Системный Кузнец VI

Глава 3

Работа в Плавильне заняла несколько часов. Плавка прошла гладко — металл тёк в формы ровно, без пузырей и трещин. Система отслеживала температуру с точностью до градуса, и я корректировал поддув, дёргая рычаги мехов. Пот заливал глаза, кожа на лице горела от жара, но результат того стоил — шесть осколков, похожих на серебряные угли с едва заметным стальным отливом.

Когда слитки остыли достаточно, чтобы их можно было брать голыми руками, отправил слугу за Ульфом.

Детина появился через полчаса в чистой рубахе, которую явно выдали в замке. Слуга семенил следом, явно не зная, как относиться к великану с детским лицом.

— Кай! — Ульф бросился ко мне, едва не сбив с ног. — Кай вернулся!

Невольно улыбнулся, похлопав парня по плечу.

— Как ты тут, старина?

Ульф начал рассказывать, перескакивая с одного на другое, размахивая огромными ручищами. Его накормили кашей с мясом, дали кровать — мягкую, с подушкой, похожей на облако и разрешили гулять по коридорам, по двору, и никто не кричал, не бил, не гнал прочь.

— А ещё… — Ульф наклонился ко мне, понижая голос до громкого шёпота, — а ещё там птички были на стене. Маленькие, серые. Они прыг-прыг!

Простая радость: еда, отдых, птички на стене. Для детины это было чудом, а для большинства людей — обыденностью, которую даже не замечают.

— Хорошо, — сказал я. — Это хорошо, Ульф.

А потом мы работали.

Пробивание слитков — процесс, необходимый для подготовки металла к ковке. Нужно разбить литую структуру, создать внутреннее напряжение, которое потом распределится при нагреве и ударах. Для этого требовались сильные, точные удары — кто справится лучше, чем Ульф?

Я укладывал слиток на малую наковальню, установленную в углу Плавильни. Показывал Ульфу, куда бить — сначала в центр, потом по краям, потом снова в центр. Тяжёлая кувалда взлетала в его руках, как игрушка, и опускалась с глухим звоном.

— Сюда, — указывал я. — Теперь сюда. Чуть легче. Хорошо.

Паренек слушал и выполнял, лицо было сосредоточенным — брови сошлись, кончик языка высунулся от усердия. Он бил с тем же ритмом, что и всегда — идеальным, врождённым чувством такта, которому позавидовал бы любой мастер.

Слитки покрывались сеткой мелких трещин, становились податливыми, готовыми к настоящей работе.

[Процесс: «Пробивание заготовок».]

[Статус: Завершён.]

[Внутренняя структура металла подготовлена к горячей ковке. Риск образования скрытых дефектов снижен на 34 %.]

И вот теперь мы шли обратно по гулким коридорам, мимо закрытых дверей и маслянных ламп в бронзовых держателях.

Дверь в Ротонду показалась впереди — тяжёлая, окованная железом. Толкнул её плечом и шагнул внутрь.

Замер.

В Ротонде было людно.

За центральным столом, заваленным чертежами и инструментами, сидели трое мужчин в форме Каменных Грифонов. Стальные нагрудники тускло блестели в свете масляных ламп, на плечах — красные накидки с вышитым гербом: грифон, вцепившийся когтями в скалу.

Гюнтер стоял у дальней стены, скрестив массивные руки на груди — обожжённое лицо было непроницаемым, но заметил напряжение в плечах. Серафина замерла у входа в свою нишу — бледная и прямая, как струна.

Хью не было.

Три пары глаз повернулись ко мне. Физически ощутил оценивающие взгляды, холодные, профессиональные, как у людей, которые привыкли мгновенно определять угрозу.

Первый — широкоплечий мужчина лет тридцати пяти с квадратной челюстью и густыми бровями, сросшимися на переносице.

Второй — худощавый, но жилистый, с острыми чертами лица и глубоко посаженными глазами. Волосы почти белые, собраны в короткий хвост на затылке.

Третий — с круглым лицом, веснушки на носу, но взгляд человека, видевшего слишком много для своих лет.

Быстро отметил: капитана Родерика среди них не было. Это удивило — был уверен, что именно он возглавлял тот злополучный поход.

— Добрый день, — произнёс, входя в зал.

Голос прозвучал ровно, но ощущал себя как под прицелом — три опытных воина смотрели на подростка с кожаным мешком за плечом, и в глазах читалось очевидное: «Это что за щенок?»

Браслет на запястье похолодел, напоминая о себе. «Длань Горы» делала своё дело, приглушая вспышку раздражения.

Выдержал их взгляды — не отвёл глаза и не сгорбился. Просто стоял, ожидая.

Широкоплечий первым нарушил молчание — хмыкнул, едва заметно качнув головой.

— Ульф, — тихо сказал я, повернувшись к детине. — Отнеси слитки в мастерскую и подожди там.

Парень кивнул, бросив настороженный взгляд на солдат. Огромная фигура прошла через зал — воины проводили его глазами, и заметил, как светловолосый слегка подался назад, когда великан прошёл мимо.

Гюнтер откашлялся, отлипая от стены.

— Мастер Кай, — голос лысого прозвучал официально, почти торжественно. — Позволь представить — воины из отряда Каменных Грифонов, что ходили к логову Матери.

Жёсткий подбородок указал на худощавого крепкого мужика с квадратным лицом.

— Сержант Вернер Штальфауст. Двенадцать лет в гвардии, ветеран трёх кампаний.

Сержант коротко кивнул и стиснул зубы.

— Капрал Эрих Бляйхер, — Гюнтер указал на худощавого. — Разведчик, следопыт. Лучший стрелок в роте.

Капрал слегка склонил голову — жест скорее формальный, чем уважительный.

— Рядовой Мартин Клайнхоф. — Гюнтер указал на веснушчатого. — Молод, но… — лысый замялся, подбирая слова, — … выжил.

Рядовой ничего не сказал, только смотрел — в глазах видел то, что узнал бы из тысячи — взгляд человека, который был слишком близко к смерти и ещё не до конца вернулся обратно.

Подошёл к столу.

Три воина едва заметно напряглись.

— Честь для меня, — произнёс я, — разговаривать с героями, вернувшимися из пекла.

И протянул руку.

Пауза.

Сержант Вернер смотрел на мою ладонь — грязную, с въевшейся угольной пылью, мозолистую. Потом поднял взгляд на лицо. Секунда, две…

Мужчина протянул руку и крепко сжал. Рукопожатие было коротким, но сильным — почувствовал, как жесткие пальцы проверяют мою хватку.

— Герои… — пробормотал сержант. — Хм.

Капрал Эрих и рядовой Мартин переглянулись. Что-то изменилось в лицах — не размягчилось, но настороженность слегка отступила.

Мужчины тоже пожали руку. Капрал — коротко и деловито, а рядовой — задержавшись чуть дольше, будто искал что-то в моих глазах.

Я сел за стол напротив них.

— Благодарю, что пришли, — начал. — Понимаю, непросто возвращаться к воспоминаниям.

Сержант фыркнул.

— Мальчик, ты даже не представляешь, — голос был хриплым, словно горло обожжено дымом.

— Представляю, — сказал тихо. — Больше, чем думаете.

Наши взгляды встретились — Вернер молча смотрел на меня — видел, как брови Грифона сошлись, как тот пытается понять, откуда у четырнадцатилетнего мальчишки такой тон.

Я не стал объяснять, а продолжил:

— Мастера Горнила работают над особым оружием из сплава, о котором говорится в древних летописях. Согласно записям, только он способен уничтожить Мать Глубин.

Тишина.

А потом сержант Вернер выругался.

— Проклятье, — прорычал мужик. — Отлично, что об этом задумались именно сейчас, а не тогда, когда двадцать семь моих братьев сгинули в той яме!

Голос гремел под сводами Ротонды — видел, как вздулась жила на шее.

Капрал Эрих положил руку мужчине на плечо.

— Вернер, — голос был тихим, но твёрдым. — Полегче.

— Полегче⁈ — сержант развернулся к нему. — Двадцать семь человек, Эрих! Двадцать семь! И теперь какой-то сопляк сидит тут и рассказывает про «особый сплав»⁈

— Вернер.

Одно слово, произнесённое с нажимом. Капрал не повысил голос, но в тоне было что-то, от чего сержант осёкся.

— Если до Барона дойдёт… — капрал не договорил, но смысл был ясен.

Вернер замолчал. Уставился в стол, сжав зубы так, что желваки заходили под кожей.

Я подождал, пока напряжение немного спадёт.

— Это действительно ужасная ситуация, — произнёс негромко. — Двадцать семь славных мужей… и наверняка все они были вашими боевыми товарищами.

Хотел добавить: «Понимаю, что это такое — терять братьев», хотел сказать, что сам служил в части, где каждый был как семья, но вовремя остановился. Это тело — четырнадцатилетний подросток, откуда ему знать о братстве воинов?

Вместо этого сказал:

— Я сам потерял многих в своей деревне. Вересковый Оплот — теперь его больше нет.

Рядовой Мартин вздрогнул.

— Вересковый… — начал мужчина.

— Уничтожен Роем, — кивнул. — Видел, как твари рвали людей, которых знал с детства.

Снова тишина.

Широкоплечий Сержант поднял голову, и в его глазах что-то изменилось — злость никуда не делась, но к ней примешалось нечто иное.

— Прости, парень, — пробормотал он. — Не знал.

— Ничего, — коротко кивнул. — Но поэтому… поэтому мне нужна ваша помощь. Чтобы создать оружие, способное убить тварь, я должен понять, как это существо выглядит. Где бить, куда целиться.

Перевёл взгляд на каждого из них: сержанта, капрала, рядового.

— Удалось ли кому-то из вас увидеть Мать Глубин своими глазами?

Реакция была мгновенной.

Все трое переглянулись — заметил, как на лицах мужчин проступил страх.

Рядовой Мартин первым отвёл взгляд, и его веснушчатое лицо побледнело.

Капрал Эрих сжал губы в тонкую линию.

Сержант Вернер, который только что орал во всё горло, вдруг показался очень старым и усталым.

— Мы… — начал Мартин, голос сорвался.

Рядовой откашлялся, попробовал снова:

— Мы трое… мы не были в лобовой атаке.

Рядовой Мартин замолчал, собираясь с мыслями — пальцы нервно теребили край накидки.

— Мы трое, — продолжил после паузы, — были в группе прикрытия. Держали тыл. Оставались в главном тоннеле, пока остальные… — голос дрогнул, — пока остальные шли вниз.

Я кивнул, показывая, что слушаю.

Капрал Эрих подхватил рассказ — голос был ровнее, но видел, как побелели костяшки пальцев, сжимающих кубок с водой.

— Чёрная Пасть — так называется то место. Один из древнейших разломов в Драконьих Зубах — старики говорят, что ему тысячи лет. Проход уходит так глубоко, что даже могучие мастера Рудознатцы не рисковали спускаться ниже третьего яруса.

— А вы спустились ниже? — уточнил я.

— Ниже, — подтвердил сержант Вернер — голос звучал глухо, будто из-под земли. — Намного ниже. Лейтенант-командор Хартманн… — мужчина запнулся на имени, — он вёл нас. Сильнейший практик, какого видел за двенадцать лет службы — девятая ступень Закалки, на пороге Пробуждения.

Девятая ступень. Это объясняло, почему капитан Родерик не возглавлял поход — может быть, командор Хартманн стоял выше по рангу и силе.

— Он шёл первым, — продолжил широкоплечий Вернер. — Рубил тварей, как траву. Я никогда… — сержант сглотнул, — никогда не видел, чтобы кто-то так сражался — его клинок горел, парень. Натурально горел оранжевым пламенем. Падальщики вспыхивали, едва тот касался их.

Капрал Эрих кивнул.

— Первый ярус мы прошли за час. Потеряли двоих — засада из стены, мы не ожидали. Второй ярус… — Эрих замолчал.

— Что было на втором ярусе? — спросил я.

Рядовой Мартин вздрогнул.

— Воздух, — прошептал он. — Воздух там был… другим.

— Другим?

— Тяжёлым, — подхватил капрал. — Густым. Каждый вдох давался с трудом, будто дышишь киселём. И… мысли.

Худосочный капрал поднял на меня глаза — увидел в них тень того ужаса, который они пережили.

— Мысли путались. Сначала просто забывал, зачем поднял меч. Потом хуже — начали мерещиться вещи: тени на стенах, которых не было; шёпот в ушах; голоса мёртвых товарищей, зовущие по имени.

Сержант Вернер хрипло рассмеялся — звук лишён веселья.

— Скверна, — сказал мужчина. — Она давила на рассудок, как кувалда — чем глубже спускались, тем сильнее. Некоторые… — широкоплечий замолчал.

— Некоторые не выдержали, — закончил светловолосый капрал. — Те, у кого была слабая воля или кто не практиковал технику укрепления духа, останавливались. Садились на землю и смотрели в пустоту, или бежали назад, крича что-то бессвязное.

— Сколько потеряли на втором ярусе? — спросил я.

— Семерых, — сказал рядовой Мартин. — Ещё до… — парень осёкся.

Я ждал.

Сержант Вернер тяжело опёрся о стол, мощные плечи ветерана осели, словно на них давила невидимая тяжесть.

— До логова… — старший закончил за рядового и остановился.

Пауза длилась несколько секунд. Видел, как лицо мужчины исказилось — воспоминание было болезненным, как открытая рана.

— До логова дошло пятнадцать, — наконец выдавил сержант. — Пятнадцать из тридцати. Мы трое остались в главном тоннеле прикрывать отход. Остальные двенадцать… пошли с командором.

— Что вы видели?

Снова переглянулись.

Капрал Эрих заговорил первым — голос стал механическим и отстранённым, будто зачитывал рапорт, а не вспоминал.

— Главный тоннель заканчивался обрывом. Внизу — огромная пещера, — широкоплечий сделал неопределённый жест руками, — как… как весь Чёрный Замок. Или больше. Дна не видно — только тьма. И в этой тьме… что-то двигалось.

— Мы не спускались, — добавил рядовой Мартин. — Стояли на краю, прикрывая вход. Но… — судорожно сглотнул, — но мы видели.

— Что именно?

Тишина.

А потом заговорил сержант Вернер — это голос человека, который видел нечто за гранью понимания и отчаянно пытался облечь это в слова.

— Оно было… везде, — прохрипел мужчина. — Не в одном месте, а везде. Стены пещеры… шевелились. Сначала думал, что это тени от факелов, а потом понял, что это Оно, часть Его. Тело, которое было стенами, и стены, которые были телом.

Рядовой Мартин подхватил, не глядя на сержанта, будто они рассказывали один и тот же кошмар, увиденный разными глазами:

— Щупальца. Десятки. Сотни. Вылезали из темноты, как черви из гнилого мяса. Толстые, как брёвна, и тонкие, как волос. И всё — живое, всё — часть Его.

— Глаза, — добавил капрал Эрих почти шёпотом. — Видел глаза, сотни глаз. Или… нет. Не глаза, а что-то, что смотрело, но не было глазами — провалы в темноте, которые видели насквозь.

Молча слушал, и в голове складывалась картина.

Аморфная масса. Нет чёткой формы — тварь меняется, течёт, заполняет пространство. Щупальца — органы атаки и захвата. «Глаза» — возможно, сенсорные узлы, рассредоточенные по всей поверхности.

Система молчала, но чувствовал, как «Зрение Творца» активируется на фоне — анализирует, сопоставляет, ищет закономерности.

— Был ли у Неё… центр? — спросил я. — Что-то, к чему тянулись все эти… части?

Грифоны снова переглянулись.

— Было, — сказал широкоплечий Вернер. — Командор Хартманн… пробивался туда. Рубил щупальца, сжигал тварей, что лезли со всех сторон. Видел издалека — там, в глубине… свечение.

— Свечение?

— Багровое, — подтвердил капрал. — Пульсирующее, как… сердцебиение.

— Командор дошёл до него?

Тишина.

Рядовой Мартин опустил голову.

— Не знаем, — прошептал он. — Мы… мы не видели конца — тварей стало слишком много. Они полезли из главного тоннеля — сзади, откуда мы пришли. Сотни. Тысячи. Мы отбивались, но…

— А потом всё стихло, — закончил сержант. — Звуки боя из пещеры прекратились.

Я понимал, что произошло.

— И тогда вы бежали, — сказал не в обвинение.

Капрал Эрих поднял на меня глаза — в них была боль, но и вызов.

— Мы бежали, — подтвердил мужчина. — Использовали все резервы Ци. Рванули наверх так, будто за нами гнался сам Ад. Тварей было столько, что тоннель почернел от хитина.

— Мы предатели, — вдруг сказал рядовой Мартин. Голос был тихим, но твёрдым. — И трусы. Бросили товарищей и сбежали.

Сержант Вернер не возразил. Капрал Эрих молча смотрел в стол.

Ощутил боль солдат — настоящую, не напускную — мужчины не трусы, а воины, принявшие единственно возможное решение в безвыходной ситуации, но сами себя не простили.

— Вы выжили, — произнёс я. — И благодаря этому сейчас помогаете нам — это не трусость, а тактическое отступление.

Широкоплечий горько усмехнулся.

— Красиво звучит, мальчик, но когда ночами слышишь крики погибших…

Мужик не закончил.

Я повернулся к Гюнтеру и Серафине. Оба слушали молча — лысый кузнец стоял неподвижно, а девушка прижала ладонь к губам.

Вернулся взглядом к воинам.

— Попробую описать то, что услышал. Поправьте, если ошибусь.

Закрыл глаза на мгновение, собирая разрозненные описания воедино.

— Существо аморфно, — начал я. — Не имеет постоянной формы. Его тело — это сама пещера, или, по крайней мере, оно способно сливаться со стенами, заполнять пространство. Множество щупалец разного размера — от гигантских до тонких. Сенсорные органы рассредоточены по всей поверхности — «глаза, которых нет», как вы сказали.

Открыл глаза, посмотрел на Грифонов.

— Но у Неё есть центр — точка, к которой стремился командор Хартманн. Источник багрового свечения, пульсирующий, как сердце. Расположен глубоко внутри, за «стеной живой тьмы», как сказано в летописях.

Пауза.

— Так?

Трое воинов смотрели на меня.

— Так, — медленно сказал сержант Вернер. — Проклятье, парень, это оно — точное описание.

Капрал кивнул.

— Сам бы не сказал лучше.

Рядовой Мартин смотрел на меня с чем-то, похожим на надежду.

Я опустил взгляд на стол, думая.

Ядро находится в глубине тела. Чтобы добраться до него, нужно пробить «стену живой тьмы» — вероятно, плотные слои плоти, щупальца, защитные механизмы. Командор Хартманн был на девятой ступени Закалки и не смог.

Значит, дело не только в силе — дело в оружии.

— Ещё один вопрос, — поднял взгляд. — Какое оружие, на ваш взгляд, лучше всего подойдёт для того, чтобы пронзить этот центр?

Грифоны оживились. Видимо, им льстило, что спрашивают мнение воинов, а не мастеров или аристократов.

Широкоплечий и усталый Вернер первым подал голос:

— Длинное, тяжёлое копьё. Чтобы достать глубоко, не приближаясь вплотную к щупальцам.

Светловолосый капрал Эрих качнул головой:

— Не согласен. Копьё хорошо для строя, для конницы, но там тесно из-за бесчисленных щупалец, сложно замахнуться. Я бы выбрал что-то короче, но с хорошим проникающим потенциалом. Клевец, может быть, или стилет — пробить хитин и достать до мягкого.

Рядовой Мартин помолчал, потом сказал тихо:

— Гарпун.

Оба старших повернулись к нему.

— Что? — переспросил сержант.

— Гарпун, — повторил Мартин. — С крюками, чтобы пробить и удержаться, чтобы не вырвало назад щупальцами.

Я слушал, запоминая.

Копьё — дистанция, но проблема с маневренностью. Клевец — проникающая способность, но короткий. Гарпун — идея насчёт удержания интересна, но громоздко.

— Благодарю, — сказал, вставая. — Это действительно помогло.

Грифоны поднялись следом — неловко, будто не зная, как закончить разговор.

Сержант Вернер протянул руку — пожал её снова.

— Парень, — сказал мужчина, — не знаю, кто ты такой на самом деле. Но… удачи. Сделай хорошее оружие, чтобы тварь можно было убить.

— Сделаю, — пообещал я.

Грифоны ушли. Тяжёлые шаги удалились по коридору, звук стих.

В Ротонде остались трое — я, Гюнтер и Серафина.

Подошёл к стеллажам у стены. Пальцы скользнули по корешкам свитков — тёмная кожа, выцветшие надписи, запах старой бумаги и пыли. Взгляд рассеянно блуждал по полкам, но разум был занят другим.

Аморфность, множество щупалец, ядро в глубине. Копьё, гарпун, клевец — что, если объединить?

Мысленно обратился к Системе.

«Оптимальная форма оружия для поражения защищённого центра аморфного существа. Условия: ограниченное пространство, наличие множественных щупалец, необходимость проникновения через плотные слои плоти.»

Пауза.

[Анализ завершён.]

[Рекомендация: Модифицированный эсток (колющий меч) с расширенной гардой и усиленным остриём.]

[Обоснование:]

[1. Длина клинка (90–100 см) обеспечивает дистанцию без потери маневренности в тесном пространстве.]

[2. Трёхгранное сечение клинка максимизирует проникающую способность при минимальном сопротивлении материала.]

[3. Расширенная гарда защищает руку от обхвата щупальцами.]

[4. Предлагаемая модификация: добавление «якорных» выступов в верхней трети клинка для фиксации в ткани цели.]

[Вероятность успешного поражения ядра при условии точного попадания: 80 %.]

Я медленно кивнул, осмысливая рекомендацию.

Эсток — колющий меч, созданный для пробивания доспехов. Тонкий, длинный, без режущих кромок — только остриё, предназначенное для одного: проникнуть и достать.

Модификация с «якорями» — идея рядового Мартина, переработанная Системой. Не гарпун с крюками, а небольшие выступы, которые не дадут клинку выскользнуть после удара.

— Мастер Кай?

Голос Серафины прозвучал за спиной — обеспокоенный, почти мягкий.

— Всё ли в порядке?

Повернулся.

Девушка стояла в нескольких шагах, бледная в свете ламп, руки сложены на груди. Рядом маячил Гюнтер — лысый смотрел с явным нетерпением, но молчал.

— Да, — ответил. — Да, всё хорошо. Просто… думал.

Подошёл к столу, оперся ладонями.

— Я принял решение, — сказал. — Насчёт оружия.

Гюнтер подался вперёд.

— Ну?

— Эсток.

Лысый нахмурился.

— Эсток? Ты о… — мужчина почесал обожжённую щёку, — о том тонком мече? Что для дуэлей аристократов?

— Не совсем, — качнул головой. — Модифицированный, с расширенной гардой, чтобы защитить руку от щупалец, и с «якорями» — небольшими выступами в верхней трети клинка, чтобы зафиксироваться в теле твари после удара.

Серафина прищурилась.

— Якоря? — переспросила девушка. — Это… необычно.

— Необычный враг требует необычного решения, — пожал плечами. — Нужно что-то, что не просто воткнётся, а удержится внутри.

Гюнтер задумчиво кивнул.

— Логично… — пробормотал лысый. — Трёхгранка пробьёт хитин, якоря не дадут вырвать… — мужик хлопнул себя по бедру. — А что, может сработать!

Я посмотрел в сторону своей ниши.

Ульф сидел на стуле у верстака, повернувшись спиной — массивный силуэт чернел на фоне окна, за которым солнце клонилось к западу, заливая небо оттенками меди и золота.

— Я хочу сам выковать оружие, — произнёс, не поворачиваясь к мастерам. — Сегодня ночью. Хотя бы основу — заготовку, форму.

Пауза.

— Сам? — голос Гюнтера прозвучал удивлённо. — Один?

— С Ульфом — нам двоим хватит рук.

Повернулся к ним.

— Я нашёл в вас команду, — сказал, глядя в глаза — сначала Гюнтеру, потом Серафине. — Доверяю обоим, но прошу — доверьтесь и вы мне. Позвольте сделать это.

Тишина.

Серафина первой подошла ближе — шаги были почти бесшумными на каменном полу. Остановилась в паре шагов, глядя мне в глаза.

— Ты дал мне важную задачу, — произнесла девушка. — Разработать зачарование. У меня есть чем заняться и теперь я знаю, для какого оружия оно понадобится.

Сделала паузу.

— Вижу в твоих глазах решимость и уверенность- действуй.

Коротко кивнул в благодарность.

Повернулся к Гюнтеру.

Лысый мужик топтался на месте, явно борясь с собой — массивные руки то сжимались в кулаки, то разжимались.

— Честно? — наконец выдавил мастер. — Хотел бы поучаствовать. Поглядеть, как ты это делаешь. Может, помочь чем…

Замолчал, потёр обожжённую щёку.

— Но, — продолжил, — ежели так решил… Ты — старший мастер, я не имею права вмешиваться в твои решения.

Я опустил голову, думая.

Гюнтер заслуживал задачи. Чего-то важного, что покажет: его ценят, ему доверяют.

— Для тебя есть дело, — сказал, подняв глаза. — Важное.

Гюнтер выпрямился.

— Какое?

— Нужно узнать, не прибыли ли беженцы из Верескового Оплота. Барон говорил, что выжившие направляются сюда — около пятидесяти человек.

Мужик кивнул, запоминая.

— Среди них могут быть люди, которые мне нужны: алхимик Ориан — лысый, тёмная кожа, черные как ночь глаза; плотник Свен — широкий, рыжая борода, добродушный; Йорн — одноглазый охотник, командир.

Гюнтер повторил имена вполголоса, закрепляя в памяти.

— Если они живы и здесь — приведи ко мне.

— Понял, — мужик кивнул. — Что ещё?

— Ещё… — замялся на мгновение. — Слепая Рита — живёт в Нижнем городе, у сточных канав. Безумная старуха, но… эксперт по камням.

Гюнтер скривился.

— Знаю о ней. Юродивая, что бормочет всякую чушь.

— Мне нужно, чтобы она пришла сюда, в Горнило.

— Ха! — мужик хмыкнул. — Легче кирпич уговорить.

— Убеди её любыми способами… — сделал паузу, — кроме насильственных.

Подумал ещё секунду. Внутренний голос шептал: «В таком положении можно и жёстче…». Но нет, этот путь — не мой.

— Уговори, подкупи, обмани, но не трогай.

Гюнтер вздохнул.

— Ладно, — пробормотал мужчина. — Стало быть… беженцы: Ориан, Свен, Йорн. Привести их сюда. Слепая Рита — уговорить прийти. Без рук.

— Верно.

— Понял, — мужик выпрямился. — Сделаю.

Развернулся и направился к двери, а у порога обернулся.

— Удачи с ковкой, мастер Кай, — голос был непривычно серьёзным. — Не подведи.

Дверь закрылась за ним.

Серафина задержалась ещё на мгновение.

— Если понадобится помощь… — начала она.

— Знаю, где вас найти, — закончил я. — Благодарю.

Девушка кивнула по-деловому и ушла к своей нише. Шорох платья, стук каблуков и тишина.

Я остался один. Почти.

Медленно прошёл через Ротонду к своей мастерской — свет ламп играл на мозаичном полу, отражался от чёрных каменных стен. В нише Ульф сидел на стуле, глядя в окно, огромная спина была повёрнута ко мне — широкие плечи, массивная голова.

Солнце садилось за горы. Небо пылало — красное, оранжевое, золотое. Свет заливал комнату, превращая всё в бронзу и медь.

Я подошёл и встал рядом, положил руку детине на плечо — по-братски, как раньше.

— Ульф.

Детина повернул голову — в больших детских глазах отражался закат.

— Кай? — голос был мягким, почти сонным.

— Мы будем ковать, — сказал я. — Ты и я, как раньше.

Ульф улыбнулся широко и открыто, как умел только он.

— Ковать… — повторил парень задумчиво. — Ковать — это хорошо. Ульф любит ковать.

Помолчал мгновение, а потом его лицо буквально вспыхнуло радостью, как у ребёнка, которому пообещали сладости.

— Формочки для пирожков! — выпалил он. — Формочки для пирожков!

Я невольно рассмеялся впервые за долгое время.

Формочки для пирожков — старая шутка из Верескового Оплота — когда только начинали работать вместе, и Ульф никак не мог понять, зачем нужны штампы для ковки. «Как формочки для пирожков», — объяснил ему тогда. — «Только для железа».

С тех пор это стало нашим знаком, что всё хорошо, что мы — команда.

— Да, Ульф, — сказал, глядя на закат. — Формочки для пирожков, только очень большие.

Детина счастливо засмеялся, а я стоял рядом, чувствуя тепло плеча под ладонью, и думал о том, что впереди длинная ночь.

Ночь, в которую я выкую оружие против Матери Глубин.