Славяне и немцы в истории Бранденбурга (X–XIII вв.)

4.1. Укрепление власти маркграфов в пределах марки и усиление их позиций по отношению к империи

Бранденбургские маркграфы в отличие от их предшественников, маркграфов Северной марки из рода Штаде, с самого начала выступали не как носители королевских полномочий, а как претенденты на территориальное господство. Положение маркграфов как правителей пограничных областей вообще значительно отличалось от положения всех остальных держателей имперских ленов. В этом пограничье маркграф обладал властью, подобной королевской. [См.: 145, s. 6]. В функции маркграфов входили не только строительство крепостей и сбор дани с подвластных им славянских племен, но и подавление их восстаний против фискального гнета со стороны королевской власти и католической церкви. Для более успешного выполнения тех задач, которые были возложены на маркграфов, последние наделялись весьма сильной единоличной властью. Маркграфы могли вести войны на свой страх и риск [См.: 93, s. 44].

С течением времени маркграфы все более расширяли свои права и привилегии, превращаясь в самостоятельных князей. Пока королевская власть вела борьбу против герцогов, стремясь покончить с их сепаратизмом, поднялись другие, не менее могущественные сепаратистские силы в лице маркграфов, ландграфов и им подобных. Для политической истории Германии ХII века было характерно то, что короли, ведя борьбу с сепаратизмом знати, вынуждены были опираться не только на собственных вассалов и министериалов, опора на которых давала лишь временный эффект, но и на союз с определенными группировками знати.

Рассматривая взаимоотношения Асканиев с императорами, можно отметить, что эта княжеская династия в большинстве случаев поддерживала королевскую власть, если только это не приводило к противоречиям с ее собственными династическими интересами. Альбрехт Медведь неодобрительно относился к примирению Фридриха I Барбаросы с Генрихом Львом, так как он находился в состоянии междоусобной борьбы с могущественным герцогом Саксонии и Баварии из-за раздела сфер влияния в славянских землях [См.: 74, s. 177]. Сперва саксонские герцоги оказывали маркграфам действенную помощь в завоевании славянских земель, а после основания маркграфства Бранденбург, Аскании в этой поддержке больше не нуждались. В основных же вопросах внешней и внутренней политики бранденбургские маркграфы солидаризировались с королевской властью. Они, несмотря на разрешение владельцам территорий восточнее Заале не принимать участия в итальянских походах императора, систематически участвовали в походах на Рим [См.: 13, с. 210]. Эта лояльность маркграфов Бранденбурга по отношению к императорской власти несомненно помогла им в становлении и укреплении территориального господства.

Аскании были наиболее рьяными проводниками императорской восточной политики. Отец Альбрехта Медведя Оттон Балленштедт был первым из германских феодалов, перешедших в своих владениях на правый берег Эльбы и приблизившихся непосредственно к границам гаволянского княжества лютичей [См.: 139, s. 61–63]. По наследству Альбрехту Медведю достались графство Верцбург и округ Зальцведель. Владения были довольно большими, но граф Альбрехт хотел добиться большего: войти в сословие имперских князей. Он совместно с Конрадом Веттином, ставшим в дальнейшем его наиболее верным союзником в деле подчинения полабо-прибалтийских славян, отобрал у Випрехта фон Гройца его владения. Альбрехт себе присвоил Лужицкую марку, а Веттину в благодарность за оказанную помощь отдал Мейсенскую марку. Известно, что в результате феодальных междоусобиц Альбрехта Медведя изгнали из Лужицкой марки, однако с 1134 г. он стал маркграфом Северной марки [134, № 865]. Этим актом передачи Альбрехту Северной марки император Лотарь III способствовал его возвышению в ранг князей империи. Таким образом, маркграф попал в замкнутое сословие князей, число которых в империи к концу XII века было сравнительно небольшим.

Причины возвышения Альбрехта Медведя, видимо, скрывались и в том, что на королевский престол взошел саксонский герцог, стремящийся заручиться в предстоящей борьбе с конкурентами за корону поддержкой собственных вассалов, в верности которых он не сомневался. При императоре Лотаре Альбрехт выступает в качестве своеобразного советника по славянским делам. Он полностью поддерживал Лотаря не только в вопросах внутриимперской политики, но и принимал самое активное участие в его итальянских походах. В 1137 г. Лотарь пожаловал Альбрехту графские права на Орлагемюнде [134, № 914]. И в дальнейшем Аскании всегда поддерживали партию короля, если это не противоречило их династическим интересам.

Одним из важнейших факторов, способствующих созданию Асканиями крупного владения — маркграфства Бранденбург, явилось образование ими собственного земельного комплекса, состоявшего преимущественно из аллодиальных владений. Аллод юридически стоял выше лена, которого можно было лишиться в результате проигрыша в политической борьбе. Лишение аллода, напротив, было крайней редкостью. Аскании сумели создать для себя комплекс аллодиальных владений. В него, прежде всего, входили наследственные владения Альбрехта Медведя, полученные им от отца: графство Верцбург и округ Зальцведель. Кроме того, его старший сын и наследник Оттон I получил в качестве дара от своего крестного отца — гаволянского князя Прибыслава-Генриха — округ Цаухе, составлявший четвертую часть всего этого княжества. Значительную часть аллодиальных владений маркграфов составляли города.

В домениальной политике Асканиев существенную роль сыграло то обстоятельство, что Аскании путем овладения наследством гаволянского князя Прибыслава-Генриха упрочили свои владельческие права на территорию марки [См.: 140, s. 15–16]. Вначале строго соблюдался принцип майората, по которому основная часть владений наследовалась старшим сыном маркграфа, а остальные члены семейства получали уделы [134, № 1382]. Согласно обычаям наследования княжеских владений, старшие сыновья получали земли, а самые младшие, не имея владений, пополняли ряды духовенства. Так, два младших сына Альбрехта Зигфрид и Генрих приняли духовный сан. Этим и сохранялась относительная целостность основных родовых владений и одновременно решалась задача подчинения власти маркграфов местной церковной организации.

Через сто лет порядок наследования несколько видоизменился. По сложившимся семейным традициям Асканиев маркграфство делилось на уделы между старшей и младшей линиями, имело место соправительство братьев. Раздел земель между старшей и младшей линиями Асканиев был чисто условным. Необходимо заметить, что по основным вопросам внешней и внутренней политики маркграфы обеих линий всегда выступали совместно, что обеспечивало единство их усилий на внешнеполитической арене, сохранение военной мощи и относительную стабильность маркграфства. Деление марки не мешало маркграфам проводить общую экспансионистскую политику на восток от Эльбы.

Северная марка, которой владел Альбрехт Медведь, являлась имперским леном. И. Шульце подчеркивает, что маркграфство Бранденбург, в отличие от Северной марки, являлось новым имперским княжеством. Он считает также, что Альбрехт Медведь еще не закрепил за собой титул бранденбургского маркграфа. Права на маркграфство как на имперский лен и титул «маркграфа Бранденбурга» впервые, по его словам, получил в 1170 г. сын и наследник Альбрехта — Оттон I [См.: 142, S. 143–145]. Именно он титуловался не столько маркграфом Северной марки, сколько «маркграфом Бранденбурга».

Большое значение имела династическая политика маркграфов, выражавшаяся в заключении политически выгодных браков. Например, Оттон I был женат на польской принцессе Юдите, умершей в 1174 г., выгодно женился второй сын Альбрехта Медведя Бернхард, основавший дом Ангальт [134, № 1361]. И в дальнейшем маркграфы заключали браки, исходя из политических соображений. Брачная политика Асканиев помогала увеличению родовых владений, более активному проведению экспансионистской политики.

Маркграфы постоянно принимали самое активное участие в политической жизни королевского двора, что также безусловно укрепляло их политическое положение в империи и давало возможность добиться подтверждения королевской властью узурпированных ими прав и регалий. Причем имя Альбрехта Медведя называется в ряду самых могущественных князей империи [123, s. 372]. Уже вскоре после взятия Бранденбурга Альбрехт Медведь, несмотря на преклонный возраст, участвовал в 1157 г. в походе Фридриха I Барбароссы против Полыни, а в 1162 г. — в итальянском походе императора. Принимал он также участие и в различных дипломатических миссиях [92, № 348].

Столь большая активность маркграфов при дворе обеспечила им впоследствии звание курфюрстов. В одной грамоте за 1170 г. упоминается, что в Бранденбурге, являющимся императорской крепостью, находится имперская камера (cambera imperialis) [92, № 398]. В июне 1169 г. Альбрехт с двумя сыновьями ездил в Бамберг на выборы нового короля. К этому его обязывало то, что маркграф являлся камерарием императора. Камерарием маркграф стал немного ранее второй половины XII века и, по всей вероятности, это следует связывать с годами правления Лотаря I Супплинбурга. И. Шульц считает, что если положение маркграфа Альбрехта Медведя при дворе как камерария в XII веке сводилось в основном к церемониальным обязанностям, то в XIII веке на первое место уже выдвигались связанные с этим политические функции [См.: 140, s. 22, 24].

Княжеские собрания со второй половины XI века в условиях начавшегося упадка королевской власти фактически превратились в суверенный орган государства, стали избирать и отстранять королей. Собрание королевской курии рассматривало большой круг вопросов: от судебных дел до общегосударственных [См.: 13, с. 98–109; 204–206]. Первое упоминание о курфюрстах (electores) относится к 1220 г. в связи с избранием в короли Генриха VII [См.: 103, s. 14]. Согласно «Саксонскому зерцалу» первый голос при избрании короля принадлежит архиепископу Трирскому, второй — архиепископу Майнцкому, третий — архиепископу Кельнскому. Из светских курфюрстов первый голос принадлежит пфальцграфу Рейнскому как стольнику императора, второй — герцогу Саксонскому как маршалу империи, а третий — камерарию императора — маркграфу Бранденбургскому. Затем в процесс выборов включаются остальные князья [136, III, 57, § 2].

Прерогатива светских курфюрстов избирать короля объясняется наличием у них придворных должностей и титулов. По мнению М. Линтцеля, в начале XIII века саксонский герцог еще не пользовался званием курфюрста, а чешский король, напротив, участвовал в избрании короля, хотя фон Эйке и утверждает обратное. Курфюрсты сами избирали королей, остальные князья без особого интереса относились к имперским делам, что было связано как с упадком в глазах князей королевской власти, так и с тем, что основными заботами имперских князей было создание территориальных владений и меры по укреплению собственной безопасности [См.: 103, s. 32, 47]. Окончательно коллегия курфюрстов конституировалась в XIV веке.

В первой половине XIII века маркграфы пользуются фактическим суверенитетом, предпринимают самостоятельные внешнеполитические акции безо всякой оглядки на империю. Этому благоприятствовала внутриполитическая обстановка в империи, сложившаяся в связи с борьбой за престол Штауфенов с Вельфами. В 1212 г. император Оттон IV заключает союз с маркграфом Альбрехтом II, как равный с равным. При этом император обещает маркграфу свое посредничество в улаживании конфликта между ним и датским королем и славянами, а в том случае, если это не приведет к успеху, обещает помочь всеми средствами добиться победы в войне. Со своей стороны Альбрехт II обещает Оттонy IV в сопредельных территориях, главным образом в Саксонии и Тюрингии, оказывать помощь против всех его противников за сохранение императорской власти [117, 50, № 41].

В 1231 г. император Фридрих II предоставил братьям-маркграфам Иоанну I и Оттону III в лен герцогство Померанию. По мнению К. Мыслиньского, маркграфы получили от империи лишь «… формальное признание их верховных прав на эти земли» [27, с. 124]. В 1236 г. западнопоморский князь Вратислав III признал верховенство Бранденбурга на эти земли [92, № 636]. Таким образом, империя лишь узаконивала права маркграфов и только подтверждала уже сделанные ими территориальные приобретения.

Привилегии князьям империи, данные императором Фридрихом ІІ только подтвердили создавшуюся в стране политическую ситуацию. По мнению К. Мыслиньского, именно с 20-х — 30-х годов XIII века маркграфы Бранденбурга могли, «… не оглядываясь на королей и императоров по собственной инициативе вести такую внешнюю политику, какую считали наиболее выгодной для себя и марки» [27, с. 122]. В дальнейшем маркграфы в германских источниках ставятся в ранг равных королям Дании, Норвегии и Швеции [111, s. 361].

В борьбе за территориальное господство маркграфам во многих областях практически не приходилось преодолевать сопротивления со стороны крупных местных феодалов, так как особенно больших и компактных владений они не составили. Борьба велась в основном против притязаний духовных князей. В ней маркграфам сравнительно рано удалось одержать победу и подчинить местную церковь своему влиянию.

Только на севере маркграфства, в Прингнице, земли которого расположены между реками Эльбой и Гаволой, находились крупные владения министериалов магдебургского архиепископа. Г. Винтер подчеркивал большое значение, которое играли для марки эти министериалы. Их поддержка была особенно важна для маркграфов. Для того, чтобы привлечь этих министериалов на свою сторону, маркграфы давали им в лен крупные населенные пункты [См.: 156, s. 18].

Вместе с тем маркграфы стремились ограничить влияние могущественных министериалов магдебургской церкви. Так, например, воинственный маркграф Альбрехт II пытался этого добиться с помощью военных действий. В начале XIII века он в результате успешного военного похода разрушил замок Остербург, который находился в руках враждебно к нему расположенного графа Зигфрида фон Остербург-Альтенхаузен. Граф Остербург получил незначительные владения в другой местности. Это приобретение значительно увеличило владения маркграфа.

Помимо ослабления крупных феодалов с помощью военной силы маркграф Альбрехт II использовал и другие средства для ограничения их влияния в марке. Он скупал земли у строптивых вассалов или стремился таким образом произвести обмен владений, чтобы можно было избежать создания ими компактных земельных массивов. Выкупленные земли передавались сторонникам маркграфа. Например, в 1214 г. Альбрехт II купил графство Грибен у Герхарда фон Арнштайна. Графство Грибен было затем инфеодировано убежденному стороннику маркграфа графу фон Гиллерслебену.

Наиболее серьезным противником маркграфов был крупный феодал Иоганн Ганс. Он имел обширные владения, включавшие Путлиц, Грабов, Виттенберг и Перлеберг. Ганс претендовал на положение князя, обладал правом основания новых сел и бургов, чеканки монеты и другими регалиями. В грамотах он титуловался как барон [См.: 92, № 432]. Иоганн Ганс держал в качестве епископского лена Путлиц. Одновременно он был ленником датского короля. Таким образом, этот барон превращался в территориального князя, но просчеты во внешнеполитической ориентации, союз с датским королем сыграли в судьбе его княжества роковую роль.

Владения Иоганна Ганса, включавшие в себя ряд важных в стратегическом отношении пунктов, мешали дальнейшим притязаниям как шверинских графов, так и бранденбургских маркграфов. Дело дошло до войны. Военные действия начал шверинский граф Гунцелин. Он сумел разбить войско Иоганна Ганса, овладел исключительно важным в стратегическом отношении бургом Грабов и постепенно теснил Ганса в его владениях. Но датский король вступился за своего ленника. Тогда шверинский граф обратился за помощью к бранденбургскому маркграфу Альбрехту II, лишь выжидавшему удобный момент для вмешательства в конфликт, который вскоре достиг значительных масштабов и перерос в межгосударственный. В последующей борьбе датчане были разгромлены и оставили без поддержки своего союзника. Победители поделили между собой владения Ганса. Наибольшую пользу из этого конфликта извлек маркграф Альбрехт II, значительно усиливший свое влияние на севере Пригница. Им был устранен конкурент, пытавшийся образовать новое территориальное владение. Наследник могущественного барона Иоганн Ганс фон Перлеберг в 1292 г. заключил со шверинским графом Гельмольдом союз «… против всех противников, за исключением бранденбургского маркграфа Оттона Длинного и его родственников» [92, № 1550]. Данная грамота свидетельствует о несомненных успехах маркграфов в борьбе за установление своего верховенства в марке.

Таким образом, бранденбургские маркграфы в борьбе за установление своего территориального господства не только применяли такие средства, как выкуп у крупных феодалов отдельных частей их владений или принудительный их обмен на территории в другой местности, но и устраняли своих конкурентов с помощью военной силы. Серьезных конкурентов у них было не много, и справиться с сепаратизмом крупных феодалов маркграфы смогли без особого труда. Бранденбургские маркграфы шаг за шагом расширяли свои верховные права: юрисдикцию, регалии за счет других, соперничавших с ними местных династий, не считаясь при этом с интересами королевской власти.

4.2. Церковная политика бранденбургских маркграфов в XII–XIII вв.

В исследованиях, посвященных становлению марки Бранденбург, авторы уделяют много внимания взаимоотношениям маркграфов с епископами местных диоцезов. Ведь одной из основных задач, которые приходилось решать германским князьям при создании территориальных владений, было подчинение местной церкви. Оно достигалось с помощью церковного фогтства, ограничения епископской юрисдикции, приобретения церковных ленов, введения налогов в церковных владениях, реализации права патроната над монастырями, замещения высших церковных должностей членами княжеских фамилий, а также принудительного обмена епископских территорий, цель которого состояла в том, чтобы помешать созданию епископами сплошных территориальных владельческих комплексов.

По заключению И. Ноендрупа-Реймана, процесс подчинения местной церкви маркграфами завершил Карл IV, ставший на короткое время обладателем марки Бранденбург. При этом он сумел окончательно подчинить церковную юрисдикцию маркграфской [См.: 119, s. 140]. Польский исследователь М. Гумовский, наоборот, отмечает своеобразие взаимоотношений бранденбургских епископов с маркграфами, подчеркивая, что епископы всегда находились под опекой маркграфов, были обязаны им служить советом и оказывать со своими вассалами военную помощь [74]. И. Шультце историю взаимоотношений маркграфов с местной церковью представляет как процесс непрестанной борьбы епископов с маркграфами за освобождение из-под маркграфской опеки. Борьба эта особенно обострилась к концу ХIIІ века, когда сложились благоприятные условия для превращения бранденбургского и гавельбергского диоцезов в территориальные княжества [139]. Г. Гельбиг полагает, что в XIII веке усилению позиций местной церкви в Бранденбурге способствовала все возрастающая денежная нужда маркграфов, вынуждавшая их отчуждать за выкупные платежи различные права и регалии как церковным и светским владетелям, так и городам и частным лицам [76].

Состояние источников позволяет проследить в общих чертах взаимоотношения маркграфов с епископами, чьи диоцезы охватывали территорию бранденбургского маркграфства. Для того, чтобы выяснить своеобразие взаимоотношений бранденбургских маркграфов с епископами местных диоцезов, прежде всего, необходимо рассмотреть начальную стадию этого процесса, которая восходит еще ко времени гаволянских князей.

Впервые христианские миссионеры активизировали свою деятельность в землях лютичей и шпрее-гаволян после похода Генриха I на Бранибор зимой 928/29 годов, когда гаволяне были вынуждены выплачивать дань германскому королю, которая шла в пользу короля, его вассалов и на содержание пограничного войска. В свою очередь, христианское духовенство также требовало выплаты десятин в завоеванных славянских землях, где насильственно насаждалось христианство. Именно беспощадное взимание дани и десятины явилось причиной славянского восстания, вспыхнувшего после смерти Генриха I [См.: 98, s. 262]. Король Оттон I придавал большое значение деятельности духовенства и христианских миссионеров в славянских землях. Ко времени правления ОттонаІ относятся первые попытки создания церковной организации в славянских землях. С 948 г. начали функционировать два епископства, расположенные на землях лютичей, бранденбургское и гавельбергское. Первым епископом Бранденбурга был Титмар, а Гавельберга — Удон. Оба диоцеза подчинялись майнцскому архиепископу. Затем они вошли в состав только что созданного магдебургского архиепископства, охватившего славянские земли до реки Пеены. Такой шаг позволил германскому духовенству резко усилить контроль за миссионерской деятельностью в славянских землях. В далеко идущие планы Оттона I входило намерение создать еще две новые епархии: в Польше и на Руси [См.: 36, с. 33]. Организационно они должны были войти в подчинение магдебургской кафедры.

Христианизация края успехов не имела. В 983 г. вспыхнуло мощное славянское восстание, вернувшее славян к язычеству. Даже к концу XI века положение мало изменилось. В своих «Анналах» 1075 г. Ламперт называет лютичей «… ожесточеннейшими врагами христианских народов» [99, s. 312]. Но христианство стало мало-помалу проникать в среду знати. Известно, что княжившие в начале XII века в Браниборе и Гавельберге Манфред и Вирикинд исповедовали христианскую религию. Однако местное славянское население было сплошь и рядом языческим. В Гавельберге поклонялись Геровиту, а в Браниборе процветал культ Триглава. Велико было могущество языческого жречества, имевшего мощную экономическую базу и оказывавшего огромное влияние на народные массы.

В силу перечисленных выше причин первые бранденбургские епископы мало занимались делами диоцеза. Положение в делах упрочения организационной структуры епископства и в усилении влияния церкви среди местного населения резко изменилось после того, как двенадцатым бранденбургским епископом был избран Виггер, принадлежавший к ордену премонстратов.

Бранденбургское епископство делилось на две неравные части, во главе которых были архипресвитеры. Одному из них была подведомственна западная часть епископства (в основном земли племени морачан), другому — намного большая по территории восточная часть с самим Бранибором. В силу этого второй архипресвитер играл в епископстве более значительную роль. Большим влиянием в епископстве пользовался орден премонстратов, которому бранденбургские епископы дали значительные права и привилегии. Именно из лиц, принадлежащих этому ордену, избирались бранденбургские епископы. Премонстерианцы были близки к овладению всей церковной жизнью епископства [См.: 74, s. 114].

Предшественник епископа Виггера погиб по дороге в Рим, где его должен был утвердить в должности римский папа, и местному духовенству удалось добиться права самостоятельного избрания епископов. Начиная с Виггера, все последующие епископы принадлежали к ордену премонстратов. Энергичному епископу удалось взять верх над главой премонстратского ордена, который с тех пор стал архипресвитером и заместителем бранденбургского епископа. Епископ Виггер развил энергичную деятельность в Браниборе и оказывал значительное влияние на правящую там княжескую чету. Об этом свидетельствуют данные нумизматики. Так, например, около 1147 г. в Браниборе была выпущена монета, на одной стороне которой изображен гаволянский князь Генрих-Прибыслав, а на другой — епископ [75, s. 192]. Именно при содействии Виггера произошло символическое сложение Генрихом-Прибыславом королевских инсигний на алтарь Св. Петра в Ляйцкау. Об этом сообщается как в «Хронике Пулкава» [57, s. 3], так и в фрагменте «Бранденбургско-Ляйцкауской хроники» [57, s. 286].

К 1170 г. только в окрестностях Бранденбурга было пять церквей. Их интенсивное строительство велось с самого начала установления германского господства в этой области. Маркграфы поощряли строительство церквей, нередко сами являлись покровителями возведенных храмов. Например, в 1155 г. семейство маркграфов возвело храм в Ляйцкау под своим патронатом. 13 сентября того же года церковь была освящена епископом Виггером [134, № 1224, 1225]. Маркграфы одаривали церковь землями, поощряя колонизаторскую деятельность духовенства. Несмотря на то, что Альбрехт Медведь совершил паломничество в Иерусалим, его нельзя считать особенно расположенным к церкви и ее служителям. Он всегда строго придерживался линии верховенства маркграфов над местной церковью. Его потомки продолжали такую же политику.

Верховенству маркграфов над местной церковью способствовала относительная слабость власти магдебургского архиепископа в восточных землях. Кроме того, архиепископ при подчинении славянских земель нуждался в военной помощи крупных саксонских феодалов. Еще более смогли усилить свои позиции в отношении местной церкви бранденбургские маркграфы, замещая членами своей фамилии высшие должности в епископстве. Этому способствовало усиление влияния Асканиев за счет дома Вельфов. Благодаря этому обстоятельству брат маркграфа Оттона I Зигфрид не только смог стать бранденбургским епископом, но одновременно и возвыситься до сана бременского архиепископа. Позиции церкви были сломлены окончательно, чему в значительной мере способствовали военные и внешнеполитические успехи маркграфов.

Маркграф Оттон II попытался поставить гавельбергским епископом своего брата Генриха. Но этот план не был осуществлен из-за вмешательства магдебургского архиепископа и папы. Папство сопротивлялось тенденции замещения высших церковных должностей членами княжеских фамилий, так как это вело к подчинению местной церкви княжеской власти. Один из членов княжеской династии (Зигфрид) уже был епископом Бранденбурга, а также бременским архиепископом. Замещение гавельбергской кафедры членом семьи Асканиев поставило бы всю местную церковную организацию под их контроль. Под нажимом папской курии маркграфу Оттону II пришлось изменить свою позицию в отношении местной церкви. В 1195 г. он подарил магдебургской церкви огромную территорию, составляющую почти одну четвертую часть его владений. Трудно дать удовлетворительное объяснение этому «странному» поступку.

В конце XII века магдебургский архиепископ пытался путем округления своих владений создать территориальное княжество — «Заэльбское герцогство». Полученные им от маркграфа крупные дарения делали эти попытки вполне реальными. Но в дело вмешался император Генрих VI. В сицилийском местечке Линарии под Мессиной им были составлены две грамоты, касающиеся дарений, сделанных Оттоном II магдебургскому архиепископу. Сначала император подтвердил дарения, но несколько уменьшил их размеры. А в следующей императорской грамоте, датированной 28 июля 1197 г., содержалось категорическое требование, чтобы магдебургский архиепископ передал маркграфам в наследственный лен в течение одного года и шести недель все бурги и города. Лен должен был наследоваться семейством маркграфов, причем всей полнотой прав наследования его должны обладать и малолетние [См.: 92, № 495]. В этих действиях императора вряд ли можно усмотреть попытки королевской власти ограничить устремления князей империи к созданию территориальных княжеств. Видимо, подобные действия императора были продиктованы тем, что он следовал своей обычной политике лавирования между княжескими группировками с целью обеспечения поддержки в итальянских походах.

Истинные мотивы дарения не известны. Несмотря на то, что сам маркграф Оттон II в среде духовенства получил прозвище «Щедрый», его нельзя считать личностью, особо приверженной к делам церкви. Так, например, в 1200 г. папа Иннокентий III упрекал маркграфа за то, что тот не уважает лиц духовного звания. Папа также призывал маркграфа отказаться от рыцарских турниров и «вызволить славян из языческих заблуждений». И. Шультце считает, что дарения Оттона II были связаны с трудностями передачи наследства [139, s. 107], что мало убедительно. Занимая видное положение при дворе, маркграфы смогли бы добиться подкрепления владельческих прав на спорные земли. Кроме того, Оттон ІІ принадлежал к партии короля и всегда мог рассчитывать на поддержку королевской власти. Не стоило опасаться маркграфу и возможных трений с политическими противниками, так как он обладал солидной военной мощью. Видимо, дарения являлись следствием церковной политики маркграфа. Посредством этой комбинации Оттон II хотел, добившись к себе благоприятного отношения со стороны папства и клира, окончательно подчинить всю местную церковную организацию.

В дальнейшем маркграфы проводили прежнюю линию в отношении местной церкви. Бранденбургские прелаты жаловались папе, что маркграфы произвольно распоряжаются церковной десятиной. Об этом мы узнаем из письма папы, направленного аббату цистерцианского монастыря Зиттихенбах и маркграфу Альбрехту II. По указанию папы маркграфы должны были ⅔ десятины использовать на строительство и благоустройство церквей, а также на борьбу с язычниками. Оставшаяся треть десятины должна была передаваться в пользу местных церквей. В папскую курию должна была поступать одна марка серебром с каждых 50 гуф земли. За папой оставалось право утверждения избранного капитулом бранденбургского епископа [См.: 92, № 547]. Маркграф Альбрехт II, несмотря на категорический тон папской грамоты, так и не удосужился до конца своей жизни выполнить папские предписания.

Решению вопроса о церковной десятине и взносах в папскую курию маркграфу Альбрехту II помешала вскоре начавшаяся война Бренденбурга с Данией и Померанским княжеством, поглотившая все средства маркграфа. Альбрехт II помирился с епископом Балдуином, пообещав ему десятину со вновь присоединенных к марке земель. Епископ на время воздержался от жалоб папе на притеснения со стороны маркграфа.

Вопрос о десятине вновь был поднят в 1234 г. Об этом свидетельствует письмо папы Григория IX от 18 февраля того же года [См.: 92, № 617]. Не отказываясь от выплаты десятины, маркграфы собирались вносить ее только со старых земель, а не со вновь присоединенных к марке. Таким образом, десятина поступала в пользу местной церкви не более чем с половины земель бранденбургского диоцеза, что причиняло местному духовенству значительный ущерб. Епископы снова обращались с жалобами к папе. В ответ на жалобы папа советовал бранденбургскому епископу самому договориться с маркграфам и обещал свое содействие в качестве третейского судьи [См.: 92, № 618].

Некоторое время спустя, курия направила двух священников из Мерзебурга в качестве своих эмиссаров. Маркграфу пришлось признать право епископов на десятину как со старых, так и с новых земель. Отныне она должна была выплачиваться в размере 2 динариев с гуфы. Епископы получили по 100 гуф невозделанной земли в старых и во вновь присоединенных землях. Рассматривался вопрос и о границах территорий, с которых уплачивалась десятина. В новых землях каждая из церквей получила земельное владение в четыре гуфы. Таким образом, только в середине XIII века в бранденбургском и гавельбергском епископствах, охватывающих территорию маркграфства Бранденбург, был упорядочен вопрос о десятине.

И в дальнейшем маркграфы не собирались предоставлять местной церкви никаких привилегий. Укрепляя свою власть, братья-маркграфы обзаводились только своими собственными монастырями, чтобы не допустить усиления церкви. На территории марки были основаны монастыри францисканцев, доминиканцев, премонстерианцев, цистерцианцев и один бенедиктинский в Шпандау. Маркграфы охотно шли на создание новых монастырей под своим патронатом, потому что это способствовало оживлению хозяйственной деятельности в крае. Особенно значительную роль в колонизации славянских земель играли цистерианские монастыри. Кроме того, «частная церковь» (Eigenkirche) была той формой церковной организации, которая позволяла феодалам увеличивать свое землевладение и подчинять себе церковь.

Вассалы маркграфов тоже основывали монастыри, нередко совместно с ними. В 1246 г. в Новом Рушійне Герхардом фон Анштайном был основан доминиканский монастырь, а в 1230 г. — монастырь в Линдове. Другой вассал маркграфа Ганс в своих владениях, расположенных в местности Пригниц (Передняя марка), основал монастырь Штепинец. Частная церковь имела свое целевое назначение: она служила своеобразной формой «вспомещения земельной собственности». Отведенная ей земля не уходила из рук основателя и продолжала приносить ему известный доход… «Она дополняла аппарат его вотчинной власти». [13, с. 185].

Осваивая новые земли, светские землевладельцы устанавливали патронат над местной церковью. Д. Н. Егоров подчеркивает, что даже размещение церквей и приходов, часто очень не рационально, объясняется желанием феодала, а «… не пользой и нуждами самой церкви» [9, с. 577]. Используя право патроната, феодалы замещали своими людьми церковные должности. Например, славянский династ Фетлевус фон Годебуз поставил иереем в Покренте одного славянина, магнаты Бружевичи и фон Ман раздали приходы многим лицам преимущественно из числа их родственников. В сходном положении находились и монастыри. Они, располагая большими богатствами, не в меньшей степени чувствовали над собой княжескую опеку [См.: 9, s. 579]. В процессе колонизации новых земель господство светских землевладельцев над местной церковью усиливалось.

Маркграфы, стремясь обеспечить себе ленное верховенство в пределах марки, воевали с ленниками магдебургского архиепископа и местных епископов, пока не поставили их под свою власть. Такая же участь постигла и министериалов магдебургского архиепископа. Сами маркграфы тоже держали церковные лены.

К концу XIII века гавельбергский и бранденбургский епископы получили статус князей империи. Это стало возможным потому, что территориальные владения епископов большей частью состояли из дарений императора и верховным правам маркграфам не подчинялись [199, s, 212]. Но епископам не удалось освободиться от опеки маркграфов. Маркграфы в силу своего положения «господ земли» собирали регулярные и нерегулярные подати (petitio, exactio), могли их и повышать, ссылаясь на нужды обороны марки. Нуждаясь в средствах для ведения широких военных предприятий, маркграфы упорядочивали налоговое обложение и при этом не останавливались перед нарушением налоговых привилегий церкви. В обмен на владения в Новой марке бранденбургскому епископу предоставлялись земли в Левенберге и обещалась защита церковных владений. За это епископ уплачивал маркграфу дополнительно 100 марок серебра. Принудительный обмен епископских владений преследовал цель повышений влияния Асканиев на церковные дела в Новой марке, на территории которой размещались владения шести диоцезов. В 1289 г. к договору о защите присоединилось гавельбергское епископство. Оно в марке, в отличии от бранденбургского епископства, особой роли не играло. Диоцезы оказались связанными договорами о защите. При этом они еще и понесли материальные убытки.

Епископы не согласились с ущемлением их прав маркграфами и обратились с жалобой в Рим. Папа поручил бременскому и магдебургскому архиепископам и любекскому епископу примирить местных епископов с маркграфами. После длительных переговоров, проходивших при посредничестве Генриха II Мекленбургского, удалось достигнуть взаимоприемлемого соглашения с бранденбургским епископом. При этом маркграф Оттон IV был вынужден отказаться от некоторых притязаний по отношению к местной церкви и в компенсацию за нанесенный духовенству ущерб выдал бранденбургскому епископу 1000 марок, а гавельбергскому — 600 марок серебра. Бранденбургского епископа подобное соглашение удовлетворило, а с гавельбергским епископом сумел окончательно примириться маркграф Оттон V, подарив ему бург, город и землю Ленцен [92, № 1695]. Таким образом, в конце XIII века маркграфы стали облагать церковные владения налогами и другими повинностями и ограничивать церковную юрисдикцию.

В результате раздела марки между братьями-маркграфами в церковной политике успехов добились лишь маркграфы старшей линии. К 1290 г. насчитывалось 19 членов семейства Асканиев мужского пола. Маркграфы старшей линии были представлены 11 членами фамилии [92, № 1508] Двое из них занимали высокие должности в местной церковной организации: Эрих был магдебургским архиепископом, а Иоганн — главой гавельбергского диоцеза. Таким образом, маркграфы старшей линии Асканиев контролировали не только гавельбергское епископство, но и всю магдебургскую митрополию. Магдебургский архиепископ Эрих Асканский много сделал для усиления влияния маркграфов в Новой марке. В то же время не заметно особых достижений в деле упрочения влияния маркграфов на положение местной церкви во владениях младшей линии дома Асканиев. В целом раздел марки не способствовал объединению усилий маркграфов обеих линий дома Асканиев в проведении ими политики усиления влияния в местной церковной организации.

Таким образом, одним из рычагов формирования территориальной княжеской власти было подчинение местной церкви. В Бранденбурге подчинение местной церкви маркграфами началось практически с момента основания марки. Привилегии, которые имело духовенство в других областях империи, местным епископам приходилось вырывать по частям в трудной борьбе с могущественными маркграфами. Местные епископы и думать не могли о том, чтобы создавать компактные территориальные комплексы в своих владениях. В случае, когда епископы пытались округлить свои владения, маркграфы проводили принудительный обмен земель. Став имперскими князьями, бранденбургский и гавельбергский епископы владели территориями, подаренными им, в основном, императором. Маркграфы если и давали церкви земли, то малозаселенные и не представляющие большой хозяйственной ценности. Эти дарения, как правило, являлись лишь компенсацией за причиненный церкви ущерб.

Используя пограничное положение марки, маркграфы забирали значительную часть десятины для военных целей, прикрываясь при этом лозунгом «борьбы с язычниками». Епископы были вынуждены постоянно жаловаться в Рим на притеснения со стороны маркграфов. Исход споров между местным духовенством марки и светской властью зависел, прежде всего, от соотношения сил между империей и папством в каждом конкретном случае. Если все же папство одерживало верх над императорской властью, то маркграфы все равно не спешили с выполнением папских директив. Даже вопрос о выплате маркграфами десятин в пользу церкви был окончательно решен только в середине XIII века. В конце того же века маркграфы, испытывая все возрастающую денежную нужду в связи с многочисленными войнами, вводили налоги на территориях, принадлежащих церкви, связав епископства договором о защите их владений. По мере укрепления положения марки в империи маркграфы все более подчиняли себе местную церковь.

4.3. Начало формирования территориальной власти

Одной из особенностей политического развития средневековой Германии было образование территориальных княжеств. Развитие социально-экономических и политических отношений в ХII–ХIII вв. в Германии привело к несколько иным результатам, чем в Англии и Франции. Вместо создания централизованного государства политическая власть концентрировалась в масштабе отдельных областей, уровень развития которых также был не одинаков. К подобной ситуации привели, прежде всего, экономические и социальные изменения в жизни общества.

Становление территориальных княжеств в Германии по мнению ряда исследователей далеко не полностью завершилось даже в XIV веке. Начальной гранью этого процесса следует считать XI и XII века. По имеющейся у К. Чока периодизации следует различать три стадии развития территориальных княжеств в Германии: 1) создание территориального господства (раннетерриториального княжества); 2) стадия развитого территориального государства; 3) территориальный абсолютизм как поздняя стадия развития территориальных княжеств [См.: 60, s. 931]

Авторы сборника «Славяне в Германии» усматривают существование территориальных княжеств в Саксонии, Бранденбурге, Померании и Гольштейне уже в ХII веке [61, s. 221]. К. Чок подчеркивает, что процесс развития феодальных владений в территориальные княжества происходил примерно в течение столетия [60, s. 931].

Бранденбургские маркграфы стремились укрепить свое положение в марке, концентрируя в своих руках верховную юрисдикцию и другие регалии, утверждая таким образом свое территориальное верховенство. Состояние источников не позволяет с большой достоверностью проследить этот процесс до XIII века, когда маркграфы предстают не только как владельцы многих верховных прав и регалий, но и как лица, теряющие их в результате закладов или продажи. К этому их принуждала постоянно растущая денежная нужда. Факты отчуждения в XIII в. свидетельствует о том, что этими регалиями маркграфы обладали намного раньше. И. Шультце полагает, что Аскании с самого начала располагали многими верховными правами: налогообложения, пошлиной и монетной регалиями, причем, как в землях восточнее Эльбы, так и в своих аллодиальных владениях, расположенных западнее ее [См.: 139, s. 206].

Присвоение маркграфами регалий, высшей юрисдикции и других верховных прерогатив облегчалось пограничным положением марки, находящейся на значительном отдалении от сферы более интенсивного влияния центральной власти, что влекло за собой очень слабую активность представителей королевской администрации. Таким образом, большое влияние оказал географический фактор, благодаря которому в пограничных районах слабее ощущалось влияние королевской власти. Помимо этого, сами маркграфы в силу своего положения владельцев пограничных территорий обладали известной долей самостоятельности, направленной не только на охрану пограничных владений и подчинение новых территорий, но и усиление личной власти.

Одним из действенных факторов, способствующих созданию территориального верховенства в Бранденбурге, являлась колонизация славянских земель. В процессе колонизации маркграфы самочинно объявили себя собственниками всех земель. Еще более их позиции укрепляло локаторство, особенно основание новых городов. Практически все крупные города находились на территориях, принадлежащих непосредственно маркграфам. Немецкий исследователь X. Квирин, рассматривая процесс становления территориальной власти в соседнем с Бранденбургом маркграфстве Мейсен, справедливо связывает с колонизацией славянских земель утверждение княжеского суверенитета. Он также считает, что привилегии, выданные князьям императором Фридрихом II, только способствовали превращению марки в территориальное княжество, подтверждая сложившееся уже положение [См.: 132, s. 106].

Особенно укрепляла позиции маркграфов в марке восточная экспансия, в ходе которой существенно увеличивались территориальные приобретения маркграфов, на которые королевская власть задним числом признавала их владельческие права. Если некоторые земли традиционно и считались имперскими ленами, хотя более столетия находились в руках славян, то территории, присваиваемые маркграфами в ходе дальнейшей восточной экспансии, по правовым воззрениям такого статуса не имели. Само положение маркграфа как личности, сплачивающей завоевателей при проведении восточной экспансии, давало ему заметные преимущества перед другими крупными феодалами, в силу чего на территории марки имелось сравнительно мало крупных владельцев земель, что делало притязания маркграфов на территориальное верховенство более реальными, чем в центральных областях Германии. Императорские привилегии создавали благоприятные возможности для господства маркграфов как над светскими, так и над духовными феодалами.

Важным условием для становления княжеского суверенитета было обладание монетной регалией. Известно, что Балленштедты чеканили собственную монету еще до основания маркграфства Бранденбург, владельцы которого очень рано начали проявлять притязания на монетную регалию. Монета чеканилась не только в Бранденбурге, но и в других местах [75, s. 196]. Имеются монеты Оттона I, на которых маркграф изображен на фоне башен, символизирующих Бранденбург. Данные монеты свидетельствуют как о превращении Бранденбурга в столицу маркграфства, так и об успешном для маркграфов окончании спора с королевской властью за верховенство в этом городе. Маркграфы обладали пошлинной регалией, рыночным правом, мельничным банном, кабацкими привилегиями и «… не гнушались никакими средствами для установления своего территориального верховенства» [76, s. 2–3].

Маркграфы стремились собрать в своих руках всю юрисдикцию в пределах марки. Они без ведома короля присоединяли графства, инфеодировали их своим родственникам и министериалам. Однако полностью собрать всю юрисдикцию маркграфам не удалось. Например, территория графства Линдов-Руппин вошла во владения маркграфов только в начале XVI века.

Маркграфы приобретали графскую юрисдикцию разными способами. Нередко в результате военных действий графства присоединялись к владениям маркграфов, а затем давались в качестве лена в уменьшенном виде их прежним владельцам. Именно таким образом маркграфы поступили с могущественным графом Остербургом и с бароном Иоганном Гансом, которые после разгрома их отрядов войсками маркграфа получили в качестве лена ничтожные по размерам владения. При этом графские права естественно сохранялись за маркграфом. По «Саксонскому зерцалу» делить судебный лен на более мелкие части было нельзя [136, III, 53, § 3; III, 64, § 5]. Маркграфы скупали и присоединяли выморочные графства к своим владениям. Так, в их руках оказались графства Данненберг и Люхов. По мнению X. Хельбига, важное значение имела регалия на юрисдикцию над евреями, которая сперва была исключительно прерогативой короля, а в 1231/32 гг. ее предоставил имперским князьям Фридрих II своими известными привилегиями. Маркграфы смогли получить эту регалию в середине XIII в. [См.: 76, s. 35].

Таким образом, обнаруживается расхождение между положениями «Саксонского зерцала» и реальным состоянием дел в маркграфстве. Следует сказать, что на ранней стадии формирования территориального верховенства маркграфы еще далеко не полностью обладали юрисдикцией в марке. Это произошло позже, когда за сословием имперских князей были закреплены регалии, потерянные во многих местах королевской властью, и княжеская юрисдикция была признана неоспоримой и безапелляционной (non evocando et non apellando).

На судебно-административные должности в центре и округах (фогтствах) обычно назначались министериалы или свободные рыцари. В маркграфстве министериалы обладали всеми правами свободных ленников [См.: 156, s. 20]. В XIII веке произошло уравнивание в правах министериалов с рыцарями в результате аноблирования министериалитета. Министериалы несли рыцарскую службу и наследовали лены наравне с благородными рыцарями. Маркграфы не могли помешать этому процессу. Внутри земель складывались сословия, и, по мнению И. Шультце, происходил переход от ленного государства к сословному [См.: 139, s. 207].

Несмотря на то, что маркграфам удалось создать более или менее компактный массив территорий, их владения не были монолитными и располагались на большом пространстве. Маркграфство Бранденбург делилось на отдельные, исторически сложившиеся области, присоединение которых происходило в разное время и различными путями. В целом еще в XIII веке Бранденбургское маркграфство оставалось рыхлым объединением, связанным лишь личностью верховных владетелей-маркграфов.

Одним из рычагов формирования территориальной власти было подчинение местной церкви. Так же, как и в складывавшихся национальных государствах Запада, в германских княжествах, вступивших на путь территориальной централизации, церковные учреждения — епископства и аббатства, зависевшие по канонической линии от папской курии и располагавшие широкой церковной юрисдикцией и большими материальными средствами, служили серьезным тормозом на пути централизации государственной власти, укрепления ее судебно-административного аппарата. Подчинение церкви государственной властью, получившее свое завершение в западноевропейских странах только в эпоху Реформации, наметилось уже в ХII–ХIII вв.

В XII веке наиболее могущественные князья империи начали создавать компактные территориальные владения, которые послужили основой сложившихся позднее владетельных княжеств. Эти князья были достаточно могущественными, чтобы подавлять сопротивление других феодалов, как светских, так и духовных, стремящихся к самостоятельности. С другой стороны, они вели борьбу за то, чтобы порвать зависимость от королевской власти, сопротивление которой все более ослабевало.

Начало формирования территориальной власти в Бранденбургском маркграфстве можно отнести ко второй половине XII века. Менее столетия понадобилось маркграфам для создания территориального господства в марке. В первой половине XIII века Аскании присвоили себе фактический суверенитет на территории Бранденбурга.