Случайность

— 5—

29 июля 202х года. Там же

Не ясно, сколько бы они ещё так простояли и до чего дошли, если бы в этот момент Александр не стал подхныкивать, активно открывая ротик. Действие оказало на родителей отрезвляющий эффект, и Михаил осторожно погладил малыша по головке.

— Что с ним?

— Он голоден, — спокойно ответила Татьяна.

— И… нужно что-то принести?

Это был настолько глупый и одновременно логичный вопрос, что женщина не удержалась и хихикнула. Папаша, называется!

— Бутербродом с колбасой здесь не обойтись, — улыбнулась она. — Дай его мне.

Она приняла свою драгоценную ношу и уселась на кровать, подложив под спину подушки. Саша, почувствовав знакомый успокаивающий запах, заёрзал ещё сильнее, приоткрывая ротик, и стоило матери сдвинуть полу сарафана, моментально приложился к груди.

Таня не столько увидела, сколько почувствовала по движению матраса под ней — Миша сел рядом. Не вплотную, разумеется, а на другую сторону кровати, но всё равно они стали довольно близки. Запоздало подумалось, что, наверное, стоило отправить мужчину в другую комнату, или хотя бы попросить отвернуться, потому что процесс кормления — штука весьма интимная. С другой стороны, Михаил уже не раз видел её без белья. И делал с нею много всего, правда еды этот процесс не касался…

От непрошенных воспоминаний резко заныло внизу живота, а молоко прилило сразу с двух сторон. Татьяна едва слышно чертыхнулась и тут же прикусила язык — ругаться при ребёнке! Хорошо хоть по заверениям Зинаиды Петровны после двух месяцев эти молочные реки можно будет хотя бы немного контролировать.

Всё-таки набравшись храбрости и подняв голову, она увидела, каким же взглядом смотрит на их сына Миша. Тоска в нём плотно переплелась с нежностью, но ни агрессии, ни жадности не наблюдалось. Может она, конечно, зря так переполошилась: не тот Максимов человек, чтобы взять и отсудить у неё мальчика. Но этот вопрос им стоит разрешить с самого начала.

— Миша, — тихонько позвала она, когда переложила сына на другую сторону. Ей чисто по-человечески было жалко мужчину, который может и решился на радость отцовства, но его в нём обделили. С другой стороны, отбрасывать свои интересы хотелось Тане меньше всего. — Миш, просто так получилось. Этот малыш — случайность. Его никто из нас никогда не планировал, но он есть. И я нужна ему, притом не только сейчас, пока совсем крошечный.

Максимов медленно кивнул, соглашаясь со всем услышанным, и Таня продолжила уже чуть бодрее.

— Ты в своём праве видеться с сыном, и я отдаю себе отчёт в том, что можешь его забрать. А если женишься к моменту суда, то в полную семью Сашу отдадут легко и просто, но я прошу этого не делать. Ни одна женщина не будет любить постороннего ребёнка так, как любила бы родная мать. Да и к чему он ей? Она родит тебе своих, сколько захочешь, и всё у вас будет хорошо. А этого оставь мне.

— Я ни за что не стал бы отнимать у тебя ребёнка, — Миша мотает головой, и взгляд его теперь кажется болезненным. — Таня…

— Всё хорошо, — Татьяна продолжает уже шёпотом — малыш заснул, наевшись, и теперь его стоит переложить на плечо. — Мы оба просто погорячились. Но, повторюсь, захочешь — приезжай, общайся с ним. Сашенька подрастёт, и вы обязательно сможете проводить время вместе интересно и легко. А не захочешь — насильно навязывать тебе его никто не станет. Я приму любой твой вариант, но очень прошу, не поднимай больше вопросов брака и того, что нам стоит воспитывать его вместе. Это не нужно ни тебе, ни мне.

Возможно, Михаил и собирался что-то сказать или возразить, но в это время послышался стук входной двери. И если мужчина напрягся, то сама Васильева только вздохнула с облегчением.

— Ну и жарища! — произнесла весьма дородная женщина, заполняя собой практически весь дверной проём. — В последний раз такое было, когда в наш колхоз привозили новые сорта индюшек в… запамятовала каком году.

Возрастом ближе к семидесяти, Зинаида Петровна полностью сохранила и активный настрой, и ясный ум, и цепкий взгляд. Особенно последнее, потому что смотрела на сидящего с краю кровати Максимова она весьма и весьма оценивающе.

— Дорогой дедушка Мороз, — продолжила Татьянина помощница по хозяйству уже через несколько секунд, и смотрела при этом в потолок. — Если ты наконец принёс мне толкового мужика в качестве подарка, то сильно припоздал — мне уже шибко давно не семнадцать. И почему упакован в ту старую футболку, в которой я мою полы?

— Зинаида Петровна, не нужно столько патетики, — Татьяна с огромным трудом сдерживала улыбку, за месяц совместной жизни не только привыкнув к манере разговора женщины, но и полюбив её. — Это Михаил, отец Сашеньки. Он иногда будет заглядывать к нему в гости.

Взгляд старушки опять вернулся к мужчине, в котором смущение было серьёзно потеснено удивлением, а после еле слышно хмыкнула.

— Ну хвала небесам! Не от святого духа понесла, как я переживала. Лимонаду-то этому Михаилу плеснуть? Холодненького.

От холодного лимонада не отказалась бы, пожалуй, и сама Татьяна, но Миша покачал головой и поднялся на ноги.

— Я пойду уже, — произнёс он, смотря не столько на женщину, сколько на сына. — Действительно, свалился вам словно снег на голову. Не против, если прилечу на следующих выходных?

— Я уже сказала, приезжай, когда самому удобно. Просто предупреди.

Буквально на минуту Максимов скрылся в ванной, переодеваясь в свою одежду, а после направился к выходу. Таня со спящим сынишкой пошла его проводить.

Уже стоя в дверях, мужчина обернулся и наклонился поцеловать Сашу в висок. Девушке показалось, что в этот момент она перестала дышать: слишком близко Миша был, слишком родным казался. Но миг, и они вернули прежнюю дистанцию.

— Береги себя, — проговорил Михаил, обращаясь вроде бы и к Тане, но не смотря на неё. — Пока.

— Пока.

На улице было и вправду жарко, и девушка поспешила закрыть за гостем дверь. Да и какой был смысл смотреть ему вслед?

Она вернулась в спальню и уложила Сашу на кровать, сама устраиваясь рядом. Вообще-то детская кроватка у них тоже имелась, но пока не использовалась по назначению. Зинаида Петровна утверждала, что будет стоять скорее как манеж, а спать лучше ложиться с ребёнком под боком. Разумеется, соблюдая технику безопасности.

А вот, кстати, и сама женщина. Явилась, держа в руках два стакана с напитками и поглядывая на подопечную с такой хитринкой, что Таня сдалась первой.

— Можете спрашивать всё, что захотите.

Старушка же хмыкнула и уселась в то кресло, где четверть часа назад сидел Михаил.

— А чего спрашивать, если и так всё понятно, — она демонстративно пожимает плечами. — Хороший, кстати, мужик. Видный такой, симпатичный. Женатый, что ли?

— Нет, — Татьяна помотала головой. Только подобных глупостей ей не хватало!

— Тогда чего не берёшь себе? — подивилась Зинаида Петровна. — Сейчас, когда сына увидел, он же прям тёпленький! Такого можно сразу в загс тащить, не отказал бы.

— Сейчас — разумеется. А мне надо было сразу.

Старушка посмотрела на поджатые губы Тани и с тоской покачала головой.

— Гордая, значит? Не боишься потом своей гордостью умыться, каждую ночь окропляя подушку слезами? Его, такого уязвимого, сейчас любая краля может утащить.

— Не боюсь, — Таня со вздохом переводит взгляд на сына, и слабая улыбка трогает уголки губ. — И так знаю, что буду сожалеть об этом решении. И что рыдать буду ночами, тоже в курсе. Но если я не нужна сразу, то обойдусь как-нибудь без подачек из милости. Если хотите, можете осуждать.

Именно поэтому Татьяна и не рассказала никому из родни про беременность. Особо близких у неё и не было, а те, которые остались, подобной родственнице вряд ли образуются. По мнению многих, родить ребёнка без мужа — позор, и с этим ничего не поделать. Ничего, им и вдвоём с Сашенькой будет хорошо.

Но Зинаида Петровна не осуждает, а смотрит весьма весело.

— Да вот ещё! И вообще, так ему и надо, этому папашке, — хмыкает она. — А ты себе кого получше найдёшь, с таким-то подарком. Получше, покрасивее да побогаче.

Вот в этом Таня сомневалась, но спорить с женщиной — себе дороже. Тем более, сейчас самое главное в её жизни сокровище дремлет под боком, а второе счастье — работа — как раз ждёт внимания, чтобы закончить последний эскиз. Вот это было тем, на чём стоит сосредоточиться, а остальное подождёт.