Симфония войны: частные военные компании и наёмники в современных вооруженных конфликтах

Новый элемент безопасности

На протяжении всего существования человечеству приходилось защищать свои завоевания и права как с помощью превентивных переговоров и торга, так и путем естественной борьбы с неприятелем. Эволюция отношений между сообществами людей позволила запустить колесо войны за жизненное пространство и сохранение идентичности в лучших традициях примордиализма. Возникла потребность в регулярной армии, защищающей то, что впоследствии, после включения государства в систему международных отношений, назовут «национальными интересами». В свою очередь, прогресс не стоял на месте…

С новыми способами производства, развитием капиталистических отношений открывались невиданные ранее концепции войны, а совершенствование орудий насилия стало причиной появления уникальных родов войск. Апогеем этого процесса стала последовательная разработка и применение в середине ХХ века оружия массового уничтожения (ОМУ) и средств его доставки.

К сожалению, ни существенный прогресс в области вооружений, ни устойчивое положение двух противоборствующих идеологий не смогли исключить институт воинской повинности. И если всеобщая мобилизация в отдельные этапы развития человечества была оправдана,[42]то на рубеже последних десятилетий эффективность вооруженных сил, сформированных по старой модели, является весьма сомнительной[43]. Определенную роль играют и этические принципы, и проблема прав человека, которые закреплены во «Всеобщей декларации прав человека ООН»[44]. В обществе давно идёт спор о том, нужна ли вообще призывная армия. Американская писательница и философ Алиса Зиновьевна Розенбаум утверждала, что «из всех тоталитарных нарушений прав личности при смешанной экономической системе призыв на военную службу, наверное, самое страшное. Это надругательство над правами. Военный призыв отрицает фундаментальное право человека – право на жизнь – и устанавливает основной принцип тоталитаризма, согласно которому жизнь человека принадлежит государству, и государство может потребовать пожертвовать ею в войне»[45].

Существующая замена призыву – контрактная армия[46] – является слишком обременительной даже по меркам государств «золотого миллиарда». Лидер по числу контрактников, Соединенные Штаты Америки, собираются и дальше осуществлять процедуры сокращения в вооруженных силах из-за катастрофического денежного бремени и смены стратегических приоритетов[47].

Совершенно логично, что развивающиеся страны, в том числе Российская Федерация, перенаселенные Индия и Китай вряд ли позволят себе переход на контрактную армию в полном объеме, по крайней мере, в ближайшие десять лет. Однако возникает вполне серьёзный и понятный вопрос: можно ли объединить мобильность, манёвренность, скрытность, использование новейших технических достижений и при этом нести минимальную ответственность за жизни людей и не оказаться на острие общественного презрения национального государства? Естественно, речь не идёт об отказе от стандартного комплектования армий или ломке их структур. Рецепт успеха, предложенный региональными организациями, в условиях сдачи позиций мировому терроризму в виде создания сил быстрого реагирования[48] выглядит весьма неубедительным. Речь должна идти о многоразовом использовании вооруженных групп как альтернативной силы, не слишком затратной, но успешно защищающей государственные и национальные интересы не только в стране-нанимателе, но и за рубежом. В этой ситуации требуется нечто новое.

Сравнительно новым элементов как в структурном, негосударственном плане, так и в политической и военной системе, можно по праву назвать частные военные компании. Эти военные структуры получили массовую известность после активной полевой работы с войсками международной коалиции в государствах Ближнего Востока.

Частные военные компании являются новой отраслью. Они стали результатом эволюции военного предпринимательства в условиях всепроникающей глобализации. Финансовый размах отрасли очень сложно подвергнуть какому-либо беспристрастному анализу. Конфиденциальный характер проводимых операций и заключаемых контрактов не позволяет достоверно судить о годовой выручке крупнейших компаний. Согласно отчету европейской комиссии, только за один год оборот европейских ЧВК превышал миллиарды долларов^[49], а общемировая статистика показывает, что в 2016 он достигал 300 миллиардов и сегодня пробивает отметку в 500 миллиардов долларов. Несмотря на ряд ограничительных мер, каждый последующий год средний прирост в данном сегменте мирового рынка частных военных услуг будет составлять от 8 % до 30 %.

Вместе с потоком финансовых средств растет и количество компаний с рыночной капитализацией от десятков тысяч до 40 миллиардов долларов. На данный момент по всей планете действует более трех тысяч ЧВК, расположенных более чем в 60 странах мира. Самые крупные ЧВК расположены в развитых странах: США, Великобритании, Израиле, Италии, Франции, ЮАР, ФРГ, Южной Кореи Японии, Канаде. Зона их ответственности и постоянной вовлеченности – Ближний Восток (охрана частных корпораций, замороженные и действующие конфликты на территории постсоветского пространства), в меньшей степени – страны Африки южнее Сахары; Юго-Восточная и Центральная Азия, Латинская Америка. Безусловными лидерами на рынке частных военных структур остаются американские, британские, канадские и израильские компании. В силу своей совокупной мощи им вряд ли можно противопоставить организации из развивающихся стран.

Краткосрочные прогнозы, создаваемые специалистами из России и США[50], показывают, что военные коммерческие организации будут приобретать всё большее влияние на внутри- и внешнеполитические процессы. Здесь важно дать некоторые пояснения.

Частные военные компании в традиционном смысле обрели плоть и кровь в западной частнопредпринимательской среде. Для продвинутых сообществ вне зависимости от политического курса контракторы – важный атрибут вовлеченности в миротворческие операции и военные акции, основанные на синтезе сотрудничества корпоративного сектора с институтами исполнительной власти. Отдельно взятые страны делают безуспешные попытки имитировать наличие коммерческих структур, выполняющих работы военных подрядчиков. Поэтому в каждом отдельном случае необходимо убедиться, что для государства ЧВК не являются лишь прикрытой тривиальными аргументами аббревиатурой, под которой скрыта очередная уродливая попытка использовать государственные ресурсы для создания государственной компании, выходящей в своих корыстных планах за пределы национального и международного законодательства. Любое отождествление государственных военных компаний с ЧВК может стать очередным доказательством нежизнеспособности выбранной экономической модели развития, указывая на прямую монополию и перевирание основ рыночной конкуренции, сопряженных с политическим умыслом.

При рассмотрении частных военных компаний можно наблюдать ряд трудностей, с которыми сталкиваются традиционные субъекты международных отношений в вопросах конвенциональной войны и демонстрации преимуществ. Первая трудность – серьёзная ограниченность в использовании вооруженных сил в силу их дороговизны и низкой результативности. Достаточно вспомнить, что стоимость запуска одной ракеты по территории потенциального неприятеля может обойтись для налогоплательщика в несколько тысяч долларов.

Вторая трудность – реалистичность создания достаточных условий для предотвращения утечек информации (важный фактор для проведения тайных операций, защиты национальных интересов). Это требует максимальной концентрации ресурсов при использовании выбранных параметров. Такие приготовления в эпоху киберсистем и транспарентного взаимодействия с общественностью заранее обрекают на неудачу.

Третья трудность – низкая степень мобильности национальных войск развивающихся стран и несовершенство их управления. Уже известная проблема Север-Юг получает развитие за счет появления специфических интерпретаций. Пример одной из них – неспособность молодых демократий адекватно реагировать на внешние вызовы.

Четвертая трудность – высокие бюджетные затраты на развитие тяжелого машиностроения (военные заказы, научно-технические разработки уже не дают желанного эффекта в условиях конкурентного международного разделения труда, открытости экономик и свободного предпринимательства). Сохраняя за собой статус основного инвестора военных проектов, государство, в противовес внешним инвестициям в отрасли, находится в вечно закрепленном статусе «догоняющего развития».

Пятая трудность – нехватка профессиональных кадров и высококлассных специалистов в области дешифровки, применения цифровых технологий и иных технических специальностей. Набор уязвимостей государств демонстрирует дыры в безопасности, которые пытаются залатать, в том числе с помощью использования набирающей популярность частной военной силы.

Особое место принадлежит вопросу о степени научной проработанности проблематики исследования частных военных компании и деятельности их персонала, включая наёмников. Во-первых, изучение феномена ЧВК составляет многоуровневое проблемное поле и требует междисциплинарного подхода. Во-вторых, наличие авторских работ и коллективных статей так и не привело к появлению комплексного исследования, охватывающего большую часть аспектов итогов применения и эффективности частных военных и охранных организаций, дающего хрестоматийный и теоретико-методологический ответы на вопросы о роли, месте и влиянии на иные субъекты отношений.

Впервые интерес к теме частных военных компаний и охранных организаций стал проявляться за рубежом в 90-е годы ХХ века. Предметом внимания со стороны западных коллег, в соответствии с традицией либеральной демократии, стало исследование организационного рекрутинга бывших военные с привязкой к нарушениям прав и свобод человека, роли в неформальном насилии и участию в преступных сообществах. Не обходили стороной и вопросы оптимизации управления, законодательного регулирования и социологических исследований. В целом, зарубежная историография по данному вопросу связана с научно-познавательными хрестоматийными исследованиями Питера Уоррена Сингера «Корпоративные войны»[51] и Джереми Скэйхилла «Блэквотер»[52]. Серьезный вклад внесли такие специалисты, как Daniel C., Boyne S., Cancian M., Goulet Y., Phinney D., Venter A.

Частные военные компании стали излюбленной темой для интернациональных расследований и докладов профильных комитетов Организации Объединенных Наций, а также сборников статей и отчетов Стокгольмского Института исследования проблем мира,[53] Института стратегических исследований^[54] и различных некоммерческих фондов, журналистских и общественных публикаций в средствах массовой информации. Говоря об отечественном исследовательском интересе, важно отметить катастрофическую скудность материала и критически низкое число публикаций. Это связано, с одной стороны, с отсутствием легального опыта деятельности частных военных компаний на территории России, с другой – с кратким упоминанием контракторов в научных работах по смежным дисциплинам, посвященных военно-экономическим и политическим событиям. Проблемой занимаются и отечественные политологи, историки, международники, например, Волеводз А.Г., Валецкий О.В., Кашников Б.Н., Коновалов И.П., Михайленко А.Н., Неелов В.М., Новикова Д.О., Никитин А.И., Небольсина М.А., Старцун В.Н, Уваров Н.М и другие.

В противовес узкоспециализированным проблемам экономического и частноправового характера, отечественные исследователи концентрируют внимание на международном публичном праве, статусе частных военных компаний, а также определении их значения для национальной и региональной безопасности, не обходя стороной основные принципы создания подобных компаний в Российской Федерации.

Субъекты военного аутсорсинга

При попытке осознанного отождествления наемников с системой частных военных компаний происходит невольное столкновение терминологий, в связи с чем требуется сопоставление существующего набора разнородных по смыслу и содержанию дефиниций. Подобный сбор данных по крупицам представляет особую трудность для любого исследователя. Поиск особого идейного и институционального кода, различающего обычных наёмников и профессиональных работников, принадлежащих конкретной коммерческой структуре, суть первичного анализа.

Согласно американскому подходу, частные военные компании можно определить как специализированные учреждения, отвечающие за проведение военного аутсорсинга как внутри штатов, так и за пределами США, но в зоне ответственного нанимателя. Они оказывают стимулирующую функцию и являются проводником «приватизации военного дела», с последующей денационализацией войны. В этом смысле частные военные компании по сфере применения и внешнему статусу полностью интернациональны, и при поверхностном их рассмотрении можно наблюдать в них внесистемность, подобную той, что характерна для современного терроризма.

Специфический характер статуса частных военных компаний достигается за счет лингвистического хаоса, распространяющегося через печатную и электронную прессу. Материалы 2014–2017 годов изобилуют хаотичными терминологическими рядами, называя частные военные компании «частными охранными агентствами»[55], «частной военизированной охраной»[56], «военными подрядчиками», «легальными наёмниками» и т. д.

Частные военные компании, охранные и военные фирмы можно различать в зависимости от контекста. Это разные наименования для военных и деловых организаций, которые тесно связаны друг с другом по смыслу, иерархической структуре, но имеют разные функции, цели и задачи. В специализированной литературе, кроме нормативно-правовых актов международного значения, существуют свои подходы к определению частных военных компаний. Млинарчик Д.Т, редактор журнала «Regent University Journal of International Law», говорит о ЧВК как о предприятии, представляющем собой корпоративную эволюцию многовековой профессии наёмников. Некоторые исследователи считают некорректным применение в общем значении терминов «частные охранные агентства и компании» и «частные военные компании». Американец Питер Уоррен отказывается от присвоения частным военным компаниям какого-либо определения. Он заменяет ЧВК словосочетанием «частные приватизированные фирмы»[57]. Иностранные специалисты по вопросам охранных и военных компаний сходятся во мнении, что ЧВК представляют собой «юридически созданные международные фирмы, предлагающие услуги, которые предполагают возможность осуществлять силовые акции легального характера на регулярной основе, военными или полувоенными средствами, а также совершенствовать, передавать, упрощать средства для обеспечения безопасности клиента, сдерживать или ослаблять потенциал угрожающих ему субъектов и предоставлять ему всю необходимую информацию по требованию»[58].

Специализированные военные словари США обобщают и упрощают термин ЧВК, указывая, что это частные коммерческие военные организации, которые осуществляют военную подготовку и экспертизу, а в некоторых случаях предоставляют персонал и оборудование для иностранных клиентов.

В отечественном военно-политическом словаре под редакцией Д. О. Рогозина можно найти такое определение: «Частные военные компании – это уполномоченные нанимающим государством негосударственные предприятия, специализирующиеся на выполнении ряда задач вооружённых сил, в том числе в локальных конфликтах»[59].

В «Документе Монтрё»[60], действующем с 2008 года, в качестве универсальной международной рекомендации и кодекса поведения была применена обобщающая модель, объединяющая частные военные и охранные компании (ЧВОК).

Сегодня термин ЧВОК официально фигурирует в Организации Объединенных Наций и соответствующих исследованиях при нормативно-правовом анализе проблемы. В самом документе даётся следующий набор определений:

1) «ЧВОК» – это частные предпринимательские субъекты, которые оказывают военные и/или охранные услуги, независимо от того, как они себя характеризуют. Военные и охранные услуги включают, в частности, вооруженную охрану и защиту людей и объектов, например транспортных колонн, зданий и других мест; техобслуживание и эксплуатацию боевых комплексов; содержание под стражей заключенных; и консультирование или подготовку местных военнослужащих и охранников.

2) «Персонал ЧВОК» – это лица, принятые на работу посредством прямого найма или по контракту с ЧВОК, включая ее служащих и руководителей.

3) «Государства-контрагенты» – это государства, которые непосредственно заключают с ЧВОК контракты об оказании услуг, в том числе, в соответствующих случаях, когда такие ЧВОК заключают субконтракты с другими ЧВОК»^[61].

Существуют и более краткие определения: в частности, И.П.Коновалов и О.В. Валецкий указывают, что под ЧВК можно подразумевать «официальные военные бизнес-структуры».[62]

Представленные определения разнообразны, и некоторые из них органически дополняют друг друга. Они не искажают действительной картины, которая говорит нам о частных военных компаниях как о коммерческих массовых явлениях XXI века. По мнению автора, правильно использовать термин «частные военные компании», а сотрудников таких организаций называть не наёмниками, а «контракторами»^[63].

Дефиниции, которые применяются в сфере приватизированной войны, в каком-то смысле не могут быть универсальными. Каждая частная военная компания оказывает свой набор услуг или создается как фиктивная организация для прикрытия подпольной деятельности государства в угоду национальным и частным интересам. В любом случае, мы не можем обобщить всю деятельность в одном определении, перечисляя такие обязанности перед заказчиком, как оборона; разминирование; транспортировка опасных грузов; охрана дипломатических сотрудников, первых лиц государства, заложников, свидетелей, оружия; поддержка с воздуха в боестолкновениях; картография местности; рекогносцировка и.т.д.

Чрезмерно детализированный подход станет серьезной головной болью и займет множество страниц. О сложности проблемы говорят и неожиданные трудности, связанные с интерпретацией понятий «частная безопасность» и «государственная безопасность», которые антагонистичны по своему содержанию. Дело в том, что частная безопасность достигается за счет снижения государственной безопасности, и наоборот. ЧВК как субъекта права стимулирует национальное государство, обеспечивая при этом основные контракты для процветания отрасли, ключевым исполнителем которых выступают ЧВК.

Глобальная и национальная монопсония противоречит устоявшимся пониманиям частной безопасност». Например, Американское общество промышленной безопасности (ASIS) International^[64] спустя годы дискуссий приняла за основу частной безопасности «неправительственную, частную практику защиты людей, собственности и информации, проведения расследований, а также другие способы защиты активов организации»[65]. Можно лишь строить предположения, о каком типе неправительственной частной практики защиты людей идет речь. Если подходить к этой проблеме со стороны защиты собственности и активов организации (при условии, что ЧВК занимаются преимущественно частными заказами для выступающих в качестве «субъектов» государств), то совершенно непонятна применимость термина «организация» к государству. По мнению ASIS, частная безопасность играет ключевую роль в деле защиты частного сектора и его критической инфраструктуры^[66]. Учитывая угрозы и риски, для решения которых субъекты предпринимательства обращаются к коммерческому военному бизнесу, приводится градация по восемнадцати элементам безопасности:

1. Физическая безопасность.

2. Безопасность персонала.

3. Безопасность информационных систем и коммуникационной инфраструктуры.

4. Проведение расследований.

5. Предотвращение потерь, 6. Управление рисками.

7. Поиск правовых методов решения проблем.

8. Планирование чрезвычайных ситуаций и непредвиденных обстоятельств.

9. Противопожарная защита.

10. Управление кризисом.

11. Борьба с бедствиями.

12. Антитеррористическая деятельность.

13. Конкурентная разведка.

14. Исполнительная защита.

15. Борьба с насилием со стороны подразделений самой организации.

16. Предупреждение преступности.

17. Предупреждение преступности с проектной работы.

18. Архитектура и техника безопасности.

Противоречивость терминов «частный» и «государственный» заставляет задуматься: можно ли обеспечить частную безопасность, не разрушая государственную? В любом случае, ЧВК являются выражением чего-то несравненно большего, чем обычная сделка по защите клиента и/или участию в войне. Отличаясь от обычных охранных предприятий (ЧОПов) и действуя в размытом правовом поле, частные военные компании получают статус «новых неконтролируемых, автономных субъектов международного права, занимающихся коммерческой деятельностью, специализированных на безопасности услугах, вне зависимости от места действия и типа заказчика, а также имеющих в своей организационной структуре добровольно нанятый персонал, не подчиняющийся вооруженным силам национальных государств». Использование такого определения нивелирует подмеченную еще Девидом Айзенбергом путаницу между группой разнородных терминов «частный», «безопасность» и «охрана», где особым каркасом выступает военный бизнес.

Особый расцвет ЧВК пришелся на 90-е годы ХХ века. Они продвигали свои услуги по обучению национальных армий более чем в 40 странах мира и активно участвовали практически во всех существовавших конфликтах. Активную внешнюю работу можно объяснить резким сокращением тяжелых и лёгких вооружений в Европе^[67] из-за нахлынувшей политики разрядки и крушения социализма. Подписание Парижского договора «об обычных вооружённых силах в Европе»[68]стало причиной появления на мировом рынке как военных специалистов среднего и высшего звена, так и стрелкового оружия, наземной воздушной и морской техники. Изменился характер боевых операций, был окончательно поставлен крест на массовой мобилизации. Как показали события в Югославии и Приднестровье, роль авиации и точечных ракетных ударов только возрастала.

На передовые позиции защиты от агрессии вышли мобильные отряды, обладающие полной информацией о противнике. Солдаты все чаще действовали в условиях стесненной городской среды, имея в запасе лишь ограниченную техническими и климатическими факторами оперативную воздушную поддержку. Потребность в мобильных отрядах компенсировалась наёмниками.

Оставила свой нескромный отпечаток и смена парадигмы международных отношений. Важным звеном в длинной цепочке распространения «побочных эффектов» глобализации явилось образование нестабильности, связанной с распадом сверхдержавы и дружественных ей режимов.

Подпитывая интерес частных структур в отлаженном механизме вторжений, государства-заказчики расширили портфель компетенций контракторов, подарив им свои внутренние рынки. Такой шаг вызвал жесточайшую конкуренцию за право обслуживания муниципальных, федеральных и окружных систем безопасности. Специализация ЧВК по конкретным отраслям зависит от множества условий, в которых они оказываются. Это может быть военный бизнес в зачаточном состоянии, имеющий лимитированный капитал и обслуживающий несколько государственных контрактов, или крепкая организация с характерными признаками трансграничности и транснациональности.

Оценивая потенциал и направления деятельности ЧВК, И.П.Коновалов условно разделяет их на четыре типа:

1. Компании военных услуг (military provider company), принимающие участие непосредственно в боевых операциях;

2. Компании консалтинга (military consulting company), занимающиеся обучением и консультированием;

3. Логистические компании (military support company), обеспечивающие преимущественно тыловые работы.

4. Охранные компании (private security companies), выполняющие весь спектр работ по обороне и защите объектов и субъектов заказа^[69].

Очень сложно идентифицировать ЧВК по таким параметрам, как структура управления; позиционирование для заказчика и разграничение обязанностей. Не прибегая к очередному «изобретению велосипеда», стоит упомянуть, что ЧВК выбирают свою специализацию комплексно. Тон им задают ограниченность персонала и материально-технических возможностей, национальный и законодательный запрет и скачкообразная слабо прогнозируемая конъюнктура. Следуя законам рынка, отдельные ЧВК выбрали для себя узкоспециализированные ниши, где они уверенно удерживают передовые позиции. Они зарекомендовали себя как надёжного поставщика услуг.

Выбиваются из общей картины универсальные организации, влияние и возможности которых столь велики, что позволяют им адаптироваться под колебания спроса и предложения, определять установленные правила игры и продавливать особые привилегии. В этом смысле уместно предложить дополнительную категоризацию на основе выборки действующих ЧВК и заявленных ими спектров предоставляемых услуг.

1. Компании универсального характера, характер деятельности которых не ограничен внутренними и внешними операциями, консультацией и поддержкой. Именно такие компании и есть ЧВК в самом полном понимании этого термина. По своему охвату и услугам они являются наступательными. К данной группе можно отнести крупные интернациональные компании, имеющие доступ к большим заказам, с арсеналом внушительных средств, высокой численностью персонала по сравнению с конкурентами. Обладая системностью, корпорации пользуются многосторонней поддержкой национальных государств и международных негосударственных организаций. Компании играют второстепенную, но важную роль в составе вооруженных сил, имеют большой удельный вес в индустрии войны. Их сотрудники – первоклассные солдаты с боевой и психологической подготовкой, экипированные лучшими и эффективными образцами современной техники, начиная с транспортных вертолётов и самолётов и заканчивая бронированными транспортными средствами и мобильными ракетными комплексами. ЧВК первой группы отличаются умением координировать работу персонала в экстремальных ситуациях, вести гибридные войны, разрабатывать стратегические и тактические планы. Они имеют доступ к средствам спутникового наблюдения и активно используют «дроны» БПЛА^[70] для проведения бесконтактных операций.

Универсальные ЧВК активно презентовали себя в крупнейших конфликтах последних десятилетий. Во время второй и третьей фазы военного присутствия[71] в Ираке и миссии по поддержанию мира в Афганистане[72] численность контракторов составляла более 10 000 человек. За весь период иракской кампании в ней приняло участие более 40 000[73] наемников частных военных компаний. Прибегая к их услугам и продлевая контракты с крупнейшими из них, например, западная коалиция (Североатлантический альянс во главе с Соединенными Штатами Америки) успешно решила две проблемы: создала количественное преимущество в зонах конфликта и качественно укрепила своё присутствие в регионе за счёт снижения информационных издержек и решения логистических проблем и транспортной безопасности. Увеличение контингента с политической точки зрения не было запредельным за счет неучтенных солдат, что помогло избежать слишком высокого уровня электорального недовольства спорной внешней политикой.

2) Специализированные компании периферийного характера, отвечающие за информационную, логистическую и техническую безопасность. К данной группе относятся частные военные компании, отправляющие своих работников для выполнения тыловых задач, связанных с набором сил из рядов местного населения для повышения боеготовности национальной армии. Они оказывают техническую и информационную поддержку национальному правительству в борьбе с враждебными элементами. Компании также отвечают за создание санитарного кордона. В большинстве случаев они обеспечивают безопасность первым лицам государства. В своей методике они опираются на передовой опыт в деле военного искусства и, анализируя ошибки прошлого[74], пользуются системным подходом в реализации программ по защите объектов инфраструктуры на ограниченных территориях. Десятки ЧВК обладают собственными тренировочными полигонами, полученными в аренду или по иной договоренности с правительствами заказчика, обладают четко отлаженным механизмом реализации бесперебойного снабжения и обеспечения гуманитарной безопасности как за счет собственных, так и местных ресурсов.

Еще одной особенностью является повсеместное техническое обслуживание типовой военной техники (наземной и воздушной). Для этого привлекаются специалисты из сотрудничающих с ЧВК коммерческих подразделений и местных группировок. По желанию заказчика возможна реализация комплексных программ информационной, оборонной и психологической защиты. Постоянный мониторинг протестной активности, оперативное вмешательство, кризисное реагирование вместе с иными функциями по отражению возможных наземных или воздушных ударов и консультированию в области строительства сооружений делают ЧВК привлекательным инструментом в руках правительств.

3) Специализированные компании по консультированию, выполнению охранительных работ по поддержанию безопасности на частных и государственных объектах особой важности. Отвечают за поддержку силовых ведомств при проведении мероприятий экономического, политического, культурного и исторического значения. Обеспечивают как временными, так и постоянными элементами защиты крупные отели, аэропорты, площадки для конференции; занимаются патрулированием метро, автобусных станций, железнодорожных путей, спортивных зон и иных мест массового скопления людей. В большинстве случаев представляют собой группу «оперативной поддержки» военной полиции, специалистов по кибербезопасности, охраны ядерных и химических объектов государства-нанимателя, предоставляя услуги в области антитеррористического мониторинга.

Таблица 1. Классификация частных военных компаний

В последнее время на волне повышения интереса государств к общественному мнению сокращается численность профессиональных военных для нужд операций по поддержанию мира, охраны делегаций и транспортировке ценных грузов. Организация Объединённых Наций восполняет нехватку предоставленных сотрудников замещением через заключение контрактов с частными военными компаниями[75]. Услугами компаний данного типа активно пользуются транснациональные компании, имеющие свои стратегические интересы в отдалённых от головных офисов и центров регионах и требующие надёжной защиты капиталов.

Чтобы понять истинные масштабы существующих в современной системе международных отношений компаний и их потенциал, достаточно рассмотреть три гигантские корпорации: «Academi», «G4S», «MPRI».

Тень «Blackwater»

Крупнейшей в мире фирмой, занимающейся «частной войной» и имеющей большую популярность, безусловно, является «Academi». Всемирную славу ЧВК получила в процессе осуществления военных операций в Ираке и Афганистане. В далеком 2002 году компания, имевшая название «Blackwater» («Черная вода»), получила свой первый серьезный шестимесячный контракт на сумму более чем в 5 миллионов долларов. С тех пор бренд «Blackwater» не раз всплывал в новостных хрониках и на табличках очередных акций протеста, сопровождающих громкие и кровавые скандалы с расправой сотрудников ЧВК над жителями провинций во время участия в совместной с объединённой коалицией (ISAF) операции «несокрушимая свобода» в Ираке. Фирма в частном порядке имеет в своём распоряжении огромное количество тренировочных лагерей и полигонов, а численность сотрудников достигает нескольких сотен тысяч человек[76].

Профессиональные наемники и бывшие военнослужащие постоянно совершенствуют свою аппаратную структуру. Вместе с приобретением навыков сотрудники получают прикладную информацию по беспилотным летательным аппаратам, новейшим комплексам радиолокационного и переносного электронного оборудования, стрелковому и высокоточному оружию. Компания разработала для своих подчиненных специальную униформу, комплекты экипировки и отличительные эмблемы. Средняя выручка за один день выполнения контракта у государства-заказчика на наемника составляет от 600 до 800 долларов США. Военный потенциал компании, имеющей оборот в триллионы долларов, больше, чем у некоторых государств.

В период с 2003 по 2010 годы корпорация «Academi» занималась приобретением концернов и организаций, имеющих отношение к обороне, среди которых оказалась и «Aviation Worldwide Services»^[77] с её дочерними фирмами, занимающаяся техническим обслуживанием самолётов и тесно сотрудничающая с военным ведомством США. Благодаря этому «Academi» имеет в распоряжении боевой авиапарк: вертолеты MD-530[78], самолёты CASA-212,[79] Boeing-767, легкие штурмовики EMB 314 Super Tucano фирмы «Embraer» и недоступный для широкой публики воздушный транспорт, предназначенный для персональных перелетов и осуществления воздушной разведки[80]. «Academi» также принадлежит «Blackwater Airships»[81], которая отвечает за освоение и адаптацию воздушных технологий. «Blackwater Armored Vehicle»[82]специализируется на выпуске легких машин пехоты (известным вариантом бронемашины стала так называемая Grizzly), а «Raven Development Group» является ответственным и связующим звеном в подготовке и возведении строительных объектов и защитных сооружений. У «Academi» есть свое подразделение К-9, занимающееся приобретением и обучением собак[83].

По своему содержанию и возможностям «Academi» является законченным и удачно вовлеченным в систему международной торговли «автономным милитаризированным звеном». Это «звено» – негосударственный субъект, которое в силу своего транснационализма способно отстаивать интересы сторон, удерживающих его под контролем.

Неудивительно, что около 95 % прибыли фирма получает от контрактов с американским правительством. Пентагон использует подразделения «Academi» в зонах ответственности «американской нации». Благосклонное отношение к ЧВК подтверждается примечательными данными: некоторые контракторы имеют официальный доступ к информации для служебного пользования[84]. Соединённые Штаты Америки, продлевая соглашения с «Academi», решили сразу несколько проблем: укрепили свое присутствие в Ираке, снизили общевойсковые затраты, при этом не прибегли к радикальному увеличению контингента войск (USMC), что, безусловно, является дальновидным шагом.

«Британский лев» G4S group

Британская «Group 4 Falck» зарекомендовала себя как надёжный источник обеспечения «частной безопасности»[85]. В 2004 году компания объединилась с лондонской охранной организацией «Securitor», что дало серьезный стимул к росту и захвату рынка частной безопасности. Эта высококлассная международная структура, с численностью персонала более 650 тысяч человек[86], не просто является многонациональный фирмой по предоставлению персонала для военных операций, но также занимает лидирующие позиции в поставках на мировой рынок антитеррористического оборудования, проведении гуманитарных миссий, утилизации боеприпасов. Её представительства расположены в 125 странах мира. Корпорация работает в области обеспечения безопасности на олимпиадах, музыкальных мероприятиях, спортивных соревнованиях и конвоирования заключенных.[87] Среди мероприятий – концерты Live8 в Лондоне, финалы Кубка Англии, международные фестивали. Влияние G4S настолько значительно, что она смогла приобрести крупнейшие компании: «Rock Steady Group»[88], «RONCO Consulting Corporation»[89], «Armor Group International»[90], «Global Solutions Limited»^[91], «Guidance Monitoring»^[92], «Secura Monde International Limited», «Shiremoor International Engineering Limited», а также лидера на рынке предоставления средств управления «All Star International» вместе с провайдером интегрированных систем безопасности «Hill and Associates Consultants Limited».

Глобальным преимуществом корпорации являются высокие технологии, а также самостоятельное производство средств аппаратного, программного контроля с использованием спутниковых систем. Одно из последних нововведений в рамках проекта «Умный город» – отслеживание правонарушений в режиме on-line. G4S имеет слаженную систему по оперативному реагированию на чрезвычайные ситуации на территории Соединённого Королевства, с чем могут сравниться только аналоговые механизмы сил быстрого реагирования НАТО.[93] Основным способом сотрудничества с правительством Великобритании является координирование правоохранительных органов, строительство и обслуживание полицейских участков и объектов повышенной опасности. Компания активно обновляет для персонала стрелковое оружие, средства индивидуальной защиты, программное обеспечение. В результате диверсификации бизнеса организация провела ребрендинг. Сделана ставка на три типа услуг: консультация, аналитика и сопровождение операций по безопасности и охране; оказание профессиональной оперативной помощи по расследованию, предупреждению и борьбе с терроризмом; установка, продажа и размещение технических средств и программного обеспечения. За первую половину 2017 года сумма контрактов выросла на 7 % и составила 3,7 миллиарда фунтов стерлингов[94]. Высокие темпы прироста по заказам показали три региона: Северная и Южная Африка, Центральная и Восточная Европа, Северная и Южная Америка.

«ENGILITY Corporation»

Фирма ENGILITY предоставляет широкий спектр инновационных продуктов, а также комплексных услуг для иностранных правительств более чем в 70 странах мира. Скромный, по меркам рынка, набор продукции компании в виде информационной безопасности, аналитики данных, технической поддержки, высокопроизводительных вычислений, модернизации предприятий, установки и предоставления программ службам поддержки бизнеса, специализированного консалтинга и обучения персонала скрывают тайное прошлое. На официальном сайте компании нет практически никакого упоминания об участии в крупных государственных контрактах по оказанию сопровождения вооруженных сил в горячих точках, кроме разве что раздела «Defense», отсылающего к общему списку контрактов министерства обороны США.

Компания получила своё развитие в результате слияния с ней «Command & Control Systems and Software» (C2S2), «Global Security & Engineering Solutions» (GS&ES) и «Military Professional Resources». История последней является предметом пристального внимания. Зная о событиях, в прошлом связанных с «Military Professional Resources», ENGILITY умело использует маркетинговые уловки, указывая лишь аббревиатуру MPRI в открытых документах. А им есть что скрывать.

«Military Professional Resources Incorporate» – некогда известная частная военная компания. Занимаясь обучением сотрудников спецподразделений и осуществлением оперативного вмешательства в вооруженные конфликты, «MPRI» вела успешный бизнес. До 2008 года проводила операции в таких государствах, как Афганистан, Кувейт, Босния, Экваториальная Гвинея.

«MPRI» была участницей крупнейших конфликтов 1990-х и 2000-х годов. В Боснийской войне по настоянию Государственного департамента США компания взяла на себя обязательства по реализации положений соглашения о прекращении огня между хорватами и мусульманами 1993–1994 годов, параллельно выполняя заказ на тренировку высшего военного звена обеих армий, что позволило повысить успех наступательных операций в «Балканском блицкриге» 1995 года. Работая на четыре стороны, MPRI внедрила работоспособную систему оперативного слежения групп отрядов Североатлантического Альянса.

Компания была уличена в подготовке и инструктировании грузинских спецподразделений в 2008 году перед событиями, последовавшими в августе в Южной Осетии и Абхазии. Тогда обучение прошли как минимум 80 человек. Подобная работа проводилась с военнослужащими и полицейскими силами на Филиппинах, в Йемене и Колумбии.

MPRI прекратила своё существование как отдельная компания в результате типичных для ЧВК событий, в первую очередь из-за обвинений в преступлениях и судебных скандалов. Согласно открытым источникам, «MPRI» сыграла важную роль в организации кровавой операции хорватской армии «Storm» в Сербской Краине в 1995 году. По этому случаю сербскими общественными организациями «Жертвы геноцида в Крайне» и «Объединение сербских Краишников» в сентябре 2012 года был подан не один судебный иск[95], что послужило отправной точкой в изменении политики компании и её интеграции с другими участниками рынка.

Особенности персонала частных военных компаний

«Теперь, когда Соединенные Штаты Америки открыли этот пресловутый коммерческий ящик Пандоры, частные военные солдаты всех цветов и оттенков выбрались из тени и занимаются ведением войны ради большой наживы»^[96], – так охарактеризовал результат работы американского правительства за последние десятилетия бывший десантник, сотрудник одной из ЧВК, Шон Макфейт. Во многом такие слова стали пророческими, ведь развитие военных коммерческих компаний и распространение негосударственных вооруженных сил по всему земному шару ускорило становление новой эпохи «приватизации войны».

События, происходящие как на Ближнем Востоке, так и на территории бывшего СССР, показывают утрату национальными государствами монополии на военную силу. Еще в начале 90–х годов ХХ века казалось, что у ЧВК нет перспектив и с точки зрения «права на войну» их роль будет сугубо второстепенная, ничтожная. Неожиданное распространение дуги нестабильности на Восточную Европу и Балканы изменило расстановку сил. Так, например, хорватские вооруженные отряды смогли успешно начать наступление, следуя плану «гроза», разработанному частными военными компаниями. Группа ЧВК смогла подготовить солдат ВС Хорватии с помощью 2000 инструкторов.

Первые успехи давали право говорить о перспективности использования частных военных компаний в Югославии. Уже после инцидента 11 сентября, благодаря развязанным коалиционными войсками ISAF войнам, санкционированным мандатом ООН, и массовым переворотам в странах Северной Африки нарастала необходимость защиты первых лиц государств и приложения усилий для ликвидации негативных элементов со снижением рисков потерь среди национальных армий и повышением их возможностей. В системе политических и военных координат произошли перемены: некогда замороженные локальные международные конфликты на территории Приднестровья, Грузии, Российской Федерации, а теперь и Украины перешли из латентной фазы в открытую, что выявило более чёткую жёсткую асимметрию интересов во взаимоотношениях политических элит. ЧВК обнаружили в себе безграничный потенциал.

Повышение спроса, как известно, рождает и предложение: росла средняя заработная плата сотрудников частных военных компаний. В Ираке сотрудники ЧВК получали в день в среднем более 500$. Такие расценки соблазняли специалистов и мотивировали их пополнять ряды контракторов. Только элитный батальон сил специального назначения Великобритании (SAS) покинуло 64 сотрудника из 350, подобное произошло и с восьмьюдесятью представителями британского командования воздушно-десантных войск Special Boat Service. Это при том, что средняя стоимость подготовки сотрудников указанных подразделений обходится Соединенному Королевству в «два миллиона фунтов стерлингов на одного человека»[97].

Издержки подготовки остаются минимальными: участие контракторов в конфликтах позволяет эффективно и планомерно сокращать расходы казны государства-нанимателя. Временно привлекаемые в зоне боевых действий гражданские лица находятся под протекторатом коммерческого предприятия, им не нужно платить регулярную заработную плату, и государство не обременяет себя страхованием, медицинскими и иными услугами, как это происходит с солдатами регулярной армии. Если контрактор компании погибает, государство не выплачивает денежных вознаграждений и иных пособий.

Дополнительным преимуществом является отказ от учёта контракторов в статистике потерь национальных вооруженных сил. Погибшие или попавшие в плен, они не становятся пропавшими без вести. Это соответствует современной мировой практике: большинство убитых или оказавшихся в заложниках иностранных гражданских лиц, числящихся в рядах сотрудников военных негосударственных организаций, остаются брошенными на произвол судьбы. В 2006 году правительство Сильвио Берлускони отказалось от проведения переговоров с похитителями по захваченным в Ираке пленным представителям частной военной компании[98].

Особенно острым для компаний, выигравших важный контракт, остается вопрос набора дополнительных сотрудников. В условиях жесткой конкуренции снижение издержек на оплату зачастую нелегальных наемных солдат предпочтительнее использования профессионального и потому дорогого сотрудника. С другой стороны, на подобные риски и нарушения в условиях противоречивого статуса частных военных компаний идут не все фирмы, желающие набирать персонал из других государств. Однако рынок труда в полуразрушенных аграрных странах сегодня предоставляет для них большое пространство для манёвров.

Для универсальных компаний подобные потребности не приобретают больших масштабов. Они продолжают отдавать предпочтения бывшим сотрудникам силовых ведомств и ветеранам боевых действий. Закономерным итогом стала следующая проблема: командование сухопутных и морских сил США столкнулось с оттоком личного состава и приняло специальные меры по ограничению увольнения до окончания действия контракта. Из-за перегруженности численностью кандидатов демобилизованные военные уходят работать в организации менее загруженные, но с таким же успехом добивающиеся глобального первенства в области военного консалтинга.

Частным военным компаниям свойственно использование нескольких инструментов по вербовке нового персонала. Особо зарекомендовали себя объявления и анкеты в виртуальном пространстве, приобретение списков потенциальных кандидатов у сотрудников военных ведомств, поиск вербовщиков, теневая реклама. Первостепенное внимание при временном наборе уделяется способностям к местному руководству, управленческим навыкам, физической выносливости, послужному списку. Если речь идет об отдельно взятой территории, то руководство ЧВК обращает внимание на специфику региона, степень политической стабильности, наличие сторонних наблюдателей и организаций, социально-экономическое положение населения, подготовленность и обучаемость кандидатов (на основе перечисленных факторов компания Erinys[99] проводила найм местного персонала в западной части Курдистана и в восточной части Ирака для временного обеспечения безопасности нефтяных скважин и нефтепроводов).

Обычно качеству личного состава внимание придаётся лишь постольку, поскольку этого требуют задачи, стоящие перед компанией, её финансовая стабильность, количество и тип заказа со стороны нанимателя. Личный состав можно разбить на три группы:

1) Неподготовленный к кризисным ситуациям военный персонал – «statig guard», используемый под нужды частных военных компаний.

Обычно под данную категорию подпадают солдаты срочной службы, охранники, местное население мужского пола в возрасте от 18 до 30 лет, полицейские силы и младший личный состав. Они выполняют несерьёзную работу по защите складов; совместной охране армейских частей союзных войск и компаунд районов; зон временного содержания военнопленных и аналогичных им. Заработная плата составляет в среднем от 200 до 500 долларов США в месяц.

2) Подготовленный персонал, сотрудники начальных ступеней военных ведомств, местные полицейские штатские силы, сотрудники специальных подразделений – «patrol security defence».

Их используют для выполнения задач по сопровождению кордонов и личной охраны, а также для повышения квалификации в выполнении ответственных заданий, требующих высоких боевых и тактических показателей. Заработная плата возрастает в 1,5 – 4 раза.

3) Высококвалифицированные кадры, имеющие серьезный боевой опыт, участники миротворческих миссий, проходившие службу в спецназе или иных элитных вооруженных силах государства – нанимателя – «local professional forces».

Выполняют, наряду с основным персоналом частных военных компаний, общую функцию по контролю над местностью; занимаются охраной дипломатических корпусов, представителей ООН и временных комиссий; отвечают за общий мониторинг ситуации в зоне эскалации конфликта.

Различия между компаниями проявляются не только в схемах подбора персонала, тренировках и областях специализации. Необходимо провести дифференциацию между компаниями-лидерами и конкурентами «индустрии войны» – англо-саксонской группой ЧВК – по такому важному критерию, как способы действий в связанных с ведением боевых операций районах.

Компании Соединённого Королевства предпочитают действовать в духе национальных традиций и избегают нарушения действующих в международно-правовом поле соглашений. Опираясь на региональные кадры, британские ЧВК стремятся предотвратить появление кризисных ситуаций и в максимально сжатые сроки подавить возможный рост напряжения в зоне конфликта, подвергающий риску жизни бойцов. Компании Соединенных Штатов, напротив, действуют активно, разворачивая свои тактические мобильные соединения нередко непосредственно в эпицентре конфликта, реализуя защиту интересов страны-нанимателя в непосредственном столкновении вооруженных сил. Они активно тренируют и укомплектовывают местные силы для поддержки в подобных операциях и создают временные местные силы быстрого реагирования – «Local Task Force».