем, которое бы могло снести ему голову.

— Приструни его! — рявкнул Экодас.

Кол Харекх подошел вплотную и нанес магосу в голову удар тыльной стороной руки, вложив в него всю силу. Раздался громкий лязг металла, однако Дариок Гренд`Аль не упал. Проявив удивительную скорость, две возвышавшихся за спиной магоса серворуки метнулись вперед и вниз, схватив Корифея за плечи. Керамитовый доспех застонал под давлением, и Кол Харекх оказался поднят над полом.

Корифей вскинул болт-пистолет, целясь в голову падшего магоса. В это время дюжина щупалец изменила форму, и на их концах появились вытянутые острые зубцы, занесенные для колющего удара.

— Довольно! — крикнул Экодас, предусмотрительно добавив к интонации часть данной ему богами силы.

Магос замер, хотя и продолжал пытаться завершить смертельный удар.

— Опусти его, — приказал Темный Апостол, и магос аккуратно поставил Кол Харекха наземь. Корифей рванулся, и его пальцы сжались на тощей шее магоса. Экодас знал, что Кол Харекху потребовалось бы совсем небольшое усилие, чтобы полностью оторвать магосу голову.

— Не делай этого! — рыкнул он. — Он нам еще может понадобиться.

Корифей с ворчанием отпустил Дариока Гренд`Аля.

Экодас скрежетнул зубами, когда воспользовался психическими силами, чтобы извлечь из своей плоти пронзивший ногу кусок металла. Броня протестующе взвизгнула. Используя телекинез, он поднял бритвенно-острый шип перед собой. Тот был скользким от крови. Экодас аккуратно провел языком вдоль осколка, а затем усилием разума отшвырнул его прочь, и тот загремел о палубу.

— Ну и ну, — проговорил Экодас. — Неплохая вспышка гнева, не правда ли?

Он медленно обошел неподвижную теперь фигуру Дариока Гренд`Аля. Механодендриты магоса подрагивали от подавленной ярости, пока он боролся с волей Экодаса, силясь освободиться и дать выход своей злобе.

— Найти устройство, — сказал Экодас. Корифей кивнул и открыл вокс-канал связи с мостиком, рявкая распоряжения.

Продолжая удерживать магоса, Экодас подошел к окну, выходившему в космическую пустоту.

— Я его засек, — наконец, произнес Кол Харекх.

— Ну? — спросил Экодас.

— Устройство на поверхности планеты.

— Без него мы никуда не уйдем, — сказал Экодас. — Используй Мардука. Похоже, для него пришло время доказать свою полезность.


Яркое свечение Регулятора Связей резко отражалось от металлического тела Неумирающего. Серебристая сфера невероятно быстро вращалась, уверенно паря между сужавшимися до изогнутых иглоподобных ногтей кончиками вытянутых пальцев древнего существа. Оно ласкало воздух вокруг устройства, пальцы двигались, словно лапы какого-то механического паукообразного. Его голова склонилась набок, словно устройство завораживало его.

Неумирающий томился в плену своей гробницы бессчетные тысячелетия. Он пробыл взаперти столь долго, что небо, на которое он смотрел, казалось странным и незнакомым. С момента его заточения родился миллиард новых солнц, а десятки тысяч выгорели и стали безжизненными и пустыми останками или поглощающими жизнь черными дырами. Повсюду он видел скверну Древних. Созданные ими Молодые Расы распространились по всей вселенной, словно волна грызунов. В пустом сердце пылала холодная и древняя ненависть.

Получив свободу, он продолжит старое сражение и закончит то, что начал миллионами лет ранее.

Медленным и осторожным движением Неумирающий подтянул Регулятор Связей к груди. Центральная часть украшавшего нагрудник солнечного диска втянулась внутрь, оставив полукруглую выемку. Вращающееся устройство встало точно на место.

От энергии соединения тело Неумирающего содрогнулось, металлический хребет резко выгнулся назад, и голова запрокинулась. По металлическим конечностям распространился радужно-переливающийся налет, а по всему его телу расползлась паутина пылавших жарким светом запутанных золотистых линий. Изящный лабиринт прожилок образовал на коже из живого металла изменяющиеся геометрические узоры.

Вставленная в грудь твердая серебристая сфера, казалось, размылась, ее гладкая поверхность плавилась и менялась, становясь набором изящных колец, скрепленных вокруг крохотного зеленоватого солнца. Кольца начали вертеться, жидкий металл двигался все быстрее.

Сияющее в центре солнце, казалось, увеличилось в размерах и испустило наружу волну ослепительного света. Неумирающий раскинул руки, и Регулятор Связей начал работать так, как задумывал его создатель. Разверзлась психическая черная дыра.


По всем континентам Бороса Прим неусовершенствованные люди и Астартес зашатались, когда по ним прокатилась волна воздействия Регулятора Связей. Многие, задыхаясь, рухнули на колени: острая боль пронзила их до самой сущности. Казалось, что души вырвало из тел и зашвырнуло в бездну, оставив от людей лишь пустые оболочки.

На Борос Прим опустился покров всепобеждающей абсолютной пустоты, который затронул даже обладавших наибольшими пылом и силой воли. Миллионы солдат и граждан опускали руки, их готовность сражаться угасала, не оставалось даже воли к жизни. Некоторые, мгновения тому назад еще бившиеся за свои жизни, бросали оружие и оседали наземь, поддавшись приступу безнадежности. Они глядели вдаль затравленным и рассеянным взглядом. Они явно забыли, или просто перестали волноваться о происходившем вокруг. Другие покончили с собой, не в силах продолжать жить с выкручивавшей внутренности пустотой в душе.

Десятки тысяч были истреблены безжалостными воинами-некронами, которые уверенно вышагивали по улицам, остреливая всех попадавшимся им навстречу живых существ вне зависимости от того, оказывали ли те сопротивление. Это была жатва тошнотворного размаха. Улицы залило кровью, повсюду, словно выброшенные игрушки, валялись изуродованные трупы и отсеченные конечности.

Те, в ком присутствие варпа было наиболее сильно, страдали больше всех. В сознании имперских астропатов и прикрепленных к штабам Боросской Гвардии лицензированных псайкеров расцветали кровавые сгустки, и они падали наземь, корчась в ужасных конвульсиях и неразборчиво вопя, пока их души вырывало из хрупких тел.

— Что произошло, во имя Императора? — выдохнул Аквилий, который вцепился в мраморные перила, чтобы удержать равновесие.

Глаза библиария-эпистолярия Ливентия были плотно зажмурены, а зубы оскалились в гримасе боли. Из левой ноздри вытекал ручеек крови.

— Господин? — встревоженно проговорил Аквилий. Библиарий тяжело навалился на свой силовой посох и через секунду открыл глаза. Они ввалились и покрылись кровавыми прожилками. Он приложил руку к виску, и по лицу прошла тень.

— Мои силы, — выдохнул библиарий. — Их больше нет.


На орбите Бороса Прим «Инфидус Диаболус» содрогнулся, словно под ударами циклонных торпед. Он тяжело накренился на борт, корпус протестующе застонал, когда обитавшие внутри с самой Ереси Хоруса демоны были изгнаны. Ячейки центрального рассчетного когитатора крейсера зашипели и отключились. Опиравшиеся на встроенные в системные блоки демонические сущности, мыслительные компьютеры корабля и подключенные к ним сервиторы были не в состоянии работать после вытеснения злобных духов. Кораблю угрожал разрыв по стыкам, настолько тесно была связана с варпом сама его сущность.

Мардук рухнул на колени, в его сердца вцепилась ужасающая болезненная пустота. Он ощутил, что его связь с варпом разорвана.

На борту «Круциус Маледиктус» падший магос Дариок Гренд`Аль, казалось, усох. Его мясистые демонические придатки съеживались и начинали быстро разлагаться после того, как обитавший внутри него демон с визгом отправился обратно в родную для себя реальность. Начали расцветать раковые опухоли и вздутия, которые долгое время сдерживал ставший частью техномагоса адский дух. Система жизнеобеспечения стала издавать жалобное мычание.

Бескожие катарты взлетели, однако едва успели расправить ободранные кожистые крылья прежде, чем исчезли из реальности. Их втянуло обратно в буйное царство Хаоса.

Демонические машины с паучьими лапами безжизненно валялись на полу, полностью утратив активность. Их тела стали не более, чем пустыми оболочками. Заключенных под железной кожей демонов утащила во тьму мощь Регулятора Связей.

На борту каждого из кораблей Несущих Слово не осталось ни единого брата-воина, кто не страдал бы от разрыва связи между материальной вселенной и эмпиреями. Оказавшись в изоляции от своих богов, они пребывали в абсолютном и ужасном одиночестве.

Мардук восстановил равновесие, держась прямо. В его разуме пульсировала боль, но он усилием отгонял ее. Дважды до этого он уже ощущал подобную пустоту, чувство полной изоляции от благословенного варпа.

— Эфир заперт, — прорычал Первый Послушник Ашканез, массируя себе виски. — Мы отрезаны и дрейфуем. Это… Это мерзость! Подобное не может происходить.

Буриас выглядел бледным и потерянным. Он смотрел на свои трясущиеся руки с выражением подступающей паники на лице. Мардук мог лишь гадать, сколь ужасен был разрыв, который переживал одержимый воитель.

Кол Бадар стоял на одном колене, уперевшись рукой в пол для устойчивости. Корифей и в лучшие времена никогда не был особо чувствителен к варпу, однако и он был потрясен. Его лицо было похожим на воск и даже более обыкновенного смертельно мрачным.

Мардук извлек из ножен цепной меч и тщательно осмотрел его, вертя в руках. В оружии не было привычного присутствия демона: Борг`Аш ушел.

На одной из все еще работавших консолей слабо замерцала светящаяся выпуклость. Кол Бадар у усилием поднялся на ноги и подошел туда.

— Сообщение с «Круциус Маледиктус», — произнес он.

— И что же хочет нам сказать Великий Апостол?

— О боги! — выругался Корифей. — Он утратил устройство.

— Что? — спросил Мардук. — Как?

— Не сказано. Но он установил его местонахождение. И приказывает нам вернуть его.

— Ну разумеется. И где же оно?

— На поверхности.

Мардук усмехнулся и покачал головой.

— Он хочет, чтобы мы вернулись и забрали его, будучи полностью отрезанными от варпа, да? Это самоубийство.

— Самоубийством будет этого не сделать, — отозвался Кол Бадар.

— Поясни.

— Мы на виду у «Круциус Маледиктус». В сообщении говорится, что, если в течение следующих пятнадцати минут мы не предпримем попытку, то по нам откроют огонь.

— Он блефует. Его системы отключены так же, как наши.

— Может и так, — произнес Кол Бадар.

— Боги! — ругнулся Мардук. — Ну ладно. И как нам это сделать?

— Демонически-усиленные навигационные системы «Клешней ужаса» не работают, — сказал Кол Бадар, качая головой. — Мы не можем ими воспользоваться.

— Проклятье! — взревел Мардук, кипя от бешенства. — Значит, штурмовые челноки.

— При попытке покинуть планету были уничтожены три «Грозовых птицы» и пять «Громовых ястреба», — произнес Кол Бадар. — Среди выбравшихся нет ни одного целого. Пройдут недели прежде, чем их можно будет снова использовать для развертывания. Проводить штурм с их помощью бесполезно. Нас уничтожат.

— И что ты тогда предлагаешь, Корифей? Говори! Мы должны вернуть устройство! Неудача недопустима!

Палуба затряслась, и из тени выступила громадная фигура Разжигателя Войны.

— Есть другой способ… — прогрохотал древний дредноут.


Аквилий и горстка ветеранов из Стойких Стражей 1-й роты сражались спина к спине в темном пространстве внутри Храма Глориата, отчаянно пытаясь удержать некронов на расстоянии. Они покинули свою позицию наверху храма полчаса тому назад, увидев, как рухнул с неба приближавшийся к ним «Громовой ястреб». На месте его крушения в городе внизу расцвел пламенный взрыв, в котором погибли все находившиеся на борту боевые братья.

Они стреляли из болтеров короткими плотными очередями, экономя боеприпасы, но зарядов оставалось опасно мало. Нечеловеческие автоматы безостановочно приближались неспешными и идеально синхронными движениями. Во тьме храма их бездушные глаза ярко светились, и от серебристых скелетов отражалось мерцание энергии их дьявольского оружия.

Аквилий крепко сжимал левой рукой резное древко свернутого знамени ордена. Его хватка ослабла бы только после смерти, и даже тогда врагам пришлось бы разжимать ему пальцы, чтобы он выронил святой штандарт. Молодой коадъютор ощущал одновременно безумную гордость и благоговейную покорность уже от того, что находился рядом со священной реликвией, не говоря уж о том, что он держал ее в бою.

Будь ситуация не столь тяжелой, Аквилия бы переполнило почтение к окружавшим его прославленным героям, которые сражались бок о бок с ним. Он и представить не мог лучшей смерти, чем гибель в бою вместе с ветеранами 1-й роты, а смерть казалась неизбежной.

Громадные облицованные золотом двери Храма Глориата были разрушены. Их вышибло внутрь от попадания разрядов зеленой энергии, и следом вошел строй смертоносных ксеносов. Само их присутствие здесь было оскорбительно, и Белые Консулы встретили их болтерами и цепными мечами. Но десантников была всего горстка, а против них собралось бесчисленное море зла.

Белых Консулов оттесняли все дальше назад. Они выбрали в качестве позиции лестницу центральной кафедры, и именно там Аквилий водрузил знамя ордена, поклявшись, что оно не падет, пока он дышит.

Храм был огромным, крупнейшим собором в Боросской системе. Ежемесячно священные залы посещали десятки тысяч мужчин и женщин, многие из которых тратили на паломничество все свои сбережения. Арчатые потолки возносились невероятно высоко и терялись во тьме. В каждом из четырех обширных крыльев собора были свои кафедры, часовни и клиросы, но Аквилий и его боевые братья из первой роты стояли в центральном нефе. Во внутреннем пространстве храма громко отдавался звук шагов металлических костлявых ног врагов по мраморному полу.

Сверху нависали семь ярусов сидячих мест, а под лестницей на полу храма располагались сотни низких скамей. В общей сложности в стенах храма могли с комфортом разместиться более двухсот тысяч верующих. В священные праздники на Площади Победы собиралось в сто раз больше людей, чтобы послушать хор Глориата и посмотреть проповедь на мерцающих голо-экранах. Теперь же пол заполняла смертоносная мерзость, которая бесстрашно двигалась на Белых Консулов, изрыгая из древнего оружия смерть.

— Пустой! — выкрикнул один из Белых Консулов, израсходовав магазин. Боевой брат-ветеран закинул украшенный болтер за плечо и обнажил силовой меч, священную реликвию ордена. Сверкающие дуги зеленой энергии сразили двоих ветеранов в синих шлемах, ободрав их до костей.

Множество скелетоподобных автоматов пало под выверенным огнем Стойких Стражей, но в собор входили все новые, число которых не поддавалось подсчету. Груда изуродованных останков уничтоженных некронов скопилась у подножия широкой лестницы, которая вскоре стала напоминать островок посреди моря металлических скелетов.

Некронов было невероятно трудно сразить. Каждый из них мог принять достаточно огня, чтобы свалить Астартес, и лишь потом их неуклонное наступление останавливалось. Но даже тогда многие попросту снова вставали на ноги через несколько секунд, и на них не оставалось ни следа от полученных повреждений.

Аквилий заметил, как один из воинов-некронов наклонился и поднял собственную руку, оторванную зарядом мелтагана. Из поврежденного плеча ксеномашины летели искры, но как только отделенную конечность приложили к суставу, они исчезли. Металл потек, словно ртуть, и сустав восстановился. В мгновение ока конечность встала на место, и некрон продолжил свое упорное наступление, карабкаясь к ним по лестнице.

До передних рядов врага оставались уже считанные метры, и с каждым тяжелым шагом те приближались.

Атакуя, некроны не производили никаких звуков помимо идеально синхронного стука металлических ног о мрамор и трескучих выстрелов их оружия. Отсутствие боевых кличей, воплей боли и победных восклицаний было, по мнению Аквилия, еще более зловещим и нервирующим, чем яростные проповеди предателей из Несущих Слово.

Шаг за шагом некроны сокращали дистанцию, пока не добрались до группы Белых Консулов у подножия золотого изваяния Бога-Императора. Они вскинули оружие над головами, намереваясь обрушить его на синие шлемы Астартес. Аквилий увидел, что в нижней части смертоносного оружия выступали изогнутые топоры чужеродного вида. Ксеносы не отличались ни скоростью, ни умением, однако сражались с убийственной целеустремленностью, нанося мощные и тяжеловесные удары.

Силовые клинки загудели, рассекая черепа и грудные клетки пришельцев, с легкостью плавя живой металл. Цепные мечи вырывали из скелетоподобных конечностей куски, а стрельба из болтеров в упор отшвыривала уничтоженных некронов вниз по лестнице на их сородичей.

Аквилий открыл огонь из болт-пистолета, вышибив затылок одному из врагов, а затем перенес прицел и скосил другого некрона очередью. Реактивные разрывные заряды сдетонировали в грудной клетке ксеноса, разнеся ее на куски. Тот упал без единого звука, но на его место, сделав автоматический шаг, встал другой.

Показания счетчика боезапаса на задней части пистолета неуклонно снижались, и это был последний магазин. Последние несколько выстрелов он произвел выверенно и обдуманно, следя за тем, чтобы каждый из оставшихся болтов сразил врага. Последним зарядом он пристрелил некрона, занесшего для удара над головой свое тяжелое оружие. Выстрел попал в один из злобных светящихся глаз, и голова раскололась надвое от взрыва. Остатки черепа повисли на позвоночном столбе. Однако робот не упал.

Аквилий зарычал от разочарования, когда половинки черепа некрона вновь срослись, и повреждения восстановились, не оставив ни следа. Отшвырнув болт-пистолет в сторону, коадъютор перехватил древко знамени ордена обеими руками, будто копье. На основании древка был шип. Зарычав от натуги, он вогнал его в грудь некрону, отбросив того назад.

Что-то вцепилось в ногу Аквилия, и он посмотрел на нечеловечески-бесстрастное лицо некрона. Тощие скелетоподобные руки скребли по броне в поисках опоры. У мерзкой твари отсутствовала нижняя часть тела и одна рука, но глаза продолжали гореть холодной чуждой яростью. Даже расчлененное, существо двигалось вперед, подгоняемое нечеловеческой волей. Коадъютор с отвращением отшвырнул его ударом ноги и вытащил цепной меч.

Оглядев неф, Аквилий увидел во мраке море пылающих колдовским огнем глаз, которые неуклонно приближались со всех сторон. Их было слишком много, чтобы оставалась хоть какая-то надежда на выживание.

Аквилий понял, что до конца им осталось в лучшем случае несколько минут.

Словно для того, чтобы усугубить безнадежность положения, до коадъютора донесся судорожный вздох боли. Спихнув ногой тело некрона с яростно крутящегося цепного меча, он бросил взгляд через плечо и увидел, что библиарий-эпистолярий Ливентий упал на колени, и из его груди хлещет кровь. В теле престарелого библиария зияла сквозная дыра, и над ним стоял с занесенным оружием воин-некрон. Аквилий закричал и попытался развернуться, чтобы встать между ними, но ему не хватило скорости.

С тошнотворным влажным хрустом некрон опустил тяжелую секиру своего оружия на череп библиария, вложив в удар разрушительную силу. Темный клинок дошел до самых зубов. Пока автомат пытался выдернуть оружие, Аквилий шагнул вперед и рубанул его цепным мечом по лицу. Некрон отшатнулся назад, но дело было уже сделано, и Ливентий упал наземь лицом вниз. Убившее его оружие так и осталось торчать из головы.

В живых оставалось только четверо Белых Консулов. Столь многие его братья уже умерли, так много воинов, куда более важных, чем он сам — великий магистр Валенс, библиарий-эпистолярий Ливентий, капитан Децим, проконсул Осторий. Казалось неправильным, что столь могучие воители были убиты, а он все еще оставался в живых.

Аквилий стиснул зубы. Он поклялся, что, если ему будет суждено умереть в этот день — а подобная судьба казалась неизбежной — то он заберет с собой как можно больше врагов. Что предки смогут им гордиться.

— За Императора! — взревел он и бросился в схватку.


Голова Неумирающего резко повернулась. Злобные огни его бездушных глаз ярко светились, рыская по площади. Паря в метре над землей, древнее существо плавно развернулось на месте, вертя головой в разные стороны в поисках источника зафиксированного им неподалеку всплеска энергии.

Изящным жестом он вытянул одну из тонких конечностей, и из мрака под саваном вырвалось облако крохотных скарабеев. Когда длинные игольчатые пальцы Неумирающего распрямились, миниатюрные роботизированные насекомые влетели ему в руку. Они начали сцепляться друг с другом, каждый из скарабеев хватался за соседа шипастой лапкой и мандибулой. Маленькие создания заняли свои места и замерли, сложившись в двухметровый посох. Завершив его формирование, скарабеи слились друг с другом, и орудие стало цельным и гладким. На каждом конце оружия загорелся зеленоватый свет, образовавший два энергетических клинка, потрескивавших от едва сдерживаемой мощи.

С изяществом, намного превосходившим умения его слуг, Неумирающий описал двухклинковым посохом сверкающую дугу и стал ждать появления врага.

Повинуясь не прозвучавшим распоряжениям своего господина, телохранители Неумирающего встали наготове, по их длинным боевым косам заструилась энергия.


В центре площади, среди стоявших со всех сторон бесконечных фаланг неподвижных некронов, начал проступать мерцающий источник света, за которым быстро появилась сотня других. Они светились и мерцали, словно плотные стаи светлячков, а спустя долю секунды начали сгущаться в призрачные фигуры. С резким треском вытесняемого воздуха с «Инфидус Диаболус» телепортировались сто закованных в терминаторские доспехи воинов культа Помазанников.

Среди них возникла огромная фигура Разжигателя Войны. Громадная боевая машина была одним из немногих дредноутов, способных на подобный маневр. Впереди Несущих Слово появился военный лидер и Корифей Воинства Кол Бадар, рядом с которым стоял Темный Апостол Мардук.

Темный Апостол был облачен в древний комплект терминаторских доспехов, чьи темно-красные пластины глянцево блестели. Доспех был отделан шипами из темного металла, а на броне крошечными символами колхидской клинописи были кропотливо выгравированы тысячи священных выдержек из «Книги Лоргара». Спутанный меховой плащ был закинут на огромные плечи нового доспеха, в правой руке Мардук держал свой жезл власти — смертоносный крозиус арканум, чье шипастое навершие потрескивало от энергии. В левой руке был старинный комби-болтер, выполненный в виде демонической пасти. Последний раз это оружие носил сам Разжигатель Войны во время битвы за Дворец Императора на Терре.

Терминаторскую броню не надевали девять тысячелетий, с тех самых пор, как Разжигатель Войны — тогда еще бывший Темным Апостолом 34-го Воинства — получил смертельную рану и был извлечен из доспеха перед помещением в вечное заточение внутри саркофага. Почтенный комплект брони благоговейно отремонтировали, однако никто так и не дерзнул надеть его на себя. Тысячелетия он оставался бездействующим, пустым и невостребованным, закрытым в гробнице великого героя. И вот теперь, по распоряжению Разжигателя Войны, он вновь вкушал битвы. Внутри череполикого шлема Мардук свирепо ухмылялся, наслаждаясь ощущением силы, которое давал доспех. Он ощущал себя богом.

Его взгляд упал на Неумирающего, находившегося на расстоянии менее ста метров. Он уже сталкивался с этим созданием и мгновенно узнал его. Даже отсюда он видел, что в нагрудную пластину встроена вращающаяся сфера Регулятора Связей.

— Туда! — взревел Мардук, указывая крозиусом в сторону повелителя враждебных ксеносов.

— Цель принята, — подтвердил Кол Бадар, и в его руке зарычал комби-болтер. — Вперед, мои братья-Помазанники! Убивайте во имя живых, убивайте за мертвых!

Терминаторов и дредноута отделяли от их цели более трех сотен воинов-некронов. Вокруг находились еще тысячи. Словно внезапно пробудившись ото сна, некроны — все как один — повернулись навстречу Помазанникам, и мгновенно началась схватка.

— Смерть предателю крестового похода! — прогремел Разжигатель Войны, снова переживая сражение минувших дней.


Кол Бадар зарычал, отстреливая некронов и десятками разрывая их на куски плотными очередями.

— Сомкнуть строй! Продолжать двигаться! — заорал он. Помазанники углубились во вражеские ряды, на каждом пройденном шаге уничтожая десятки машин ксеносов.

По венам Кол Бадара струилась горячая кровь, два сердца колотились в груди. Он сжал силовые когти на голове одного из некронов и свирепым рывком начисто оторвал ее. Тяжеловесным ударом тыльной стороны руки он поверг еще одного робота наземь. Пока тот пытался подняться, он прижал к его голове спаренные стволы комби-болтера и нажал на спуск.

Одного из некронов поднял над землей воин-Помазанник, вогнав в грудь неудачливой машины свой цепной кулак. Во все стороны полетели обломки металла, а потом некрона разорвало надвое. Еще один растекся, когда его тело расплавила комби-мелта.

Погибло полдюжины Помазанников, которых сразил чудовищно результативный огонь гаусс-оружия некронов. Никто из братьев и шагу не сделал, чтобы помочь им. Кол Бадар видел, что под опустошительным огнем некронов падают все новые его боевые братья, воители, с которыми он сражался бок о бок в бессчетных кампаниях по всей галактике. Оружие было ужасающе эффективно, против него слабо помогали даже терминаторские доспехи. Каждый жгучий энергетический залп срывал броню слой за слоем, пока не показывалась бледная плоть, которую обдирало до костей. Долей секунды позже кость также оказывалась расщеплена на субатомном уровне.

По его плечу полоснул луч энергии, рассекший броню. Кол Бадар развернулся и срезал нападавшего, откинув того назад, где его прикончил один из братьев, снесший некрону голову с плеч ударом силовой булавы.

Разжигатель Войны пронесся через ровный строй врагов, отшвыривая в сторону десятки воинов-скелетов каждым взмахом тяжелых когтей. Еще десятки разлетелись на куски, когда тяжелые болтеры Разжигателя Войны проложили в их рядах просеку.

Безучастные и, казалось, безразличные к противостоящей опасности, все новые некроны подходили и заполняли бреши, оставшиеся на месте их павших товарищей, вставая на пути неистовствующего дредноута. В бронированный корпус Разжигателя Войны вонзились зеленые дуговые разряды, которые проделали в панцире зияющие дыры и обнажили внутренние механизмы дредноута, однако это не замедлило его.

Воин-некрон перед Кол Бадаром занес оружие над головой, целясь расположенным под стволом топором ему в плечо. Корифей перехватил удар силовыми когтями. Он сжал руку в кулак, и оружие смялось, а во все стороны брызнула зеленая энергия. С резким лязгом металла он ударил некрона в висок стволом комби-болтера, а затем вогнал ему в грудь острия когтей.

Потрескивая от энергии, когти прошли между ребер некрона, и машина-труп улетела прочь от резкого движения руки.

Грядущая смерть была очевидна. Не было ни единого шанса, что хоть кто-то из них выберется отсюда.

Кол Бадар начал смеяться. Уже столетия он не чувствовал себя настолько живым.


Мардук обрушил свой крозиус на голову некрона. Та раскололась от силы удара, обнажив искрящие провода и схемы. Механический труп рухнул на землю, и на мгновение впереди появилось свободное место, позволившее бросить взгляд на цель.

Древнее существо из живого металла плавно скользило к нему и Помазанникам. Мардук видел, что их отделяет от бессмертного противника лишь тонкая линия вражеских машин.

Вышагивавшие перед Неумирающим воины были непохожи на тех, что попадались ему до этого. Их тела не изображали смерть, как у других некронов, а скорее выглядели бронированной пародией на живущих. Они и двигались иначе, движения были плавными и естественными, куда сильнее напоминая живого противника, чем ходульная походка низших воинов. Высокие и стройные, они могли легко сравниться по росту с одетыми в терминаторскую броню Помазанниками, хотя и уступали им по массивности в разы. В руках они держали похожие на алебарды боевые косы, клинки которых мерцали зеленой энергией.

Помазанники и избранные стражи Неумирающего сошлись, и энергетические боевые косы столкнулись с силовыми булавами и цепными кулаками. Враги двигались с пластичной грацией, их оружие вертелось по неуловимым дугам, оставляя за собой сияющие следы.

Эти орудия оказались чрезвычайно смертоносными, они с легкостью пробивали терминаторские доспехи. Мардук видел, как один из Помазанников вскинул зазубренный силовой меч навстречу несшемуся к шее удару, но клинок оказался аккуратно отсечен. Энергетическое оружие некрона продолжило свой путь и вонзилось в тело ветерана Несущих Слово, распоров его от шеи до груди.

Увидев ошеломляющую мощь боевых кос, Мардук начал отшатываться от шипящего клинка, не пытаясь блокировать удар. Громоздкость новообретенного терминаторского доспеха замедляла его движения, хотя и не столь сильно, как он изначально ожидал.

Мардук отвел в сторону очередной нацеленный на него замах, следя за тем, чтобы крозиус соприкасался только с металлическим древком боевой косы, а не с энергетическим клинком. Его ответный удар почти что сорвал голову некрона с плеч, и Темный Апостол свирепо ухмыльнулся. Потери в скорости сполна компенсировались приобретением грубой силы, которую придавали ему плотно сбитые сервомускулы терминаторского доспеха.

Отшвырнув в сторону еще одного врага и проделав в его бронированной груди множество глубоких пробоин с помощью комби-болтера, Мардук рванулся вперед, отчаянно пытаясь сократить дистанцию до Неумирающего.

Казалось, что вблизи от смертоносных воинов тупая боль в груди, ощущение отрезанности от варпа, усилилась. Ему хотелось побыстрее окончить бой. Он не знал, сколько еще сможет выносить заполявшую его зияющую пустоту.

Неумирающий плавно скользнул вглубь жестокой схватки. В его руках вертелся посох с двумя клинками. Двое Помазанников мгновенно пали, срезанные с непринужденностью совершенства. Оба воина были аккуратно рассечены пополам с пренебрежительно малым усилием. Вставленный в грудь древнего существа вертящийся Регулятор Связей разливал вокруг себя призрачный свет, дразня Мардука.

Пал еще один Помазанник. Посох Неумирающего проделал ровный разрез от плеча до бедра, и половинки воина осели на землю. Повелитель некронов описал посохом неуловимую дугу, нацелив один из концов на другого терминатора Хаоса. В неудачливого воителя ударил жгучий заряд энергии. Воин-Помазанник завалился назад с пробитой в груди дырой размером с голову.

Мардук зарычал и бросился вперед, приближаясь к Неумирающему сбоку. Он увидел, как с другого фланга к древней твари движется с ревущим болтером в руках громоздкая фигура Кол Бадара, и ощутил прилив ярости при мысли, что Корифей лишит его добычи.

Голова Неумирающего была повернута в сторону от него, следя за Кол Бадаром. Он подошел ближе, со всей силой занося крозиус арканум и целясь в изящный, казавшийся тонким, череп ужасного создания. Удар не достиг цели. Даже не повернув головы, владыка некронов парировал его одним из энергетических клинков на конце посоха, а другим полоснул по телу Кол Бадара, почти выпотрошив того.

Повернувшись с обманчивой неторопливостью и плавностью и продолжая парить в метре над землей, Неумирающий с легкостью отбивал одновременные атаки Мардука и Кол Бадара. В схватку вступил третий воитель, нанесший удар силовой булавой. Брат-Помазанник сразу же погиб, в его голову погрузился энергетический клинок.

Из глубокой раны на теле Кол Бадара хлестала кровь. Он вскинул комби-болтер, поливая очередями из обоих стволов. При повороте саван Неумирающего распахнулся, и на Корифея обрушилось густое облако скарабеев, которые вцеплялись и кусали его. Хотя крохотные механические насекомые могли нанести мало серьезных повреждений терминаторскому доспеху, но они поглотили ярость выстрелов. Болты взрывались, не достигая намеченной цели.

Мардук нанес врагу очередной удар. Но двухклинковый посох снова описал незаметную дугу и отвел оружие в сторону. Мардук был готов к этому и быстро изменил угол атаки, но и она оказалась заблокирована. Круговой парирующий прием искусно обезоружил его, и крозиус арканум улетел в сторону, приземлившись на расстоянии нескольких метров.

Продолжая вертеться, Неумирающий рассек надвое еще одного Помазанника, который шагнул вперед, чтобы напасть на древнее существо, а затем ловко всадил один из энергетических клинков точно в Кол Бадара, пронзив того насквозь.

Мардук навел на врага свой комби-болтер и вдавил спуск. Прежде, чем из патронника успел вылететь первый болт, Неумирающий выдернул клинок из Кол Бадара и крутанул его. Мардука откинуло на шаг назад, и он осознал, что что-то не так, лишь когда увидел брызнувший фонтан крови.

Мгновением позже пришла боль. Темный Апостол ошеломленно уставился на лежавшую отсеченной на земле его собственную руку. Кисть все еще сжимала комби-болтер.

С другой стороны от Неумирающего Кол Бадар упал на одно колено, из раны в груди толчками выплескивалась кровь. Древнее создание демонстративным мастерским движением крутануло посох вокруг себя. Его окружало кольцо тел.

Со всех сторон приближались некроны, их гаусс-свежеватели извергали смерть. Мардук, не желавший смириться с поражением, ощутил прилив злобы.

— Сразись со мной, предатель! — раздался грохочущий вопль, и громадная фигура Разжигателя Войны прорвалась через группу некронов, отшвырнув тех с дороги взмахом тяжеловесной механической руки. Дредноут атаковал, изрыгнув перед собой поток огня из тяжелых болтеров.


Разжигатель Войны охрип от боевых псалмов Воинства, но в его голосе все еще оставались сила и властность. Его глаза были прикованы к ненавистной фигуре врага, облаченного в волнистую золотую броню.

С острых шипов крозиуса капала кровь, доспех испещряли воронки от полученных в бою попаданий. Он был измотан, яростное сражение длилось уже недели. Он не мог вспомнить, когда последний раз отдыхал. Но ничто из этого не имело значения теперь, когда перед ним оказался объект всей его ненависти и злобы.

Вокруг были разбросаны тела побежденных врагов, желтые доспехи покрывала кровь. На его пути больше никого не осталось.

Куда ни взгляни, везде бушевала битва, братья сражались с братьями. Зрелище было великолепно, однако в то же время оно наполняло его пылающей ненавистью к тому, кто своей надменностью вызвал все это.

Он облизнул забрызганные кровью губы и крепче сжал рукоять крозиуса, глядя на того, на чьих руках была кровь каждого павшего благородного брата-Астартес.

Когда-то он звал этого человека Императором. Когда-то даже поклонялся ему. Он сплюнул, словно рот внезапно наполнился омерзительной отравой.

Лжец. Предатель крестового похода. Тот, кто предал Воителя.

Тот, кто обманывал их всех.

— Теперь все кончено, — произнес он. — Твоя ложь более не приведет к смерти никого из братьев-Астартес.

И вот на стенах величайшего из когда-либо возведенных дворцов он бросился на своего смертельного врага, намереваясь стать тем, кто сразит Ложного Императора.


— Теперь все кончено, — прогремел Разжигатель войны. — Твоя ложь более не приведет к смерти никого из братьев-Астартес.

Неумирающий плавно повернулся навстречу атакующему дредноуту и, словно танцор, с нечеловеческой скоростью и гибкостью извернулся всем телом. Болты прошли мимо, оставив прорехи в трепещущем саване, но не задев тела.

Разжигатель Войны бросился вперед, исторгая на ходу неразборчивый рев: десятитонное металлическое чудовище, полное жестокости.

Неумирающий поднырнул под удар когтей дредноута, посох с двумя клинками полоснул по бронированному корпусу Разжигателя Войны со вспышкой искр и мучительным визгом рвущегося металла.

Разжигатель Войны пытался погасить инерцию движения, которая протащила его мимо Неумирающего. Еще до полной остановки поврежденный корпус дредноута повернулся, разворачивая тяжелые болтеры. Мощные орудия взревели, изрыгая непроницаемую завесу крупнокалиберных зарядов по широкой дуге, преследуя верткого противника. Неумирающий был слишком быстр, он опережал опустошительный залп на долю секунды.

Перехватив посох, словно копье, Неумирающий скользнул вперед. Заряды тяжелого болтера разорвали призрачный саван. С нечеловеческими силой и скоростью Неумирающий вогнал свое оружие в самое сердце корпуса дредноута. Светящийся энергетический клинок без сопротивления рассек толстую броню Разжигателя Войны и пронзил его.

Мардук взревел от ярости и нежелания верить увиденному, однако он не мог ничего сделать, пока Неумирающий выдергивал сияющее энергетическое оружие, раскачивая его вбок и вспарывая саркофаг. Из смертельной раны хлынули зловонные амниотические жидкости, и Мардук заметил внутри иссохшее и бледное скорченное тело Разжигателя Войны.

Было трудно поверить, что некогда это был один из величайших воинов Легиона и как минимум Темный Апостол. Сейчас он походил на выкопанного мертвеца, чей полусгнивший труп жестоко удерживали в ужасном состоянии не-жизни. Безжизненного утопленника соединяли с нервной системой дредноута провода, кабели и трубки. Только вся эта паутина не давала ему выпасть на землю. Это был всего лишь изуродованный торс, на который безвольно свисала костлявая голова.

Большая часть черепа отсутствовала, то ли от приведших к заключению ран, то ли после хирургической операции. В обнажившуюся мозговая ткань — отвратительного цвета, будто гнилой плод — были воткнуты десятки проводов с иглами на концах. Нижней челюсти не было. Только сросшиеся ребра и гигантские пропорции скелета указывали на то, что когда-то это был гордый воитель-Астартес.

Механизированное тело дредноута содрогнулось и затряслось, от поврежденных кабелей и проводки полетели искры.

Мардук прицепил священный крозиус к поясу и припал на колено, вытаскивая из собственной мертвой руки старинный комби-болтер. Он поднялся, ощерившись от ненависти, и выстрелил Неумирающему в спину.

Проявив сверхъестественное чутье, Неумирающий уклонился вбок от очереди болтера и повернулся, раскручивая в руках свою энергетическую косу.

Однако он не смог уйти от Разжигателя Войны.

С дредноутом еще не было покончено. Как только Неумирающий отвернулся, Разжигатель Войны рванулся вперед и сомкнул громадные силовые когти на теле противника. Повелитель некронов сопротивлялся, размахивая своим двусторонним посохом, но не мог освободиться. Он целиком оказался в захвате Разжигателя Войны.

— Смерть Ложному Императору! — взревел дредноут и сжал кулак.

Человекоподобное тело Неумирающего разлетелось, распавшись на миллион скарабеев. В центре жужжащего облака металлических насекомых парил Регулятор Связей.

Над Разжигателем Войны взлетели искры и пошел тошнотворный черный дым. Дредноут задергался в конвульсиях. Стража Неумирающего выступила вперед. Их боевые косы полыхнули, разрывая бронированные бока Разжигателя Войны.

Мардук зарычал от злобы и двинулся вперед. В его руке ревел комби-болтер. Кол Бадар сокрушил двоих Бессмертных и шагнул в середину роя скарабеев, нанося удары по по механическим насекомым.

Темный Апостол заметил Корифея только тогда, когда силовые когти того сомкнулись вокруг Регулятора Связей, выхватив устройство из воздуха. Когда клинки на пальцах громадного полководца сжались на вертящемся устройстве, оно снова приняло первоначальный облик бездействующей твердой сферы.

Реальность содрогнулась, и Мардук судорожно вздохнул, ощутив как на него вновь обрушилось благословенное прикосновение эфира. Темный Апостол прошептал благодарственную молитву богам, которых он чувствовал вокруг себя.

Кол Бадар держал Регулятор Связей силовыми когтями, стреляя по двум некронам из комби-болтера. Кровь вокруг отверстия в его груди уже запеклась и высохла, тельца Ларрамана в кровеносной системе затянули рану.

Недовольное жужжание облака скарабеев стало более заметным. Мардук увидел, что они начали вновь собираться в плотную стаю, явно образуя очертания Неумирающего.

— Нужно уходить. Сейчас же, — произнес Мардук, поливая из комби-болтера очередью и пробивая в возрождающемся владыке некронов отверстия. Однако он знал, что его попытки тщетны — Неумирающий восстанавливался и ничто не могло остановить этот процесс, что бы он ни делал.

— Ашканез, — проговорил Кол Бадар. — Включить обратную телепортацию. Немедленно!


— Выполняй, — сказал Первый Послушник Ашканез, кивая Буриасу. Корабль вокруг них оживал, наполняясь нечестивой жизнью с возвращением издавна заключенных в нем демонов.

— Почему бы просто их не бросить? — раздался рык громадной фигуры чемпиона Кхалаксиса. — Дать ксеносам покончить с этим вместо нас?

Рука Буриаса остановилась над активационной руной на панели управления телепортацией в ожидании ответа Первого Послушника.

— Не будь дураком, — отмахнулся Ашканез. — У них устройство. Кроме того, Помазанники с нами. Выполняй.

Буриас опустил кулак на светящуюся руну.


Словно сливающиеся капли расплавленного металла, миллион крохотных скарабеев утратил свою форму и стал соединяться, пока в воздухе перед Мардуком вновь не повис сияющий совершенством и неповрежденный Неумирающий. В темных глазницах начали светиться злобные огоньки. Владыка некронов повертел головой-сюда, будто разминая шею, а затем остановил свой непроницаемый взгляд на Мардуке. Воздух заблестел, когда бессмертное существо завертело свой смертоносный посох с двумя клинками и заскользило к Темному Апостолу.


— Давай же, Ашканез, — прошипел Мардук, пятясь назад и продолжая стрелять из старинного комби-болтера. Спаренный изогнутый магазин опустел, и он убрал почтенное древнее оружие в кобуру, вновь вынув крозиус.

Затем он ощутил внезапное головокружение, и зрение затуманил яркий свет.

Когда он рассеялся, Мардук стоял на тускло освещенной нижней палубе «Инфидус Диаболус», уставившись в дуло мелтагана.

— С возвращением, Апостол, — прорычал Первый Послушник Ашканез.

Семнадцатая глава

Первый Послушник Ашканез стоял на расстоянии пяти метров, направив мелтаган точно на Мардука. Это оружие задумывалось как противотанковое. На такой дистанции даже терминаторская броня мало помогла бы.

Не делая резких или угрожающих движений, Мардук повернул голову и огляделся, не выпуская Первого Послушника из поля зрения. Рядом с ним стоял Кол Бадар, но остальных братьев из числа Помазанников не было видно. Здесь были только они пятеро.

— Ты смеешь направлять оружие на своего Темного Апостола? — оскалился Мардук, его голос дрожал от едва сдерживаемой ярости. — В чем дело?

— Настал час правосудия, Апостол, — ответил Ашканез.

Лицо Первого Послушника было скрыто в тени капюшона. В полумраке позади Ашканеза стояли Буриас и Кхалаксис. Оба скрыли лица капюшонами, но были легко узнаваемы.

— Ты хочешь судить меня? Заносчивый сукин сын. Посмотрите на себя, — сказал Мардук голосом, полным обличения, — вы даже не хотите открыть лица. Вы трусы, бесполезные трусы, которые лишь позорят собой XVII Легион.

Огромная фигура Кхалаксиса застыла, руки крепко сжали рукоять огромного цепного топора. Буриас со злостью откинул капюшон.

— Ты сам навлек это на себя, господин, — ощерился Несущий Икону.

— А ты всегда был подлым псом, Буриас, — парировал Мардук. — Мне следовало бы тебя давным-давно прикончить.

— Довольно, — зарычал Ашканез. — Где устройство?

— У меня, — произнес Кол Бадар.

— Хорошо, — сказал Ашканез. — Сними шлем, Апостол. Я хочу видеть твои глаза, когда ты умрешь.

Мардук бросил взгляд на обрубок своей левой руки, затем на все еще зажатый в правой священный крозиус, а потом снова на Ашканеза.

— Наверное, мне понадобится небольшая помощь. Ты не мог бы подойти и забрать у меня крозиус, Послушник? — поинтересовался он. — Ясно же, что ты в любом случае собираешься его присвоить, так почему бы не сделать это прямо сейчас?

— Я так не думаю, — произнес Ашканез, явно не собираясь сокращать дистанцию между собой и огромным Темным Апостолом, закованным в древний терминаторский доспех Разжигателя Войны.

— Трус, — усмехнулся Мардук.

— Разумный, — поправил его Ашканез. — Шлем, Апостол.

Мардук прицепил крозиус к шипастой поясной цепи и снял череполикий шлем. Тот отсоединился с шипением сжатого воздуха. Злобное красное свечение линз померкло, и он пристегнул шлем к поясу. В глазах Темного Апостола кипела ненависть.

— Доволен? — оскалился он.

Первый Послушник кивнул.

— Где мои братья — Помазанники? — зарычал Кол Бадар.

— Их кровь тоже на твоих руках, Послушник? — спросил Мардук.

— В их смерти нет никакого смысла. Они телепортированы обратно в целости, — сказал Акшанез. — Я не счел необходимым делать их свидетелями этого.

Мардук облизнул губы, его взгляд метался между тремя стоявшими перед ним воинами.

Ашканез продолжал удерживать свой мелтаган нацеленным точно на Мардука.

— Ты довольно высоко себя оцениваешь, Первый Послушник, — сказал тот. — Ты вправду думаешь, что вы трое справитесь с нами обоими?

— Нет, — произнес Ашканез. — Не думаю.

Мардук было открыл рот, чтобы заговорить, но захлопнул его, когда Кол Бадар отошел от него в сторону.

— Ах ты ублюдок, — ощерился он, когда Корифей склонил голову в почтении к Первому Послушнику.

— Я долго ждал этого дня, Мардук, — проговорил Кол Бадар.

— Все от тебя отвернулись, Апостол, — произнес Ашканез, не в силах избавиться от самодовольной насмешки в голосе. — Все твои самые надежные капитаны.

— Не все. Сабтек никогда не предаст, — ответил Мардук.

— Это так, — признал Ашканез. — Я верю, что этот глупец будет хранить свою нелепую верность тебе до самого конца. Очень жаль. Он хороший боец. Но в этой войне необходимы жертвы. Довольно скоро он умрет. Ты остался один, Апостол.

— Нет, — произнес Мардук. — Со мной боги Хаоса. И адские мучения покажутся тебе раем по сравнению с болью, которую я на тебя обрушу. За это оскорбление ты сгоришь.

— Нет, — отозвался Ашканез. — Ты не сможешь.

— Ты предатель и ублюдок, Ашканез. Как скоро он обратится против тебя, Буриас? Или против тебя, Кхалаксис? — спросил Мардук. — Получив власть над Воинством, он перестанет в вас нуждаться.

— Я наслушался вдоволь, — прорычал Кхалаксис. — Давайте убьем его и покончим с этим.

— Совет раскроет этот мелкий заговор, — сказал Мардук. — Они никогда не утвердят тебя Темным Апостолом Воинства, Ашканез.

— Заговор? — преспросил Ашканез. — Нет, Апостол, тут ты заблуждаешься. Мы не предатели, мы — будущее. Под властью Совета Легион загнивает, его идеалы извращены. Только глупец не в силах увидеть, что Эреб исказил идеалы Легиона в угоду собственным целям, подчинив Совет своей воле. Мы представляем новый порядок, который повергнет власть Эреба над Советом.

— Экодас набил твою голову ложью, — произнес Мардук. — Его маленькое восстание ни к чему не приведет. Вас будут гнать, как предавших псов, каковыми вы и являетесь.

— Ты неправ, Мардук. Это не мелкий мятеж. Мы — Братство. Приближается время Третьей Чистки.

— Братство? — изумленно переспросил Мардук. — Братство в прошлом. Оно умерло десять тысячелетий тому назад.

— А теперь заново родилось под властью нового Первосвященника.

Мардук расхохотался.

— Вы пребываете в еще большем заблуждении, чем я думал, — сказал он. — Экодас полагает, что может заново создать Братство в погоне за властью? Он в самом деле думает, что сможет представлять собой хоть какую-то угрозу Совету? Эребу и Кор Фаэрону?

— Это ты заблуждаешься, — с ухмылкой ответил Ашканез. — Все это тянется гораздо дальше Экодаса.

— Мне трудно в это поверить.

— Мне все равно. Но перед смертью знай, что сам Хранитель Веры, Кор Фаэрон, создал Братство заново.

— Это невозможно, — прошипел Мардук, хотя от слов Первого Послушника у него похолодела кровь.

— Более двадцати Воинств поклялись в верности Братству, — сказал Ашканез. — И еще десятки присоединятся к ним прежде, чем Эреб заподозрит, что находится в опасности.

— Это никогда не сработает, — проговорил Мардук.

— Скоро извращение Совета Эребом закончится. Под руководством Кор Фаэрона Легион вернется к истинному учению Лоргара.

— Хранитель Веры втянет Легион в гражданскую войну? — спросил Мардук. — Внесет раскол в наши ряды только для того, чтобы свергнуть брата? Это безумие!

Ашканез улыбнулся.

— Эреб слишком долго манипулировал Легионом, оставаясь в тени. Его время подошло к концу.

— Хватит лить отраву, предатель, — огрызнулся Мардук, поднимая голову. Безо всякого страха он посмотрел Ашканезу в глаза. — Как сказал Кхалаксис, время покончить с этим. — Ты согласен, Кол Бадар?

— Да, — произнес огромный полководец из-за спины Ашканеза. — Согласен.

Прежде, чем кто-либо успел среагировать, Корифей шагнул вперед и вогнал на всю длину в спину Ашканеза свои силовые когти.


Ашканез оказался поднят в воздух. Острия силовых когтей Кол Бадара высунулись у него из груди, на клинках пузырилась горячая кровь. Мелтаган Ашканеза вытрелил, и Мардук метнулся в сторону, чтобы избежать жгучего заряда. Свитки с проклятиями, прикрепленные к наплечнику, вспыхнули от выстрела, прочертившего борозду в броне, словно в масле.

Вокруг шипов священного крозиуса Мардука замерцала темная энергия, рука сжалась на рукояти, вдавив активационную руну.

Первым из соратников Ашканеза среагировал Буриас. Он мгновенно преобразился, черты его лица смешались с демоном внутри. Небрежным движением Кол Бадар швырнул Ашканеза в Несущего Икону, мгновенно выведя того из боя. Мелтаган вылетел из руки Первого Послушника.

Слабо освещенное помещение внезапно огласилось оглушительным ревом цепного топора Кхалаксиса. Огромный чемпион бросился на Мардука, его лицо исказилось от бешеной ярости.

Мардук парировал смертоносный удар, нанесенный двумя руками, темный крозиус и цепной топор столкнулись с ужасающей мощью. Силу Мардука увеличивали могучие сервомускулы новоприобретенного терминаторского доспеха, но даже несмотря на это, его рука подавалась под нажимом Кхалаксиса. Зубья цепного топора вгрызлись в крозиус, выбросив искры.

Возле Мардука оказалось лицо Кхалаксиса, пылающее ненавистью и боевой яростью. Зубы были оскалены.

— Я тебя на куски порву, господин, — проревел огромный восходящий чемпион, на его губах блестели слюна и пена.

— Мечтай об этом, — бросил Мардук, сделал шаг вперед и нанес удар лбом в лицо Кхалаксиса, сломав тому с резким хрустом и фонтаном крови нос.

Берсерк взревел от ярости и отшатнулся назад, выпустив рукоять топора из одной руки. Мардук шагнул вперед, чтобы расколоть ему череп, но попал прямо под оглушающий удар тыльной стороной руки. Шипастая перчатка Кхалаксиса врезалась ему в щеку, отбросив голову назад, и он ощутил во рту вкус крови.

Сделав шаг назад, Мардук инстинктивно вскинул крозиус и заблокировал несущийся к его шее безумно жужжащий цепной топор. С впечатляющей скоростью Кхалаксис крутанулся на пятках, разворачивая топор для удара под другим углом. Все еще приходя в себя после предыдущего удара, Мардук не успевал встретить очередную атаку своим оружием и потому подставил под удар цепного топора плечо. Тот глубоко вгрызся в броню, яросто разрывая ее, но не достал до кожи.

Мардук нанес удар крозиусом в бок Кхалаксиса, острия шипов пробили броню с резким выбросом энергии, отбросившей того назад. От раны исходило зловоние горелой плоти, но чемпион вновь кинулся вперед, только разъярившись от боли еще сильнее.

Пока цепной топор ревел, рассекая воздух на пути к Мардуку, Темный Апостол со всей силы опустил крозиус вниз, ударив им по одной из рук Кхалаксиса. Броня и кости раскололись на куски, и удар ушел в сторону. Сделав шаг назад, чтобы получить больше места для маневра, Мардук описал своим оружием страшную дугу, окончившуюся ровно у виска Кхалаксиса.

Острые шипы пробили череп чемпиона, вмявшийся внутрь от тяжеловесного удара булавы. Кровь брызнула на лицо Мардука, и Кхалаксис зашатался, словно пьяный. Он выглядел странно, черты лица вдавились внутрь, словно воск, растаявший под горячими солнечными лучами. Еще мгновение украшенный косичками чемпион покачался на ногах, а затем бесформенной грудой замертво упал под ноги Мардуку.

Силовая булава Ашканеза ударила Мардука сзади, швырнув его на колени. Второй злобный удар пришелся по руке, и он выпустил священный крозиус. Двигаясь быстрее, чем облаченный в громоздкую терминаторскую броню Мардук, Первый Послушник быстро шагнул вперед и ногой отшвырнул святое оружие.

Мардук поднялся на ноги и повернулся к Ашканезу с выражением ярости на лице.

— Ты не знаешь, когда нужно продолжать лежать, да? — прошипел он.

Лицо Первого Послушника было бледным от потери крови, а в уголках губ пузырилась красная пена. Через четыре ужасающих раны в груди из него вытекала живительная влага, но вскоре они должны были затянуться. Однако Мардук был удивлен, что тот еще жив, да еще и может продолжать сражаться.

С ревом, брызгая кровавой слюной, Первый Послушник шагнул вперед и обрушил на темя Мардука свою силовую булаву.

Темный Апостол остановил удар закованной в перчатку рукой, удерживая потрескивающее оружие на расстоянии. По всей его руке пробегали электрические разряды, но он продолжал держаться. На шее Первого Послушника вздулись вены, тот приложил все возможные усилия, чтобы опустить на Мардука булаву, однако его силы иссякали, и оба они это знали.

Мардук нанес тяжелый удар ногой в колено Ашканеза, разрывая сухожилия и связки. Первый Послушник рухнул на пол, рыча от боли. Темный Апостол шагнул вперед и с силой пнул его в бок, швырнув над полом. Первый Послушник врезался в ближайшую панель управления, продавившуюся под его весом.

Мелтаган Ашканеза лежал неподалеку, и Мардук пригнулся, чтобы поднять смертоносное противотанковое оружие. Ашканез отполз от панели управления, пытаясь встать. Разбитое колено не выдерживало его веса, ему пришлось вцепиться в панель, чтобы просто стоять вертикально. Мардук злобно ухмыльнулся, сжал мелтаган и двинулся к нему. Он остановился в нескольких шагах от Первого Послушника.

— Неважно, останусь ли я жив или умру, это не изменит грядущее, — ощерился Ашканез, на его губах пузырилась кровь. — Братство уже действует. Ты не сможешь его остановить.

Мардук навел мелтаган на уцелевшее колено Ашканеза и нажал на спуск. От оружия пошла волна ужасающего жара, от которого задрожал воздух. Мардук удерживал спусковой крючок пару секунд, аккуратно отделяя ногу Первого Послушника выше сустава и прижигая рану. Мардук добродушно усмехнулся.

Ашканез не стал кричать, даже когда жгучий заряд сплавил его броню с плотью и испепелил кости. Он упал, стиснув зубы от боли.

— При участии 34-го Воинства, или же без него, Братство очистит ряды нашего Легиона, — прошипел Ашканез с пола. Воздух был наполнен смрадом сожженной плоти. — Это ничего не изменит.

Мардук фыркнул и отвернулся, чтобы посмотреть на результат схватки между Кол Бадаром и Буриасом. С того самого момента, как Буриас давным-давно возвысился до должности Несущего Икону, эти двое раздражали друг друга. Теперь тысячелетия ненависти вырвались наружу.

Буриас Драк`Шал двигался на четырех конченостях, руки и плечи раздулись до непропорционально большого по сравнению с телом размера. Исходящие изо лба ребристые рога закручивались назад, игольчатые зубы обнажились в зверском оскале. Броня свисала с него окровавленными лохмотьями. В груди зияли глубокие пробоины, но они начали затягиваться прямо на глазах у Мардука, плоть срасталась, когда порождение варпа регенерировало.

С рычанием Несущий Икону прыгнул вбок, когда Кол Бадар вскинул комби-болтер, и два ствола взревели. Буриас Драк`Шал вскочил на ближайшую стену, вывернув шею под неестественным углом, чтобы не отрывать своих демонически-измененных глаз от Корифея. Лапы едва успели коснуться стены, когда он снова прыгнул, метнувшись прямо на Корифея. Кол Бадар пытался вести комби-болтер вслед за движением одержимого воина, вырывая из стен куски металла и разнося вдребезги хрупкие мониторы, но ему не хватало скорости.

Три средних пальца на каждой из рук Буриаса Драк`Шала срослись в толстые когти. Вытянув лапы, он ударил Корифея в раненую грудь, глубоко всадив демонические когти. Сила атаки вынудила Кол Бадара сделать шаг назад, но облаченный в терминаторскую броню полководец не упал. Когтистые лапы Буриаса засели в груди Кол Бадара, и он устроился там, словно адский примат. Удерживаясь одной когтистой рукой, свободной он успел пробить в груди Корифея несколько отверстий прежде, чем тот отшвырнул его ударом тыльной стороны силовых когтей.

Буриас Драк`Шал развернулся на лету и жестко приземлился, ощерившись и напружинив мышцы ног. Резким рывком он метнулся обратно к Корифею, но Кол Бадар вскинул комби-болтер и отшвырнул его на пол мощной очередью в грудь и лицо.

В броне и плоти остались окровавленные воронки, в которых виднелись мускулы и кости, и Буриас Драк`Шал затряс головой от злобы и боли. Часть челюсти была оторвана, обнажив акульи зубы и поблескивающую плоть. Когда он попытался подняться на ноги, еще одна очередь снова отбросила его назад, в него вгрызлись болты с реактивными наконечниками. Внезапно оружие Корифея заклинило, и оно умолкло у того в руках, от двух стволов вился дымок.

На ужасающе изуродованном лице Буриаса Драк`Шала проступила злобная ухмылка, и его плоть начала восстанавливаться. Он сплюнул на пол сгусток плоти и крови, а Кол Бадар с отвращением отшвырнул свой украшенный демонической пастью комби-болтер.

— Теперь у тебя проблемы, — произнес Буриас Драк`Шал, с трудом выговаривая слова, когда из его нижней челюсти стали прорастать толстые клыки.

Кол Бадар язвительно усмехнулся.

— Я так долго этого ждал, — проговорил он, сжимая силовые когти.

Оба воина были покрыты кровью, а их броня пробита в десятке мест. Но раны Буриаса продолжали заживать даже когда они их получал, а Корифей начинал двигаться медленнее.

Мардук со вздохом направил мелтаган на Буриаса Драк`Шала. Безо всяких прелюдий, он выпустил жгучий заряд, попавший Несущему Икону в поясницу. Выстрел расплавил силовую броню и углубился в плоть. Он бросил Несущего Икону на шаг вперед и лишил равновесия. Тот пошатнулся и попал прямо на силовые когти Кол Бадара. Полуметровые клинки пробили горло Буриаса Драк`Шала. Они вошли глубоко, почти по самый кулак Кол Бадара, и острия вышли с обратной стороны шеи.

— Ну, и у кого теперь проблемы? — оскалился Кол Бадар.

На пронизанных энергией когтях пузырилась кровь, и Буриас Драк`Шал замер, прикованный к месту. Комби-болтер Кол Бадара оглушительно рявкнул, и Буриаса Драк`Шала отшвырнуло назад, его грудная клетка взовалась изнутри.


— Совет падет, — выдохнул Ашканез сквозь стиснутые зубы, и Мардук обернулся, чтоб еще раз взглянуть на жалкое создание. — Это всего лишь вопрос времени. Эреб предстанет перед судом.

— Ты глупец, — произнес Мардук. — Ты и впрямь полагаешь, что Эреба можно так легко одурачить? Ему все известно об этом жалком мятеже в рядах Легиона. Ему нужно было, чтобы тот всего лишь всплыл на поверхность, чтобы узнать, как глубоко он проник. Все Воинства объединятся против Хранителя Веры, как только станет известно о всей глубине его предательства.

Глаза Ашканеза сузились, и Мардук рассмеялся.

— Ты никогда не задавался вопросом, почему Совет назначил меня сопровождать этот поход? Это было сделано, чтобы вытащить змей, свивших гнездо внутри Легиона, вынести их измену на свет. Мне было известно, что вы делаете, с самого начала.

— Ты никогда не донесешь весть до Сикаруса, — проговорил тот.

— Хватит болтать. Твое присутствие начинает меня утомлять. Прощай, Первый Послушник.

Мардук выстрелил из мелтагана, мгновенно убив Ашканеза. Над трупом поднялся смрад сожженной плоти.


Кол Бадар прижал Буриаса Драк`Шала к полу коленом и сжал череп Несущего Икону своими силовыми когтями. Один нажим — и с Буриасом было бы покончено, даже его чудесные способности к регенерации не спасли бы от такого ранения. Словно зная, что тело-носитель вскоре погибнет, демон Драк`Шал покинул Несущего Икону, и плоть того, казалось, усыхала, принимая естественный облик. На нем было множество ран, и на полу растекалась лужа крови. Грудь была разворочена. От основного сердца осталось только месиво, но вторичное все еще слабо билось.

— Ты… ты меня использовал, — ощерился Буриас, глядя на Мардука. С распухших губ текла кровь, один из глаз был ею наполнен и незряче вертелся в глазнице. — Ты все это время знал о Братстве.

— Да, я знал о Братстве, — отозвался Мардук, опускаясь на колени возле изломанного Несущего Икону. — Однако не я направил тебя в их объятия. Ты сделал свой выбор. Впрочем, брат мой, ты оказал мне большую услугу. За это я тебе благодарен. Ты идеально сыграл свою роль.

— Я был… твоим кровным братом, — выплюнул Буриас. — Я бы пошел за тобой… повсюду.

— Но вместо этого ты предпочел выступить против меня. А все потому, что не смог смириться со своим местом.

— Тогда убей меня, — оскалился Буриас. — Покончи с этим.

— Ну нет, мой дорогой Несущий Икону, — ответил Мардук со злобной ухмылкой. — Твои страдания только начинаются. За твое предательство тебя ожидает вечность боли, не беспокойся на этот счет.

Буриас сверкнул глазами и плюнул в лицо Мардуку.

Тот улыбнулся, стер со щеки едкую кровавую слюну и поднялся на ноги.

— Знаешь, — сказал он Кол Бадару. — На какое-то мгновение я решил, что ты нарушишь наш маленький уговор.

— На какое-то мгновение так оно и было, — ответил Кол Бадар, со стоном выпрямляясь в полный рост.

Мардук впервые задумался, что полководец выглядит старым. Тот продолжал придавливать Буриаса к полу тяжелым сапогом, но беспокоиться было не о чем. Несущий Икону был побежден, в развороченной груди пульсировали обнажившиеся и изорванные органы.

— И что же тебя остановило? — спросил Мардук.

— Ты подлый ублюдок, Темный Апостол, — произнес Кол Бадар. — И однажды я убью тебя.

Мардук фыркнул.

— Это не ответ на мой вопрос.

— Скажем так, я скорее пойду за подлым ублюдком, чем за псом вроде него, — сказал Корифей, указывая на распростертое на полу тело Ашканеза. — По крайней мере, ты из 34-го.

— Нужно сообщить Эребу о роли Кор Фаэрона в этом восстании, — произнес Мардук. — Все это тянется дальше, чем мог предположить даже Первый Капеллан. Свяжись с мостиком. Экодас скоро узнает, что Ашканез мертв. Я хочу оказаться как можно дальше от «Круциус Маледиктус».

— Однажды мы сведем счеты, ты и я, — рыкнул Кол Бадар, поднимаясь на ноги и вздергивая наверх изломанное тело Буриаса. Когда он посмотрел на Мардука, в его глазах кипела ненависть.

— Сведем, — ответил Мардук. — И это наверняка будет интересный день.

Восемнадцатая глава

«Инфидус Диаболус» рассекал космическое пространство, удаляясь от Бороса Прим. Раскаленные добела плазменные двигатели пылали адской яростью, извергая из себя все больше энергии.

— Нас вызывают, — произнес Сабтек. Чемпион стоял в передней части окутанного мраком мостика ударного крейсера Хаоса. — Это «Круциус Маледиктус».

— Выведи на экран, — рыкнул Мардук.

На изогнутом видеоэкране появилось мутное изображение Темного Апостола Экодаса. Его перебивали прерывистые помехи и резкий белый шум, а затем оно сфокусировалось.

— Апостол Мардук, — проговорил Экодас. Он хорошо это скрывал, но Мардук мог поспорить, что его вид стал для Экодаса неожиданностью.

— Ты ожидал кого-то другого, Апостол? — мягко поинтересовался Мардук.

— Возмездие еще не окончено, — прорычал широколицый Великий Апостол, проигнорировав вопрос Мардука. — Наша работа не завершена. Когда мы уничтожим ксеносов, надлежит продолжить усмирение Бороса Прим. Немедленно верни «Инфидус Диаболус» в строй, иначе я без малейшего колебания открою по тебе огонь.

— Их невозможно уничтожить, — произнес Мардук. — Оставайся и сражайся, если хочешь. Это приведет всех вас к гибели.

— Трус, — зашипел Экодас. — Ты побежишь от мерзких ксеносов?

Мардук бросил взгляд на медленно вращавшееся трехмерное изображение расположения боевого флота Хаоса. Особенное внимание он уделил моргающему значку, обозначавшему громадный корабль ксеносов. По крайней мере на данный момент тот не двигался. Линкоры Хаоса уже начали обрушивать на его огромную поверхность торпеды и снаряды, но пока что не получали ни ответа, ни сколько-либо заметного результата.

Мардук снова перевел взгляд на заполнявшее видеоэкран перед ним размытое лицо.

— Все кончено, Экодас, — оскалился он. — Атака на Борос провалилась. Ты потерпел неудачу. Как и твой червь Ашканез.

Мардук высоко поднял голову Первого Послушника, демонстрируя ее Экодасу.

— И куда ты собираешься бежать, Мардук? — спросил Экодас, угрожающе приближая лицо к экрану. — Червоточины бездействуют. Система все еще отрезана. Тебе не спастись.

— Ты сгоришь вместе со всеми участниками вашего заговора, — прошипел Мардук. Темный Апостол 34-го уже ощущал, как Экодас буравит себе дорогу в его разум, сокрушая защиту. — Как только Совет узнает о предательстве, сгорит все Братство.

— И каким же образом, позволь спросить, Совет узнает о его существовании? От тебя? Я так не думаю.

Психическое давление Экодаса усиливалось, и Мардук чувствовал, как в глубинах его сознания шарят темные щупальца, извивающиеся там, словно бритвенно-острые черви.

— Ну хватит, — произнес Мардук, силясь сохранить контроль. — Прощай, Экодас. До встречи в аду.

Мардук оборвал видеосвязь и вцепился в командную трибуну, вынуждая отступить острые когти разума Экодаса. Он тяжело вздохнул, восстанавливая самообладание, и вытер вытекшую из носа каплю крови.

— «Круциус Маледиктус» приближается, — предупредил Сабтек. — Поправка: весь флот перегруппировывается для преследования. Я полагаю, что вы вызвали его недовольство, господин.

— Хорошо, — произнес Мардук. — Продолжаем согласно плану. Всю энергию на задние ускорители. Я не хочу, чтобы они нас перехватили прежде, чем я буду готов.

Кол Бадар стоял как вкопанный, его глаза были затуманены.

— Что такое? — бросил Мардук.

— Если это не сработает, ты обречешь всех нас на проклятие, — сказал Корифей.

— Гадаешь, сделал ли в конечном итоге правильный выбор? — спросил Мардук.

— Уже слишком поздно, — отозвался Кол Бадар.

— Следите за кораблем ксеносов, — распорядился Мардук, отворачиваясь. — Как только он начнет двигаться, сообщите мне.

— И что дальше? — поинтересовался Кол Бадар.

— Мне нужны имена всех тех проклятых братьев-воинов, кто состоит в Братстве. Пришло время расплаты.


— Пустой, — произнес коадъютор Аквилий, отбрасывая в сторону опустевший болт-пистолет и извлекая боевой нож с широким клинком. Он намеревался драться до последнего.

У молодого Белого Консула текла кровь из множества ран, которые не могли затянуть даже благословенные тельца Ларрамана в кровеносной системе. Он знал, что приближалась смерть, но продолжал крепко сжимать знамя ордена.

Возле него осталось в живых лишь двое боевых братьев: брат Север Невий и брат Люций Каст. Оба были из ветеранов Стойкой Стражи 1-й роты, к которым Аквилий испытывал почтение. Троица сражалась спиной к спине, отражая атаки со всех сторон. Число нападавших некронов не поддавалось подсчету, и спустя считанные секунды они должны были полностью одержать верх.

Мрак Храма Глориата рассеяли внезапные вспышки выстрелов, от которых тени расползлись в дальние углы. Брат Каст расплавил воина-некрона с помощью плазменного излучателя, а затем отбросил оружие с опустевшим ядром прочь.

Ветеран 1-й роты плавным движением извлек из ножен на поясе загудевший силовой меч.

— Один процент боезапаса, — произнес Невий. Изукрашенный болтер задергался у него в руках, и, после двух коротких очередей, он бросил священное оружие, сменив его на завертевшийся цепной меч, который он крепко схватил обеими руками.

Трое Белых Консулов стояли, глядя, как вокруг них смыкается круг бессмертных роботизированных конструкций. Ближайшие к трем воинам некроны шагнули вперед и опустили стволы. По всей их длине замерцало зеленоватое свечение, отразившееся от блестящих скелетов ксеносов.

— Это была честь для меня, братья, — проговорил Аквилий, вскинув голову. Через открытые врата храма внутрь ворвался сухой ветер, всколыхнувший крепко сжатое в левой руке знамя.

— Честь для нас, коадъютор, — отозвался брат Север Невий. — Орден гордится тобой.

От похвалы Аквилий вытянулся еще сильнее.

Внезапно все воины-некроны остановились на середине шага. Аквилий напрягся, его взгляд метался по строю врагов перед ним, а пальцы сжались на рукояти ножа. Он ждал, когда некроны обрушат опустошительный обстрел, который молекула за молекулой освежует Белых Консулов.

Но этого не произошло.

Все как один, некроны подняли стволы к небу. Их движения были идентичны.

Они резко развернулись и начали маршировать из храма, стройными рядами уходя наружу.

— Что это? — произнес брат Каст.

Брат-ветеран Невий изумленно покачал головой.

— Император защищает, — выдохнул он.

Осторожно двигаясь и еще не позволяя себе надеяться, трое Белых Консулов, держась на расстоянии, последовали за уходящими воинами-некронами через огромные золотые врата храма.

Выйдя на грандиозную храмовую лестницу, они увидели, как на площади внизу упорядоченные отряды некронов неторопливо стройными линиями заходят в монолиты из черных плит. Один за другим, монолиты исчезали. Аквилий несколько раз моргнул, удостоверяясь, что происходящее ему не померещилось. Но нет — монолиты действительно поочередно пропадали, пока, словно мираж, не растаяли все. На площади остались только трупы. Даже поверженные воины-скелеты исчезли, растворившись без следа.

Город, словно саваном, окутался тишиной.

Трое изможденных Белых Консулов неподвижно стояли и наблюдали, как ксеносы покидают Принципат Сиренус. Только когда громадный корабль в форме полумесяца, угрожающе висевший вверху, начал подниматься, до Аквилия дошло, что он остался в живых. Внезапный приступ эйфории прошел, когда он осознал весь ужас войны. Почти пять полных рот ордена погибло, включая одного из прославленных великих магистров. Ордену потребуются столетия на восстановление сил.

— Во имя крови Жиллимана, — выдохнул Аквилий. — Все кончено?

— Это никогда не кончится, — отозвался брат-ветеран Север Невий.


— Корабль ксеносов двигается, — раздался с мостика голос Сабтека. — Быстро набирает ускорение. Догонит нас через несколько минут.

— Принято, — сказал Мардук.

Темный Апостол был весь покрыт кровью, его грудь тяжело вздымалась и опадала при неровном дыхании. Он провел последние два часа, в сопровождении Кол Бадара и двадцати Помазанников выявляя всех воинов, связанных с Братством. Он уже убил сто восемьдесят своих братьев, и работа клинка кхантанка еще не была завершена.

— Надеюсь, твой план сработает, — произнес Кол Бадар.

Погоня была близка. Двигаясь на полной скорости, «Инфидус Диаболус» едва мог держаться вне досягаемости орудий флота Хаоса.

— Наберись веры, мой Корифей, — ответил Мардук.


«Инфидус Диаболус» неуклонно приближался к Поясу Траяна, широкому кольцу астероидов, которое разделяло внешние и внутренние миры системы Боросских Врат. Могучий корабль Хаоса затормозил, лишь оказавшись возле остатков предыдущего сражения с имперцами. Там висели остовы десятков кораблей, настоящее кладбище разрушенных машин. Замедляя свой ход, «Инфидус Диаболус» проскользнул среди обломков, словно гробокопатель, нежеланный гость в царстве тишины.

В вакууме неторопливо вращались громадные куски уничтоженных линкоров и перекрученные обломки. Когда «Инфидус Диаболус» вплыл в середину облака дрейфующего мусора, Мардук отдал приказ отключить все системы: как первичные, так и вторичные. Сверкающие пустотные щиты замерцали и один за другим рассеялись. Выключилось внутреннее освещение, модули рециркуляции воздуха и оружейные системы. В недрах рабских загонов тысячи людей задохнулись, оторвавшись от пола, когда перестали работать инерционные ингибиторы антигравитации, а вместе с ними и подача кислорода.

В течение считанных минут после того, как заглушили пульсирующее сердце варп-ускорителя корабля, смолкло постоянное гудение двигателей. Остался только звук тревожно сжимавшегося и расширявшегося корпуса. По безмолвным коридорам корабля разносились глухие отголоски столкновений «Инфидус Диаболус» с обломками.

— Без щитов нас уничтожит контакт с чем-либо сопоставимого с нами размера, — прорычал Кол Бадар. Несмотря на темноту, Мардук отчетливо видел фигуру Корифея.

— Тише, — произнес Мардук.

И они стали ждать во мраке.


— Они пытаются укрыться от наших сканеров, — произнес с мостика «Анархуса» Темный Апостол Анкх-Илот.

— Это даст им несколько минут, не более, — отозвался со своего флагмана «Диес Мортис» Белагоса.

— Провести бомбардировку, — передал Экодас.


В поле космического мусора начались взрывы. Оружие флота Хаоса пришло в действие, ведя огонь в самую середину.

«Инфидус Диаболус» содрогнулся, когда от разрыва неподалеку его корпус испещрили осколки.

Мардук и его капитаны стояли на одной из штурмовых палуб корабля, где в терпеливом ожидании приказа к запуску стояла дюжина десантных капсул «Клешня ужаса».

— Мы долго не продержимся под таким обстрелом, — сказал Кол Бадар.

— Они на месте, господин, — произнес Сабтек.

— Дай мне устройство, — велел Мардук.

Кол Бадар извлек Регулятор Связей и передал его Мардуку. Сейчас он выглядел столь незначительным, обычная серебристая сфера. А ведь для того, чтобы найти устройство и проникнуть в его тайны, пришлось пройти через столь многое…

Мардука удивляло, что даже в спокойном состоянии устройство продолжало сдерживать варп, препятствуя переходам. Он истово молился, чтобы задуманное им сработало, хотя на самом деле понятия не имел, получится ли. Впрочем, через несколько минут разницы уже бы не осталось.

— Ты уверен в этом? — спросил Кол Бадар.

— Это единственный вариант, — ответил Мардук с горечью в голосе. — Мы должны донести до Эреба весть о предательстве Кор Фаэрона. Он должен узнать, насколько глубоко пустило корни Братство. Все остальное не имеет значения. Даже это, — произнес он, поднимая Регулятор Связей повыше.

— Скольких братьев мы потеряли ради этого устройства? — спросил Кол Бадар. Он фыркнул и покачал головой. — И все кончится вот так?

— Выбора нет, — сказал Мардук. — Проклятье!

Он взглянул на бешено вибрирующее в его руке устройство. В процессе поисков Регулятора и ключа к его секретам он сражался со всеми возможными врагами, горели целые миры и гибли тысячи верных братьев-воинов. Он прошел через столь многое, чтобы получить устройство. Пророчество говорило так много о скрытой в его загадочной форме мощи. И ради чего?

Что за мысли? Как он мог вообще обдумывать, покончить ли со всем этим?

Устройство начало дрожать в руке, сперва почти незаметно, но затем все сильнее.

— Ксеносы приближаются, — прошипел Мардук. — Они его зовут.

— Если мы собираемся это сделать, то делать надо сейчас, — сказал Кол Бадар.

«Инфидус Диаболус» вздрогнул от очередного взрыва.

— Мы долго не выдержим, — заметил Кол Бадар, и Мардук решился.

— Давай, — произнес он.

В руках у Сабтека была забранная Мардуком у магоса Дариока Гренд`Аля вихревая граната, мощнейшее переносимое оружие, когда-либо созданное Империумом. Он молился, чтобы все получилось. Сабтек подготовил устройство, точными и аккуратными движениями введя активационный код и установив таймер. На нем заморгал красный маячок.

— Приведено в боевую готовность, — сказал Сабтек.

Мардук прошептал молитву богам и бросил Регулятор Связей в открытый круглый люк одной из «Клешней ужаса».

Сабтек забросил следом вихревую гранату, и Кол Бадар ударил кулаком по нажимному переключателю запуска.

Люк «Клешни ужаса» закрылся с металлическим визгом.

— А теперь нам остается только молиться, — выдохнул Мардук.

Спустя полсекунды десантная капсула стартовала, на большой скорости рванувшись по пусковой трубе. Закручиваясь, словно пуля, капсула с воем пронеслась пятьдесят метров по трубе, а затем с ревом двигателей вылетела наружу в космос.

Мардук затаил дыхание, глядя, как «Клешня ужаса» удаляется от «Инфидус Диаболус».

Через три секунды сработала вихревая граната.

Она создала миниатюрную черную дыру в трех сотнях метров от правой скулы, и там возникла сфера абсолютного мрака, которая поглощала весь свет. Задев мешанину космического мусора размером с половину «Инфидус Диаболус», сфера мгновенно поглотила ее. Мардук содрогнулся при мысли о том, что было бы, сработай устройство преждевременно.

«Клешня ужаса» была поглощена сразу же, она сжалась до размеров атома и исчезла из реальности.

Вместе с ней был уничтожен Регулятор Связей, и с его гибелью пропало воздействие на Боросские Врата.


— Множественные сигналы! — завопил Анкх-Илот. — Происходит массовый переход!

— О боги! — выругался Белагоса. — Врата открыты!

— Нет! — взревел Экодас, когда на его сканерах вспыхнули десятки мигающих значков. Выглянув через изогнутое окно перед собой, он увидел, как по правой скуле материализуется первый имперский корабль, боевая баржа Астартес. Она вырвалась из разрыва в реальности с почерневшим корпусом, на носу был изображен обнаженный меч. Корабль омывало свечение варпа. Он повернулся к «Круциус Маледиктус», заряжая орудия.

— Нужно пробиваться! Нам тут не победить! — закричал Анкх-Илот.

— Нет, — зашипел Экодас. — Я не побегу от врага, словно трус. Взять их на прицел! Уничтожить!

Он увидел, что, вопреки приказу, «Анархус» начал разворачиваться, отчаянно пытаясь вырваться из надвигающейся огненной бури. Экодас знал, что он не успеет. Они все уже были покойниками.

— Нова-орудие готово к стрельбе, — протянул сервитор, встроенный в боевые системы управления мостика.

— Цель — боевая баржа, — бешено жестикулируя, выкрикнул Экодас. Мучительно преодолевая сопротивление, «Круциус Маледиктус» начал разворачиваться, и в это же время на его щиты обрушились первые выстрелы.

Переход совершали уже десятки вражеских кораблей, которые возникали вокруг «Круциус Маледиктус» и окруженного флота. Экодас увидел, как прямо перед его громоздким флагманом возникает громадный звездолет: крепость «Темная звезда».

— Новая цель! — взревел он.

Нити целеуказателя на видеоэкранах заморгали, фиксируясь на крупной боевой станции.

— Огонь! — приказал Экодас.

«Круциус Маледиктус» содрогнулся, когда его мощное нова-орудие выстрелило. «Темная звезда» мгновенно исчезла во взрыве. А затем возникла вновь, неповрежденная, хоть и лишившаяся половины щитов. Экодас видел, как «Анархус» полыхнул клубящейся короной под совокупным огнем двух новоприбывших боевых барж Астартес и четырех имперских линкоров. Сражение должно было закончиться через считанные секунды.

— Подготовить орудие к следующему выстрелу! — выкрикнул Экодас. Он не видел, что серебристый ударный крейсер возник сбоку, повернул и начал приближаться к его кораблю.

Он узнал об атаке Серых Рыцарей лишь когда на мостике возникли двадцать облаченных в терминаторские доспехи боевых братьев из Военной палаты, которые в мгновение ока телепортировались через пустое пространство, разделявшее их корабль и громадный флагман Хаоса.

Закованные в старинную броню и сжимавшие перчатками силовое оружие типа «Немезида» терминаторы Ордо Маллеус уничтожили всех на командной палубе, произведя опустошительный залп.

Из-под шквала огня поднялся один лишь Экодас.

— Будь ты проклят, Мардук, — оскалился он и шагнул навстречу Серым Рыцарям. Однако не прошел и двух метров, как его сразили.


Мардук громко хохотал, наблюдая уничтожение своих братьев. Зрелище внушало благоговение.

— Что с ксеносами? — спросил Кол Бадар, когда на контрольном возвышении мостика начали, моргая, снова загораться огни.

— Исчезли, — произнес Сабтек, изучая видеоэкраны. — Пропали сразу же, как только был уничтожен Регулятор.

— Запустить варп-двигатель, — распорядился Мардук, не отводя глаз от великолепной панорамы творившегося за изогнутой обзорной палубой разрушения. — Задать координаты Сикаруса. Мы возвращаемся домой.

Эпилог

Мардук шел бок о бок с Первым капелланом Эребом по высоким сводчатым коридорам Базилики Пыток. Звук их шагов глухо отдавался в пространстве под высокими арками. Над ними нависали громадные колонны, похожие на хребты. В тени крались закутанные в рясы адепты, которые падали ниц при приближении двух святых.

— Утрата устройства прискорбна, — говорил Эреб. — Однако оно сослужило свою службу. Враги XVII Легиона были выявлены.

— Совет объявит войну Кор Фаэрону? — спросил Мардук, понизив голос. В своем старинном терминаторском доспехе он нависал над меньшей по размерам фигурой Эреба.

Голова Первого капеллана была гладко выбрита и умащена маслом. Каждый дюйм открытой взгляду кожи покрывала замысловатая клинопись.

— Братство сгорит в огне вместе со всеми, кто оказал ему помощь, будь уверен, — произнес Эреб. — Но моего брата это не коснется. Он уже отстранился от Братства и оборвал все нити, связывавшие их. Он отдал их на корм волкам, так что против него не будет предпринято никаких действий. А если я еще хоть раз услышу, что ты называешь Хранителя Веры по имени, Мардук, то позабочусь о том, чтобы с тебя заживо содрали кожу.

Первый капеллан не повышал голоса и говорил спокойным и обыденным тоном, но Мардук побледнел.

— Я не понимаю, господин, — сказал он. Эреб улыбнулся.

— Мы с Хранителем Веры знакомы очень давно, — произнес он. Каждый Несущий Слово знал, что Эреб и Кор Фаэрон были первыми и ближайшими соратниками их повелителя-примарха Лоргара. — Наши отношения всегда были таковы. Маленькие стычки ничего не значат.

Сбитый с толку, Мардук шел молча. Несколько долгих минут двое двигались по базилике. Впереди становились все ближе огромные, вырезанные из кости, двери зала Совета.

— Как бы то ни было, меня огорчает смерть колдуна из Черного Легиона, — наконец заговорил Эреб, и у Мардука похолодела кровь. — Она будет иметь последствия. Впрочем, это неважно. Что сделано, то сделано.

— Черный Легион потребует компенсации?

Бросив взгляд вбок, он увидел, что Эреб улыбается. Тот выглядел насмешливым и коварным, и тревога Мардука стала вдвое сильнее.

— Потребует ли Абаддон от нас компенсации? Нет, — сказал Эреб. — Но он будет недоволен. Это усилит его подозрения. Нам придется быть более… осмотрительными в грядущие времена.

Мардук ощущал себя ребенком, не понимающим половины из слов Эреба.

— Есть те, кто считает, что Абаддон недостоин более носить титул Воителя, — проговорил Эреб. — Кое-кто думает, что близится время… освободить его от должности.

Глаза Мардука расширились от изумления.

— Со смертью Экодаса в Совете появилось свободное место, — произнес Эреб, и Мардук удивленно воззрился на него. Лицо Эреба ничего не выражало. Глаза были мертвыми и холодными, словно принадлежали трупу. — Я хочу, чтобы это место занял кто-то, кому я могу доверять.

Сердце Мардука бешено заколотилось в груди.

— Я ведь могу тебе доверять, не правда ли, Мардук? — спросил Эреб, резко остановившись и поворачиваясь к Темному Апостолу. В его вкрадчивом голосе слышались обещание и угроза.

— Безусловно, мой господин, — сказал Мардук, опускаясь на одно колено. — Моя жизнь принадлежит вам.

— Хорошо, — произнес Эреб, возлагая руку на темя Мардука в обычном жесте напутственного благословения. — Предстоит много работы.

Вокс Доминус

Часть первая

У нее не было лица.

По крайней мере лица, которое он бы смог различить.

Когда бы он ни пытался сфокусировать на ней взгляд, черты расплывались и размазывались, словно на чрезмерно увеличенном пикте. Сама попытка причиняла глазам боль. Если он смотрел вбок, мимо нее, то мог отчасти разглядеть лицо. Похоже, там не было ничего примечательного. В ноздри входили трубки воздуховодов, выражение отсутствовало. Однако когда взгляд вновь приближался, силясь увидеть больше, лицо тускнело и скрывалось.

Он был невесомым и нематериальным призраком, не сдерживаемым тюрьмой физической плотской оболочки. Он окружил себя защитными заговорами и провел ритуалы, которые скрыли его присутствие. И все же она повернула размытое детское лицо в его сторону.

Она его видела. Потрясающая сила. Она без всякого усилия преодолела щит.

— Daal’ak’ath mel caengr’aal, — произнесла она на давно мертвом наречии, которое он, тем не менее, понял.

— Гибельный лес разрастается.

По прикованному к земле телу на борту «Инфидус Диаболус» прошла сокрушительная судорога. Какое-то мгновение он одновременно находился в двух местах. Он чуял клубящиеся вокруг могучие благовония, слышал пение своего Воинства и ощущал вибрацию двигателей корабля. И в то же время он пребывал в бездонном нереальном океане, куда его привело видение. Вокруг была мутная тьма и мощное психическое присутствие этой девочки в пустоте.

Видение начало дробиться, словно кристалл с изъяном, угрожая обрушить его обратно в тело. Оно трескалось и раскалывалось, оставалось лишь нечеткое лицо девочки, которое приближалось к его собственному.

Он не мог отвести взгляд.

Теперь он видел ее глаза. Она позволила ему увидеть их. В бездонных черных глубинах сияли галактики. Она глядела сквозь него.

Он попытался бежать, желая вернуться в тело, но она держала его, опутав своей волей. Лицо было рядом, оно полностью заслоняло обзор, сильно дрожа, сотрясаясь и мерцая перед ним.

В его разуме заполыхали ошеломляющие образы и ощущения, потрясающая демонстрация. Она показывала ему это. Хотела, чтобы он увидел.

Позже, вернувшись в плоть, он не мог точно вспомнить то, чему стал свидетелем. Остались лишь неясные впечатления и ощущения: пылающие желтым небеса, давящий гул миллиарда меланхоличных демонических голосов, сияющее лунным светом и молочной белизной лицо стройной женщины, по которому катятся слезы. Она находилась во мраке, и вокруг что-то двигалось. Он видел один чистый и совершенный синий глаз с тремя зрачками, которые срослись воедино.

Вне контекста он был не в силах понять это и уловить смысл.

И последней он вспомнил ту фразу: «Daal’ak’ath mel caengr’aal». Гибельный лес разрастается.

Кем бы ни было это дитя, оно видело лик богов и не отступило перед ними.

А потом она оттолкнула его крохотными детскими ручками, и его дух, неуправляемо вертясь, помчался в пустоте. Вспыхивавшие, словно молния, изображения и ощущения оборвались.

Снова оказавшись на «Инфидус Диаболус», Мардук улыбнулся.

Черноглазые херувимы выдохнули дурманящий дым, и пробуждающийся после транса Апостол сделал вдох, позволив клубам заполнить легкие. Благовония убили бы более слабое существо, но Темному Апостолу они лишь служили подспорьем для бесед с Живущими Вовне. Содержавшиеся в них яды помогали открыть душу, чтобы боги лучше выразили свою волю через его плоть. И все же зачастую послания были запутанными и трудно распознаваемыми.

Кем была безликая девочка? Что за сообщение для него было у нее? Он был уверен в одном — он должен ей овладеть. Должен получить ее знания. Ее силу.

Воинство собралось на молитву в обширном каведиуме в сердце «Инфидус Диаболус», однако Темный Апостол пребывал в одиночестве, вдали от своей паствы, скрытый от глаз и незримый. Он стоял на коленях перед алтарем, который был уставлен свечами и курильницами. В глазах плясали пламя и вера. Вне досягаемости света свечей корчились тени.

Он молился в святилище, посвященном его былому господину, Ярулеку. Ему нравилось совершать там обряды — так он ощущал себя рядом с богами. Это он в конечном итоге оборвал жизнь Ярулека, что явно было предначертано Губителями.

Разумеется, никто в Воинстве не знал мрачную тайну гибели Ярулека, хотя многие, несомненно, имели подозрения. В их числе был и Корифей Мардука. Это доставляло Апостолу удовольствие. Ярулек был грозным воителем-жрецом, любимым Советом и богами. Воина, способного одолеть его, по праву следовало бояться.

Кроме того, теперь Мардук и сам заседал в Совете. Он превзошел Ярулека могуществом и влиятельностью. Боги воистину благословили его.

Вокруг Мардука раздавалось печальное пение Воинства, окутывавшее его и разносившееся эхом в замкнутом пространстве памятного святилища. На его фоне можно было различить и другие, едва слышимые звуки. Шипение, стоны, приглушенные вопли. Обитавшие за пеленой бытия подавали голос. Жители живого эфира присоединялись к молитве Воинства. Это было хорошим знаком.

Служба подошла к конечному этапу. Как всегда, тягучую клятву веры возглавлял Корифей. Недавно назначенный Первый Послушник Воинства завершил ритуальную проповедь и глориатус, и теперь близилась к концу доксастика.

Энусат. Новый Первый Послушник. Мардук лично избрал его, выделив из множества претендентов. На Сикарусе ему представили многих более перспективных кандидатов, выбранных из рядов Воинств других Темных Апостолов за великие свершения, однако он предпочел Энусата из собственных рядов. После предательства предыдущего Первого Послушника он бы никогда не позволил чужаку занимать влиятельный пост в Тридцать Четвертом.

Недостаток формального обучения и религиозных идей Энусат компенсировал иными способами, которым невозможно было научиться путем зубрежки и сколь угодно длительного изучения святых писаний Уризена. Его высоко ценили в Воинстве, и он пользовался всеобщим уважением. Более того, Мардук полностью и безоговорочно доверял ему, как мало кому еще. Подобную верность следовало ценить. Всему остальному можно научиться.

Большинство Первых Послушников скрывали мечты о власти и постоянно выжидали момента, чтобы свергнуть своего господина. Таков был принятый в Легионе порядок дел, и Мардук, безусловно, сам попал в этот лагерь. Но в отношении Энусата у него не было подобных опасений. Тот был яростным и предельно преданным бойцовым псом, благочестивым убийцей с непоколебимым чувством долга. Прикажи такому отпилить собственную руку, и он без вопросов и колебаний повинуется.

Мардук чувствовал присутствие слуги, ожидавшего при входе в святилище. Чуял зловоние гниющей плоти и слышал сбивчивый скрежет дыхания. Существо пряталось там уже какое-то время, но ему хватало ума не мешать медитации.

Нараспев прозвучали последние скорбные стихи доксастики, и раздался низкий и гулкий удар колокола.

Пустота погрузилась в безмолвие.

Мардук поднялся на ноги, сервоприводы почитаемого доспеха мягко заурчали. Броня была на нем с момента первого приема в Легион и стала его частью, словно собственная плоть.

Какое-то время после кампании у Боросских Врат Апостол носил древний терминаторский доспех, некогда принадлежавший Разжигателю Войны, однако с ним не получалось такой же связи. Отсутствие личной гравированной брони по ощущениям было сродни отсутствию конечности. К тому же терминаторский доспех был мощным, но Мардуку не нравилось чувство скованности движения.

Броня зудела под поверхностью, срастаясь с ним, сливаясь с плотью и костями. Возможно, она испытывала ревность и хотела сделать так, чтобы ее больше никогда не сняли. Это его не тревожило. Какая нужда ее снимать?

Мардук обернулся. Лицо было скрыто в тени, сзади его освещали курильницы и свечи. Виден был лишь один глаз, в котором пылало жутковатое колдовское пламя.

Воин навис над съежившимся сгорбленным слугой.

— Говори, — произнес он.

— Мы возле пункта назначения, о почитаемый, — прошипело закутанное существо, смиренно не поднимая глаз. — Близится время перехода.

— Хорошо, — сказал Мардук. — Пусть Корифей и Первый Послушник присоединятся ко мне на мостике.

— Как изволите, о почитаемый.

Жалкая тварь попятилась, кланяясь на ходу, но Мардук не обращал на нее внимания. Его разум уже был занят, обратившись к предстоящему сражению. Он слишком много времени провел взаперти в залах Сикаруса.

Левая рука сомкнулась на рукояти крозиуса, и Апостол ощутил, как улучшенный организм захлестнула волна возбуждения. Он жаждал убивать. Мучительно хотел этого.

Настало время вознести хвалу темным богам так, как им больше всего нравилось — убивая во славу их. Время провести обряд в очищающем пламени битв.


«Инфидус Диаболус» вырвался из ничто в реальность, оставляя за собой эфирный след своего рождения. Могучий корпус длиной в несколько километров был защищен толстой адамантиевой броней и мерцающими пустотными щитами. Борта щетинились рядами орудий, которые торчали в стороны, будто шерсть зверя, оказавшегося перед угрозой. Вдоль хребта располагались зубчатые стены, купола храмов и костистые шпили соборов.

На краю Ока пелена была тонкой, и пустоту окрашивали цветные вихри. Темные оттенки красного и оранжевого рассекали лиловые и синие ленты, свиваясь кольцами и сливаясь, будто топливо на поверхности воды. Три умирающих солнца освещали ударный крейсер Несущих Слово под разными углами, окрашивая его темнейшими оттенками алого.

Возле «Инфидус Диаболус» возник второй корабль. Их разделяли тысячи километров, но в пустоте подобные расстояния не имели значения. Большинство сражений кораблей в пространстве происходили на дистанции, значительно превышавшей пределы человеческого зрения. Медленные балеты завершались одновременной безмолвной смертью десятков тысяч.

Впрочем, эти два корабля не вели войну в пустоте. Они не были врагами. Тем не менее, в присутствии друг друга они не теряли осторожности, сохраняя почтительную и осмотрительную дистанцию, словно хищники, которые решили охотиться вместе во имя общего блага, зная при этом, что схлестнутся, как только добычи станет мало.

Вторым кораблем был «Вокс Доминус», рядом с которым «Инфидус Диаболус» казался карликом. Это был громадный линкор типа «Мертвечина». Ему недоставало скорости и изящества, однако он был предельно безжалостен в схватках на малых расстояниях и мог обездвижить и разорвать на куски любой крупный корабль, исключая лишь наиболее бронированные.

Грозный корабль был предметом гордости Третьего Воинства, он тысячелетиями нес слово Лоргара от края до края галактики. Когда-то он назывался «Вокс Домина», но имя сменилось вместе с верой Несущих Слово задолго до того, как другие Легионы смогли хотя бы понять сущность Живущих Вовне.

Колышущиеся волны живого варпа секунду мерцали на корпусах кораблей, словно прощальная ласка самих богов, а затем последние следы эфира исчезли.

Одна из сумрачных пусковых палуб «Вокс Доминус» озарилась вспышкой, и вперед рванулся челнок сопровождения «Люкс Этерна», который понесся через пустоту между двумя кораблями. Преодолевая расстояние между боевыми кораблями, он казался крохотным и незначительным, пылинкой в неизмеримом пустом пространстве.

— Приближается челнок, — прохрипел сервитор, встроенный в командную консоль «Инфидус Диаболус». — Атаковать?

На губах Мардука застыла кривая улыбка.

— Не уверен, что Третье Воинство оценит, если мы обратим оружие против их почтенного Темного Апостола, — произнес он.

— Атаковать? — повторило порабощенное создание. Его гниющая плоть конвульсивно задергалась.

Мардук вздохнул.

— Нет, — сказал он.

— Открыть посадочную палубу тринадцать-четыре, — произнес Кол Бадар. — Отключить автоматические защитные орудия.

— Принято, — пустила слюни еще одна полумеханическая тварь.

— Разве нам не следует встретить их, господин? — спросил Первый Послушник Энусат.

Его взгляд был абсолютно бесхитростен, но в нем не было слабости. В сущности, никто и никогда не смог бы обвинить Энусата в слабости, поскольку тот был лишен этого недостатка. Совсем наоборот — он был известен упорством и цепкостью и обладал безднами стойкости, которыми заткнул бы за пояс все остальное Воинство.

Его вера была тверже стали.

Мардук знал, что если он прикажет, Энусат вынет из ножен церемониальный нож кантанка и полоснет им себе по горлу. Он охотно сделает это, если таково будет желание Темного Апостола. А если гиперкоагулянты в крови полубога затянут рану до того, как она будет стоить ему жизни, он вскроет вены второй раз.

Не рассуждающий, бескомпромиссный и фанатично набожный Энусат являл собой воплощение самой сути Несущего Слово. Впрочем, он также был по-настоящему уродливым сукиным сыном.

У его лица был такой вид, словно его погрузили в кислоту. Оно так выглядело, поскольку его действительно погружали в кислоту. А еще простреливали, неоднократно разбивали, жгли и резали столько, что теперь оно походило на отдаленно имеющий форму головы кусок истерзанной плоти, с которого пристально глядели на мир два светлых глаза. Нос был распухшим и бесформенным, рот представлял собой воспаленный рубец. Зубы были сделаны из темной стали, поскольку его собственные давным-давно выбили.

С его запястий и пояса свисали молитвенные бусы и четки, на пластинах брони были вырезаны избранные священные эпистолы из «Книги Лоргара». На плечи была наброшена потрепанная и перемазанная кровью волчья шкура, сорванная с трупа побежденного жреца Русса, а на поясе болтался вырезанный из берцовой кости гекс-дьякона Ханнакнута чехол для свитков, в котором находилась иллюстрированная страница священного «Плача Предательства» — дар, сделанный ему Мардуком в день назначения новым Первым Послушником Воинства.

Доспех Энусата относился к старому типу и был обширно модифицирован. Поножи были крупнее из-за дополнительной брони и стабилизаторов, выдававшим в нем специалиста по тяжелому вооружению. Воин с могучим телосложением был одного роста с Мардуком, но казался крупнее благодаря широким плечам. Впрочем, их обоих затмевал Корифей, облаченный в терминаторскую броню.

— Пусть подождет, — сказал Мардук.

— Ему это не понравится, — заметил Энусат.

— В том-то и смысл, — отозвался Мардук. — Я теперь в Совете. Нарен должен усвоить свое место в нынешнем положении вещей.

— Понимаю, господин, — произнес Энусат, склонив голову.

— Мелкие игры и политика, — рыкнул Кол Бадар. — От нее никакого толка, только разносятся семена недовольства.

— Необходимое зло, — сказал Мардук. — Чего уважаемый Корифей не может понять, так это…

Темный Апостол запнулся, когда начала пульсировать предупреждающая лампа, которой вторил скрежет тревожного сигнала.

— В чем дело? — требовательно спросил Кол Бадар.

— Неопознанный всплеск эфира, — отозвался прикованный сервитор. — Квадрант Х.Р. Девяносто девять точка три точка два.

— Переход еще одного корабля? — произнес Мардук.

— Не думаю, — ответил Кол Бадар, изучая поток данных, поступавших на искривленные черные мониторы над командной консолью мостика. — Сигналы не похожи. Скорее варп-аномалия.

— Господин, — позвал Первый Послушник Энусат. Он подошел к широкому круглому окну и пристально глядел в пустоту. Марук приблизился к нему. — Вон там, — указал Энусат.

Пустота за «Вокс Доминус» бурлила. Размазанные по ней кричаще-яркие зеленые и лиловые вихри закручивались к точке, расположенной позади громадного боевого корабля.

— Выглядит плохо, — произнес Мардук.

Текучие цвета пустоты стягивались за «Вокс Доминус» все активнее, порождая у кормы калейдоскопическую воронку.

Двигатели громоздкого корабля заполыхали, он попытался уйти от опасности, но не был приспособлен для быстрого маневрирования. Сразу после выхода из варпа эффективность работы плазменных двигателей даже рядом не стояла с полной мощностью.

— Насколько оно близко? — поинтересовался Мардук.

— Слишком близко, — ответил Кол Бадар. — Всю энергию на основные ускорители. Уводите нас от этого.

Пустота заколыхалась. В центре кружащегося вихря позади «Вокс Доминус» образовался разрыв в ткани реальности, который, словно сифон, начал втягивать в себя материю и антиматерию. На краткий миг в зияющем просвете был отчетливо виден совершенно иной пейзаж с ядовитым желтым небосводом и умирающими мирами. В серных облаках извивались громадные щупальца размером с планету.

— Боги небесные, — выдохнул Энусат.

— Желтые небеса, — прошептал Мардук.

Энусат что-то почувствовал. Оно скреблось внутри черепа, на задворках сознания. Тревожное, но при этом не лишенное приятности ощущение. В голове как будто шептало множество непонятных голосов, и их звуки сливались в единое гулкое бормотание.

Хотя на двигатели направили всю энергию, «Инфидус Диаболус» неумолимо тянуло назад. Корабль протестующее стонал, притяжение варп-аномалии боролось с импульсом двигателей. Напряженный металл содрогался и визжал — корабль подавал голос от муки.

Воздействие затронуло не только его.

У находившегося гораздо ближе к варп-аномалии «Вокс Доминус» не было шансов уйти. Его безжалостно тащило к зияющей прорехе в реальности.

Энусат вцепился в шипастый поручень, чтобы сохранить равновесие, когда корабль отшвырнуло от центра. Первый Послушник продолжал смотреть в вакуум по ту сторону окна. Теперь в разлом затянуло уже почти половину «Вокс Доминус», и задняя часть пребывала в демоническом иномирье. Затем, сделав последний рывок, корабль перестал сопротивляться, и его целиком увлекло внутрь. Разлом схлопнулся, создав в пустоте волну, которая сотрясла «Инфидус Диаболус» до самого основания.

Загудели тревожные сирены. Обзорные экраны замигали, и на мостике померк свет. Все Несущие Слово на борту ударного крейсера ощутили в своих пропащих душах неуютную тягу, тошнотворную потерю равновесия, от которой у них закружилась голова.

Мардуку пришлось тяжелее, чем большинству остальных, поскольку его связь с варпом была самой мощной. Мир вокруг него завертелся, и Апостол упал на одно колено, вцепившись в командную консоль, чтобы удержаться. Он крепко зажмурился из-за пронзившей его сознание острой боли. К горлу подступила черная желчь, и он сплюнул ее на палубу. Решетка пола зашипела от контакта с кислотой, пошел пар.

Прошло мгновение, и питание мостика восстановилось. Энусат инстинктивно протянул руку, чтобы помочь Темному Апостолу, но в последний момент остановился.

— Весьма умно, — ощерился Мардук, увидев жест, и самостоятельно поднялся на ноги.

Корифей пристально глядел в пустоту. Мардук подошел к нему.

«Вокс Доминус» не было видно. Аномалия также исчезла, после нее осталось лишь пятно потревоженных красок, которое продолжало медленно вращаться, а затем вновь стало инертным, как будто ничего не произошло.

— Прибывающий челнок сел на палубе тринадцать-четыре, — нарушил тишину сервитор.

Мардук выругался. Он совсем забыл про Темного Апостола.

— Благодарение богам, что его не было на борту «Вокс Доминус», — произнес Энусат.

— Невелико счастье, — ответил Мардук. — Теперь мы должны сообщить ему, что все его Воинство пропало.

— Надо уходить, — сказал Кол Бадар. — Эта область Ока нестабильна.

Как будто его слова оказались пророческими, раздалось верещание очередной тревоги.

— Великолепно, — произнес Мардук.

Прореха во вселенной вновь открылась на том же самом месте, что и меньше минуты назад. «Инфидус Диаболус» снова боролся с усиливающейся тягой. Однако варп пришел не за кораблем. На сей раз разлом принес дар.

Из кружащихся красок возник тупоносый буксир, уродливый корабль, казавшийся едва пригодным для перемещения в пустоте. Он был небольшим, не крупнее корабля сопровождения, но обладал громадными для своих размеров двигателями и достаточной мощью, чтобы двигаться против притяжения варп-разлома. Под кормой была закреплена массивная цепь.

Он что-то тащил в реальность. Что-то крупное.

— Это… неожиданно, — заметил Кол Бадар, неотрывно глядя на невероятное зрелище.

Позади буксира из вертящегося разрыва вытягивался безжизненно накренившийся «Вокс Доминус» с отключенными двигателями и холодным плазменным ядром. Его волокли, будто труп, трофей после удачной охоты. Когда он вышел из варпа, разлом схлопнулся за ним.

— Немедленно проведите сюда Темного Апостола Нарена, — произнес Мардук. — Возможно, он захочет на это взглянуть.

Он пристально смотрел на корабль-буксир, словно глаза могли пробуравить корпус. Там что-то было… Что-то взывавшее к нему.

Ранее неподвижный сервитор, встроенный в контрольную панель, начал дергаться.

— Нас приветствуют, — сказал Кол Бадар.

— Вывести на экран, — распорядился Мардук.

Оккулус заполнился белизной статики и трескучих помех, а затем на нем появилось лицо, которое когда-то могло принадлежать человеку, однако теперь было настолько искорежено и поражено болезнью, что его едва ли можно было узнать. Глаза Энусата расширились.

— Гвардия Смерти, — прошипел Мардук.


Его худое и властное лицо было бесстрастным, словно камень. Он молчал. Не шевелился. Даже холодные черные точки глаз почти не выдавали пылающую внутри подлинную ярость.

Темный Апостол Нарен был свидетелем большего количества войн, чем все прочие Несущие Слово на мостике вместе взятые. Он сражался рядом с Уризеном и считался одним из самых верных воинов-жрецов святого ордена. Сам Мардук в бытность свою послушником проходил обучение у Нарена и знал того как бескомпромиссного, свирепого и чрезвычайно уважаемого Темного Апостола.

Особо зоркий наблюдатель разглядел бы, что его дыхание немного быстрее нормы и не так глубоко, а также едва заметное покраснение из-за прилива крови к обычно бесцветным щекам, покрытым иеретическими надписями. Эти красноречивые признаки смогли бы увидеть немногие, однако Энусат читал их, будто открытую книгу. Ярость Темного Апостола раскалилась добела и могла взорваться в любой момент.

Усовершенствованный организм Энусата расценил эту злобу как угрозу насилия и отреагировал соответствующим образом, заполнив кровеносную систему адреналином и боевыми стимуляторами. Все присутствующие Несущие Слово ощущали висящую в воздухе агрессию, и их нервы балансировали на лезвии ножа. Все были готовы убивать, их генетически улучшенные тела готовились к бою.

Нарен, не мигая, глядел на искаженное лицо на видеоэкране.

— Что. Оно. Сказало? — произнес он. Его челюстные мышцы подергивались.

— Трофей, — ответил Кол Бадар. — Они говорят, что присвоили «Вокс Доминус» как трофей.

— Трофей, — неторопливо повторил Нарен, едва контролируя свой голос. — Трофей?

Энусат с восхищением наблюдал, как Темный Апостол силится сохранить спокойствие. Закованные в броню руки Нарена сжались в кулаки, издав визг сервоприводов и сгибающихся пучков волокон.


Зрелище подобного обращения с «Вокс Доминус» было непростительно оскорбительным. Первым порывом было уничтожить небольшой буксир. Будь его экипаж простыми пиратами, останки их корабля уже развеяли бы по четырем ветрам Хаоса.

С Воинством Нарена еще так и не установили контакта. «Вокс Доминус» казался полностью безжизненным.

Темного Апостола Нарена сопровождал почетный караул из пятерых безмолвных Несущих Слово — крепко сплоченной группы воинов, известных как Кровники. Энусату была известна их репутация. Ветераны Калта, элита Третьего Воинства, самые привилегированные его сыны. Пластины брони их доспехов были изукрашенными и старинными, стилизованными под изображения щерящихся демонов и горгулий. Воины были буквально увешаны трофеями, цепями и религиозными символами. Их рты были ритуально зашиты толстой освященной проволокой. Энусат не был псайкером, его связь с варпом была слабее, чем у многих в Воинстве, но он все равно ощущал присутствие связанных демонов, таящихся в душах Кровников. Несомненно, это были могучие воины. И их было лишь пятеро.

Пятеро ветеранов — возможно, все, что осталось от Третьего Воинства. Энусат хорошо понимал закипающую ярость Нарена.

Впрочем, удалось установить контакт с тупоносым буксиром. Тот назвал себя «Черепом», используя старые, еще доисстванские коды Легиона. По правде говоря, именно из-за этих кодов его господин удержал свою руку. Темный Апостол был заинтригован.

— Гвардия Смерти, объяснитесь, — произнес Кол Бадар по вокс-каналу. — «Вокс Доминус» — это святой корабль Семнадцатого Легиона. Объясните, чем вы оправдываете присвоение его как трофея.

Ответ последовал не сразу, его задержало расстояние и вмешательство варпа. Искаженное лицо на экране затрещало и размазалось, однако в те времена, когда изуродованное лицо еще было способно на подобное выражение, появившуюся на нем гримасу можно было бы истолковать как улыбку. Плечи поднимались и опадали, а из вокса раздавался ужасный булькающий хрип.

Хор-хор-хор.

— Я верно расслышал эту гнусную тварь? — осведомился Темный Апостол Нарен. — Она над нами смеется? Это так?

— У нас кончается терпение, Гвардеец Смерти, — сказал Кол Бадар. — Объяснись. Почему мы не можем установить контакт с «Вокс Доминус»? Как вы смеете объявлять святой корабль Семнадцатого Легиона трофеем?

Рот существа — или то, что от него осталось — зашевелился. Спустя мгновение из вокса затрещал скрежещущий голос, абсолютно не совпадавший с мимикой.

— Наипочетнейшие братья из… Семнадцатого, — прокаркал голос. — Боюсь, вы… ошибаетесь. — Неторопливые и тягучие слова звучали низко и булькающе, напомнив Мардуку предсмертный хрип покойника. — Мои братья по духу и я… наткнулись на этот корабль, который… вы называете… «Вокс Доминус»… заблудившийся и дрейфующий. Безжизненный…

— Безжизненный? — взорвался Нарен. — Что ты хочешь этим сказать?

— Я… вижу, что наши… братья из Семнадцатого выглядят раздосадованными этим открытием, — произнес легионер Гвардии Смерти. Было трудно понять, влияет ли на его голос слабая вокс-связь, или же он действительно говорит так протяжно и страдальчески. Мардук почему-то подозревал второе. — И, тем не менее, я… угх… самым искренним образом заверяю вас, что сообщаю… истинное положение дел..

— Мы впустую тратим время, разговаривая с этим гниющим глупцом, — пробормотал себе под нос Нарен. — Давайте заканчивать и побыстрее.

Мардук примирительно склонил голову.

— Разумеется, Темный Апостол, — мягко произнес он. — Как только мы установим, при каких обстоятельствах эти мародеры наткнулись на «Вокс Доминус», то, безусловно, позаботимся о вашем скорейшем воссоединении с Воинством.

Легионер Гвардии Смерти продолжал говорить, не замечая или не обращая внимания на вмешательство.

— … наткнулись на корабль, дрейфующий в варпе… ничей… умирающий. Плавучий мусор, всего лишь плавучий мусор. Бродяга, плывущий… по волнам божественного моря. Все попытки… угх… предприняты, чтобы связаться с остатками экипажа… гнррр… Никакого ответа не последовало.

— Это существо невыносимо, — произнес Кол Бадар, понизив голос, чтобы слова не передались. — Подумать только, когда-то мы звали их братьями.

— Они все еще наши братья, — ответил Мардук. — Благословенные дети Дедушки Нургла, живые воплощения Его любви. Они заслуживают нашего уважения, хотя и явно ошибочно претендуют на то, на что не имеют прав.

— Что он имеет в виду под «дрейфующим в варпе»? — спросил Энусат. — «Вокс Доминус» отсутствовал считанные минуты.

— Минуту и двадцать семь секунд, если быть точным, — сказал Кол Бадар.

— Открыть канал вокса, — сказал Нарен. Кол Бадар бросил взгляд на Мардука, который едва заметно кивнул. На его губах появилась легкая улыбка, когда он увидел, как ощетинился Нарен. Никому из Темных Апостолов не нравилось, когда их приказы ставили под сомнение.

— Почему, — произнес Нарен, обращаясь к искаженному и мозаичному изображению воина XIV Легиона, — ты заявляешь, что «Вокс Доминус» безжизненно дрейфовал, если нам известно, что это ложь?

Гвардеец Смерти продолжал смеяться. Это был жуткий булькающий звук, как будто какая-то чудовищная амфибия издавала кваканье. Или умирала. Энусат не мог выбрать.

Хор-хор-хор.

— Оно над нами насмехается, — сказал Нарен. — Наводи бортовые орудия. У них нет пустотных щитов. Скоро они запоют по-другому.

— Не пытайся отдавать мне приказы, — произнес Мардук. — Ты гость у меня на мостике, Нарен, не более того.

Темные глаза Нарена встретились взглядом с Мардуком. Раздававшийся из вокса смех Гвардейца Смерти становился все ниже, пока не скатился в отрывистый влажный кашель.

Хор-хор-ургх.

— Почему ты смеешься, Гвардеец Смерти? — прорычал Кол Бадар.

— «Вокс Доминус» отсутствовал… ургх…гораздо дольше, чем вы, по-видимому, полагаете, — протянула заполнявшая собой обзорный экран мерзкая фигура.

— Как долго? — спросил Мардук, отворачиваясь от гневного взгляда Нарена.

После ответа Гвардейца Смерти на мостике воцарилась тишина.

— На протяжении… трех тысяч лет.


«Инвизус» был грубым и уродливым десантно-штурмовым кораблем, заметно уступавшим по размерам «Грозовой птице». Воинство присвоило его сто лет назад в ходе перестрелки с отступниками из Красных Корсаров на краю Мальстрема. Раскраска пошла пузырями, отслоилась и почернела от огня. Из корпуса, будто колючки какого-то зверя с дикой планеты, выступали ряды крючьев и шипов.

Вероятно, когда-то это был всего лишь грузовой транспорт, скорее всего, спроектированный для перевозки руды с миров, расположенных в рискованной близости от границ реальности. Впрочем, за прошедшие с тех времен годы он подвергся заметному усовершенствованию. Корсары оснастили его тяжелой броней и блоками щитов, хоть на нем и не было оружия, кроме пары выдававшихся под носом фронтальных лазпушек. Это был скорее челнок, а не боевой корабль.

Ему было далеко до самых изящных и мощных кораблей, однако он славно служил Воинству с момента захвата. Его удостоили названия «Инвизус» и сделали обиталищем демонической сущности из низшего пантеона, наделив ограниченным и агрессивным разумом.

Мардук питал к нему определенную привязанность, хотя и знал достаточно хорошо, чтобы не доверять в полной мере. Тот приучился бояться его, однако Темный Апостол не сомневался, что корабль обратится против него, если получит такую возможность. Фокус заключался в том, чтобы не давать подобного шанса. Идея его не слишком тревожила. Так сохранялся интерес.

По нижней части фюзеляжа «Инвизуса» размазали свежую кровь, и его двигатели издали гортанный рев. Жалкие слуги, отталкивающие тела которых были скрыты под грубыми черными плащами и рясами, тихо шипели и бормотали в ходе работы.

Несколько бойцов Воинства двигались вокруг «Инвизуса», монотонно распевая и раскачивая из стороны в сторону массивные кадила. За ними колыхались густые облака благовоний, настоянных на костной пыли и изменяющих сознание травах. Они клубились вокруг десантно-штурмового корабля, словно живые щупальца, лаская и будоража его.

Мардук сделал на левой ладони неровный порез, сжимая и разжимая кулак, чтобы потекла кровь. Нараспев произнося благословение, он наносил кровавый отпечаток руки на лица тех из Воинства, кого избрали для высадки на «Вокс Доминус». Все гадали, что же им суждено обнаружить.

Нарен, которому не терпелось отправиться, уже погрузился на собственный челнок «Люкс Этерна», но Мардук не собирался спешить.

Благословение Темного Апостола получили восемнадцать братьев-воинов, которые поочередно преклонили перед ним колени. Среди них не было Энусата, хотя новый Первый Послушник Воинства сопровождал абордажную команду. Он уже получил благословение Мардука и подключался к креслу пилота «Инвизуса», соединяясь с ним и готовясь к запуску.

Последним кровавый оттиск ладони Мардука получил Кол Бадар. Корифей шагнул вперед, на его мясистом лице, как обычно, было брюзгливое выражение.

Ранее Мардук сообщил о своем намерении также примкнуть к абордажной команде.

— Ты не можешь этого сделать, — с обычной прямотой сказал Корифей. — Ты Темный Апостол Воинства и член Совета. Мы уже потеряли Третье. Легион едва ли может себе позволить лишиться еще и двух Апостолов.

— Я ценю твою решимость, Мардук, — произнес Нарен. — Однако я согласен с Корифеем.

— Я не желаю, чтобы говорили, будто я не помог товарищу-Апостолу, — сказал Мардук.

— Я благодарен тебе за помощь, — ответил Нарен. — Позволь твоему Первому Послушнику отправиться вместо тебя. Воинству полезно будет увидеть, что ты веришь в него.

Мардук почтительно склонил голову.

— Да будет так, как ты предлагаешь, старый учитель, — произнес он. «Старый дурак», — подумалось ему. Это оказалось легче, чем он мог ожидать.

Кол Бадар закрыл глаза, чтобы получить благословение Мардука. Темный Апостол положил руку на лицо Корифея, шепча молитву. Кровавый отпечаток почти мгновенно высох на коже, гиперкоагулянты сделали свою работу.

— Говорю еще раз, это глупо, — сказал Кол Бадар, и Мардук убрал окровавленную руку с лица огромного воина.

— Согласен, — ответил Мардук. — Это фиглярский фарс. Однако нужно, чтобы все видели, что я предпринял попытку. К тому же на борту есть реликвии. Оружие. Доспехи. Боеприпасы. Мы не можем просто оставить корабль Гвардии Смерти.

— Из этого не выйдет ничего хорошего, — произнес Кол Бадар. — Помяни мое слово. Однако я сделаю, как ты приказываешь, Апостол.

— Если все так, как говорил Гвардеец Смерти, спасайте, что сможете. Если корабль все еще в рабочем состоянии, дадим Нарену костяк экипажа, и пусть тащится обратно на Сикарус, поджав хвост, — сказал Мардук. — Продолжим без него.

— Думаешь, Гвардия Смерти будет просто стоять без дела, пока мы этим занимаемся? — спросил Кол Бадар. — Четырнадцатый Легион упрям. Они не бросят добычу так легко.

— В таком случае ты должен их убедить, — отозвался Мардук. Он вытер руку о табард. Рана уже затянулась. Апостол принял шипастую перчатку, поданную сгорбленным слугой в черном облачении, и вновь закрепил ее на руке. Он почувствовал, как та соединяется с плотью, и вновь ощутил себя целым.

— Ты мне о чем-то недоговариваешь, — понизив голос, сказал Кол Бадар.

— А ты слишком хорошо меня знаешь, — произнес Мардук.

— Начинаю. Ну? Что ты задумал?

— Нечто такое, что принесет Тридцать Четвертому великое могущество.

— Тридцать Четвертому, или тебе?

— Это одно и то же, разве нет? — с улыбкой ответил Мардук. — Воинство сильно настолько же, насколько его Апостол.

Кол Бадар уклончиво фыркнул.

— Тебе лучше не знать, — перестав улыбаться, сказал Мардук. — Но будь начеку. Может статься, будет нужно пролить кровь братьев.

— Четырнадцатого? Или Нарена?

— Будет разумным готовиться к любому варианту.

Кол Бадар вскинул голову.

— Как пожелаешь, — произнес он.

— Ступай с богами, носитель слова, — сказал Мардук. Кол Бадар вновь поклонился, а затем повернулся и зашагал прочь. Штурмовая аппарель «Инвизуса» закрылась за ним с раскатистым грохотом, и гул двигателей десантного корабля перерос в разрывающий уши визг.

«Люкс Этерна» вылетел первым, без дальнейших проволочек помчавшись в пустоту. Раздался рев пламени. «Инвизус» поднялся над палубой и медленно развернулся к зияющему просвету стартового проема. Бурлящее снаружи безумие сдерживала лишь блестящая, почти невидимая пленка. Резко взревев, челнок рванулся вперед. Он легко проскользнул сквозь нематериальную преграду, и по ее поверхности пошла рябь. За ним последовали полдюжины истребителей, умчавшихся наружу в качестве сопровождения. Через считанные мгновения они исчезли, поглощенные пустотой.

Как только они пропали, Мардук подал сигнал Сабтеку, старшему из тех братьев-воинов, кто не отбыл с Нареном.

— Пора, — произнес Темный Апостол.

— Вы уверены, что она окажется на борту? — спросил Сабтек.

— Она там, — ответил Мардук. — И она ждет меня.


Челнок приближался, и «Вокс Доминус» заслонял собой весь обзор. Глядя на корабль с такого близкого расстояния, было нетрудно поверить, что он перенес три тысячи лет дрейфа в варпе, как и говорил Гвардеец Смерти.

По крайней мере, Первому Послушнику было нетрудно поверить. Темный Апостол Нарен упорно отказывался соглашаться с заявлениями Гвардии Смерти.

Толстая броня «Вокс Доминус» сильно проржавела. Местами обшивка корабля была полностью проедена, и виднелось темное внутреннее пространство. Видимые батареи были покрыты ржавчиной и патиной. Большую часть целиком скрывала странная рыжая поросль. Энусат подумал, что корабль выглядел бы примерно так же, если бы сотни лет пролежал в океане, а потом был поднят со дна — ветхой и жалкой тенью своей былой славы.

Первый Послушник пристально смотрел на корабль сквозь метровый слой бронестекла, управляя «Инвизусом». Искривленное окно странным образом искажало «Вокс Доминус».

— Никаких следов боевых повреждений, — заметил он.

— И никаких признаков жизни, — добавил сзади Кол Бадар.

— Это еще не значит, что Третье Воинство мертво, — сказал Энусат. — Темный Апостол полагает, что мы можем найти выживших.

— Не стану ждать этого, затаив дыхание, — произнес Кол Бадар.

— Я тоже, — отозвался Энусат.

Боевой корабль пребывал в серьезном упадке, однако на нем не было характерных подпалин от лазеров и зияющих прорех, которые могли бы остаться от пустотных торпед или бортовых орудий, указывая на произошедшую схватку. Похоже было, что все раны громадного корабля были вызваны течением времени.

Прямо перед «Инвизусом» катер Темного Апостола Нарена направился к правому борту, включив стабилизирующие двигатели. На сетчатке глаз Энусата вспыхнули целеуказатели, в затылке раздалось злобное жужжание. Темная душа челнока подбивала его дать залп по другому кораблю. Первый Послушник движением век убрал прицельную сетку, подтверждая свое главенство. С «Инвизусом» всегда так происходило. Ему нравилось испытывать Энусата.

Два корабля двигались вдоль нижних посадочных палуб «Вокс Доминус», поочередно проверяя их. Было похоже, что некоторые бортовые системы еще работают, и Нарен полагал, что удастся дистанционно убрать щиты одного из ангаров. Энусат удерживал «Инвизус» позади второго челнока, следуя за ним.

Первый Послушник считал маловероятным, что они найдут работающий ангар, однако он оказался неправ. Пройдя под гниющим остовом «Вокс Доминус, чтобы проверить нижние кормовые палубы, они обнаружили искомое.

Два корабля зависли перед щитом пусковой палубы в нижней части кормы. Поверхность была покрыта воронками и рубцами. К ней липла странная растительность, похожая на блюдца.

— Выглядит, как органика, — сказал Кол Бадар, и Энусат был вынужден согласиться. Мало что живое могло выдержать длительный контакт с пустотой, однако подобное не было совсем уж неслыханным, особенно на краю Океана Душ.

«Люкс Этерна» подал дистанционный импульс, и громадный посадочный ангар начал открываться. В пустоте движение было совершенно беззвучным, но Энусат мог представить себе стон истерзанного металла, который поднимается впервые за срок, ведомый одним лишь богам. Похоже, за тысячелетия.

К удивлению Энусата, мерцающее защитное поле палубы осталось нетронутым и не пускало вакуум в ангар, блестя, словно ртуть. «Люкс Этерна» прошел сквозь него, и оно заколыхалось, словно поверхность озера.

Энусат повернулся на кресле пилота, натянув ребристые кабели, которые соединяли его с управлением челнока. Кол Бадар стоял позади, его волчье лицо было озарено красным внутренним свечением почтенного терминаторского доспеха. Корифей медленно кивнул.

— Следуй за ними, — произнес он.

— Как прикажешь, — сказал Энусат, развернулся и снова откинулся в объятия потертого кресла из человеческой кожи. Он слегка повел рычаги управления вперед, ощутив в сознании жужжание мрачного духа корабля. «Инвизус» испытывал тревогу. Энусат задумался, не ощущает ли челнок что-то такое, что не могут засечь сенсоры. Мысль ушла так же быстро, как и появилась. Не в его правилах было предаваться сомнениям.

«Инвизус» проскользнул сквозь мерцающее поле. Посадочная палуба была обширной и темной, словно ямы Аида. Это была не пустая метафора. Энусат бывал в Аиде, и там действительно было довольно темно.

Подвижные прожекторы челнока качнулись влево и вправо. Воздух был насыщен какими-то частицами. Вероятно, пыль.

— И так Праведные вошли во мрак Киммерии, взыскуя Света Истины, — процитировал Энусат.

Кол Бадар фыркнул.

— Откуда это?

— Пятьдесят Седьмое послание Махнарека Зараженного, — ответил Энусат.

— Напомни-ка мне. Что случилось с «Праведными» в конце этой истории? — поинтересовался Кол Бадар.

— Их пожрали заживо, — сказал Энусат. — Но в ходе этого они достигли подлинного просветления.

— Очень успокаивает, — произнес Кол Бадар.


— Чисто, — протрещал в вокс-сети голос Кол Бадара.

Издав ворчание, Энусат ослабил хват автопушки. Удерживая оружие одной рукой, он закинул его на плечо, направив длинный ствол вертикально вверх. Второй рукой он снял решетчатый шлем Мк-3. Раздалось шипение, сопровождавшее выравнивание давления воздуха.

Первый Послушник глубоко вдохнул. Вопреки его ожиданиям, на борту «Вокс Доминус» был воздух. Он был горяч и мерзко пах, но тем не менее, это был воздух. Содержание кислорода было весьма низким, и неусовершенствованный человек продержался бы в лучшем случае несколько минут. Однако для жизни Легионес Астартес атмосфера подходила идеально.

Дискомфорт создавала влажность. По пластинам брони уже бежали ручейки влаги, и Энусат моргнул, стряхивая пот.

Ранее сделанное Корифеем предсказание оказалось ошибочным. На корабле была жизнь. Обильная зеленая жизнь. Просто это была не та жизнь, которую они искали.

Она липла к стенам и свисала с потолка. Пол под ногами был мягким, губчатым и неровным. Это был настоящий лес грибов, лишайников и мхов, который превратил внутреннее пространство «Вокс Доминус» в иномировые джунгли, больше похожие на мир смерти, чем на нутро боевого корабля.

Разнообразие ошеломляло. Над полом поднимались скопления бледных стеблей, которые тянулись к потолку, словно рвущиеся к солнечному свету побеги. Между похожих на опахала мягких, словно шелк, листьев выступали зловонные полипы цвета больной печени. Наверху пятнистых стволов росли покрытые пухом раздутые губки, напоминающие мозги. Коралловые кисти росли рядом со странными веселками и затьками, каждый из которых был еще более безумного цвета, чем предыдущий. В низинах скопились лужицы воды, заполненные яркими водорослями. Скорее всего, это и был источник того кислорода, которым дышал Энусат.

Единственными источниками освещения на палубе были рассеянное красно-оранжевое свечение пустоты и сумки светящихся фосфоресцирующих грибов. Их скопления напоминали морские анемоны, крохотные пальчики-протуберанцы мягко колыхались в воздухе.

Хотя палубу и объявили чистой, бойцы Тридцать Четвертого Воинства продолжали осторожно двигаться по преображенной посадочной зоне, держа наготове болтеры и цепные мечи.

— Здесь аура чумного бога, — произнес Кол Бадар. Его голос звучал резким рычанием из-за искажения клыкастым шлемом, который придавал трескучей механистичности.

Энусат бросил взгляд на Нарена, находившегося на другом конце палубы. Темный Апостол стоял неподвижно, озираясь по сторонам. На его лице была гримаса сдерживаемой ярости. Он крепко сжимал обеими руками свой громадный крозиус. Шипастое навершие потрескивало, словно олицетворяя ненависть хозяина. Казалось, Нарен готов размозжить кому-нибудь голову.

— Похоже, Темный Апостол Третьего Воинства пришел к тому же выводу, — заметил Энусат.

Телохранители Нарена, Кровники, образовали вокруг своего господина неровный круг. Все они носили рогатые шлемы с причудливо растянутой по забралам кожей с человеческих лиц. У них была эклектичная смесь вооружения: цепные топоры, силовые клинки, болтеры и плазмометы. Как говорил Мардук, некоторые из этих ветеранов были одержимы несколькими сущностями. Даже без оружия они стали бы опасными противниками.

— Будь на борту выжившие, они вышли нам навстречу, — произнес Кол Бадар. — Мы не найдем здесь ничего, кроме смерти.

Энусат был склонен согласиться.

— Идем, Первый Послушник, — продолжил Кол Бадар. — Посмотрим, о чем думает Апостол после того, как увидел это запустение собственными глазами.

Когда они приблизились, Кровники ощетинились и свирепо зарычали через вокалайзеры шлемов. Вероятно, с зашитыми ртами они могли издавать только этот звук, подумалось Энусату.

— С такими искусными собеседниками месяцы перехода в варпе пролетят незаметно, — тихо произнес он, и закованный в терминаторскую броню Корифей фыркнул. Шлем передал это как резкий всплеск помех.

Кровники встали перед своим Темным Апостолом, защищая его, и подняли оружие. Энусат, шлем которого был закреплен на бедре, поборол желание направить на них автопушку. Было бы неразумно вызывать вражду у Темного Апостола, или его телохранителей, которые и так уже были близки к срыву. Одна искра — и они бы взорвались. И все же он не желал, чтобы его запугивали.

На изуродованном лице Первого Послушника появилась отвратительная улыбка, обнажившая черные стальные зубы. Он не мог удержаться. Какая-то его часть жаждала испытать себя в схватке с этими ветеранами.

Он и Кол Бадар остановились в нескольких шагах от Кровников, которые глядели поверх стволов готового оружия. Если бы на Энусате был шлем, у него перед глазами светились бы предупреждающие руны, обозначавшие наведенные на него целеуказатели.

— Отзови своих щенков, Апостол, — прорычал Корифей, — а не то мне придется их приструнить.

Нарен уставился на Кол Бадара. Казалось, он готов ударить Корифея. Однако спустя секунду Апостол с враждебной неторопливостью приказал Кровникам остановиться.

Энусат был почти что разочарован.

Темный Апостол произнес приказ на языке демонов. Резкий и противоестественный звук был словно удар в лицо. Кровники мгновенно отреагировали, подавшись назад и отведя оружие от пары бойцов Тридцать Четвертого Воинства.

— Что теперь, Апостол? Я не желаю рисковать здесь своими воинами дольше необходимого.

— Трусость, — ощерился Нарен.

Энусат заметил, как лицо Кол Бадара застыло, а на виске задергалась жилка.

— Аномалия может снова возникнуть в любой момент и забрать нас, как уже забрала твое Воинство, — сказал Корифей.

— Мы не уйдем, пока я не получу ответов.

— Апостол, ты командуешь Третьим Воинством. Тем, что от него осталось. У тебя нет власти над Тридцать Четвертым.

— Мне известно мое место в Легионе, — огрызнулся Нарен, — и оно гораздо выше, чем у любого Корифея. Даже великого Кол Бадара. Мардук предоставил мне твои силы в виде жеста доброй воли. Не подвергай своего Апостола бесчестью, Корифей.

Тишину подчеркивал звук капающей где-то воды.

«Не ссорься с Нареном», — сказал Мардук перед отправкой с «Инфидус Диаболус». — «Даже без Воинства он опасен».

— Несомненно, есть вопросы, которые требуют ответа, — произнес Энусат, пытаясь уйти от нарастания напряженности.

— Я собираюсь послушать, как все это сможет объяснить Гвардия Смерти, — сказал Нарен, указывая по сторонам. — Хочу посмотреть, осмелятся ли они лгать мне в лицо. Спросим их, не правда ли?

Лицо Кол Бадара было мрачным, однако он с неохотой открыл канал вокс-связи с обтекаемыми истребителями, которые сопровождали их через пространство между «Вокс Доминус» и «Инфидус Диаболус».

— Приведите их, — произнес он.


— Вот они, — сказал Сабтек, указывая на светящуюся перед ними карту. — В точности, как вы предсказывали.

Он стоял рядом с Мардуком, глядя на небольшой портативный стратегический дисплей. Позади них готовилось к бою его отделение, которое проверяло оружие и боезапас, загружаясь в маленький и неброский челнок, некогда бывший кораблем контрабандистов. На борт грузили тяжелую аппаратуру и передвижной контейнер, который везли закутанные слуги.

Возле большой трехмерной проекции корабля Гвардии Смерти на стеклянном табло возник маленький рубиново-красный значок. Он замерцал, удаляясь от корабля-носителя.

— Хорошо, — произнес Мардук. — Готовьте двигатели. Я хочу, чтобы мы стартовали, как только Гвардия Смерти высадится на «Вокс Доминус».

— Все будет, как вы пожелаете, — ответил Сабтек.

— Мне нужно, чтобы «Череп» умолк, — сказал Мардук. — Не хочу, чтобы Гвардия Смерти знала, что мы делаем, пока все не кончится.

— Они не узнают, что мы приближаемся, до последнего момента, — отозвался Сабтек. — А тогда будет уже слишком поздно.


— Приближаются, — произнес Кол Бадар. — Готовьтесь.

Энусат встал за рокритовый барьер, построенный для защиты от реактивной струи двигателей. Позиция располагалась по центру, что позволяло ему держать почти всю посадочную палубу. Он принял упор, широко расставив ноги, стабилизаторы в поножах тихо загудели, удерживая его на месте и готовясь компенсировать чудовищную отдачу оружия.

Первый Послушник снова надел шлем, устав от тяжелого смрада и жары внутри корабля. Перед его глазами появился поток информации. Он заморгал, минуя показатели внешней диагностики, включавшие в себя температуру, влажность и химическое разрушение воздуха, затем прошел логистические данные: состояние теплоотвода, подсчет боезапаса и расход энергии. Перед его глазами возникла тактическая сводка, анализ темпа сердцебиения и жизненных функций братьев-воинов. Туда, где фокусировался взгляд, перемещалась прицельная матрица, жадно ищущая цель.

Длина ствола его любимого крупнокалиберного орудия достигала почти двух метров. Большая его часть была заключена в дырчатый охлаждающий кожух. Из-под широкого дула, выполненного в виде щерящегося демона, еще на полметра выступал пристегнутый цепной штык.

Автопушка была увешана амулетами и религиозными символами. Громоздкую ствольную коробку покрывали священные изречения из «Книги Лоргара». Ощутимый вес оружия принимала на себя тяжелая цепь, пристегнутая к плечу Энусата. Ей помогали внутренние сервоприводы.

Правая рука сжимала рукоятку оружия, большой палец расслабленно лежал на спусковом механизме. Первый Послушник наводил автопушку левой рукой, держась ею за ручку на ствольной коробке. Вес уменьшался за счет суспензоров, а встроенные в доспех сервоузлы позволяли удерживать огромное орудие столь же легко, как неусовершенствованный смертный держал бы винтовку.

Лента с боезапасом поступала в автопушку из увеличенного ранца Энусата, который одновременно служил и емкостью под боекомплект и источником энергии для доспеха. Ленту прикрывала гибкая оболочка. Не обладая таким высоким темпом стрельбы, как тяжелый болтер, оружие значительно превосходило его по мощности и могло рвать рокрит и броню техники, словно бумагу.

Остальные воины Тридцать Четвертого и Третьего Воинств заняли оборонительные позиции, окружив «Инвизус» и «Люкс Этерна» и пользуясь укрытиями на заросшей посадочной палубе. Они опустились на колени у краев наполовину скрытых грибной порослью бронированных валов, держа болтеры наготове.

Темный Апостол Нарен стоял на виду, ожидая прибытия приближающегося челнока Гвардии Смерти. Рядом с ним стояли Кровники и Кол Бадар — неодолимая преграда из тяжелой брони и злобы. Он ждал, пощелкивая длинными клинками силовых когтей.

Энусат разогнал пристегнутый к автопушке цепной клинок, и от мотора пошел черный дым.

Прошедший сквозь мерцающее защитное поле посадочной палубы корабль Гвардии Смерти напоминал какое-то отвратительное насекомое, раздувшееся до гигантских размеров.

Каждая пластина обшивки была серьезно изношена, испещрена воронками и вмятинами. Броню покрывала ржавчина и следы коррозии. Местами казалось, будто гниль проела корпус насквозь. Энусата удивило, что челнок вообще был пригоден для перемещения в пустоте.

Впрочем, орудия ветхого корабля выглядели весьма работоспособными. Они свободно вращались на турелях, обводя собравшихся на встречу Несущих Слово. Каждый раз, когда они наводились на Энусата, у того перед глазами вспыхивало множество предупреждающих рун. Первый Послушник услышал, как «Инвизус» зарычал, словно рассерженный зверь. Его орудия нацелились на новоприбывшего соперника, кораблю не терпелось утвердить собственное превосходство.

— Не стрелять, — произнес Энусат, обращаясь одновременно к Несущим Слово Тридцать Четвертого и десантно-штурмовому кораблю. Разумеется, он не мог ручаться за Нарена и Кровников.

Корпус челнока Гвардии Смерти напоминал луковицу, его держала на весу пара больших круглых двигателей. Сейчас они были обращены вниз, заставляя воздух мерцать от жара, пока корабль медленно плыл вперед, осторожно заходя на посадочную палубу.

Окна двойной кабины были выпуклыми и выпяченными. Казалось, они сделаны из тысяч крохотных восьмиугольных сегментов, что придавало сходства со сложными глазами членистоногого. Корпус челнока имел серо-зеленый цвет распухшего и пропитанного водой трупа, но эти глаза переливались насыщенным янтарем.

Изъеденный коррозией корабль сел на палубу между «Инвизусом» и «Люкс Этерна», развернув для опоры семь насекомоподобных лап. Те казались слишком тонкими, чтобы вынести его вес, металл на них проржавел и испачкался, однако они устояли, удержав корпус примерно в трех метрах над палубой.

Раздался вибрирующий стон, и на вздутом подбрюшье корабля появилась трещина. Изнутри повалил тошнотворный желтый дым. Он опустился вниз и распространился по сторонам, скрыв палубу в низкой дымке.

Ядовитые испарения вились вокруг ног Нарена, Кол Бадара и Кровников. Автосенсоры Энусата фиксировали высокий уровень кислотности и токсичности даже с расстояния пятнадцати метров.

Трещина в днище корабля продолжала расширяться, словно зияющая рана, постепенно превращаясь в медленно опускающуюся аппарель. Между расходящимися секциями тянулись толстые нити, напоминающие слюну, которые капали на палубу, словно вязкий сироп.

Аппарель опустилась с отчетливым скрипом. Раздалось резкое шипение открывающегося внутреннего шлюза, и воздух внезапно заполнился жужжанием насекомых. Из челнока выплеснулось густое облако.

Большинство насекомых были мелкими, однако некоторые отвратительные твари достигали размера человеческого кулака. Вздутые брюшки низко свисали под блестящими панцирями, с набухших хоботков капала грязь.

Облако расширилось, словно мрачная тень, и окутало братьев-воинов Семнадцатого Легиона. Энусат неожиданно порадовался, что надел шлем. Единственным Несущим Слово с непокрытой головой был Темный Апостол Нарен. Жирные ползучие мухи с блестящими фасетчатыми глазами садились ему на лицо, но Темный Апостол не обращал на них внимания. Отец Чумы был частью Губительного пантеона, и Несущие Слово чтили его так же, как и все Высшие Силы.

Туча мух продолжала расти, слегка рассеиваясь по мере распространения, хотя вокруг опустившейся аппарели продолжала гудеть плотная масса. Именно туда и вглядывался Энусат. Прицельные сетки следовали за движениями радужки, пока он выискивал цель среди надоедливого дыма и жужжащих насекомых.

А затем он увидел.

Перед ним вспыхнуло множество красных указательных символов.

— Контакт, — прорычал он.

— Вижу их, — произнес Кол Бадар.

Маркеры угрозы превратились в громоздкие силуэты в силовой броне, которые медленно спускались по аппарели. Энусат напряг палец на спуске.

Гвардия Смерти ступила на палубу «Вокс Доминус»


— Старт, — распорядился Сабтек, и обтекаемый черный челнок вырвался с посадочной палубы.

Когитаторы исступленно работали. Три прикованных к устройствам сервитора выгорели, органические тела не выдержали обширного субдурального кровоизлияния. Но расчеты прошли успешно — Мардук на это надеялся — и были заложены в навигационный контур челнока. И «Инфидус Диаболус» и «Череп» двигались, так что вычисления траектории должны были быть идеальными.

После трех кратких импульсов стабилизирующих двигателей, которые выводили их на верный курс, челнок замер, отключив все системы. Он превратился лишь в безжизненный кусок движущегося мусора, которых хватало в пустоте. Но этот прямым курсом шел на столкновение с «Черепом».

Они медленно двигались через свободное рыжеватое пространство, не желая оповестить «Череп» о своем приближении. До контакта оставалось несколько часов.

Несущие Слово устроились поудобнее и замедлили дыхание. Подача кислорода прекратилась, а температура начала стремительно падать.

Уголок губ Мардука искривился в намеке на улыбку.


Наргалакс. Так он им представился. Это было не то имя, с которым он появился на свет на родном Барбарусе, и не то, которое ему дали после приема в Гвардию Смерти. Скорее всего, это был дар Отца Чумы — имя, принятое после заражения.

Энусат признавал, что сам не слишком приятно выглядит, но, тем не менее, он являл собой воплощение классического изящества и благородства по сравнению с раздутым живым трупом, который называл себя предводителем этой пиратской банды пораженных болезнью легионеров.

Впрочем, его наружность не отталкивала Энусата. Все-таки это благословение Отца Чумы так изменило материальное тело Гвардейца Смерти. В сущности, он испытывал скорее восхищение, чем отвращение. Его поражало, что возможно быть настолько изъеденным болезнью и разложением, и при этом продолжать жить. Поистине, плоть Наргалакса благословили боги.

Должно быть, когда-то его доспех был цвета белой кости, но теперь он стал склизким от грязи и приобрел нездоровый оттенок цвета гниющего трупа. Тело чрезвычайно раздулось, броня потрескалась и разошлась, не в силах целиком вместить зловонную громаду. Поверхность покрывали язвы и нарывы, из которых сочилась смрадная кровь и гной. Из тела, словно жгуты внутренностей, выступали влажные и покрытые слизью сегментированные кабели. По краям доспеха выдавались костяные гребни. Сложно было сказать, где по-настоящему кончалась броня, и начиналась плоть. Энусат подозревал, что они уже стали единым целым.

На поясе висело несколько прогнивших голов. Их глаза, рты, ноздри и обрубки шей были зашиты и запечатаны воском. Рядом с ними висела булава — дикарское оружие, из тяжеловесного навершия которого выступал ржавый кривой клинок. К боку был пристегнут магнитами двуствольный комби-болтер.

Энусат заметил мутацию Гвардейца Смерти, лишь когда тот потянулся к шлему. Из дыры в броне на левом трицепсе росло толстое многосоставное щупальце. Оно имело цвет мертвой плоти и было покрыто толстым слоем слизи.

При помощи причудливого придатка, под тошнотворный хлюпающий звук сопротивления, Наргалакс снял однорогий шлем, и показалось его распухшее трупное лицо.

На имперской планете-мавзолее Церберус IV река Ахерус была завалена телами мертвых гвардейцев. К концу осады тел стало так много, что «Носороги» и «Лендрейдеры» Воинства смогли переправиться и войти в столицу, невзирая на разрушение моста-перемычки. Лицо Наргалакса своим цветом и раздутостью напомнило Энусату тех утонувших гвардейцев.

Его плоть была бледной и болезненной, под чешуйчатой кожей, словно пятна, тянулись темно-лиловые подтеки спекшейся крови. Большая часть рта и челюсти отсутствовала, ее заменяло множество трубок и шлангов. Левый глаз был раздут, деформирован и заполнен ячменями, помутнев и источая влагу. Как только Наргалакс снял шлем, стайка крохотных мошек устроилась там, питаясь этой жидкостью. Отмершая плоть колыхалась от происходившего под ней движения. Пока Энусат наблюдал, из уголка глаза, будто бледные слезы, появилось несколько извивающихся червей.

Другие питающие трубки и кабели были грубо вкручены в виски и затылок, точки входа окружала мертвая и смрадная плоть. На левой стороне гниющего черепа остались пряди клочковатых седых волос, возможно, последняя уступка тщеславию. По коже Гвардейца Смерти пробегала рябь — разложившуюся плоть пожирали черви.

Но, пожалуй, самым отталкивающим в чертах Наргалакса был его правый глаз. Он имел холодный синий цвет безупречного льда и был совершенно нетронут болезнью или порчей. Ясный и дерзкий, он указывал на то, как мог выглядеть воин до прикосновения Отца Чумы.

Тревожил не столько сам глаз, поскольку он был безупречен, а скорее его контраст с занимаемым местом в высохшей глазнице на лице распухшего трупа. Казалось, что из-за его совершенства все остальное выглядит еще более омерзительно.

Единственной странностью был зрачок, который больше походил на три пересекающихся и сросшихся зрачка. Невзирая на все беды, постигшие плоть Наргалакса, ясный глаз всегда смеялся, пусть даже на это не были способны остатки рта. В его уголке с готовностью складывались морщинки.

Зловонного капитана сопровождали семеро легионеров Гвардии Смерти — гниющая плоть, имеющая форму воинов Легионес Астартес. Энусат был уверен, что если бы их броню удалось снять, они бы опали бесформенной разлагающейся массой. Язвы на гнилых и мясистых пластинах брони сочились гноем, кровью и маслом. За сапогами с расколотыми носами оставались лужицы мерзких выделений, растекавшиеся по скользкому от тины полу.

В распространяемой ими грязи кормились насекомые и растения.

Каждый прижимал к груди изъеденный коррозией болтер. Энусата поразило, что оружие еще работает.

Еще до того, как Гвардейцы Смерти отдали себя во власть Нургла, они обладали репутацией непримиримых воинов, способных выдержать гораздо больший ущерб, чем прочие Легионы. Упорство, несокрушимость и неотвратимость накатывающейся волны — все это было определяющими качествами Легиона еще до того, как они массово поддались Отцу Чумы, и его прикосновение развило эти таланты еще сильнее.

Семеро были не одни. Гвардию Смерти сопровождали смертные, которые выползли из челнока следом за своими огромными хозяевами. Все они были жалкими и отвратительными существами на разных стадиях разложения. У Несущих Слово вызвало шок и омерзение то, что, похоже, это были не рабы или слуги, и Наргалакс говорил с ними отеческим тоном. Он называл их своей паствой, затронутыми. Темный Апостол Нарен не пытался скрыть презрение. Несущим Слово было свойственно смотреть на людей как на скот, который следует использовать и подчинять, даже близко не подходя к равенству во взаимоотношениях — а именно так, похоже, Наргалакс воспринимал эти никчемные мешки с мясом.

Смертных было много — оборванное ополчение с разнообразным примитивным оружием. У большинства были всячески отремонтированные автоганы и лазганы, другие же несли всего лишь стабберы и дубинки. Многие явно были одеты в имперские бронежилеты и каски. Несомненно, дезертиры. На всех были дыхательные аппараты, в основном черные маски на все лицо с круглыми очками, которые заполнял светящийся зеленый туман. Сквозь дымку глядели бледные разложившиеся глаза, полные катаракт и раковых опухолей.

Они все были людьми, или около того, за исключением одной твари, которая превышала ростом даже легионеров. Это была гора искусственно выращенных мышц и жестокости, на непропорционально маленькую голову был натянут увеличенный противогаз. Одну руку заменял громадный бур. Кол Бадар пристально смотрел на существо прищуренными глазами, сжимая силовые когти.

Хор-хор-хор.

Жуткий булькающий звук напоминал предсмертный хрип, и Нарен крепче сжал священный крозиус. Энусат напрягся, наполовину ожидая и наполовину надеясь, что Темный Апостол нанесет удар. Когда этого не произошло, он испытал легкое разочарование.

— Скажи мне, где мое Воинство, Гвардеец Смерти, — произнес Нарен.

Отвечая, Наргалакс продолжал посмеиваться.

— Если оно не покидало корабля, — медленно и тягуче протянул он, — стало быть, оно все еще тут.

— Тебе известно больше, чем ты говоришь, тварь.

— Капеллан не слушает, нет, — сказал Наргалакс, все еще смеясь. Его голос был пустым и страдальчески-медленным, с хрипом доносясь из встроенной в горло ржавой решетки вокса. — Это не наша работа, уверяю. Ни я, ни кто-либо из моих братьев не ступал на этот священный корабль до настоящего момента. Я могу поручиться за это… угх… и поклясться честью.

— Однако это дело рук вашего покровителя. Ты не станешь этого отрицать, не так ли?

— Похоже на то, похоже на то, — протянул Наргалакс с весельем в здоровом глазу. — Здесь тлетворное влияние Дедушки, да. Но оно везде, где есть гниль и разложение. Моих братьев и меня нельзя… считать ответственными за все Его великие творения, правда? Мы нашли ваш корабль брошенным, безжизненным и дрейфующим. Он не отвечал на вызовы по воксу. И потому… мы лишь хотели отвести его в более безопасное место, а затем провести дальнейшее изучение. В варпе произошло возмущение, и нас затянуло внутрь. И вот нас обвиняют в пиратстве, а то и хуже того, — он вновь низко и медленно засмеялся, содрогаясь всем телом. — Мне жаль, что это так… однако я знаю о местонахождении ваших сородичей не больше вашего.

— Ты лжешь, — произнес Нарен.

Наргалакс пожал плечами.

— Ты видишь то, что хочешь видеть, маленький капеллан, — сказал он. — Но я не лгу.

Энусат верил ему. А еще верил, что Гвардеец Смерти знает больше, чем говорит.

— Я должен попасть на мостик, — произнес Нарен, повернувшись от Наргалакса к Кол Бадару.

— Зачем? — спросил Корифей.

— Я должен узнать правду. Это существо, — Нарен сделал презрительный жест в сторону Наргалакса, — пойдет со мной. Если оно в чем-то солгало, то умрет первым.

Гвардеец Смерти только рассмеялся.

— Первый Послушник Тридцать Четвертого также присоединится ко мне, — добавил Нарен.

— Я, Апостол? — переспросил Энусат.

— Тридцать Четвертое не уйдет без меня, — произнес Нарен, полностью игнорируя Энусата и продолжая обращаться к Кол Бадару. — Я думаю, Мардук не захочет подыскивать себе еще одного Первого Послушника…


Они пробивались по коридорам, столь насыщенным грибной порослью, что легко было забыть, что они вообще находятся на корабле. Спустя считанные минуты они оказались отрезаны и потеряли связь с теми, кто остался на посадочной палубе.

В зараженные недра «Вокс Доминус» углублялась лишь небольшая группа: Темный Апостол Нарен, пятеро его безмолвных Кровников и Энусат, который обеспечивал им поддержку своей тяжелой автопушкой. И, наконец, с ними шел капитан Гвардии Смерти Наргалакс. Всего семеро.

— Благоприятное число, — сказал Наргалакс. — Дедушка Нургл… будет доволен.

Он был всего лишь заложником. Нарен посулил ему мучительную смерть, если обнаружится хоть какое-то свидетельство его участия в исчезновении Воинства и осквернении самого «Вокс Доминус».

Гвардеец Смерти лишь продолжительно и глухо рассмеялся — «хор-хор-хор» — и ответил, что ему нельзя причинить такую боль, которая бы доставила какое-то неудобство.

— Ты почешешь зудящее место, и я тебя за это поблагодарю, — сказал он. И все же капитан согласился на требование Темного Апостола. Охотно, как показалось Энусату.

Они шли одной шеренгой, но продвижение все равно было долгим и трудным. Местами путь настолько зарос, что приходилось прорубать себе дорогу, и вскоре с клинков закапали млечный ихор и жгучий сок. В остальных случаях они расчищали путь контролируемыми выбросами прометиевого пламени. Энусат гадал, не вызовет ли это у Наргалакса какую-либо реакцию, однако подобного не произошло. Капитан Гвардии Смерти выглядел безразличным, даже когда за ними визжали и корчились огромные многоножки и ползучие насекомые, внутренности которых пожирал огонь.

Сильнее всего продвижение тормозило присутствие Наргалакса. Он не торопился. Энусат сомневался, что он вообще мог торопиться. Каждый его шаг был тяжелым и вымученным, напоминая Энусату то, как двигались громадные машины Коллегии Титаника — медленно, но мощно и неостановимо. Наргалакс был массивным, невероятно массивным. Он давил все, что попадалось ему под ноги. Его движение было неумолимым, словно приливная волна. Там, где он проходил, грибы высыхали и становились бурыми. Энусат старался не наступать в остававшиеся за легионером ядовитые выделения.

Первый Послушник шел позади и снова радовался, что надел шлем. Вокруг капитана Гвардии Смерти висел плотный рой раздувшихся мух и жалящих насекомых, и Энусат был уверен, что тот источает омерзительный смрад. Он был не в силах понять, как это терпят Нарен и Кровники. Плоть последних уже покрылась множеством красных укусов и нарывов.

Минуты растянулись на часы, а они все еще продолжали двигаться во мрак, проталкиваясь по заросшим коридорам к пункту назначения. По мере углубления в недра «Вокс Доминус» становилось все более жарко и сыро. Было очевидно, что терпение Нарена подходит к концу из-за их медлительности, однако Темный Апостол мало что мог сделать, чтобы ускорить продвижение.

Наконец, они добрались до цели — мостика корабля. Ведущие внутрь огромные противовзрывные двери были закрыты.

— Быть может, это хороший знак, — сказал Энусат, хотя сам не верил в собственные слова. Двери были почти полностью скрыты мхом и свисающим лишайником. На их поверхности, словно опухоли, выступали колонии круглых грибов. Двери были спроектированы для отражения существенной внешней угрозы в случае абордажа. Без лазерных резаков и сеймических молотов отряду потребовалось бы определенное время, чтобы попасть внутрь.

Приходилось обходиться тем, что было. К счастью, Энусат знал, что эти двери по толщине и рядом не стояли с теми, что были на кораблях Имперского Флота или ксеносов. Этот корабль строился для Легионес Астартес. Мало кто осмелился бы отправить абордажную команду против Несущих Слово, и если бы это произошло с достаточным успехом, чтобы пробиться к мостику, то означало бы, что битва уже проиграна. Семнадцатый полагался на болтеры, клинки и веру, а не преграды из пластали и адамантия.

— Мелта-заряды, — распорядился Нарен. Несколько Кровников начали счищать с поверхности противовзрывных дверей грибную поросль и растения, обнажая щели и стыки. Остальные готовили и активировали висевшие на бедрах мелта-заряды.

Бомбы сработали одновременно. Все они были тщательно расположены так, чтобы выбить запорные механизмы. Перегретый металл потек, словно лава, однако двери остались заперты. Замки сгорели, но проем нужно было открыть вручную.

Кивнув головой, Нарен отправил поработать Кровников. Их тела внезапно изменились, размазавшись и замерцав. Долю секунды казалось, что на том месте, где стоял каждый из Кровников, живут две сущности. Кое-где их было трое и больше, образы накладывались друг на друга. Из голов выросли могучие рога, натянутая на шлемы человеческая кожа ожила, и с мрачных демонических лиц вперед уставились глаза, пылающие колдовским пламенем.

Тела размягчались и менялись, будто восковые фигуры у огня. Поверх нагрудников распахнулись зубастые пасти. Посередине лбов Кровников образовались горящие очи, которые моргали и злобно пялились вокруг. Из наплечников, наколенников и налокотников выступили кривые и неровные костяные шпоры и гребни. На руках взбугрились новообразованные мышцы, пальцы срослись в клешни и когти, или вытянулись в хлещущие отростки, утыканные шипами.

— Впечатляет, — произнес Наргалакс.

— Если я обнаружу в журнале корабля доказательства твоего участия во всем этом, то напущу их на тебя, — пообещал Нарен. Наргалакс лишь рассмеялся.

Тонкие клинки вонзились в оплавленную дыру в центре противовзрывных дверей. По обе стороны возникли крючковатые когти, которые крепко впились в твердую металлическую обшивку. Противоестественные мускулы вздулись, и одержимые Кровники рванули незакрепленные двери, напрягая все данные варпом силы. Выросшие из сапог когти цеплялись за решетчатый пласталевый пол, скрытый покровом лишайников и тины. Напрягая жилы так, что те едва не рвались, стая раздвигала двери.

Энусат снял автопушку с плеча и взял ее наизготовку, держа дверь на прицеле. Одни боги знали, что могло оказаться внутри.

Издав протестующий металлический скрежет, двери пришли в движение. Содрогаясь и визжа, они раздвигались, образуя четырехугольный проем, через который можно было разглядеть находившийся по ту сторону мостик. Яростно дергая и таща, Кровники сумели открыть двери достаточно широко, чтобы войти.

— Еще больше впечатляет, — сказал Наргалакс.


Черный челнок, словно клинок убийцы, приблизился к звероподобному «Черепу», все еще соединенному с «Вокс Доминус» громадной цепью.

Мардук мгновенно вышел из медитативного транса, бдительный и готовый. Сабтек и остальные тоже пришли в себя и проводили окончательную диагностику и проверку оружия. Время почти пришло.

Темный Апостол отстегнул удерживавшие его фиксаторы и аккуратно оттолкнулся от кресла. Искусственная гравитация была отключена вместе с прочими системами, и он полетел к носу корабля, управляя своим движением при помощи поручней.

Сабтек присоединился к нему в кабине. «Череп» приближался, увеличиваясь в размерах с каждой секундой.

— Похоже, расчеты были верны, — сказал Сабтек. — Благодарение богам, что они не сменили курс. Они нас еще не заметили.

Будто по сигналу, «Череп» слегка шевельнулся, почти незаметно повернув и начав менять позицию. Несомненно, экипаж принял их за какой-то обломок или астероид, и теперь уходил от столкновения.

— Теперь заметили, — произнес Мардук. — Вперед.

Когда «Череп» понял, что происходит, их разделяло меньше километра — слишком мало, чтобы что-то сделать. На «Черепе» могли лишь сидеть и ждать абордажа.


Всякая надежда, что мостик «Вокс Доминус» мог избежать судьбы, постигшей остальную часть корабля, рухнула, когда группа пробралась через полуоткрытые противовзрывные двери.

— Должно быть, споры распространились через воздуховоды до того, как мостик закрыли, — произнес Энусат.

Помещение освещали длинные и тонкие грибы, испускавшие бледное фосфоресцирующее свечение. Все поверхности были покрыты ярко окрашенной плесенью, вниз свисали мохнатые жгуты лишайника, соединявшие потолок с полом. Энусат водил автопушкой из стороны в сторону, выискивая цель, но единственное движение внутри создавали мириады потревоженных насекомых, клубившихся над грибной порослью. Первый Послушник расслабил палец на спуске. Мостик был так же мертв, как и весь корабль.

Нарен двинулся прямо к командной кафедре. Энусат осторожно вошел, пригнувшись под выступающими грибами цвета спекшейся крови. Он перешагнул через толстые корни, похожие на канаты, и подошел к заросшей глыбе, которую счел терминалом. Первый Послушник смахнул рукой яркую метровую многоножку и дернул за толстый покров мха. Легко сорвав его, он обнажил небольшой круглый экран. Поскребя еще, он открыл панель управления и начал щелкать переключателями и верньерами. Его не удивило, что экран не ожил.

Похоже, Нарен пришел к тем же результатам. Темный Апостол выругался и ударил кулаком по обзорному экрану оккулуса, в ярости расколов его.

— Безнадежно, Апостол, — сказал Энусат.

И в этот момент его схватил мертвый Несущий Слово.

— Гибельный лес разрастается, — произнесло существо.

Daal’ak’ath mel caengr’aal.

Часть вторая

Темнота была абсолютной. Еще несколько месяцев назад на «Инфидус Диаболус» отключили все системы, кроме минимального жизнеобеспечения. Чрезмерно переработанный воздух был затхлым, в нем не хватало кислорода. Без гула двигателей и пения Воинства в залах царило безмолвие, нарушаемое лишь скрипом корпуса корабля.

— Нам не следовало ступать на борт «Вокс Доминус», — раздался во мраке голос Мардука. — Ты меня отговаривал. Жаль, что я не послушался.

Ответа не последовало. В сущности, Темный Апостол его и не ждал.

— Нарен бы все равно настоял на том, чтобы отправиться на борт и лично увидеть правду касательно притязаний Гвардии Смерти. Это было его право. Не мне его разубеждать. Но нам не следовало идти за ним. Там были предупреждения. Но я не увидел их, будучи чересчур слепым.

Он сделал медленный шипящий выдох, стиснув кулаки во тьме.

— Нам нужно было обрушить огонь на гниющие останки «Вокс Доминус» и отправить Гвардию Смерти на вечные муки вместе с ним. Они за это заплатят. Это не наша судьба.

Слова прозвучали пусто и глухо.

— Это не наша судьба, — повторил он, на сей раз тише.

Ответом была лишь тишина.


Энусат не заметил сгорбившейся на кресле управления фигуры, поскольку та была настолько покрыта грибковой порослью и мхом, что стала единым целым с окружением. Но теперь он видел.

У существа не было глаз — они давно разложились — однако голова повернулась и уставилась прямо на него, буравя его взглядом пустых глазниц. Лицо было изнурено болезнью и иссохло, под воскообразной бледной кожей можно было отчетливо разглядеть череп. Губы растянулись в трупной ухмылке.

Оно держало его за руку. Он увидел, что под покровом мха и блюдец-грибов рука закована в кроваво-красную броню. Это был брат из Третьего Воинства.

Энусат попытался вырваться, но холодная хватка обладала смертельной силой и держала его, как тиски. Коричневые гнилые зубы раздвинулись, челюсть зашевелилась, и существо заговорило.

— Гибельный лес разрастается, мертвая сила, колдовское древо, слизь-роса, беда.

Daal’ak’ath mel caengr’aal, gol’akath, mor‘dhka, jakaeh’esh.

Первый голос доносился из глотки существа, некогда бывшего Несущим Слово. Из его рта выбралось несколько жуков, потревоженных скрипом голосовых связок. Этот голос был хриплым и низким, словно звук тяжелой скрипучей двери. Другой же тревожил куда сильнее. Это был голос демона — чего-то, превосходившего по возрасту и могуществу все, что когда-либо доводилось встречать Энусату. По коже поползли мурашки, живот свело.

А затем тварь ухмыльнулась ему и начала тащить к себе.

— Лес и труп, труп и лес.

Grink’ah’tok mal daeth’ma’gol, daeth’ma’gol mal grink’ah’tok


Мардук улыбнулся. Апостол с сырым хлюпающим звуком выдернул священный крозиус, навершие которого было погружено в голову смертного, и встряхнул оружие, избавляясь от большей части крови и мозговой ткани.

Он оглядел устроенную вокруг бойню. Внезапное нападение идеально удалось.

Кораблю критически не хватало экипажа, большую часть которого составляли смертные, забранные с планет или рожденные на борту. На нем оставалось лишь трое Гвардейцев Смерти. Их капитан, несомненно, взял с собой большую часть воинов в жалкой попытке произвести впечатление или напугать.

В течение минуты после обнаружения они высадились на корабль, и спустя считанные секунды уже убивали.

Сабтек ударом ноги спихнул с клинка труп, и тот безжизненно осел на пол, рядом с остальными.

— Сколько? — спросил Мардук.

— Тридцать два убийства, — отозвался Сабтек и опустился на колени, чтобы обтереть клинок о рубаху последней жертвы.

— У нас есть раненые?

— Ничего существенного.

— Я чувствую ее присутствие поблизости, — произнес Мардук. — За мной.

Сабтек мгновенно поднялся, двинувшись с Темным Апостолом вглубь корабля. Идти было недалеко, и это не заняло много времени.

Они вышли на темную складскую палубу, и Мардук замер, прислушиваясь. С пласталевых балок над головой свисали длинные цепи, которые вяло покачивались, музыкально позвякивая. Откуда-то капала вода. Мардук какое-то мгновение повертелся на месте, а затем опустил взгляд на решетчатый пол.

— Туда, — сказал он, кивнув на вделанную в пол рукоятку.

Сабтек распахнул люк. Тот с гулким грохотом ударился об пол, и показались спускавшиеся во мрак ступени.

Мардук двинулся вниз в темноту. Это была широкая и глубокая яма, единственный выходом из которой служил люк. В углу между металлических стен съежилась группа закутанных смертных. Дюжина или больше женщин, все действительно древние, с иссохшими хрупкими руками, больше похожими на когти, и спутанными длинными белыми волосами. Они были слепы, их глаза застилала молочная муть, и они хныкали и тряслись, прикрывая отвратительные дряхлые лица.

Покалывание в затылке подсказало Мардуку, что он нашел, кого искал. Сабтек зашипел, и он понял, что воин тоже это чувствует.

— Выходи, сладенькая, — произнес он с волчьей ухмылкой. — Я тебя не съем.

Стая гарпий запричитала, но расступилась, и осталась одна маленькая фигурка.

Это было человеческое дитя, девочка не старше четырех лет. Покалывание превратилось в неуютный зуд, бесплотное царапанье на затылке у Мардука. Он скрежетнул зубами, из глаз начала сочиться кровь — единственные слезы, на какие он был способен. Девочка обладала большей силой, чем он предвидел.

На ней было пыльное серое одеяние, скрывавшее большую часть крохотного тельца. Оно волочилось по полу позади. Руки были спрятаны в чрезмерно больших рукавах, а на голове и плечах был туго завязан темно-серый головной убор, оставлявший на виду лишь бледный овал лица.

Или, по крайней мере, того места, где должно было находиться лицо.


Энусат вогнал свой похожий на кирпич кулак в ухмыляющуюся пасть мертвой твари, раздробив зубы и запрокинув ее голову назад. Но та не разжимала хватку. Голова вновь наклонилась вперед, беззубо улыбаясь. Он снова ударил кулаком по лицу и почувствовал, как ломаются кости. Командирское кресло со скрипом повернулось, и существо рухнуло на пол, упав со своего места. Под ним остался отпечаток в виде человеческой фигуры. И все же оно продолжало держать его, будто сама смерть. Энусат со всей силы наступил ему на руку и, наконец, вырвался. Тварь пристально глядела на него с пола.

— Лес и труп, труп и лес.

Grink’ah’tok mal daeth’ma’gol, daeth’ma’gol mal grink’ah’tok.

Она начала подниматься. Энусат попятился, опуская автопушку.

По всему мостику началось движение и тревожные крики. Из заросшего окружающего пространства возникли другие разложившиеся Несущие Слово, которые вставали с кресел и выходили из стен. Покрывавшие их грибы создавали идеальную маскировку до начала движения.

Энусат навел автопушку на схватившее его существо. Оно ковыляло вперед с маниакальной ухмылкой.

Сзади, видимо, выйдя прямо из стены, возникло еще одно создание, которого он не заметил. Левую часть лица полностью закрывала грибная поросль. Оно схватило его сзади, руки сомкнулись на шее. Передний приближался. Первый Послушник вдавил спуск, отшвырнув тварь назад и разбрызгав позади нее большое облако сгустков плоти вперемешку с осколками черепа. Второй повалил его на колени. Руки существа обладали невероятной силой.

Спереди появился Нарен, лицо которого было искажено ненавистью. Крозиус был почти с него ростом, и Апостол занес его для мощного размашистого удара. Последовал резкий треск энергетического разряда, когда шипастое навершие святого оружия ударило в цель, и существо отлетело прочь. Нарен протянул руку, помогая Энусату подняться на ноги. Подстреленный Энусатом враг снова вставал, невзирая на отсутствие половины головы. По его боку стекала зловонная каша пораженной болезнью мозговой ткани. На месте части головы располагалось призрачное одноцветное видение лица Несущего Слово, каким оно было при жизни, не затронутого болезнью и разложением. Бесплотный призрак был прозрачен. Он уставился на Энусата с чистой ненавистью.

Один из Кровников прыгнул на существо, опрокинув его на пол. Громадная крабья клешня одержимого Несущего Слово сомкнулась на шее создания, отделив голову от плеч и оставив на ее месте лишь прозрачное лицо привидения. Но оно не замедлилось.

Тварь перекатилась, оказавшись над Кровником, и обрушила кулаки на его голову с двух сторон, круша шлем. Раз, еще раз. Обитавшая внутри воина демоническая сущность немедленно покинула его, вернув тело в прежнее неизмененное и теперь уже совершенно мертвое состояние.

Энусат услышал грохочущий смех Наргалакса «хор-хор-хор» и бросил взгляд вбок, на легионера Гвардии Смерти. Это было делом его рук? Похоже, что нет — раздувшийся воин рвал на части одного из разложившихся нападающих контролируемой очередью двуствольного комби-болтера и смеялся, когда тот, приплясывая, отступал под натиском огня. Гвардеец Смерти держал оружие одной рукой, подпирая его шишковатым щупальцем. В другой его руке был короткий меч с широким клинком. Лезвие обильно покрывали зарубки и сколы, с острия капала ядовитая слизь.

Пал еще один из Кровников, которого повалили наземь трое разложившихся Несущих Слово. Другой воин обрушивал на них лапы с когтями, расчленяя и врубаясь в мертвую плоть, однако враги не останавливались. Они продолжали атаковать, оторванные конечности заменялись призрачными, закованными в силовую броню. Один уже в большей степени был призраком, чем существом из плоти, но так и не падал. Он все еще мог убивать.

Один из призраков всадил бесплотную руку в висок Кровника. Кончики пальцев прошли сквозь кожу и кости, будто их там не было. Но Кровник явно ощутил прикосновение. Глаза воина залило кровью, она потекла у него из носа, и он упал на пол, страшно дергаясь и содрогаясь.

— Надо уходить! — заорал Энусат.

Нечестивая тварь бросилась на него, вцепившись в лицо, и он ударил ей в грудь крутящимся цепным клинком, пристегнутым под стволом автопушки. Жужжащие клинки распороли броню, которая разошлась, будто мокрая древесина, и разорвали сросшиеся ребра, разбрызгивая во все стороны гной. Но существо все еще не отпускало. Нажатие на спуск отбросило его прочь.

— Назад! Назад! — взревел Нарен, вбивая в пол очередного противника.

Энусат отступал, водя тяжелой автопушкой из стороны в сторону и вгоняя заряды во врагов. У входа на мостик он остановился, уперся ногами пошире и открыл огонь, прикрывая Темного Апостола и оставшихся Кровников.

К нему присоединился Наргалакс. Двуствольный комби-болтер закашлял, выпуская отрывистые очереди.

Темный Апостол рявкнул очередное распоряжение, на сей раз добавив приказ демонам, и Кровники прекратили бой. Из их ран капали кровь и ихор, в глазах светился колдовской огонь.

Потрепанные Несущие Слово один за другим покидали мостик, пробираясь обратно через наполовину открытые противовзрывные двери, пока не остались только Энусат и Наргалакс. Среди их противников не осталось ни единого целого. У большинства не хватало одной или нескольких конечностей, в телах многих зияли отверстия и разрывы — крупные воронки от автопушки Энусата, разрывы меньшего размера от болтеров и оплавленные дыры от мелт и плазменного оружия. Повсюду виднелась прозрачная серая плоть и броня призраков, демонстрировавшая Несущих Слово в расцвете сил. В общей сложности их было больше дюжины, и они неспешно приближались, двигаясь вперед.

— Уходи, — произнес Энусат, подталкивая Гвардейца Смерти к выходу.

— Мы уйдем вместе, — сказал Наргалакс, огрызнувшись очередной очередью, разорвав голову еще одного нападавшего.

Враги были уже рядом, и Энусат вдавил гашетку, выпустив залп в режиме автоматического огня. Он описал стволом оружия широкую дугу, вгоняя в неумолимо наступавших заряд за зарядом. Вокруг разлетелись стреляные гильзы, звеневшие, словно множество крошечных колокольчиков. Дульное пламя озарило комнату оранжевым стробоскопическим светом. Даже через компенсаторы шлема звук казался оглушительным.

Уголком глаза Энусат смотрел на число, быстро уменьшающееся, когда он расходовал боезапас. Рядом с ним находилась маленькая полоска, которая быстро заполнялась по мере роста температуры оружия. Даже ствол засветился красным от нагрева.

Масса залпа, выпущенного им, Наргалаксом и Кровниками, которые стреляли из-за пределов мостика, прошлась по врагам, откинув их назад и частично развернув тех, в кого попали заряды. Однако выстрелы не оказывали эффекта на призрачные тела. Буря огня проходила через них, не причиняя вреда.

Одному из разложившихся Несущих Слово отрезало ноги кипящим зарядом мелты, и существо рухнуло на пол. Призрак рывком отделился от безногого материального тела, оставил его позади и продолжил двигаться вперед.

Выпустив последний огневой шквал, Энусат рявкнул: «Сейчас!». Несущий Слово и Гвардеец Смерти, как один, убрали дымящееся оружие и прошли через полуоткрытые двери под прикрытием огня Кровников.

Они попятились, продолжая огрызаться выстрелами. Враги остановились на пороге мостика, пристально глядя им вслед. Энусату пришло в голову, что, возможно, те по какой-то причине не в силах пересечь эту черту.

В середине стоял воин, полностью оторвавшийся от плотского тела. Лишенную волос однотонно-серую голову обрамлял веер клинков. Руки висели вдоль боков. Он неотрывно смотрел на них. Лицо оставалось бесстрастным, однако в глазах, казалось, был укор.

Они как будто говорили: «Вы бросили нас здесь».

— Это был Дол Вэдел, — произнес Нарен. — Корифей Третьего Воинства.

Все мертвые Несущие Слово разом заговорили.

— Гибельный лес разрастается, — прохрипели они.

Daal’ak’ath mel caengr’aal.

— Давайте уходить, — горько сказал Нарен. — Нам нечего тут делать. Третье Воинство мертво.


Когда Мардук пытался сфокусировать взгляд на ее лице, оно расплывалось и размазывалось, становясь неразличимым, как будто его скрывал психический капюшон. Даже от попыток у Мардука болели глаза. Если он смотрел на нее искоса, направляя взгляд мимо, то видел, что у нее обычные, ничем не примечательные черты. Но стоило взгляду снова переместиться на лицо, как то опять исчезало, превращаясь в размытое пятно.

— Что это за мерзость? — выдохнул Сабтек. Его голос дрожал.

— Она прорицатель, и она изумительна, — сказал Мардук. — Ее зовут Антигана.

— Откуда вы знаете имя… этого ребенка… мой повелитель? — спросил Сабтек.

— От нее, — лицо Мардука озарилось улыбкой. — От ребенка у нее только это тело. В ней обитают души других прорицателей и скальдов. Их так много! Провидцы, ведьмы, мистики, старухи. Этот род могуч и чист. Перед ней была та, которую звали… Чаттор? Нет, Чаттокс, — поправился Мардук. — Ее сразили болты и пламя генных сородичей Имперских Кулаков, хотя вместо желтого те носили черное.

— Храмовники, — произнес Сабтек. — Ублюдочное потомство Дорна.

— Да, Храмовники, — отозвался Мардук. — Я вижу их. Она показывает мне свои смерти. До Чаттокс была Демедика, а перед той — Арабис с Давина. Я правильно понимаю?

Мардук тихо и изумленно рассмеялся.

— Давин? — переспросил Сабтек.

— О да, — произнес Мардук. — Ее кровь подлинна.

Я вас ждала, — пропульсировала девочка.


Наргалакс замер на месте, вынудив Энусата остановиться, чтобы не врезаться в него.

— Нет! — произнес капитан Гвардии Смерти. — Она моя!

— В чем проблема? — поинтересовался Энусат.

— Предательство, — сказал Гвардеец Смерти, продолжая смотреть прямо перед собой. Все его веселье испарилось, будто озеро в лучах восходящего солнца, правая рука потянулась к эфесу ржавого меча. — Она принадлежит мне!

— О чем ты? — спросил Энусат. — Чье предательство?

Нарен и двое уцелевших Кровников почувствовали, что что-то происходит, и оборачивались. Ощутив неладное, они начали окружать одинокого Гвардейца Смерти. Кровники пока еще не поднимали оружия, однако Энусат чувствовал их напряжение.

— В чем дело? — прорычал Нарен, развернувшись и топая обратно по неровному полу.

— Я не лгал, — произнес Наргалакс. — Когда мы нашли этот корабль, он был точно в таком же состоянии.

— Я верю тебе, Наргалакс, — ответил Энусат. — Но о каком предательстве ты говоришь?

Капитан Гвардии Смерти повернул голову к Первому Послушнику.

— Вы пытаетесь забрать то, на что не имеете права, — сказал он. Синий глаз больше не улыбался. Там была лишь холодная пылающая злоба. — Глупцы. Из-за своей жадности и жажды власти вы погубили себя.

— Мне не нравится твой тон, Гвардеец Смерти, — произнес Нарен. — Это вы забрали то, что вам не принадлежало: этот корабль.

— Я не лгал, — повторил Наргалакс. — К моменту, когда я нашел этот забранный Садом корабль, твоего драгоценного Воинства уже не было. Сила Отца Чумы растет. Его территории расширяются. Я выполнял свой долг. Был избран мир по ту сторону завесы. Я пошлю на него этот корабль, еще сильнее увеличивая владения Дедушки Нургла. Я не испытывал вражды ни к вам, ни к тем, кого уже забрал Сад. Но теперь вы присоединитесь к ним.

— Сад… Нургла? — спросил Нарен. — Ты говоришь так, будто он разумен.

— Так и есть, — сказал Наргалакс. — Несмотря на все ваши книжки и пение… ты ничего не знаешь, малыш.

— Не было никакого предательства, — произнес Энусат. — Ты ошибаешься.

— Нет, — отозвался Наргалакс. — Предательство… происходит даже сейчас.

— Мардук, — прорычал Нарен. — Что сделал этот глупец?

— Убил вас всех, — ответил Наргалакс, и все изменилось.

Последовало сбивающее с толку ощущение крена, нечто сродни дезориентации при переходе в варпе. На Энусата накатила тошнота, он почувствовал, как вздымается гортань, а кислота жжет заднюю стенку горла. Затем все прошло, и Первый Послушник увидел, что они уже не в трюме корабля.

— Во имя богов, что это? — произнес он, озираясь вокруг.

Они стояли в глубине гниющих джунглей — настоящих джунглей. Над головой сплетались перекрученные ветви разлагающихся деревьев, размеры которых противоречили здравому смыслу. Они образовывали непроницаемый полог, с которого в изобилии свисали лишайники, лианы и грибы. Через немногочисленные просветы в этом невероятном куполе можно было разглядеть желтые сернистые небеса.

В воздухе было полно мух, многие из которых раздулись до гигантских размеров, а земля была покрыта толстым слоем гниющего дерна, червей и ползучих насекомых. В подлеске виднелась зловонная река, наполненная трупами утопленников. Вдали скорбно звонили колокола, как будто созывая верующих на похоронную службу.

На лицевой щиток Энусата брызнул поток крови, заслонив ему обзор. Один из Кровников получил в висок попадание из комби-болтера. Воин упал, бесконтрольно паля из сжатого в уже мертвых руках болтера. Энусат зарычал, когда болт срикошетил от нагрудника и разорвался под левым наплечником. Перед глазами вспыхнули предупредительные символы, обозначавшие масштабы повреждений доспеха и тела, но Первый Послушник озлобленно отмахнулся от них движением век.

Нарен развернулся, обеими руками обрушивая свой тяжелый крозиус по смертоносной дуге, но Наргалакс остановил удар левой рукой. Эффект был такой, словно Темный Апостол ударил камень — оружие намертво остановилось.

Щупальце Наргалакса обвилось вокруг рукояти святого оружия Нарена, поймав его. Гвардеец Смерти жестким рывком подтянул Темного Апостола ближе к себе и всадил ему в бок свой широкий меч.

— Нет! — взревел Энусат, наводя автопушку на сражающихся. Он не выстрелил, поскольку Наргалакс развернул Нарена, закрываясь его телом от Первого Послушника. Энусат видел торчащее из поясницы Нарена острие силового клинка, с которого капали тлетворные яды.

Наргалакс повернул меч, и Нарен зашипел от боли, продолжая бороться за контроль над крозиусом. Последний названный брат из Кровников заходил слева, подняв к плечу плазмомет.

— Вы сами навлекли это на себя, Несущие Слово, — громко произнес Наргалакс. Его синий глаз горел холодным огнем. — Вы пытаетесь забрать то, что вам не принадлежит. И теперь вы никогда не покинете Сад.

Темный Апостол плюнул ему в лицо. Едкая слюна потекла по лицу Гвардейца Смерти, от оставляемых ей следов пошел пар. Темный Апостол убрал правую руку с рукояти крозиуса и в мгновение ока выхватил болт-пистолет, вдавив ствол под зловонные складки подбородка Наргалакса.

— Ты отсюда не уйдешь, Гвардеец Смерти, — сказал Нарен.

— Ты прав, Несущий Слово, — с булькающим смешком отозвался капитан. — Не уйду.

Нарен нажал на спуск болт-пистолета, выстрелив в гнилой череп Гвардейца Смерти. Болт должен был разнести голову капитана на куски, однако уже в момент выстрела тело Наргалакса превратилось в миллион ползущих и извивающихся жуков и червей. Те кратчайший миг сохраняли очертания фигуры Гвардейца Смерти, а затем упали на лесную почву мерзостной бурлящей кучей, которая растворилась в подлеске и исчезла.

Нарен рухнул на колени, схватившись за живот.

— Проклятье, — произнес Энусат.


На задворках сознания Кол Бадара что-то заскреблось, и он прищурил глаза, выискивая причину. Что-то шло совсем не так.

— Корифей! — раздался тревожный крик. Кол Бадар обернулся и увидел, как огромная грязная куча, состоящая из миллионов жуков, червей и тараканов, обретает форму тяжеловесного воина в доспехах. Наргалакс. С острия чумного меча капала кровь. Кровь Несущих Слово.

— Взять их! — взревел он.

Корифей совершил первое убийство, разнеся из комби-болтера голову одного из падших гвардейцев. Несущие Слово открыли огонь на ходу, двигаясь в укрытие, но враги тоже начали стрелять.

Отказавшись от какого бы то ни было прикрытия, Гвардейцы Смерти уперлись ногами и начали палить по Несущим Слово. Три заряда отшвырнули одного из братьев-воинов назад, оставив на нагруднике воронки, а четвертый попал в горло. Другой рухнул на пол, получив прямое попадание в колено, которое практически оторвало ему ногу. Встречный огонь Несущих Слово поразил одного из Гвардии Смерти, выдирая из его груди целые куски, но легионер даже почти не пошатнулся, сразив в ответ очередного Несущего Слово. Это поистине были сыны Мортариона.

Еще одного брата-воина зарубил Наргалакс. Ржавый силовой клинок прошел от ключицы до грудины. Рана за считанные секунды загноилась, став грязной и зловонной, и Несущий Слово с воплем умер.

Кол Бадар двинулся к капитану Гвардии Смерти, намереваясь отомстить за братьев. Ему в левое плечо попал болт, и Корифей зарычал, скорее от раздражения, чем от боли. Он ответил очередью, прикончив двоих смертных в противогазах.

Он увидел, как двое Несущих Слово атакуют воина Гвардии Смерти, обходя его сбоку. Они бомбардировали его болтерными зарядами, но тот выдерживал все, хотя от тела и отлетали куски плоти вместе с обломками брони. Легионер убил одного из Несущих Слово, нашпиговав его болтами, а затем развернулся ко второму. Брат-воин нырнул за укрытие, чтобы перезарядиться, и Гвардеец Смерти уверенно зашагал к нему, загоняя в свой болтер свежий диск с боеприпасами.

Кол Бадар оторвал чумному десантнику голову, и тот, наконец, осел на пол, превращаясь в жижу. Корифей зарычал от разочарования, осознав, что потерял Наргалакса из виду.

Он услышал механический рев, бросил взгляд на посадочную палубу и увидел, что одного из его воинов держит на весу и прижимает к стене за горло трехметровый абхуман. Рев издавал громадный бур, заменявший существу правую руку. Звук перешел в пронзительный визг, когда орудие вонзилось в тело Несущего Слово, с бешеной легкостью разорвав броню, плоть и кости, а затем на полметра углубилось в адамантиевую стену позади него.

Прицельная сетка зафиксировала абхумана, и Кол Бадар выпустил из когтей оторванную голову Гвардейца Смерти. Ощерившись, он зашагал к громадному зверю-огрину, на ходу выпуская шквал огня.

Болты погружались в плоть огромного абхумана не более чем на сантиметр и взрывались, обильно разбрызгивая кровь, но причиняя лишь поверхностный урон. Корифей понял, что в тело твари вставлены бронепластины.

Впрочем, раны привлекли внимание чудовища, и оно метнулось к нему. Толстый ребристый шланг маски болтался по сторонам, словно гротескный хоботок. Кол Бадар шел прямо ему навстречу, продолжая стрелять и не обращая внимания на проносящиеся мимо болты. Он высадил в громадного абхумана целый магазин, вдвое сбавив темп стрельбы. Тупое существо отмахивалось от болтов, словно это были мухи. Рев боли и ярости заглушала черная маска из толстой резины, пристегнутая к его голове. Через зеленоватые стекла очков глядели глаза-бусинки. Корифей увидел, как они сузились, наконец, уловив причину боли.

Издав приглушенный рев, существо неуклюже побежало к нему. Рука-бур вращалась. Тварь опустила плечо, намереваясь сбить его с ног. Это ему отлично подходило.

Используя всю силу генетически усовершенствованного тела, увеличенную мощью сервомускулов и волоконных пучков доспеха, Корифей нанес атакующему чудовищу удар тыльной стороной кулака с силовыми когтями, опрокинув его наземь. Создание пропахало на палубе глубокую борозду и остановилось у переборки, продавив ту своим весом.

Кол Бадар приблизился, тяжело шагая вслед за тварью. Та попыталась встать, зашаталась и снова упала. Наполовину сорванный противогаз болтался сбоку. Звериная челюсть была сломана в дюжине мест. На месте пасти находилась отвратительная беззубая полость. Носа не было, только пара щелей, из которых выходило скопление скользких от слизи кабелей и шлангов. Из влажных глаз текли тонкие струйки.

Существо снова попробовало встать, на сей раз успешно, но Кол Бадар уже был рядом и сжал силовые когти на его шее. Сделав свирепый рывок, Корифей выдрал ему глотку. Тварь попыталась взреветь, однако изо рта только брызнула кровь. И все же она упорно не падала. Либо огрин слишком привык к боли, либо был слишком туп, чтобы понять, что уже мертв.

Он всадил безумно жужжащий бур в бедро Кол Бадара. Какое-то мгновение изукрашенная терминаторская броня держалась, но затем поддалась, и вертящееся сверло прошло через пучки волокон и плоть, раздирая мышцы и перемалывая кость.

Сомкнув когти на механической руке абхумана, Кол Бадар с усилием отвел бур от ноги, и из раны хлынула темная кровь. Он выстрелил твари в лицо из комби-болтера, круша подобный адамантию череп, ослепляя и превращая плоть в кашу. Но существо продолжало сражаться.

Сжав массивную руку, которая могла бы обхватить тело смертного, в гигантский кулак, чудовище ударило в боковую часть шлема Кол Бадара. Удар смял шлем, сломал два клыка, и Корифей, покачнувшись, отшатнулся на шаг. В него как будто попал артиллерийский снаряд.

Теперь тварь стояла на коленях. Кол Бадар пристегнул комби-ботер к бедру и, хромая, шагнул вперед. Он сжал руками голову огромного монстра и резко крутанул. Раздался тошнотворный хруст, и огрин, наконец, рухнул наземь.

Не обращая внимания на боль в ноге и стрельбу вокруг, Кол Бадар спокойно перезарядил комби-болтер.

В вокс-сети затрещал голос Мардука.

— Я получил то, за чем пришел, — сказал он. — Пора уходить.

— Нарен еще на корабле, — произнес Кол Бадар.

— Брось его, — донесся трескучий ответ. — Он не имеет значения.

— С ним Энусат.

На этот раз Мардук отозвался не сразу.

— Насколько они далеко?

— Не знаю, с ними нет связи.

— Уходите, — сказал Мардук. — Его жертва благородна. О нем будут помнить.

Кол Бадар собирался поспорить, однако битва шла плохо. Прошло всего несколько минут, но палубу устилали тела. Пролитая кровь привлекла летучих насекомых, которые питались и откладывали яйца в растерзанной плоти. Уже погибло шестеро Несущих Слово на всего двух Гвардейцев Смерти. Количество смертных не играло роли.

— Несущие Слово, — взревел Корифей. — Уходим!


На нижних ветвях, будто множество гниющих плодов, были подвешены за волосы тысячи разложившихся и облепленных мухами голов. Они глядели на новоприбывших, из глаз сочились слизь и гной. Рты распахнулись.

— Гибельный лес разрастается, — хором произнесли они.

Daal’ak’ath mel caengr’aal.

Сквозь тело мертвого Кровника уже проросли смрадные лианы и ползучие жгуты корней. Из кожи на лице вырвались крохотные грибы, а рот и глаза заполнились червями и насекомыми. За считанные мгновения воин врос в подлесок, став пищей разложения.

Энусат подошел к Темному Апостолу и помог тому подняться на ноги.

— Со мной все будет в порядке, — произнес Нарен.

Внезапно с высоты упало что-то странное. Оно пробило гнилые ветви и рухнуло перед Энусатом, Нареном и последним из Кровников. Это был зловонный перепончатый утробный мешок, ударившийся об землю с глухим шлепком. Внутри него что-то корчилось и извивалось. Энусат навел автопушку, но Нарен оттолкнул дуло в сторону.

— Нет, — сказал Темный Апостол. — Негоже вызывать гнев Отца Чумы в Его владениях.

— Стало быть, порченый сказал правду? — спросил Первый Послушник. — Мы действительно в Саду Нургла?

— Посмотри вокруг, — произнес Нарен. — Перед нами величие.

Бьющийся перед ними утробный мешок пронзил изогнутый рог. Наружу хлынул поток околоплодной жидкости, крови и слизи. На отвратительное пиршество слетелся рой насекомых, однако Энусат не отводил глаз от поднимающегося перед ними существа.

Из его лба рос единственный рог. Оно выбиралось из липкой оболочки, тонкие конечности были скользкими от утробных жидкостей. Создание было долговязым. Если бы оно распрямилось, то оказалось бы на две головы выше любого из Несущих Слово, однако его спина была перекошена и ссутулена. Отчетливо виднелся хребет, выпиравший сквозь плоть, которая подошла бы утопленнику. У существа был раздутый живот жертвы чумы и открытые язвы. На голове мигал один огромный глаз циклопа, который заполняли катаракты и сочащиеся слизью ячмени. Грудь поднялась в первом тяжелом вдохе.

Оно увидело их и заморгало. Мясистые червеподобные губы раздвинулись, обнажив гнилые клыки и похожие на могильные камни зубы. В горле извивались черви.

— Раздватричетырепятьшестьсемь, — прохрипело существо. Оно неуклюже шагнуло в их сторону. Его ноги дрожали, словно желе. — Раздватричетырепятьшестьсемь, семь, семь, семь.

Оно сделало еще один шаг, на сей раз более уверенно, будто привыкало к этому занятию, и протянуло к ним руку. Ногти покрывала грязь.

Позади них о землю ударился еще один мешок. Неподалеку упал третий. Сквозь ветки пробивались и другие, увлекая за собой гниющие листья и червей.

— Думаю, нам лучше отсюда уходить, — сказал Энусат.

— Не уверен, что это будет легко, — отозвался Нарен.


Кол Бадар слишком поздно заметил корчащихся под ногами червей и многоножек и понял, что позади него что-то обретает форму. Он с рычанием развернулся, ударив когтями, но не смог вовремя остановить выпад меча.

Клинок Наргалакса попал в плечо. Зазубренное злое оружие пронзило его, заскрежетав по кости. Плоть вспыхнула, когда в организм попали яды и токсины.

— Она моя, — произнес Наргалакс. — Вы не имеете права.

Он повернул клинок, заставив Кол Бадара зашипеть от боли.

— Знаешь… это тебя убьет, — сказал Гвардеец Смерти так, будто эта мысль запоздало пришла ему в голову. — Но эта смерть не будет быстрой.

У Кол Бадара поплыло в глазах. Раздались крики, и мимо него пронеслись болты, попавшие в Наргалакса, но Корифей это едва заметил, а капитан Гвардии Смерти лишь рассмеялся, выдернув клинок. Корифея наполовину втащили на борт «Инвизуса», который тоже вел поддерживающий обстрел, и штурмовая аппарель челнока захлопнулась. Но смех Гвардейца Смерти все еще был слышен.

Хор-хор-хор.


Когда они высадились, потрепанные и окровавленные, Мардук ждал их.

Лицо Кол Бадара было бледным и влажным от пота. Он ковылял по палубе, опираясь на Сабтека.

Возле Мардука стояло дитя без лица. Кол Бадар бросил взгляд на девочку, силясь сконцентрироваться.

— Надеюсь, оно того стоило, — сказал он сквозь зубы.

— Еще как стоило, — ответил Мардук.

А затем взвыли сирены, и с лица Темного Апостола исчезла улыбка.


— Прощайте, — произнес Наргалакс.

Гвардеец Смерти стоял на палубе «Вокс Доминус» в окружении плодоносной поросли и остатков своего отряда. С холодной ненавистью в синем глазу он смотрел на далекий «Инфидус Диаболус».

Он даже не моргнул, когда бурлящая аномалия втянула корабль Несущих Слово в пульсирующий портал и захлопнулась за ним.

Все кончилось.


Энусат поддерживал Темного Апостола. Единственный Кровник, оставшийся от свиты Нарена, ушел вперед, разведывая дорогу. Они шли уже… сколько? Недели? Месяцы? Невозможно было сказать. Впереди тянулись огромные и не поддающиеся измерению непостижимые джунгли, и они двигались все дальше.

Они видели такое, что Энусат плакал от отчаяния и благоговения. Но теперь это уже не имело значения.

Рана Нарена не затягивалась. Они часто прикрывали ее примитивными компрессами, которые держались на грязи и листьях, и всякий раз, когда Энусат осматривал ее, она источала зловоние. Кожа Темного Апостола стала бледной и серой, вены почернели и пульсировали.

Время от времени Несущие Слово видели низко висящие на орбите неподвижные и явно безжизненные корабли. Их были десятки всех форм и размеров. В некоторых Энусат признал линкоры и крейсеры, созданные людьми, другие же — корабли ксеносов — выглядели странно и неестественно. Кое-где они находились столь низко, что их обволакивал полог леса. Вися над ядовитой чумной планетой, они напоминали древние руины, покрытые грязью и увешанные вьющимися лианами. Тонкие ветки, похожие на костлявые руки, тянулись к тем кораблям, которые еще не оказались в их власти.

Чуть раньше они видели, как пара меньших по размеру кораблей тащит прочь один из остовов, освобождая его от цепких деревьев и скрученных небесных корней. Однако воины не задержались, чтобы понаблюдать. Из насекомоядного растения-переростка вырвался выводок крохотных луковицеобразных демонов, которые рассыпались по джунглям, хихикая и щелкая зубами. Переваливаясь, они ковыляли и катились к Несущим Слово. Они едва ли представляли собой угрозу, но привлекали более крупных существ размером с гору, которые давили джунгли своим весом, так что воины торопливо двинулись дальше.

Глянув вверх через прореху в пологе, Энусат увидел, как возник новоприбывший корабль. «Несчастные глупцы», — подумалось ему — «Осознают ли они уже свою участь?».

На мгновение ему в голову пришла мысль, что это может быть «Инфидус Диаболус», но затем корчащийся купол сомкнулся, и корабль пропал.

— Что… там? — слабым голосом спросил Нарен.

Энусат покачал головой. Должно быть, он ошибся.

— Ничего, — отозвался он, и они продолжили пробираться вглубь Сада Нургла.

Счетовод

На мостике «Инфидус Диаболус» царила тишина. В переполненном, вызывающем клаустрофобию внутреннем пространстве ничего не шевелилось. Встроенные в консоли и пульты управления сервиторы бездействовали, их глаза — у тех, у кого они еще оставались — бессмысленно таращились. С вялых серых губ свисали длинные нитки слюны.

По безжизненному мостику тянулись длинные тени. Все осветительные полосы наверху были темны, отсутствовало даже тусклое зеленое свечение инфодисплеев. На мониторах ничего не было. Единственным источником света на мостике оставалось неземное небо охряного оттенка по ту сторону оккулуса.

На одной из консолей замерцала красным маленькая лампочка. Безногий сервитор, свисавший с потолка на множестве ребристых кабелей, вздрогнул и задергался в конвульсиях. Изъеденные катарактами глаза закатились.

Он не мог говорить при помощи рта — нижняя челюсть отсутствовала, а из горла выходило множество трубок и проводов, которые закручивались к потолку — однако нагрудная коробка вокабулятора затрещала помехами, пробуждаясь ото сна.

— Активирован локационный маяк, — прохрипел сервитор. В отвратительном сухом и скрежещущем звуке все еще угадывалось человеческое происхождение.

— Активирован локационный маяк, — повторил он в тишине, ни к кому не обращаясь.

— Активирован локационный маяк. Активирован локационный маяк.


Мардук, Темный Апостол 34-го Воинства, стоял на коленях, вознося Живущим Вовне молитву о наставлении, когда ощутил рядом с собой ее присутствие. Он поднялся из глубин медитации, вернув свое духовное тело из дальних пределов. Последовал привычный рывок, когда его пропащая душа вновь закрепилась в теле из плоти, сливаясь с каждой фиброй его естества.

Реальность восстановила свои права. Он ощутил тягу искусственной гравитации корабля и биение основного сердца в груди. Апостол сделал глубокий вдох, наполнив легкие кровавыми благовониями. На фоне липкого ароматического дыма присутствовал запах экзотических пряностей, перемолотых диких трав и влажной почвы. За ним же крылся смрад варпа, резкий электрический привкус, который чувствовался на языке.

— Здравствуй, Антигана, — произнес Мардук. Ответа не последовало. Он его и не ждал.

Темный Апостол открыл глаза. Один из них был темного оттенка красного дерева, обычного для рожденных на Колхиде. Другой представлял собой пылающую красную сферу с неровной черной прорезью зрачка.

Мардук стоял на коленях у своего личного алтаря, выступавшего из его покоев и арсенала. Перед ним был древний восьмиконечник Октета, взятый с Давина. Грубая каменная поверхность была дочерна запятнана жертвенной кровью.

Она была близко. Запах диких трав и пряностей усилился, а кожу пощипывало, словно воздух был наэлектризован. На задворках разума что-то неуютно скреблось. О плиты пола перед ним разбилась капля ярко-красной крови. Апостол поднял руку и стер кровь с носа. С ней всегда так происходило.

Не поднимаясь с колен, он обернулся.

Она стояла в тени арки входа в святилище, совершенно не шевелясь. На первый взгляд ее можно было спутать с ребенком. Она вышла из тени, и иллюзия рухнула. Обитая в теле примерно четырехлетнего ребенка, она являла собой нечто совершенно иное.

Прикрытое капюшоном лицо дрожало и расплывалось, будто картинка на экране бешено трясущегося и сбоящего пиктоскопа. От одной лишь попытки сконцентрироваться на ее чертах начала пульсировать голова. Царапанье внутри усилилось.

Мардук не стал спрашивать, как она прошла в его запертые покои и как снова выбралась из камеры. Похоже, ее было невозможно удержать.

— Ты чего-то хотела, маленькая прорицательница? — спросил Мардук, даже не пытаясь сдержать раздражение в голосе.

«Инфидус Диаболус» застрял над этим демоническим миром по вине Антиганы — или скорее потому, что Мардук похитил ее у предыдущего опекуна: капитана Гвардии Смерти Наргалакса — и Темный Апостол начинал задаваться вопросом, разумно ли было ее забирать.

Он не ждал от нее ответа, однако она отозвалась, говоря непосредственно в его сознании голосом всех провидцев, что предшествовали ей. Ее сила, пульсируя, проникла в его разум, от чего Мардук пошатнулся, а капавшая из носа кровь полилась потоком.

Счетовод зовет.


— Вы в порядке, мой господин? — спросил Сабтек. Холодные глаза воина были прищурены.

— Со мной все хорошо, — сказал Мардук. — Кто это?

Они стояли на темном мостике, возле одного из когитаторов, на который он вновь подал энергию. На экране настойчиво мигала отметка.

— Не знаю, — ответил Сабтек. — Все пересчитаны. Однако есть еще и вот что.

Сабтек ввел на экране консоли серию команд, и запустился отрывок вокс-сообщения. Он представлял собой искаженную мешанину звуков, перемежающихся помехами. Среди всего этого слышался жужжащий гул, как от роя насекомых, скребущий звук и отдаленный скорбный звон колокола. Но за всем этим присутствовало и что-то иное…

— Повтори, — произнес Мардук.

Они проиграли фрагмент заново, применив набор акустических фильтров, чтобы устранить часть фоновой каши. Теперь среди навязчивых звуков можно было расслышать одинокий голос.

— … схвачен. Нарен уми… кончено…Эпидем… нет… не надо, не надо…

И Мардук и Сабтек немедленно узнали этот голос, хотя и не смогли понять смысла обрывков речи.

— Энусат, — произнес Мардук.


Сабтек и его 13-й круг были выбраны для сопровождения Мардука на поверхность мира зловонных джунглей. Одним богам было ведомо, как там мог находиться Первый Послушник Воинства — он пропал на борту «Вокс Доминус» перед тем, как «Инфидус Диаболус» затянуло в это ядовитое адское пространство — однако в воксе, безусловно, раздавался его голос, а на ауспике, встроенном в обширно модифицированный болтер Сабтека, упорно мерцал локационный маячок Легиона.

— Как Корифей? — спросил Сабтек.

— Ему становится хуже, — отозвался Мардук.

Кол Бадара пронзил клинок Гвардейца Смерти Наргалакса, и в последующие дни состояние Корифея резко ухудшалось.

Сабтек мрачно кивнул.

— А ведьма?

— Я запер ее в ее каюте и приставил дюжину стражников, насколько это вообще может помочь, — сказал Мардук. — Твои люди готовы?

— Готовы, — ответил Сабтек.

— Приступим, — произнес Мардук.


«Инвизус» вырвался из чрева «Инфидус Диаболус». Тупоносый челнок с ревом двигателей вылетел в желтую отравленную атмосферу по ту сторону герметизирующего поля посадочной палубы.

На низкой орбите висело множество кораблей различного размера и происхождения, которые кренились вбок, словно утопленники. Они были безжизненны и пребывали в разных степенях упадка. Часть была имперской, другие явно принадлежали ксеносам. По поводу иных ничего нельзя было сказать, настолько они заросли, покрывшись грибной порослью и толстыми лишайниками с лианами, которые свисали с корпусов на сотни метров. Из гниющих джунглей внизу к ним тянулись усики. Некоторые боевые крейсеры и грузовые суда уже оказались опутаны снизу, став единым целым с разлагающимся покровом.

— Во имя Уризена, где мы? — спросил Сабтек. У Мардука были подозрения на этот счет, но он не стал их озвучивать. Во всяком случае, пока что.

«Инвизус» начал снижаться к поверхности демонического мира, приближаясь к локационному маячку Легиона. Он опускался по титаническим ущельям, сквозь миазмы кислотных газовых облаков, мимо громадных деревьев, из истощенных сучьев которых тек кровавый сок, вниз, вниз и вниз во тьму лесной подстилки.

Повинуясь приказу Сабтека, челнок с демоном внутри не стал садиться из опасения, что не сможет взлететь снова. Он завис в десяти метрах над подстилкой, держась на вертикальной тяге мощных двигателей. Пилот остерегался липких листьев хищных растений, которые раскрывались в его направлении. Расстояние было достаточным. Остаток пути Несущие Слово преодолели прыжком, приседая после приземления.

Мардук высадился последним, рухнув на землю внутри защитного круга, образованного 13-м Сабтека. Он приземлился, низко пригнувшись и удерживая равновесие на сыром покрове почвы при помощи одной руки. В другой он держал свой крозиус арканум — массивную булаву с шипастым навершием и символ священной власти. Темный Апостол огляделся через искривленное гримасой забрало череполикого шлема. Доспех полностью загерметизировался, защищая от любых токсинов, которые могли заражать воздух снаружи. «Инвизус» с воем двигателей пошел вверх, свернул за полог и исчез из виду.

Было неестественно жарко, и по пластинам брони Несущих Слово побежали ручейки воды. Воздух заслоняли рои насекомых, многие из которых были раздуты до размеров человеческой головы, с глянцевито-блестящими крыльями и зеркальными фасетчатыми глазами. Мокрый губчатый дерн под ногами кишел червями и жуками. Сквозь ветви над головой пробивались более крупные твари, от чего вниз сыпался ливень гноя, почвы и личинок. Несущие Слово осматривали подлесок, болтеры выискивали возможную угрозу.

— Насколько мы близко? — спросил Мардук.

— Сложно сказать, — сказал Сабтек. — Атмосферные помехи сбивают мой ауспик с толку. Однако недалеко. Возможно, в часе.

Вышло дольше.

Казалось, они продирались через мерзостные гниющие джунгли уже неделями, однако могло пройти не больше нескольких часов. Временами подлесок становился настолько густым, что приходилось прожигать себе путь при помощи огнемета отделения.

Они потеряли вокс-контакт с «Инфидус Диаболус», но продолжали двигаться дальше, стремясь к мигающему маячку.

Наконец, они приблизились.

Несущие Слово вскарабкались по заросшему склону и наполовину спустились, наполовину провалились в обрушенный купол, который, возможно, некогда был вершиной храма, но уже давно стал добычей плодородных гнилостных джунглей.

Они заняли позиции, присев за обросшими каменными балюстрадами. 13-й обладал исключительной выучкой и мгновенно обеспечил периметр, перекрыв все углы подхода.

Внизу, где раньше мог быть неф храма, трудилось нечеловеческое создание.

Это была отвратительная раздувшаяся тварь с мертвой разлагающейся плотью. Цвет кожи был как у трупа месячной давности, оставленного гнить в воде. Изо лба рос кривой рог. Руки и ноги были худыми и слабыми, однако брюхо непропорционально опухло. Кое-где мертвая плоть порвалась, обнажив пораженные болезнью мышцы, кости и органы.

Существо сгорбилось над прогнившим письменным столом, сделанным из костей, изъеденного червями дерева и искореженных ветвей. Опустив похожую на луковицу голову, оно сконцентрировалось на работе, что-то чиркая в раскрытой перед ним громадной книге.

Периодически оно погружало кривую палочку, служившую письменным прибором, в черную чернильницу, где извивались какие-то твари. Работая, создание тихо бормотало, издавая низкое, замогильное и совершенно неразборчивое монотонное гудение. Казалось, оно считает.

— Счетовод… — выдохнул Мардук.

Демона окружали шатающиеся колонны из громадных груд книг, обтянутых кожей. Все кучи медленно поглощала земля. К ним лепилась похожая на блюдца бледная грибная поросль, и даже со своего места Мардук видел, что на переплетенных страницах корчатся насекомые и черви.

Рядом с демоном располагался огромный абак, превосходивший высотой воина Легионес Астартес. В роли счетных костяшек выступали черепа. Мардук опознал людей, эльдар и орков. Несколько других не были ему знакомы. Каждые несколько вздохов демон протягивал тщедушную руку, изъеденную раковыми опухолями, передвигал черепа по пронзавшим их стержням, а затем вновь возвращался к работе.

Сабтек указал пальцем. Мардук кивнул, насупившись под череполиким шлемом. На абаке, служа одной из костяшек, был шлем XVII Легиона.

Неподалеку стояли перекошенные песочные часы. Песок явно сыпался, однако казалось, что верхняя половина не пустеет, а основание не заполняется.

Потребовалось какое-то время, чтобы понять, что Счетовод не один. Земля возле ножек стола и бородавчатого кресла демона ходила волнами. Сперва Мардук решил, что существо сидит посреди мерзостного пруда, который колышут живущие в глубине твари, кем бы они ни были. Однако теперь он видел, что заблуждался.

Счетовода окружали сотни крошечных переваливающихся демонов — раздувшихся гнойников размером с человеческую голову, у каждого из которых были руки, ноги, огромные рты и искривленные ветвистые рожки. Существа двигались и боролись друг с другом, они пытались приблизиться к Счетоводу, толкая и оттаскивая своих товарищей. Впрочем, они сохраняли абсолютную тишину, словно не желая мешать его работе. Казалось, что и Счетовод, в свою очередь, совершенно не замечает мелких дерущихся демонов.

Сабтек показал Мардуку экран своего ауспика. Там отображалось красное мерцание локационного маячка. Они были прямо над ним.

Снизу доносилось лишь чирканье пера демона о пергамент, скрип и стон гниющих деревьев, напирающих на обвалившееся святилище, и приглушенное бормотание Счетовода.

Сабтек поднял свой болтер, модифицированный для снайперской стрельбы на дальней дистанции. Он зафиксировал целеуказатель прицела на сгорбленном демоне, целясь в основание черепа.

— Нет, — произнес Мардук. — Мы в месте, которое священно для Отца Чумы. Возможно, в самом Саду Нургла. Будет неразумно гневить его.

— Сад Нургла? — выдохнул Сабтек, опуская оружие.

— Думаю, что да, — ответил Мардук.

Откуда-то снизу раздались глухие стенания. Это был стон невыразимой боли и страдания, несомненно, принадлежавший человеку. Счетовод приостановился и бросил взгляд на что-то недоступное взгляду Несущих Слово. Что-то под нависающим краем, на котором они залегли. Демон издал досадливое восклицание и вернулся к работе.

Не произнося ни слова, Несущие Слово стали медленно обходить край купола, пока им не открылось зрелище того, что издавало этот жалкий звук.

Мардук ожидал увидеть Энусата, однако Несущий Слово — точнее, то, что когда-то было Несущим Слово — не был его Первым Послушником.

Воин был повешен на деревянной раме, ему растянули ноги и руки. Конечности до сих пор покрывала темно-красная броня, каждый сегмент которой был изрезан священными текстами, однако тело и голова были обнажены. Силовой доспех содрали, будто панцирь с жука.

Неприкрытая плоть была омерзительно оплывшей и изъеденной болезнью. Желваки и раковые опухоли раздули ее до такой степени, что в ней едва можно было признать человеческую. Шея опухла, одна из гланд в горле так разрослась, что походила на отталкивающих демонов, скакавших вокруг основания деревянного каркаса, к которому пригвоздили воина. От лица остались бесформенные останки, глаза вздулись и источали млечную жидкость. Губы почернели от чумы, опухший язык в слизистых прожилках вывалился изо рта.

Однако это было еще не худшее из того, что сотворили с воином. Его вскрыли от шеи до живота, сросшуюся грудину разворотили, будто двери клетки, а кожу и мясо приколотили к деревянной раме, обнажив внутренние органы. Были видны быстро бьющиеся основное и вторичное сердца.

Покрытые пятнами внутренности изъела болезнь, внутри них образовались комковатые наросты, а поверхность была склизкой от нечистот.

В груди и брюшной полости ползали твари, гнездившиеся среди органов — черви, личинки, жуки и по меньшей мере три омерзительных демона, похожих на гнойники. Вокруг вились мухи, которые откладывали в неприкрытой плоти все новые яйца.

Это был Нарен, Темный Апостол Третьего Воинства. Непостижимо, как он до сих пор оставался в живых.

— Что будем делать? — спросил Сабтек.

— Ему ничем не помочь, — отозвался Мардук. — Теперь он принадлежит Дедушке. Уходим.

Сабтек жестами скомандовал своим воинам отход.

— Подожди, — произнес Мардук. Он указал на кучу рядом с Нареном, где кишели крошечные чумные демоны. — Что это?

Сабтек долгое мгновение глядел в прицел, а затем опустил его.

— Это, — сказал он. — Первый Послушник Энусат.


Мардук зашагал к сгорбленной фигуре Счетовода. Воины 13-го спустились на первый этаж храма вместе с ним и теперь расходились по сторонам, подняв болтеры и целясь в демона. Тот еще не заметил их, поглощенный своей работой.

Первыми их увидели мелкие демоны, окружавшие Счетовода. Один из них указал крохотной, похожей на палочку рукой и издал пронзительный крик. Перо Счетовода скользнуло, с кончика брызнула чернильная клякса, и тот недовольно поднял взгляд. Теперь заверещали и другие миниатюрные чумные демоны, которые пробирались назад, прочь от приближавшихся Несущих Слово.

Счетовод обернулся к ним, и Мардук впервые увидел его лицо.

Оно было отвратительно. Носа не было, только пара забитых грязью щелей. Из-под кривого рога, торчащего изо лба, пялился единственный деформированный глаз, из которого сочился гной, а в уголках скопились мухи. Демон увидел Несущих Слово и распахнул широкий зев рта, продемонстрировав целое кладбище гнилых клыков и напоминавших стамески зубов. В глотке корчились черви.

Глаз Счетовода расширился, демон давился и брызгал слюной от того, что его труд прерывают незваные гости. За его спиной к ним обратились затуманенные, пораженные заразой глаза Темного Апостола Нарена. Тот попытался заговорить, однако раздался лишь низкий стон. Море крошек-демонов у его ног столпилось на защиту Счетовода. Они свалились с горки, которая была Энусатом, и тот оказался на виду. Он стоял на коленях со связанными за спиной руками. Доспех испещряли воронки и волдыри, сочленения и открытые кабели покрывали ржавчина и патина.

Воин поднял голову, на которой все еще был шлем, и увидел Мардука и 13-й. Он попытался подняться, но завалился набок.

Крошечные чумные демоны роились вокруг своего господина, лопоча и плюясь в подходящих Несущих Слово. Они карабкались друг на друга, толкаясь и пихаясь, образуя вокруг него мерзостный живой ковер. Продолжая собираться в кучу, они схватили кресло своими маленькими, покрытыми грязью лапками и подняли его над общей массой.

Держа Счетовода над собой, гора крошек-демонов покатилась вперед. Несущие Слово остановились, и Счетовод навис над ними, неустойчиво возвышаясь поверх множества демонов.

— Зачем прерываешь мой труд, смертный? — спросил Счетовод протяжным и низким мертвенным голосом. Если бы труп мог разговаривать, он бы издавал именно такие звуки. Это был голос самой смерти.

— Смертный, смертный, — в унисон пропели крошечные демоны, державшие импровизированный паланкин.

Мардук почтительно склонил голову.

— Я пришел выкупить жизнь этого воина, о древний, — произнес он, указав на своего Первого Послушника, Энусата.

— Ты ходячий мертвец, давший обет другому, — произнес Счетовод.

Другому, другому.

— Тебе нечего предложить мне, — заявил демон.

Нечего, нечего.

Мардук на мгновение запнулся.

— Обет… — произнес он. — Я не знаю, о чем ты говоришь.

— Прочь! Я все сказал, и так тому и быть. Я должен вернуться к работе.

Прочь, прочь!

С этим Счетовод отвернулся, восседая на качающейся куче демонов.

— Стой! — взревел Мардук, добавив к своему голосу силу варпа. — Не поворачивайся ко мне спиной, демон!

Счетовод оглянулся.

— У тебя нет власти надо мной, мертвец, — произнес он. — Не здесь. Не в Саду. Уходи. Я закончил говорить с тобой.

Мардук ощерился и выхватил болт-пистолет, направив его в затылок Счетовода.

— Я думал, вы велели их не злить? — вполголоса заметил Сабтек.

В ответ Мардук вдавил спуск.

Болт попал Счетоводу ровно в заднюю стенку уродливого черепа. Детонация вышибла лицо взрывом крови, гноя и гнилой кости. Выстрел сбросил Счетовода с кресла, как будто его дернули прочь от Темного Апостола незримым тросом. Крошки-демоны завопили от боли и ярости.

— Вперед! — закричал Мардук. — Берите Энусата.

13-й сорвался на бег, направляясь к Первому Послушнику. Один из воинов окатил раздраженную толпу мелких жабоподобных демонов горящим прометием, и те завизжали и завыли, исчезая с шипением и хлопками. Воин распылил огненную струю влево и вправо, истребляя их. Однако тех оставались еще тысячи, и они катились и ковыляли к Несущим Слово. Крохотные глазки светились злобой и ненавистью. Одного из воинов 13-го сбили на землю, задавив числом, и он мгновенно исчез под волной кусающихся и царапающихся демонов.

Болтеры 13-го изрыгали смерть, а клинки увлажнились слизью и нечистотами, прорубая дорогу к Первому Послушнику. Мардук ударил одно из шарообразных существ своим крозиусом, и оно улетело прочь. Разлагающаяся плоть почернела от резкого энергетического разряда.

Однако со Счетоводом еще не было покончено. Он поднимался, отталкиваясь от земли. Его лицо было изуродовано, превратившись в зияющую воронку с кровью, мускусом и грязью, но он все же поднялся, как раз когда мимо пробегал один из 13-го. Демон схватил воина за шлем и оторвал от земли. В его второй руке возник зазубренный клинок, в который срослось множество омерзительных мух, и демон всадил меч в тело Несущего Слово. Счетовод поднял воина высоко в воздух, а затем швырнул прочь. К моменту приземления тот был уже мертв, а тело превратилось в иссохшую, пораженную болезнью пустышку.

Пробегая мимо Счетовода, Мардук повернулся и всадил в того три заряда. Болты разорвались в гнилой плоти, проделав в теле громадные дыры, но совершенно не замедлили его.

Сабтек первым оказался возле Энусата. Потрескивающим клинком своего меча он рассек путы на руках и ногах Первого Послушника и помог тому встать на ноги. Проржавевший доспех протестующе застонал.

Мардук уставился на жалкое тело Нарена, распятое на гниющей деревянной раме.

— Убей… меня… — простонал Темный Апостол.

Раздался звучный и безрадостный колокольный звон. За ним последовал низкий рев и звук того, как сквозь деревья снаружи храма продирается что-то огромное.

— Нужно уходить! — крикнул Сабтек.

Счетовод приближался, размеренно вышагивая под мощным обстрелом, который на него обрушивали воины 13-го. Ничто не замедляло его неумолимого наступления.

— Нужно уходить сейчас же! — повторил Сабтек.

Мардук кивнул. К Сабтеку присоединился еще один воин 13-го, и они поддержали Энусата. Огнеметчик еще раз окатил демонов, сдерживая мелких. Взгляд Нарена следовал за уходящими Несущими Слово.

У арки входа в храм Мардук повернулся и взял у Сабтека дальнобойный болтер. Он прижал приклад оружия к плечу, тщательно прицеливаясь, и сделал всего один выстрел. Голова Нарена исчезла в красной дымке, и его страдания кончились. Счетовод взревел от бешенства.

— Мардук, — произнес Сабтек.

Темный Апостол обернулся.

В ответ на скупой звон колокола Счетовода из джунглей появлялись громадные демоны размером со здание, которые с корнем выворачивали деревья на своем пути. Это были мерзкие твари, огромные подобия крошечных демонов, населявших внутреннее пространство святилища. Среди чудовищ возникали и другие счетоводы — их было множество — ковылявшие к лестнице, на вершине которой оказались Несущие Слово. Эти демоны волокли за собой клинки, с которых капал яд, а безгубые рты щерились от ненависти.

Однако Сабтек указывал ему не на это.

По ту сторону арки, на разваливающихся каменных ступенях стояла Антигана.

Она протянула к Мардуку свою крохотную детскую ручку.

Идем со мной.

Другого выбора не было. Демоны приближались со всех сторон.

Мардук взял прорицательницу за руку.

Все преобразилось.

Последовало мучительное ощущение перемещения, слепящий свет, а затем они оказались уже не на демонической планете под гнилостными желтыми небесами. Несущие Слово больше не были в Саду Нургла.

Теперь они стояли на облученной пустоши, в разрушенном мире руин и пыли. В небе над головой пылало умирающее солнце, мерцавшее синим и фиолетовым.

Губы Мардука скривились в едва заметной улыбке. Он знал это место. Ему уже доводилось здесь бывать.

— Где мы? — спросил Сабтек.

— Это Калт, — ответил Мардук.

Пытка

В смерти не было ничего страшного. Он был бы даже рад ей. Его пугало место, расположенное где-то на полпути. Для некоторых это были Крипта, Тартар или Лимбо, для иных — Шеол, Земли Теней или же Безнадежность. На древней Колхиде оно было известно как Барзек. Дословный перевод был простым и недвусмысленным — Пытка.

Говорили, что обреченные скитаться по ее пепельным полям прокляты более, чем кто бы то ни было. Они пребывали здесь, терзаемые призраками, растерянные и заблудшие. Их переполняли бессильная ярость, страсть и раскаяние. Не в силах пройти вперед, но также неспособные вернуться к оставшейся позади жизни, они были заточены посреди серой пустоши и обречены на вечную пустоту.

Впрочем, теперь он знал, что старые рассказы лгали.

Возможность вернуться назад была.

— Буриас, — этому голосу здесь было не место. Это было вторжение. Он попытался не замечать его, однако тот был настойчив.

— Буриас Драк`Шал


Он осознал боль. Она расцвела внутри, нарастая, усложняясь и усиливаясь, пока пламя не охватило каждый дюйм тела. Он ослеп от мук, но все же ухмыльнулся, растянув окровавленные губы в злобной гримасе.

Боль — это хорошо. Боль можно выдержать. Он был жив и еще не помещен в обещанный ему Темным Апостолом ад. Буриас принял боль, позволив ей вернуть его с грани забвенья.

Он знал, где находится — глубоко внутри Базилики Пыток на Сикарусе, мире, который XVII Легион избрал своей родиной. Его приволокли сюда в цепях бывшие братья, но он понятия не имел, насколько давно это произошло. Казалось, прошла вечность.

Постепенно вернулись чувства.

Первым на него обрушился запах. Жаркий, приторный и отталкивающий — вонь умирающего животного. Смрад висел в невыносимо влажном воздухе, словно осязаемый кожей туман — маслянистый, липкий и омерзительный. Его можно было попробовать на вкус. Тошнотворный несвежий пот, обугленное мясо и жженые волосы — ничто из этого не могло в полной мере скрыть зловоние желчи и отмирающей плоти.

Но еще сильнее он чуял кровь. От комнаты разило ей.

Вернулся слух, и он смог разобрать тихий шепот, пение и приглушенное шарканье ног по твердому камню. Он услышал лязг цепей, шипение пара и механический скрежет шестеренок и поршней.

Это не твоя судьба.

Слова были произнесены с уверенностью того, кому не требуется повышать голос, чтобы его услышали. Интонации были знакомы, но он не узнавал их. Буриас попытался ответить, но губы ссохлись, потрескались и кровоточили, а горло было ободрано и болело.

Он сглотнул, ощутив вкус крови, и предпринял вторую попытку.

— Кто ты? — выдавил он.

Я есть Слово и Истина.

— Твой голос… он у меня в голове, — произнес Буриас, гадая, не сошел ли с ума от мучений. — Ты настоящий? Дух? Демон?

Я — твой спаситель, Буриас.

Окружавшее марево медленно обретало четкость. Он смотрел на восьмиугольный сводчатый потолок, который был окутан мраком и освещен лишь горсткой слабо горевших подсвечников, прикрепленных к окружавшим его восьми колоннам. Над ними клубился маслянистый дым, тяжело поднимавшийся вверх.

Буриас лежал на низкой каменной плите, раскинув руки и ноги, прикованные тяжелыми цепями к полу. Опутывавшие его звенья были размером с кулак космодесантника, а на лодыжках, запястьях и шее были замкнуты тяжелые оковы. Плоть вокруг уз почернела, стерлась и сочилась влагой, прогорев почти до кости.

Оковы были покрыты древнеколхидской клинописью. Тщательно скопированные из Книги Лоргара могущественные рунические надписи светились, словно раскаленный камень, воздух дрожал от излучаемого ими адского жара. Также угловатые символы были вырезаны прямо на плоти Буриаса, и в них тоже теплился пылающий жар.

От тела остались руины из грубой рубцовой ткани, ожогов, порезов и следов плети. Священный боевой доспех сорвали с него, часть за частью с нетерпением и алчностью клюющих добычу грифов. Там, где броня с годами срослась со сверхчеловеческим телом, ее грубо срезали мясницкими ножами и клинками, которые, как он подозревал, специально затупили, чтобы сделать работу более долгой и кровавой. Его подвергли всем мукам, какие только возможно представить. Но он не сломался.

Ты уже сломлен, но твой разум отказывается смириться с этим.

— Ты лжешь, — судорожно выдохнул Буриас.

Нет. Я здесь, чтобы помочь тебе.

— Ну так помогай!

Взгляни налево. Это выход.

С некоторым трудом, вызванным болезненной ограниченностью движений, Буриас повернул голову. Перед ним была усиленная дверь камеры. Она была закрыта и заперта на засов, с ее поверхности, словно отмершая кожа, сыпались чешуйки ржавчины. Дверь была массивной, толстой и прочной. На окружавшем ее камне были высечены рунические обереги.

В тени ниш по обе стороны от двери сгорбились два громоздких экзекутора. Огромные даже по сравнению с космодесантником и чем-то слегка напоминавшие обезьян механо-демонические часовые казались полностью безжизненными, если не считать непрестанно моргающих во мраке глазных сенсоров. Бронированные чудовища, чья ярость едва сдерживалась, механические конструкции были сооружены на основе мозга и нервной системы, некогда принадлежавших людям, хотя в стальных телах уже давно были заключены демонические сущности.

Пробудившись, они с легкостью могли бы разорвать его надвое громадными силовыми кулаками. Даже будучи ослабленным, скованным, измученным и лишенным брони, Буриас уставился на них прищуренным взглядом высшего хищника, оценивающего соперников.

Мускулы напряглись, когда тело откликнулось на желание сражаться, но он был надежно связан и знал, что любая попытка разорвать путы тщетна. На спасение не было надежды.

Тебя держит в заточении лишь твое собственное восприятие, Буриас. Ничего более. Ты веришь, что выхода не существует, и потому его действительно нет.

— Ты можешь читать мои мысли, — произнес Буриас.

Да. Ты понимаешь, что говоришь не вслух?

— Кто ты?

Ответом на вопрос Буриаса стала тишина.

— Ты Драк`Шал?

Опять молчание.

Дремлющих экзекуторов внезапно заслонила прошаркавшая перед ним бессвязно тараторящая темная фигура. Вокруг появилось еще больше таких закутанных в одеяния, внимательных, шепчущих фигур, чьи лица скрывались в тенях глубоких капюшонов. Это были омерзительные существа, сгорбленные и истощенные, сквозь их черные облачения явно просматривались очертания ребер и позвонков. Руки были серыми и тонкими, словно у трупа. Из плоти выходили проржавевшие кабели и трубки, сочащиеся похожей на молоко жидкостью. Костлявые пальцы оканчивались набором игл, крючьев, клинков и кронциркулей. Все это было запятнано кровью. Его кровью.

К расположенным посередине каждой из восьми колонн помещения закрытым альковам были навсегда подключены лоботомированные канторы. Они издавали долгие и монотонные потоки литаний связывания и сдерживания, все их существование сводилось к одной лишь этой обязанности. Глаза удерживались открытыми при помощи проволоки, а чрезвычайно тучные тела имели бледный оттенок, присущий существам, которые никогда не видели дневного света. Перед ними непрестанно разворачивались свитки бумаги. Рты кровоточили от силы громко зачитываемых слов.

Все в камере, от рунических оков до надписей над дверью и заунывного пения канторов, служило единственной цели — гарантировать, что демон Драк`Шал остается крепко связанным, усмиренным и неподвижным.

Пока демон внутри него дремал, Буриас был таким же, как и любой из братьев-воителей Воинства, полубогом войны в сравнении с более слабыми неусовершенствованными существами, но все же лишь тенью себя былого. Он едва ощущал присутствие демона, и это терзало его больше, чем любая физическая мука. Как будто он утратил часть самого себя, нечто столь неотделимое от его сущности, что по ощущениям его словно рассекли надвое.

Демон был заключен в его плоти в первые дни после принятия в Легион. Он был одним из немногих особенных, кого с обилием ритуалов и предосторожностей избрали для этого пути. Мало кто из братьев-воителей мог пережить обряды одержимости. И еще меньше из них смогли подчинить себе демона после слияния.

Разумеется, был период борьбы, когда Драк`Шал пытался захватить главенство, однако Буриас победил, утвердившись в своем господстве. Он переродился. Вся прошлая жизнь забылась.

Драк`Шал дал ему силу — огромную силу — а также скорость, хитрость и чрезвычайно ускоренную регенерацию, благодаря которой Буриас восстанавливался после ран, которые убили бы любого другого космодесантника. Он сражался на фронтах тысячи войн, но от бесчисленных полученных им ран не оставалось ни единого шрама — до настоящего момента. После слияния с демоном все его чувства обострились, выйдя за пределы того, что он когда-либо мог представить. Он мог видеть в абсолютной темноте без помощи оптических улучшений шлема. Ощутить вкус капли крови в воздухе с расстояния в сотню метров. Бежать со скоростью бронетранспортера «Носорог» и не останавливаться целыми сутками. Силой он легко мог сравниться с пятью своими братьями из числа Несущих Слово.

— Ты ничто без Драк`Шала. — сказал Мардук, стоя над ним после того, как удерживавшие его ныне оковы заварили. Буриас и Драк`Шал взревели как один, зная, что произойдет, но не имея возможности предотвратить это. Темный Апостол улыбнулся, когда руны полыхнули огнем, загоняя демона в насильственный сон. — Это наказание за твое предательство, Буриас.

От этого воспоминания мышцы напряглись, а губы скривились в оскале.

Тебе выбирать, каким путем идти, Буриас. Слева свобода, справа же — рабство.

Буриас откуда-то знал, что увидит справа, но все же был вынужден взглянуть. От ужаса увиденного он на мгновение оказался где-то в другом месте: захлебывающийся, ослепший и кричащий.

Этот миг прошел так же быстро, как и наступил, и он уставился в глубокий альков, похожий на логово какого-то громадного зверя. В тени неподвижно сгорбилась механическая темница, которой суждено было навеки стать гробницей Буриаса.

Дредноут.

Боевые машины колоссальной мощи с корпусом, покрытым тяжелой абляционной броней, и суммарным вооружением, сопоставимым с танком передней линии, дредноуты были сконструированы в начале Великого крестового похода. Всякий раз, когда Легион терял боевого брата, вместе с ним утрачивалось богатство добытых тяжким трудом знаний и мудрости, особенно если речь шла о капитане или ветеране. Дредноут был создан, чтобы дать величайшим воинам и героям Легиона возможность жить даже после получения смертельных ран.

Это была благородная цель, казавшаяся очень достойной, однако марсианские создатели машины не предвидели ужасного и мучительного существования, которое были вынуждены терпеть помещенные внутрь. После утраты телесных чувств их существование было пустым и бесконечным. Они были обречены никогда более не испытывать физических ощущений и оказывались отрезаны от всех и вся.

Для этих несчастных то единственное, ради чего их генетически взрастили и натренировали — война — теперь было бездушным и не приносящим удовлетворения переживанием. Они превращались в живые боевые машины, способные сеять опустошение на целых полях сражений, однако жестоко лишенные возможности извлечь из этого удовольствие. Им никогда не суждено было вновь испытать прилив адреналина в бою, отдачу болтера в руках или увидеть, как жизнь покидает глаза достойного противника после смертельного удара. Годы превращались в десятилетия, десятилетия — в века, века — в тысячелетия, и несчастные души, приговоренные к ужасающей полужизни, медленно и неотвратимо погружались в безумие, наполненное тоской по всему, что они утратили, и ненавистью к тем, кто их заточил.

Поэтому требование Мардука взять Буриаса, здорового и живого воителя Воинства, и насильственно поместить его внутрь было проявлением чистой злобы и варварства. Желание скорее заставить вечно страдать Буриаса, чем вырвать из хватки смерти смертельно раненого брата-воителя, говорило о мстительности Темного Апостола.

Буриас с нарастающим страхом уставился на громадную неподвижную машину.

Та стояла на толстых бронированных ногах, ширина массивного торса была почти равна росту машины. Обе руки оканчивались громадными силовыми когтями, спокойно свисавшими по бокам. Архаичный и устрашающий шлем — один из ранних Мк-II — был наполовину скрыт воротом из усиленного адамантия. Линзы дредноута были темными.

Машина являлась древней реликвией, святилищем темных богов, и ее броня представляла собой творение несравненного мастера. Каждый сантиметр темно-алой шкуры был покрыт затейливо вырезанными священными текстами, а по краям каждой пластины шли шипастые металлические ленты. С восковых печатей свисали полосы пергамента, исписанные длинными псалмами священного текста.

В груди дредноута зияла пустота. Место для саркофага. Там будет погребен Буриас, и вовсе не как прославленный мученик XVII Легиона — все его раны были результатом пыток, устроенных хирумехами Воинства. Нет, его поместят в дредноут в качестве наказания за то, что он осмелился выступить против своей клятвы повелителю Мардуку.

Позади находился второй алтарь, повторявший плиту, к которой он был прикован. На нем покоился саркофаг. Его саркофаг. Он был до краев заполнен жидкостью и ребристыми шлангами, через кромку перевешивались кабели и трубки. Некоторые были подсоединены к стеклянным цилиндрам, заполненным мутной амниотической жидкостью, прочие же безжизненно обвисли, словно паразиты, ожидающие прикрепления к носителю.

Гроб был небольшим. Чтобы Буриас поместился внутри, ему ампутируют руки и ноги. В нервную систему воткнут кабели и провода, в кору головного мозга загонят импульсные иглы. В него вставят питательные трубки, ребристые шланги и кабели, и легкие заполнятся насыщенной кислородом жидкостью. После того, как гробницу запечатают, ее уже никогда нельзя будет открыть.

Во время войны его поместят в дредноут и выпустят на врага, но все прочее время саркофаг будет лежать без действия, собирая пыль в крипте «Инфидус Диаболус». Лишившись внешних раздражителей, он тем не менее будет пребывать в сознании, запертый в Пытке…

Реально лишь то, что ты решил принять.

— Ты говоришь одними загадками, — огрызнулся Буриас. — Ты говорил, что пришел помочь мне.

Так и есть.

— Тогда скажи, как выбраться из темницы.

Разбей оковы.

Буриас осекся.

— Что?

Разбей оковы, и станешь свободен.

Вот так вот просто, насмешливо подумал Буриас.

Так просто.

Буриас усмехнулся и слегка качнул головой. Потакая бесплотному голосу, он потянул за связывающие его узы. Заскрежетал зубами и застонал от натуги, но металлические звенья нисколько не поддались. Он прекратил усилия. Оковы были слишком крепкими.

Они не слишком крепки, Буриас. Вера — путь к свободе. Поверь, что ты в силах сокрушить их, и сможешь сделать это.

Буриас сделал глубокий вдох, собираясь с силами.

— Ломайтесь, ублюдки, — прошептал он, а затем рванулся в цепях со всей своей чудесной генетически усовершенствованной силой. Истерзанная, освежеванная мускулатура напряглась, вены чудовищно вздулись, словно ползущие под кожей черви. Он взревел, натягивая цепи и используя запасы сил, о существовании которых и не знал.

Он ощутил, как внутри него что-то движется.

Вырезанные на оковах клинописные символы вспыхнули от нарастания тлевшей в них мощи. Тягучая интонация канторов чуть-чуть усилилась, став более напряженной, а двое дремлющих механодемонических экзекуторов, приставленных охранять его, пробудились, подавшись вперед на громадных металлических шарнирах и издавая из вокс-регистров гнусавое пощелкивание.

Зрение Буриаса затянуло красным, все тонуло в звуке пульсирующей в ушах крови. Он не слышал, но знал, что продолжает реветь. Рунические обереги раскалились добела, и Буриас уловил приглушенный запах горящей плоти — кожу вокруг кандалов снова сжигал жар металла. Но он едва ощущал это.

Экзекуторы двигались вперед, приближаясь, установленные на предплечьях роторные автопушки щелкали и трещали. Он приподнялся на плите, спина выгнулась от напряжения.

Первая слабина в оберегах появилась, когда один из канторов начал подергиваться. Его речь стала сбивчивой, и он забился в конвульсиях. Из ноздрей и ушей хлынула кровь.

Что бы ни поразило кантора, оно было явно заразным, поскольку его соседи начали трястись и заикаться. Пение лишилось связности и внезапно превратилось в спутанную неразбериху спорящих и запинающихся голосов. Удерживающие Буриаса пылающие руны прерывисто засверкали, а роторные пушки экзекуторов с визжанием начали вращаться. С воплем, от которого замерцала реальность, демон внутри Буриаса рванулся на поверхность, поднимаясь, словно чудовище из глубин. Охранительные руны разлетелись на мелкие блестящие осколки, а в мозгах поющих канторов произошло массовое кровоизлияние.

Драк`Шал оказался на свободе.

Преображение произошло быстро. Очертания Буриаса замерцали и исказились, словно изображение в дефектном пиктоскопе, мечущимся туда-сюда между двумя несовместимыми картинками. Как будто два существа с абсолютно разной физиологией боролись друг с другом за место, и законы реальности не знали, кому отдать предпочтение. Вместо того, чтобы делать выбор, два изображения расплывались, становясь одним.

Изо лба Буриаса Драк`Шала выросли изогнутые рога, а плечи внезапно раздулись от дополнительной мускулатуры, плоть меняла форму, словно воск. Из локтей и по всей длине позвоночника вырвались зазубренные шипы, а на ребрах предплечий проступили костяные гребни. Пальцы срослись, образуя толстые когти длиной с бедро смертного. Алое адское пламя полыхнуло в глазах, которые представляли собой резко удлинившиеся прорези на звероподобном лице. Тонкие губы растянулись, демонстрируя зазубренные зубы хищника.

Все изменения произошли в течение миллисекунды, быстрее, чем механодемоны-охранники успели зафиксировать угрозу и открыть огонь.

Чувствуя свирепый прилив порожденной варпом силы, Буриас Драк`Шал метнулся вверх. Руки и шея вырвались из сдерживавших его оков, без усилия разорвав толстые звенья. Одна из цепей выдержала, но удерживавшая ее тяжелая скоба выдралась из пола, прихватив с собой кусок рокрита размером с человеческий торс.

Ноги Буриаса Драк`Шала оставались скованы, и он крутанул цепь, словно кистень, когда экзекуторы начали стрелять. Глыба рокрита с размаху врезалась одному из них в висок, бронированный череп смялся, разбрызгивая кровь и изъеденную раком мозговую ткань. Грубая и жестокая мощь удара почти сорвала голову конструкции с толстой от сервоприводов шеи. Потеряв равновесие, автопушка перечеркнула комнату шквалом крупнокалиберных зарядов, которые разорвали тела одетых в черное слуг и оставили выбоины на дальней стене. На пол посыпался ливень выброшенных гильз.

Второй экзекутор поливал Буриаса Драк`Шала яростным огнем, но одержимый Несущий Слово уже двигался так быстро, что глаза смертного не смогли бы за ним уследить. Он использовал собственную инерцию, чтобы скатиться с запятнанной кровью каменной плиты, разорвав цепи, которыми были скованы его ноги. Он вертелся, уходя от выстрелов, а за ним следовали разрывы.

Небрежным толчком Буриас Драк`Шал отшвырнул назад одного из трусливых мучителей в черных плащах. Тот пролетел десять метров по воздуху и с тошнотворным влажным хрустом ударился об одну из колонн. Буриас снова взмахнул цепью с грузом, раскручивая ее в направлении все еще остававшегося на ногах экзекутора.

Механодемон прекратил стрелять и протянул руку, чтобы поймать цепь в начале замаха. Массивные звенья трижды обмотались вокруг бронированной перчатки, глыба рокрита ударилась о броню на предплечье и раскололась. Свирепо рванувшись, экзекутор схватил цепь, и Буриас Драк`Шал, пошатнувшись, рухнул на колени.

Звероподобная конструкция триумфально взревела и с удивительной быстротой рванулась вперед, опираясь на все четыре конечности. Она высоко подняла громадный кулак и обрушила его вниз, намереваясь вбить Буриаса Драк`Шала в пол.

Одержимый воин перекатился, и удар экзекутора пришелся по плиткам пола. От удара побежали трещины, вся комната сотряслась. Буриас Драк`Шал пополз прочь, но экзекутор сумел ухватиться за все еще пристегнутый к левой ноге короткий кусок цепи. Издав торжествующий рык, оглушительно раскатившийся в замкнутом помещении, существо оторвало его от пола и ударило сначала об одну из каменных колонн, а затем — о противоположную стену.

Буриаса Драк`Шала швыряло из стороны в сторону, летела пыль и крошился камень. Один из прятавшихся в углу слуг в черном одеянии был раздавлен, он оказался на пути дикой ярости экзекутора, и его хрупкие кости разлетелись под весом одержимого воителя.

Затем Несущего Слово жестоко швырнуло через всю комнату. Он врезался в дальнюю стену, треснувшую от удара, и рухнул на пол. Привстав на одно колено, он сплюнул кровь, на мгновение ослепнув от боли.

Экзекутор взревел и снова двинулся на него.

Двигайся. Прыгай вправо.

Буриас Драк`Шал метнулся вбок, как велел голос, и экзекутор со страшной силой врезался в стену. С потолка посыпалась цементная пыль, а по стене, будто вены, побежали трещины. Плечо чудовищного экзекутора ушло в камень на полметра, колоссальная мощь удара, казалось, на мгновение оглушила его.

Убей его.

Зарычав, Буриас Драк`Шал взлетел вверх по бронированному телу экзекутора, карабкаясь на сгорбленные плечи, пока тот пытался выбраться из крошащейся стены. Из решетки вокса вырвался яростный рев мусорного кода, и существо крутанулось, пытаясь сбросить его, однако Буриас Драк`Шал удержался, крепко вцепившись одной рукой в край панциря и глубоко всадив когти в керамит. Бронированная шкура экзекутора могла сравниться с толщиной лобовой брони боевого танка «Хищник», однако сочленения были сравнительно уязвимы. Недостаток компенсировался наложением пластин обшивки друг на друга и прикрывающим шею высоким воротом, но это была мощная защита против фронтальной атаки, стоящему на плечах врагу мало что можно было противопоставить.

Буриас Драк`Шал начал вгонять когти свободной руки в открытую шею экзекутора, врубаясь в плотно сжатую массу пучков волокон, сервоприводов и ребристых кабелей. Забрызгивая лицо Буриаса Драк`Шала, выплеснулись масло, млечная жидкость и зловонная синтекровь. Из ран ударили искрящиеся разряды электричества, и экзекутор взбесился.

Безумно вертясь, ревя и вопя, он отчаянно попытался сбросить меньшего по размерам противника. Существо попробовало впечатать Буриаса в одну из колонн, со всей силы рванувшись назад, но тот удержался, рубя шею, вырывая кабели и синтетические мышечные волокна, подбираясь к расположенной глубже уязвимой нейропроводке.

Рев-сводка механодемона сменился жалобным трескучим визгом — начала отказывать нервная система. Он, подергиваясь, рухнул на пол, под ним растеклась жизненная жидкость, беспрепятственно бежавшая из растерзанной шеи. Существо цеплялось за жизнь, тщетно пытаясь выпрямиться, однако оно полностью утратило координацию и не могло подняться.

Буриас Драк`Шал прикончил его, пробив одним из когтей затылок бронированного черепа, а затем перевел дикий взгляд на группу меньших существ, прятавшихся по углам комнаты, намереваясь выплеснуть свою ярость на их плоть.

Уходи. За тобой идут остальные.

Щерясь, он двинулся к перепуганным аколитам.

Перекрученная и сорванная с петель громадная дверь камеры вылетела наружу. Она врезалась в противоположную стену, и Буриас Драк`Шал выскочил через зияющий проем в широкий тенистый коридор. Его руки по локоть покрывала запекшаяся корка, а подбородок был забрызган яркой кровью. Снаружи камеры стояли четверо часовых. Буриас Драк`Шал не остановился поразмыслить, почему они не вошли в камеру на звуки развернувшейся внутри какофонии насилия, хотя можно было бы предположить, что в этом месте подобные звуки не были чем-то необычным. Они набросились на него с гудящими от энергии фальшионами и умерли, продолжая сжимать в руках оружие.

Когда его плоть принадлежала ему самому, Буриас был превосходным и искусным воителем, уравновешенным и элегантным.

Но когда он становился единым целым с демоном, то превращался в чистую звериную ярость.

Он оторвал голову одному из часовых и вырвал зубами горло следующему. Третий погиб, когда броню на груди пробили демонические когти, а последнего отшвырнул прочь удар тыльной стороной руки, который был столь силен, что раздробил стражу хребет. Не останавливаясь, Буриас Драк`Шал покрутил массивной головой из стороны в сторону, пробуя воздух на вкус.

Потолок был высоким и сводчатым. Наверху, на шипастых контрфорсах, словно горгульи, сидели демоны-катарты, которые безразлично наблюдали за ним. Мрак скрывал лишенные кожи тела от глаз смертных, но Буриас Драк`Шал видел их отчетливо и оскалился на них.

Группы облаченных в рясы кураторов и связанных клятвой слуг разбегались от него, падая второпях и завывая. Кающиеся, чью плоть крест-накрест пересекали нанесенные ими же самими раны, преклоняли колени, взывая к нему и с мольбами воздевая тонкие, словно принадлежащие скелетам, руки. Наклонив голову набок, он не обращал на них внимания, внимательно прислушиваясь.

По залам разносился мрачный звон тревожных колоколов. Он слышал голоса, громко рявкающие приказы на боевом диалекте Колхиды, и топот по камню тяжелых подбитых гвоздями башмаков, которые направлялись в его сторону. До него донесся звук включаемого оружия. Он безошибочно различил гудение плазменного оружия и электрическое потрескивание хлыстов покорности.

Зарычав, Буриас Драк`Шал сорвался с места и скачками понесся по коридору навстречу звукам. Каждый прыжок рвал кладку, когти зарывались глубоко, толкая его вперед, спешка и ярость добавляли скорости. Он повернул по коридору на полном ходу, инерция вынудила его вскочить на стену, но продвижение не замедлилось, а только ускорилось.

Он обрушился на приближающихся воинов с неудержимой силой громового удара, спрыгнув посреди них и начав убивать раньше, чем те вообще заметили его присутствие или подумали поднять оружие.

Они принадлежали к принесшему клятву верности воинскому клану Сикаруса — усовершенствованным пост-людям, которых XVII Легион вывел для ритуальных схваток. Их лица скрывались за масками изолирующих дыхательных устройств и внешними оптическими прицельными приспособлениями, а нервную систему захлестывали гиперстимуляторы. Они бы никогда не сравнились с одним из Легиона, однако были хорошо подготовленными, элитными войсками, заслуживавшими уважения.

Впрочем, перед яростью Буриаса Драк`Шала воины были словно дети. Трое из них погибло, не успев даже поднять руку для защиты.

Возвышаясь над ними на высоту головы и плеч, Буриас Драк`Шал пробивался через их ряды, разрывая и убивая. Он отшибал вбок разворачивающиеся к нему стволы, и воины клана невольно убивали собственных братьев выстрелами мощных хеллганов и плазменными зарядами в бешеной неразберихе. Буриас сносил головы с плеч и выдирал руки из суставов. Разбивал черепа о стены прохода и рассекал глотки скользкими от крови когтями. Извивающиеся хлысты покорности пытались обвить его, но он был слишком быстр, и их хозяева погибли, забрызгивая стены горячей кровью. Все это время Буриас Драк`Шал не переставал наблюдать за возвышавшейся позади толпы фигурой громадного воина. Это ему принадлежал услышанный голос, который выкрикивал приказы на языке мертвой Колхиды. Он был одним из Воинства, братом, Несущим Слово, бок о бок с которым Буриас сражался бессчетные годы. Его звали Эшмун, и он входил в 16-ю когорту.

Почтенный ветеран Эшмун был стойким и искусным воителем, которого, как вспомнил Буриас Драк`Шал, предназначили для более великих свершений после того, как в ближнем бою на имперском мире Борос Прим он расправился с тремя Белыми Консулами, ублюдочными генетическими потомками примарха Ультрамаринов Жиллимана. В ходе сотни войн они были товарищами, сражаясь на бессчетном количестве миров против всевозможных противников. Однако во мраке душных коридоров узы братства оказались забыты.

Когда Буриас Драк`Шал прыгнул к нему через свалку, Эшмун обнажил цепной меч, держа оружие обеими руками. Моторы клинка взревели, и адамантиевые зубья завертелись в боевой готовности, расплываясь в движении.

— Пора умирать, сукин сын, — гортанным булькающим голосом взревел Эшмун.

Воин был полностью закован в полный боевой доспех, но даже он не смог устоять перед яростью Буриаса Драк`Шала. Одержимый воитель принял взмах цепного меча Эшмуна на предплечье, позволив жужжащим лезвиям разорвать плоть. Те глубоко вгрызлись, визжа и выбрасывая сгустки крови и осколки кости, а затем намертво застряли.

С вышедшим из строя оружием воин был не в состоянии отразить ответный удар Буриаса Драк`Шала, который пробил личину рогатого шлема и вогнал в череп полуметровый коготь.

Эшмун умер мгновенно, но продолжал стоять, пока Буриас Драк`Шал не выдернул руку. Только тогда Несущий Слово рухнул на пол, словно марионетка с обрезанными нитями.

Буриас думал, что убийство одного из братьев-легионеров сильно отзовется внутри, однако этого не произошло. Всего лишь еще одно убийство.

Приближались другие сородичи. Он чуял их запах в воздухе.

Это Помазанники.

Какая-то его часть хотела сражаться, однако эта схватка была не из тех, которые он мог выиграть. К тому же он знал, что ему не даруют небытие — Темный Апостол был слишком злобным для этого. Он будет драться, и от его руки погибнет немалое их число — включая Кол Бадара, если Корифей осмелится выйти против него — но в конечном итоге Буриас Драк`Шал падет.

Окровавленного и изломанного, его отволокут обратно в камеру, снова свяжут и скуют оберегами и рунами. Канторов заменят, и их монотонный речитатив возобновится. А когда Мардуку надоест, его разорвут на части и запечатают в избранном для него бронированном саркофаге.

Провести вечность в ящике, медленно и неуклонно сходя с ума, было не той судьбой, которую он для себя желал.

Ты должен двигаться быстро.

Он перешагнул через труп Эшмуна и, ни на секунду не задумавшись, расправился с последними воинами клана на своем пути.

А затем побежал, ведомый на каждом шагу звучащим в голове голосом.

От основных проходов, словно многочисленные капилляры, вены и артерии, ответвлялись неисчислимые боковые коридоры, вестибюли и туннели. С каждым поворотом их становилось все больше — тысячи проходов расходились запутанными сообщающимися лабиринтами, будто замысловатая паутина.

И голос всегда направлял его.

Невозможно было определить, сколько здесь находилось страдающих, мучимых и терзаемых целую вечность людей. Впрочем, он обдумывал это вопрос всего лишь мгновение. Какая разница? Он на свободе, а все остальное не относится к делу.

Буриас проходил мимо сотен тяжелых дверей и камер, большинство из которых были закрыты и заперты на засовы. Из многих доносились крики страдания, вопли и плач. Кураторы этого адского места хорошо знали свое искусство. Казалось, что коридоры будут тянуться вечно. Можно было на протяжении дюжины жизней блуждать по одному уровню и не побывать в одном и том же коридоре дважды, а под землей располагались многие сотни уровней, вырытые в удушливой пылающей сердцевине демонической планеты, и постоянно выкапывались все новые.

Скованные узники с зашитыми глазами и ртами останавливались и поднимали мертвенно-бледные головы, когда он проносился мимо. Принуждая к покорности, их хлестали плетями облаченные в черное кенобиты, чьи лица были скрыты под масками из мертвой плоти.

По самым темным коридорам бродили уроды, в мясистых спинах которых были хирургически созданы жаровни. Они существовали лишь для того, чтобы нести свет туда, где задерживались тени. В потаенных альковах тела прозелитов бичевали ухмыляющиеся каратели, орудовавшие шипастыми кнутами, которые росли из обрубков запястий. Бесконечными рядами шаркали десятки тысяч кающихся, терпеливо и добровольно ожидавших ритуального жертвоприношения. Их разум был парализован и превращен в кашу бессвязными воплями парящих Диссонансов. Многие стояли в колонне неделями. Вокруг слабых и больных, ожидая, когда они упадут, кружили плотоядные херувимы. Буриас Драк`Шал снова сошелся в бою со своими пленителями у подножия величественной широкой спиральной лестницы, которая, закручиваясь, уходила в незамутненный мрак. Воздух пронзили вспышки лазерного огня, а автопушки однозадачных рабов-стражей разорвали в клочья разукрашенные фресками стены, пытаясь навестись на его быстро двигавшуюся тень.

Он расправился со всеми, кто встал у него на пути, и запрыгал по громадным ступеням, перескакивая по восемь за раз. Буриас Драк`Шал поднимался на верхние ярусы Базилики Пыток. Его, не переставая, преследовали следы запаха Помазанников.

Он не знал, сколько времени бежит. Драк`Шал ушел, скрывшись внутри и оставив его выжатым и страдающим от боли. На Сикарусе всегда было трудно определить время. Здесь оно не имело надежных критериев, его течение определялось приливами волн эфира. Внутри базилики оно текло медленнее, чем где бы то ни было на демоническом мире, ветры завихрялись вокруг поддерживаемых контрфорсами стен, становясь вялыми и медлительными. Это не было случайностью — место постройки тщательно выбиралось, чтобы усилить и продлить страдания тех, кто находится внутри.

Тем не менее Буриас еще никогда настолько не терял ориентацию, как теперь. Возможно, он бежал несколько минут или же многие недели. Все произошедшее с момента побега из камеры слилось в нечеткое размытое пятно.

Он смутно вспомнил неудержимую потребность, которая вела его наверх базилики. Временами он поднимался по узким спиралям винтовых лестниц, где разносились призрачные вопли и стенания. Иногда подтягивался по зияющим шахтам подъемников, поочередно хватаясь руками за скользкие от смазки и маслянистой сажи цепи. Полз по трубам, залитым жидкой грязью и карабкался по вертикальным каналам, куда обычно сбрасывали трупы, чтобы изломанные тела падали в чрево планеты. Он сражался и убивал всех, кто пытался остановить его продвижение. Было ли что-либо из этого реальным? Все казалось сном. Буриас пытался сконцентрироваться на ускользающих и обманчивых воспоминаниях, но они были бесплотны, словно дым, и растворялись, будто призраки, при попытке ухватиться за них. Когда он пытался понять, что происходит, то казалось, что в сознании проворачиваются ножи. Он тер плечи, ощущая в них фантомные боли — остаточные явления пыток, возможно — и приводившее его в замешательство, раз за разом возвращавшееся онемение в руках и ногах.

В легких было тяжелое ощущение сырости, от которого дыхание становилось затрудненным и болезненным. Он слышал где-то неподалеку глухой звук повторяющихся ударов, словно металл бил по камню. Буриас упал на колени, острая тошнота угрожала оказаться сильнее него. Тряся головой, он пытался сфокусироваться на реальности — на том, что видел, слышал, осязал и ощущал. Нельзя было позволить себе соскользнуть. Только не сейчас.

— Ты еще здесь, дух? — прорычал он.

Я не дух. Но я здесь.

— Что происходит? — выдохнул он. — Что со мной творится?

Ты балансируешь на краю Пытки. Ты должен продолжать двигаться, иначе уступишь.

— Мне этого не вынести, — произнес Буриас. — Откуда мне знать…

Сконцентрируйся на том, что чувствуешь. Камень под руками, боль в мышцах. Кровь во рту.

Буриас сделал, как велел голос. Тошнота и пульсирующая в голове боль отступили вместе с металлическим стуком.

Силы медленно возвращались, и он вновь поднялся на ноги.

Твои преследователи снова приближаются.

— Тогда уведи меня отсюда, — отозвался Буриас.

Казалось, что прошла целая жизнь, пока он, моргая, не выбрался из тьмы и не обнаружил, что находится на одной из секций усеянной шипами стены с бойницами высоко на базилике. Над ним высились громадные шпили, турели, башни и купола многокилометровой высоты, который стремились к пылающему небу. Окутанные адским пламенем две обсидиановые луны смотрели вниз, словно немигающие глаза богов. В тепловых потоках и вихревых восходящих течениях лениво описывали круги катарты, изредка спускавшиеся попировать содрогающимися телами принесенных в жертву. Его привели к громадному собору, но неустанные преследователи гнали еще выше. Выходы на нижних уровнях усиленно охранялись воинскими кланами, сторожевыми орудиями и боевыми братьями 34-го Воинства. Выбраться там не было шансов.

Он позволил себе на мгновение оглядеть поверхность Сикаруса — мира, ставшего родиной Несущих Слово. По выжженной планете, насколько хватало глаз, простирались плотно прижатые друг к другу обширные соборы, храмы, церкви и башни гехемахнет. Многие из грандиозных сооружений достигали в высоту дюжины километров и более, однако Базилика Пыток вздымалась выше всех.

Поверхность Сикаруса постоянно изменялась, поднимаясь все выше к небесам и владениям богов. Непрерывно возводились более крупные и экстравагантные места поклонения, которые сооружались поверх старых рассыпавшихся зданий, словно тянущиеся к солнцу и душащие соперников лесные деревья.

На низкой орбите, словно кружащиеся пустотные акулы, висели древние боевые корабли, многие из которых служили Легиону со времен Великого крестового похода. Над ними вращалось сводящее с ума небо.

Варп был наполнен пылающим свечением и пульсирующей эфирной энергией. В бушующем огне можно было частично разглядеть не поддающиеся описанию полубожественные сущности — огромные фигуры, которые сплетались и корчились, делая боевые корабли похожими на карликов. Кое-где вниз тянулись жадные щупальца, вытягивавшиеся в направлении рвущихся ввысь строений Сикаруса.

Буриас перегнулся через зубцы стены и посмотрел вниз. Башни и летучие контрфорсы внизу окутывал прилипчивый желтый туман, который полностью заслонял небосвод и более низкие сооружения. В дымке появлялись громадные демонические лица, рычавшие и ревевшие в беззвучном неистовстве. Казалось, они силятся подняться и поглотить его, но не могут вырваться из гряды облаков. Он осознал, что блеклые и злобные очертания заворожили его.

Помазанники приближаются к тебе.

Мимо головы Буриаса просвистел болт, и он метнулся в сторону, пригибаясь за укрытием. Спустя долю секунды после пролета реактивного заряда до него донесся глухой звук попадания.

Он обругал сам себя за то, что не почувствовал, насколько близко подошли преследователи.

Бросив взгляд за край арочного проема, он увидел Помазанников — Несущих Слово в громоздкой терминаторской броне. Они появились из темноты и, подняв оружие, воинственно зашагали к его позиции. Линзы шлемов засветились красным, когда автоцелеуказатели зафиксировались на нем. Он с проклятием нырнул обратно за угол балкона. Ударил потрескивающий заряд мелты, от которого рокрит расплавился и потек, словно сироп.

— Ты завел меня в тупик, дух, — рявкнул он.

Для нас смерть — это не конец, Буриас.

За спиной на угол, разрывая кладку, обрушилось еще больше выстрелов.

— Ну и куда тогда?

Вверх.

Драк`Шал моментально вернулся, и Буриас подскочил вертикально вверх, уцепившись когтями за выдававшийся в шести метрах над балконом уступ. Край начал крошиться, и он задергался в поисках опоры, ощущая головокружительное притяжение пустоты внизу. Найдя упор для ног, Буриас снова совершил мощный прыжок вверх, ухватившись одной рукой за нижнюю часть рогатого изваяния. Повиснув, он заметил, как на балконе внизу появляются Помазанники. Подтянувшись, он вскарабкался на демоническую каменную фигуру, как раз когда они вскинули оружие и выпустили в его сторону поток огня.

Под уничтожающим обстрелом статуя раскололась. Воздух вокруг рассекли болтерные заряды и каменные осколки. Пролилась его кровь, и он ощерился.

Буриас Драк`Шал оттолкнулся от разлетевшейся головы изваяния, зацепился за выступающий плинт и продолжил быстрый подъем, прыгая по наружной стороне базилики и перескакивая от опоры к опоре.

Он перемахнул через длинный свес, перебирая руками и карабкаясь вдоль каменных ребер, которые образовывали дуги, поддерживающие нижнюю часть выступающего крыла базилики. Буриас уже не мог разглядеть Помазанников или оставшийся внизу балкон — и то, и другое необъяснимым образом поглотили висевшие под ним плотные облака.

Заворчав от натуги, он подтянулся и залез на уступ, потревожив рассевшегося там катарта. Демон оскалился и нырнул с края, плотно прижимая к телу лишенные кожи крылья.

Двигаясь быстро и бесшумно, Буриас Драк`Шал скользнул в арочное окно и оказался в длинном тенистом коридоре. Он не видел ни единой живой души, к стенам была прибита содранная человеческая плоть с сохранившимися волосами и ногтями.

Когда он приблизился, эту кожу рассекли новые разрушительные символы, нанесенные незримыми руками. Из ран, стекая по стенам, хлынула кровь. Плоть начала дрожать и подергиваться, раскрылся большой мутный глаз, бесстрастно взиравший на него. Рты распахнулись, мертвая плоть начала стенать и невнятно бормотать, судорожно колышась и содрогаясь.

Буриас Драк`Шал ускорил шаг, двигаясь по коридору быстрыми прыжками. Открывались все новые рты, присоединявшиеся к монотонному завыванию.

Снаружи опустился и завис в нескольких метрах от окон галереи привлеченный звуком летучий Диссонанс. Он повернул бронзовую решетку вокса, позади него тянулось переплетение механических усиков. Тварь разразилась оглушительным ревом, какофонической завесой, от которой болезненно завибрировали барабанные перепонки. Это было звучание самого Хаоса, наполненное нечестивыми криками, детским плачем, промышленным грохотом и биением сердец темных богов.

Среди шума знакомый голос произнес его имя.

— Буриас.

Буриас Драк`Шал в замешательстве уставился на парящий Диссонанс.

— Мардук? — спросил он.

Не слушай. Он скажет лишь ложь и обман. Лжец хочет утянуть тебя обратно в Пытку.

По нему прокатилась вторая волна шума, и Буриас пошатнулся, словно получил физический удар. Из ушей закапала кровь. Он вновь услышал голос бывшего повелителя и господина, который манил его обратно… куда?… Казлось, он тонет. Это чувство грозило поглотить его.

Сконцентрируйся, Буриас. Реально лишь то, что здесь.

Оступаясь после звуковой атаки, словно слепой, Буриас, пошатываясь, прошел через арку в тень. В уединении мрака было прохладнее, а дребезжащий ветер, казалось, нетерпеливо тянул его дальше. Через считанные мгновения рев Диссонанса стих.

Тяжело дыша, он приостановил полет, пока снова не обрел контроль над чувствами. В ушах звенело от грохота.

Его ноздрей достиг знакомый запах, и губы растянулись в оскале, демонстрируя зазубренные зубы. Он крутанулся и внезапно ударил… но было уже слишком поздно.

Удар пренебрежительно отбили в сторону, и на его шее сомкнулись силовые когти.

— Привет, Буриас, — прорычал Кол Бадар.

Буриас оказался поднят на метр над землей, вровень с Кол Бадаром. Ноги тщетно брыкались внизу. На Корифее был терминаторский шлем с четырьмя клыками, голос казался низким механическим рыком.

— Пора возвращаться назад, Буриас, — произнес Кол Бадар. — Ты не можешь убегать вечно.

Трахея Буриаса оказалась раздавлена, а артерии пережаты, что останавливало приток крови к мозгу. Он смутно разглядел в эллиптических линзах шлема Кол Бадара искаженное отражение, однако на него смотрело не принадлежавшее ему лицо — он увидел истощенный и гримасничающий труп. Из ноздрей и рта выходили трубки и ребристые шланги, лишенный волос скальп испещряли разъемы, кабели и провода. Из грубо просверленных в черепе отверстий сочились кровь, масло и темная слизь.

Буриас Драк`Шал завопил, яростно размахивая руками и нанося удары, однако не смог разорвать сокрушительную хватку Корифея. Кол Бадар смеялся над его исступленными попытками.

Зрение затуманилось и утратило четкость, мозгу не хватало крови и кислорода. На краю обзора заплясали шепчущие тени, словно ожидавшие его смерти мрачные призраки. Реальность меркла, стены расплывались, повсюду вокруг вспыхивало пламя. Он ухватился за когти Корифея, силясь разжать их, однако силы угасали вместе с сознанием.

Шлем Кол Бадара от подбородка до темени с тошнотворным хрустом рассекла вертикальная щель, разверзшаяся в зияющую демоническую пасть, заполненную рядами керамитовых зубов. Челюсти раскрылись до невозможности широко, и Буриаса поволокло внутрь. Из глубины глотки чудовища появились извивающиеся черные черви, которые тянулись к его лицу.

Если ты сдашься сейчас, то навеки сгинешь в Пытке.

— Нет! — взревел Буриас, напрягаясь, чтобы увернуться. В отчаянном приливе последней вспышки силы, он сумел разорвать когти демона и упасть на землю к его ногам. Буриас быстро вскочил, нанося удар, однако ни в кого не попал. Он был один.

Коридор был пуст. Все еще судорожно дыша, Буриас, пошатываясь, прошел по узкому боковому туннелю в вестибюль, наводненный облаченными в рясы прозелитами. Они торопились по своим делам, склонив головы и не обращая на него никакого внимания. Воздух был плотным и приторным от дыма и благовоний, казалось, что стены сжимаются.

В дальнем конце зала виднелось адское сияние открытого неба, и он начал проталкиваться туда. Буриас сражался с потоком прозелитов и с трудом прокладывал себе путь сквозь напор зловонных тел. Но они все так же не реагировали на него, даже не выражали недовольства, когда он отталкивал их с дороги. Несколько упали на пол и немедленно сгинули под живым приливом.

Буриас осознал, что не приближается к цели, и начал прилагать больше усилий, отшвыривая оказавшихся у него на пути, с тошнотворным треском ломая кости и конечности. Он топтал упавших и давил их своей тяжелой поступью.

Наконец он выбрался на свет и оказался на широком мосту, перекинутом через пространство между двумя шпилями соборов базилики. Вдоль моста стояли ряды изваяний Несущих Слово, каждое более пяти метров в высоту, с прикрепленными к доспехам сотнями молитвенных свитков. Раздался скорбный звон колоколов, разнесшийся над сводящей с ума городской панорамой Сикаруса. Перед ним появился поток верующих, которые, словно жидкость, обтекали его. Он был островом, одинокой неподвижной фигурой посреди праведных, которых призывали на службу колокола.

— Буриас, — он снова услышал, как кто-то произносит его имя, и обернулся, выискивая источник звука в море опущенных лиц.

Ноги подогнулись. Они полностью онемели, и такая же потеря чувствительности с покалыванием поднималась по рукам. Он внезапно ощутил себя запертым, страдающим от клаустрофобии и пойманным в ловушку посреди толпы.

— Буриас Драк`Шал.

Не пускай его.

Запутавшись и утратив ориентацию, Буриас схватился за голову.

— Что со мной происходит?

Вокруг толкались спешившие мимо тела.

Тебя зовут назад.

— Куда назад?

В Пытку.

Громадные статуи Несущих Слово начали двигаться, спускаясь с пьедесталов. Камень на фигурах крошился, открывая кроваво-красную броню. Они двинулись через толпу в направлении Буриаса в такт звону далеких колоколов, прижимая к груди гигантские болтеры.

— Это не может быть реальным, — прошептал он, поднимаясь на ноги.

Толпа повернулась, словно впервые заметив его. Они торопливо рванулись вперед, бормоча в экстазе на непонятных языках. Верующие сгрудились вокруг, в глазах лихорадочно пылала вера, они протягивали руки, чтобы прикоснуться к нему.

— Благослови нас, о великий, — взмолился костлявый прозелит, цепляясь за его ногу. Буриас пинком отшвырнул ничтожество, переломав человеку кости.

— Это не может быть реальным, — снова произнес он, проталкиваясь из толпы к краю моста.

Только это реально, Буриас. Все остальное — Пытка.

Гигантские Несущие Слово приближались, каждым шагом сотрясая мост и давя всех, кто не сумел достаточно быстро убраться с дороги.

Беги. Сражайся. Убивай. Сделай это, и сможешь жить здесь вечно.

Буриас расхохотался от абсурдности происходящего, вскарабкался на край низкого парапета парящего в вышине моста и глянул вниз. Даже его демоническое зрение не могло преодолеть тошнотворные облака внизу.

— К черту это, — прорычал Буриас.

— Буриас Драк`Шал, — в унисон произнесли все прозелиты голосом Темного Апостола Мардука. — Иди ко мне.

Огромные изваяния подняли болтеры, смыкаясь вокруг. По сознанию Буриаса полоснул голос с оттенком отчаяния.

Не делай этого!

— И вас обоих к черту, — сказал Буриас, обращаясь одновременно и к призрачному голосу, и голосу господина. Он отвернулся от толпы верующих.

Высоко подняв голову, он раскинул руки в стороны, закрыл глаза и глубоко вдохнул.

Повсюду вокруг раскатился гром огня гигантских болтеров, но Буриас уже позволил себе завалиться вперед.

— Нет! Нет! — закричали все прозелиты как один.

Буриас мощно оттолкнулся и, сохраняя позу распятого, камнем рухнул в туман. Мимо проносился воздух, но он не открывал глаз, вверив себя Губительным Силам.

Казалось, что он летит, парит в эфире вместе с катартами. Не омерзительными бескожими гарпиями, которые заполняли небеса Сикаруса и часто посещали «Инфидус Диаболус», а теми прекрасными ангельскими созданиями из чистого света, которыми демоны становились в глубине течений варпа.


Он тонул. Легкие наполняла теплая и омерзительная густая липкая жидкость. Он закашлялся и захлебнулся, крича от шока и злобы. Звук приглушался заполнявшими горло и ноздри толстыми пучками трубок и шлангов. Все, чего он добился — вытолкнул наружу тот остаток воздуха, который…

— Нет! — брыкаясь и колотя по своей темнице, взревел Буриас, а затем вновь начал падать через пустоту.

Гряда облаков резко разошлась, и он пробил огромный купол из цветного стекла. Стремительно падая вниз, Буриас прокатился и заскользил по парящему контрфорсу, чтобы погасить силу удара при падении, а затем свалился на пол и приземлился на одно колено. Его плоть усеивали осколки цветного стекла, и еще больше ливнем падало вокруг, наполняя воздух звенящей музыкой.

Он оказался в крохотной часовне. Это было скромное и аскетичное место, простейшее святилище темных богов, лишенное величия и торжественности, которыми была поражена остальная часть Сикаруса. В одной из стен был вырезан простой алтарь, над которым располагался череп с выжженной на лбу ровной восьмилучевой звездой Хаоса.

В тени арки стояла безжизненная огромная фигура Разжигателя Войны. Когда Буриас взглянул на дредноут, у него зачесалась кожа, а в руках и ногах закололо.

— Ты не должен здесь находиться. — произнес женский голос, и Буриас Драк`Шал, рыча, резко развернулся. Он не ощущал чужого присутствия в комнате.

Судя по одежде и манерам, это была провидица. Она стояла в тени, облаченная в рясу цвета свернувшейся крови. Капюшон был откинут, открывая угловатое бледное лицо. На месте глаз зияли пустые ямы, но казалось, что она безошибочно смотрит на него.

— Ты забрался слишком глубоко.

Драк`Шал неистовствовал внутри, требуя напасть, расправиться с ведьмой и уходить, однако он устоял. Загнал демона обратно. Тот сопротивлялся, пытаясь обрести главенство, но Буриас давным-давно одержал верх в этой старой схватке. Драк`Шал с негодованием отступил, погрузившись внутрь. Благодаря появлению демона раны от пыток исцелились. Осталась только засохшая на коже кровь.

Плоть не портили никакие шрамы. На мгновение ему показалось, что он слышит, как далекий голос произносит его имя. Он потряс головой, избавляясь от сбивающего с толку наваждения.

— Кто-то ждет меня здесь, — сказал Буриас. — Кто он?

— Тебе не нужен ответ, — произнесла провидица. — Ты уже знаешь его.

— У меня нет времени для загадок, — пробормотал Буриас, поворачиваясь, чтобы уйти.

— Здесь время не имеет значения, — отозвалась она. — Тебе это известно.

— Говори понятно, ведьма, или молчи.

— Это он освободил тебя из оков, — сказала она, приведя его в замешательство. — Это он привел тебя сюда.

— Освободил меня? — ощерился Буриас через плечо. — Я освободился сам!

— Нет, — произнесла провидица, качая головой. — Он сжег удерживавшие тебя обереги, открыл дверь, чтобы ты пришел сюда, пришел к нему. Однако я вижу, что твой разум отказывается принять то, истинность чего уже известна твоему сердцу. Тебе нужно узреть, чтобы поверить.

Она отступила от простой деревянной двери и указала в том направлении. Буриас нахмурился, испытывая злость, однако прошел мимо нее и коснулся рукой грубо вытесанных панелей двери. Та с легкостью распахнулась внутрь, открыв узкий проход. Пригнув голову, он вошел и двинулся по коридору, пока не оказался в лишенной окон круглой молитвенной комнате, которую освещала единственная свеча, горевшая в арочном алькове. Помещение было маленьким, такими пользовались постящиеся кающиеся и аскеты. Стены были покрыты крохотными аккуратными надписями. Он узнал почерк. Ему уже доводилось видеть подобное раньше.

— Буриас. Буриас Драк`Шал.

Опять этот голос. Два сердца Буриаса начали колотиться. Он не мог дышать. Вдалеке в унисон с сердцами стучали металлические удары.

Его взгляд упал на фигуру, стоявшую на коленях посреди комнаты. Она была обращена к нему спиной и облачена в простую рясу из грубой и неокрашенной ткани. Голая кожа скальпа блестела в свете свечи, словно золото.

Фигура поднялась на ноги. Казалось, что она разрастается, заполняя круглую комнату, будто увеличиваясь в объеме до гигантских пропорций. Затем иллюзия исчезла, и Буриас осознал, что фигура не выше его.

Она повернулась, и Буриас взглянул в золотое лицо полубога.

Глаза начали кровоточить, разум взбунтовался. Душа содрогнулась, и Буриас опустился на колени, не дыша и задыхаясь.

Казалось, что отдернулся занавес, и стены святилища исчезли, сменившись тьмой и ревущим пламенем. Со всех сторон обрушилась сводящая с ума какофония рева и криков.

— Уризен? Повелитель? — выдохнул он.

Огонь выжигал легкие, но его это не волновало. Разум кружился. Он не понимал.

Примарх XVII-го заперся в добровольном заточении внутри Темплум Инфицио задолго до создания Буриаса. Как он мог находиться здесь? Где они были на самом деле?

Сердца Буриаса грохотали, словно гром, колотясь с перебоями и опасной частотой. Он не мог дышать. Он тонул. Он ослеп.

Посмотри.

Голос был бархатным и мягким, вновь спокойным и рассудительным. Это был тот же голос, что вел его к свободе, но теперь он казался более мощным и наполненным жизнью. В нем присутствовала контролируемая глубина, которая была практически болезненной.

ПОСМОТРИ.


Он открыл глаза. Перед ним стоял не святой примарх XVII Легиона. Буриас глядел на самого себя.

Он дернулся, и видение пропало. Он был один в холодной тьме.

— Буриас.

Этому голосу было здесь не место. Это было вторжение. Он попытался не обращать на него внимания, однако сопротивляться было невозможно. Он противился, однако голос тянул его обратно в сознание.

— Буриас Драк`Шал.

Он тонул. Легкие наполняла теплая и омерзительная густая липкая жидкость. Он закашлялся и захлебнулся, крича от шока и злобы. Звук приглушался заполнявшими горло и ноздри толстыми пучками трубок и шлангов. Все, чего он добился — вытолкнул наружу тот остаток воздуха, который у него имелся.

Он в панике осознал, что полностью погружен, а при попытке подняться ударился о твердую неподатливую поверхность. Буриас дико забился, колотясь о стены темницы и отчаянно ища выход. Выхода не было. Он был заперт и тонул.

Руки отказывались повиноваться, он не мог пошевелить ими. Он видел одну лишь темноту. Буриас чувствовал вкус масла и крови, аккумуляторной кислоты и желчи. Его жестоко рвало, но едкой мерзости некуда было выходить.

Силы угасали вместе с сознанием. Вокруг него громко разносился металлический лязг, удары и визг двигателей. За всем этим он слышал приглушенное бормотание голосов, но не мог уловить смысл слов.

Близился конец, и усилия ослабевали. Легкие бунтовали, вынуждая его рефлекторно глубоко втягивать жидкость и собственную рвоту. Он начал биться в конвульсиях, жестоко дергаясь и содрогаясь. Затем наступило забытье. Однако оно продлилось недолго.

Он очнулся во мраке. Было больно. Вокруг не было вообще ничего, и он знал, что находится в аду. Буриас взревел голосом, который ему не принадлежал. Он услышал этот механический скрежещущий вопль муки при помощи ушей, которые не были его ушами: внешние сенсоры переводили услышанное в электрические импульсы, которые передавались напрямую в кору головного мозга. Он стиснул в кулак не принадлежащую ему руку, и огромные клинки-пальцы силовых когтей сжались. Он вновь обрушил громадный кулак на каменные стены тюрьмы. Раздался глухой звук удара металла о камень. Этот звук…

— Буриас, — произнес голос. — Буриас Драк`Шал.

Это был голос, который звал его назад. Голос, который привел его в этот ад. Он развернулся в ту сторону с визгом сервоприводов.

— Наконец снова в стране живых. По крайней мере в некотором роде.

Оптические сенсоры интерпретировали увиденное. Рядом стояла фигура, которую он узнал.

— На этот раз ты был глубоко, — произнесла она. — Я не был уверен, что ты выйдешь. Ты сопротивлялся моему зову дольше всего. Я впечатлен.

Буриас рванулся к фигуре, приводимые в движение пневмопоршнями ноги понесли его вперед, громадные когти потянулись сокрушить ее, однако скрепленные пылающими рунами огромные цепи остановили его, сдерживая механическую мощь.

Темный Апостол Мардук рассмеялся.

— Ну-ну, Буриас. Умерь пыл.

Ненависть пронеслась по тому, что осталось от тела Буриаса — подвергнутому ампутациям, прогнившему и скрючившемуся, словно эмбрион, в амниотической жидкости внутри установленного в сердце машины саркофага.

Ненависть. Это он еще мог чувствовать. Могучие кулаки неосознанно сжимались и разжимались. Всеми оставшимися фибрами своего существа он хотел размазать в кашу творца своих страданий.

— Сколько на этот раз? — выдавил Буриас низким и замогильным голосом, звучавшим, словно скрежет камней друг о друга.

— Недолго. Примерно девяносто семь лет.

Буриасу это показалось вечностью. Он гадал, сколько еще сможет выдержать.

— Зачем ты пробудил меня на этот раз? — прорычал он. — Нет такой пытки, которой ты бы смог меня подвергнуть, чтобы сделать мои страдания еще более полными.

— Пытки, старый друг? Нет, ты заблуждаешься относительно моей цели, — произнес Мардук. — Я пришел к тебе, поскольку Воинство выступает на войну. Сейчас я освобождаю тебя от пытки. Время снова убивать за Легион.

В смерти не было ничего страшного. Он был бы даже рад ей. Но когда ему в ней отказали, на втором месте оказалась возможность снова убивать. Буриас прекратил сопротивляться.

— Война? — прогремел он, не в силах изгнать из своего скрежещущего механического голоса нетерпение.

— Война, — согласился Темный Апостол.

В сознании Буриаса раздался вкрадчивый голос.

Это все не по-настоящему.

Джефф Арп Sola Scriptura

Исаак шествовал вдоль тусклого коридора. Он находился во чреве чудовища под названием "Мертвая Рука Власти". Он был Несущим Слово со времен Хоруса и Великого Восстания.

Капеллан. Хранитель Веры. Веры в Хаос Неделимый. Исаак продолжил спуск по длинному проходу, кивая в знак одобрения, когда младшие капелланы благословляли Ходячих Мертвецов, воинов, более известных как дредноуты. Коридор был похож на длинное стойбище, каждая кабина содержала одно из металлических чудовищ в своих мраморных и пластальных стенах. Исаак ненадолго остановился, чтобы оценить новое приобретение Тубал-хана, истинно прекрасное творение Железных Воинов. Повелитель Исаака был заинтересован в осадных машинах и посему обратился к мастерам статичной защиты и боя. На данный момент адамантиевое чудовище стояло пустым. Но достойный воин, желая того или нет, займет место в машине, обрушивая его архаичный громовой молот и убийственные спаренные Потрошители на врагов хана.

Идя дальше, Исаак оценил всю иронию ситуации. Даже еретики будут цепляться за свое прошлое, говорил он себе. Его Несущие Слово не были исключением. К дредноутам, содержавшимся внутри "Мертвой Руки Власти" должно было относиться как к братьям, Несущим Слово, а не как к садистским психопатам, каковыми они и являлись. Это не были Имперские страхи, подумал капеллан, не боевые могилы падших героев, но железные и адамантиевые маски ступивших на путь Хаоса. Не многие из этих неистовых созданий могли сдержать свои порывы к войне и сражениям, и повернули свое оружие на бывших братьев-космодесантников. Большинство было приковано цепями к толстым, холодным мраморным стенам, опутанные и поддерживаемые пластальными решетками. Древние, угрюмые структуры Длинного Зала являли свету множественные признаки напряжения и ослабления там, где огромные цепи сдерживали величайшие игрушки демонических сил варпа.

Коридор заполняли спокойные, почти металлические, голоса капелланов Легиона. Здесь младшими капелланами будут проведены часы, пока они будут упражняться в своих проповедях и красноречии перед невольной аудиторией Длинного Зала. Это было частью тренировки капеллана Несущих Слово; он должен нащупать и следовать по грани между воодушевлением своих людей на немыслимые религиозные подвиги и упокоением своих солдат вечным сном. Многие были честолюбивыми капелланами, кто неразумно преступил черту, и был немедленно разорван в клочья одним из одержимых чудовищ. Это была грандиозная проверка на лидерские способности. Капеллан должен знать, что для того, чтобы овладеть ситуацией, ему придется в конце концов самому принимать решения.

Это был сам Хаос, напомнил себе Исаак. Он вспомнил слова капеллана Перандисса, капеллана, который тренировал и посвящал его и который был мертв вот уже пять тысячелетий. Он отождествлял варп с зыбучими песками, чем больше ты сопротивляешься, тем больше тебя затягивает. И если бы капеллан не усвоил этот урок, то у его людей не было бы ни одного шанса, и он подвел бы своего Повелителя, своих богов, свой единственный смысл к существованию.

С этими мрачными мыслями Исаак вернулся к реальности. Он приближался к кабине, содержащей наивеличайшее чудовище из всех находившихся в Зале, Арфашад. Чемпион Несущих Слово, который сражался, умер и был возрожден в неразберихе поражения Хоруса, Арфашад был единственным дредноутом Несущих Слово, которому удалось выжить на протяжении десяти тысяч лет в роли Провозвестника Хаоса Неделимого.

По сути, Арфашад был бредящим психопатом. Его братья, Несущие Слово, давным-давно прекратили читать мантры и молиться за его душу. Более его невозможно было успокоить насильно. Он мог быть только опутан и вложен в прочнейшие цепи из сверхтвердого металла, а лучи безопасности усиливали и без того тяжело укрепленную кабину, находящуюся в самом конце блекло освещенного Длинного Зала. В сражении его приходилось насильственно, часто психически, сдерживать до момента развертывания на поле боя. Арфашад, полный дикой ненависти и лихорадочных видений демонической одержимости рвался вперед, сея хаос и смерть своим архаичным оружием, Тяжелой плазменной пушкой и громовым молотом. Его жажда крови была неутолима. И даже когда не останется ни одного врага, он не остановится. Лишь истощение массивных энергоблоков было способно замедлить его поступь. И только когда его металлическая плоть задрожит от усталости вечной битвы, капелланы набросятся на него, блокируя его в удерживающих полях до тех пор, пока он не возвратится в свое логово в Зале, где он и будет покоиться, пока Темные боги варпа заново не вдохнут пламя войны в самое кошмарное их творение.

Но сегодняшняя ночь была особенной. Большая часть корабля отдыхала, больше по привычке и в дань традиции, чем по необходимости. И хотя Арфашад никогда не спал, на некоторое время демоны десятитысячелетнего Несущего Слово успокоятся, и на короткий период разум живого предка Легиона прояснится.

Это и было причиной появления в Зале Исаака. Одной из множества его задач как капеллана было сохранение истории Легиона. И хотя у Исаака сохранилось множество воспоминаний о временах Ереси и неразберихи бегства от лоялистов, многое ускользнуло от его взора. Но существа подобные Арфашаду, чьи архаичные банки памяти были воистину бездонны, для опытных капелланов являли собой бесценный кладезь ценнейших знаний. И как только разум Арфашада возвращался к своим собратьям, подле него можно было видеть Исаака, находящегося в увлеченной беседе с древним дредноутом, записывая каждое слово, вслушиваясь в каждую фразу существа, ныне зовущегося Арфашад.

Подходя к концу Длинного Зала, мысли Исаака обратились к событиям, запланированным на следующий день, День Посвящения. В этот самый момент, молодые послушники в надежде присоединиться к Легиону Несущих Слово лорда Тубал-хана, Несущего Отчаяние, были погружены в ритуалы и обряды, необходимые для их завтрашнего выживания, и для получения защиты и даров от богов варпа, чья воля поведет их в битву.

И во главе их будет Исаак. Он, и прочие ветераны капелланы Легиона, поведут отряды послушников в самое сердце битвы против своих заклятых врагов — Имперских космических десантников. Он поведет, и он будет наблюдать. И лишь от его решения будет зависеть, будут ли послушники повышены или принесены в жертву. Он будет испытывать их физически, морально, но более всего — духовно. Если они потерпят неудачу, боги Хаоса будут вознаграждены их кровью. Если же победа будет за ними, то у тупого Имперского стада появится еще один повод покрепче затворить окна на ночь.


* * *

Капеллан Дельзайт шел вдоль затихших рядов Кровавых Ангелов. С гранитного подиума готической часовни он мог слышать, как капеллан Цесмел пел литургии и молитвы. По мере того как Дельзайт проходил мимо каждого космодесантника, он останавливался ровно на столько, чтобы благословить броню и оружие солдата, выискивая мельчайшие признаки, способные указать на поражение в вечной борьбе с тем, что горело внутри каждого Кровавого Ангела.

Множество раз он сам чувствовал это. Каждый раз становилось все труднее и труднее обуздывать Ярость. Но все же пока ему это удавалось. И проходя вдоль строя, он заметил того, кому это не удалось. Его взгляд не замечал окружающей реальности, но был полон ярости и эмоций давно минувших времен.

Еще один найден. Дав знак молодому капеллану, Дэльзайт увел солдата в другую комнату, где готовились умереть с честью и славой те, для кого грядущая битва станет последней. Он отметил, что из почти двухсот космических десантников почти тридцать пали перед Красной Жаждой, видением смерти Сангвиния закодированном в каждом Кровавом Ангеле.

Закончив с благословениями, Дельзайт покинул часовню, где голос Цесмела дрожал и был наполнен эмоциями из-за жертвоприношений, которые будут принесены сегодня на поле боя.

Пройдя по короткому темному проходу, связывавшему гранитную и каменную часовню с внутренними помещениями, Дельзайт оценил ситуацию на Варн IV.

Сельскохозяйственная планета с небольшим числом поселений, Варн IV пал жертвой гнусных махинаций Легионов-Предателей.

Или одного, если быть точным. Несущие Слово. Из галактического ядра. Цели их были неизвестны. Единственной версией Имперского командования был захват рабов и жертв для Темных богов. От одной мысли о таком злодеянии капеллану стало противно. Он то видел, что Хаос способен сотворить с человечеством. Он не застал времена Ереси и не видел ни одного Черного Крестового Похода, но он насмотрелся на небольшие рейды банд Предателей, и восстания обезумевших культистов, чтобы увидеть звериный оскал ереси. Подразделение Несущих Слово приближалось к месту их дислокации, довольно большому поселению, более известному как Север. Крохотное, по сравнению с городами-ульями, поселение выглядело внушительно посреди моря злаков, которые покрывали большую часть суши Варн IV, единственной обитаемой планетой системы.

Он был избран вести Роту Смерти в предстоящем бою. Дельзайт знал, что его Кровавые Ангелы будут хозяевами положения, он мог только надеяться, что его работа будет выполнена, и его подчиненные не будут страдать от кошмарных последствий Черной Ярости долго.

Дельзайт открыл дверь во внутренние покои. Простое пластальное строение со стенами и углами, декоративно отделанными золотыми гравюрами. Внутренние покои были созданы так, чтобы вместить десятки священников во времена религиозных празднеств и других важных событий. Избранные Кровавые Ангелы были равномерно распределены по всей комнате, между ними ходили капелланы, помогавшие солдатам облачиться в угольно-черную броню, подготовленную специально для них.

Продолжая идти, Дельзайт мог видеть еле сдерживаемые эмоции на лицах своих боевых братьев, которые похоже кричали в ужасе от видений, заполонявших теперь их разум; многие просто не обращали внимания на молитвы, обращенные к ним, пока капелланы Кровавых Ангелов наносили яркие красные полосы на плечевые щитки, перчатки, ножную броню, силовые кулаки. Красные кресты, покрывавшие Роту Смерти, казалось, пульсировали поверх бесформенной черной брони, на которой были нанесены. Дельзайт лично благословлял каждого космодесантника, закончившего с приготовлениями. Распевая длинные, архаичные, и призрачно-прекрасные гимны "Мортипатрис", "Мессы Рока", Дельзайт наполнил комнату рассказами о героических деяниях, свершенных их Орденом, о самопожертвовании, которое предстоит Роте Смерти, и о том, как Император прольет множество горьких слез со своего Золотого Трона за свой самый любимый Орден. Дав последнее благословение, как Роте Смерти, так и помогавшим им капелланам, Дельзайт закрыл старый исцарапанный том Имперской Теологии, который был пристегнут к его левому бедру обыкновенными цепями из золота и железа.

Выводя Роту Смерти из комнаты, капеллан Дельзайт вернулся в часовню как раз чтобы увидеть, как Цесмел закончил свою Боевую Мессу с Нетронутыми Кровавыми Ангелами. Построившиеся Сыны Сангвиния наблюдали как Дельзайт, сжимая в левой руке замечательно сработанный Крозиус Арканум, вел мрачную Роту Смерти к массивным прозрачным дверям церкви. Яркая звезда Варн отбрасывала на процессию радужные изображения цвета золотой пшеницы с Варн IV. Как только Рота Смерти покинула помещение, сержанты, капелланы и прочие офицеры начали подготовку своих подразделений, дабы быть уверенными, что каждый солдат был достойно оснащен и информирован для предстоящей битвы.

Дельзайт наблюдал как Рота Смерти, разделенная на два отделения, каждое со своим капелланом, закончила погрузку на "Носороги", которые теперь носили церемониальную черно-красную окраску, под стать своим пассажирам. Многие несли на себе трофеи и знаки отличия своего долгого служения в рядах Кровавых Ангелов. Два "Дикобраза" Роты Смерти, служившие личными транспортами Дельзайта и его отделения, угрожающе заворчали, по мере того как их двигатели набирали обороты. Как и у многих "Носорогов", их броня и пушки были украшены небольшими горгульями, ангелами и несли изображения видений, которыми грезили его пассажиры. По крайней мере, в том виде, как их себе представляли капелланы и команды, трудившиеся над их созданием.

Зная, что он и его отделение будет на острие атаки, Дельзайт вышел вперед и отдал приказ теперь уже механизированной Роте Смерти выдвигаться. Остальные Кровавые Ангелы последуют за ними.

Живыми или мертвыми, подумал капеллан. Живыми или мертвыми.


* * *

Капеллан Исаак вместе с послушниками медленно крался сквозь высокие заросли пшеницы, огораживавшей западный вход в Север. Десантировавшись в тыл Кровавых Ангелов, они повернули назад, надеясь застать резервные подразделения неподготовленными.

Главная битва разгорелась на западе периметра Севера, где лояльные космические десантники пытались пробить свой путь, а еретики старались задержать их наступление. Четыре других капеллана десантировались вокруг сил Кровавых Ангелов и теперь прокладывали свой путь назад. Они посеют хаос и неразбериху, давая своим боевым братьям в Севере возможность уничтожить лоялистских псов.

Как же они по-детски наивны, подумал Исаак. Они думают Император добродетельный и любящий. Но они не знают истинную суть религии. Она не имеет ничего общего с любовью и радостью. Это война и ненависть. Кхорн и Слаанеш не были сотворены любящими друг друга людьми, но убивающими и ненавидящими. Но скудоумные Имперские космодесантники не способны понять даже такие простые вещи. Они были слишком увлечены глупыми ритуалами заблуждения. Их Император мертв и они никак не могут осознать это. Не хотят осознавать это. Они уже проиграли Долгую Войну и они прекрасно это знают. С каждым нашим выстрелом они страшатся нас. С каждым шепотом о мощи и славе, они трепещут.

А эти Кровавые Ангелы! Исаак не смог сдержать смех при мысли об их слепой преданности тому, что было ни чем иным как Порождением Хаоса, тупым существом, что погибло ни за что.

Но не я, подумал Несущий Слово. Я буду жить вечно. Варп и мои боевые братья узреют это. Моя душа не будет знать покоя. Я буду преследовать убогих последователей некогда великой Империи до тех пор, пока хоть один ее безмозглый гражданин помнит мое имя!

Вдали Исаак мог слышать монотонное жужжание Имперских машин. Пробираясь вперед, он заметил группу "Вихрей" расстрелявших свой боезапас по вражеским позициям. Рядом с ракетницами стояли наготове Кровавые Ангелы.

Исаак продолжил путь вперед. Использовав сигналы руками, шесть послушников позади него рассредоточились. Они упорно тренировались ради этого момента. Они не подведут своего капеллана в самый ответственный момент.

Исаак остановился, прислушиваясь к любому звуку, способному указать на присутствие иных Кровавых Ангелов.

Таких не было.

Получив сигнал, Несущие Слово взмыли в воздух, обрушиваясь на головы ошарашенных лоялистов. Архаичное оружие глубоко вошло в Кровавых Ангелов.

Некоторые пытались оказать сопротивление.

Один из Послушников, младший, был оглушен выстрелом болтера. В кошмарной агонии, головокружения от шока и адреналина, Якет не смог увернуться от второго выстрела своего убийцы. Снаряд угодил прямо в грудь. Осколки силовой брони разорвали его шею, наплечное лезвие разломилось и взорвалось, орошая спину неудачливого послушника кровью и кишками. Он пытался бороться, но не мог. Раненый солдат спикировал вперед, рухнув в мягкую грязь площадки, очищенной для "Вихрей".

Но неожиданность нападения была фатальной для имперцев. Перебив оружейные команды, Исаак со своими людьми повернулся к танкам. Мишна поочередно разрядил свой украшенный огнемет в сторону трех Имперский машин, превращая стрелков в гротескные вопящие факелы. За ним следовали Кайнек и Маэс, вооруженные смертоносными силовыми кулаками, пробивая дыры в уязвимых местах горящих танков, и еле избегая мощных взрывов которые рвали и сотрясали "Вихри".

Убедившись, что это будет подходящим погребальным костром, и желая лишить лоялистских псов возможного удовольствия, Исаак поднял пробитое тело Якета и, распевая древние гимны погребения и перерождения, метнул мертвого послушника в один из горящих танков. Закончив со своей миссией, Исаак дал оставшимся послушникам знак продвигаться вперед. Мишна, с огнеметом наизготовку, шел впереди с Ранеком, прикрывавшем плазменным пистолетом своих братьев-послушников, а сейчас обнажившем свой силовой меч для прокладки пути сквозь густые заросли пшеницы. За ними шел Исаак, со следовавшими позади него Кайнеком, Маэсом, и Истувом, также обеспечивавшем прикрытие на пару с Ранеком. Вечно бдительные к действиям и приказам своего капеллана, оставшиеся пять послушников не проронили ни слова.


* * *

Как только капеллан Дельзайт и его Рота Смерти преодолели последние метры до периметра Севера, он издал холодящий кровь боевой клич. Один капеллан и почти половина из тридцати Избранных была разорвана прицельным огнем еретиков.

— Теперь наш черед — зарычал капеллан. Его цепной меч завизжал как только он обнажил его. Держа над собой Крозиус, Дельзайт прыгнул в брешь, пробитую в стене поселения. Рота Смерти последовала за ним.

Взглянув вверх, Дельзайт заметил маленький отряд проклятых космодесантников, вооруженных архаичными лазпушками. Не теряя времени, Дельзайт напал на ближайшего к себе, распластав того на земле, отчего оружие еретика принялось палить во все стороны. Один из Несущих Слово был скошен неуправляемой автопушкой, клочья плоти и брони вырывались из его изрешеченного тела. Для полной уверенности что третий не успеет навести свою автопушку вовремя, капеллан Кровавых огрел его своим Крозиусом, глубоко впечатав того в грязь, и попутно вонзая цепной меч в тело еретика. Вращая и дергая рычащее оружие для причинения наибольшего вреда, Дельзайт извлек цепной меч из безжизненного тела Несущего Слово. Подняв правой рукой Крозиус, Дельзайт обрушил прекрасно сработанный символ своей веры на распластавшегося у его ног Несущего Слово, который пытался достать свой болт-пистолет. Крозиус изверг из под себя кровавый фонтан, когда расплющил лицо Несущего Слово.

Вид мертвого еретика вызвал у капеллана отвращение. Не из-за ран, но от того, кем был мертвец. Несущий Слово. Наиболее святотатственный тип Предателя, подумал Дельзайт. Фанатичные культисты, поклоняющиеся отвратительным демонам. Кровь Дельзайта кипела и бурлила, когда он выискивал новую жертву. Рота Смерти быстро расправилась с первой линией Несущих Слово, вооруженных тяжелым вооружением и болт-пушками. Слушая передачи своих собратьев, он знал, что теперь, когда убийственные орудия еретиков замолчали, Ангелы последуют за Ротой Смерти.

Наконец Дельзайт заметил громадного Несущего Слово, чья терминаторская броня несла множество трофеев и следов былых битв. Неся тяжелый огнемет, чудовище пыталось зажать капеллана Грака и его Роту Смерти в углу участка стены, огораживавшей поселение. Еле сдерживая заполняющую его ярость и злобу, капеллан Дельзайт прыгнул на спину Несущего Слово. Броня еретика затрещала от диких ударов капеллана, который был для Предателя просто досадной помехой. Удар тяжелым огнеметом отбросил Дельзайта назад. Выпиравшие с сопла оружия крюки и лезвия резанули по наплечнику капеллана, омывая его руку кровью. Как только его тело перестало двигаться, Дельзайт мгновенно вскочил на ноги, уверенный в лечащей способности своего генетически модифицированного тела. Встав на ноги, Дельзайт заметил как Грак метнул дестабилизирующую гранату, которая подкатилась к ногам терминатора. Сильные электрические разряды покрыли Несущего Слово, который стоял ошеломленный и парализованный, не понимая причину неисправности доспеха. Дельзайт направил Крозиус на попавшего в ловушку Еретика. Нажав маленькую кнопку на ручке оружия, Дельзайт выстрелил разрывной гранатой из небольшого гранатомета, встроенного в орлоголовый Крозиус. Снаряд попал точно в цель, грудные пластины огромного Предателя разнесло в ослепительном взрыве. После дестабилизирующей, разрывная граната отбросила Несущего Слово назад и его огнемет выплюнул несколько последних струй огня.

Отсалютовав капеллану Граку за мужественную помощь, Дельзайт повел своих разъяренных солдат вглубь поселения. Он уже мог видеть кроваво-красную броню основного отряда Кровавых Ангелов, устремившихся через западные ворота Севера. Он знал, что Несущие Слово не продержатся долго.


* * *

Капеллан Исаак со своими послушниками могли слышать боевые кличи и крики своих собратьев, сражающихся в Севере. Озабоченный успешным прорывом Кровавых в поселение, он ускорил продвижение своих людей. Четыре других капеллана, зашедшие во фланг лоялистам, каждый с отрядом послушников, обратили внимание на действия закаленного в боях капеллана. Тогда как большинство Кровавых Ангелов либо были мертвы либо проникли в поселение, для Несущих Слово не составит труда добраться до Севера.

Достигнув разрушенных останков камня, который служил защитным заграждением его боевым братьям, Исаак заглянул в воронку оставленную лазпушкой в метровом заграждении. Выискивая возможные цели, взгляд Исаака пал на полуразрушенные руины Имперской Церкви. Серая поверхность церкви была покрыта выжженными пятнами и глубокими выбоинами там, где шальные снаряды попадали в древнюю постройку. Весь угол небольшой церквушки был полностью оплавлен; знак того, что строение пытались поджечь, подумал Исаак. Ему стало интересно, достаточно ли лоялисты глупы, чтобы рассчитывать на такое "святое" место как на достойную защиту.

Развернув отряд, Исаак решил выяснить.


* * *

Дельзайт взмахнул своим цепным мечом в последний момент. Капеллана Кровавых Ангелов зажимал ветеран Несущих Слово, невообразимо мастерски владеющий цепным топором.

Парировав попытку гнусного создания снести капеллану голову, Дельзайт почти упал на колени, нанеся низкий удар Крозиусом. Со всей силой четырехсотлетний Кровавый Ангел устремил его по дуге вперед, Имперский Орел, выделанный на набалдашнике, размозжил коленную чашечку Несущего Слово. Силовая броня еретика была не в состоянии сдержать такой сокрушающий удар. С мерзким треском колено неестественно вывернулось под острым углом и всю ногу свело жутким спазмом. Потеряв равновесие, Несущий Слово не смог уклониться от последнего удара Дельзайта, и Кровавый Ангел снес правую руку еретика вместе с плечным лезвием.

Высматривая новых врагов, Дельзайт посмотрел вверх как раз вовремя чтобы увидеть, как последний подконтрольный ему космодесантник Роты Смерти перевалился через прочные дубовые перила, покатился вниз по лестнице и упал на пол архаичного строения, в котором они находились. Одновременно с этим капеллан услышал завывание прыжковых ранцев, доносящееся из-за ближайшей стены. Бреши покрывали древние серые стены, но он так и не смог определить откуда именно исходил звук.

Осмотревшись, Дельзайт приготовился направиться на третий, последний, этаж постройки.


* * *

Исаак первый приземлился на крыше Имперской Церкви. Простенькие металлические пластины защищали внутренние помещения от погодных явлений Варн IV.

Но от меня им не защититься, подумал Исаак.

Он обернулся, чтобы посмотреть, как его отряд следует за ним. Каждый Несущий Слово приземлился с напряженной осторожностью, неуверенный в надежности крыши. Все, за исключением Маэса. Разведя свой силовой кулак и цепной меч в стороны для создания впечатления приземляющейся птицы, бывшему Ультрамарину удалось впечатлить своих братьев-послушников точной посадкой на возвышающийся угол Церковной крыши.

Но Маэс не был совершенен. Приземлившись, он задел маленькую свинцовую статую херувима. Навалившись всем своим весом на правую ногу, он опрокинул настланные пластины. Падая вперед в попытке перелететь поднятый сегмент, он только сбил себя, ударившись шлемом об статую и отправляя их обоих в неконтролируемый полет. Маэс пролетел все три этажа, его массивный прыжковый ранец впечатал еретика головой в мостовую. Металлическая секция, соединяющая сопла ранца, сокрушающее ударила Маэса в основание шеи. А если учесть угол падения, то Исаак и другие смогли увидеть, как голова Маэса отлетела от туловища как пушечное ядро. Отскочив от Церковной стены, она покатилась вниз по улице, оставляя за собой кровавую дорожку.

Как всегда, подумал Исаак, дурак найдет способ проявить себя. По Маэсу не будут скучать. Приказав своим людям оставаться настороже, Исаак прошел пару метров по направлению к центру крыши. Солдаты смотрели, как он установил мелта-бомбу на стыке двух пластин, служивших защитным слоем крыши, его прыжковый ранец унес капеллана ввысь за секунду до взрыва, пробившего огромную брешь.

Исаак пробрался в строение первым, оставшиеся послушники быстро следовали за ним. Когда приземлился последний из них, Мишна, разразилась пальба. Вражеский капеллан был уже в комнате. Мишна приготовил свой огнемет, заметив дыру в груди Истува, уронившего свой болт-пистолет и силовую секиру. Рядом с ним Ранэк выронил плазменный пистолет и согнулся от боли, его левая рука превратилась в культю из сплавленного метала и плоти. Мишна поднял взгляд чтобы увидеть как капеллан отбросил Кайнека страшным ударом в лицо основанием меча, распластав Несущего Слово на ближайшем деревянном подиуме. Одним движением Кровавый Ангел выхватил свой Крозиус и направил его на Исаака. Мишна заметил встроенный в оружие Кровавого Ангела гранатомет. Осознавая что сейчас может произойти, он попытался предупредить Исаака.

Но его капеллан уже знал.

Когда Кровавый выстрелил гранату в капеллана Несущих Слово, Мишна в ужасе наблюдал, как Исаак схватил раненого Ранэка и толкнул послушника навстречу гранате. Снаряд, рассчитанный для борьбы с бронированными врагами, разорвал неудачливого послушника в клочья. Тело Ранэка дико сотрясалось, когда ударная волна от прямого попадания пронзала его, куски брони и осколки костей извергались во все стороны, когда органы несчастного рвались из пробитого живота.

Когда отзвуки взрыва стихли, Исаак отпустил обвисшего послушника, повалив Ранэку гулко упасть на пол. Воздев свой Крозиус, Исаак дал знак Мишне и Кайнеку, пришедшему в себя и поднявшемся на ноги, отойти. Этот Кровавый Ангел принадлежал ему…


* * *

Дельзайт не верил своим глазам. Запуская разрывную гранату в мерзкое отродье, стоящее перед ним, капеллан готовился к нападению оставшихся еретиков.

Но к его удивлению и даже ужасу, Кровавый Ангел увидел, как падший капеллан схватил одного из СВОИХ СОЛДАТ, брата Несущего Слово, если их можно так назвать, и использовал его как щит, отбросив разбитое тело с таким безразличием.

Но потом…. Несущий Слово отозвал своих оставшихся людей. Высоко подняв свой оскверненный Крозиус, еретик начал бормотать древние литании. Слух Дельзайта вскричал праведным гневом, когда еретик извергал одну богохульную мысль за другой, с каждой секундой все больше оскорбляя и возводя хулу на Императора.

Дельзайт не мог более терпеть. Он начал свою гневную тираду против нечистых богов Несущего Слово. Секунды превращались в минуты на третьем этаже Имперской Церкви по мере того как два капеллана обличали верования друг друга.

Наконец, еретику это надоело.

Несущий Слово откинул свой архаичный огнемет.

Кровавый Ангел откинул свой окровавленный цепной меч.

Каждый крепко сжал свой Крозиус.

И оба ринулись в атаку…

— Грязный Пес! — вскричал Дельзайт. Горячая кровь струилась по его генетически измененным венам. За всю свою жизнь он еще не чувствовал себя таким живым. — Я разорву горло этому еретику! Я покажу ему, что такое истинная вера!


* * *

— Император это гниющая оболочка, Кровавый Ангел! Жалкое отродье собаки! А ты, Кровавый, ты не что иное, как паразит, живущий на теле мертвеца! — слова вырывались из уст Исаака с таким наслаждением и радостью, что он еле мог вспомнить, как сражаться.

Никогда еще я не испытывал таких эмоций, думал Исаак. Наконец-то я нашел противника под стать моей силе веры! Посмотрите на него, он боится! Но почему бы и нет? Ведь он уже мертвец; боги тому свидетели. Он пытается достичь превосходства при помощи своего Крозиуса, но он не чета моему. Он слаб, я силен, он неуверен, я непоколебим. Он ничто без своего стада, но я…

Я самый опасный из волков! Все что ему остается, это загораживаться и уклоняться от неизбежного. Это все что он может сделать, чтобы избежать страданий. Лоялистский пес знает что в конце он узреет насколько мертв Император!


* * *

— Святотатец! Покайся или я сделаю это за тебя! — кровь вскипела внутри Дельзайта. Он явственно чувствовал что теряет контроль над ситуацией и погружается в кошмарную пучину Черной Ярости. Чудовищные видения поплыли перед ним. Он мог видеть своего возлюбленного Примарха. О, как он хотел подойти и прикоснуться к Нему. Такой совершенный телом и душой. Неужели человечество пало так низко со времен Сангвиния? Неужели Кровавые Ангелы тоже?

Краем глаза он увидел огромного монстра, чья ухмыляющаяся маска-череп превратилась в жуткое изображение ни кого иного как Хоруса. Но ведь этого не может быть, подумал Дельзайт. Как мог Падший Главнокомандующий выжить? Он знал, что ответ лежал перед ним, но Кровавому уже не дано было узнать разгадку.

На этот раз Ярость не остановить.

Дельзайт прекратил борьбу с эмоциями, заполнявшими его душу как лучи света темную комнату. Гнев и злость смешались с любовью и экстазом, когда волна Черной Ярости накрыла его. Он знал, что все еще дерется, его натренированное тело автоматически защищалось и нападало на практически забытого врага.

Внезапно захлестнувшие его эмоции взорвались внутри капеллана. Все было так ясно. Он был вне своего тела. Он мог видеть происходящий бой, но он также мог видеть своими глазами. Это было все, это был покой. Это было умиротворение.

Но капеллан уже мог чувствовать вскипающую в нем злобу. Неизвестный капеллан-еретик был неутомим в своих атаках. Красные и белые вспышки мерцали вокруг его лица, Дельзайт сфокусировался на своем противнике. Стиль не сработает, он знал, когда Кровавый яростно взмахивал своим Крозиусом, полагаясь лишь на силу с тем, чтобы пробить защиту Несущего Слово.

Крак! Маска-череп треснула и разломилась от прямого удара. Кошмарная боль ослепила Дельзайта когда Несущий Слово нанес ответный удар, попав в шею основанием своего архаичного оружия. Еще один мощный удар и маска Несущего Слово разлетелась на куски, взметнув в воздух фрагменты костей и металла. Дельзайт мог видеть сверкание крови и мозговой ткани, сочащейся из разбитого черепа еретика.

Экстаз. Дельзайт ощутил неодолимое желание сожрать мозг и вообще голову поверженного капеллана, припавшего на колени. Даже не пытаясь сдержать себя, Кровавый ринулся к ужасающей ране.


* * *

Голова Исаака сотрясалась. Он считал что выигрывает, думал, что приготовил своим богам достойное жертвоприношение.

Сейчас же, все что он мог, это всматриваться в размытые изображения, разбросанные по всему полю битвы. Он не видел удара, но в полной мере ощутил последствия. Как это странно — знать, что твоя голова расколота, подумал он, неуверенный как реагировать на пронзающие ощущения, посылаемые окружающим миром.

Зная, что сейчас умрет, Исаак начал закрывать глаза перед неизбежным, когда увидел, как капеллан Кровавых Ангелов прыгнул на него. Пораженный, Предатель к своему удивлению воздел оцепеневшие руки. Он еле успел поднять свой Крозиус, когда лоялист налетел своим лицом на кольцо шипов, служившее короной для древнего черепа, выгравированного на Крозиусе. Самый длинный шип, находящийся между глазницами черепа, легко прошел сквозь шлем Кровавого Ангела. Сила удара лоялиста отбросила его назад, с грохотом разбив каменный пол, его голова вывернулась от неожиданной остановки. Когда мир Исаака начал меркнуть, он услышал, как череп проклятого Кровавого Ангела раскололся, и его тело сползло на Крозиус, прежде чем перевернуться на спину.

Мишна и Кайнек, надеясь, что Исаак еще жив, перетащили неподвижное тело вниз по лестнице, используя небольшие, скоординированные прыжки для скорейшего бегства из здания.

Улицы, снаружи Имперской Церкви были пусты, не было никаких признаков космических десантников Кровавых Ангелов или Несущих Слово, которые, вероятно, сражались вне поля зрения двух послушников. Они могли слышать отзвуки боя на востоке. Осознав свой шанс на спасение, Мишна и Кайнек, все еще неся разбитое тело Исаака, побежали на запад, их мысли были озабочены только выискиванием наиболее короткого пути до назначенной зоны эвакуации, расположенной на изгибе реки, которая текла к западному морю. На запад, думал Мишна. На запад. Больше ничего не имеет значения.


* * *

"Мертвая Рука Власти" вышел из варпа, его корпус трещал и стонал, когда корабль завершил переход в часть космоса, более известную как Галактическое ядро. Глубоко в его недрах, мертвая тишина сковывала Длинный Зал. Стих даже яростный дредноут Арфашад, за исключением тихого, металлического шепота, рассказывающего воспоминания давних времен. У него был посетитель.

Закованный в толстую металлическую броню, одетый в ярко-красное, Исаак молча стоял, пока Арфашад рассказывал сагу о его столкновении с Космическими Волками, давным-давно, на планете, недалеко от Глаза Ужаса.

Исаак остался безмолвным, когда капелланы пришли почистить и благословить вооружение, навешанное на его тело. Его спаренные "Потрошители" мерцали в тусклом свете Длинного Зала, когда младшие капелланы растирали святое машинное масло вдоль длинных стволов, с разумной осторожностью избегая множества шипов и лезвий, торчащих из железной могилы Исаака.

Теперь он был дредноутом. Пергаменты и пророчества, прикрепленные к его металлическому телу, служили молчаливым свидетельством его жизни как капеллана Несущих Слово. Мишна и Кайнек дотащили-таки его тело до зоны эвакуации. Возвратившись на "Мертвую Руку Власти", братья-капелланы Исаака делали все возможное, чтобы спасти то, что осталось от их павшего товарища. Поняв, что ничего уже не сможет сохранить его как космодесантника Несущих Слово, они приняли решение обессмертить безжизненного капеллана в виде Ходячего Мертвеца, Воина, вечно живущего за железной маской, которая навечно отделит его от большинства своих братьев Несущих Слово.

Но Исаак не лил по этому поводу слез, не чувствовал никакого горя в связи с потерей. Слушая своего нового брата, Арфашада, продолжавшего свою историю геройств во время противостояния Космическим Волкам, Исаак, а теперь дредноут, зовущийся Шаддар, "Затмевающий Свет", знал, что он наконец-то дома.

И будет жить вечно!

Грэм Макнилл Узник

Орина Септимус умирал медленной, но неизбежной смертью. Тысячелетия воздействия едких океанических испарений превратили единственный континент планеты в неспокойное море почерневших песчаных дюн. От гор остались лишь медленно разрушающиеся холмы, веками разъедаемые загрязненным воздухом и отполированные до блеска ядовитой атмосферой.

Кислотные моря покрывали девяносто процентов поверхности планеты. Огромные корабли Адептус Механикус, предназначенные для перевозки руды, время от времени появлялись на орбите, чтобы присосаться к пылающим океанам. Затем эти чудовищные суда перевозили насыщенную химикатами морскую воду в механический ад мира-кузницы, где ее очищали, производя топливо, взрывчатые вещества и всевозможные боеприпасы.

Помимо этого, из природных богатств планета располагала лишь крошечными чешуйчатыми океаническими беспозвоночными, плававшими в кислотных морях стаями размером с континент. Бронированные траулеры пересекали океаны, собирая мириады крошечных созданий, чей сверхэффективный метаболизм делал их необычайно богатыми протеином — и очень полезным сырьем для пайков Имперской Гвардии.

Теперь, когда многие линии снабжения системы Гирус были перерезаны хищными эскадрами кораблей Извечного Врага, свежие источники питания для защитников Оберича и Иллиуса были нужны как никогда.

Подобные запасы высоко ценились, но добывать их было опасно. Только те, чьи обязанности требовали отправиться на Орина Септимус, отваживались погрузиться в этот смертоносный мир.

В тюремном комплексе Жаданок размещали самых известных преступников сектора. Одно из немногих выстроенных руками человека сооружений на Орина Септимус располагалось на склонах черной долины в устье широкого залива. Большая его часть высечена в глубине распадающихся скал и побита волнами кислотного моря. Над землей находились только орудийные башни и служебные постройки посадочной площадки, защищенные от смертоносных испарений планеты несколькими энергетическими щитами.

Среди связанных контрактом охранников Жаданока бытовала мрачная поговорка: на Орина Септимус никто не прибывает добровольно, сюда может только занести.

Словно в опровержение этой присказки, с застланного дымкой неба на Жаданок спустился изящный черный катер. Он не нес на корпусе, покрытом серебристыми брызгами кислотного дождя, опознавательных знаков. Его сопровождал эскорт насекомообразных штурмовиков с подвесными штурмовыми орудиями и направляющими для ракет под каждым крылом.

Едва корабль вошел в пространство тюремного комплекса, скалы словно проросли оборонительными орудиями, тут же нацелившимися на катер и его эскорт.

Неслышимые переговоры между катером и тюрьмой быстро установили его полномочия. Пушки отступили в скальную породу, и серия мигающих вспышек указала катеру путь к только что открывшейся посадочной площадке.

Со скоростью и точностью, свидетельствующими о высоком мастерстве пилота, катер прошел над скалами и сел. Корабли сопровождения отстали и устремились в небо.

Посадочная площадка втянулась в глубины комплекса, и тьма поглотила катер. Вопреки поговорке охранников, владельца катера не занесло на Орина Септимус. Он прибыл сюда по доброй воле и в большой спешке.

А все из-за единственного заключенного.


Надзиратель Пендарева неловко переминался с ноги на ногу, наблюдая, как сервиторы на посадочной площадке поливают забрызганный кислотой катер составами, замедляющими коррозию. Зловонные пары с шипением поднялись над поцарапанным судном, и Пендарева сморщил нос от резкого запаха.

Он промокнул усеянный капельками пота лоб линялым носовым платком и повернул бледное морщинистое лицо к старшему надзирателю де Зойса.

— Проклятье, этого нам только не хватало, — сказал он. — Можно подумать, мало у нас неприятностей. Заключенные что-то затевают, я это чую.

Де Зойса был рослым бритоголовым здоровяком в поцарапанном бронзовом панцирном доспехе, а его лицо напоминало о пейзаже за стенами тюрьмы. В ответ он кивнул и сказал:

— Пусть затевают. Моим стражникам не терпится проломить кому-нибудь голову.

— Не сомневаюсь, что так оно и есть. Но было бы лучше, если бы ничего не случилось в присутствии столь высокопоставленного лица. Тебе так не кажется? — сказал Пендарева, показывая на катер.

Де Зойса пожал плечами, словно ему было абсолютно все равно, но Пендарева углядел за бравадой тюремщика настоящий страх. Он видел, как де Зойса шагает по колено в крови в самой гуще тюремного бунта, защищенный лишь собственной грубой силой и силовой булавой. До сих пор он никогда не видел его испуганным.

О репутации вновь прибывшего лучше всяких слов говорило то, что даже чокнутый головорез де Зойса нервничал. Пендарева еще раз утер лоб, когда сервиторы закончили поливать катер и начали раскладывать решетчатое покрытие от железных дверей тюрьмы к кораблю, с которого все еще капал состав.

Пендарева, как правило, прилагал все усилия, чтобы не привлекать внимание организаций за пределами Орина Септимус, погрузившись в поддержание своей маленькой империи, но поимка заключенного сделала это невозможным.

Согласно требованию протокола, Пендарева проинформировал вышестоящие инстанции о поимке и ожидал ответа в ближайшие несколько месяцев. Но буквально через несколько дней пришло сообщение уровня омикрон. Оно предписывало ему ожидать прибытия лорда Сифакса Осоркона из ордоса Священной Инквизиции Императора. Несмотря на изоляцию на заштатной планете, Пендарева был наслышан о лорде Сифаксе Осорконе. В этой части Галактики о нем мало кто не слышал.

Сифакс Осоркон — человек устрашающей репутации; человек, раскрывший тайное сердце пролива Пируса более трех веков назад. От Гируса до отдаленных систем Вердис и Сориен Дельта лорд-инквизитор Сифакс Осоркон выявил и уничтожил десятки мрачных культов, сокрушил бесчисленных пришельцев-захватчиков и искоренил ересь и бунт на многих планетах. Никто не мог ускользнуть от его взора — все, от нищего до губернатора планеты, ощутили ярость его правосудия.

— Я хочу, чтобы все прошло быстро и гладко, — сказал Пендарева. — Без единой проблемы. Ясно? Ни от заключенных, ни от стражников.

— Ясно, — ответил де Зойса. — Проклятье, но вы же знаете — в воздухе пахнет крупными проблемами. Этот сброд знает, что что-то происходит, и ждет возможности урвать свое.

— Вы приняли меры относительно Финна? — спросил Пендарева. — Если кто-то что-то и затевает, то это он.

— Не беспокойтесь, он под контролем, — заверил де Зойса.

— Да уж, лучше бы так, — сказал Пендарева. — А его банда, Братья Слова?

Де Зойса покачал головой.

— С тех пор, как Финн напал на Рейана, они притихли. Им хватает ума понять, что пока Финн не у дел, они уязвимы. Дьявольские Псы и Алые Клинки ищут остатки его банды, так что, это о них сейчас надо беспокоиться.

Дальнейшее обсуждение прервало шипение открывающегося пневматического затвора в борту катера и легкий скрип распахивающегося люка. Пендареве показалось, что тот явно великоват, но парой секунд позже этому нашлось объяснение.

Внутри катера что-то зашевелилось, и льющийся оттуда свет перекрыла исполинская фигура с гигантским мечом, облаченная в сияющий боевой доспех.

Пендарева услышал, как у де Зойса перехватило дыхание при виде космодесантника. Тюремщик явно восхищался сверкающей броней из серебристой стали и лишенной выражения красноглазой лицевой панелью. Широкая фигура воина перегородила люк, впечатляя своей мощью. Пендарева никогда раньше не видел космодесантников так близко. Все преувеличения, слышанные им ранее, казались абсурдными преуменьшениями в присутствии столь величественного воина.

Его наплечники отливали серебром и были украшены изображением раскрытой книги, пронзенной черным мечом. Бесчисленные свитки с той же символикой свисали с плечей и кирасы. Золотой меч с эфесом в форме чаши висел на поясе в покрытых гравировкой блестящих бронзовых ножнах.

— Вы надзиратель Пендарева? — спросил космодесантник, шагая по трапу катера, прогибающемуся под его весом. Несмотря на искажение звука, голос его был глубоким и мощным.

— Так точно, — отозвался Пендарева, как только нашел в себе силы говорить. — Добро пожаловать в тюремный комплекс Жаданок. А вы…

Космодесантник сказал:

— Я юстикар Кемпер из ордена Серых Рыцарей.

Пендарева кивнул. Показались еще четыре космодесантника — гиганты, чьи длинные алебарды были снабжены помимо лезвий каким-то огнестрельным оружием с широким стволом. В их полированных доспехах отражались красные сигнальные огни посадочной площадки.

Наконец, когда пятеро космодесантников покинули судно, появился и сам лорд Сифакс Осоркон. Он шел в сопровождении писцов с бронзовыми пальцами — аугментированных воинов в плотно облегающей форме, и трех астротелепатов в белых одеяниях со скрывающими лица капюшонами.

В сравнении с космодесантниками лорд-инквизитор, пожалуй, несколько разочаровал Пендареву. Ужас пролива Пируса был облачен в длинное одеяние глубокого синего цвета, на груди — инсигния Инквизиции. Осоркон избегал пышности, к которой, казалось, стремились его слуги. Высокий, с гладкой благодаря омолаживающим процедурам кожей, он излучал спокойную мягкость, которую, как предположил Пендарева, легко было недооценить. Редеющие волосы лорда-инквизитора были коротко острижены, а взгляд ледяных серых глаз буравил насквозь.

Осоркон спустился по трапу спокойной неспешной походкой, словно это была обычная лестница, а сам он прибыл на бал дебютантов, а не в холодные зловонные глубины одной из печально знаменитых тюрем сектора.

Пендарева вышел вперед, чтобы поприветствовать инквизитора, и низко ему поклонился.

— Милорд Осоркон, — начал он, — добро пожаловать в это скромное учреждение.

— Заключенный под контролем? — спросил инквизитор, игнорируя приветствие.

— О да, разумеется, — сказал Пендарева, пряча раздражение, вызванное резкостью гостя. — Мой старший надзиратель запер его в Адской Дыре.

Осоркон кивнул.

— Сколько стражей надзирают за ним?

Инквизитору ответил де Зойса:

— Я направил тридцать стражников следить за ним денно и нощно. Все вооружены смертоносным огнестрельным оружием и не ограничены в его применении. Если этот ублюдок сделает хоть одно движение, которое мне не понравится, — он мертвец.

— Всего тридцать? Удвойте. Немедленно, — сказал Осоркон. — Поверьте мне, если только он пошевелится, все ваши люди будут мертвы прежде, чем успеют позвать на помощь. Вообще-то, я удивлен, что вы все еще живы.

Инквизитор повернулся к Пендареве.

— Отведите меня к узнику. Незамедлительно.


Финн лежал на спине на жестком полу камеры. Он улыбался, когда бурлящие лужицы кислоты, сочащейся из щели в плитке, обжигали его кожу. В воздухе едко пахло химией, но он наслаждался, ощущая, как кожа покрывается пузырями.

Это значило, что первая часть его плана уже работала.

Вторая же зависела от вспышек насилия среди остальных заключенных, но он знал, что об этом можно не беспокоиться. Зодиак и Вывих обещали ему бунт, которым он сможет гордиться, и вот на это очень даже стоить посмотреть.

Братья Слова были готовы к бою, Псы и Клинки не могли дождаться кровопролития. Он жалел лишь, что сам не сможет поучаствовать в резне по полной.

Финн заставил себя больше не думать о грядущей бойне и сосредоточился на текущей ситуации. В конце концов, его заперли в самой глубине тюрьмы Жаданок — Адской Дыре.

Охранники утверждали, что любой, кто сюда попадет, неминуемо сломается, что они выволокут его из Адской Дыры плачущим, грязным, потерявшим человеческий облик.

Финн знал, что заключенных ломают не тяжелые условия Адской Дыры — им просто не удавалось привыкнуть к боли. Конечно, торчать до скончания века в глубочайшей камере Жаданока тоскливо. Но все же не хуже, чем качать насосами кислоту на нижних уровнях, оберегая тюремный комплекс от затопления смертоносными океанами.

Финн знавал боль и посильнее, чем эта, и не сломался. Значит, и здесь его не сломят. Прошло три дня с тех пор, как его бросили сюда за то, что он в столовке перерезал горло Рейану, не так посмотревшему на него. Досадить Дьявольским Псам — всегда неплохое развлечение. Но в данном случае оно стало лишь приятным бонусом к его истинной причине желания оказаться в Адской Дыре.

Бесконечные отсидки в тюрьмах Имперской Гвардии научили Финна всему, что необходимо знать о том, как выжить в одиночном заключении. Лишь ценность, которую он представлял для многочисленных командиров, спасала его от пули комиссара.

Гвардеец Финн был наделен поистине уникальным талантом убийцы, и далеко превосходил в этом даже самых жестоких бойцов своего полка, Канакских Сборщиков Черепов. Финн обладал поразительной способностью выходить из самых страшных перестрелок и жестоких рукопашных схваток целым и невредимым, с окровавленным кривым мачете и сияющими глазами.

Но его талант к убийствам и разрушениям, столь полезный на поле брани, оказался помехой в промежутках между сражениями.

На военно-полевом суде никто, возможно, даже сам Финн, не мог с уверенностью сказать, сколько именно народу он прикончил, но число шло на сотни.

Он перевалился на колени, заметив, как что-то заслонило тоненькие полоски света по краям потолочного люка. Прямо над ним кто-то расхаживал по проходу для охраны.

— Эй! — крикнул он. — Эй! Кто там?

— Заткнись, Финн, — ответили ему.

Финн узнал голос охранника Дравина, тщедушного человека с тонкой шеей, которую так легко отделить от головы. Дравин был ярым приверженцем дисциплины, и Финн улыбнулся — лучшего тюремщика нельзя было и пожелать.

Его план работал, но полный успех зависел от того, вернутся ли на Орина Септимус истинные Братья Слова, как было обещано ему в видениях.

Глядя, как по полу растекаются кислотные лужицы, он надеялся, что ждать осталось недолго.


Пендарева шагал впереди всех, вглубь тюремного комплекса Жаданок, де Зойса и инквизитор Осоркон — по обе стороны от него, а замыкали шествие Серые Рыцари юстикара Кемпера. Они прошли через бронированные ворота непосредственно в саму стерильную, выложенную плиткой тюрьму. Многочисленные коридоры-изоляторы и двойные ворота замедляли их продвижение. Но Пендарева был готов подождать, будучи уверенным, что демонстрация надежности учреждения впечатлит Осоркона.

Словно прочитав его мысли, Осоркон проговорил:

— Надзиратель Пендарева, расскажите мне еще раз, как здесь оказался заключенный.

— Ах, да, инквизитор, разумеется. Впрочем, я думал, что все детали его поимки изложены в моем рапорте командованию сектора.

— Верно. Но я хочу, чтобы вы лично рассказали.

— Хорошо, — сказал Пендарева, когда они выходили из главных ворот в один из основных смотровых коридоров, проходящих по всей длине центрального блока. — Хоть я и не понимаю, что изменится.

— Сделайте милость, — произнес Осоркон тоном, ясно говорящим, что протестовать Пендареве не следует.

Пендарева прокашлялся и сказал:

— Около шести стандартных недель назад система авгуров обнаружила судно, спускающееся на орбиту и направляющееся к нам.

— Вы опознали судно? — перебил Осоркон.

— Сначала нет, — объяснил Пендарева. — Наше оборудование весьма капризно, и лишь благодаря покровительству Бога-Машины, местному техножрецу, оно вообще хоть как-то работает. По крайней мере, он так говорит.

Группа прошла мимо модульных камер, расположенных друг на друге по десять в глубину; добраться до них можно было по перекидным мостикам со сложной системой подвесных кабелей и креплений. Отряды стражников, с дробовиками в руках и силовыми булавами на поясе, стояли вдоль парапета между камерами и центральным проходом.

— Продолжайте, — сказал Осоркон, глядя на жалкого вида заключенных, столпившихся у входов в клетки. Их ноги и руки болтались между прутьями, глаза с неприкрытой враждебностью следили за проходящей внизу группой.

— Значит, корабль вошел в карантинную зону и не ответил на запросы. Тогда-то заговорили орудия, — продолжал Пендарева, произнося слова все громче, по мере того как слух об их появлении распространялся по корпусу. Это наполнило воздух оскорбительными выкриками и грохотом оловянных кружек. — Он приближался, и они его сбили. Судно разбилось в тридцати километрах отсюда, и я отправил отряд стражников, чтобы обследовать его.

— И они нашли узника среди обломков?

— Да, выжил только он, — сказал Пендарева. — Остальные члены экипажа погибли при падении. Они находятся в морге — можете взглянуть, если пожелаете.

— Нет, — сказал Осоркон. — Уничтожьте их. Расскажите о найденном корабле.

— Он был слишком сильно поврежден, чтобы определить, что это за судно. Но по сохранившимся останкам можно предположить, что это был какой-то орбитальный транспортный корабль.

— И откуда он прибыл?

Пендарева пожал плечами.

— Боюсь, что ответ на этот вопрос известен лишь заключенному.

— А вам не приходило в голову, как корабль такого размера самостоятельно добрался до Орина Септимус?

— Честно говоря, нет, — ответил Пендарева. — Подобные вопросы я оставляю таким, как вы.

Инквизитор нахмурился.

— Всем гражданам Империума предписано ставить подозрительное под сомнение. Я упомяну этот случай утраты бдительности в докладе вышестоящим.

Пендарева так удивился тому, что у людей вроде Осоркона тоже бывает начальство, что едва не пропустил информацию о грядущем нарекании.

— Ну, я хочу сказать, что мы задумались, откуда он мог взяться, но ответа на эту загадку не нашли. Системы наблюдения ничего не обнаружили. Мы решили, что это очередная тайна из тех, которыми полон космос, и ждали, что вы прибудете и просветите нас.

— Если ответ вообще существует, я получу его у заключенного, — сказал Осоркон. — Не сомневайтесь.

— Но позвольте спросить, лорд-инквизитор, этот заключенный… он похож на…

— Даже не спрашивайте, Пендарева, — предостерег Осоркон. — Подлинная личность заключенного — это не то, что вам следует знать. Такое знание опасно.

Пендарева кивнул, хоть и сильно расстроился, что его не допускают к этой информации. Осоркон, конечно, инквизитор, но это его тюрьма.

— Не понимаю, почему… — начал он.

— Я убивал людей и за меньшее, — сказал Осоркон, глядя ему прямо в глаза.

Пендарева поверил ему и более не спрашивал ничего на эту тему. Тем временем группа покинула основные помещения, предназначенные для содержания заключенных, и шум, производимый их обитателями, остался позади. Они двинулись по лабиринту кривых коридоров, высеченных в черной скале, направляясь в глубину тюрьмы. То и дело они выходили из толщи скалы в крытые переходы с гнутыми стенами из прозрачной пластали, окруженные водами кислотных морей.

Переходы наполнял тусклый серый свет, сочащийся сквозь толщу кислоты. Пендарева наслаждался беспокойством, мелькающим на лицах Осоркона и его свиты.

— Не бойтесь, лорд Осоркон, щиты защищают нас от моря. Хотя, если с ними что-то случится, кислота проест пласталь за несколько секунд и убьет нас всех, — сказал Пендарева, получая удовольствие от того, что Осоркону явно не по себе.

Когда они снова оказались в толще скалы в сводчатых туннелях с надежными металлическими стенами, запечатанными толстыми стальными взрывоустойчивыми дверями, на лицах визитеров явственно отразилось облегчение.

Вскоре Пендарева остановился у поста стражников, где дежурили шестеро бойцов, вооруженных дробовиками и блестящими черными силовыми булавами. Бойцы выстроились перед тяжелой взрывоустойчивой дверью. На ней была нарисована разверзающаяся бездна, в глубине которой смутно виднелись языки пламени, и по всей ширине шла надпись: «Добро пожаловать в ад».

Каждый стражник был облачен в толстую броню с подбивкой и закрытый бронзовый шлем. Все они целились из ружей в приближающуюся группу. Пендарева чувствовал, как напряглись бойцы из свиты инквизитора, но, к его чести, люди Пендаревы не дрогнули при виде массивных космодесантников.

Пендарева сказал:

— Лейтенант Грейзер, мы пришли, чтобы увидеть узника.

Грейзер кивнул и вышел вперед:

— Разрешение на доступ?

Надзиратель Жаданока и старший надзиратель достали жезлы управления и поднесли их к панелям по обе стороны от входа.

— Вставьте жезлы управления, когда я скажу, затем отойдите, — приказал Грейзер.

Пендарева кивнул и приготовил жезл. Лейтенант набрал известный лишь ему код, открывающий дверь.

— Вставляйте.

Пендарева воткнул жезл в панель и, как только тот с легким щелчком вошел в паз, набрал личный идентификационный код. Де Зойса поступил так же, и внутренние затворы отомкнулись, дверь загремела, и массивный портал медленно погрузился в пол.

Пендарева извлек свой жезл и подал знак лорду-инквизитору Осоркону.

— Добро пожаловать в Адскую Дыру.


— Эй, наверху! — заорал Финн, ощущая боль в ногах, но не позволяя ей затуманить сознание. Прибывающая кислота разлилась по всему полу. Хотя она и была разбавлена после прохождения фильтров, но все же оставалась болезненно едкой. Обожженные ноги дымились, а в канализационный сток посреди пола стекали капли оседающего металла.

— Я же велел тебе заткнуться, Финн, — сказал Дравин. — Два раза повторять не стану.

— Слушай, — сказал Финн, — что-то случилось. Сюда течет кислота, это скверно.

— О чем ты, Финн?

— Да говорю же, сюда набирается кислота! — закричал Финн с умоляющей ноткой в голосе. Нужно было верно забросить наживку. — Такими темпами тебе скоро придется отлавливать меня в стоках.

Он улыбнулся повисшей тишине. Ни надзиратель Пендарева, ни его любимчик-психопат де Зойса не прольют ни слезинки, если Финн помрет в Адской Дыре, это очевидно. Но Дравин придерживается правил. В его упорядоченном мире преступников не оставляют умирать в камерах, даже убийц, повинных в массовой резне.

— У тебя кислота в камере? — спросил Дравин.

— Это так же верно, как то, что я здесь внизу, а ты наверху, — ответил Финн. — Мне же сейчас ступни сожжет! Вытащи меня отсюда!

Финн услышал приглушенный разговор наверху и потянулся, чтобы вытащить из стока изъеденный кислотой кусок металла. Он потянул, металл согнулся и оторвался. Не ахти какое оружие — заостренный кусок металла длиной сантиметров пятнадцать. Но Финн убивал людей и не таким.

Он поморгал на ярком свету, когда люк над головой внезапно открылся и над камерой возник яркий квадрат. Он различил над собой голову Дравина в шлеме и указал на пол.

— Видишь, я говорил тебе, — сказал он, — я не вру.

— Дерьмо, — обратился Дравин к кому-то еще. — Он прав, камера наполняется кислотой. Должно быть, насосы в этой части тюрьмы забарахлили.

— Да достаньте же меня отсюда!

— Подожди, — скомандовал Дравин и пропал из виду.

Финн согнал с лица мрачную усмешку предвкушения и спрятал корявую металлическую иглу в ладони, чувствуя, как покрывающая ее кислота шипит на коже.

— Ладно, Финн, — сказал Дравин, вновь появляясь в люке. — Мы вытащим тебя оттуда. Но только дернешься — и я пристрелю тебя, а потом брошу обратно, где ты и растворишься. Ясно?

— Не то слово, — сказал Финн. В камеру опустили старую стальную лестницу.


Пендарева шагал впереди по пустому коридору с большим количеством ответвлений, уводящих в жуткие, слабо освещенные туннели; на каждом перекрестке стояла стража.

— Понятно, почему это место прозвали Адской Дырой, — пробормотал инквизитор Осоркон.

— Название придумали заключенные, но оно вполне подходит, — согласился Пендарева.

Их путь пролегал до конца коридора, а потом — в широкое отверстие в стене, за которым оказалось длинное сводчатое помещение, наполненное гудящими машинами и неприятным запахом озона.

— Наш самый надежный сектор, — с гордостью сообщил Пендарева.

Большую часть помещения занимал блестящий металлический круг, от краев которого поднимались потрескивающие линии света, образующие непроницаемое куполообразное сплетение молний.

Сочетание силового поля и технологии пустотного щита представляло собой неприступную стену смертоносной энергии, способную испепелить все, что к ней прикоснется.

Тридцать стражников окружали мерцающее энергетическое заграждение, целясь в одинокую фигуру, преклонившую колени в молитве в центре круга.

Это был могучий массивный мужчина, рост и сила которого выдавали воина Астартес. Заключенный был облачен в грязный красный пластинчатый доспех, увешанный опаленными свитками и обрывками цепей. На одном наплечнике были вырезаны зловещие символы и богохульные изречения, а на другом изображена рогатая голова демона, отлитая из черного металла.

Обритая голова заключенного была наклонена, и Пендарева увидел, как свет силовых полей пляшет на странных, напоминающих священные изречения татуировках, покрывавших череп.

Заключенный прервал молитву и поднял голову. Пендарева вздрогнул, буквально кожей ощутив зоны ненависти и злобы в его взгляде.

Инквизитор Осоркон подошел к краю светового круга, и Пендарева подумал о хищнике, приближающемся к попавшей в ловушку беспомощной добыче.

Серые Рыцари окружили узника, нацелив оружие ему в голову, и Осоркон произнес:

— Эреб…


Перекличка — последнее, что оставалось сделать перед тем, как отправить заключенных по камерам. Они открылись по сигналу из подвесного контрольного пункта, и резкий окрик приказал обитателям выйти на подвесные мостки, только что выехавшие из ниш.

Автоматические орудия повернулись в сторону камер, как только сотни самых опасных мужчин и женщин сектора вышли на перекличку.

Отряды стражников держали их под прицелом дробовиков, но все заключенные успели заметить, что тех стало существенно меньше. Все из-за того, что дополнительные силы были брошены на охрану вновь прибывшего заключенного Жаданока.


В глубинах пещерного механизированного комплекса тюрьмы Жаданок существовала работа, пользующаяся среди заключенных еще более дурной славой, чем Адская Дыра. Оглушительно работающие насосы и перфорированные переходы, подвешенные на толстых стальных тросах, наполняли внутреннее пространство запахом масла, пота и кислоты.

Под мостками бурлило и пенилось кислотное море, его волны бились о черные скалы, а кислота капала с низа машинерии.

Заключенные, направленные работать с насосами, не дающими кислоте затопить тюрьму, были одеты в мешковатые костюмы химзащиты и носили дыхательные аппараты, казалось сохранившиеся со времен зарождения Империума.

Заключенные бродили по смердящей океаном пещере, поддерживая работу машин под бдительным присмотром минимального наряда стражников. Сбежать из этого места было невозможно — разве что спрыгнуть через заграждения в кислотное море. Но это не останавливало совсем уж отчаявшихся от попыток уплыть на свободу в кислотоустойчивых костюмах. Все эти попытки заканчивались ничем: беглецы быстро обнаруживали, насколько ненадежную защиту на самом деле предоставляли их защитные костюмы.

Эту смену составляли заключенные из разных частей тюрьмы, но среди них было трое Братьев Слова. Двое были простыми отморозками, убившими однополчан, но один из них был скитарием. Ранее он служил в мастерских Адептус Механикус и многому научился еще до прибытия в Жаданок за то, что вскрывал священные машины в надежде узнать их секреты.

В принципе, все это было бы неважно, если бы он не вывел из строя главные пульты, регулирующие работу насосов. Два насоса, очищавшие нижние этажи, включая Адскую Дыру, уже остановились.

И это было только начало.

Как только прогудел сигнал окончания смены, на консоли замигал красный свет, сигнализируя о проблемах с несколькими насосами. Но на это никто не обратил внимания: стражники были заняты сопровождением заключенных.

За первым сигналом быстро последовал второй, затем еще и еще. Завыла сирена, но ее поглотил рев волн внизу и шум, сопровождающий смену рабочих.

Красные огни расползлись по всей консоли, по мере того как насосы, не дающие смертоносной кислоте проникнуть в Жаданок, останавливались.

И океан хлынул внутрь.


Инквизитор Осоркон сложил руки за спиной, когда заключенный поднялся на ноги и окинул презрительным взглядом окруживших его Серых Рыцарей. Он казался огромным, даже крупнее воинов Астартес, хотя на самом деле не был ни выше их, ни шире в плечах. Пендарева поморщился, разглядывая узника, у которого теперь было имя — если то, что произнес Осоркон, было правдой.

Эреб.

Имя, отягощенное веками и темными преданиями. Если верить тому, что рассказывали, Эреб был одним из вождей великого мятежа из древней легенды. Один из его главных вдохновителей, воин-жрец древнего легиона Космодесанта, который восстал против власти Императора и был повержен почти десять тысяч лет назад.

Пендарева никогда особенно не верил в подобные россказни — в конце концов, как кто-то вообще мог прожить десять тысячелетий? Это звучало просто смехотворно, но, заглянув в глаза Эреба, в эти две бездны, пылающие горечью и злобой, он готов был поверить, что узник так долго вскармливал свою ненависть.

— Пятеро? — спросил Эреб. — Ты столь низкого мнения обо мне, что пришел всего лишь с пятью Астартес?

— Это Серые Рыцари, — ответил Осоркон. — Больше чем достаточно для таких, как ты, предатель.

— Предатель? — засмеялся Эреб, его жесткие черты исказила ухмылка. — Это слово для меня уже не имеет значения. Это ты и твои жалкие тени воинов — предатели. Ты и подобные тебе предали Империум в давние времена, когда сражались против Воителя.

— Не произноси его имя, — предупредил Осоркон. — Твое время прошло. До исхода дня ты испытаешь муки проклятых в пыточной камере Инквизиции.

— Муки проклятых? Да что ты об этом знаешь?

— Достаточно, чтобы ты проклял тот день, когда попал ко мне в руки.

— Ничего ты не знаешь, — бросил Эреб, расхаживая по огражденной силовым полем камере. — Подожди, пока все то, за что ты боролся, обратится в пепел и прах, и боги, среди которых ты когда-то ходил, станут не чем иным, как презираемой легендой. И сам ты целую вечность будешь нести на своих плечах груз предательства. Вот тогда ты и получишь право рассуждать о подобных вещах.

Осоркон рассмеялся.

— Избавь меня от этого спектакля, Эреб. С тобой покончено, с тобой и твоими мечтами о завоевании. Без тебя захват сектора Гирус невозможен. Я знаю это, и ты тоже знаешь, так что, может, прекратишь это утомительное самолюбование?

Эреб оскалился и бросился на инквизитора. Стражники тут же вскинули дробовики, но еще раньше Серые Рыцари точно нацелили длинные потрескивающие алебарды в голову заключенному.

Осоркон даже не моргнул, когда Эреба отбросило назад вспышкой света. От соприкосновения с силовым полем опалило доспех, а кожу покрыло волдырями.

— Опять за свое, — вздохнул Осоркон. Эреб катался от боли по полу внутри силового поля. Инквизитор обернулся к Пендареве и сказал: — Отключите поле. Мы берем на себя ответственность за заключенного.

Пендарева покорно кивнул, переглянувшись с де Зойса. Было заметно, что освобождение Эреба его беспокоит.

— Надзиратель, — сказал Осоркон, — сейчас, пока он дезориентирован.

Пендарева кивнул, и де Зойса двинулся вдоль окружности силового поля, дабы убедиться, что все его стражники готовы на случай непредвиденных обстоятельств. Надзиратель пробрался к пульту, управляемому адептом в белых одеяниях и тремя аугментированными сервиторами.

Адепт поклонился, когда Пендарева приблизился к нему. Практически тут же низкое гудение машин стихло, и всепроникающая озоновая вонь ослабла.

Эреб стоял на одном колене, окруженный Серыми Рыцарями. Их серебристые кирасы отражали красный цвет покрытого шипами и цепями доспеха. Каждый воин нацелил сверкающее лезвие алебарды на узника. И хотя все они были в закрытых шлемах, Пендарева чувствовал их ненависть к Эребу. Юстикар Кемпер стоял за спиной заключенного, занеся над ним меч.

— Встать, — скомандовал Осоркон, и Эреб, морщась от боли, с трудом выпрямился, глядя на инквизитора с чистой незамутненной ненавистью.

— Думаешь, сможешь сломить меня, Осоркон? — выговорил Эреб. — Ты даже не прикоснулся к глубинам боли, которые я могу показать тебе.

— Избавь меня от своих угроз, — сказал инквизитор, отворачиваясь. — У меня нет желания слушать, что бы ты ни говорил. Уведите его.

Окруженного Серыми Рыцарями и стражниками де Зойса, Эреба увели через сводчатый проход. Раньше Пендарева думал, что такая многочисленная охрана для одного узника была абсурдом. Но столкнувшись со всей мощью присутствия Эреба, не огражденного силовым полем, он уже не был уверен, что и этого достаточно.


Финн вскарабкался по первым нескольким ступеням лестницы. Металл приятно холодил обожженные ноги. Он зажмурился на свету, льющемся сверху из коридора, чуть на дольше, чем было на самом деле нужно его глазам. Этим он хотел произвести впечатление слабости. Финн просидел в Адской Дыре уже три дня, и они наверняка ожидали, что он будет слаб.

Это станет их роковой ошибкой.

— Давай, Финн, пошевеливайся! — рявкнул Дравин.

— Ладно, ладно, я уже почти вылез. — Плечи Финна показались над уровнем пола. Он увидел три пары сапог и поднял голову, театрально прищуриваясь и прикрывая глаза ладонью, чтобы лучше рассмотреть бойцов.

Дравин спереди от него, один слева и один сзади.

— Эй, помогите, а? — сказал Финн. — У меня все ноги обожжены.

— У меня сердце просто кровью обливается, — сказал стражник, стоявший позади.

«Еще нет, ты погоди немного», — подумал Финн.

Он приподнялся над краем люка и сел на пол, свесив ноги вниз. Уровень кислоты действительно быстро поднимался. Ее поверхность мерцающими волнами отражала тусклое освещение коридора.

— На ноги, — скомандовал Дравин.

Финн кивнул и встал на одно колено, изобразив, что с трудом поднимается на ноги, позволяя боли от ожогов буквально на миг высвободиться из-под контроля.

Он пошатнулся, и Дравин рефлекторно протянул руку, чтобы удержать его.

Финн схватил Дравина за запястье, выкручивая, сбивая с ног, притягивая его вперед. Он не остановился, даже когда стражник упал в люк.

Он развернулся, пнул вслепую назад, и ударил кулаком влево. Добытая из канализации длинная металлическая игла, зажатая в кулаке, вонзилась в бедро второго стражника, пробив броню и проколов бедренную артерию. Ботинок попал прямо в колено человека, стоявшего сзади. Хрустнула кость, и охранник упал на пол от боли и шока.

Финн пригнулся влево, когда каменные плиты пола разорвало выстрелом из дробовика, и упал поверх истошно вопящего стражника, у которого из ноги торчал острый кусок металла. Он подхватил оружие, выпавшее у того из рук, и перекатился, щелкая затвором и стреляя раз за разом в другого бойца.

Оглушительный грохот и едкий зловонный дым наполнили коридор. Финн закричал в приливе боевого возбуждения. Стражник упал навзничь в раскуроченном дробью доспехе.

Хотя тот, на котором лежал Финн, истекал кровью, хлещущей из раны в левой ноге, он все еще сопротивлялся. Финн с силой ткнул его в лицо прикладом дробовика и соскочил с него, поднялся на ноги и, словно дубиной, ударил его оружием по голове, заглушая вопли.

Подстреленный стражник мучительно пытался сесть, чтобы получить возможность воспользоваться оружием. Финн не дал ему выстрелить — он спокойно приблизился и приставил дуло дробовика к груди бойца.

— Давай-ка посмотрим, как там у тебя сердце кровью обливается, — сказал Финн и нажал на курок.

Доспехи охранника могли выдержать удары ножа или дубинки, но никак не выстрела в упор. На серый пол коридора веером брызнула кровь, смешанная с осколками костей.

Финн услышал снизу плеск и проклятья, полные боли, и рискнул заглянуть в люк. Оттуда прогремел выстрел и разнес световой шар у него над головой, но Финн ожидал этого и отскочил, заливаясь хохотом.

— Император тебя прокляни, Финн! — кричал Дравин. — Ты покойник! Слышишь меня? Когда выберусь отсюда, убью тебя, и плевать на инструкции!

— Да на здоровье. Хорошо тебе поплавать в кислоте, Дравин, — сказал Финн и захлопнул люк, заглушая крики стражника.

Он быстро стащил пару сапог и прочее снаряжение с погибших, до отказа зарядил дробовик и рассовал оставшиеся патроны по карманам.

Выбраться из камеры оказалось как раз легче всего. А вот теперь надо было добраться до посадочной площадки, что куда как сложнее, если весь план вообще в ближайшем времени не сорвется.

Словно по команде старые железные клаксоны на стенах завыли, сигнализируя о кислотной тревоге.

— Музыка для моих ушей, — усмехнулся Финн. — Музыка для моих ушей.


Главные коридоры Жаданока завибрировали от оглушительного воя сирен кислотной тревоги, резкие звуки застали всех врасплох. Братья Слова отреагировали первыми, они бросились по подвесным мосткам к стражникам и набросились на них быстрее, чем стихло эхо первого сигнала.

Потом раздались крики боли и грохочущие выстрелы, едва сигнал тревоги пробудил старые счеты и вспыхнуло былое соперничество. Алые Клинки добрались до Братьев Слова, Дьявольские Псы бросались на всех, до кого могли дотянуться самодельным оружием. Сотни заключенных с нижних ярусов перебирались через ограждения на главный уровень смотрового зала и беспорядочно лупили друг друга. Стражники отстреливали узников, автоматические орудия тоже открыли огонь и косили буйствующих обитателей тюрьмы.

Кровь хлестала, когда осколки стекла и заостренные железки вскрывали вены и перерезали глотки. Залпы оружейного огня отбрасывали заключенных от подвесного контрольного пункта. Отряд стражников удерживал их на расстоянии слаженными выстрелами, но с каждой атакой тела заключенных падали все ближе.

Сотни взбунтовавшихся заключенных кололи и рубили друг друга, наполняя смотровые коридоры кровью и воплями. Сверху посыпались осколки стекла — разъяренные узники взяли приступом контрольный пункт и закололи охранников. Сверху падали мертвые тела, охранники и заключенные валились с высоких мостков и разбивались о пол смотрового коридора.

В главных коридорах тюрьмы Жаданок царило психопатическое насилие, но настоящее кровопролитие еще не началось.


Юстикар Кемпер из ордена Серых Рыцарей первым сообразил, что что-то не так. Пендарева вопросительно покосился на де Зойса. Тюремщик Жаданока пожал плечами, но взялся за дробовик и щелкнул затвором.

— В чем дело? — спросил инквизитор Осоркон, останавливая процессию поднятием руки.

— Стрельба, — сказал юстикар Кемпер. — Из дробовиков.

— Откуда? — поинтересовался Пендарева. — Я ничего не слышал. Вам не померещилось?

— Я не ошибаюсь, — сказал Серый Рыцарь, и Пендарева ему поверил.

Пендарева глянул мимо сплошной стены доспехов туда, где стоял Эреб, и по его спине пробежал холодок от злорадной улыбки заключенного.

— Кого еще вы там держите? — грозно вопросил Осоркон, поворачиваясь к Пендареве.

— Финна… — сказал де Зойса, отвечая на вопрос, обращенный не к нему. — Прокляни его Император! Дело в нем.

— Кто такой этот Финн?

— Никто, — сказал Пендарева. — Убийца из какого-то гвардейского полка, заявлял, что голоса в голове заставили его убить множество жителей улья. Тот еще смутьян, но из-за него, в общем-то, не стоит беспокоиться.

Пендарева подпрыгнул от неожиданности, когда завыла сирена кислотной тревоги. Его внезапно охватил ужас.

Лорд Осоркон заглянул ему в глаза и сказал:

— Вы уверены? Что это за сирены?

— Кислотная тревога, — торопливо сказал Пендарева. — Должно быть, некоторые насосы отказали, но, думаю, это просто случайность.

— Их не существует, — сказал Осоркон, поворачиваясь к юстикару Кемперу и показывая на Эреба. — Присмотрите за ним.

— Я возьму людей и выясню, в чем дело, — сказал де Зойса, собирая вокруг себя отряд вооруженных стражников. — Если это Финн, я с удовольствием вышибу ему мозги.

Пендарева кивнул, и де Зойса увел десять бойцов в коридоры Адской Дыры на звуки выстрелов. Вокс-устройство на поясе у Пендаревы запищало.

— Пендарева слушает.

— Надзиратель, это контроль периметра.

— Да?

До Пендаревы внезапно начала доходить суть происходящего.

— Мы… ну, мы обнаружили корабль, спускающийся на низкую орбиту. Похоже, он движется к нам.

Пендарева покосился на Осоркона.

— Ваш?

Инквизитор помотал головой.

— Нет, мой корабль остается в укрытии за третьей луной.

— Контроль периметра, — Пендарева вернул внимание к вокс-устройству, — вы можете опознать это судно?

— Нет, сэр, оно не похоже ни на одно судно из наших реестров, хотя они не вполне отражают…

Инквизитор Осоркон сказал:

— Это его… — и повернулся к Эребу. — Они летят за ним. Юстикар Кемпер, где ваш корабль?

— На темной стороне, лорд-инквизитор, — ответил Кемпер. — Как вы приказывали.

Пендареве показалось, что в голосе космодесантника прозвучала нотка упрека.

Эреб усмехнулся.

— Вы все умрете.

— Знай, предатель, — сказал Осоркон, — я тебя убью прежде, чем ты дождешься спасения.

— Глупец, — произнес Эреб. — Я был жив, когда Император и Воитель владели Галактикой, твои угрозы для меня — ничто.

— Сэр, — донесся из вокса Пендаревы искаженный голос. — Мы распознали отделившиеся от приближающегося корабля сигналы.

— И что там? — спросил надзиратель.

— Я… я не знаю, сэр, — сказал офицер контроля периметра, не в силах подавить страх в голосе, — но думаю, это орбитальные торпеды.


Финн шел размашистым шагом по коридорам Адской Дыры с уверенностью человека, которого здесь вели под конвоем уже много раз. Дробовик удобно лежал в ладони, но ему недоставало привычного кривого мачете для ближнего боя, который явно должен был произойти до встречи с Братьями Слова и отлета с этой треклятой планеты.

Сигналы тревоги продолжали звучать, и он знал, что в течение часа этот этаж тюрьмы по колено заполнится смертоносной кислотой. Финн шагал по жутким коридорам назад к охранному пункту, зная, что эвакуационные отряды уже выдвинулись, чтобы забрать заключенных, запертых на нижних этажах.

Дробовик позволил ему посеять кровавый хаос, чтобы проскочить мимо эвакуационных отрядов и имевшихся у них средств защиты.

В конце концов, они никак не ожидали вооруженного узника, которому нечего терять.


Первые орбитальные торпеды врезались в оплавленную поверхность над Жаданоком, пробивая размягченные кислотой скалы и взрываясь с ужасающей силой. Горящие куски породы посыпались, когда залпы лэнс-излучателей вспороли землю. Большинство попаданий оставили кратеры, в которых тут же образовались глубокие кислотные озера, со временем способные проесть в скалах огромные зловонные дыры.

Под этим горным краем располагалось хорошо защищенная механизированная фабрика, несколько похожая на подземную станцию с насосами, откачивавшими кислоту. Она была выстроена так, чтобы выдержать медленную, пусть и неизбежную эрозию, но никак не ужас орбитального обстрела. Когда в горах взорвались первые снаряды, осталось всего несколько мгновений до превращения фабрики в беспорядочные груды металла, разливы нефти и крови.

Машины разлетелись на миллионы кусков, турбины развалились, трансформаторы испарились.

Без них в Жаданоке не стало электричества.


Пендарева подавил возглас, когда коридор погрузился в непроглядную темноту. Он скорее почувствовал, чем услышал, как Серые Рыцари практически в тот же миг сомкнулись вокруг Эреба. Размещенные на потолке светящиеся полосы слабо мигнули, когда включились маломощные аварийные батареи, и Пендареве показалось, что он чувствует вибрации, прокатывающиеся по каменному полу под вой кислотной тревоги.

— Торпедные удары, — сказал Кемпер как ни в чем не бывало. — Близко.

Лорд Осоркон кивнул.

— Они скоро будут здесь.

Он повернулся к Пендареве и добавил:

— Какие меры вы принимаете, чтобы предотвратить насильственное проникновение во вверенное вам учреждение?

— Проникновение? — заорал Пендарева, силясь перекрыть завывание сирен. — Ну, у нас орудия и толстые двери. В принципе, наша защита более приспособлена, чтобы не дать заключенным сбежать, нежели помешать кому-либо пробраться внутрь.

— Плохо, — заметил Осоркон, когда у Пендаревы снова запищало вокс-устройство. Даже шипение статического электричества и сигналы тревоги не заглушали выстрелы, крики и лязг металла в воксе.

— Код «Император»! — кричал кто-то. — Код «Император»! Нам нужна помощь! Сейчас же, мать вашу, сейчас же!

Вокс издал последнюю серию оглушительных помех и умолк.

— Что такое код «Император»? — требовательно спросил Осоркон.

Пендарева побледнел, его трясло.

— Полномасштабный тюремный бунт.


Шесть десантно-штурмовых кораблей с кроваво-красными корпусами, испещренными следами входа в атмосферу и кислотных бурь, устремились к Жаданоку подобно стервятникам с загнутыми хищными клювами. В соплах полыхало голубое топливо, с крыльев срывались инверсионные серебристые следы энергетических вихрей.

Корабли выглядели очень древними и напоминали «Грозовых птиц» Астартес былых времен, но украшенных нечистыми рунами и символами.

Они промчались сквозь хлещущий дождь к тюремному комплексу. Сидящие внутри мрачного вида воины были готовы нанести смертоносный визит врагам. Без электричества тюремные пушки не могли прицелиться и выстрелить, а запасные батареи давно сели и так и не были заменены.

Впереди идущий корабль оторвался от эскадры, развернулся и пошел на снижение, нацелившись прямо на расположенные в нише ворота тюрьмы. Четыре ракеты сорвались с направляющих, находящихся под крыльями, и устремились ко входу в тюрьму. Они взорвались одна за другой и проложили путь вовнутрь.

Когда дым уже рассеялся, остальные, покружив, приземлились, и каждый изрыгнул по двадцать воинов такой выучки и нечеловеческой слаженности движений, что это могли быть лишь Астартес.

Или те, что когда-то были Астартес.


Де Зойса осмотрел на наличие признаков жизни двоих лежащих стражников, хотя по количеству крови и их бледности и так все было ясно. Оба были мертвы, а вот что случилось с третьим бойцом, дежурящим в этом секторе, он не имел ни малейшего представления.

Слабый острый запах раскаленного металла достиг его ноздрей, и он опустил взгляд на край люка, ведущего в подземную темницу. Ручейки тошнотворной жижи сочились из-под него, над всем поднимались едва заметные облачка пара.

— Дерьмо, — сказал он, дергая за цепь, открывающую люк.

Изнутри брызнула окрашенная кислота, разливаясь по крышке люка. Показался помятый, изъеденный коррозией шлем, и участь третьего стражника стала ясна.

Де Зойса и его люди попятились от пенящегося люка. В коридор хлынули потоки кислоты. Она растекалась по всему коридору из-под дверей люков, насквозь проеденных снизу.

— Дерьмо, — повторил де Зойса.


Главные коридоры Жаданока были залиты кровью. Пока не отключилось электричество, в комплексе наступило затишье: большая часть стражников отступила во внутренние бункеры, а заключенные довольствовались отдельными актами вандализма и улаживанием старых ссор.

Плясали отблески импровизированных костров, из верхних камер, где заключенные поджигали простыни и все горючее, что попадалось под руку, сыпались, словно яркие листья, горящие тряпки. Дикие первобытные вопли и улюлюканье разносились под высокими сводами тюрьмы. Те несчастные, кому случилось стать жертвами жутких тюремных шаек, подвергались избиению. Их вешали на высоких платформах, и внутренности кровавыми жгутами свисали из распоротых животов.

Стражников, угодивших в руки заключенных, ждала куда более страшная участь — их пытали самодельными ножами и огнем. Тех, кто не умирал сразу, расчленяли, и самые одичавшие узники пожирали куски тел.

Жаданок превратился в бойню, капище вырождения и крови, а его обитатели стали просителями, ищущими себе первосвященника.

Где-то наверху мощный взрыв сотряс тюрьму. Но среди воцарившегося хаоса бунта никто не обратил на это внимания — все были слишком заняты кровавым безумием драгоценных минут свободы.

В перерывах между драками разными бандами, то и дело совершались попытки напасть на посты охраны. Но в распоряжении бунтовщиков были только короткие самодельные ножи, и грохочущие дробовики стражников заставляли каждую новую атаку захлебнуться дымом и кровью.

Но едва свет погас, ситуация вышла из-под контроля.

Свет вырубился, орущие сирены кислотной тревоги заглохли, и в воцарившейся тишине громко лязгнули механические колесцовые замки.

Постепенно кровавые разборки заключенных прекратились — те поняли, что ненавистные стражники более не защищены бункерами, и собирающаяся толпа принялась окружать каждый из одиноких бастионов.

Хотя из вожаков в живых не осталось никого, сама собой установилась иерархия во главе с наиболее сильными и беспощадными из заключенных. Они вели вопящую толпу в атаку на бункеры охраны, когда внезапно над главными коридорами Жаданока вспыхнул свет.

Главный вход в дальнем конце коридора исчез в ослепительном взрыве, выбрасывая в воздух смертоносные осколки металла. Узники лихорадочно заметались, десятки пали под выстрелами стражников.

Дым от взрыва клубился в ледяном воздухе, хлынувшем в тюрьму сверху. В чаду среди огня и обломков появились массивные фигуры, облаченные в металлическую броню цвета свернувшейся крови.

Словно демоны из бездны, они маршем вошли в тюрьму Жаданок, рассредоточились и образовали непрерывную линию из красных воинов. Каждый из них имел при себе чудовищное, громоздкое с виду оружие, глаза их оскалившихся шлемов горели огнем варпа.

Некоторые узники плакали и непроизвольно испражнялись — для них эти ужасные фигуры воплощали смерть. Другие шумно приветствовали их как вестников свободы. Этот оптимизм был крайне нелеп: орудие пришельцев изрыгнуло яркое пламя, разнося бегущих к ним навстречу, взрывая их, словно мокрые красные пузыри.

Падая под выстрелами нового врага, заключенные кричали от ужаса и ярости. Примитивные ножи и краденые дробовики не могли тягаться с болтерами и силовой броней, и все, кто приближался к этим воинам, погибали в считанные мгновения.

Стражники, точно так же не зная, кто такие эти пришельцы, но чувствуя в их беспощадном продвижении вперед лишь неумолимую и страшную цель, беспорядочно отступали, покидая посты и убегая вглубь тюрьмы.


— Что происходит наверху? — спросил Осоркон. — Нам нужна информация.

— Не знаю, — огрызнулся Пендарева, у которого, благодаря лорду-инквизитору, уже окончательно лопнуло терпение. — Никто не отвечает по воксу. По крайней мере, ничего осмысленного.

— Инквизитор Осоркон, — сказал юстикар Кемпер, — нам следует отступать в глубину тюрьмы до тех пор, пока сложившаяся наверху ситуация хоть сколько-нибудь не прояснится.

— Там, наверху, задери вас, бунт! — заорал Пендарева в панике. — Вот такая там гребаная ситуация! Если бы вы не явились за этим ублюдком, все бы шло своим чередом. Это полностью ваша вина!

— Замолчите, Пендарева, — отрезал Осоркон. — Не будь здесь Серых Рыцарей, у нас даже не было бы шанса отбиться. А теперь, если вам нечего сказать относящегося к делу, закройте рот и не открывайте его больше. Юстикар Кемпер, вы уверены в этой стратегии?

— Да, — кивнул Серый Рыцарь, — если корабль наверху действительно принадлежит Несущим Слово, вероятно, они пришли сюда, чтобы освободить этого предателя. Нам придется подождать, пока мои люди не займут позиции для контратаки, и тогда мы поймаем их в ловушку.

— Согласен, — сказал Осоркон. — Двинемся глубже в тюрьму.

— Очень плохая идея, — сказал де Зойса, появляясь из-за поворота туннеля и рысцой подбегая к остальным.

— Почему? — спросил Осоркон.

— Потому что тюрьму снизу заполняет кислота. Вы слышали сирены. Насосы остановились, и нижние уровни уже затоплены.

— И как давно? — спросил Пендарева.

Де Зойса пожал плечами.

— Подземные темницы полны, и кислота поднимается чертовски быстро. Если противоударные двери выдержат… у нас есть час, а может, и меньше.


Финн выглянул за угол и увидел запечатанную взрывостойкую дверь, ведущую из Адской Дыры. Несколько секунд беспокойного ожидания — и ничего, а он знал, что времени у него было не много. Должно быть, кто-то вот-вот обнаружит тела, оставленные позади, и сядет ему на хвост, словно жук-следопыт, почуявший свежее дерьмо, если он не сдвинется с места.

Потом, словно в ответ на его молитву, дверь начала подниматься, и он напрягся, готовясь действовать.

Он услышал топот ног и пронзительные крики ужаса, а потом с изумлением увидел, как мимо проносится сплошным потоком кровавая перепуганная толпа стражников.

Финн скользнул вниз по стене, сгруппировался и крепко прижал дробовик к груди. Не обращая внимания ни на что, кроме собственного панического ужаса, стражники пробежали по коридору, в который он собирался свернуть. Он увидел их лица и понял, что это нечто большее, нежели вызванная бунтом паника — что-то серьезно напугало этих парней.

Резкие выстрелы донеслись вслед, и Финна забрызгало тонкой взвесью алых капель: стражники словно взрывались изнутри. Он оглянулся на дверь и увидел, как злобные и неумолимые демоны в красной броне следуют за бойцами, извергая огонь и смерть из ревущих стволов своих орудий.

— Мать твою, — выдохнул Финн. Эти парни точно были плохой новостью. Затем он увидел знаки на наплечниках их доспехов — темные демонические лики с витыми рогами… такие он видел во сне. В этот момент он понял, что перед ним истинные Братья Слова.

Но глядя, как вырезают стражников, Финн сообразил, что это не освободители из его видений и что они убьют его с той же радость, как и бойцов охраны.

Он заставил себя оторваться от стены, когда воины в красных доспехах добили последних стражников. С одной стороны, они были очень похожи на виденные им изображения космодесантников, с другой — совершенно непохожи. Как бы мало ни трогало Финна величие Астартес, на самом примитивном инстинктивном уровне он ощущал, что эти воины просто… не такие, вот и все.

Финн бросился удирать в том направлении, куда чуть раньше бежали охранники.

Он сомневался, что там — безопасность, но это было всяко лучше, чем оставаться на месте.


Пендареве было видно, что Осоркон прокручивает в голове возможные сценарии, но все без толку. Они не могли спуститься в глубины тюремного комплекса из-за остановки кислотных насосов, а сверху наступали враги. Теперь Пендарева полностью прочувствовал, что значит оказаться между молотом и наковальней.

— А тут поблизости есть камеры, находящиеся над уровнем кислоты? — прокричал инквизитор.

— Теперь нет, — сказал де Зойса. — Все подземные темницы затоплены, и коридоры, ведущие отсюда вниз, вот-вот наполнятся кислотой.

— На этом этаже есть камеры для допросов, — добавил Пендарева. — В них не так безопасно, как в обычных камерах, но на худой конец сойдут и они.

— Веди нас туда, — скомандовал Осоркон.

Пендарева кивнул и знаком велел де Зойса указывать путь.

Отряд двинулся вперед с поспешностью отчаявшихся, де Зойса вел их назад через Адскую Дыру на верхние этажи. Два раза они проходили под потолками из прозрачной пластали, поверхность которых теперь угрожающе прогнулась под воздействием кислотных дождей, размягчилась и едва не лопалась.

Они услышали далекие выстрелы и крики, странным эхом разносящиеся по туннелям, и из-за специфической акустики нижних этажей расстояние до источников звука было практически невозможно определить. Каждый раз, когда де Зойса вел их по очередному коридору, Пендарева ожидал наткнуться на тварей, похожих на худшие порождения своих кошмаров. Таких, как Эреб.

Подумав о предателе, он невольно повернул голову, шагая к камерам для допросов. Каким бы опасным он ни был, Эреб оказался на удивление покладистым заключенным — просто мечта надзирателя. Возможно, в покое его поддерживала покорность судьбе или надежда на возможное спасение, но, что бы там ни было, Пендарева был благодарен за это.

Они свернули в широкий коридор. Поворот, который привел бы их к камерам для допросов, находился в пятидесяти метрах отсюда, а потом коридор тянулся еще где-то на половину этого расстояния.

— Стой, — сказал юстикар Кемпер, и все подскочили. Не говоря ни слова, трое Серых Рыцарей выступили вперед и сомкнули ряды, выставив свои алебарды.

— Что происходит?

— Кто-то идет сюда, — объяснил Кемпер.

Пендарева прикусил губу. Звук, настороживший Серых Рыцарей, достиг и его смертных органов чувств. Топот ног и срывающееся дыхание. Одинокая фигура далеко впереди быстро выскочила из-за угла туннеля. Пендарева увидел, что это не демон и не чудовище, а заключенный.

Заключенный с дробовиком.

— Это Финн! — заорал де Зойса, вскидывая оружие. — Пристрелите его!

Пендарева увидел, что до Финна донесся крик де Зойса, и бросился наземь. Град выстрелов Серых Рыцарей прошил воздух, и в рокритовой стене над ними образовалась цепочка выбоин.

Финн врезался в стену, ослабил хватку на дробовике, и оружие выпало из рук. Он перекатился на живот, зная, что в подобной ловушке от повторного залпа уже не увернуться.

Де Зойса передернул затвор дробовика, но не успел спустить курок.

— Не стреляй, — сказал Осоркон. — Он может знать, что там впереди!

— Что? — прокричал де Зойса. — Он убил троих моих людей!

— Это не имеет значения, — сказал инквизитор. — Приведите его.

Де Зойса умоляюще посмотрел на Пендареву, но тот лишь покачал головой.

— Делай, как он говорит.

Вполголоса ругаясь, де Зойса повел отряд стражников вперед. Они не слишком деликатно подняли Финна на ноги, заодно подхватив упавший дробовик, и вернулись к основной группе.

— Эй, приятель, тебе здесь нечего делать, — прокашлялся Финн. — Они у меня на хвосте.

— Кто? — требовательно спросил Осоркон. — Сколько их?

Финн помотал головой.

— Не знаю. Здоровые ребята, вроде вон тех, — он устало кивнул на Серых Рыцарей, — но больше и в красной броне. Братья Слова. Я видел их человек тридцать, может, больше. Слушай, дай мне пушку, они убьют меня так же, как и вас.

— Заткнись, Финн! — рявкнул де Зойса, и Пендарева почувствовал, как того обуревает желание размазать заключенного по стене.

— Братья Слова, — сказал Осоркон. — Где ты это слышал?

— Не знаю, — Финн бросал нервные взгляды через плечо. — Слушай, они скоро будут тут. Они убили всех остальных и убьют вас, если мы отсюда не выберемся.

Осоркон, казалось, немного поразмыслил над этим, и Пендарева посоветовал ему думать быстрее: впереди раздался ритмичный топот марширующих ног.

— Ну же, ради Императора! — заорал Пендарева и побежал в коридор, ведущий в камеры для допросов. — Даже я слышу их приближение!

Остальные последовали за ним. Внезапно коридор вывел их в широкое полукруглое помещение с металлическими дверями, расположенными через равные промежутки вдоль противоположной вогнутой стены. Бледный свет разливался по камере сквозь толстый прозрачный купол из бронированного стекла, чья внешняя гладкая поверхность блестела от кислотного дождя.

Пендарева побежал к двери в центре стены и сунул управляющий жезл в механизм замка, но тут же сообразил, что электричества нет. Работала только батарея, и неизвестно, насколько ее могло хватить. Да и потом, ей недоставало мощности, чтобы запитать запасные замки.

Он потянул дверь на себя, заскрежетало ржавое железо.

— Это самое безопасное убежище из тех, что не затоплены кислотой.

Из камеры для допросов сочился слабый свет. Посередине стояла каталка из блестящего металла, окруженная подносами с орудиями пыток и штабелями машин угрожающего вида.

Юстикар Кемпер толкнул внутрь не сопротивляющегося Эреба, повернулся к одному из своих бойцов, и Пендарева услышал, как щелкнул встроенный в доспехи вокс. Серый Рыцарь кивнул и встал у двери, держа алебарду наготове.

— Рассредоточиться, — приказал Кемпер, когда де Зойса и его люди открыли другие камеры и принялись передвигать каталки, столы и все прочее, что можно было использовать для баррикад и прикрытия. Финна без всяких церемоний отпихнули к вогнутой стене, но он все еще протестовал, требуя оружие.

Теперь приближающихся воинов было слышно еще более явственно, и Пендареву внезапно охватил своими сокрушительными объятиями ужас. До сих пор он чувствовал, что Серые Рыцари без лишних раздумий защитят их. Но, слыша неумолимый, мерный, как стук барабана, топот врага, все приближающегося и приближающегося, он понял, что все они обречены.

— Вот, — сказал де Зойса, вкладывая дробовик в его влажные ладони.

— Что? — тупо спросил он. — Я не умею этим пользоваться.

— Это легко, — проворчал де Зойса, взводя курок. — Просто ткни им в любого ублюдка, который появится в коридоре, и нажми на спусковой крючок. Упри приклад в плечо, а то отдача у него — будто грокс лягается.

Пендарева кивнул и крепко прижал к себе оружие, хотя его так трясло, что он не был уверен, что попадет хоть в кого-то. Де Зойса подходил к своим людям, выкрикивая что-то ободрительное и обещая награды по окончании всего этого безобразия, но Пендарева слышал ложь в его словах.

Осоркон достал из-под полы своего одеяния болт-пистолет искусной работы, а его аугментированные бойцы заняли позиции, низко пригнувшись по обе стороны выхода.

— Я не позволю им забрать его, — прошипел Осоркон. — Клянусь Императором, не позволю.

— Возможно, у вас не будет выбора, — заметил Пендарева.

Осоркон покачал головой.

— Если он им так нужен, наш долг — не дать им этой возможности. Мы продержимся до прибытия подкрепления.

— Вы и в правду верите, что оно подойдет?

— Если мы сможем продержаться достаточно долго, — отвечал инквизитор. — И не забывайте, мы сражаемся вместе с Серыми Рыцарями, лучшими бойцами Астартес. Все возможно.

Оптимизм Осоркона подарил Пендареве надежду и несколько унял дрожь в руках. Инквизитор был прав. Космодесантники были величайшими воинами человечества, и кому устоять перед таким ужасающим врагом, если не им?

Первым знаком того, что враг уже здесь, было то, что юстикар Кемпер поднял руку и открыл огонь из оружия, закрепленного на латной рукавице. Грохот стоял оглушительный, и Пендарева едва не уронил собственное оружие. Остальные Серые Рыцари дали залп мгновением позже, и Пендарева заорал, более не сдерживая страха, увидев мечущиеся в неровных сполохах красные фигуры.

Он нажал на спусковой крючок и взвыл от боли — такой сильной была отдача. Он не знал, попал ли хоть во что-то, но перезарядил дробовик, как это делал де Зойса, и снова выстрелил.

В коротком затишье между залпами аугментированные воины инквизитора вскочили на ноги и заплясали между оставшихся стоять на ногах фигур в красных доспехах, мерцающими мечами и энергетическими кинжалами, рассекая металл, мясо и кость. Даже броня Астартес не защищала от этого оружия, и конечности легко отделялись от тел, головы — от шей, а руки — от плеч.

Они перебили шестерых врагов в красных доспехах, прежде чем пал первый из них, когда один из бронированных убийц зажал сияющий меч между двух пластин доспеха и крутанулся, ломая клинок. В грудь воина уткнулся болтер с дулом в виде пасти демона — спина несчастного взорвалась фонтаном осколков ребер и ошметков мяса. Вторым был один из Серых Рыцарей инквизитора. Он увернулся от могучего удара и проскочил под занесенным мечом, но не смог уклониться от тяжелого сапога, врезавшегося ему в голову. От удара череп раскололся от челюсти до виска, и он упал, обмякший, — из расколотой черепной коробки брызнул мозг.

Снова пошла стрельба, и Пендарева пригнулся; загрохотали залпы, разрывая пространство, словно горизонтальный дождь. Стражников отбросило назад, их рвали на куски мощные болты, эти крохотные ракеты. Пендарева недоумевал, насколько смехотворной была мысль о том, что все эти каталки и столы могут защитить от подобного оружия.

По коридору проталкивались все новые красные воины: не обращая внимания на ужасающие потери, они неслись прямо в огненную ловушку. Только оружие Серых Рыцарей и инквизитора оказывало хоть какой-то реальный эффект, огонь дробовиков стражников лишь дождем стучал по вражеской броне.

Соотношение сил было неравным, все новые и новые красные воины занимали камеры для допросов. Не отдав ни единой команды, юстикар Кемпер повел своих Серых Рыцарей вперед с опущенными алебардами. Красные и серебряные воины схлестнулись, зазвенели доспехи, начался беспощадный ближний бой. Серые Рыцари размахивали своими длинными комбинированными алебардами, совершая четкие выверенные движения.

Пал вражеский воин, его голова была разбита вдребезги, конечности дергались в предсмертной агонии. Палец продолжал жать на курок, и взрывающиеся пули описывали дугу вверх по стене…

…и по прозрачному куполу из бронированного стекла.

Оно могло выдержать обычные пули, но крупнокалиберные разрывные снаряды испещрили его следами маленьких взрывов, и по поверхности от эпицентра попадания болтера стали расползаться трещины.

Пендарева поднял глаза, услышав высокое резкое «тинк-тинк-тинк» стекла, покрывающегося трещинами с пугающей быстротой.

— О нет, — выдохнул он, — стекло… оно…

Надзирателю так и не довелось выкрикнуть предупреждение: бронированное стекло наконец раскололось на тысячу острых, как бритва, осколков и осыпалось вниз алмазным дождем. Пендарева откатился к выгнутой стене, слушая тяжелый звон обрушившегося купола и крики людей, расчленяемых на куски длинными блестящими кинжалами стекла.

Космодесантники, облаченные в прочные доспехи, не пострадали от этих несущественных снарядов, а вот охранникам повезло меньше. Пендарева увидел, как де Зойса распороло от лопатки до паха углом большого куска стекла. Другого охранника пригвоздило тремя длинными блестящими осколками. Еще одному стеклянное лезвие, опустившись, подобно гильотине, отсекло руки.

За осколками последовал кислотный дождь. Ядовитый прибой с воем ворвался в камеры для допросов, закружив битое стекло. Пендарева вскрикнул, почувствовав обжигающее прикосновение кислоты, и отчаянно, ползком устремился к ближайшей двери. Он увидел, как Финн пробирается в дверь одной из расположенных напротив пыточных.

Пендарева сжал обожженными пальцами край железной двери и услышал позади крик боли. Инквизитор Осоркон лежал на боку, его одежды, покрытые дырами от кислоты, дымились. Рука инквизитора тянулась к Пендареве, плоть на ней шипела и пузырилась, как жир на решетке.

Пендарева хотел помочь Финну, но знал, что ринуться назад в водоворот битвы, кислоты и пляшущих осколков стекла — значило умереть.

Мимо промелькнуло красное пятно, тяжелые шаги прогрохотали где-то рядом с головой, но он не обратил внимания и пополз вперед, в прохладу пыточной, перекатываясь на спину и жадно глотая воздух.

Лязг оружия, выстрелы и визжащий смерч из ветра и кислоты все еще шумели позади. Он подтянулся вперед на локтях, пытаясь оказаться как можно дальше от этого ужаса за дверью. Пендарева посмотрел вверх, услышав захлебывающиеся болезненные стоны и те же тяжелые шаги, прогремевшие рядом чуть раньше.

В дверном проеме вырисовывался силуэт Эреба. Могучей лапищей он держал Осоркона за шею, торжествующая усмешка рассекала татуированное лицо.

— Гнев Императора… — прошипел почти потерявший сознание Осоркон.

Эреб заставил инквизитора умолкнуть, заехав ему тыльной стороной ладони по челюсти, и вернул страшный, не имеющий возраста взгляд к Пендареве.

— Пожалуйста, — сказал Пендарева, когда шум битвы за дверью внезапно и пугающе стих.

Он слышал лишь рев ветра и шипение растворяющихся под воздействием кислоты тел.

— Пожалуйста — что? — спросил Эреб. — Не убивать тебя? Взять тебя с собой?

— Я не хочу умирать, — сказал Пендарева. — Пожалуйста, твои… друзья спасли тебя, разве этого не довольно? Я никогда не обращался с тобой плохо. Тебе нет нужды убивать меня, ведь правда?

— Спасли меня? — резко, невесело рассмеялся Эреб. — Вот как ты понимаешь то, что тут произошло?

— А разве не так?

— Ты что, всерьез полагаешь, что я позволил бы грязному маленькому тюремщику вроде тебя пленить себя? То, что я здесь — это часть плана, а не случайность.

— Почему? — больше ничего Пендареве в голову не приходило.

В ответ Эреб поднял бесчувственного инквизитора легко, как тряпку.

— Этому заблудшему трупопоклоннику ведомы тайны, которые я очень желал бы узнать — тайны, которые я узнаю, разрывая его тело и душу на части. Он знает то, что неизвестно слепым массам невежественного человечества. Древняя мудрость, спрятанная в забытых местах, и расположение запретных врат в Эмпиреи, где меня ждет мой господин и повелитель.

Большая часть слов Эреба ничего не значила для Пендаревы, но одно было совершенно ясно: Эреб сам спланировал собственное пленение, чтобы заманить инквизитора Осоркона на Орина Септимус, зная, что лишь бесконечно опасный узник заставит того совершить подобную вылазку.

Все случившееся в тот кровавый день было лишь подготовкой к этому моменту, и Пендарева понимал, что он мертвец.

— Хорошо, — сказал Эреб, — ты знаешь свою участь.


Финн услышал из другой камеры для допросов одиночный выстрел и вжался что есть сил в угол камеры. Освобождение, которое сулили ему мечты и видения, обернулось ничем. Он молился, чтобы эти воины в красных доспехах сделали, что там они собирались сделать, и убрались куда подальше.

Все еще оставался мизерный шанс, что он выберется из этой ситуации целым и невредимым. Финн задержал дыхание, услышав тяжелые шаги воинов в броне. Они заходили в комнату, и он поднялся, полный решимости умереть стоя.

Двое демонических воинов вошли в помещение и встали над ним. Один был без шлема, череп его покрывала сложная татуировка, и Финн узнал в нем бывшего узника.

— Убей его, и покончим с этим, Эреб, — сказал один из воинов. — Мы получили то, за чем пришли.

— Да уж, давай, Эреб, — оскалился Финн, вызывающе простирая руки. — Убей меня.

Татуированный воин вышел вперед и склонился, протянув руку. Пальцы латной рукавицы коснулись щеки Финна, забрызганной кровью погибших охранников.

Финн встретился взглядом с Эребом, понимая, что его жизнь висит на волоске.

— Он затронут варпом, — сказал Эреб. — Я чувствую это, словно холодную сталь в мозгу. Вот кто привел вас сюда, знал он это или нет.

— Так его тоже берем?

Эреб покачал головой.

— Нет. Мы оставим его, и он устроит ад любому, кто его найдет.

Не говоря больше ни слова, Эреб развернулся и промаршировал из комнаты, оставив сбитого с толку Финна стоять посредине. В открытую дверь тот видел, как красные воины подбирают своих мертвецов и уходят из камер для допросов. Эреб волочил за собой фигуру в голубом одеянии.

Когда они ушли, Финн разглядел громадные тела космодесантников в расколотых серебряных доспехах, усеявшие залитое кровью место битвы, и испытал своего рода удовлетворение, заметив среди погибших тело де Зойса.

Он судорожно выдохнул и привалился к косяку, не веря, что уцелел в такой резне. Ветер, врывающийся сквозь разбитый купол, все еще гонял по комнате кислотные вихри, но сила его иссякла. Буря там, наверху, двинулась дальше.

Он протянул руку, сомкнул пальцы вокруг ремня дробовика и выволок его из-под тела охранника. Ствол испещрили следы кислоты, но он улыбнулся, обнаружив после беглого осмотра, что спусковой механизм не пострадал и оружие заряжено.

Финн щелкнул затвором, размышляя над сложившейся ситуацией.

Он оказался в ловушке в мире, омываемом едкими кислотными бурями, в подземной тюрьме, которую быстро наполняла кислота.

Эреб сказал, что он устроит ад любому, кто его найдет…

«Ну, в этом он прав», — подумал Финн и недобро усмехнулся.

Мэтью Фаррер Капкан

Город обступал язву, и язва разъедала город. У города, у этой утончённой россыпи строений, открыто раскинувшейся по пыльным зелёным холмам, не было имени. Он был уникальной диковиной этого мира: город сизо-серых стен, которые, казалось, просто вытекали вверх из-под земли, их гладкие очертания и пологие склоны заставляли взгляд безуспешно искать хоть какие-то отметины инструментов или следы отделки. Простота очертаний и сложность деталей, словно неотделанная горная порода, выступающая из земли. Но дикие скалы никогда бы не смогли образовать эту изящную мандалу улиц и дорожек, сбегающих по склону холма столь изысканным узором, что можно было смотреть на него часами, прежде чем приходило понимание, насколько большое удовольствие это доставляет.

Даже та грубость, с которой язва прорвала сердце города, не испортила красоту его застройки. Пока ещё не испортила. Несмотря на выбоины в стенах зданий, на задымлённые улицы и разбросанные повсюду трупы, несмотря на какую-то невидимую силу, от которой чахли трава и деревья и умолкал звон насекомых, это место ещё хранило обрывки своей красоты. Пока ещё хранило.

Город не нуждался в названии. Когда носившиеся на своих свирепых драконах по степям и прериям экзодиты говорили о нём, им не требовалось называть его каким-то именем. Каждый и так понимал, о чём идёт речь. Хоть они и были расой воинов, племенем наездников и охотников, их язык оставался плавной мелодичной речью эльдар, и они могли говорить о единственном маленьком городке своей планеты, о его летописцах, художниках и провидцах, не испытывая нужды в названии.

Язва — другое дело. Она торчала из земли, словно голова злого великана, закопанного по плечи. Контрфорсы выпячивались из её стен, словно натянутые сухожилия на шее запрокинутой в крике головы. Разинутая пасть ворот из чёрного железа, идиотский блеск стальных шипов с парапетов и ниш. Их воткнули туда не ради обороны. Язва хищно и угрожающе нависала над местностью, отвергая даже самую мысль о возможности нападения. Шипы предназначались для демонстрации жестокости, для казней и выставлении напоказ казнённых. Язва строилась не ради покорения, но ради наслаждения покорением.

Она росла. Точки на просторах прерий превращались в небольшие группы фигурок, придвигались ближе, сливаясь воедино. Процессия текла по улицам, забитым зловонием смерти, наблюдая, как разбираются здания и перекапывается под ними земля ради того, чтобы добыть ещё камня для язвы. В её стенах ещё были грубые заплаты и зияющие пустоты там, где будут добавлены новые помещения и флигели. Процессия — фигуры в доспехах, сжимающие цепи, и тонкие, скрытые плащами силуэты, согнувшиеся под тяжестью этих цепей, — шла мимо толп рабов, которые, плача и стеная, надрывались в пыли, глядя как скверна карабкается вверх, растёт всё выше и выше благодаря их труду.

У города не было названия, но оно было у язвы. В языке эльдар не было слова для этого красно-чёрного каменного копья, разъедающего город изнутри подобно раку, но зато оно было в отрывистом лающем языке тех, кто был когда-то человеком, а сейчас всё сильнее подгонял строящих его рабов. Язва звалась Кафедральный собор Пятого благословения, и в его мрачном, скрытом глубоко под землёй сердце хозяин собора вёл службу.

Воздух Глубочайшей часовни то и дело разрывали вопли невольников, но капеллан Де Хаан не обращал на них ни малейшего внимания. Узоры на изрезанном варпом обелиске словно извивались, их линии и углы не могли существовать ни в одной нормальной геометрии. Глаза и разум Де Хаана начинали дрожать, если он пытался следовать за ними. Были времена, когда он поочерёдно то получал удовольствие от этого ощущения, то испытывал отвращение. Были даже времена, когда он вопил, глядя на колонну, как сейчас вопили их человеческие невольники. Это было в первые дни, когда Несущие Слово встали под знамёна самого Хоруса, и Лоргар ещё только создавал великий кодекс веры — Пятикнижие. В этом кодексе содержались размышления о воздействиях Хаоса, как части ритуала обращения, и сейчас Де Хаан был спокоен, ощущая, как резной орнамент посылает волны дрожи сквозь его рассудок. «Урок самоотвращения и самоуничижения» он выучил ещё в период своего ученичества. «Осознай, что твой разум — лишь пристанище для клочка тумана перед лицом шторма, сиречь Хаоса Неделимого». Это был весьма полезный урок.

Время размышлений подошло к концу, и он поднялся. Вопли с пола часовни, под галереей, где восседали сами Несущие Слово, продолжались. Хотя все их человеческие невольники уже были изгнаны, осталось примерно около десятка тех, чей разум не выдержал лицезрения колонны, и они бились в конвульсиях на полу, калеча себя. Погонщики начали оттаскивать их в пыточные загоны, позже они пригодятся для жертвоприношений. Де Хаан вышел вперёд к кафедре, и обратился к рядам в доспехах и рогатых шлемах цвета тёмного вина, чтобы начать свою первую проповедь на новой планете.

Порядок богослужения, изложенный в «Пентадикте», предписывал, что проповедь и молитвы в этот час должны быть о ненависти. В воздухе разлилось некоторое предвкушение, что ущипнуло струнку удовольствия в глубине души капеллана. Из всех достоинств Лоргара Де Хаан превыше всего ценил ненависть: море, в котором купалась его душа, свет, в котором он видел мир. Немало его самых прекрасных богохульств были совершены во имя ненависти. Он знал, что его почитают специалистом в этой области.

Хранители церковной утвари подошли к помосту под ним. Из парчовых сумок они начали доставать и раскладывать на помосте предметы: флаг пурпурного с золотом шёлка, местами пробитый и обожженный выстрелами, поверх него изогнутый эльдарский шлем и латную перчатку тех же цветов. На другой конец помоста легла изящная кристаллическая маска и изогнутый меч дымчатого стекла, лёгкий словно перышко, в навершие рукояти вставлен блёклый драгоценный камень. И помимо всего этого, точно посередине лёг камень: размером с кулак, гладкий и твёрдый, даже во мраке часовни светящийся, словно яйцо феникса. Глядя на них, Де Хаан услышал голос в голове: «Всё будет кончено».

Сильная дрожь пробежала по его телу. Он оторвал правую руку от поручня кафедры, левой сжал крозиус и открыл рот, собираясь начать проповедь. И тут произошло то, чего с почитаемым капелланом Де Хааном не случалось ни разу за все тысячелетия, проведённые в рядах Несущих Слово: он потерял дар речи.


* * *

Перистые облака придавали небу тусклый и холодный вид. Де Хаан, стоя у парапета, выступающего снаружи оперативного центра, прищурил глаза за лицевым щитком, словно пытаясь заглянуть за самый горизонт.

— Эту расу упустили, Мир. Им позволили распространиться. Они попивают вино в своих мирах-кораблях и занимают место под солнцем на планетах вроде этой. Они расползлись как плесень по всей галактике.

Его первый заместитель, Мир, стоя у дверей, выходящих к парапету, и почтительно сложив руки перед собой, осмотрительно промолчал. Он слышал разговоры Де Хаана об эльдар уже много раз до этого.

— Одно дело — скулящие щенки Императора. Или паршивые орки. Тираниды, — Де Хаан фыркнул, — те вообще ниже нашего достоинства. Но эти твари — это просто оскорбление. И подвергнуться их нападениям, — ах! — это просто гложет мою гордость.

Он сжал рукоять крозиуса, и демоническое навершие оружия гневно зашипело, плюясь и рассыпая проклятия. Эта тварь молчала лишь во время церемоний. Де Хаан развернул оружие, держа его под более подобающим ракурсом. Крозиус был символом его статуса — должности капеллана в единственном легионе-отступнике, в котором ещё помнили и чтили значение капелланов. Не стоило выказывать ему неуважение.

Де Хаана занимал вопрос: почему в часовне он оказался не столь разговорчив, почему он стоял, разинув рот и пытаясь вытолкнуть хоть слово. Это должна была быть проповедь о ненависти, ни больше ни меньше, и всё-таки он подавился словами, охваченный сводящими с ума, отвлекающими внимание образами, отголосками, водоворотом воспоминаний, от которых при богослужении ему обычно удавалось отстраниться.

— Глаза нашего Тёмного Властелина видят далеко, Мир, и кто я такой, чтобы ставить себя на его место?

Мир промолчал, но Де Хаан по большей части разговаривал сам с собой.

— Слова покинули меня. В глотке было сухо и пусто. Я думаю, Мир, а не было ли это знамением? Может быть, я не могу выбросить их из головы потому, что они уже близко? Что-то такое… какое-то чувство тянуло меня к этой планете, что-то такое в словах наших пленников и шпионов. Возможно, Великий Обманщик с самого начала спланировал так, что всё закончится именно здесь. И обет будет исполнен. Здесь, Мир! Подумай только.

— Я знаю, вы считаете, что ваш враг здесь, почитаемый, — раздался сзади осторожный голос Мира, — но мой совет и Трайки, что время для вас примкнуть к нам здесь ещё не пришло.

Рука Де Хаана вновь сжала крозиус, и навершие — теперь клыкастый рот и глаз-стебелёк: оно менялось каждый раз, как он смотрел на него, — снова принялось верещать и плеваться.

— Постройка укреплений ещё не завершена, почитаемый, и в цитадели находятся всего шестьдесят наших братьев. Боевые танки и дредноуты ещё только готовятся к спуску, а диссонанс в ауре этого мира затрудняет предсказания. Мы всё ещё не можем заглянуть дальше, чем видят наши глаза. Наш плацдарм не защищён, почитаемый. Вы считаете, что это стоит риска? Доклады об эльдар, которые мы получили здесь, упоминают лишь этих дикарей и, возможно, каких-то пиратов. Мы не можем с уверенностью сказать, что Варанта проходила вблизи этой системы. Мы не видели ни одного мира-корабля эльдар здесь или…

Де Хаан стремительно развернулся:

— А я говорю тебе, Мир, что на этот раз нас привели сюда не просто догадки и слухи! Я ощутил присутствие этой увёртливой эльдарской мрази, как только услышал первые донесения. Я увидел их лица, пляшущие в облаках, когда смотрел с мостика корабля вниз. Чем ещё может быть этот психический «диссонанс», на который ты жалуешься, как не трусливыми попытками затуманить нам разум и скрыть свои следы?

— Эти эльдарские дикари обладают чем-то, что они называют «душой мира», почитаемый. Они…

— Я знаю, что такое «душа мира», и знаю, что такое зловоние ясновидицы! — голос Де Хаана едва не перешёл в рык, но до этого не дошло. Изображение перед его глазами подёрнулось рябью и на границе слуха раздался шорох — это системы шлема, давно уже жившие собственной, дарованной Хаосом, жизнью, попытались отпрянуть от его гнева. — Не ты давал обет, Мир! И не ты несёшь Пятое благословение, а я! Я приказываю тебе от его имени. И я говорю тебе, что Варанта здесь, и это наша дорога к ней! Я понял это сердцем сразу, как только мы вышли из варпа!

Мир поклонился, принимая выговор, и Де Хаан неторопливо, с ленцой, повернулся к нему спиной. Высоко, на самой границе зрения, он мог различить яркую точку, видимую даже при солнечном свете: его боевая баржа, висящая на орбите планеты. Космический исполин, полный космодесантников Хаоса, их невольников и рабов, обдолбанных «озверином» культистов со взрывающими ошейниками самоубийц на шеях, мутантов и зверолюдей из Глаза Ужаса, отступников всех мастей. Видение позволило ему снова привести мысли в порядок.

— Очень скоро мы спустим сюда наших братьев. И технику, и дредноуты. Сейчас же, позови мне Нессуна. И пусть сюда приведут последних пленников.

Раздался скрип керамита по камню: Мир, снова поклонившись, повернулся к выходу. Не успел он ещё дойти до лестницы, а Де Хаан уже вновь погрузился в свои мысли.


* * *

Он вспоминал узкие, зловонные туннели в стенах гигантских городов-каналов Сахча-5, где ему, Миру, Алеме и едва ли полдесятку отделений Несущих Слово пришлось почти два года жить в норах, как крысам, распуская во все стороны тайных миссионеров. Те расходились вдоль каналов, принёсших жизнь на базальтовые равнины, по городам, и начинали там тихое проповедничество, открывая миссионерские школы с наркотиками и помещениями для «промывки мозгов». Он вспомнил маленькую комнатушку под термальными насосами в пригороде Вана-сити, где они втроём принимали доклады агентов, подолгу размышляя над непрерывно растущей сетью предателей и марионеток.

Он вспомнил вопли в туннелях, особенно голос Белга, тощего, с раздвоенным подбородком, эмиссара культа, хорошо слышимый в похожих на гробы норах, когда тот кричал в проходах:

— Мы пропали! Миссии вымирают. Наше восстание задавлено, даже не начавшись!

Кто-то в гневе застрелил Белга, прежде чем Де Хаан успел услышать что-нибудь ещё, но он помнил одно слово, которое разнеслось по базе, когда начали поступать донесения:

— Эльдар!

И второе, три слога, которые ещё не стали — он едва помнил то ощущение, — сладким ядом для его разума, ещё не стали его навязчивой идеей, чёрным туманом застилавшей взгляд, именем, которого они не знали до тех пор, пока варп-пауки не принялись выслеживать их по туннелям и гнать туда, где ждали в засаде остальные эльдар со всем своим сюрикенным и плазменным оружием, термоядерными излучателями и призрачными пушками. Алема пал с увитым молниями ведьминским клинком в животе, и Де Хаан едва сумел прогнать себя и Мира прочь, к точке телепортации.

Варанта.

О да, он помнил. Все эти две тысячи сто лет.

Он помнил болезненную ярость, охватившую его, когда он для начала поговорил с этим бьющимся на пыточной лавке хорьком — имперским учёным, которого они захватили в плен. «Варанта» означало «венец наших вечных надежд». Человеческие торговцы с благоговением рассказывали о драгоценных камнях, которые там создают, о редких цветах, которые там выращивают, о прекрасных металлах, которые вырабатывают тамошние ремесленники. Та Варанта, что пересекла западные пределы Галактики, коснувшись границ Гало, куда не доходили даже легионы-отступники. Та Варанта, что обязана была миновать сам Гидрафур, базу имперского линейного флота Пацификуса, пройдя вдоль замысловатой двойной эклиптики системы и исчезнув снова так, что побледневшие от страха имперцы даже засомневались, была ли она там.

Та Варанта, чья ненависть к Хаосу была раскалена добела. Та Варанта, что заставила Карлсена из Повелителей Ночи нападать на Клавианский Пояс до тех пор, пока не прибыли Ультрамарины. Та Варанта, чьи ясновидцы обманом и ложными выпадами заманили орков Вааагх! Чобога на Таира-Шодан, заставив их обрушиться на крепости Железных Рук вместо расположенных вокруг беззащитных миров Империума и экзодитов. Та Варанта, чьи воины вынудили Архендроса Шёлкового Шёпота бросить три планеты, завоёванные им во имя Слаанеш.

И, наконец, та Варанта, что помешала Несущим Слово на Сахче-5, раскрыв их планы и похоронив мечты о великолепных крепостях и дворцах, которые они собирались возвести там. Ведьминский клинок с Варанты сразил наставника Де Хаана, корабли-призраки Варанты выбили их ударные крейсера и боевые баржи из системы. И когда они вышли из варпа у Врат Кадии, готовые к последнему прыжку обратно в Глаз Ужаса к безопасному убежищу, именно колдовство Варанты навело флоты Ультве и Кадии, вонзившиеся во флот Хаоса подобно пулям, пронзающим плоть.

Де Хаан не мог себе и представить, что космодесантник-отступник мог бы обладать той глубиной ненависти, которую он обнаружил в себе, сражаясь с Варантой и преследуя её через четверть галактики. Каждая битва с миром-кораблем была как выдох кузнечного меха, раздувающий его ненависть всё сильнее и сильнее.

Орбитальные заводы Реи, куда эльдар заманили Де Хаана и его отряд, а затем исчезли, оставив Несущих Слово в заброшенных отсеках спутника, кишащего генокрадами. Цепочки островов Мира Херано, где их «Ветер погибели» смёл псайкеров эльдар в океан в самом начале кампании, и Де Хаан возглавил радостную охоту в джунглях, выслеживая и уничтожая разрозненных и лишившихся руководства стражников.

И наконец, ясновидица, которая стояла, пошатываясь, под красно-чёрными облаками Янте. За далёким горизонтом сверкали и гремели зарницы артиллерийских залпов. Она смотрела, как Де Хаан обходит её кругом, перешагивая через мёртвых телохранителей. В её позе сквозило спокойное смирение, а в голосе — бесстрастная уверенность.

— Ну, так скажи мне, козявка, что ты видишь о нас? — насмешливо спросил Де Хаан.

— Что ж, ты увидишь сердце Варанты, и всё будет кончено, — ответила ясновидица, прежде чем ошеломляющий удар крозиуса рассёк её пополам. Де Хаан ощущал, как содрогается и пульсирует камень души, когда выламывал его из нагрудника твари со звуком, похожим на хруст костей, и время от времени он гадал, знала ли душа твари, кто будет владеть её камнем теперь. Де Хаан надеялся, что знала.

Вскоре после этого он был призван, чтобы принять обет. Обет Пятого благословения. Верховные священники капитула оценили глубину его ненависти и превознесли его: ненависть и была Пятым благословением, и обет сделал его святым, освободив от службы, дабы он смог возглавить крестовый поход, в котором бы выразил свою ненависть наиболее полно, как великий гимн Лоргару, пронзающий галактику вслед за Варантой. Каждый раз, когда он вспоминал о своём обете, обжигающе-красное пламя гордыни вспыхивало в глубинах того, что он считал своей душой.

Де Хаан подошёл к краю парапета и стал смотреть, как далеко внизу на стенах трудятся рабы. Его руки сжимались, как если бы он уже чувствовал души эльдар, бьющиеся и силящиеся вырваться из его пальцев, и от волны злобы, прокатившейся по позвоночнику, у него едва не закружилась голова.

— Почитаемый?

Вздрогнув от неожиданности, Де Хаан резко развернулся. Навершие крозиуса, уже в виде какого-то гротескного насекомого, прочирикало что-то очень похоже на слова. Де Хаан проигнорировал его и заставил себя вновь сосредоточиться:

— Куда линии судьбы привели нас, Нессун?

Космодесантник помедлил с ответом. Нессун не был полноценным чернокнижником, как адепты Тысячи Сыновей, но по милости Лоргара он проявил дар ясновидения, почти столь же мощный, как у колдунов эльдар, за которыми они охотились. При мутации варп-глаз открылся у Нессуна не на лбу, а гораздо выше, выпятившись неуклюжей шишкой на голове. Керамит брони над этим местом стал прозрачным как стекло, но Де Хаан и другие давно уже привыкли к большому белёсому глазному яблоку, которое пульсировало и вращалось между рогов шлема.

— Когда речь идёт об эльдар, почитаемый, я мало в чём уверен. Я вижу тени на краю зрения и отзвуки, в которых ещё должен разобраться. Вы знаете, что об этих тварях ничего нельзя сказать наверняка.

— Опиши мне эти тени и отзвуки, Нессун. Я терпелив.

— Я следил за здешними племенами со дня нашей первой высадки, почитаемый, и наблюдал, как они сражались с нашими невольниками и авангардом брата Трайки. Милостью Лоргара, я научился распознавать их… рисунок. Но я уловил какую-то рябь, что-то мелькающее за пределами видимости. Я не уверен, что смогу объяснить это, почитаемый. Представьте себе кого-то, стоящего за границей света от костра так, что отблески огня лишь иногда касаются его…

— Кажется, я понял. — Де Хаан не замечал, что напрягся, пока его доспех, такой же живой, как и системы шлема, не дрогнул, со скрипом пытаясь найти удобное положение.

— Почитаемый, я ничтожен и жалок перед нечестивым величием Хаоса, но рискну предположить, что мир-корабль эльдар может быть здесь. Здесь, на этой планете. Я увидел, хотя и смутно, рисунок, который оставляет разум ясновидцев, когда они собираются вместе. И ещё я ощутил… провалы в видении, которые, как я считаю, могут быть варп-вратами, входом в Паутину здесь и на орбите с противоположной от нашего корабля стороны планеты. Они открывали и закрывали их, и поэтому не сумели спрятать…

Его речь была внезапно прервана Де Хааном, который, издав торжествующее шипение, сжал латную перчатку в кулак, заставив доспехи вздрогнуть и согнуться от резкого движения.

— Знамение! Моя немота в часовне была знамением! — Он собирался сказать что-то ещё, но тут из оперативного зала раздался голос Мира:

— Почитаемый повелитель, пленники ожидают вас.

И что-то в голосе Мира заставило Де Хаана направиться к дверям почти бегом.


* * *

В огромном зале, склонив головы, стояли два эльдар. Де Хаан прошагал к трону и уселся, положив крозиус поперёк колен. Рука одного эльдар, явно сломанная, безвольно свисала вдоль тела, волосы второго топорщились от крови. Оба были одеты в грубые куртки из ткани и кожи. Их лазеры с разбитыми батареями свисали с шей. Трайка, командующий войсками авангарда и командир рапторов, поклонился Де Хаану и осенил себя знамением Восьмиконечной Стрелы сросшейся с цепным мечом рукой. Ноги Трайки были деформированы и стали чересчур длинными, сгибаясь назад, как у насекомого, доспехи на них пошли рябью и вытянулись. Он стал весьма быстроногим, но приобрёл необычную манеру стоять наклонившись.

— Мы обнаружили их на юго-западе, там, где холмы повышаются, почитаемый. Мы полагали, что очистили эту область, но один из наших отрядов зачистки попал в засаду. Схватка была яростной, но победа осталась за нами.

— Слава тёмному свету Лоргара и великой силе Хаоса! — нараспев протянул Де Хаан, и пленников увели прочь, в тюремные камеры собора. Трайка подал знак, и по ступеням втащили третьего чужака, спотыкающегося и хромающего. Невольник, держащий его на цепи, швырнул на пол сломанную силовую пику и высокий костяной шлем. Пленник никак не отреагировал, оставшись стоять с опущенными плечами. Волосы закрывали его лицо, длинный кожаный плащ, покрытый золотой чешуёй, мешком свисал с плеч.

— Последний оставшийся в живых из отряда рыцарей-драконов, которые, как мы считаем, вели разведку на северной границе подконтрольной нам зоны. Я лично прослежу за его пытками, почитаемый. Я был уверен, что наши глубокие рейды перебили хребет сопротивлению экзодитов в прериях. Мы должны выяснить, как они сумели организовать новый налёт так быстро.

Раб потащил рыцаря прочь. Мир подошёл и встал рядом с троном:

— Почитаемый, вот последний пленник. Он был слишком тяжело ранен и не пережил дороги сюда, чтобы предстать перед вами, но мы решили, что вы всё-таки захотите его увидеть. Рапторы сбили его в речной долине на юге, а мотоциклисты доставили сюда так быстро, как смогли.

Раздался натужный скрежет колёс: рабы вытолкнули железную повозку с лежащей в ней фигурой. Солнечный свет, струящийся через до сих пор не застеклённые окна, отразился от роскошных пурпурно-золотых доспехов, придав фигуре сияющий ореол. Позади повозки четыре могучих зверочеловека со вздутыми от напряжения мышцами и натянутыми жилами втащили что-то и с грохотом бросили на пол для всеобщего обозрения, подняв облако каменной пыли, оставшейся после постройки зала. Реактивный гравицикл. Фонарь кабины разбит выстрелами болтеров, двигатель, разбившийся при падении, выгорел, но свисающие с крыльев вымпелы читались совершенно чётко: стилизованная корона и звезда с расходящимися лучами. Варанта.

На одну долгую минуту Де Хаан впал в молчание. Затем он раскинул руки, словно желая обнять труп, и издал рёв, эхом прокатившийся по залу:

— «Всё будет кончено»! Глаз Хоруса, эта грязная маленькая тварь говорила правду. Сердце мира-корабля! Оно здесь! Обет исполнится здесь, братья мои! Я исполню его здесь!


* * *

— Почитаемый! — Де Хаан не оглядывался. Прибавив шагу, он уже практически бежал сквозь залы Глубочайшей часовни. Мир и Нессун, отталкивая плечами друг друга, старались успеть за ним. Воздух в крепости то и дело вздрагивал от звона огромных гонгов, развешанных над казармами. Их звук смешивался с тянущимся вслед за Де Хааном яростным бормотанием, проклятиями, угрозами и тёмными молитвами. Время от времени Де Хаан яростно взмахивал вокруг себя крозиусом, словно пытаясь отогнать с дороги сам воздух.

Он знал, что Мир хочет сказать. Снова малодушное скуление об осторожности, об излишней спешке, об обманчивости эльдар. А варп-врата были близко. Варанта была близко. Время, когда головы ясновидцев Варанты будут насажены на шипы его «лендрейдера», было близко.

«Что ж, ты увидишь сердце Варанты, и всё будет кончено.»

Сердце мира-корабля, самое сердце Варанты! Он представил, как это будет — выступить из врат Паутины внутрь Варанты. Купола, где восседают самые древние ясновидцы, их плоть уже кристаллизовалась и сверкает подобно алмазу, так и напрашиваясь на удар бронированным кулаком, который отправит их вопящие души прямо в варп. Роща Новых Песен, как они называют зал-лес в глубинах Варанты, где немногочисленные дети эльдар рождаются и отнимаются от материнской груди. Де Хаан провёл не одну сотню недель, мучаясь выбором: убить этих детей или оставить в качестве рабов после того, как он отравит и сожжёт сами деревья? Вечный Круговорот, сердце из призрачной кости, содержащее души биллиона мёртвых эльдар, сверкал в его видениях, словно объятая пламенем галактика. О, разбить крозиусом его оболочку и увидеть, как туда вливаются потоки варпа! Для этого понадобится особая церемония, чтобы отметить завершение крестового похода и обета, и которую ему ещё предстоит придумать.

Интересно, располагает ли Варанта двигателями? Мир, который бы мог управлять своим дрейфом и преодолевать пространство… Ему до сих пор не удавалось выяснить это наверняка, и он начал взволнованно обдумывать эту мысль, шагая по коридору к часовне. Принять командование Варантой, очистить её сердце от душ эльдар и, наполнив его жертвоприношениями и воплями демонов, отправиться на падшем мире-корабле прямо в Глаз Ужаса! Такая дерзость кружила голову: мир, который посрамил бы крепости демонических миров и семинарии на астероидах Миларро. Извращённый мир-корабль, который понёс бы их по галактике. Сеющий гибель колосс, который стал бы доказательством их веры, их ненависти, их злобы, их нечестивости!

Опоздавшие космодесантники-отступники один за другим занимали свои места, из клеток хора рабов под полом часовни раздался гимн воплей и плача — «руководители» хора вонзили крючья и иглы в лица и тела рабов. Закрыв глаза, Де Хаан всё разглядывал покорённую Варанту — огромный извилистый чёрно-алый цветок, распустившийся на фоне звёзд. Очертания шпилей и стен, огромные площади, куда придут истово верующие вымаливать благосклонность Хаоса, кельи и скрипториумы, где будет переписываться и изучаться священное Пятикнижие Лоргара, арены для поединков, где будут проходить посвящение новые поколения Несущих Слово. Там будут колонны и статуи величественнее тех, что они поставили, отбросив Белых Шрамов с островных цепей Мира Морага. Там будут вереницы залов с алтарями, убранными роскошнее тех, что они захватили, разграбив сокровища Кинтарре. Там будут убойные загоны для поклонения Кхорну, обширные библиотеки и комнаты медитации для познания Тзинча. Там будут дворцы, наполненные благовониями и музыкой, посвящённые Слаанеш, и выгребные ямы для ритуального самоосквернения, посвящённые Нурглу. И все они как части одного целого, также как и Боги Хаоса — лишь грани единого, как великий изменнический гимн, непристойная молитва из призрачной кости и керамита. Священный город Хаоса Неделимого.

Де Хаан любовно побаюкал видение в своём воображении и счёл, что оно прекрасно.


* * *

— Лоргар с нами, Хаос внутри нас, проклятие покрывает нас, и никто не устоит против нас!

Голоса в часовне эхом откликнулись на благословение, когда Де Хаан воздел розариус ввысь и начертал знамение Восьмиконечной Стрелы. Второй раз за сегодня он обвёл взглядом ряды шлемов, взглянул, подавшись вперёд, в горящие глаза культистов и зверолюдей, столпившихся внизу. Но на этот раз он чётко владел своими мыслями и речью.

— Да будет известно вам, самым преданным моим последователям из идущих по стопам Лоргара, что мы собрались здесь ещё раз для обряда Пятого благословения Лоргара — благословения ненависти. Обратитесь мыслями к обету, дарованному мне всевышними нашего капитула, чтобы я смог зажечь чёрный маяк зла, видимый всему космосу!

Он сделал паузу, снова взглянув вниз. Артефакты эльдар исчезли с помоста, вновь собранные и унесённые хранителями церковной утвари. Неважно, теперь они ему уже не нужны.

— Ненависть даровала мне великий и благородный обет. Ненависть, угодившая великолепной мерзости Хаоса Неделимого и осветившая сквозь варп путь к Варанте. Моя незамутнёная ненависть привела нас по её следу. После более чем двух тысячелетий исполнение нашего священного задания близко!

Воспоминания о стражнике Варанты, понимание того, что они здесь нашли, снова нахлынули на него. От возбуждения закружилась голова и ослабли конечности. Навершие крозиуса, когда он его поднял, стало теперь перекошенным кошмарным лицом с гримасой экстаза, отражающей его собственные ощущения.

— Вскоре к нам присоединятся наши братья, наши соратники и носители слова Лоргара. Прямо сейчас уходит приказ спускать на поверхность боевые машины и пока ещё связанные дредноуты. Не позднее чем через неделю, дети мои, этот мир ощутит всю ярость нашего крестового похода, и когда экзодиты будут сметены с его лица, мы войдём сквозь варп-врата в сам мир-корабль! Готовьтесь, мои аколиты, точите свою злобу и раздувайте свою ненависть в самое горячее, самое обжигающее пламя. Никто не сможет превзойти нас в нашем рвении, никто не сможет пропитаться отравленными мыслями так, как мы!

Его голос бился и гремел в стенах часовни, пьяня уже силой своего отражения. Де Хаан подавил желание расхохотаться: всё шло просто великолепно.

— В начале, ещё до того, как моя охота даровала мне обет, я говорил с одной из этих выродившихся ясновидиц, которых так почитают эльдар. Перед смертью эта тварь произнесла пророчество, в достоверности которого поклялись благословенные оракулы наших главных храмов. Братья, когда я поведу вас в битву, я увижу сердце Варанты, и тогда всё будет кончено! Их последние ясновидцы падут от моей руки, я разобью оковы их Вечного Круговорота, я разрушу сердце и душу их последнего приюта! — Его голос поднялся до рёва: — И всё будет кончено! Наш крестовый поход, наш обет будет исполнен! Эльдар поклялись сами, что так и будет. Какие почести и какую славу мы обретём!

Наверху снова раздался удар гонга. Де Хаан открыл глаза и подался вперёд:

— Обопритесь на своё оружие, братья. Сейчас я поведу вас в «Марцио Импримис». Я говорю вам: уже к концу этого дня мы начнём войну!


* * *

«Марцио Импримис» была прекрасным, древним гимном, сложенным самим Лоргаром в те дни, когда Император ещё не отвернулся от Несущих Слово, а сам Де Хаан был лишь молодым новобранцем. Удивительные слова с почти забытым смыслом наполнили Де Хаана восхитительной, будоражащей энергией. Она бурлила в его крови даже сейчас.

Служба в Глубочайшей часовне закончилась ещё час назад, но Несущим Слово передалась часть настроения капеллана, и в ангаре цитадели, где, отбрасывая тусклые отсветы, щёлкал разрядами телепортационный луч, десантники всё ещё тянули монотонный напев, разбирая оружие и руководя невольниками, оттаскивающими прочь ящики и инструменты.

— Дуксай!

Главный механик похода, всё ещё слегка пошатывающийся после телепортации, обернулся на зов. Оставив перемещение украшенного нечестивыми символами «секача» на помощников, он опустился на одно колено, склонив голову перед шагающим через ангар Де Хааном.

— Это правда, почитаемый повелитель? Мне сказали, что вы увидели знамения, и что сама Варанта в наших руках. Во всех залах и покоях крепости они поют хвалу. Смотрите! — старый десантник указал на башню ближайшего танка, на которой блестели брызги крови. — Они уже принесли жертвы над нашим снаряжением.

— Это правда, Дуксай, и наши братья на орбите возносят благодарения и почитания не зря. Лоргар придал нам сил и указал мне путь.

Дуксай собственноручно трудился над своими доспехами в течение нескольких столетий, создав великолепную конструкцию красного и золотого. Над ней также потрудился и Хаос: заклёпки и штифты на панцире превратились в глаза — жёлтые глаза с вертикальными прорезями зрачков, которые поначалу уставились на Де Хаана, а затем повернулись к вошедшему в ангар Миру. Де Хаан указал на «секачи»:

— Воздай хвалу, Мир! Видишь, во что мастерство брата Дуксая превратило их? Они были захвачены едва ли год назад, и уже украшены, освящены и готовы к службе! На них авангардные отряды Трайки двинутся к передовым позициям Варанты!

— «Лендрейдер» нашего почитаемого капеллана будет спущен следующим, — вставил Дуксай. — И транспорты готовятся спустить дредноуты и «носороги». Скоро мы будем готовы к выступлению.

— Будь благословен тьмой, брат, и благодарения нечистому величию Хаоса. Почитаемый, я обязан доложить.

— Ну? — Де Хаана начинало раздражать поведение Мира, его трусливая осторожность. Краем глаза он заметил, что Дуксай тоже обратил внимание на небрежность поздравления.

— Почитаемый, мы потеряли связь с патрулями на дальних рубежах зоны боевых действий. Я заставил адептов перенести коммуникаторы на внешние балконы, но всё равно возможности связаться с ними нет. Рапторы, посланные для нанесения контрудара по тем районам, где наши войска попали в засаду, также не выходят на связь. Дивизион мотоциклистов, который должен был вернуться два часа назад, до сих пор не показывался. Психический туман сгустился, и варп-глаз Нессуна практически ослеп. Он говорит о присутствии чего-то, похожего на свет в тумане, но разглядеть толком ничего не может.

— Я приду в оперативный центр, Мир. Жди меня там.

Заместитель отступил, поклонился и ушёл.

— Что-то в атмосфере этого мира превращает моих воинов в слюнтяев, Дуксай. Они ноют об «осторожности» и об «укреплении обороны». Мир — хороший воин, но мне следовало сделать тебя своим заместителем на этой планете. Мне не хватает твоей свирепости рядом с собой.

Дуксай поклонился:

— Я польщён, почитаемый. Заместителем или нет, я с радостью буду сражаться рядом с вами. Позвольте, я приведу в порядок оружие и встречу вас в оперативном центре.

Де Хаан кивнул и, прежде чем уйти, постоял секунду, позволив пению десантников успокоить его натянутые нервы.


* * *

Когда Де Хаан вошёл в оперативный центр, Нессун стоял там неподвижно, склонив голову, варп-глаз его был мутным. Мир и Трайка меряли шагами комнату, практически бегая друг за другом по кругу. Было видно, что они повздорили. Де Хаан приказал докладывать.

— Что-то приближается, почитаемый! — начал Мир. — Рабы встревожены, среди строительных команд были попытки мятежа! Эльдар знают что-то! Мы должны приготовиться защищаться!

— Мы должны приготовиться нападать! — раздался резкий голос Трайки. — Мы — Несущие Слово, а не Железные Воины! Мы не прячемся за стенами. Мы несём благословения Лоргара врагам, Его благословения ненависти, огня, крови и мучительной боли! — Трайка сжал отвратительно длинные пальцы левой руки, словно пытаясь разорвать напряжение, разлитое в воздухе.

Слушая их, Де Хаан заколебался. Впервые он ощутил краем сознания какую-то борьбу, какое-то противоречие, в котором не мог до конца разобраться. Он не умел предсказывать точно, как Нессун, всё-таки он не был ясновидящим, но за десять тысяч лет пребывания в Глазу Ужаса он научился, как и все остальные, в самых грубых чертах предвидеть превратности судьбы. Что-то назревало. Он поднял крозиус, требуя тишины, — навершие приняло форму рычащей собачьей головы, — и обратился к Нессуну:

— Говори, Нессун! Вглядись сквозь эти стены и поведай мне, что ты видишь?

— Почитаемый, я … я не уверен. Какие-то рисунки, смыкающееся… кольцо, стена… приближающаяся или падающая, я не могу сказать… мысли … силуэты, слабый… поток воздуха… — его голос становился всё прерывистей, и Де Хаан перебил его:

— В общем, понятно. Мир, Трайка, вы оба правы. Эльдар знают о нас, — он подавил смешок. — И они боятся нас. Хотели застать нас врасплох, а? Внезапно ударить в самое сердце? Хотели сбить меня со следа? — и только теперь он расхохотался, чувствуя, как напряжение отпускает спину.

— Настал момент для вылазки, братья мои! Пусть «секачи» спустят к воротам. Трайка, собери отделения своих ветеранов! Мир, передай командованию флота быть готовыми начать бомбардировку, когда мы…

И вот тогда первый заряд плазмы ударил в стену кафедрального собора с таким звуком, словно раскололись сами небеса. Оглушительный грохот замер среди огромной тучи поднявшейся пыли, раздался скрежет каменной кладки и вопли бешенства с верхних и нижних этажей. На мгновение Де Хаан замер, безмолвно уставившись прямо перед собой, затем кинулся к балкону. Остальные бросились за ним. И всё, что они теперь могли делать — это стоять и смотреть.

Враг заполонил всё видимое пространство. Обтекаемые реактивные гравициклы эльдар, стрелой падая с неба, проносились вдоль стен собора. В вышине Де Хаан услышал гром звуковых ударов — это эскадрильи более крупных штурмовиков крест-накрест пересекали небо над их головами. Каждое неясное пятно на горизонте, с головокружительной скоростью увеличиваясь в размерах, приобретало хищные обтекаемые очертания гравитанка, который, бесшумно упав по дуге на землю, выплёвывал в город отряд пехоты, затем взлетал и, заложив вираж, исчезал снова. Очень быстро, казалось, всего за несколько ударов сердца, крепость оказалась окружена морем наступающих стражников, их ряды перемежались скользящими орудийными платформами и идущими словно в танце боевыми шагоходами. Воздух кишел от летательных аппаратов эльдар.

Атака чужаков начала встречать сопротивление. Со стен раздался гулкий грохот и треск выстрелов: Несущие Слово пустили в ход тяжёлое оружие, и строчки трассирующего огня потянулись к танцующим в воздухе пурпурно-золотым силуэтам. Не обращая внимания на тени над головой, Де Хаан навалился на край балкона, страстно желая увидеть дымные следы и огненные шары взрывов, но не успел даже моргнуть, как Мир и Трайка оттащили его от края.

— Почитаемый! С нами! Вы должны возглавить нас. Мы не можем здесь оставаться! — Де Хаан выругался и уже замахнулся крозиусом на Мира, но тут первые лазерные лучи начали хлестать по балкону, высекая из камня и разбрасывая по стене за ними раскалённые брызги. Он мрачно кивнул и повёл их внутрь.

В заваленных обломками залах царили шум и неразбериха. Погонщики рабов орали и размахивали шипастыми кнутами, но их подопечные уже не слушались команд. Де Хаан понял, что кто-то преждевременно применил «озверин». Невольники метались взад и вперёд, вопили, размахивали дубинами и палили из пистолетов, наполняя каменные залы фейерверком искр и рикошетов. Де Хаан проталкивался плечом сквозь толпу обнаженных, истекающих кровью берсерков, от его доспехов то и дело отскакивали пули.

— Ко мне! Они близко, мы встретим их здесь! Ко мне! — и Де Хаан затянул «Марцио Секундус». Со всех сторон Несущие Слово поворачивались и становились в строй позади него. Через колышущееся море культистских голов к нему проталкивались тёмно-красные шлемы. К людским выкрикам начал примешиваться рёв и рычание: зверолюди тоже последовали за ним. Де Хаан зло оскалился под лицевым щитком: «Именем Лоргара, мы ещё посопротивляемся!»

Добравшись до парадной лестницы, они обнаружили, что отсутствует целая секция стены. Она просто испарилась, остались лишь гладкие каменные края, а на полу — воронка от выстрела деформирующего орудия. Потолок над ней уже начал скрипеть и сыпать вниз струйками пыли. Не обращая внимания на опасность, Де Хаан запел громче и бросился через воронку дальше по залу: ангар и телепортационный помост были близко.

И тут, стремительно снижаясь и проскакивая в бреши, пробитые орудием, появились эльдар. Аспектные воины, в синих доспехах с торчащими из плеч трепещущими крыльями, пронзали из лазеров толкотню под собой, рассыпая гранаты, словно лепестки цветов.

— Сражайтесь! — взревел Де Хаан. Теперь, в бою, он затянул «Марцио Терциус» и, послав веер болтерных зарядов в эскадрилью, впечатал двух объятых дымом ястребов в стену. Крозиус, свернувшийся в голову одноглазого быка, изрыгал потоки плазмы красного цвета, которые зависали в воздухе, когда Де Хаан размахивал им: крозиус не обладал синим силовым полем имперских аналогов вот уже восемь тысяч лет.

Оставшиеся ястребы, изящно кувыркнувшись в воздухе, скользнули к разрушенной стене. Стрельба переместилась вслед за ними, как вдруг в рёве зверолюдей зазвучали панические нотки. Крутанувшись, Де Хаан увидел, что троих из них, бешено палящих и озирающихся по сторонам, окружил серебристый туман.

Все трое принялись словно вырываться из каких-то пут, дёргаться и странно менять очертания, а затем осели на каменный пол безобразной кучей ошмётков. Позади них два варп-паука втянули облачка мономолекулярных нитей обратно в стволы своего оружия. Выстрелы Де Хаана и Мира разнесли одного из них на куски. Второй отступил, взмахнул рукой — воздух потёк вокруг него словно вода, — и исчез.

Из ангара, через весь зал и вверх по широким ступеням, тяжело топая, взбежал Дуксай с зажатым в руках плазмаганом. Ангар, наполненный дымом, озарялся изнутри вспышками.

— Ангар потерян, повелитель. Мы открыли ворота, чтобы спустить танки по пандусу, но эльдар своим непонятным оружием оттеснили нас обратно. Сейчас их тяжёлые танки ведут обстрел. Телепортационная платформа разрушена. Я прочитал «Марцио Квартус» над павшими, братья мои закрепились, чтобы не дать врагу прорваться сюда. Но нам нельзя здесь больше оставаться.

Де Хаан едва не застонал вслух:

— Я не зверь, чтобы загонять меня! Это моя крепость, и я собираюсь защищать её!

Но воинские инстинкты уже взяли верх, позволив лжи прозвучать из его уст: Де Хаан уже отступал обратно к лестнице, чтобы объединиться с последними десантниками и стаей зверолюдей, пробивавшихся ему навстречу. Минуту он смотрел на них, даже не вздрогнув, когда выстрел «огненной призмы» пролетел сквозь ворота ангара, и над их головами расцвёл ослепительный бело-жёлтый огненный шар.

— Тогда — в Большой зал и Глубочайшую часовню. Мы будем сдерживать их у входа до тех пор, пока наши братья не смогут приземлиться. А когда транспорты высадят все наши войска, ход битвы изменится очень быстро.

Они бросились вниз по лестнице. Сбоку, сквозь узкие прорези окон сверкнула яркая вспышка, каменная стена полыхнула огненно-красным и рухнула. Десантники, кто был рядом, метнулись прочь. Обтекаемый танк чужих, пробивший брешь, отвалил в сторону, и реактивные гравициклы позади него, уже не стражников, а дымчато-серые с зелёным и серебром — сияющих копий, выпустили сквозь пробоину изысканное кружево лазерных лучей. Невольники с воплями попадали, зверолюди принялись палить сквозь дыру наружу, после того как реактивные гравициклы отвернули и исчезли из поля зрения.

Когда Несущие Слово были уже в часовне, полумрак пространства и эхо успокоили Де Хаана, привычные очертания варп-обелиска придали ему сил. Не дожидаясь приказаний, все рассредоточились по помещению, заняв позиции вдоль верхней галереи и на самом полу. В несколько секунд двери оказались под прицелом. Невольники и зверолюди сбились стаей в центре помещения, тихо бормоча и сжимая оружие.

— Почитаемый, мы… мы зажаты со всех сторон, — голос Нессуна был глухим и хриплым от ярости. — Я чувствую их у ворот, они сражаются с нашими братьями и рабами. Но они ещё и над нами, пробивают верхние стены и спрыгивают с грависаней на балконы. И… и… почитаемый повелитель…

Неожиданно в голосе Нессуна послышалась такая боль, что даже воины вокруг него обернулись:

— Наша боевая баржа. Наш оплот. Я вижу, как она содрогается в космосе, почитаемый… она окружена врагами… их корабли уворачиваются от её орудий… наши братья готовились к высадке, щиты были отключены, чтобы не мешать телепортации. Эльдар раздирают её… дальше темнота…

Голос Нессуна затих, в часовне ненадолго воцарилась тишина. Де Хаан подумал было попробовать добраться до антенн сенсориумов в шпилях наверху, но затем отбросил бесполезную идею. Верхние этажи, должно быть, уже кишат эльдарской мразью, и к тому времени, когда они смогут пробиться туда, его корабль уже и вправду будет падать с небес.

Он обвёл взглядом окружающих:

— Значит, одни. Наедине со своей ненавистью. Я не хочу слышать ни слова о побеге. Они разобьются о нас, как волна об утёс!

— Лоргар с нами, Хаос внутри нас, проклятие вокруг нас, и никто не устоит против нас!

Взгляд Де Хаана переходил с одного на другого, пока все они вторили благословению. Мир покачивал в руках болтер, глубоко погрузившись в какие-то свои мысли. Дуксай стоял, высокомерно выпрямившись, с плазмаганом наготове. Трайка озирался, высматривая в остальных признаки слабости и поигрывая взрёвывающим цепным мечом. Де Хаан поднял крозиус и зашагал прочь из часовни. Остальные двинулись за ним, и словно по команде, снаружи снова раздался грохот артиллерийского обстрела.


* * *

Так совпало, что когда Де Хаан со свитой вступил в развалины Большого зала с северной стороны, эльдар заняли южную. Взорвав стену и разнеся на куски бронзовые двери, они веером разбежались по залу сквозь град обломков. Де Хаан бросился по лестнице вниз, в зал, позволив клубам дыма и пыли смазать его очертания. По ближним к нему колоннам хлестнули выстрелы, его люди из-под арки входа открыли ответный огонь. Неподалёку ослепительно-белой вспышкой взорвалась плазменная граната, но она сослужила эльдар плохую службу: в тот самый момент, когда граната ослепила их самих, Несущие Слово начали собственную атаку, пробираясь и перепрыгивая через обломки. Рефлекторно стреляя на быстрые, словно насекомьи, движения впереди, Де Хаан выбивал с позиций стражников одного за другим даже раньше, чем осознавал, куда стреляет. Мягкое треньканье «сюрикенок» утонуло в грохоте и свисте болтерных зарядов Несущих Слово.

Струя белой энергии полыхнула из-за плеча Де Хаана: Дуксай уложил ещё двух эльдар, но тут на позициях врага появились зловещие мстители. Их более быстрая реакция и орлиная меткость не оставили Дуксаю никаких шансов. Вокруг него словно заблестел и замерцал сам воздух: мономолекуляры сюрикенов были слишком тонкими и быстрыми, чтобы их увидеть. Торс Дуксая разлетелся кусками, спина взорвалась фонтанами крови и керамита, глаза на броне подёрнуло поволокой. Он пошатнулся, Де Хаан, обогнув его, с яростью бросился в битву.

Где-то слева от него бухнула граната, доспехи хлестнуло осколками. Несущий Слово ощутил, как пластины брони, влажно обнимающей тело, дёрнулись и скорчились от боли. Он воздел над головой крозиус, навершие в форме волчьей головы завыло от восторга и боли и изрыгнуло густую струю красной плазмы. Плазма попала прямо в высокий шлем мстителя, и тварь успела лишь дёрнуться, прежде чем светящийся алым туман выел до костей её плоть. Отдача болт-пистолета дважды ударила Де Хаану в руку, и ещё двое эльдар опрокинулись назад и задёргались в конвульсиях. Прямо позади них Трайка огромным прыжком перелетел через поваленную колонну и приземлился среди жалящих скорпионов в жёлтых доспехах. Их цепные мечи столкнулись, со скрежетом рассыпая искры. Среди нагромождений обломков Мир руководил остальными. Они вели плотный перекрёстный огонь, благодаря которому уже треть зала была усеяна трупами чужаков.

Де Хаан запел «Марцио Терциус» чистым, сильным голосом и застрелил ближайшего скорпиона в спину. Трайка захохотал и рубанул другого, но это привлекло внимание скорпиона в тяжёлых замысловатых доспехах экзарха. Он скользнул вперёд и, затейливым движением крутанув многохвостый кристаллический кистень, нанёс Трайке сокрушительный удар сзади по плечам. Трайка ошеломлённо замер, и второй удар с такой силой проломил ему шлем, что во все стороны брызнули осколки керамита. Де Хаан проревел боевой клич-проклятие, и навершие его крозиуса превратилось в змею, которая принялась шипеть и делать жалящие выпады. Сделав два коротких шага вперёд, он резко нырнул, сделал обманное движение и выбил кистень из рук твари. Отскочив назад, скорпион попал в поле зрения Мира, и его, тут же изрешечённого снарядами, поглотила плазма. Но к тому времени, когда Де Хаан убил последнего скорпиона, зал уже снова кишел эльдар. Мир и Нессун были вынуждены отступить, ливень гранат и шелестящей паутины нитей отрезал их от Де Хаана, и тут выстрел деформирующего орудия обрушил потолок, впустив всю ярость небес.

И хотя Де Хаан всё ещё сражался, снова и снова стреляя и нанося удары, в глубине его души поднимался стон. Гнетущие, сводящие с ума мысли чужаков, словно нити паутины в темноте, касались его разума. Верхним краем зрения он улавливал пляшущие тени носившихся над ним кругами в небе реактивных гравициклов и «випер». Воздух вокруг него кипел от сюрикенов и энергетических разрядов. Де Хаан бил направо и налево, но эльдар просто испарялись с его пути. Это было всё равно что ловить руками дым: удары крозиуса лишь высекали фонтаны раскалённых осколков из древних камней. И когда зал вновь опустел и утихла стрельба, ярость Де Хаана взяла верх над выдержкой, и он издал долгий нечеловеческий рёв.


* * *

Не было слышно ни голосов, ни даже стонов его спутников. Оглядываться не было смысла. Де Хаан и так знал, что в последней атаке полегли все. Мир и Нессун были мертвы, а сзади он уже слышал грохот падающих камней — его цитадель начала рушиться. «Молитва жертвоприношения» и «Марцио Квартус» не шли из онемевших губ, и он кивнул сам себе. С чего бы его ритуалам не разлететься в пыль вместе со всем остальным? Звезда Хаоса, вставленная в его розариус, стала тусклой и мёртвой. Он тупо посмотрел на неё, и в этот момент почувствовал, как что-то дёргает его разум.

Словно электрическое покалывание или далёкий стрёкот сверчков. Словно ощущение в воздухе перед грозой или далёкий гул боевых машин. Изменённый варпом мозг Де Хаана гудел отзвуками какой-то силы неподалёку. Он вспомнил, как Нессун упоминал о рисунке, который оставляет разум ясновидцев, когда они собираются вместе.

«Ты увидишь…»

Внезапно сорвавшись с места, он побежал. Никаких криков, лишь низкий стон в горле и путаница яростных эмоций, которые он не смог бы назвать, даже если бы попытался. Кровь тонкой струйкой стекала с губ, крозиус гудел и потрескивал. Ворота собора висели, словно сломанные крылья. Пригнувшись, он проскочил под ними и замер на широких чёрных ступенях своей умирающей крепости.

«…сердце Варанты…»

Крозиус внезапно смолк, и Де Хаан взглянул на него в замешательстве. Навершие приняло форму человеческого лица: рот широко раскрыт, глаза распахнуты. Де Хаан узнал собственное лицо, ещё из тех времен, когда оно не было навсегда запечатано под шлемом.

«ПОВЕРНИСЬ, ДЕ ХААН. ПОВЕРНИСЬ И ВЗГЛЯНИ НА МЕНЯ.»

Он услышал не ушами — голос словно резонировал через воздух в костях и мозгу. Голос был размеренным, почти угрюмым, но его незатейливая сила едва не бросила Де Хаана на колени. Медленно он поднял голову.

«…и всё будет кончено.»

Огромная фигура, ростом более чем вдвое выше Де Хаана, неподвижно стояла с копьём в руке. Затем она шагнула вперёд, выходя из окутывающего её дыма на середину площади. Де Хаан следил, как с её рук, пачкая серые камни, падают на землю капли крови. Фигура стояла и разглядывала его, и в раскалённых добела провалах её зловещих глазниц не было ни ожидаемой ярости, ни бешенства, а лишь задумчивое терпение, которое пугало ещё больше.

Он шагнул вперёд. Вся ярость его угасла, словно задутая свеча — осталась лишь мучительная безысходность, вытеснившая из разума всё остальное. Он подумал, как же давно ясновидцы Варанты поняли, что он охотится за ними? Как давно они начали взращивать его ненависть? Как давно они начали строить для него эту ловушку? И ещё он подумал, а не смеялась ли сейчас над ним в своём камне души та ясновидица, чьё пророчество он так стремился исполнить?

Он стоял на ступенях один, воздух был неподвижен, слышно было лишь шипение исходившего от раскалённой металлической кожи жара и тихий плач оружия в гигантской руке.

Затем в его памяти возникли строки из Пятикнижия — строки, которыми Лоргар завершил своё завещание, когда смерть пришла за ним:

«Гордыня и неприкрытая ненависть, озлобленность и горькое забвение. Так пусть же огромное драгоценное ожерелье Вселенной разлетится вдребезги!»

Он снова поднял глаза. Мысли внезапно стали ясными и спокойными. Он поднял крозиус, но приветствие осталось без ответа. Неважно. Он спустился по ступеням — вулканический взгляд не отрывался от него ни на секунду. Он пошёл быстрее, затем неторопливо побежал. Ребром ладони взвёл курок болт-пистолета. Он бежал — глаза неотрывно следили за ним.

Уже разогнавшись, грохоча сапогами, наконец-то обретя голос и вызывающе вопя, капеллан Де Хаан нёсся, словно демон, через поле своей последней битвы туда, где в ожидании него стоял, с дымящимся и пронзительно визжащим копьём в огромной руке, сердце Варанты — аватара Каэла-Менша-Кхейна.

Марк Брендан Темень

Лучи красноватого тусклого света, пробившиеся сквозь слой облаков в атмосфере, ознаменовали начало рассвета над столицей Темени. Город, известный как Полынь, простоял последние пятьдесят лет седьмого века сорок первого тысячелетия. А теперь Полынь умирал. Крики людей смешивались с бормотанием демонов и грохотом орудий. Потревоженные искаженным влиянием врат Хаоса, открывшихся, чтобы выпустить в реальность тварей, не бывших ее частью, плотные облака над городом периодически извергали кровь, а иногда — жаб, на охваченные насилием улицы.

Пожилой человек с несвойственной ему поспешностью быстро шел через темные залы и коридоры со сводчатыми потолками крепости Адептов-Арбитров на раздираемой войной центральной площади Полыни. Губернатор Дэйн Кортез отметил, что сборище в здании так же огорчает его, как и хаос снаружи. Постарев, он, тем не менее, с достоинством нес свое высокое худое тело. Орлиные черты лица и развевавшаяся при ходьбе великолепная мантия, знак занимаемого поста, окружали его ореолом власти и таинственности. Это была хорошо отработанная ширма, за силой которой скрывался разбитый и обеспокоенный человек.

Вокруг Кортеза жители его планеты, за которых он отвечал, в ужасе бежали от нечистых захватчиков. Даже теперь, внутри этого самого здания, Арбитры пытались организовать эвакуацию гражданских на охраняемую посадочную площадку на крыше огромной крепости. Эту последнюю главу его личного краха старое сердце Кортеза могло и не вынести, но он понимал, что должен выглядеть сильным перед лицом бедствия, словно для выживших есть хоть какая-то надежда. Когда он проходил через залу, в которой вступал в должность, собравшиеся жители Темени расступились, чтобы позволить губернатору Кортезу пройти.

«Поразительно», подумал он. «Даже в час моего величайшего провала они продолжают выказывать свое уважение».

В двух шагах позади него поспешал его коварный советник, Фрэйн. Хнычущий человечек извергал бесконечный поток лести и елейной чуши, который губернатор давно научился спокойно игнорировать. Когда они прошли под очередной огромной аркой по пути к лифту, ведущему в укрепленный штаб, беспорядки в богато украшенном проходе привлекли внимание Кортеза. Молодой человек каким-то образом выхватил пистолет из кобуры одного из угрюмых Арбитров. Прежде чем охранники смогли остановить его, он, бледный и испуганный, расстрелял свою жену и маленького сына, убив их на месте. Когда Арбитры бросились на него с силовыми дубинками, он воспользовался очистившимся местом, чтобы застрелиться самому. Его грудь превратилась в кровавое месиво, когда он выстрелил смертельными разрывными снарядами в сердце.

Двери лифта скрыли от Кортеза сцену бойни. Он почувствовал, как искорка внутри затлела еще слабее. Древний подъемник пробудился к жизни и быстро начал подниматься.

— Еще одной семье еретиков пришел конец. Слава Императору. — заявил Фрэйн тоном, который явно считал самым льстивым.

Двое тяжеловооруженных охранников в лифте так и застыли, как статуи. Кортез презрительно посмотрел на Фрэйна, надеясь, что хитрец не принял это презрение на счет бедных людей, лежавших теперь мертвыми. Мертвыми из-за самодовольства их правителей.

Из-за моего самодовольства, поправил сам себя Кортез.


* * *

Прибыв в относительно безопасный штаб, Кортез приказал Фрэйну и охране эвакуироваться вместе с остальными. Он собирался остаться и привести дела в порядок. Фрэйн посопротивлялся — ровно столько, чтобы в дальнейшем избежать обвинения в трусости, заметил Кортез — но был, в общем-то, проигнорирован. Он с охотой присоединился к эвакуирующейся испуганной администрации Полыни, наконец-то оставив губернатора наедине с собой.

Штаб был огромен, и Кортез машинально отметил, что, по крайней мере до сего момента, генераторы работали. Яркие полоски света испускали сквозь белые полированные стекла ламп чистый искусственный свет. Дэйн Кортез медленно подошел к большому окну, желая увидеть несказанный ужас. Хаос и ересь объяли его дом у него на глазах. Кортез осознал, что представляет собой одинокую фигуру, тоскливо взирающую на мир из своего гнезда, и отчаянно попытался выглядеть достойно, несмотря на случившиеся ужасы.

Кортез отслужил свое в войсках, достигнув звания командующего и повоевав на сотне планет в дюжине звездных систем. Но со временем он устал от войны, и в последние годы своей военной карьеры начал осознавать, что ему нужен покой, чтобы найти себя. Его влияние было весьма обширно, так что нужные люди потянули за нужные ниточки и была упомянута Темень.

Темень! Планета тогда казалось идеальной, и Кортез подумал, что пост губернатора решит все его проблемы. Стоя у обзорного окна, Кортез иронически рассмеялся над собой. В конце концов, его же никто не слышал.

На улице внизу жуткое бормотание и шкворчание поджаренных плазмой тел смешивалось с криками раненых, чтобы научить старика значению слова «страх». Высоко над улицей холодный поток нездоровых мыслей наполнил разум правителя Темени неуютной ясностью.

Возможно, выхода не было, размышлял он, машинально сдергивая пышные парчовые манжеты. Сама жизнь — это страх, Вселенная это страх, а выживание — лишь комок мерзкой энергии, питаемой радостным облегчением от того, что мертв человек рядом, а не ты. Слезы текли по морщинистым щекам пожилого и сломленного человека. Неужели страх смерти — единственное удовольствие в жизни?

Шокированный собственными мыслями, Кортез был странно смущен этим непонятным открытием, так как он был человеком военным и до сих пор чурался мысли отдаться страху.

— Теперь я воистину одинок, и, да, я боюсь! — пробормотал он, и ужас шевельнулся в его сердце.

Пока дворец сотрясали взрывы, а вопли умирающих пробивались даже сквозь закаленные стекла штаба, губернатор стоял неподвижно. Кортез смотрел в окно невидящим взором, блуждая мыслями далеко в глубинах памяти и пытаясь выудить оттуда какое-нибудь утешение.

Мысли Кортеза унеслись сквозь годы к первым дням его знакомства с Теменью.

— Суровая земля, которую наконец предали. — задумчиво прошептал он, вспоминая первые впечатляющие бумаги и записи, которые он добросовестно изучал, готовясь к принятию поста губернатора и верховного правителя. Даже теперь он мог вспомнить текст, ставший для него успокоительной молитвой, утратившей всякий смысл, кроме умиротворения от произнесения забытых слов.

Темень — сорок пять световых лет от Фенриса, древней твердыни Космоволков.

Темень — звездная система Прометей.

Темень — планета вечной тьмы.

Кортез схватился за поручни, когда у него от ужаса закружилась голова. По правде говоря, он знал, что Темень была ничем большим, нежели планетой, на которой никогда бы не зародилась жизнь. Возможно, колонизировав ее, Империя преступила границы, которые преступать не следовало бы. Неосознанно он продолжал сипло бормотать свою молитву.

Темень — планета в жалких трехстах тридцати четырех миллионах километров от Прометея, звездного гиганта первого класса, горящего в десять тысяч раз ярче Солнца, пробудившего жизнь на Земле.

Темень — в какой-то момент ее вековой истории с обгорелой скалой случилось чудо. В нее врезался метеорит, подняв в тонкую атмосферу Темени толстый слой пепла и пара.

Темень — защищенная от разрушительной радиации Прометея тонким одеялом толстых пылевых облаков.

Темень — было положено начало возникновению океанов, а театр жизни начал играть первый акт.

Кортез вытер пот с бледного лба дрожащей рукой. Слова не успокаивали. Совсем.

— Может, это всегда была ловушка, возможно, рука Хаоса вела даже тот судьбоносный метеор.

Пожилой губернатор в замешательстве сошел с наблюдательной позиции. Он машинально навел порядок на своем большом столе, разложив кипы бумаг по ящикам стола, пока его мысли витали где-то далеко. Он устало улыбнулся груде докладов по сельскому хозяйству перед собой. Десять лет исследований. Абсолютно теперь бесполезных. Лишь воспоминания о лучших временах.

Кортез просмотрел записи поселенцев-ученых, как будто в первый раз читая о безглазых червях, похожих на слизней, которые выползли из анаэробной грязи мелководий Темени, существах, которые были лучшим продуктом эволюции на этой лишенной солнечного света планете.

Пока плазма жадно лизала стены его крепости, Кортез отсутствующе проглядывал длинные доклады о зеленовато-желтых деревьях-водорослях, светящихся в лужах от приливов своим собственным болезненным светом.

Правитель планеты игрался со своей украшенной конвертовскрывательной машиной. Он подумал, что, по правде говоря, для такой явно грязной и тусклой планеты госпожа Темень показала, что способна подкинуть неосторожным жуткие напасти. Он уже не в первый раз подумал также, что ее близость к Глазу Ужаса, омерзительным вратам в сердце Хаоса, определила ее судьбу. Не Глаз ли нашептывал многие искушения и ужасы в его снах — и были ли эти кошмары частью жизни подавленных жителей планеты, когда он вступал в должность?

Взрыв потряс дворец, и когда-то ценный витраж сорвался с мраморного постамента и разбился на бесчисленные кусочки. Кортез едва шелохнулся, когда бритвенно острые осколки расцарапали ему лоб.

— Да. — пробормотал он. — Она продала душу задолго до меня.


* * *

Снаружи донесся оглушительный ритмичный топот. Губернатор оторвался от воспоминаний и подбежал к окну, чтобы посмотреть, какой еще ужас появился на улицах внизу. Мимо убежища Кортеза проходил, давя меньшие здания, императорский титан Темени.

— Благостный Свет! — иронично хрюкнул Кортез. Это была обычная практика — называть такие боевые машины на недавно колонизированных планетах словами надежды и заблуждений людей, которым он служил. «Благостный Свет» слишком медленно вывели, чтобы противостоять вторжению, и он определенно не выполнил свою защитную функцию. А теперь он, очевидно, падет вместе со всей планетой.

— И, как и во всем в этой печальной ситуации, — простонал Кортез, — виноват я со своей нерешительностью!

Когда проблема все еще была гражданским делом, когда еретики и мятежники бунтовали на улицах Полыни, Кортез не хотел вводить в город Гвардию. Он предпочел вместо этого оставить все на попечение Арбитров.

— Дурак! Слепой и тупой дурак! — снова и снова он проклинал себя за глупость. Кортез пришел к горькому выводу — главной причиной поражения было его неудовлетворительное исполнение губернаторских обязанностей.

Отчаявшись, он наблюдал с широко раскрытыми глазами, как громоздкий силуэт удалялся из виду, стараясь убрать свидетельство с глаз долой. Титан был тяжело поврежден, из его корпуса вырывались языки пламени. Зеленоватые облака плазмы периодически вылетали из каркаса, и Кортез отлично знал, что это означало, что реактор сильно поврежден. Через армированное стекло губернатор видел маленькие лица гордой команды с разинутыми от страха и боли ртами. Он знал, что машина обречена, как и все на ней.

— Как и моя планета! — громко простонал он. Наконец он признал, что все обернулось против него, великого губернатора Дэйна Кортеза, и что, в конце концов, ответственность оказалась невыносимой.


* * *

Даже теперь, в момент величайшего поражения от рук искаженных созданий из глубин бездны, Кортез не мог остановить поток ненавистных воспоминаний, хлынувший в его разум. Среди разбросанных по столу бумаг усталые глаза Кортеза наткнулись на давно проигнорированные доклады Адептов-Арбитров о деятельности сект. Невероятные доклады о поклонении Хаосу, которое быстро из пары происшествий в пустошах переросло в полномасштабное восстание еретиков, смотрели на него, неопровержимые свидетельства его бездействия.

— Все было тут, у меня перед глазами! — взвыл он, смахивая доклады со стола одним движением. В глубине души Кортез давно знал, что Темень привнесла странный распад в его чувства. Упадок духа заставлял людей, таких сложных существ, испытывать жажду новых ощущений. Возможно, подумал Кортез, такое примитивное биологически окружение вылилось в такие же неблагоприятные условия для духа. В любом случае, за годы его губернаторства на Темени поклонение Императору скатилось до ничего не значащей абстракции, а шепот Глаза Ужаса стал силен, как никогда. Теперь, в час конца, Кортез ясно видел, почему это произошло. Знание того, что он ничего не мог с этим поделать, служило слабым утешением, но не снимало с него ответственность.

Кортез был уверен, что в глазах человечества будет виновен, возможно, как соучастник, в катастрофе, обрушившейся на его планету.

— Они придумают свои версии. — стонал Кортез, зная, что по всей Галактике власти Империи ничтоже сумняшеся представят самые неблагоприятные причины того, почему он не предпринял самое очевидное и законное. То есть, почему он не вызвал Инквизицию.

— Еретик Кортез! — взвыл он. — Кортез, раб Хаоса!

Кортез мучил себя мыслями о том, как будет восприниматься в истории, потому что он был всего лишь человеком, и был подвержен гордости. Потеря Темени это одно, потеря жизни — другое, но потеря вдобавок имени и чести?


* * *

Устало опустившись в большое кресло, Кортез вспомнил тот день, когда огромные барочные боевые баржи, покрытые ненавистными символами богов Хаоса, появились из Искажения и безмолвно повисли над атмосферой Темени. Они выпустили флоты зубчатых посадочных судов к поверхности планеты. А теперь начинка этих смертоносцев бродила по улицам Полыни: извращенные злобные машины и существа, оставлявшие за собой несчастья, плач и ужас.

— Почему? Ответь, почему? — вопрошал Кортез у пустоты. — Эта захолустная планета, возможно, немного значит… но это же мой дом!

Он окончательно отчаялся. Его старое тело сотрясали мучительные рыдания.

— Почему я вообще сюда приехал? Почему?

Когда ему предложили пост губернатора на этой планете много лет назад, он с радостью его принял. Маленькая захолустная планета местного значения. Место, где он будет счастлив и беззаботен. Место, где он сможет оставить свои воспоминания о военной службе и виденных кошмарах. Оно стало местом страха и смерти.

— Почему?

Взяв случайный лист из кипы докладов на столе, Кортез выбрал один из зловещих докладов о деятельности еретиков на Темени. Он принял все меры, чтобы ни один такой доклад не попал в Инквизицию.

«Инквизиция?» — грустно подумал Кортез. Если бы он запросил их помощь, а он, по правде говоря, знал, что они являются единственной силой в Галактике, способной предотвращать настолько чудовищные события, тогда он точно так же стоял бы в отчаянии перед этим самым окном.

Лекарство? Столь же смертельное, сколь и болезнь! Его залитое слезами лицо искривилось в сардонической усмешке, и Кортез покачал головой.

— Всего-то и разницы, что судьбы душ жертв! — выкрикнул он, словно обращаясь к нерешительной толпе.

— Если бы я вызвал Инквизицию, — визжал он, — мы бы сейчас наблюдали за мрачными войсками Империи, марширующими по нашим славным проспектам и несущими «освобождение».

Он оставил военную службу как раз после участия в такой зачистке, которую он теперь называл по-другому. Убийство. Геноцид.

— А, да какой с этого толк? — зарыдал он, сминая ненавистные доклады. Кортез начал систематически рвать на лоскутки все те бесполезные бумажки, что приковали его к столу в то время, как он должен был вести свой народ.

Его причитания снова прервали, на этот раз быстрым стуком в дверь кабинета.

— Кто там? — раздраженно спросил Кортез.

— Изриил, капитан Изриил, сэр!

Хороший парень. Один из лучших. Верный. Кортез почти пришел в себя. Он перестал мять оставшиеся бумаги и оправил мантию.

— Можете войти.

Капитан Арбитров быстро вошел в кабинет и встал навытяжку. Он был высок и крепко сложен, одет по форме и вооружен болтером.

— Сэр! Мы эвакуируем последних гражданских, сэр! Вы должны немедленно уходить, сэр, если мы хотим получить хоть шанс на спасение, сэр!

Кортез слабо улыбнулся солдату и указал тонким пальцем на дверь.

— Идите, Изриил. Вы хорошо послужили Темени. Проследите, чтобы ее люди процветали где-нибудь еще. — устало, но с теплотой сказал он.

— Сэр? — переспросил капитан, не веря своим ушам.

— Я остаюсь здесь. Это мой долг.

Губернатор заставил себя встать и жестко посмотрел на солдата.

— Вы свободны, капитан. Это приказ! — рявкнул он. В голос вернулась частичка силы.

После этого Изриил отсалютовал, ударив по нагруднику, резко развернулся на каблуках и ушел. Двери за ним закрылись с тихим щелчком.


* * *

Снова подойдя к окну, Кортез почувствовал себя словно в каком-то странном сне. Его внимание снова привлекли захламленные улицы Полыни. Тридцатью этажами ниже среди развалин бродили заносчивые банды искаженных Хаосом десантников. Под их сапогами хрустели осколки стекол, когда-то украшавших гордые здания Полыни. Все группки выживших, встреченные ими на пути, сметались бешеным огнем болтерных снарядов, давились как комары.

Кортез заметил процессию, шедшую за десантниками-предателями, о Император, на площадь! Праздничный парад победы из оборванных еретиков и скачущих демонов выглядел почти средневековым для губернатора. Там чумоносец, омерзительный демонический слуга Нургла, погрузил болезнетворный палец в рану умирающего, здесь еретик вырезает узоры на собственной коже во славу злобной Слаанеш.

В центре процессии шла Почетная Гвардия предателей из четверых десантников Хаоса Легиона Несущих Слово, благоговейно несших большой вытянутый металлический цилиндр приблизительно четырех метров в высоту и двух в диаметре. Кортез непонимающе смотрел на богатые украшения, барельефы, изображавшие мерзких порождений варпа, вырезанные из маслянистого зеленого камня на сияющей серебряной поверхности цилиндра. Из вентиляционного отверстия на торце цилиндра вылетал легкий пар.

Кортез озадаченно следил взглядом за процессией, подошедшей к зданию Адептов Администрации, центру его правительства и гражданских служб на Темени. Предатели встали навытяжку и площадь начала заполняться почитателями Хаоса. Несущие Слово пронесли свою ношу по длинной лестнице с широкими ступенями в передний двор. Они установили цилиндр между величественными колоннами портика, изуродованными граффити и испещренными следами от снарядов ручного оружия.

Кортез наблюдал за разворачивающимися внизу событиями со смесью интереса и беспокойства. Там было нечто, чего он не понимал, загадка, звавшая и манившая его. Религия Бога-Императора проповедовала подчинение без вопросов, и это всегда устраивало Кортеза, но теперь, когда его все больше накрывала тень его собственной смерти, он хотел понять хоть немного о природе запретного врага. Уничтожителя. Рока.

Он увидел, как толпа на площади взволновалась. Губернатор инстинктивно понял, что тому причиной содержимое жуткого цилиндра.

— Что это? — Кортез едва чувствовал страх, подымающийся в нем волной вместе с любопытством.

Далеко внизу бурлящая толпа хаоситов нетерпеливо ожидала пришествия чего-то, чего Кортез не мог видеть.

— Вог! Вог! Вог! Вог! Бичуй! Бичуй! Бичуй!

Кортез был одновременно испуган и заворожен тем, что могло скрываться за замками.

— Вог. Вог? — бормотал он, завороженный словом. Колеблясь, он уже сомневался, что вообще хочет знать правду. Возможно, прыжок в неизведанное вполне подходил для того, чтобы поставить жирную точку в его жизни. Он затаил дыхание. Он был готов.

В резном цилиндре открылась дверь, и из него вырвалась густая волна пара, заволокшая ступени удушливой пеленой. Кортез схватился за бинокль, чтобы лучше видеть происходящее.

— Терминатор! — выдохнул он, кровь у него застыла в жилах. Человек в доспехах тяжело шагнул и вышел из цилиндра. Губернатор видел, что его глаза закрыты, словно тот спит.

— Стасисная камера. — прошептал он, найдя объяснение логическое и зловещее.

А затем его под дых ударило понимание, и он отшатнулся от проклятого окна. После внезапного просветления Кортез понял, что появилось внизу.

— Вог! — прошептал он, едва способный выговорить имя. Кортез теперь припомнил, где он слышал про него раньше. Это был владыка Вог, Бичеватель Планет, также известный как Отступник Харибды. Вог был печально известным за пределами Глаза Ужаса хаоситом, священником Несущих Слово, извращенной пародией на капеллана космодесанта. Говорили еще, что он мутант, что его голос может убирать грань между реальностью и Искажением.

— Хозяин демонов! — Кортез ужаснулся тому, что такой враг избрал Темень для своей мессы.

От ужаса его чувства притупились, и Кортез с удивлением понял, что теперь ему стало еще любопытнее, так как он точно знал, что присутствие Вога означало только одно: полный разгром Темени. Бичеватель пришел, чтобы отслужить победную мессу Хаоса.

Губернатор невольно содрогнулся, как загипнотизированный наблюдая за Вогом. Скользнув через ворот терминаторского доспеха, появилось поблескивающее скользкое щупальце. Вог запрокинул голову назад и резко вдохнул. Он приоткрыл веки и стали видны его бельма, пока скользкая розовая конечность скручивалась и извивалась неестественным образом.

Щель на толстой шее терминатора расширилась, и оттуда потекла чистая клейкая жидкость. Кончик щупальца проник в отверстие, и оно начало втягиваться в шею Отступника. На его горле появился нарост, влажно блестевший в слабом свете. Вог полностью пробудился, когда орган встал на место у него в глотке.

Владыка Вог ступил в сумрак Темени. Все взоры были устремлены на него, а Кортез чуть не присоединился к пению безумных послушников, когда восхищенная толпа заликовала. Вог надменно и свысока оглядел сборище. Владыка Вог излучал высокомерие и гордость и, как показалось Кортезу, странное благородство, такое же, как и у великих вождей космодесанта, которых он давным-давно встречал во время военной службы.

Когда Вог начал свою речь за победу Хаоса, губернатор удивился тому, как голос Отступника разносится по большой площади. Кортез прекрасно слышал каждое слово, но что-то, таившееся во тьме звуков, было воистину нечеловеческим. С губ Отступника срывалось множество различных звуков, оттеняемых жутким пением. Эти звуки, которые словно доносились со дна адской бездны, смердящей страданием миллионов проклятых душ, произносили уста одного человека. Это был Панегирик Преисподней, извращенная молитва капелланов Несущих Слово.

— Этим доверчивым дуракам, каждый день возносящим хвалы гниющему идолу, Императору, следовало бы послушать слова Лоргара. — насмешливый голос Вога отдавался в сердце Кортеза. — Мы предлагаем поклонение истинным богам, которые правят делами смертных, а не смертному, делами которого правит заблуждение, что он божество!

Ненависть обращения и жуткий смысл слов наполнили душу губернатора мерзкими атональными реверберациями. Кортез, задыхаясь, согнулся и попытался изгнать нечистые звуки, зажав уши бледными дрожащими руками. Стоя на коленях на чистом полу кабинета высоко над руинами своей планеты, Дэйн Кортез содрогался от слез, вызванных отрицанием. Все было кончено, и этот грех было уже не искупить.


* * *

Интонация изменилась. Успокоенный заунывными песнопениями Несущего Слово, Кортез, будто бы находясь в трансе, опять подошел к окну.

Его внимание привлек труп далеко внизу, лежавший в углу дворика, где Вог произносил речь. Еще одно немое свидетельство поражения усталого и испуганного старика. Тело принадлежало имперскому солдату, павшему при защите здания Администрации.

— Ригель Кремер. — имя всплыло в памяти, но среди всей этой разрухи Кортез уже не мог оплакивать одного павшего. Имя казалось… непоследовательным. Пока его сознание плыло по волнам Панегирика, Кортез обнаружил, что может восхищаться игрой света на влажных краях ран Ригеля.

— Красота или ужас? — старик внезапно захохотал, поняв, что теплая красная разодранная плоть прекрасно выглядит с определенной точки зрения.

— Ригель? — задумчиво спросил Кортез, словно ожидая от трупа внизу ответа. — Ригель, сколь скоро твоя розовая красота уступит место бледному гниению, как и милая красная жидкость, текущая из тебя сейчас, сменится черной некротической?

Влажные глаза Кортеза остекленели, лишенные жизни и движения странными чужими мыслями, содравшими верхний слой сознания и запустившими когти глубоко в его душу.

— Что тогда, Ригель? Отвечай! Я твой повелитель, черт возьми! — Кортез тщетно скреб ногтями стекло под непрекращающийся бубнеж Бичевателя. — После того, как разложение охватит мешок мяса, который когда-то был тобой, Ригель, что тогда?

Он погрозил пальцем далекому трупу.

— Давай-ка я тебе расскажу, юный Кремер, все расскажу!

Рыча, он забрызгивал окно капельками слюны.

— Твой трижды проклятый труп породит новую жизнь. О да, Ригель, из яиц, отложенных у твоих глаз и рта, появятся черви, а бактерии и плесень разложат тебя на питательные вещества для растущей травы.

Вдруг Кортез отскочил от окна и закричал от боли и ужаса. Он был потрясен еретическим направлением своих же мыслей, понимая, что каким-то образом монотонный голос лжесвященника внизу вкрался в его сознание и искусил его. И он так легко поддался.

По его морщинистым загрубелым щекам потекли слезы стыда и поражения.

— Все зря? — выкрикнул он, распаленный гневом. — Выхода, кроме Хаоса, нет?!

Он был поглощен болезненными воспоминаниями. Они захлестнули его, словно желая покинуть его рушащийся разум.

Долгое и обременительное путешествие по жизни. Разочарования и новые надежды. Но самым жестоким было открывать глаза на проявления тирании во время военной службы. Он оставил Имперскую Гвардию, чтобы стать планетарным губернатором и использовать обретенное понимание, чтобы улучшить жизнь людей.

— Улучшить жизнь! Все, чего я хотел — улучшить жизнь! — рыдал он, подавленный едва переносимым страданием. — И вот так мне отплатила могучая Империя?

Вот и тупик. Неизбежность.

Кортез взвыл. В припадке ярости старик перевернул свой стол, топча рассыпавшиеся бесценные артефакты и украшения.

— О, Император, где же Ты? На кого Ты меня оставил?

Сожаление, разочарование, ужас и страдание растворились в ослепительной вспышке всепоглощающей бешеной ярости от этого тончайшего искушения и от жуткого предательства безразличной судьбы. Рыча, как бешеный зверь, Кортез заколотил по окну старческими руками, сжатыми в кулаки.

— Где же мой Император? — распаляясь, выл он.

«И какое утешение может дать Император этой бедной измученной душе?» — горько подумал он. Его лицо налилось кровью от гнева. Быстро подойдя к аккуратным полкам, он смахнул с них все одним взмахом руки. Он с невнятным ревом швырял медали за кампании, в которых участвовал, и различные канцелярские принадлежности.

— Предатель был прав насчет тебя! — завизжал он, обвиняюще ткнув пальцем в небо. — Ты… ты… ты лживый гниющий идол!

Последние медали выпали из его пальцев, и у него теперь совершенно не осталось верности кому-либо.

— Только я сам!

В миг глубочайшего предательства, глубочайшего одиночества и глубочайшего отчаяния Дэйн Кортез испытывал настолько чистую и яростную ненависть, что она могла менять планеты.

— Почему ты покинул меня?! — вызывающе крикнул он. — Почему?

В комнате повисла красная дымка. Парализованный Кортез изумленно смотрел, как рвалась ткань пространства и времени. Он почувствовал смрад смерти, когда клубящиеся испарения собрались в расплывчатые силуэты.

— Нет! — выкрикнул он мольбу к безразличным богам Хаоса и людей.

В его голове забился мерзкий и жуткий смех. Единственный ответ.

Открывались врата в Искажение.

Слишком поздно Кортез осознал, что натворил. Пока он сопротивлялся обрушившемуся на него искушению, жестокость его бешеных мыслей открыла дорогу безумным слугам Хорна, повелителя крови и войны. При полном параде явилась единственная сторона Хаоса, до того не штурмовавшая Темень.

Мрачно сиял багровый свет расширяющихся врат, позволивших лоснящимся краснокожим человекоподобным существам войти в это измерение. Мускулистые и ужасные, они неуверенно делали первые шаги в комнату, словно непривычные к звукам и образам этого мира.

Разинув рот и задыхаясь от ужаса, Кортез отступил.

Суровые рты были заполнены рядами острых поблескивающих клыков, ноздри жадно раздувались, словно чуя его смертность, сверкающие глаза демонов хищно смотрели на него. Спасения от этого злого ума и жажды крови, что им двигала, не было. Кровопускатели держали зазубренные черные мечи, зачарованные силой смерти и готовые пожать урожай душ во имя своего повелителя.

Старик потянулся к поясу за лазпистолетом, пока рычащие твари выпутывались из угасающих врат Искажения. Скалясь от жуткой ненависти, они понеслись к тяжелому деревянному столу, облизывая длинными языками подбородки в ожидании убийства.

Кортез без тени сомнения понимал, что он умрет.

— И за что? — всхлипнул он, бормоча в безумном ужасе.

Смерть подобралась еще ближе, и его обдало сернистым смрадом Ада.

Умереть за Империю — неуклюжее и безразличное чудовище, которое точно так же предало бы его смерти, обратись он к нему за помощью?

— Нет! — крикнул он, и кровопускатели одобрительно зашипели. Вкус страха был для них сладок.

Значит, за мерзость, вызванную его собственной слабостью?

— Нет! Никогда! — кричал Кортез, прижавшись к дальней стене кабинета.

Когда появились демоны, неся его погибель на кончиках искаженных мечей, в его голове начало появляться решение. Вопреки всему, губернатор нашел новую опору и решимость.

Он решил, что не дастся никому. Ни Империи, ни Хаосу. Ответ был так очевиден… Так очевиден, что он улыбнулся, когда расстегивал кобуру.

Так очевиден.

Демоны на мгновение замерли, сбитые с толку неожиданной сменой эмоций. Они знали страх. Они наслаждались ужасом. Они презирали уверенность.

Задержки хватило.

— За меня. — прошептал он.

Прежде чем демоны нанесли удар, Дэйн сунул ствол изукрашенного лазпистолета себе в рот и нажал на спусковой крючок.

Вопреки всему, он сбежал. Наконец-то он обрел покой.

Загрузка...