Системный Кузнец VI

Глава 9

Слова Барона повисли в воздухе, как топор палача, застывший над шеей осуждённого.

Мать Глубин покинула логово.

Я смотрел на лицо фон Штейна и видел, как оно менялось — от облегчения, вызванного прикосновением к Кирину, к чему-то, что видел в прошлой жизни на лицах людей, которым врачи сообщали диагноз, не оставлявший надежды.

— Она движется, — продолжил Барон. — Движется через наши земли, разрушая всё на своём пути. Деревни… поселения…

Мужчина замолчал, опустив взгляд на клинок, лежащий на коленях. Мерцание металла отражалось в его глазах — золотистые всполохи на фоне бесконечной усталости.

— Куда? — голос капитана Родерика прорезал тишину.

Барон медленно поднял голову.

— Сюда.

В слове было столько тяжести, что почувствовал, будто пол качнулся под ногами.

— Мать Глубин — это не зверь, — продолжил фон Штейн хрипящим голосом — Не монстр в привычном понимании, это… иное. Нечто, что существовало задолго до нас, задолго до Древних, если верить легендам.

Ульрих устало провёл ладонью по лицу.

— Она чувствует жизнь. — Барон говорил, подбирая слова. — Чувствует так же, как мы чувствуем запах свежего хлеба или… или тепло очага. Для неё жизнь — это… приманка, пища. Она идёт туда, где её больше.

Взгляд старого воина скользнул по залу, по лицам собравшихся, по напряжённым позам.

— А где в Каменном Пределе больше всего жизни, господа?

Никто не ответил — не нужно было.

В Чёрном Замке тысячи людей, укрывшихся за каменными стенами: беженцы из окрестных деревень, солдаты гарнизона, мастера, торговцы, слуги, их семьи — как огромный маяк, пульсирующий в темноте, зовущий голодную тварь из глубин.

— Разведчики… — Барон сглотнул. — Те, кто вернулся… видели, как Мать вышла из горы, как выдавливалась из расщелины, будто чёрная смола из переполненного котла. Камень вокруг неё… плакал, другого слова не подберу — скалы плакали чем-то тёмным и маслянистым.

За моей спиной кто-то судорожно вздохнул — кажется, один из вельмож.

— Времени нет, — продолжил фон Штейн, голос стал твёрже, будто мужик нащупал внутри себя опору. — Совсем нет. По нашим расчётам… по расчётам тех, кто выжил после разведки… она будет здесь к вечеру, может быть, к ночи, в лучшем случае — к завтрашнему утру.

Слова ударили в сознание, и я машинально сжал пальцы.

Посмотрел на других. Хью стоял неподвижно, только губы беззвучно шевелились. Серафина побледнела так, что на скулах проступили синеватые жилки. Гюнтер выглядел так, будто кто-то ударил его доской по голове — рот приоткрыт, глаза остекленели.

Сержант Вернер стоял навытяжку, но я заметил, как дрожит его рука, сжимающая рукоять меча. Капитан Родерик… нет, капитан был другим — на лице нет страха, только сосредоточенность солдата, который смирился со смертью и теперь думает лишь о том, как подороже продать свою жизнь. А Йорн… одноглазый охотник стоял неподвижно, скрестив руки на груди. Единственный глаз смотрел в пустоту, сквозь стены, в то место, откуда ползла тьма — на лице не было ни страха, ни смирения, только усталость человека, который слишком много потерял, чтобы бояться потерять ещё что-то.

Тишина навалилась на зал, как каменная плита на грудь. Слышал собственное сердцебиение, гулкие удары в висках, слышал, как потрескивают факелы на стенах, как шуршит ткань чьей-то одежды, как за окнами воет метель.

Никто не говорил и не двигался. Секунда. Две. Три. Считал их машинально, как когда-то считал секунды, стоя перед горящим зданием, ожидая команды на вход. Только теперь не было команды, была только тишина и слова, которые висели в воздухе, отравляя его, как дым. В глубине зала кто-то сглотнул так громко в этой мёртвой тишине, что несколько голов повернулось. Смотрел на людей вокруг и видел, как те переваривают услышанное. Как информация просачивается сквозь слои надежды и отрицания, добираясь до сути и до места, где живёт первобытный страх.

Молодой слуга у двери — тот, что разбудил меня — прижался спиной к стене — лицо было белым, как известь. Алхимик в зелёной мантии медленно поднял руку и провёл пальцами по горлу — жест, который не сразу понял. Ориан стоял неподвижно, как восковая фигура. Тёмные глаза были пустыми, словно два провала в черепе. Алхимик из Верескового Оплота выглядел так, будто вся кровь отхлынула от его лица.

Тридцать секунд молчания

И тогда — прорвало.

— Нет… — выдохнул кто-то справа, голос дрожащий и срывающийся.

— Это невозможно! — крикнул другой, громче.

— Как же… как же стены⁈

— Нужно бежать! — это уже совсем близко, кто-то из вельмож — бежать, пока ещё…

— Куда⁈ — рявкнул Халвор, перекрывая нарастающий гул. — Куда бежать, идиоты⁈ На юг? Через перевалы⁈ Зимой⁈

Голоса смешивались, накладывались друг на друга, как волны прибоя — паника быстро расползалась по залу.

— … детей спрятать…

— … не может быть, это ошибка…

— … молиться, нужно молиться…

— … а корабли? Есть же река…

— … река замёрзла, болван!..

— … мы умрём…

Последние слова прозвучали так чётко, что заглушили остальные — не увидел, кто их произнёс.

На мгновение все замолчали, а потом шум стал ещё громче.

Люди кричали и спорили, обвиняли друг друга. Кто-то из вельмож размахивал руками, требуя внимания, охотники сбились в кучку, переговариваясь быстро и зло.

Я стоял посреди хаоса и чувствовал, как браслет на запястье пульсирует холодом. Артефакт работал, сдерживая эмоции, не давая страху захлестнуть разум, но даже сквозь его защиту ощущал тень паники, которая скреблась в груди, пытаясь прорваться.

К вечеру. Мысль билась в голове, как птица о стекло. Времени нет, клинок готов, но стрелы… стрелы не готовы. И гарда, и рукоять, и…

— Тихо.

Голос Барона не был громким, но был тяжёлым и несокрушимым — шум умер мгновенно, как задутая свеча.

Фон Штейн поднялся с трона. Движение было медленным, как поднимается из логова старый, израненный лев, но в нём была сила, которая не имеет отношения к мускулам или технике, а идёт из самой сути человека.

Клинок в его руках снова вспыхнул — не так ярко, как в первый раз, но достаточно, чтобы все взгляды обратились к нему. Золотисто-серебристое свечение разлилось по граням, руна Кеназ пульсировала мягким алым огнём.

Барон спустился со ступеней возвышения. Шаг. Ещё шаг. Люди расступались перед ним, освобождая проход.

— Кирин, — произнёс фон Штейн, голос был торжественным. — Так ты его назвал.

Мужчина поднял клинок, держа вертикально перед лицом — жест, который видел в старых фильмах о рыцарях — салют мечом, или молитва.

— Кирин, — повторил Барон тише. — Страж Равновесия. Надежда.

Клинок зазвенел чистым звуком, свечение стало ярче.

— Это наша единственная надежда, — продолжил фон Штейн, обводя взглядом зал. — Единственное оружие, способное поразить Мать Глубин.

Мужчина помолчал.

— Я хотел… — начал Барон и запнулся. Сглотнул. — Я хотел поручить этот клинок кому-то из самых сильных воинов Предела — капитану Родерику или Халвору.

Ульрих снова замолчал, глядя на клинок, свечение отражалось в глазах.

— Но…

Взгляд Барона поднялся и нашёл меня. Я замер, чувствуя тяжесть взгляда, будто на плечи положили камень.

— Юный Мастер.

Голос правителя был негромким — разговор между двумя людьми посреди толпы.

— Правильно ли я понял… — фон Штейн сделал шаг, — что этот клинок, обладающий духом… выбрал меня как своего владельца?

Все глаза обратились ко мне. Десятки взглядов — чувствовал их на коже, как прикосновения.

Сглотнул.

— Да, — сказал, стараясь звучать ровно. — Всё именно так.

Слова повисли в воздухе, кто-то из вельмож негромко охнул.

— Я… — продолжил, подбирая слова, — никогда с таким не сталкивался, никогда не создавал ничего подобного. Но уверен — это именно то, что произошло — клинок узнал вас, резонировал с вашей… энергетической подписью, с тем, кем вы являетесь.

Усталые глаза изучали моё лицо, а потом Барон тяжело вздохнул, будто мужчина примерял на себя ношу, которую нёс много лет, но которая стала ещё тяжелее.

— Значит, так тому и быть.

Голос был тихим, но сильным.

— Значит, я сам должен уничтожить это существо.

Барон повернулся к залу, всё ещё держа клинок вертикально перед лицом.

— Или хотя бы попытаться.

Слова были произнесены просто, как констатация факта.

— Без моей верной гвардии… — фон Штейн обвёл взглядом собравшихся, — без Каменных Грифонов… без охотников, что съехались со всех концов Предела… сделать это будет невозможно.

Его взгляд остановился на Родерике, на Халворе, на Йорне и других охотниках.

— Это существо…

Барон запнулся, лицо дрогнуло.

— Никто из нас не видел ничего подобного прежде — сама тьма глубин, поднявшаяся наружу, воплощение того, что таится под нашими ногами, под камнем и землёй.

Мужчина опустил клинок.

— Но без верных воинов мне не справиться — поодиночке мы — ничто, а вместе…

Фон Штейн не договорил.

— Мы должны быть готовы, — голос Барона окреп. — Мы можем встретить существо там, где у нас будет преимущество, там, где мы сможем использовать местность.

Он повернулся к карте, разложенной на столе, выцветшему пергаменту, покрытому линиями и отметками.

— Волчья Теснина.

Палец Барона ткнул в точку на карте — узкий проход между двумя скалами.

— Узкое ущелье, с обеих сторон отвесные стены. Существо не сможет обойти нас с флангов — будет вынуждено атаковать в лоб.

Капитан Родерик шагнул вперёд, склоняясь над картой.

— Разумно, — произнёс мужчина медленно. — Но есть риск.

— Какой? — Барон повернулся к нему.

— Существо непредсказуемо, ваша светлость. — Голос капитана был ровным и профессиональным, но я уловил напряжение. — Мы не знаем, как оно движется, с какой скоростью, может ли менять направление.

Родерик выпрямился, скрестив руки на груди.

— Разведчики унесли ноги, как только увидели…

Мужчина замолчал.

— Как только увидели, как оно выползало из горы. Они описали… описали, что камень вокруг расщелины двигался, будто сама скала была частью Матери, будто гора… рожала её.

По залу прошёл шёпот.

— Один из разведчиков, — продолжил Родерик, — сказал, что видел, как валуны размером с дом втягивались в тело существа, будто оно… поглощало их.

Снова эта проклятая тишина, давящая на уши.

— Мой аргумент таков, — капитан повернулся к Барону. — Всё, что мы знаем наверняка — это то, что Мать Глубин движется к Замку. Но как именно? С какой скоростью? Какими путями? Этого мы не знаем.

Родерик сделал паузу.

— В Волчью Теснину мы можем не успеть. Существо может оказаться быстрее, чем мы думаем, но принять бой там будет гораздо легче, шансов будет несоизмеримо больше.

Барон слушал, склонив голову, пальцы сжимали Кирин.

— Есть и другая опасность, — добавил фон Штейн негромко. — Если мы уйдём в Теснину… а существо пойдёт другим путём… Чёрный Замок останется беззащитным.

Он поднял голову.

— Я хочу совета от воинов и умнейших людей этого зала. Как поступить?

Несколько голосов заговорили одновременно, но вскоре остался только один.

— Я поддерживаю капитана.

Это был незнакомый алхимик с седыми висками и глазами цвета мутного льда. Мужчина выступил вперёд, полы мантии шелестели по каменному полу.

— Теснина даёт нам шанс. Стены Замка — лишь иллюзию безопасности, против такого существа…

Он покачал головой.

— Против такого существа никакие стены не помогут.

Следом выступил один из вельмож — седой, с длинной бородой, разделённой на два хвоста.

— Согласен. Волчья Теснина — наш лучший шанс.

— Мой голос — за Теснину, — добавил Халвор, скрестив могучие руки на груди.

Барон слушал, медленно кивая, лицо было непроницаемым, но заметил, как дёрнулся мускул на скуле.

— Я понимаю, — произнёс фон Штейн негромко. — Как правитель… как человек, который поклялся защищать этих людей… я больше всего хочу отвести беду от тех, кто укрылся за этими стенами.

Он обвёл взглядом зал.

— Но я также понимаю, как сильно мы можем промахнуться, если понадеемся на Теснину, а существо пойдёт другим путём…

Пауза.

— Но важно слушать своих советников. Важно доверять тем, кто лучше разбирается в военном деле.

Барон выпрямился.

— Значит, так тому и быть. Мы выступаем к Волчьей Теснине. В случае, если существо всё таки отправится другим путём, я, используя всю свою Силу, постараюсь вернуться к замку вместе с остальными сильнейшими практиками, чтобы принять бой здесь.

По залу пронёсся вздох.

— Но это ещё не всё, — продолжил фон Штейн. — Сегодня в течение дня мы должны разработать тактику. Как обезопасить стены на случай, если ошибёмся, как обеспечить поддержку, и главное…

Взгляд Барона стал острым.

— Как дать мне возможность подобраться к твари и уничтожить её.

Он повернулся ко мне — взгляд тяжёлый и оценивающий.

— Благодарю, что допросил моих людей.

Фон Штейн бросил взгляд на сержанта Вернера, который вытянулся ещё сильнее, если это было возможно.

— Благодаря твоим расспросам… теперь мы хотя бы знаем, что искать. Пульсирующее ядро глубоко внутри твари — найти его и уничтожить.

Барон поднял клинок, взгляд остановился на девяти шипах с обратным загибом, которые я приварил к граням.

— Эти… — мужчина указал на них, — что это такое?

— Якоря, — ответил я. — Обратные выступы, когда клинок войдёт в тело… в ядро… они не позволят ему выскользнуть. Плоть будет сокращаться, пытаться вытолкнуть инородный предмет, но якоря удержат клинок внутри.

Барон долго смотрел на шипы — на лице отразилось понимание.

— Одна попытка, — произнёс Ульрих негромко. — Всего одна попытка.

Слова повисли в воздухе, и тогда я сделал шаг вперёд.

— Ваша светлость.

Голос прозвучал громче, чем ожидал — все головы повернулись ко мне.

— Да, этот клинок — самое мощное оружие против Матери Глубин из всего, что у нас есть, в этом нет сомнений.

Я сделал паузу, собираясь с мыслями.

— Но это будет не одна попытка.

Барон поднял голову, брови сошлись к переносице.

— Что ты имеешь в виду?

— У нас остались слитки, — продолжил я. — Остатки «Звёздной Крови» — не так много, но из них можно сделать наконечники для стрел.

Тишина, а потом шёпот, быстро расползающийся по залу.

— Стрелы? — переспросил Барон.

— Да, трёхгранные наконечники — такие же свойства, как у клинка. По моим расчётам… около двадцати единиц, может, чуть меньше. Двадцать попыток поразить ядро, — продолжил я. — Издали, прежде чем Барон подойдёт вплотную, если хотя бы одна стрела попадёт в цель… это ослабит существо, замедлит и даст время.

Фон Штейн молчал, переваривая услышанное.

— Мы могли бы сделать больше, — добавил я, — из материала, который ещё не переплавлен — того, что предназначался для второго клинка, но…

Я замялся.

— Но есть проблема — чтобы ковать это оружие, нужно постоянно вливать Ци Огня и Земли в металл. Сочетание стихий. Магму. Из всех мастеров в Горниле… только я могу это делать, а значит, просто не успею. Времени слишком мало. Двадцать наконечников — это максимум, который можно выковать до вечера, и даже это… — я покачал головой, — потребует работы на пределе.

Барон смотрел на меня долго, в глазах было что-то странное — что-то, чего не видел прежде, когда тот смотрел на меня.

— Добротная мысль, — произнёс фон Штейн наконец. — Очень добротная.

Он помолчал.

— Ты меня удивил, мастер Кай. Снова.

Хотел ответить — сказать что-то скромное, но слова вырвались раньше, чем успел их остановить.

— Хвалить кого-либо ещё рано — если клинок не сработает, в этом не будет никакого смысла.

По залу пронёсся тихий ропот, кто-то возмутился дерзостью, кто-то, кажется, хмыкнул одобрительно.

Барон медленно кивнул.

— Правда, — согласился он. — Горькая, но правда.

Мужчина опустил взгляд на клинок в руках.

— До сих пор… — фон Штейн говорил медленно, будто думал вслух, — никто не мог даже сплав сделать — десятки попыток — и всё впустую, пыль и пепел.

Ульрих поднял голову.

— А ты сделал живой клинок, с душой благородного зверя внутри — это говорит о многом.

Пауза.

— Но сейчас не время.

Барон протянул клинок мне.

— Забирай, доделай его. Гарда, рукоять — всё, что нужно. К полудню клинок должен быть полностью готов.

Я принял Кирин. Металл был тёплым изнутри.

[Связь «Творец — Творение» подтверждена.]

[Клинок узнаёт вашу сигнатуру.]

Сообщение Системы мелькнуло перед глазами и исчезло.

Фон Штейн повернулся к другим мастерам.

— Мастер Хью, леди Серафина, мастер Гюнтер.

Трое выступили вперёд.

— Помогите мастеру Каю. Делайте всё, что тот скажет.

Серафина склонила голову, Хью кивнул, Гюнтер буркнул что-то неразборчивое, но явно утвердительное.

— Главное — клинок, — добавил Барон. — Это наша главная надежда. Стрелы… если успеете — хорошо, если нет — клинок важнее.

Я кивнул.

— Тогда идите, вы свободны.

Развернулся, чтобы уйти, и тут взгляд упал на знакомые лица в толпе.

Ориан стоял чуть в стороне от остальных — тёмная кожа, блестящая от пота голова, глаза-провалы. Алхимик смотрел оценивающе, будто прикидывал что-то в уме. Наконец, он едва заметно кивнул. Рядом с ним Йорн — одноглазый охотник просто смотрел, усталый и опустошённый, с холодным уважением во взгляде.

Я ответил кивком обоим и двинулся к выходу. Мастера последовали за мной — шаги отдавались под сводами, клинок в руках пульсировал теплом.

От автора:

Легендарный экзорцист погиб и переродился заурядным клерком. Но в его душе поселился высший демон, а на улицах вновь рыщет нечисть. Пора бы вспомнить старое ремесло https://author.today/reader/527193