Система Альфонса в Мире Боевых Искусств 7 (СИ)

Глава 11 Доводы против

Сима слышал о способности драконов передавать свои силы и знания потомкам. Своими глазами он наблюдал это явление в другом мире, где местный тиран, Цзюнь Гуй, обрёл великую силу, хотя и по чистой случайности, когда в один из монументов, которые оставили драконы, ударила небесная молния, пока он стоял возле него.

Картина предательства, которую нарисовала Нинь, была весьма правдоподобной. Что если Гинь действительно всё это время воспринимала Сима как обыкновенный сосуд, намереваясь доставить с его помощью своё наследие единственному другому золотому дракону? В таком случае вся забота и дружба, которую она проявляла, представляла собой фасад, необходимый для того, чтобы Сима захотел исполнить её последнюю просьбу и сам отправился в пасть её сестры.

Заметив улыбку у неё на губах, Лу Инь немедленно положила руку на меч. Нинь посмотрела сперва на неё, затем на Сима и сказала:

— Не волнуйся, я не собираюсь тебя есть.

Сима похлопал Лу Инь по плечу, чтобы она сохраняла спокойствие. От драконихи действительно исходила жажда крови, однако Сима чувствовал, что направлена она была не на него.

— Ты не первый, кого моя сестра обманула. Возможно даже не последний, — с лёгкой, но пустой улыбкой сказала Нинь. — Я отреклась от неё после её восстания и не желаю иметь с ней ничего общего. Иди. Ты свободен, — велела дракониха, снова обращая взгляд на пергамент и опуская кисточку.

Сима на мгновение растерялся; затем, не желая испытывать судьбу, повернулся и направился на выход из тронного зала. Они с Лу Инь были в шаге перед дверью, когда Сима остановился, помялся и наконец сказал:

— Вы не правы.

— Почему? — не отрываясь от работы спросила Нинь. — Я должна тебя съесть? Я знаю, что моя сестра умеет запутывать чужие души, но разве у вашего вида нет инстинкта самосохранения?

— Не поэтому, — покачал головой Сима. — Ваша сестра не хотела, чтобы вы меня съели. Она, мой мастер, хотела, чтобы мы вам помогли.

Кисточка в руках драконихи остановилась.

— Мастер?..

— Верно.

— Очередной обман.

— Нет, — покачал головой Сима. — И я могу вам это доказать.

— …

— Вашей сестре вовсе не обязательно было оставлять мне свою родословную. Она сделала это, когда Асура ранила мою душу. Если бы она не запечатала рану, я бы сейчас находился при смерти и в итоге погиб. Это была случайность.

— Случайность, которая ничего не меняет, — парировала Нинь. — Ты всё равно обратился в сосуд для её родословной.

— Возможно, но это пока первый довод из четырёх. Второй заключается в том, что мастер говорила мне о способности драконов передавать свои сила потомкам. Если бы она действительно хотела использовать меня в качестве сосуда, с её стороны это было неразумно.

— Она говорила тебе о том, что в качестве носителя родословной можно использовать живое существо? Если нет, ты бы всё равно не мог угадать её планы, — хмыкнула Нинь.

— Возможно, но ведь разумнее было совсем об этом не рассказывать, не так ли?

— …

— Третья причина заключается в том, что вы не сможете меня съесть, даже если захотите, и Гинь это прекрасно понимала.

— Почему? Из-за неё? — спросила Нинь, смотря на Лу Инь. — Ты действительно думаешь, что человек сможет меня остановить? При условии равной культивации в мире нет никого сильнее Истинного Золотого Дракона, — без толики гордости, но как само собой разумеющееся сказала Нинь. — Твоя подруга — это всего лишь ещё один деликатес, который мне отправил твой «мастер».

— Не факт, — уклончиво ответил Сима.

Нинь нахмурилась, затем помялась и спросила:

— В чём четвёртая причина?

Сима сделал продолжительную паузу, словно собираясь с мыслями, и сказал:

— В том, что Гинь никогда бы так не поступила. Я её зна…

Не успел Сима закончить свою фразу, как прямо перед ним возникла дракониха, глаза которой горели цветом белого золота. Всё произошло так быстро, что даже теперь, будучи владыкой Манифестации, он всё равно ничего не заметил, и пришёл в себя лишь когда раздался звон и промелькнула лазурная вспышка.

Сима посмотрел перед собой и увидел Лу Инь с демоническим клинком в руках. Её меч переливался напряжённым лазурным светом, блокируя сверкающий золотистый коготь, который остановился в считанных миллиметрах от сердца Сима.

— Ты её знаешь? Правда? — не обращая внимания на Лу Инь заговорила Нинь. Её голос потерял былое спокойствие, теперь в нём звучала ярость и некое другое чувство, которое Сима не понимал, пока не посмотрел в её золотистые глаза и не увидел в них глубокую печаль.

— Как долго? Пару лет? Я знала её многие сотни, и это не помешало ей обмануть меня; не помешало обмануть Божественного императора, который знал её сотни тысяч лет и всё равно не ожидал, когда она ударила его в спину.

Очередная вспышка, и вот уже Сима и Лу Инь стоят на другом конце тронного зала. Нинь — прямо напротив. Её длинный чешуйчатый хвост извивается от ярости, как змея, и сдирает с пола белую плитку.

— А ты знаешь, в чём на самом деле заключалось её предательство? Она тебе говорила? Нет? Тогда слушай и скажи после этого, что её «знаешь», что ей можно… — Нинь заскрипела зубами, — доверять…

…

…

…