Системный Кузнец VI

Глава 5

Веки были свинцовыми — пытался разлепить их, и каждый раз те предательски смыкались, словно кто-то давил на них изнутри. Тело хотело не двигаться, а остаться в тёплой темноте навсегда.

С усилием всё-таки разомкнул глаза. Потолок. Тёмные деревянные балки — моя комната в жилом секторе Горнила.

Попытался пошевелить рукой — пальцы откликнулись с задержкой в несколько секунд, будто сигнал шёл не по нервам, а по залитому смолой каналу. Мышцы ныли глухой болью — той самой, что приходит после запредельных нагрузок, когда тело выложилось до последней капли.

«Сколько я проспал?»

Ощущение такое, словно провалялся двое суток, а то и больше, и даже этого оказалось мало — сонливость накатывала волнами, тянула обратно в забытье. Снов не помнил, вообще ничего — ни образов, ни звуков, ни кошмаров, которые преследовали последние ночи — просто провал, чёрная дыра вместо памяти.

С трудом повернул голову.

На столике у кровати стоял поднос — хлеб, ломоть холодного мяса, кувшин с водой, миска с кашей. Рядом аккуратной стопкой лежала чистая одежда: льняная рубаха, штаны из плотной ткани, кожаный жилет.

Кто принёс? Когда? Я не слышал ни шагов, ни скрипа двери, ни звона посуды. Спал как мертвец.

[Статус пробуждения: Критическое истощение резервов Ци.]

[Нижний Котёл: 4 %.]

[Рекомендация: Немедленное восполнение энергии через «Дыхание Жизни» или контакт со стихийным источником.]

Перед глазами мелькнули образы: раскалённый металл, золотистые искры, танцующие в глубине клинка, Магма, текущая из моих ладоней…

С кряхтением сел на кровати, голова закружилась — мир качнулся, словно стоял на палубе корабля в шторм. Пришлось схватиться за край матраса и переждать, пока пол перестанет уплывать из-под ног.

Нужна еда.

Потянулся к подносу, схватил хлеб, откусил — челюсти двигались с усилием, будто жевал подошву сапога, но голод был сильнее — проглотил, почти не разжёвывая, и потянулся за кувшином. Вода потекла в горло — сосуд опустел наполовину за несколько глотков.

Каша. Ложка дрожала в пальцах, часть содержимого расплескалась на подбородок, но доскрёб всё до дна. Немного полегчало, но не в плане энергии — Ци по-прежнему была на нуле, но хотя бы тело получило топливо.

Встал, покачнулся, но стоял.

Чистая рубаха пахла мылом, приятным после вчерашнего пота и угольной копоти. Натянул штаны, затянул пояс, накинул жилет.

Взгляд упал на стол, где лежал браслет «Длань Горы», тускло поблёскивая голубым камнем в центре — не стал надевать, сначала — купальня.

Купальня мастеров располагалась в конце коридора — скромное помещение с каменным полом и двумя медными лоханями, не чета роскошным термам в восточном крыле, где Кларисса втирала в меня благовонные масла, но и не сырой подвал Адской Кузни, где балом правил Ганс Крысолов со своими мочалками из проволоки.

Здесь хотя бы было тепло — пар поднимался от воды. Погрузился в лохань, и горячая вода обняла измученное тело. Несколько минут просто лежал, глядя в каменный потолок. Мышцы постепенно расслаблялись, тупая боль отступала, но слабость никуда не делась — ощущащаясь каждой клеткой.

Вылез из лохани, обтёрся грубым полотенцем и оделся.

Вернулся в комнату за браслетом, надел на запястье — холод тут же потёк по венам. «Не хочу носить этот ошейник вечно», — мелькнула мысль, но сейчас выбора не было.

Вышел в коридор и направился к Ротонде.

Голова кружилась — не сильно, но достаточно, чтобы приходилось касаться стены при каждом шаге, в глазах то и дело темнело. Нетерпение жгло изнутри — нужна практика, нужно восстановить резерв.

Мимоходом вызвал интерфейс — просто чтобы проверить.

[Статус: Закалка Тела — 4-я ступень: «Железная Кожа».]

[Прогресс: 67 % / 100 %.]

Остановился, моргнул и перечитал.

Шестьдесят семь процентов?

Ещё позавчера было… сколько? Тридцать с чем-то? А теперь почти две трети пути к пятой ступени.

Вчерашняя работа — магма, которую вливал в клинок, резонанс с остатками души Кирина, предельное напряжение каналов — всё это подтолкнуло культивацию вперёд с неожиданной силой. Ещё одна хорошая новость.

Дверь Горнила отозвалась скрипом — шагнул через порог и замер.

Ротонда была пуста. Центральный стол завален чертежами, но никто не склонялся над ними.

Где все?

Сделал несколько осторожных шагов вглубь зала, оглядываясь. Ниши мастерских — тёмные арочные проёмы — зияли по кругу, как пустые глазницы. Что-то случилось, пока спал? Новости с фронта? Приказ Барона? Ускорил шаг, насколько позволяло измученное тело.

Наша с Ульфом мастерская в дальнем конце, подошёл к арке и заглянул внутрь.

Три фигуры склонились над наковальней — сгорбленные спины, опущенные головы. Мастера смотрели на клинок, что лежал на наковальне, и он мерцал. Мягкое золотисто-серебристое свечение пробегало по поверхности волнами — то угасало, то вспыхивало вновь, как рябь на воде под лунным светом.

Мастера касались его кончиками пальцев, слышал их неразборчивый шёпот.

— Доброе утро, — произнёс я.

Голос прозвучал хрипло — горло после сна было сухим.

Все трое обернулись, и на их лицах изумление, словно дети увидели падающую звезду. Старик Хью держал клинок в руках, как новорождённого младенца. Пенсне сползло на кончик носа, глаза за толстыми линзами казались огромными. Серафина застыла с приоткрытым ртом — впервые видел девушку такой — на лице мелькали эмоции, которые та, похоже, не успела скрыть: восторг и испуг. Гюнтер просто стоял, словно громом поражённый.

Несколько секунд молча смотрели друг на друга.

— Мастер Кай… — первым заговорил Хью.

Голос старика был тихим и потрясённым. Он поднял клинок чуть выше, и золотистые всполохи заплясали на морщинистом лице.

— Как… как ты это сотворил?

Я сделал шаг вперёд, опираясь на дверной косяк — ноги всё ещё подрагивали.

— Что именно?

— Это! — старик повёл клинком, и металл отозвался волной мерцания. — Вчера металл был мёртв, яко камень в могиле, а ныне… зри сам — в нём душа, он дышит.

— Я чувствую, — подала голос Серафина.

Девушка отступила на полшага, будто клинок мог укусить, но глаза не отрывались от переливающегося металла.

— Чувствую энергию, магическую суть. Вчера её не было — проверяла слиток много раз. А теперь…

Леди замолчала, подбирая слова.

— Теперь эта вещь — не просто сталь, в ней сокрыто нечто живое.

— Ну это уже ни в какие ворота, — пробасил Гюнтер.

Здоровяк скрестил руки на груди, нахмурившись.

— Ты что тут наколдовал, парень? Признавайся честно — не проделки ли Культа? Сам понимаешь, подобного не бывает — не в нашем ремесле.

Голос звучал грубовато, но без агрессии — с растерянностью человека, который столкнулся с тем, чего быть не может, а оно, зараза, есть.

Я откашлялся, горло саднило.

Медленно прошёл вглубь ниши — каждый шаг давался с усилием, но показывать слабость перед мастерами не хотелось. Подошёл к наковальне, посмотрел на клинок.

Тот светился — не так ярко, как вчера ночью, но отчётливо. Серебристо-золотистые волны пробегали по поверхности, словно под металлом текла светящаяся река.

— Честно признаюсь, — заговорил, тщательно подбирая слова, — сам не до конца понимаю, как вышло.

Поднял взгляд на мастеров.

— Металл был очень неподатливым, даже чересчур — сопротивлялся каждому удару, будто живой. Приходилось постоянно вливать в него Огненную Ци, иначе тот отказывался деформироваться.

Хью кивнул, не отрывая глаз от клинка.

— Затем, — продолжил я, — когда чистого Огня стало не хватать, начал вливать Магму. Синергию Огня и Земли. А потом, когда клинок обрёл форму… увидел всполохи — золотистые искры внутри металла, и они быстро угасали.

Замолчал, вспоминая ту минуту. Понимание, что ещё несколько секунд, и всё будет потеряно.

— Решил попробовать. Влил Ци прямо в эти искры — не в металл, а в них, и они ожили.

— Душа Кирина, — прошептал Хью.

Старик смотрел на клинок с выражением, какое бывает у человека, увидевшего чудо.

— Мы полагали, эссенция зверя выгорела при плавке. А она… затаилась? Спала?

— Возможно.

Я осторожно взял клинок из рук старика — металл был приятно тёплым, как нагретый солнцем камень, и внутри ощущалась вибрация, похожая на далёкое биение сердца.

— Полагаю, что дал остаточной эманации души новую жизнь, подпитав родственной стихией — Магмой, которая сродни природе Кирина: Огонь и Земля.

Серафина подошла ближе, в глазах ещё мелькала настороженность, но теперь к ней примешивался жадный интерес.

— Но… — начала девушка и замялась. — Если эссенция ожила…

— Не полностью, — перебил я.

Нужно было сказать это сразу, пока надежды не взлетели слишком высоко.

— Магические свойства восстановлены лишь частично — думаю, меньше половины.

Повёл клинком — золотистые волны послушно пробежали по лезвию.

— Вы сами видели, как сильно переливался сплав при первой плавке, а теперь посмотрите — свечение намного слабее.

Мастера переглянулись.

— Что это означает для нас? — спросил Гюнтер, нахмурившись сильнее. — Сотворили мы истинный клинок из Звёздной Крови, али нет?

Я положил оружие обратно на наковальню.

— Как минимум, — хмыкнул, — он ещё не закончен.

Провёл ладонью по незаконченному лезвию — металл откликнулся пульсацией.

— Нужно довести форму до идеала. Сделать якоря — обратные выступы в верхней трети, — провёл пальцем по месту, где они должны быть. — Чтобы клинок фиксировался в плоти и не выскальзывал. Затем гарда, но не простая — корзина, защищающая кисть от захвата.

Мастера слушали внимательно.

— После — нормализация, закалка, отпуск. Шлифовка. Заточка. И рукоять — для неё нужен хороший мастер.

Развернулся, и мир покачнулся, ноги подкосились. Я успел схватиться за край верстака, но пальцы соскользнули — начал падать.

Чьи-то руки подхватили меня — тонкие, но неожиданно сильные.

— Мастер Кай!

Голос Серафины у самого уха, запах — что-то цветочное, едва уловимое.

— Что с тобой? — в голосе тревога.

— Я… — попытался выпрямиться, но тело не слушалось. — Всё в порядке. Просто…

— Он потерял слишком много сил вчера, — подал голос Хью.

Старик подошёл ближе, вглядываясь в лицо острыми глазами из-за толстых линз.

— Гляжу на тебя, парень, и вижу — ты пуст, как колодец в засуху. Вчера отдал клинку всё, что имел.

Меня усадили на стул. Серафина придерживала за плечо — не убирала руку, чувствовал прикосновение сквозь ткань рубахи.

Тяжело дышал, пытаясь унять головокружение — перед глазами плыли чёрные точки.

— Да, — выдавил наконец. — Да, мне нужно…

— Тебе надобен отдых, — твёрдо сказала Серафина.

— Мне нужен огонь, — возразил я. — Практика дыхания, чтобы восстановить резерв Ци — станет легче.

Мастера переглянулись.

Повисла пауза — тишина в нише нарушалась только моим тяжёлым дыханием и далёким гулом ветра.

— Эта работа… — начал Хью и замолчал, подбирая слова.

Старик смотрел на клинок, лежащий на наковальне. Золотистые всполохи отражались в линзах пенсне.

— … великолепна, — закончила за него Серафина.

Голос девушки был тихим.

— Я много лет изучала артефакторику. Читала трактаты древних, видела работы столичных мастеров, но такого… — Леди качнула головой. — Такого не встречала.

— Ты сотворил это за одну ночь, — добавил Хью. — То, чего не могли достичь иные мастера за годы.

— Мы сотворили, — поправил я. — Без ядра Кирина, которое вместе выбрали, ничего бы не вышло, без вашей помощи, без ваших советов…

— Не юли, парень, — буркнул Гюнтер, но в голосе не было раздражения. — Это твоих рук дело — мы лишь глядели и подсказывали.

Не стал спорить, ведь сил не было даже на это.

— Но работа не окончена, — сказал вместо этого. — И времени мало.

— Знаю, — Серафина кивнула.

Девушка убрала руку с плеча и выпрямилась, снова превращаясь в холодную леди-мастера, какой её знал.

— Вчера ночью я перебрала множество древних книг из нашей библиотеки, и, кажется, придумала кое-что для зачарования.

Поднял взгляд.

— Способ усилить клинок против существ Скверны, — продолжила Серафина. — Нанести на лезвие рунический узор, который будет резонировать с магической сутью металла и усиливать воздействие на порождения Матери, и, возможно, на неё саму.

— Звучит… отлично.

— Есть одна загвоздка.

Девушка нахмурилась, и на гладком лбу появилась морщинка.

— Для изготовления одного из компонентов… нужен алхимик, знакомый с демонической Ци.

В нише повисла тишина.

— Демоническая Ци, — повторил Гюнтер с явным недовольством. — Ересь и мерзость — под запретом уже сколько лет?

— Я знаю, — Серафина подняла ладонь. — И сама против подобных практик. Однако…

Девушка замялась.

— Некоторые алхимики её культивируют осторожно, во благо. Есть те, кто использует яд Скверны как лекарство — в микроскопических дозах, разумеется, и здесь, похоже, без этого не обойтись.

— Ориан, — сказал я.

Слово вырвалось само.

Мастера повернулись.

— Я же говорил про нашего деревенского алхимика, — объяснил, с трудом ворочая языком. — Ориан знает демоническую Ци. Использовал её при обороне Верескового Оплота — создал сильнейшее заклятье, которое… — запнулся, дальше говорить не хотелось.

Серафина прищурилась.

— Тот лысый сухарь, о коем ты упоминал? С кожей цвета пепла?

— Он самый.

— Хм. — Девушка скрестила руки на груди. — Если он способен на подобное…

Не договорила, но по глазам было видно — идея нравится.

Я повернулся к Гюнтеру.

— А что с беженцами? Удалось их найти?

Здоровяк качнул головой.

— Ещё не добрались до замка, Кай. Караван на подходе — должны прибыть к вечеру, как говорят дозорные с южной башни.

— А Слепая Рита?

Лицо Гюнтера потемнело. Здоровая сторона скривилась в гримасе отвращения.

— Проклятая старуха, — процедил мужик сквозь зубы. — Чуть не отправила меня к праотцам.

— Что случилось?

— Явился к ней, как ты велел. Нашёл нору у сточных канав — мерзейшее место, воняет, как задница дикаря. Постучал, представился, сказал, что мастера из Горнила желают беседовать, а она — каргища безумная — открыла дверь и дыхнула в лицо каким-то дымом. Прямо в рожу! Дымом зелёным и вонючим, будто тухлые яйца смешали с болотной тиной.

— И?

— И я едва унёс ноги. Голова закружилась, в глазах всё поплыло, ноги не слушались. Думал — всё, конец, сдохну в трущобах, и никто не найдёт.

Гюнтер потёр шрам на лице.

— Еле добрался до местного алхимика в Нижнем городе — тот меня на ноги поставил за деньги немалые, между прочим, и предупредил: ежели б вдохнул той дряни побольше — валялся бы в коме до следующего новолуния.

— Старуха опасна, — констатировал Хью.

— Ещё как, — Гюнтер сжал кулаки. — Эту каргу надобно отдубасить как следует, притащить сюда силком, и пусть расскажет всё, что знает. А не то…

— Нет.

Слово вырвалось с трудом — говорить было тяжело, горло пересохло.

Я поднял руку, останавливая Гюнтера.

— Без насилия.

Здоровяк уставился на меня с недоверием.

— Парень, ты слышал, что она сотворила? Чуть не убила меня!

— Слышал.

Перевёл дыхание, слова давались с трудом.

— И согласен — её методы… недопустимы и, возможно, даже заслуживают наказания. Но…

Замолчал, собираясь с мыслями.

— Но не сейчас и не от нас — мы не судьи.

— Тогда как? — Гюнтер развёл руками. — По-хорошему она разговаривать явно не желает.

— Полагаю, — медленно произнёс, — что старухе просто нечего терять. Или…

— Или, — подхватил Хью, — наоборот. Есть что терять, но мы о том не ведаем.

Все замолчали, обдумывая.

Я напряжённо размышлял. Идти к Рите лично не вариант — слишком много дел здесь, слишком мало времени. И ещё один фактор: Брандт где-то в Нижнем городе, скрывается изгнанный мастер, поклявшийся убить, встреча с ним может закончится скверно. Уже начал думать о том, правильное решение принял насчёт этой Слепой Риты. Сейчас не время для игр и уговоров.

— Вот что сделаем, — сказал наконец.

С трудом поднялся со стула — Серафина дёрнулась, готовая снова подхватить, но я устоял.

— Гюнтер, не суди старуху за вчерашнее. Забудь на время.

Здоровяк открыл рот для возражения, но я продолжил:

— Однако привести её нужно — не силой, но именем Барона, на законных основаниях, под стражей.

— Арестовать?

— Нет, вызвать официально — пусть стража доставит её в Горнило, и пусть старуха знает: отказ — это неповиновение воле правителя.

Гюнтер хмыкнул, но в глазах мелькнуло понимание.

— Играть на страхе перед Бароном?

— Играть на здравом смысле — у нас нет времени на мягкие уговоры.

Мастера переглянулись.

— Разумно, — признал Хью после паузы.

— Согласна, — кивнула Серафина.

Гюнтер тяжело вздохнул.

— Ладно, — буркнул мужик. — Сделаю.

Я повернулся к Хью.

— А что с камнем? Губка Эфира — удалось что-нибудь найти?

Лицо старика потемнело — тот опустил голову, пряча глаза за толстыми линзами.

— Прости, юноша.

Голос звучал виновато.

— Обошёл всех в замке, кто хоть как-то связан с камнями. Кладовщиков, торговцев, даже старых рудознатцев, что служат при кухнях. Расспрашивал, описывал свойства…

Хью развёл руками.

— Никто не слыхал о подобном минерале. Губка Эфира, Пористый Эфирит, Сосуд Пустоты — как бы ни называл, лишь пожимали плечами.

Вздохнул.

Конечно, грустно, ведь Губка Эфира — ключевой компонент для создания «Искусственного Сердца», для плана, который мог бы обойтись без человеческих жертв. Без этого камня…

Но сдаваться рано.

— Вы были у Салима? — спросил внезапно.

Хью поднял глаза, нахмурившись.

— Салим? Слуга Барона?

— Он самый.

— Причём здесь он? — старик выглядел озадаченным. — Насколько мне ведомо, Салим не имеет отношения к камням или минералам. Он… просто слуга.

— Не просто.

Вспомнил кабинет Салима, когда удалось окинуть взглядом обстановку.

— Салим с далёкого юга — возможно, из-за моря, в его комнате видел множество странных вещей: безделушки, амулеты, мелкие артефакты. Коллекция.

Серафина подошла ближе, слушая внимательно.

— Хочешь сказать, у слуги может быть редкий камень?

— Хочу сказать, что он может знать, где его достать, или что это такое и где искать. Юг — это другой мир, другие традиции и знания.

Хью задумчиво погладил подбородок.

— Хм, не приходило в голову…

— А что сказал Торгрим?

При упоминании Главы Клана старик слегка напрягся.

— Торгрим заявил, что отродясь не встречал подобного минерала. Мол, его интересуют лишь камни, кои можно отыскать в недрах Драконьих Зубов. Всё прочее — заморская блажь.

Типично для старика — заперся в своём мире, и видеть не желает ничего за пределами.

— А вы спрашивали… — начал я и замялся, подбирая формулировку. — Спрашивали, может, есть какой-то аналог? Местный минерал со схожими свойствами? То, о чём не знали древние летописцы, потому что не изучали горы так глубоко, как Рудознатцы?

Хью моргнул.

— Аналог?

— Да. Северный камень, который похож на Губку Эфира, но… иначе называется, или не исследован до конца.

Старик помолчал, на морщинистом лице отразилась досада человека, который понял собственную недальновидность.

— Нет, — признал тот наконец. — Об этом не спрашивал.

— Тогда стоит спросить.

Хью кивнул.

— Ты прав, мастер Кай, прости узость мысли — попробую разобраться сам. Покопаюсь в архивах Клана, расспрошу старых рудокопов. Может, и впрямь есть камень местной породы, схожий с тем, что нам надобен, и Торгрима ещё раз навещу.

Старик развернулся к выходу, и ушёл, шаркая по каменному полу.

Серафина подошла ближе.

— Мастер Кай, — голос был непривычно мягким. — То, что ты сумел создать клинок, пусть даже с частичной магической силой… это уже достижение.

Посмотрел на неё — в серых глазах не было прежнего холода.

— Даже если далее ничего не получится, — продолжила девушка, — даже если Губка Эфира так и не сыщется, а старуха ничего не расскажет… У нас есть живой клинок из Звёздной Крови.

— Слишком мало магической энергии — меньше трети, — напомнил я. — Хватит ли?

— Не знаю, но это лучше, чем мёртвый металл, который получили после первой плавки.

Кивнул.

— Ладно, — Серафина выпрямилась, снова превращаясь в деловитого мастера. — Я продолжу работу над зачарованием. Если Ориан прибудет с беженцами — хотела бы встретиться с ним сегодня.

— Хорошо.

— А ты… — девушка окинула меня взглядом, — восстанавливайся — ты нужен нам в силе, а не в хвори.

Развернулась и вышла — шаги стихли в глубине Ротонды.

Гюнтер, стоявший молча всё это время, хмыкнул.

— Ладно, пойду договариваться со стражей насчёт старухи, и встречу беженцев, когда те объявятся.

— Спасибо, Гюнтер.

— Не благодари. Просто сделай так, чтобы всё это было не зря.

И мужик тоже ушёл, тяжело ступая по камню.

Я остался один, ниша погрузилась в тишину.

Только ветер гудел за окном, да клинок на наковальне мерцал золотисто-серебристым светом.

Подошёл к горну — серый пепел и чёрные головешки напоминали о вчерашнем огне. Очистил горн, с трудом разжёг — пламя затрепетало, поползло по щепкам, добралось до угольной крошки…

Жар.

Слабый, но ощутимый. Придвинулся ближе, подставляя лицо раскалённому воздуху.

Закрыл глаза.

Первый вдох — медленный и глубокий. Втянул не просто воздух, а энергию, что танцевала над разгорающимся пламенем — еле ощутимая Огненная Ци уже приносила облегчение. Сел на каменный пол у горна — опустил голову, продолжая ритмично дышать.

И тут взгляд упал на запястье.

«Длань Горы» холодила кожу, артефакт делал дело: успокаивал и стабилизировал, но вместе с тем мешал. Огненная Ци, что текла от горна, натыкалась на ледяной барьер и рассеивалась — часть энергии просто исчезала, не достигая Нижнего Котла.

Смотрел на браслет, и в голове вертелась мысль: «Не хочу быть привязанным к этому камню вечно». Нужно найти другой способ справляться с Огненной Ци, который не требует внешнего костыля, который сделает меня хозяином собственной силы, а не рабом артефакта.

Но пока такого способа нет. Это — моя ноша. Медленно расстегнул застёжку, и снял браслет с запястья.

Огненная Ци, которую амулет сдерживал, хлынула по каналам свободным потоком. Глубокий вдох. Контроль, я — хозяин, огонь — слуга. Положил браслет в стороне от жара, но на виду — надену, когда выйду к людям.

Снова закрыл глаза.

Втянул энергию от горна — Ци текла свободно, наполняя резервуар, как вода наполняет пересохший колодец.

[Поглощение Огненной Ци: Активно.]

[Нижний Котёл: 8 %… 14 %… 21 %…]

Тело постепенно оживало — мышцы расслаблялись, головокружение отступало, туман в голове рассеивался.

Услышал тяжелые и знакомые шаги, открыл глаза. В проёме арки стоял Ульф.

Гигант смотрел на меня — глаза полны тревоги, широкое детское лицо выражало беспокойство.

— Каю… — голос детины дрогнул. — Каю ещё плохо?

Я попытался улыбнуться — вышло криво, но искренне.

— Сейчас станет хорошо, Ульф. Просто нужно немного подышать.

Детина переступил с ноги на ногу, не решаясь войти, словно боялся помешать чему-то важному.

— Кай был совсем белый утром, — сказал паренек. — Ульф заглянул — Кай спал. Ульф боялся будить.

— Правильно сделал.

— Потом пришла тётя-служанка с едой. Ульф показал, куда поставить. Кай всё ещё спал.

Вот, значит, кто принёс завтрак — Ульф присматривал.

— Спасибо, — сказал я.

Детина просиял — широкая улыбка расцвела на добродушном лице.

— Ульф помогает!

— Лучший помощник на свете.

Паренек шагнул в нишу, оглядываясь. Увидел слабое пламя в горне, и всё понял без слов.

— Ульф раздует! — объявил торжественно.

Подошёл к мехам и занял позицию у рычага. Огромные руки легли на отполированное дерево.

Первый качок — струя воздуха ударила в угли, и пламя взревело, набирая силу.

Второй. Третий.

Огонь разгорался, жадно пожирая топливо — жар усилился, волнами накатывая на лицо. Втягивал Ци глубокими вдохами — энергия текла рекой, заполняя пустой резервуар.

[Нижний Котёл: 34 %… 48 %… 61 %…]

Сила возвращалась. Тело больше не казалось чужим — мышцы наливались упругостью, суставы переставали ныть. Голова прояснялась.

[Нижний Котёл: 74 %… 82 %… 89 %…]

Ульф качал меха, огонь ревел, угли сияли белым светом, и я пил этот жар, как умирающий от жажды пьёт воду.

[Нижний Котёл: 94 %… 97 %… 100 %.]

[Статус: Максимальная ёмкость достигнута.]

Открыл глаза.

Мир выглядел ярче и чётче — огонь плескался, наполняя каждую клетку теплом и силой. Встал легко — тело слушалось идеально.

Ульф прекратил качать меха и обернулся с довольной улыбкой на лице.

— Кай больше не белый, — констатировал детина. — Кай розовый, как яблоко.

Невольно рассмеялся.

— Спасибо, Ульф.

Подошёл к верстаку, взял браслет и надел обратно на запястье. Холод потёк по венам, приглушая бурление Огня, но теперь это было терпимо. Резервуар полон, силы восстановлены.

Повернулся к наковальне.

Клинок лежал там, где остался — золотистые всполохи пробегали по поверхности, словно металл приветствовал.

— Ну что, Ульф, — сказал, глядя на эсток. — Продолжим ковать?

Детина вскинул голову, и в глазах вспыхнул знакомый азарт.

— Ульф готов! — объявил паренек, сжимая кулаки. — Ульф будет бить кувалдой!

— Осталось совсем чуть-чуть.

Я взял клинок в руки и положил в горн, чтобы нагрелся. Впереди — якоря, гарда, нормализация и закалка.

Много работы, но теперь есть силы и надежда.