Симфония войны: частные военные компании и наёмники в современных вооруженных конфликтах

Место контракторов в международном разделении труда

Частичный список серьезных клиентов ЧВК за последнее десятилетие включает в себя Анголу, Австралию, Азербайджан, Армению, Германию, Грузию, Приднестровье, Канаду, Колумбию, Конго, Китай, Израиль, Хорватию, Сербию, Великобританию, Францию, Либерию, Оман, США, Саудовскую Аравию, Ирак, Бахрейн, Йемен, ЮАР, а также такие маленькие страны, как Папуа-Новая Гвинея, Сенегал, Сьерра-Леоне, Судан и другие. Небольшие государства с большей вероятностью будут использовать частные военные компании, тогда как крупные акторы международных отношений скорее заключат «партнерский договор» для предварения в жизнь политики ограниченного вмешательства.

В условиях турбулентной безопасности резко вырос спрос на стратегическое консультирование и, после недавних утечек Wikileaks, контрразведку. В ближайшие годы при сохранении текущей тенденции даже небольшие компании смогут выйти на широкий военный рынок, постепенно замещая таких крупных игроков, как «DynCorp», «KBR» и «Vinnell».

Туманность перспективы бесконфликтного сосуществования заставляет инвесторов вкладывать в проекты по нивелированию внешних угроз. Растущие оборонные затраты переходят через все мыслимые издержки и достигают опасного лимита. На гребне волны международного терроризма поднимается активно растущий сектор частной безопасности.

Нет ничего удивительного в том, что рынок безопасности лихорадит. В Соединенных Штатах и Европейском Союзе он растет почти на 5 % в год, а высокие доходы компаниям обеспечивают ускорение экономической деятельности и новые бесчеловечные акты насилия, требующие ответа. Не уходит в небытие и проблема организованной преступности, которая в значительной степени адаптировалась к современным формам контроля со стороны национальных государств. Вооруженным силам все сложнее находить наркопритоны, базы по подготовке экстремистов. Внутренние войска все меньше отвечают требованиям по борьбе с киберпреступностью, шпионажем. Правительства и многонациональные корпорации осознают, что защита секретной информации и интеллектуальной собственности имеет первостепенное значение. Они готовы платить миллиарды долларов частным подрядчикам, которые сделают все, чтобы сохранить секреты в безопасности. Отдельной модой выступает создание дополнительных отрядов, подчиняющихся напрямую главам государств, специальных ведомств по защите стратегических объектов, выполнению особых задач и контролю над оборотом контрабанды. В условиях критической зависимости от информационных технологий, общественного одобрения и разгула одиночного саботажа безопасность становится важной компетенцией любого бизнеса и национального правительства. В мире стали преобладать две тенденции:

А) Национальные государства слабеют. Они теряют устойчивую идейную платформу, оказываются уязвимыми не только в военно-политическом, но и в культурно-экономическом плане, социум становится деморализованным.

Б) Негосударственные субъекты обретают динамику, адаптируются под цифровое общество и выстраивают инфраструктуру. Все сложнее определить источники их финансирования.

В этих условиях ЧВК закрепляют за собой статус сильных экономических агентов. Охрана и консультирование уже обеспечили им наибольшую долю доходов в период с 2005 по 2016 год. В отличие от обычных предприятий, прочно интегрированных в систему международного разделения труда, сектор «экзотических» услуг для заказчиков во многом зависит от факторов неэкономического характера. К ним относятся участие в вооруженном конфликте; подготовка к войне или провокационной акции; поддержка внутренних правоохранительных органов в условиях чрезвычайного положения; внутриполитическая напряженность/ борьба за передел власти; активное перевооружение. О каких суммах может идти речь для одного предприятия, наглядно демонстрирует сделка, проведенная в 2011 году американской компанией «Reflex Responses»[164]. «Reflex» добилась получения контракта на 500 миллиардов долларов от наследного принца Абу-Даби, шейха Муххамеда бен Заида Аль Нахайянна. Суть контракта заключалась в специальной подготовке и обучении 800 первоклассных солдат Объединенных Арабских Эмиратов для успешного ведения караульной, наступательной и контртеррористической деятельности.

Поощрительная политика Вашингтона относительно ЧВК сыграла ключевую роль в определении перспективных задач для целого сектора. В Афганистане и Ираке был создан прецедент, согласно которому выигравшие тендер подрядчики стали привлекаться к политике военного командования по миростроительству. Теперь контракторы стали опорой создания новых национальных вооруженных сил, лояльных американским политикам и марионеточным правительствам.

В условиях жесточайшей конкуренции за продажу услуг ЧВК поддерживают прибыль и с помощью переквалификации своих сотрудников. Освоение новых технологий позволяет работать с недоступными большинству стран интегрированными системами безопасности. Учитывая, что многие крупные ЧВК имеют опасное для национальных интересов сотрудничество с оборонными предприятиями, вопросы адаптации к изменяющимся формам ведения боевых действий отпадают сами собой.

После избрания президента США Дональда Трампа ЧВК получили дополнительные политические очки. На волне популизма и грозной риторики стоимость акций многих подрядчиков резко возросла. Инвесторы сделали ставку на рост заказов для частных фирм после поднятия планки оборонных расходов. Достаточно сказать, что акции «Academi» выросли на 13 %, «DynCorp» – на 17 %, а «General Dynamics» – крупный подрядчик, который разрабатывает боевые машины и системы вооружений для американских военных – в месяцы после выборов столкнулся с ростом цен на 33 %. Удивительными выглядели и перепады в стоимости акций компаний по производству БПЛА (беспилотных летательных аппаратов): у «Kratos Defense and Security Services» они составили более 75 % в период с ноября 2016 года по май 2017 года. Изменения на фондовой бирже косвенно подтверждают тесные связи между подрядчиками и американским правительством. Многие ЧВК продают свои услуги главным образом государственным учреждениям, таким, как Госдепартамент.

Казалось бы, такая тенденция не может быть долговечной. Но точку в вопросе неопределенности поставило принятие конгрессом США компромиссного бюджета с увеличением расходов на оборону. Администрация Дональда Трампа не только протащила перераспределение бюджетных расходов на системы противоракетной обороны, охрану границ и поддержку зарубежных миссий по восстановлению порядка и демократии[165], но и, в целях соблюдения баланса, сократила затраты, заложенные на охрану природы, гуманитарную помощь, науку и государственную поддержку СМИ[166]. Безусловно, часть заложенных в бюджет денег, как и при администрации Барака Обамы и Джорджа Буша младшего, пойдет на приобретение услуг контракторов.

В условиях хаоса в американском проекте «Большой Ближний Восток» и смены приоритетов партнерства из-за конфликта в Сирии в Вашингтоне сделали «ход конем», направив резервы на втягивание в международные коалиции новых союзников, перманентно поручая грязную работу крупным транснациональным военным компаниям. Аутсайдеры гонки за новыми заказами, в условиях монополии на военную силу, устремились решать приоритетные для других континентов задачи. Заказы для ЧВК посыпались в странах, страдающих от радикального джихадизма и террористических актов. Особенно много хлопот доставляли разнородные организации во главе с Исламским государством (ИГ).

Как показал опыт войны с международным терроризмом, посредничество ЧВК в особо депрессивных районах ограничивается лишь финансовой состоятельностью заказчиков. Несомненно, ЧВК как инструмент, сосредоточенный на политическом арсенале государств, позволяет поддерживать местные расследования инцидентов, преследовать и ликвидировать преступников и выходить на ключевых спонсоров. При этом, в зависимости от степени коррумпированности частных военных компаний, их целей и совокупной мощи, можно определить три основных направления борьбы с террористическими организациями, подобными Исламскому Государству:

Первое направление акцентирует внимание на ресурсах ЧВК для обеспечения безопасности внутри страны с помощью охраны важных городских объектов инфраструктуры, сотрудников государственных учреждений; осуществления мониторинга и разведки; управления БПЛА, программным обеспечением; расследования преступлений и сопровождения заключенных. Активно используется немецкими, британскими и французскими властями, особенно после террористических актов 2015–2017 годов.

Второе направление исходит из применения ЧВК в массированной переброске на вражескую территорию и участия в полулегальных операциях с привлечением местного населения (например, враждующих племен в странах Африки южнее Сахары). Отсутствие механизмов контроля позволяет устраивать «акты справедливой мести» с использованием высокоточного оружия. Многие радикальные сотрудники частных военных компаний и представители заказчиков называют это «новой Ост-Индийской компанией» или «крестовым походом ХХI века».

Третье направление связано с политикой двойных стандартов и низкой подотчетностью. Под предлогом «войны с Исламским Государством» совершаются преступления международного характера, создаются криминальные синдикаты и поощряется насилие. Покровительство крупных держав не только оказывает влияние на степень тяжести преступлений, но и удерживает приемлемый уровень хаоса в регионе, на территории или объекте воздействия. Проблема заслуживает отдельного исследования. В частности, под сухой оболочкой частных военных компаний могут скрываться проекты военных министерств, преступного сообщества или элементы информационной войны. На основе группы критериев, указанных в таблице 4, можно отличить настоящую лицензированную коммерческую организацию от эмулятора – фейка.

Таблица 4. Сравнительная характеристика частных военных компаний

Серьезным аргументом в пользу укрепления позиций в борьбе с ИГ в Сирии и Ираке является финансовая составляющая. Только в 2015 году[167] на бомбардировки ближневосточных стран было потрачено больше средств, чем ЧВК заработали за 3 года поддержки международной коалиции[168]. Военный аутсорсинг латает бреши в постмодернистском пацифизме, поддерживаемом высоким уровнем благосостояния развитых государств и политикой политкорректности. Государства Европы больше не могут позволить себе потери в личном составе, что сказывается на изменении порога общей чувствительности западных армий.[169]

Нельзя исключать, что незаконное применение частных военных компаний в качестве превалирующего способа уничтожения террористов в Сирии и Ираке будет одним из способов разрешения кризиса. В сентябре 2014 года основатель частной военной компании «Academi» Эрик Принс[170] уже высказывался по этому поводу, пропагандируя в политических кругах США дополнительные инвестиции в спецоперацию, направленную на привлечение контракторов для борьбы с исламистами.

Как показал опыт авиаударов по базам «террористов», нанесение точечных ударов по потенциальным вражеским объектам является неэффективным и высокозатратным. Расходуя боеприпасы и топливо, удары приводят не только к дополнительной финансовой нагрузке, но и к уничтожению мирных граждан (из-за слабой аналитической работы уверенности в военном характере объектов практически нет).[171]Такие действия ставят под удар престиж военно-воздушных сил в случае уничтожения принадлежащего этим силам военно-технического оборудования и транспорта из примитивных видов оружия. Как полагают представители частных военных компаний, имеется действительная необходимость в оперативном обновлении существующих коалиционных сил и возрождении идеи создания экспедиционного корпуса, состоящего из разных по функционалу и задачам организаций.

Место ЧВК в вопросах миростроительства

Миротворчество в XXI веке оказалось на важном перепутье, основа которого – возросший за последние двадцать лет до предельного уровня спрос на гуманитарные интервенции. По состоянию на 2017 год, во всем мире было использовано более 110 000 миротворцев, сотрудников полиции и гражданского персонала. Такое количество военнослужащих на 40 000 человек превышает их численность десятилетней давности.[172]

Бюджетная статья расходов остается достаточно скромной даже по меркам ООН и составляет около 8,27 млрд. долл. США. Она дополняется выраженной в натуральных показателях гуманитарной помощью и доукомплектованием за счет резервов 193 национальных государств.

Современные миротворцы несут ответственность за сложные, многосторонние мандаты. Миссии по поддержанию мира нового тысячелетия – это активное миростроительство и защита ценностей демократического общества (в понимании западной либеральной политической школы). В списке их задач появились такие пункты, как проверка и обучение местных полицейских сил, контроль над проведением независимых честных и свободных выборов и транспортировка жертв вооруженных конфликтов.

Очень часто гуманитарные операции проводятся с неоправданно высоким риском. Государства, вынужденные обращаться за помощью к ООН, могут быть не в состоянии подавлять внутреннее насилие. Соответственно, более изменчивая социально-экономическая и географическая среда требует концентрации больших объемов ресурсов, адекватного управления на местах и транспарентности в проведении закупочных процедур для расквартированного в зоне непосредственной вовлеченности миротворческого персонала. На данный момент имеется множество скрытых и неучтенных факторов[173].

В условиях войны множатся небоевые и продовольственные потери. Вандализм и умышленная порча имущества международных сил накаляет обстановку до предела. Более двух третей развернутого персонала ООН в настоящее время применяется в «горячих точках», подвергает свою жизнь опасности. Миротоворцы ООН несут ответственность за имущество организации. Любой провал операции, равный геноциду в Руанде, может привести к дискредитации всей международной системы и наднациональных институтов, что стало бы немыслимым ударом по апологетам неолиберального глобализма.

Итак, моральные и правовые ограничения тесно сопряжены с лимитированным набором инструментов, находящихся в ведении Объединенных Наций. Например, задача качественного укрепления миротворческого контингента опережает готовность государств-членов продолжать предоставлять войска. Оценки показывают, что у лидеров крупных держав существуют политически мотивированные и заложенные в бюджете пороговые значения по предоставлению военных ресурсов на нужды гуманитарной интервенции[174]. Наиболее подготовленные державы, такие, как ФРГ, США, Франция, Япония, Италия, Великобритания, обеспечивают ООН лишь полутора процентами миротворцев, хотя являются основными донорами постоянно формируемого бюджета миротворческих операций. В процентном содержании от общего финансирования они обеспечивают до 65 % поступлений организации[175]. Государства первого мира как бы откупаются от использования своих граждан в кровавых конфликтах Африки, Азии, Ближнего Востока.

Помощь, предоставляемая остальными участниками международных процессов, имеющая натуральное выражение (техника, продовольствие, персонал, оружие и.т. д), не покрывает всех нужд. Особым фактором, выступающим как крупное препятствие, является медленная реакция на кризисные ситуации. Проблема реагирования связана с политическим нежеланием государств-членов ООН объединять усилия и продумывать шаги для стабилизации конфликтующих регионов. Мобилизация представленных контингентов происходит асинхронно и зависит от позиции государств, их предоставивших. ООН не обладает своей собственной армией, а верные своей присяге солдаты и командования корректируют свои действия достаточно продолжительное время[176]. Практически с самого начала использования миротворцев вопрос согласования занимал в среднем шесть-восемь месяцев после принятия императивной резолюции Совета Безопасности, предусматривающей исполнение миссии по поддержанию мира в той или иной стране[177]. И даже после развертывания как минимум несколько месяцев проходят подготовительные работы по прокладыванию транспортных коридоров, созданию временных пунктов размещения, укреплений и систем управления и связи. Последствия таких задержек всегда приводили к несоразмерности миротворческих сил – увеличению насилия, высокому уровню смертности среди гражданского населения и снижению темпов перемещения миротворцев по опасным районам и патрулирования их, а также сокращению общего политического эффекта.

Организации хорошо известны эти проблемы. Еще в 2000 году Генсек ООН Кофи Аннан созвал особую Группу по операциям в пользу мира для изучения вопросов улучшения производительности и «отдачи» от их проведения.

По результатам работы был подготовлен знаменитый доклад Брахими (по имени Председателя группы Лахдара Брахими), который рекомендовал провести масштабную институциональную реформу и осуществлять с разрешения Совета Безопасности развертывание «голубых касок» на миссии в течение 30 дней (90 дней для сложной миссии)[178]. 14 лет спустя Генеральный секретарь Пан Гимун учредил новый процесс обзора текущего состояния операций в октябре 2014 года. Он был создан для удержания статуса миротворчества ООН как эффективного инструмента содействия международному миру и безопасности в свете проблем и трудностей нового века.

После принятия мер по реформированию ООН миротворчество всё еще подвергается жесточайшей критике. Серьезную озабоченность вызывает реализация доклада Брахими, а также связанные с ним вопросы невозможности оперативного развертывания «голубых касок», их профессионализма и «двойных стандартов»: одни ограничиваются лишь финансированием, а другие отправляют свои сыновей на войну.

И пока посланники ООН вместе с представителями государств-членов берут в расчет эти ограничения и проблемы, международная организация продолжает искать временный выход из положения путем заключения контрактов с ЧВК.

Первоначально услуги ЧВК были необходимы для защиты персонала от растущих угроз и возможных опасностей. Сегодня ЧВК исполняют роль провайдера «голубых касок», отвечающего за безопасность военных и невоенных объектов, разведывательную деятельность, оценку рисков, обучение персонала, материально-техническую поддержку и транспортировку. Открытая база данных ООН, хотя и неполная, дает представление о приоритетности аутсорсинга в условиях ограниченного бюджета.

Зафиксированные контракты на обеспечение специальных миссий ООН перманентно росли с 44 млн. долл. США в 2009 году до 76 млн. долл. США в 2010 году и 152 млн. долл. в 2013 г. Эти феноменальные значения показывают прирост более чем 40 % в год. И даже указанные цифры – далеко не конечные. Сотрудники службы безопасности Организации Объединенных Наций признаются, что сами не могут дать адекватную и реалистичную оценку тех объемов услуг, которые им предоставляют контракторы. Такая беспечность говорит о постепенном выходе рынка услуг ЧВК из-под контроля ООН.

Согласно позиции экспертов Организации, компании отвечают за создание внешних комфортных условий для работы персонала в помощь местному населению и правительству. Специалисты ЧВК обладают высоким профессионализмом, в отличие от предоставленных солдат, они не требовательны и не связаны сложной системой договорных отношений, исполнительны. При соотношении репутации и «безопасности» чиновники поднимают три главных аргумента в пользу ЧВК: экономическая эффективность, оперативность и доступность, а также необходимость использования «последней инстанции». Если аутсорсинг не может принести какие-либо выгоды в конкретной операции, то такие контракты становятся зыбкой почвой для последующего сотрудничества. Связанные с секретностью, отсутствием ответственности системы подряда и невысокой компетентностью надзора ООН, они не афишируются. Отмечается пропасть между методами получения контрактов, например, контрактов без заявок; отсутствие стандартов и изучение истории частных военных компаний, их финансовой прозрачности и вовлеченности в противоправные инциденты[179]. Возникает оправданное желание поднять важные вопросы о миссии организации и выборе политики. Почему ООН все больше полагается на транснациональные компании и почему ей нужна дополнительная «безопасность и поддержка»? Возможно, использование Организацией Объединенных Наций частных военных компаний не благо, а симптом широкого кризиса, общее название которому – бессилие. Такое видение в полной мере совпадает с созданием все более окруженных ЧВК миссий по поддержанию мира, в которых военные, политические и гуманитарные программы объединяются в общий политический порядок, дополняющий присутствие сотрудников.

Последовавшие изменения в стратегии безопасности ООН переориентировали модель вовлеченности из «проактивной» в «замыкающееся кольцо». Такая политика получила неформальное название «бункеризации миротворцев», поскольку ООН защищает свой персонал и объекты инфраструктуры (взлетно-посадочные полосы, казармы и парк техники) специальными сооружениями и вооруженными охранниками, сокращая количество живой силы из числа местного правительства. Частные военные компании полностью адаптировались к условиям заказчика. Они активно лоббируют расширение спектра контрактов внутри ООН, находя себе союзников из рядов Секретариата.

Несмотря на дружественные жесты со стороны Организации, контраткоры продолжают использовать жесткую модель управления. Они не работают над принятием ценностей заказчика, и их действия идут в разрез с идеями, закрепленными в Уставе ООН. ООН рискует не только репутацией и благонадежностью, но и судебными тяжбами и преследованием своих сотрудников, в случае если «что-то пойдет не так».

Контракты с международными организациями

В начале 1990-х годов ООН последовала примеру западных государств и стала использовать частные военные компании в своих миссиях. В 1992 году Организация пыталась согласовать контракт с компанией DSL (Defense Systems Limited) на использование 7 000 сотрудников ЧВК для защиты Гуркхов от вооруженных партизанских атак в раздираемом войной Сомали. Эта потенциально опасная и дорогостоящая операция была отклонена компанией DSL по неизвестным нам мотивам[180]. Несмотря на отказ, DSL вместе с DynCorp согласились помогать миротворцам в операции по поддержанию мира в Боснии. Через многосторонние контракты за следующие пять лет прошло более 2000 человек. Персонал компании передвигался на бронированных джипах, осуществлял патрулирование приграничных с бывшими югославскими республиками территорий. Действующие от имени компании в условиях правовых брешей и полной неразберихи контракторы с одобрения нанимателя маскировались под гражданский персонал, имели идентификационные знаки миротворцев ООН, а также приоритетный доступ к служебной информации.

В 1998 году ООН и её специализированные агентства обращались с контрактами к «Lifeguard Security», «Sandline international». Дочерние организации крупных частных военных компаний оказались тесно связаны с южноафриканским направлением. «Lifeguard» наравне с другими отвечала за логистику во время миссии в Сьерра-Леоне: компания использовала много сотрудников из ряда африканских наёмников. Обе фирмы также были использованы во Фритауне для защиты помещений представительства Организации[181]. Интересно, что в период с 1997 по 2002 год компания «Lifeguard» активно использовала свой персонал для защиты инфраструктуры ООН и предоставляла ее сотрудникам военно-транспортные вертолеты.

Специальный докладчик ООН Энрике Баллестерос уже 1999 году выступил против продолжающейся повальной приватизации общественной безопасности. Согласно его позиции, ЧВК не могут быть гарантом непростых решений в области миростроительства: «Нельзя поручить функцию защиты и скорейшего разрешения вооруженных конфликтов частным компаниям, которые нанимают солдат на местах для получения значительной экономической прибыли»[182].

Война с террором в 2001 году дала новый стимул для тихого использования ЧВК на менее заметных ролях. В 2002 году британский «Комитет по иностранным делам» с одобрением отметил, что военные компании «уже оказывают обширную поддержку межправительственным организациям, таким, как Объединенные Нации», заканчивая тем, что «идея нанимать ЧВК для работы по поддержанию мира имеет очевидный спрос»[183]. Масла в огонь подливали и Соединенные Штаты, лоббируя законодательный проект об ассигнованиях на взносы в ООН. При его разработке представители конгресса заявили, что Организация «больше не может игнорировать потенциальную экономию, которую могут предложить потенциальные компании с проверенным списком услуг и рекомендациями»[184].

Начиная с 2005 года и по настоящее время использование подрядчиков для выполнения порученных Комитетами ООН и Советом Безопасности миссий стало «нормальным бизнесом». Просмотр официального сайта Объединенных Наций и цифровых архивов создает неполную картину степени вовлеченности аутсорсинга. Отсутствуют данные, например, по рабочим соглашениям с ЮНЕСЕФ. Это наводит на группу вопросов: к каким ЧВК обращается Секретариат ООН? А сколько тратит на их услуги? Даже когда Организация публикует суммы контракта, она не всегда публикует названия, имена и регистрационные номера исполнителей. В этом смысле система контрактов, на которой завязано сотрудничество институтов ООН с частным сектором, является проблемной. В подобном колесе «сансары» остается сравнительно небольшая возможность для внутренних разбирательств.

Говоря об предоставляемых услугах, в первую очередь важно отметить их чрезвычайно широкий диапазон и разброс по компетенциям. Некоторые контракты с ЧВК имеют наименование группы «security services» или «safety». Благодаря подготовленному отчету Lou Pingeot «Dangerous Partnership», у нас есть возможность определить контрольные направления оказываемой частными военными компаниями помощи. В отчете она обобщена в шести микроразделах, соответствующих рекомендациям специальных служб снабжения, которые выражаются в следующей типологии:

1. Невооруженные отряды поддержки

Осуществляют комплексную защиту сооружений, персонала, резиденций, экономических объектов и парковочных площадок, временных лагерей. Невооруженные охранники специализируются на статичной безопасности. Они оказывают психологический эффект и используются во многих частях света, начиная от молодой Руанды и заканчивая европейской Португалией или Испанией. Например, миссия ООН в Косово, МООНК, активно прибегала к услугам компании «Balkan International Security» более 6 лет. Особенно большой контракт, стоимость которого превышала 1 миллион долларов США, она заключила в 2009 году[185].

В Демократической Республике Конго (ДРК) за безопасность на материально-технической базе в Энтеббе и отделениях связи в Кампале отвечала «Saracen Uganda Ltd». А в 2011 году ООН наняла испанскую «Segurisa» для обеспечения безопасности своего штаба в Валенсии с продлением контракта. Все это обошлось более чем в 2 миллиона долларов. В Либерии организация «Inter-CON Security Systems» как минимум три года отвечала за наружную безопасность миссий ООН в регионе, считывала информацию с контрольно-пропускных пунктов, осуществляла видео- и аудиомониторинг. Один только двухлетний контракт без дополнительных договоренностей в 2007–2009 годах обошелся наднациональной организации в 4 616 804 миллиарда долларов США.

Справедливости ради стоит отметить, что сотрудники таких компаний часто не придерживаются корпоративной этики. Они не заслуживают доверия и не выдерживают проверки на финансовую прозрачность и безупречную репутацию. Некоторые контракты являются вопиющим политическим клеймом. Это выглядит особенно удручающим, если речь идет о ЧВК, замеченных в совершении преступлений[186].

2. Вооруженные наемные сотрудники

Делегирование военных функций стало распространенным явлением. Чаще всего международные наблюдатели и временные полевые штабы «голубых касок» прибегали к услугам «IDG Security». Работа сотрудников IDG в Афганистане только за один год обошлась в 10 миллионов долларов США. Компания вошла в историю как первый освещенный случай легального использования ЧВК в рядах миротворцев. Золотой жилой для контракторов в рамках развернутых операций оказались Ирак, Сомали, Родезия, Гаити, Сьерра-Леоне[187].

3. Группировка оперативного действия

В условиях внезапных атак на конвои с гуманитарной помощью мобильная вооруженная защита уязвимой техники стала важным фактором в обеспечении безопасности персонала и успехе всего предприятия. Горький опыт миротворческих столкновений с повстанцами и террористами заставил обратиться за помощью к «Lifeguard» и «DSL»^[188].

4. Военный риск-менеджмент

В любой операции очень важно грамотно рассчитать все возможные риски, предвидеть проблемы. Проблемным странам тяжело, а порой и вовсе не удается составить верные прогнозы, обоснованные качественной аналитикой. Перекладывая такие задачи на плечи ЧВК, международные организации нивелируют издержки и делегируют ответственность, тем самым сохраняя драгоценное время.

Практика коммерческого военного риск-менеджмента возникла еще в 2004 году. Отдел закупок Организации Объединенных Наций нанимал «Group of Control Risks» для исследования боеспособности мультинационального контингента «голубых касок»^[189]. Реципиентом оказалась и Всемирная продовольственная программа ООН, которая по инициативе представителей использовала услуги компании «Hart Security», продлившей[190] в августе 2011 года контракт с Миссией ООН по обеспечению безопасности Ираку более чем на 1 миллион долларов для «обеспечения информационной безопасности»[191].

5. Транспортная безопасность

Современные вооруженные столкновения и развитие смертоносных видов оружия предъявляют высокие требования безопасности персонала. Не обладая достаточным арсеналом средств, но имея внешнее финансирование, институты международной защиты все чаще прибегают к аренде транспортных средств (бронированных машин, вертолетов, катеров и т. д.). Помимо техники, необходим и персонал, умело справляющийся с ней в любых условиях. Крупный поставщик «International Charter Incorporated» (ICI) не раз оказывал услуги по лизингу военных вертолетов и запасных частей к ним во время активной фазы конфликта в Сьерра-Леоне. Достоверно известно, что Организация Объединенных Наций заплатила «ICI» за переброску миротворцев и гуманитарных грузов на Гаити. Pacific Architects and Engineers (PAE) и ArmorGroup оказывали аналогичные услуги организации. При закупках бронетранспортеров и грузового транспорта высокой проходимости были отданы предпочтения «International Armored Group»[192] в Ираке и «Panzer Technologies» из Южно Африканской Республики.

6. Второстепенные услуги

Очень часто ответственные лица в региональных и международных организациях принимают решения о приобретении оригинальных услуг, подходящих для задач текущей повестки дня. Разминирование, утилизация ядерных, химических и бактериологических материалов, демилитаризация, транспортировка опасных веществ, защита госпиталей, охрана внешних наблюдателей, обучение самообороне – вот лишь неполный перечень задач, поставленных перед коммерческим сектором. В 2010 году Управление ООН по обслуживанию проектов заплатило «G4S Risk Management» более 14 миллионов долларов США за «деятельность, связанную с разминированием». Другая компания, «DynCorp», получила гонорарные выплаты более чем 800 000 долларов США за предоставление экспертов в области гражданской авиации^[193] для восстановления и охраны разрушенных аэродромов в Ираке[194].