Смута на Руси. Выбор пути

Семибоярщина

Сразу после сведения царя Василия с престола началось заседание Боярской думы. Боярам следовало решить вопрос о верховной власти, чтобы отвратить государство от пучины хаоса и беспорядков. После долгих совещаний договорились, что до избрания нового царя вершить всякие дела будет временное правительство, состоящее из семи бояр. После голосования и обсуждения каждой кандидатуры в него вошли князь Ф. И. Мстиславский, князь И. М. Воротынский, князь А. В. Трубецкой, князь А. В. Голицын, князь Б. М. Лыков, И. Н. Романов и Ф. И. Шереметев. Рассмотрим биографии каждого из этих людей, чтобы понять, почему именно на них пал выбор при голосовании знати.

Федор Иванович Мстиславский, ставший главой временного правительства, принадлежал к одной из ветвей литовских князей Гедиминовичей. Его дед Федор в 1526 году поступил на службу к великому князю Василию III и через некоторое время женился на его сестре (по другой версии — на племяннице). В любом случае отец Ф. И. Мстиславского Иван Федорович был уже кровным родственником московских государей. В девятнадцать лет он получил боярство и стал одним из наиболее видных воевод в войске Ивана Грозного. В 1565 году после учреждения опричнины Иван Федорович был назначен главой земщины.

Матерью Федора Ивановича была дочь князя А. Б. Горбатого-Шуйского, поэтому он являлся родственником не только царя, но и представителей достаточно многочисленного в XVI веке клана Шуйских, а также всех князей Гедиминовичей: Трубецких, Голицыных, Куракиных и других. К тому же его старшая сестра была женой Симеона Бекбулатовича, племянника второй жены царя Марии Темрюковны, стоявшего целый год во главе страны.

Знатность и обширные родственные связи позволяли Федору Ивановичу сделать блестящую карьеру: в 1576 году, в двадцать с небольшим лет, он уже боярин, в следующем году — воевода полка правой руки, через два года — главнокомандующий на береговой службе.

При царе Федоре Ивановиче отец Мстиславского оказался в опале и принял постриг в Кирилло-Белозерском монастыре. Его ведущее место в Боярской думе и войске занял сын. Особо отличиться ему удалось во время похода царя на Нарву и при обороне Москвы от Казы-Гирея в 1591 году. За службу он получил дорогую шубу, золотой кубок, монету «португал» — высший орден того времени и город Кашин в «кормление», то есть получил право собирать в нем налоги в свою пользу.

Высокое положение Ф. И. Мстиславский сохранил и при царе Борисе Годунове, поскольку не стал вмешиваться в борьбу за трон, на который имел больше прав, чем не слишком знатный Годунов.

Осенью 1604 года Федору Ивановичу пришлось сражаться с самозванцем и получить тяжелое ранение в голову. Несмотря на это, воцарившийся Лжедмитрий сохранил за Мстиславским прежнее высокое положение, хотя в свой ближний круг не включил.

Вполне вероятно, князь догадывался, что служит обманщику, но был вынужден смириться со сложившимися обстоятельствами. Согласился он и с избранием на престол В. И. Шуйского и вновь не стал бороться за трон. Но, видимо, именно по его инициативе с нового царя бояре взяли Ограничительную запись, урезающую его права в пользу Боярской думы.

Мстиславский и при Шуйском оставался на ведущих позициях в правительстве, но в войске его постепенно заменили царские родственники, поскольку по меркам того времени он был стар — ему было уже за пятьдесят.

Итак, Ф. И. Мстиславский по крови состоял в родстве с представителями прежней царской династии, был опытным полководцем и много лет подряд руководил Боярской думой. Несомненно, что он был одним из авторитетнейших людей в стране, поэтому в избрании его главой временного правительства не было ничего удивительного. Скорее это было закономерно.

Иван Михайлович Воротынский принадлежал к древнему роду Черниговских Рюриковичей, родоначальником которого считался знаменитый святой князь Михаил Черниговский, героически погибший в Золотой Орде. В его род входили также князья Одоевские, Мосальские, Мезецкие и Оболенские.

Князья Воротынские перешли на службу к московским государям в конце XV века, сохраняя свои земельные владения и не до конца зависимое положение. Официально они носили звание «слуг» и участвовали только в юго-западных походах государей. Дед Ивана Михайловича женился на Анастасии Ивановне Захарьиной и таким образом породнился с могущественным старомосковским боярским родом Кобылиных-Кошкиных — Захарьиных-Юрьевых. После того как Анастасия Романовна Захарьина-Юрьева стала женой Ивана Грозного, Воротынские превратились в царских родственников.

Отец Ивана Михайловича, Михаил Иванович, был талантливым и опытным полководцем. В 1572 году он спас и страну, и царя Ивана IV от повторного набега Девлет-Гирея, который грозился не только вновь сжечь Москву, но и отторгнуть Астраханское и Казанское ханства и вновь наложить на Русь дань. В битве при Молодях князю вместе с горсткой храбрецов удалось обратить в бегство стотысячное ханское войско. Однако Иван Грозный не оценил доблесть Воротынского. В следующем году его обвинили в колдовстве и подвергли жестоким пыткам, от которых он умер.

После этого Иван Михайлович почти десять лет находился в опале. Государственную службу он смог начать только в 1582 году городовым воеводой. При новом царе Федоре Ивановиче его положение долго не изменялось. Лишь в 1592 году он получил боярство за строительство Астраханского кремля, а затем был выслан на воеводство в Казань.

При царе Борисе Годунове И. М. Воротынский занимал в Боярской думе самое низкое по значимости место, хотя, по родовитости опережал многих. Поэтому, когда появился Лжедмитрий I и взял верх над Годуновыми, Иван Михайлович одним из первых поехал к нему на поклон в Тулу. Самозванец оценил это и в своей Думе определил его на четвертое место. Однако очень скоро князь понял, что на престоле не настоящий царский сын, а плут и обманщик. Он примкнул к заговору В. И. Шуйского и вместе с ним сверг лжецаря. После этого Воротынский стал одним из наиболее близких и доверенных людей царя Василия: ездил в Углич за останками настоящего царевича Дмитрия, сражался с Болотниковым и даже женился на сестре царицы и таким образом породнился с государем.

Воротынский, несомненно, восхищался воинскими талантами и мужеством молодого полководца М. В. Скопина-Шуйского, поэтому попросил его быть крестным отцом своего сына Алексея. Именно на пиру по случаю этих крестин Скопин был отравлен. Князь, как и все, заподозрил в преступлении жену Д. И. Шуйского, полагая, что она действовала по указанию царя и его брата-наследника. В его отношениях с Шуйскими наступило охлаждение. Хотя Иван Михайлович так и не вошел в состав заговорщиков, но все же помог им уговорить царя Василия оставить престол.

Таким образом, знатность и определенные воинские и дипломатические таланты способствовали тому, что И. М. Воротынский был включен в состав временного правительства. К тому же он находился в кровном родстве с царем Федором Ивановичем, хотя и довольно отдаленном.

Андрей Васильевич Трубецкой, так же как и Мстиславский, был потомком великого князя Литовского Гедимина. При этом его род шел от сына Гедимина Ольгерда, который также был великим князем Литовским, поэтому среди остальных Гедиминовичей он был наиболее знатным. К московским государям Трубецкие перебрались в 1500 году, сохраняя родовой город Трубчевск и определенную независимость. При Иване Грозном они становятся опричными боярами и входят в ближнее окружение царя. Служба Андрея Васильевича начинается в 1577 году — он один из незначительных воевод в царском войске. Через два года Иван Грозный вводит его в свою свиту, в 1580 году он сопровождает царя во время свадьбы с Марией Нагой.

Настоящую военную службу Трубецкой получил только при царе Федоре Ивановиче: сначала он был воеводой приграничного полка у Тулы, потом сопровождал царя во время похода на Нарву и, наконец, стал воеводой стратегически важного города Смоленска. В 1597 году получил окольничество.

Борис Годунов еще больше возвысил Андрея Васильевича и уже в 1598 году присвоил ему боярский чин. С этого времени князь стал неизменным участником всех дворцовых празднеств, но в военных действиях участия не принимал, возможно, из-за слабого здоровья.

Лжедмитрий оставил Трубецкого на прежнем месте, таким же было его положение и при царе Василии. Включение его в состав временного правительства, видимо, было связано с тем, что в Думе он был одним из старейших членов и вполне достойно представлял свой знатный род.

Андрей Васильевич Голицын также принадлежал к разветвленному роду князей Гедиминовичей. В отличие от Мстиславских и Трубецких, его предки поступили на московскую службу достаточно рано — в самом начале XV века. Один из них, Юрий Патрикиевич, даже смог жениться на дочери великого князя Василия I. Его правнук, Михаил Иванович по прозвищу Голица, дал фамилию целому роду, поэтому по крови Голицыны также могли считать себя родственниками прежних государей. К одному роду с Голицыными принадлежали также князья Хованские, Куракины и Корецкие.

Отец Андрея Васильевича, В. Ю. Булгаков-Голицын, был видным боярином и воеводой в царствование Ивана Грозного, но он умер, когда сын был еще совсем мал. Кроме Андрея, в семье было еще два сына: Василий и Иван. Они первыми поступили на царскую службу и вскоре продвинулись на военном поприще. Отличавшийся высоким ростом и красотой Андрей получил в 1591 году должность стольника.

Новый царь Борис Годунов не только не возвысил молодого князя, но, напротив, отправил его в ссылку в Тобольск. Истинная причина его опалы доподлинно не известна, но не исключено, что она могла быть каким-то образом связана с появлением в Польше самозваного «царевича Дмитрия». Так или иначе, но Лжедмитрий I после воцарения тут же вызволил A. В. Голицына из ссылки и присвоил ему боярский чин. Боярином стал и его средний брат Иван, Василий же носил этот чин и раньше. Правда, в общей придворной иерархии Голицыны все равно оказались ниже не слишком знатных Нагих и Мосальских. Это, видимо, и заставило их примкнуть к заговору B. И. Шуйского по свержению самозванца.

Новый царь Василий приблизил Голицыных к трону и стал активно привлекать младших братьев к военной службе. Андрей Васильевич наконец-то получает под свое руководство целый полк и вступает в борьбу с болотниковцами. На реке Возьме ему даже удается разбить «воровского воеводу» А. А. Телятевского. Во время Тульского похода царя он стоит во главе полка левой руки. За воинские успехи Голицын получил несколько наград.

После возникновения Тушинского табора А. В. Голицын продолжал верно служить оказавшемуся в тяжелом положении Шуйскому. Не раз вместе с другими воеводами он вступал в сражения с тушинцами и наносил им ощутимые удары.

Из всех братьев Голицыных бояре ввели в состав временного правительства именно младшего, Андрея. А. В. Голицын показал себя отважным воеводой, а эти качества были очень существенны в трудное для страны время. Вероятно, его отличали прямолинейность и честность. Репутация же старших братьев была подмочена неоднократными изменами — ведь именно они смутили царское войско под Кромами и заставили его перейти на сторону Лжедмитрия I. Потом Василий Васильевич строил козни против царя Василия и даже сам метил на престол.

Иван Никитич Романов принадлежал к старомосковскому боярскому роду Кобылиных-Кошкиных — Захарьиных-Юрьевых. Согласно легенде, основатель рода Андрей Кобыла был выходцем из Пруссии. В середине XIV века он переехал в Москву ко двору великих князей. Со временем его род стал очень многочисленным. В него входили: Колычевы, Хлуденевы, Лодыгины, Кокаревы, Образцовы, Шереметевы, Яковлевы и другие. Многие из них были видными военачальниками, государственными и религиозными деятелями, дипломатами.

Свою фамилию Иван Никитич получил от деда — окольничего Романа Юрьевича Захарьина, который был отцом не только Никиты — отца Ивана, но и царицы Анастасии, первой жены Ивана Грозного. Поэтому Романовы считались наиболее близкими родственниками представителей угасшей династии — царю Федору Ивановичу они приходились двоюродными братьями и после его смерти в большей мере обладали законными правами на престол, чем Борис Годунов.

Сам Иван Никитич не рассчитывал на царскую корону. Во-первых, он был младшим среди братьев, а кроме того, с детства плохо владел одной рукой, прихрамывал и невнятно говорил. За это его прозвали Кашей. Свою службу он начал стольником при дворе Федора Ивановича, но вряд ли был способен исполнять свои обязанности. Царь иногда отправлял его в качестве гонца с важными сообщениями.

При царе Борисе в 1600 году на всех братьев Романовых обрушилась опала — их обвинили в попытке отравить государя. Старший, Федор, был пострижен в монахи, три средних брата погибли, выжить удалось только Ивану Никитичу. Лжедмитрий вызволил его из ссылки и присвоил боярский чин. В придворной иерархии И. Н. Романов занял довольно высокое место, поскольку считался царским родственником. Не изменилось его положение и при В. И. Шуйском, ведь по матери, Горбатой-Шуйской, он продолжал оставаться родственником уже нового государя. В это время его здоровье, видимо, окрепло, и он даже встал во главе полка, сражавшегося с болотниковцами. Особенно успешными для Романова оказались бои под Козельском, в результате которых был убит «воровской воевода» В. Ф. Мосальский, а его отряд предпочел смерть плену.

Все время правления царя Василия Иван Никитич хранил ему верность, хотя его брат Федор-Филарет был тушинским патриархом и наверняка мог выхлопотать теплое местечко и для него.

Можно сделать вывод о том, что И. Н. Романов был избран во временное правительство и за свои личные качества (верность долгу, отвага, порядочность), и за близкое родство с угасшей династией.

Федор Иванович Шереметев принадлежал к младшей ветви рода Захарьиных-Юрьевых. Представители этого семейства выдвинулись в середине XVI века и были ведущими полководцами и видными боярами при дворе Ивана Грозного, правда, за свою службу они не всегда получали почет и награды — часто опалу и даже казнь.

Отец Федора Ивановича, Иван Васильевич Меньшой Шереметев, был активным участником всех Ливонских походов царя. Во время одного из них, в 1577 году, он пал смертью храбрых. Рано умерла и мать, происходившая из рода князей Троекуровых. Мальчика опекала его сестра Елена, вышедшая в 1580 году замуж за царевича Ивана Ивановича, сына Ивана IV. Однако этот брак оказался недолговечным: в ноябре 1581 года царевич Иван умер от смертельного удара, нанесенного ему отцом. От побоев свекра пострадала и беременная Елена — у нее случился выкидыш. Скорбя по мужу и неродившемуся ребенку, Елена приняла постриг в Новодевичьем монастыре под именем Леониды, но продолжала опекать брата. По-своему неплохо к нему относился и царь Иван Грозный, подаривший ему шапку погибшего сына. Фактически Федор продолжал оставаться царским родственником (родство было и через царицу Анастасию, и через сестру).

Первые сведения о службе Федора Ивановича относятся к 1591 году — он думный дворянин и участник обороны Москвы от войска Казы-Гирея. В качестве царского родственника он присутствовал на различных торжествах во дворце.

При царе Борисе Годунове положение Шереметева ухудшилось. В 1600 году в связи с «делом Романовых» он был отправлен на дальнее воеводство в Тобольск. Впрочем, уже в 1604 году царь Борис был вынужден его отозвать, поскольку нуждался в опытных воеводах для борьбы с Лжедмитрием I. Федора Ивановича поставили во главе артиллерийского полка и направили под Кромы для сражений с засевшими там казаками атамана Корелы. Вряд ли обиженный воевода рьяно защищал интересы ни за что наказавшего его царя, поэтому вскоре его перевели в Орел.

После смерти Годунова Шереметев не захотел служить его юному сыну и перешел на сторону Лжедмитрия. За это он получил боярский чин и весьма высокое место в новой Боярской думе. Однако под влиянием В. И. Шуйского Шереметев понял, что на престоле не настоящий сын Ивана Грозного, а плут и обманщик. Поэтому, когда самозванец отправил его во главе войска в Елец для подготовки похода на Азов, Федор Иванович остался в окрестностях столицы, поддерживая заговорщиков. Но помощь не потребовалась — Лжедмитрий был убит, а его сторонники либо разбежались, либо перешли на сторону Шуйского.

Летом 1606 года выяснилось, что далеко не все города готовы служить новому царю Василию, а в Поволжье орудует еще один самозваный царевич — Петруша. Для наведения порядка царь отправил Ф. И. Шереметева в Поволжье, придав ему небольшой отряд дворян и стрельцов. Первые бои состоялись у Астрахани, которая сохраняла верность уже не существовавшему «царю Дмитрию». Они оказались неудачными для царского воеводы. Тогда он решил подняться вверх по Волге и пополнить свои силы за счет городовых дружин. Шереметеву пришлось пробыть в Поволжье несколько лет. За это время он сформировал целую Понизовую рать. Сделав своей ставкой Нижний Новгород, он держал под контролем все Среднее Поволжье. Петруша был вынужден прекратить разбои и перебраться в Путивль.

В ноябре 1609 года Федор Иванович вместе с М. В. Скопиным-Шуйским освободил Москву от Тушинского вора, но за свои воинские подвиги никакой награды от царя Василия так и не получил. Поэтому, когда заговорщики свели Шуйского с престола, Шереметев не стал его защищать.

Таким образом, и личные заслуги, и родство с прежней династией стали причиной избрания Ф. И. Шереметева во временное правительство.

Борис Михайлович Лыков принадлежал к старинному старомосковскому роду князей Оболенских. Их родоначальником был святой князь Михаил Черниговский, но на московскую службу их предки перешли уже во второй половине XIV века, сохраняя свое родовое владение — Оболенск. В XVI веке род князей Оболенских разросся. Самыми старшими считались Курлятевы и Ногтевы, затем — Телепневы, Туренины, Репнины, Лыковы и Кашины, за ними — Долгорукие, Щербатые и Тростенковы. Все это свидетельствует о том, что среди Рюриковичей Лыковы были далеко не самыми знатными людьми. Таким образом, не происхождение стало причиной включения князя во временное правительство.

Свою службу при дворе он начал в 1593 году рындой на дипломатических приемах. Это назначение свидетельствует о том, что Лыков был красив, высок и строен, ведь только таких юношей брали на должность царских оруженосцев. При царе Борисе молодому князю стали поручать дипломатические дела: встречать женихов царевны Ксении, сопровождать английских послов. Однако в 1603 году Лыков попал в опалу и был сослан на воеводство в Белгород. Причиной стал тайный донос о его злых умыслах, которые вряд ли были у Лыкова на самом деле.

Обиженный князь с радостью встретил известие о появлении «царевича Дмитрия» и в начале 1605 года отправился к нему на поклон в Путивль. Самозванец наградил Бориса Михайловича чином кравчего и включил в свое ближнее окружение. После воцарения он присвоил ему боярство, что стало небывалым взлетом для молодого и не слишком знатного князя, не имевшего к тому времени личных заслуг.

В. И. Шуйский сохранил за Лыковым все пожалования, но отправил на борьбу сначала с Болотниковым, а потом и Лжедмитрием II. Зимой 1609 года князь со своим отрядом влился в войско Скопина и вместе с ним освобождал столицу. Он до конца оставался верен непопулярному царю Василию и даже после разгрома под Клушином вместе с татарскими царевичами пытался остановить рвавшегося к Москве Лжедмитрия II.

За время борьбы с многочисленными врагами В. И. Шуйского Борис Михайлович показал себя опытным и надежным воеводой, что и стало причиной его включения во временное правительство. К тому же через жену, Анастасию Никитичну Романову, сестру И. Н. Романова, он входил в число царских родственников.

Итак, можно сделать вывод о том, что большинство бояр, включенных в состав временного правительства, состояли в родстве с представителями угасшей царской династии (кроме А. В. Трубецкого), принадлежали к высшей знати (кроме Б. М. Лыкова), являлись опытными полководцами и отличались честностью и верностью долгу.

Казалось бы, столь заслуженные и умудренные житейским опытом люди должны были легко вывести страну из кризиса. Однако этого не произошло. Напротив, бояре из-за своей беспомощности поставили Россию на край гибели. Произошло же это потому, что русские люди не захотели им служить. Ведь до этого государством правил один человек — монарх, и именно ему подданные давали клятву верности. О боярах же у простых людей всегда складывалось представление как о казнокрадах, притеснителях и угнетателях. Поэтому, когда 20 июля временное правительство разослало по стране грамоты с просьбой прислать в Москву воинских людей для ее защиты сразу от двух врагов, а также выборщиков на избирательный Земский собор, никто на них так и не откликнулся.

Напрасно Ф. И. Мстиславский взывал к воеводам северных и восточных городов, описывая несчастья, которые может принести стране «отъявленный плут» Лжедмитрий II и «разорители православной веры» поляки, — они оставались глухи и лишь покрепче запирали ворота своих городов, чтобы не пускать в них «ни ваших, ни наших». Бесконечные перемены на престоле утомили людей, и они предпочитали отсидеться по домам, дожидаясь лучших времен. В простонародье временное правительство даже получило презрительное прозвище Семибоярщина. В результате московские бояре остались один на один сразу с двумя грозными противниками: поляками в лице гетмана С. Жолкевского и очередным самозванцем Лжедмитрием II.

После длительных совещаний они решили, что поляки для них предпочтительней, поскольку узнали о существовании проекта избрания на царский престол королевича Владислава, юного сына короля Сигизмунда III. В Москве он мог оказаться в их руках и довольно быстро забыть о своих польских корнях.

Для реализации этого плана были отправлены послы к Жолкевскому. Полякам предложили передислоцироваться поближе к Москве, на Хорошевские луга. Там каждый день бояре встречались с ними, обговаривая условия воцарения Владислава. Наконец, когда текст договора был полностью согласован, его представили патриарху Гермогену. Тот сразу же заявил, что главным и непременным условием возведения королевича на московский престол должно быть принятие им православной веры. Без этого он отказывался его благословлять и проводить церемонию венчания на царство. Кроме того, патриарх потребовал, чтобы поляки не смели въезжать в столицу. Для их пребывания был выделен Новодевичий монастырь.

Поскольку Жолкевский не мог самостоятельно решить вопрос о переходе Владислава в православие, договорились об отправке к королю Сигизмунду представительного посольства. Во главе его поставили бывшего тушинского патриарха Филарета и боярина князя В. В. Голицына. Всего в состав делегации включили больше сотни человек.

Поскольку Лжедмитрий II все еще стоял в Николо-Угрешском монастыре, решили совместными усилиями поляков и московских отрядов выбить его оттуда. Раздосадованный самозванец был вынужден вернуться в Калугу.

Переговоры с Жолкевским закончились 17 августа 1610 года подписанием договора о наречении московским государем польского королевича Владислава. Бояре тут же принесли ему клятву верности и отправили своих представителей для организации крестоцелования жителей столицы. Церемонию провели на широком поле за городом. Естественно, что об этом стало известно бывшим тушинским боярам во главе с М. Г. Салтыковым. Они тут же прибыли из-под Смоленска и захотели вновь войти в состав московского правительства. Однако патриарх Гермоген только немногим из них позволил войти в Успенский собор и принять участие в службе. Михалку Молчанова он обозвал еретиком и повелел с бесчестием выкинуть из храма. Было очевидно, что временное правительство ожидают большие трудности и неизбежные конфликты с теми, кто предложил возвести Владислава на престол и уже начал служить королю Сигизмунду.