Снежный пепел

Глава 8

Я устроилась фельдшером на станцию «скорой помощи», учиться у меня времени не было. Я сама в свободное время штудировала медицинскую литературу по онкологии, заводила нужные знакомства, благодаря дружбе с Гринем. Не бросила работу и в морге, дежурила теперь не по ночам, а сменами, подстроила специально, чтобы можно было работать и там, и тут. Но денег все равно не хватало, чтобы откладывать на лечение маме, пришлось снять койку у одинокой старушки.

Постоянно созванивалась с дедом, расспрашивая его о маме, в мельчайших подробностях, приехать же не могла. Успокаивало одно, что за три месяца, что прошли с последней поездки в родной городишко, маме не стало хуже, значит поживет еще. Каждую получку я почти полностью отправляла дедушке, боялась, что здесь потеряю или украдут. Он тоже помогал копить.

Так прошло полгода, я стала задумываться, что пора искать более высокооплачиваемую работу. Но и уходить со «скорой» не хотелось, мне нравится наша бригада, мы сработались так, что стали как семья. Единственное не нравилось, что в этой работе, это смерти, которых было слишком много.

Обычно мы приезжали и только констатировали смерть человека, и это так обидно, не спасли, не успели.

— По коням! — кричит диспетчер взволнованным голосом, видимо случилось что-то страшное, что так громко. — Авария на перекрестке Думанской и Садовой!

Сердце мое екает, этот перекресток унес уже столько жизней, не сомневаюсь, что и сегодня там месиво. Торопясь запрыгиваю в бело-красную машину и с парковки таких срывается несколько, буквально летим на помощь пострадавшим. Наш водитель уже почти пенсионер, усердно рулит, лавируя между потоками машин, его седые усы торчком, а это значит, что все внимание дороге. И мы успеваем первыми.

Я его увидела нечаянно, парня от столкновения отбросило на газон, в сторону от шикарной черной иномарки, за бетонный вал, и не видать совсем. Подбегаю к нему. Не дышит. Мне хочется плакать. Такой огромный, красивый, наверняка девчонки на нем пачками виснут. Автоматически делаю ему искусственное дыхание, мысленно моля — живи! Только живи…

Появляется пульс, нитевидный, почти не ощущаемый.

— Олег! Носилки! — ору санитару, который стоит за моей спиной. Водитель уже бежит с носилками, перескакивая через рваные части авто.

Теперь я его вытащу! В машине начинаю реанимацию, и через несколько минут вижу, что пациент приоткрыл один глаз, второй залит кровью, еще неизвестно, цел ли.

— Привет… — склоняюсь над парнем. — Как тебя зовут?

Это не любопытство, это проверка реакции и сознания.

— С… Саш…ка… — едва цедит, но я выдыхаю. Значит голова не сильно пострадала. — А… тебя?

— Я Алена, — улыбаюсь, в этот раз я, кажется успела.

Парень не сводит своего глаза с моего лица, будто держит, впившись взглядом в мои очи. Я понимаю, он боится отключится, и больше не очнуться, поэтому пытается удержаться хоть взглядом.

— Си… ни… е… — шепчет он, и мне приятно, что ему нравится цвет моих глаз, почему-то.

Сдаю парня врачам, и наша бригада мчится за новыми пострадавшими, столкновение грандиозное, все и до ночи не разгребем, наверное. А меня не отпускают мысли о том парне, только бы выжил, только бы нам не встретиться на другой моей работе, завтра. В морге.