Симфония войны: частные военные компании и наёмники в современных вооруженных конфликтах

Правовой статус ЧВК и наемников в глобальном измерении

Качественные изменения структуры международной безопасности, вовлекающие новых негосударственных субъектов, требуют адекватной и соразмерной оценки. Перед специалистами в области международного права встает сложный комплекс многоуровневых задач. Каким образом внедрить практику использования частных военных компании и подобных им организаций без ущерба интересов иных участников? Нужно ли разрабатывать новые механизмы или подходы в сфере их саморегулирования? Можно ли рационально сформулировать разницу между наемничеством и ЧВК? Как поставить деятельность ЧВК под государственный и наднациональный контроль? Сегодня вопросов больше, чем ответов.

Очевидно, что правовой статус работников и сотрудников частных военных компаний до конца не определен. Имеются серьезные законодательные бреши и серые зоны регулирования их деятельности. Персонал военных компаний в случае неучастия в вооруженных конфликтах на территории иностранного государства обладает статусом гражданских лиц. Однако при активной обороне или боевом соприкосновении с противником он легко утрачивает государственную защиту и становится соучастником преступлений. В случае ранения и попадания в плен рядовой контрактор не получит статус военнопленного и, соответственно, не может прибегнуть к средствам правовой защиты, даже если не был уличен в нарушениях действующего международного гуманитарного права[215].

Прежде чем перейти к рассмотрению нормативной базы, будет не лишним указать на некоторые проблемы в вопросах правоприменительной практики. Проводимая ЧВК политика находится на стыке международного частного и публичного права. Это экономические агенты, заключающие коммерческие сделки, и одновременно – активные стороны международных конфликтов. Подобное смешение создает путаницу в применении и интерпретации положений международного гуманитарного права. Неясно, какими правами они могут пользоваться в случае пленения, какую ответственность несут после совершения военных или экономических преступлений. Большинство подобных дел в США либо прекращается, либо заканчивается дисциплинарным взысканием и увольнением сотрудников ЧВК без последующего уголовного наказания и преследования. Особую остроту в деле раздувания массовой истерии вокруг ЧВК и переход проблемы на новый уровень вызвали события, последовавшие за вторжением американских войск в Ирак и Афганистан[216]: регулярные убийства работников из программы LOGCAP, а также пытки в тюрьме Абу-Граиб, за которые отвечали, помимо компании «L-3 Group», работники «CACI»[217].

Интересным оказалась и правовая дискуссия о том, являются ли сотрудники ЧВК наемниками. Международным гуманитарным правом учтен и предусмотрен серьёзный запрет на любой тип военного аутсорсинга, лишь вооруженные силы могут осуществлять военную интервенцию. Запрет на наёмничество отражен в декларации Генеральной Ассамблеи[218] «О принципах международного права», где, в соответствии с Уставом организации, говорится, что «каждое государство обязано воздерживаться от организации и поощрения организации иррегулярных сил или вооруженных банд, в том числе наёмников, для вторжения на территорию другого государства». К сожалению, на практике данная норма соблюдается лишь небольшой группой ответственных руководителей, в обязанности которых входят второстепенные услуги, не связанные с прямым вооруженным столкновением. Немаловажным является и заключение экспертов ООН о том, что участвующие в боевых действиях сотрудники ЧВК очень часто переходят в статус наёмников[219].

В условиях публичного освещения позорных фактов использования частных военных компаний великими державами в странах третьего мира особую популярность набирает другой подход, согласно которому работник ЧВК – всего лишь обычный наемник.

Современная уголовная практика делит законодательные механизмы и подходы на три уровня: международный, региональный и национальный. Международные нормативно-правовые акты и иные документы могут быть как универсальными, так и носить предписывающий или рекомендательный характер. Существенным фундаментом регулирования действий частных военных компаний и наёмников в условиях еще не сформированного однозначного интерпретирования отношений к ним со стороны национальных государств относятся следующие акты (конвенции, резолюции и декларации):

1) Международное законодательство о вооруженных конфликтах[220].

2) Международная конвенция о борьбе с вербовкой, использованием, финансированием и обучением наемников.

3) Модель Швейцарской правовой инициативы.

4) Региональные акты, решения межгосударственных организаций.

1) Международное законодательство о вооруженных конфликтах

Международное законодательство представляет собой систему, состоящую из нормативных актов обязательного характера, принятых большинством национальных государств. Лейтмотивом международного законодательства в обозначенной сфере является смягчение и нивелирование страданий жертв конфликта. МЗОВК применяется вне зависимости от законности, причин и намеченных целей произошедшего конфликта.

МЗОВК делится на две важнейшие подотрасли права: первая представляет собой нормы, акцентирующие внимание на проведении военных операций, вторая – нормы, отвечающие за защиту как комбатантов, так и некомбатантов, оказавшихся в плену или добровольно сдавших оружие. Вплоть до 1977 года не проводилось никаких официальных различий между наёмными солдатами и иными лицами, участвующими в боевых действиях. Только в Дополнительном протоколе к Женевским конвенциям от 12 августа 1949 года[221] по защите жертв международных вооруженных конфликтов имеется новое и конкретизированное положение о наёмных вооруженных формированиях. Статья 47 чётко предусматривает отсутствие защиты и надлежащего обращения с наёмниками в качестве военнопленных. Согласно определению в Статье 47.2, наемник – это любое лицо, которое:

«а) специально завербовано на месте или за границей для того, чтобы сражаться в вооруженном конфликте;

b) фактически принимает непосредственное участие в военных действиях; с) принимает участие в военных действиях, руководствуясь главным образом желанием получить личную выгоду, и которому в действительности обещано стороной или по поручению стороны, находящейся в конфликте, материальное вознаграждение, существенно превышающее вознаграждение, обещанное или выплачиваемое комбатантам такого же ранга и функций, входящим в личный состав вооруженных сил данной стороны;

d) не является ни гражданином стороны, находящейся в конфликте, ни лицом, постоянно проживающим на территории, контролируемой стороной, находящейся в конфликте;

e) не входит в личный состав вооруженных сил стороны, находящейся в конфликте;

f) не послано государством, которое не является стороной, находящейся в конфликте, для выполнения официальных обязанностей в качестве лица, входящего в состав его вооруженных сил».

И поскольку указанное определение представляется в какой-то степени логичным для международного гуманитарного права, самое интересное заключается в его абсолютной неприменимости. Определение не работает хотя бы по той причине, что необходимо соблюдения всех шести условий[222].

В целом, согласно Дополнительному протоколу, наемник может быть подвержен наказанию по внутреннему законодательству удерживающей его державы (в случае если он был ранен и захвачен в плен.). Однако судебное преследование за сам факт наемничества может иметь место только в случае его вывода в отдельный состав преступления[223]. Что касается статуса наемника в МЗОВК, то он предусмотрен только в случае международных вооруженных конфликтов. В остальном же против наемников Конвенция и протоколы к ней применяться не могут. Женевские конвенции не дают ответа на вопрос, являются ли ЧВК наемниками. А значит, можно сделать вывод о непригодности действующего международного законодательства о вооруженных конфликтах в виде Гаагских, Женевских конвенций, Дополнительных протоколов к ним и рекомендательных резолюций Генеральной Ассамблеи ООН для регулирования или контроля индустрии военного аутсорсинга.

2) Международная конвенция о борьбе с вербовкой, использованием, финансированием и обучением наёмников[224]

Многоуровневый, комплексный документ. Наверное, самое крупное достижение ООН по вопросу борьбы с деятельностью наёмников, краеугольным камнем которого стали запретительные меры против частных военных компаний и их аналогов. Конвенция была разработана специальным комитетом (резолюция 35\48 ГА ООН) и после девятилетних дебатов и правок принята в 1989 году. Вступила в силу лишь 20 октября 2001 года. Международная конвенция носит обязательный характер для подписавших его государств-членов и является единственным мощным средством борьбы с наемничеством.

Документ определяет спектр преступлений, которые могут быть совершены как отдельными субъектами, осуществляющими вербовку, использование, обучение и финансирование наёмников, так и национальными государствами. Статья 2 Конвенции гласит, что «любое лицо, которое вербует, использует, финансирует или обучает наемников, совершает преступление». Иными словами, она вводит в обиход целый набор механизмов по идентификации преступлений, в том числе и не требующих фактического присутствия во время военных действий и участия в них. Конвенция возлагает на подписантов обременительные обязательства: например, они должны принимать меры для блокирования и предотвращения использования завербованных вооруженных групп третьими странами. К сожалению, ее ратифицировало менее 50 государств, среди которых нет тех, с территории которых работают и на территории которых располагаются частные военные компании (символично, но большинство из них – жертвы наемников).

Кроме того, в случае принятия Конвенции большинством государств проблемы регулирования частных военных компаний никуда не исчезнут, хотя определенная озабоченность международного сообщества помогла бы разработать на основе уже существующего документа минимальные стандарты для коммерческого сектора. Современный статус документа отражает национальные приоритеты во внешней политике и демонстрирует желание государств утонуть в крови и всеми силами лоббировать интересы преступного капитала.

3) Модель Швейцарской правовой инициативы

По инициативе правительства Швейцарии в 2000 году был создан специальный Женевский центр демократического контроля над вооруженными силами «ДСКВ»[225]. Постоянными членами центра являются более 60 государств и несколько международных организаций. ДСКВ уделяет особое внимание вопросам глобальной безопасности и реформирования ее архитектуры.

17 сентября 2008 года 17 государств, среди которых лидеры рынка военного аутсорсинга, смогли прийти к компромиссу в новом «Документе Монтрё»[226]. Он содержит свод правил и однозначно сформулированных положений о передовых практических методах в отношении частных военных и охранных компаний, став итогом двухлетнего переговорного процесса между Международным комитетом Красного Креста и правительством Швейцарии. Документ ориентирован на уважение к международному гуманитарному праву и соблюдение прав человека и его свобод в вооруженных конфликтах. В подготовленном швейцарской стороной неофициальном резюме Документа «Монтрё» для Генерального Секретаря ООН от 2 октября 2008 года в пункте 4 указывается, что:

«проводится различие между государствами-контрагентами, государствами территориальной юрисдикции и государствами происхождения. Передовые практические методы в значительной степени заимствованы из современной практики государств, которая непосредственно связана не только с ЧВОК, но и, например, с действующими положениями, касающимися оружия и воинской службы. Они разнятся от введения транспарентной модели лицензирования до обеспечения более эффективного надзора и подотчетности, с тем, чтобы только те ЧВОК, которые будут соблюдать международное гуманитарное право и стандарты в области прав человека благодаря надлежащей учебной подготовке, внутренним процедурам и надзору, могли оказывать услуги в период вооруженного конфликта».[227]

Документ состоит из двух частей.

В первой части описывается принцип градации государств по степени позиционирования (отношения) к частным военным компаниям на несколько групп. В первой группе оказываются «государства контрагенты» – прямые клиенты частных военных и охранных организаций. Это потенциальные заказчики. Ко второй группе причисляют государства территориальной юрисдикции, где действуют военные негосударственные акторы. Согласно статье 11 пункту «B», на странах «территориальной юрисдикции»

«лежит обязательство принимать любые законы, необходимые для обеспечения эффективных уголовных санкций в отношении лиц, совершающих или приказывающих совершать серьезные нарушения Женевских конвенций и, в применимых случаях, Дополнительный протокол I, и на них лежит обязательство заниматься поиском лиц, которые, как утверждается, совершили или приказали совершить такие серьезные нарушения, и привлекать таких лиц, независимо от их гражданства, к ответственности в своих государствах».

К третьей группе относятся «государства происхождения», в которых зарегистрированы частные военные компании. Им рекомендуется обеспечивать эффективную правовую защиту в случае нарушения международного гуманитарного права и принимать все усилия для надлежащего расследования преступлений ЧВК и наемников. И последней выделенной группой указаны «прочие государства», статус ЧВК в которых не подпадает под предыдущие категории.

Во второй части содержится свод рекомендательных мер, цель которых заключается в упрощении процесса пересмотра национальных законодательств в области регулирования деятельности частных военных и охранных коммерческих организаций, а также адаптации юридических норм к международному законодательству о вооруженных конфликтах. Несмотря на наличие в «Монтрё» ценных предложений по ограничению сферы применения ЧВК, сертификации персонала и техники, мониторингу их действий в проверяемом регионе, лицензированию оружия, тестированию и т. д., документ стал настоящей «филькиной грамотой». Вся инициатива выглядит как отчаянная попытка дать шанс коммерческому сектору откусить большой кусок пирога у молоха войны.

При этом «Швейцарская модель» не ограничивается документом «Монтрё». Она представляет собой комплекс решений и мероприятий, направленных, с одной стороны, на активное вовлечение участников международных отношений в обсуждение вопросов реформирования национального законодательства по толкованию и ограничению деятельности наемничества и ЧВК, с другой стороны – на то, чтобы заставить всех участников дискуссии соблюдать международное законодательство о вооруженных конфликтах и права человека на принадлежащей им территории. Инициатива включает в себя Международный Кодекс поведения частных военных и охранных компаний, а также Ассоциацию Международного Кодекса поведения ЧВОК.

Международный Кодекс поведения ЧВОК был принят 9 ноября 2010 года. Перед ним поставлена задача гармоничного формулирования основных принципов частных военных компаний, приведение их в соответствие со стандартами ХХI века, внедрением новых, адекватных и соразмерных механизмов управления и контроля как со стороны национальных государств над ЧВОК, так и ЧВОК над своим персоналом. Сегодня документ подписали более 1000 компаний. Кодекс по своему юридическому статусу не приравнивается даже к декларации и не может заменить существующее международное и национальное регулирование, не дополняет его и не предписывает отдельным субъектам какие-либо действия.

Сильной стороной Кодекса стали его публичность и направленность на проведение прозрачных процедур внутри компаний, создание благоприятных возможностей для обратной связи с сотрудниками. Это выразилось и в создании корпоративных определений ключевых терминов (например: «надругательство», «превышение должностных полномочий», «непропорциональный ответ»).

Стандарты, отраженные в «Кодексе поведения ЧВОК», уже стали неформальными критериями оценки качества предпринимательской деятельности. Они помогают вносить некоторую ясность в анализ выполнения взятых на себя обязательств. С учетом того, что основные задачи любых частных военных компаний сводятся к умножению капитала и постоянному росту, соблюдение основных принципов рационального предпринимательства представляет собой синтез корпоративной ответственности и маркетинговой политики сохранения репутации.

Еще одним независимым механизмом Швейцарской модели стала Ассоциация принятого Кодекса поведения ЧВОК. К её важнейшим функциям можно отнести процедуру легальной сертификации частных военных компаний, которые подписали действующий с 2010 года Кодекс, а также доступ к ежеквартальным или ежегодным произвольным аудиторским проверкам и мониторингу выполнения прямых контрактов. У Ассоциации имеется свой собственный Совет, Секретариат и Генеральная Ассамблея.

4) Региональные акты, решения межгосударственных организаций

Союзники по экономическому, военно-политическому блоку в попытках защитить свои интересы очень часто прибегают к «руке закона». Они руководствуются принципами международного гуманитарного права, а также согласованно вырабатывают подходы, удовлетворительно уживающиеся с ценностями участников организации, юридической спецификой и правовой применимостью в условиях реальной угрозы развитию и безопасности сторон.

В области борьбы с ЧВК эталоном выступает Конвенция Организации Африканского Единства о ликвидации наемничества в Африке. Документ имеет континентальную направленность: он применяется лишь к странам Африки, прошедшим базовую процедуру ратификации. Конвенция принята в июле 1977 года после совместного совещания в Либревиле и вступила в силу в 1985 году. Достаточно ранний период подписания и вступления Конвенции в силу связан с той ролью, которую играли территории Африки южнее Сахары: с 1960-х вплоть до сегодняшних дней молодые государства проходили этапы деколонизации и обретения независимости, гражданских войн, многосторонних конфликтов, роста экстремизма и сепаратизма. Нужно заметить, что Конвенция о ликвидации наемничества полностью запрещает деятельность наемников, характеризует их как непосредственную угрозу интересам мира и безопасности Африки.

Механизмы контроля: национальный аспект

На национальном уровне также существуют законы, блокирующие вербовку наёмников. Они регулируют или не допускают создание частных военных компаний. Как бы то ни было, по статьям наёмничества за последние двадцать лет к уголовной ответственности были привлечены лишь единицы. Только в последние годы в силу распространения наёмников на Ближнем Востоке, в Северной Африке, Восточной Европе и странах Содружества Независимых Государств начинают возбуждаться серьезные уголовные дела. Национальная система прав плавно переходит в наступление.

Среди основных направлений развития норм уголовного права, связанных с наемниками и военным аутсорсингом, можно выделить:

1. Запрет ЧВК и формирование порядка правовой ответственности в случае нарушения действующего законодательства страны организациями наемнического типа.

2. Корректность юридических формулировок для идентификации наемников и связанных с их преследованием аспектов.

3. Группу проблем, связанных с государственной регистрацией и подотчетностью ЧВОК (в случае признания законности деятельности ЧВОК на территории страны).

Было бы опрометчивым шагом пересказывать особенности национально-правовых моделей всех государств. В качестве альтернативы рассмотрим опыт Португалии, Германии и США.

Португалия

По законам страны, отдельные национальные институты обязаны привлекать юридических лиц для обеспечения безопасности. К таким учреждениям относятся, прежде всего, Национальный банк, кредитные и финансовые организации, некоторые развлекательные заведения и объекты спортивной инфраструктуры. Для осуществления частной деятельности компания-исполнитель должна иметь необходимое разрешение или лицензию (профессиональный сертификат).

Кроме того, когда речь заходит о частной военной компании, то под сферу регулирования подпадает оборот и использование огнестрельного оружия внутри страны, а также владение им. В соответствии с «Законом об оружии и боеприпасах» запрещается продавать, приобретать или использовать оружие категории «А». Она включает бронированную технику, запрещенные международными договорами химические, биологические или радиоактивные материалы, автоматическое огнестрельное оружие. При выполнении очередного заказа по обеспечению безопасности работник может иметь только лицензированное оружие, находящееся в его распоряжении, и только при наличии письменного разрешения работодателя. Любые попытки экспорта оружия или его компонентов, боеприпасов и иных материалов подлежат прохождению процедуры предварительного разрешения Национального директора полицейского управления общественной безопасности. В случае если речь идет об использования ЧВК в международных операциях и экспорте военной техники, требуется специальное разрешение министра национальной обороны.

В Португалии не принято разделять частные военные и охранные компании. Любое юридическое лицо, осуществляющее деятельность в области частной безопасности, отмечается в реестре как «ЧОК». При подборе персонала министерства Португалии руководствуются следующими критериям: степень готовности к охране имущества; наличие квалификации для выполнения заданий на контрольно-пропускных пунктах; отсутствие нарушений в сфере контроля над оборотом оружия и боеприпасов; успешный опыт в защите гражданских лиц, сотрудников корпораций и государственных служащих; достаточные ресурсы для создания и эксплуатации центров приема и обработки поступающих данных. Организации не могут быть наняты для выполнения работ, относящихся к исключительной компетенции судебных органов и полиции; ограничивать основные права и свободы и угрожать им; защищать собственность и жизнь лиц, участвующих в незаконной деятельности[228].

Компании, которые хотят выйти на рынок аутсорсинга, должны быть не только созданы в соответствии с национальным законодательством, но и учитывать процедуры Европейского Союза и Соглашения о Европейском экономическом пространстве (в том числе иметь своего представителя). Минимальный размер основного капитала организации может варьироваться (в зависимости от предлагаемых услуг) от 50 000 до 250 000 евро. После получения одобрения со стороны министра внутренних дел выдача разрешения или лицензии проводится при соблюдении нескольких условий:

1. соответствие объектов организации;

2. наличие легального персонала и оборудования;

3. введение должности директора по безопасности там, где это необходимо;

4. как минимум пятнадцать сотрудников;

5. страхование гражданской ответственности;

6. страхование от хищения имущества.

Министерство внутренних дел обладает достаточными полномочиями для утверждения процедур по мониторингу военного коммерческого сектора. При МВД Португалии создан и функционирует совет безопасности по надзору за аутсорсингом. Этот консультативный орган ведет учет благонадежности ЧВК и ЧОК, среди которых представлено 500 организаций. Безусловно, не все из них соблюдают формальные требования законодательства, кое – кто злоупотребляет своим положением (например, вербует местное население при исполнении иностранного контракта).

Несмотря на отсутствие внятной систематизации вопросов вербовки граждан в уголовном законодательстве, за связанную с ней деятельность предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок до 5 лет. Лицо, осужденное за «вербовку и финансирование наемников», может быть ограничено в гражданских правах. Учитывая нововведения в «Законе о борьбе с терроризмом» и «Законе о борьбе с отмыванием денег и финансированием терроризма», можно быть уверенным, что Португалия идет по пути ужесточения наказания за любые попытки участия граждан страны в незаконных иностранных военных операциях.

Не обойден стороной и вопрос о незаконной частной охранной деятельности, которая грозит лишением свободы на срок не более двух лет или наложением штрафа с отбыванием наказания до 240 дней. Сотрудники легальных ЧВК не пользуются никаким иммунитетом, кроме случаев выполнения специальных операций по особым контрактам для Министерства обороны.

Германия

В Германии деятельность коммерческих служб безопасности, согласно федеральному законодательству, требует предварительного разрешения со стороны органов исполнительной власти. Учитывая конституционные рамки и особое распределение административных полномочий, каждая федеральная земля может самостоятельно решить, какой орган должен быть компетентным для предоставления соответствующей лицензии^[229].

Для получения лицензии на военно-охранную коммерческую деятельность юридическому лицу очень важно пройти тесты Торгово-промышленной палаты ФРГ, а также доказать свою кредитно-финансовую надежность. В итоге решение о предоставлении лицензии остается на усмотрение административного аппарата.

Хотя нет никаких формальных доказательств участия немецких ЧВК в международных операциях, было бы серьезным упущением отрицать их использование в интересах страны. При этом немецкие ЧВК не предоставляют военные услуги третьим державам. Примечательно, что Бундесвер подлежит демократическому надзору в виде гражданского политического контроля[230]. Это проявляется в транспарентном обсуждении и коллективном принятии бюджета вооруженных сил, повышенной роли парламента в исполнении предписанных Бундесверу требований безотносительно к проводимым военным операциям, а также соблюдении отдельных статей Конституции (например, по созданию Парламентского комитета обороны (ст.45а) и Парламентского комиссара по вооруженным силам (ст. 45b)[231]. В таких условиях использовать ЧВК для проведения спецопераций становится все сложнее.

Поскольку персонал военных компаний официально не интегрирован с вооруженными силами, их сотрудники не освобождаются от требований лицензирования и соблюдения законодательства по экспорту вооружений. Нормативное регулирование экспорта вооружений также имеет свою специфику. В конституции четко прописано, что «оружие, предназначенное для ведения войны, может быть изготовлено, транспортировано или продано только с разрешения федерального правительства. Производство и распространение деталей должны регулироваться федеральным законом»^[232]. Экспорт, импорт или транзит неучтенных в основном документе видов оружия (не квалифицируемых как военные материалы) регулируется положениями разделов 29–32 «Закона о немецком оружии». Важную роль в указанных положениях играет предварительное согласие государства, но только в том случае, если оно является государством-членом Европейского союза (действует принцип двойного согласия). Аналогичным образом импорт оружия в страну зависит от внешней правительственной лицензии. Экспорт вооружений в государства третьего мира подвергается более сложной процедуре.

Позицию правительства ФРГ относительно статуса частных военных компаний нельзя назвать иначе как «сбалансированной». Депутаты и министры дважды заявляли о своей политике в отношении военизированных коммерческих организаций в парламенте. Согласно принятому подходу, командованию и прошедшим службу в армии запрещено работать в ЧВК. Кроме того, отставным военным и бывшим сотрудникам вооруженных сил не разрешается работать для компаний, если сфера их деятельности может затрагивать государственную безопасность. Солдатам также следует помнить о профессиональной этике, в том числе о неразглашении военной тайны и неучастии в наёмнической деятельности. Правительство Германии дало понятный сигнал об отказе от передачи ответственной военной работы как внутри, так и за пределами страны в руки контракторов. Однако решение общих вопросов, связанных с безопасностью, может быть делегировано коммерческим субъектам, подлежащим тщательному надзору и проверке со стороны компетентного государственного органа. Поскольку в целом сложно оперативно отличить военные операции от деятельности по обеспечению безопасности, решения принимаются с учетом всех внешних обстоятельств.

США

Ситуация с военным аутсорсингом в США в определенном смысле уникальная. С одной стороны, подрядчикам может быть предъявлено обвинение в соответствии с Законом США о военных преступлениях, положения которого ориентированы на реализацию обязательств США по Женевским конвенциям. Закон предусматривает уголовную ответственность за совершение преднамеренных убийств и иных насильственных преступлений сотрудниками ЧВК на территории третьих стран[233]. С другой стороны, существующая прецедентная система предоставления иммунитета подрядчикам, работающим в Ираке или Афганистане, уже неумышленно сформировала путаницу в полномочиях и охвате компетенций, и, как следствие, – проблемы по определению конечной ответственности за осуществленную работу.

Если говорить о корпоративной ответственности, то в большинстве случаев связь между экономическими агентам прерывается, когда один из них (исполнитель контракта) совершает преступление, даже если это было в целях повышения корпоративной прибыли. Именно так поступают многие ЧВК, пытаясь снять с себя ответственность за поведение своих сотрудников. Использование контракторов, не прошедших надлежащую подготовку и не удовлетворяющих стандартам, особенно при выполнении уже описанной программы «LOGCAP», также подпадает под корпоративную уголовную ответственность.

Важным элементом американского правосудия в военных вопросах остается «Единый кодекс военной юстиции». Кодекс представляет собой установленный законом режим, используемый для проведения закрытых судебных процессов против военнослужащих, обвиняемых в совершении преступлений. До недавнего времени Кодекс не использовался для преследования гражданских лиц, в том числе обслуживающих вооруженные силы страны. Однако проблемы и внутрисистемные конфликты из-за использования федеральных судов в решении вопросов о возбуждении уголовных дел против сотрудников ЧВК позволили принять поправки, создающие особую юрисдикцию Кодекса в отношении подрядчиков.

В настоящее время у Соединенных штатов самый большой опыт использования и регулирования деятельности ЧВК как внутри отдельных штатов, так и за пределами страны. С 2000-х годов была успешно внедрена и пролонгирована система иммунитетов. Целесообразно указать на самые известные случаи предоставления иммунитета военным подрядчикам:

Конфликт в Ираке

Первый серьезный иммунитет для подрядчиков, действующих совместно с вооруженными силами США в Ираке, был предоставлен в июне 2003 года специальной Комиссией Временной администрации (решение № 17)[234]. Он предусматривал, что

– «контрактники должны быть защищены от иракского правового процесса в отношении действий, совершенных ими в соответствии с условиями заключенного или сопроводительного контракта к нему».

– «подрядчики обязаны выполнять работы в соответствии с условиями договора, в противном случае они будут лишены иммунитета».

Предоставление иммунитета фактически исключило судебное преследование ЧВК. В связи с истечением мандата ООН, установленного резолюцией 1511 Совета Безопасности от 31 декабря 2008 года, соглашение об иммунитете утратило силу. Однако еще 27 ноября 2008 года иракский парламент ратифицировал соглашение, призывающее к выводу войск США в течение трех лет, что отменяло решение о предоставлении иммунитета в рамках той же Комиссии.[235] Такая жесткость, несомненно, связана с уже описанным инцидентом на площади Нисур в 2007 году. В конечном итоге удалось прийти к консенсусу. Иммунитет был сохранен, но лишь для обслуживания военнослужащих США и только в случае выполнения прямых приказов Министерства обороны. До сих пор в иракских судах не было возбуждено ни одного дела против американских подрядчиков.

Военная операция в Афганистане

В Афганистане действуют аналогичные соглашения, регулирующие вопросы взаимодействия между Международной коалицией (ISAF), военным подрядчиками и местным правительством[236]. Они устанавливают параметры юрисдикции относительно военного и гражданского персонала. Хотя на статус подрядчиков прямо не указывается, в соглашении действительно предусматривается, что «правительство Афганистана признает особую важность дисциплинарного контроля со стороны военных властей Соединенных Штатов над американским персоналом». На этом основании Афганистан уполномочивает правительство Соединенных Штатов осуществлять уголовную юрисдикцию. Кроме того, правительство Афганистана и правительство Соединенных Штатов Америки подтверждают, что такой персонал не может быть передан другому лицу под опеку для отправления в международный трибунал или иной орган без явного согласия правительства США.

С тех пор прошло более 15 лет. Можно смело утверждать, что Афганистан не пытался осуществить юрисдикцию над военным или гражданским персоналом США. Похоже, что присутствие армии подрядчиков в Афганистане вызвало меньше хлопот, чем в Ираке.