Случайность

— 16—

9 июля 202у года. Позже

— Я помою посуду, — Максимов поднялся из-за стола, подхватывая свои тарелку и кружку.

На долю Тани оставалось только убрать баночки с вареньем и сгущённым молоком, и с этим делом она справилась достаточно быстро. Расставила на столе салфетки, поправила шторки, заодно рассматривая, как в дальней части двора, рядом с клумбой, маленький Саша с интересом собирает пирамидку из пластиковых кубиков, а Зинаида Петровна сидит рядом, взяв в руки очередное вязание.

Сколько бы ни пыталась девушка найти себе занятие, взгляд то и дело возвращался к Мише. Вид крепко сложенного мужчины, который моет на твоей кухне посуду, приводил её в смятение, но вместе с этим заставлял мысли двигаться во вполне определённом направлении. Таня всё продолжала разглядывать спину мужчины и его руки, сильные и мягкие, и вспоминалось, как он прижимал ими к себе их сына. А ещё, как своими пальцами касался её.

Бабочки в животе опять запорхали, собираясь в тугой и весьма горячий комок. Она сама хотела взять паузу в их отношениях. Начать всё заново, но в этот раз действовать неспеша, постепенно переходя от нежности к страсти. Вот только тело требовало совершенно другого, и если прошлым вечером с Антоном ей хотелось просто замереть и дождаться, когда всё наконец закончится, то сейчас не собиралась упускать ни одной минуты.

Закусив губу буквально на мгновение, она отложила полотенце, что до этого терзала в руках, и сделала шаг к своему любимому, обнимая и утыкаясь лицом в его спину.

— Таня? — он замирает, так и держа в руках последнюю тарелку.

— Просто постоим так, хорошо? — шепчет она, не в силах совладать с эмоциями. — Мне это нужно.

— Что тебе нужно ещё? — тарелка всё же опускается на сушилку, но сам мужчина разворачиваться не торопится.

— Стоять вот так, вдыхая твой запах. Чувствовать себя защищённой. Знать, что есть в моей жизни человек, который готов взять на себя заботу обо мне, и о моём ребёнке.

— Нашем ребёнке, милая, — поправляет Михаил, и Таня чувствует улыбку в его голосе. — Я могу развернуться и обнять тебя?

— Не… не уверена, — чуть сбившись, отвечает девушка.

— Почему?

Почему? Потому, что всё так же не хочет упускать ни минуты рядом с Мишей. Но так и не решила, готовы ли они оба к такому.

— Потому что чувствую себя девчонкой с гормональными качелями, которая никак не может определиться в своих желаниях, — выдохнула она, ещё крепче прижимаясь к широкой спине. — Извини.

— Где-то я читал, — протянул Максимов, — что для женщин это нормальное и практически естественное состояние. Особенно для беременных и недавно родивших. Давай всё же посмотрим, что там с твоими желаниями?

Он развернулся, тут же ловя девушку в свои объятия, и в очередной раз Таня поняла, что пропала. Рядом с этим мужчиной у неё никогда не получалось держать себя в руках, если только он сам ей не подыгрывал. Но стоило оказаться как сейчас, наедине и в полной безопасности, как начисто срывались все предохранители.

Несколько секунд они смотрели в глаза друг другу, а после время растворилось для них двоих. Михаил чуть наклонился, ловя своими губами губы возлюбленной, и позволяя первому за столько месяцев поцелую наконец случиться.

Мягкий, нежный поцелуй, позволяющий просто вспомнить друг друга. Короткий вздох, и вот тот поцелуй сменяется на другой, куда как более горячий. Объятия становятся теснее, пальцы блуждают по ткани, то и дело задевая открытые участки тела, а расстояния между телами, кажется, и вовсе нет.

Отрываться друг от друга — последнее, чего бы хотелось обоим, но эта пауза им просто необходима.

— Хорошая моя, ты ведь понимаешь, что это значит? — выдыхает Максимов, переводя дыхание. — Уверена, что уже готова?

— Готова или нет, но останавливаться я не хочу. Пойдём в спальню?

Потому что каждая секунда промедления приносит откровенную муку. И как она вообще смогла столько продержаться без его объятий и ласк? Как получилось убедить себя, будто спокойно будет жить без Миши дальше?

— Спальня подождёт, раз ты так замечательно привела в порядок стол, — мужчина качает головой, а глаза Тани расширяются в удивлении. — Привыкай, милая, что пределами кровати мы ограничиваться не будем. Особенно если учесть, что дети ещё долгое время будут рядом с нами.

— Милый…

— Потом. Всё потом, потому что я тоже соскучился по тебе, твоему запаху и по твоим стонам.

Шаг, и вот они уже рядом с обеденным столом. Татьяна даже опомниться не успевает, как оказывается усажена на него, а подол сарафанчика до неприличия высоко задран. Впрочем, все мысли вообще довольно быстро покидают её голову, и последнее, что запоминает пока страсть не затопила её окончательно — как футболка с провокационной надписью падает на пол.

Когда спустя час Зинаида Петровна входила в кухню, поддерживая топающего Сашеньку двумя руками, Михаил уже заканчивал заваривать чай. Женщина внимательно осмотрела помещение, мужчину и сам стол, а после весьма многозначительно хмыкнула.

— Мама? — малыш смотрел на папу, но искал не только его.

— Мамочка пока отдыхает. Давай-ка нальём тебе компотика, сынок.

— Ты только глянь! — наконец выдаёт няня. — Кухня чище, чем я её оставляла, наша девочка спит, а ты сияешь, словно кот, дорвавшийся до сметаны. Что-то подсказывает мне, что ты не успокоишься, пока она тебе ещё и дочку не родит. И не стыдно так изматывать Танюшу?

— Вот за что мы вас любим, Зинаида Петровна, так это за тактичность и прозорливый ум, — улыбается мужчина, усаживая сынишку на стульчик и подавая ему поильник с напитком. — Чаю?

— То есть, угадала?

Женщина усаживается, с благодарностью принимая кружку, и продолжает внимательно смотреть.

— И что теперь будете делать?

— Жить, — Михаил уселся напротив, заодно поправляя на Сашеньке футболку. — Работать и строить карьеру. Рожать ещё детей. Создавать свой собственный мир. И вы нам, кстати, очень в нём нужны.

— Ну разумеется, — фыркает няня. — С таким-то настроем!

— Мама!

Александр был первым, кто увидел входящую на кухню Татьяну. Действительно сонная, со взъерошенными распущенными волосами и в рубашке любимого мужчины. Она уселась между ним и сыном, гладя последнего по головке.

— Может всё-таки поспала бы? — заботливо спросил Михаил, стойко игнорирую ехидные взгляды пожилой женщины. — Мы справимся сами.

— Потом посплю, вместе с Сашей, — отмахивается Таня. — Сейчас же хочу побыть всем вместе.

Теперь она утыкается в плечо Миши, и тот сразу обнимает её, притягивая плотнее.

— После обеда нарисуем его вместе?

— Наш будущий дом?

— И обязательно несколько детских.

— Сбавили бы вы пыл, парочка, — в шутку ворчит Зинаида Петровна. — Я — старая и больная женщина, на всех ваших отпрысков меня может не хватить!

— Не переживайте, мы будет о вас очень хорошо заботиться.

Старушка качает головой, но больше не комментирует. Пожалуй, с такой семейкой ей действительно будет интересно жить и дальше. Особенно если в новом доме для неё организуют комнатку побольше и персональное кресло-качалку.