Содержанка для босса

Глава 7.

Кристина.

Правду говорят — беда не приходит одна. Сначала в мою жизнь вихрем ворвался Тиран Александрович — мерзавец, хам и сноб, а потом случилось несчастье с родителями. После нашей последней ссоры я не звонила им месяц… Мама убеждала меня бросить все и пойти работать на «земное» место, под которым подразумевалась должность кассира в «Пятёрочке» или пункте самовывоза «Озон». Папа поливал грязью Дениса, называя его горделивым идиотом и глупцом. Короче, моему терпению тогда пришел конец. Громко хлопнув дверью, я убежала в нашу с Иришкой квартиру, решив сократить общение с родными до минимума.

А тут позвонила мама… Я корпела над текстами, стремясь выбрать из них наиболее достойные. Крутила телефон в руках, гадая, как поступить — ответить и выслушать тонну обвинений в неблагодарности и черствости или…

— Да, мама.

— Кристиночка, у нас беда.

По спине пробежал холод, а сердце неприятно заныло. Черт… Я ведь люблю их до ужаса… К чему все эти склоки и ссоры? На глаза мгновенно навернулись слезы, я тихонько произнесла в динамик:

— Говори как есть, мамуль. Что случилось?

— Мы с папой попали в аварию. У нашей старушки отказали тормоза. У меня рука сломана, а папа… — мама громко всхлипнула в динамик. — Перелом позвоночника и очень сложный перелом плечевого сустава. Дочка, ты можешь приехать в больницу? Мы во второй сейчас, отделение реанимации.

Я быстро навела порядок на рабочем месте и понеслась по коридору в кабинет Всеволода Борисовича. Рассказала все как есть, пообещав отработать в выходные. Он с пониманием отнесся к моей ситуации и отпустил. И, да… Я намеренно пошла к нему, а не Тимуру. Мерзавцу незачем знать о моих проблемах. Он не упустил бы возможности придумать мне новое задание — в отместку. Сама не понимаю, зачем все это терплю?

Воздух в больнице трещал от запахов лекарств, моющих средств и больничной еды, но я против воли вдыхала его что есть силы — старалась успокоиться и не пугать своим видом родителей. Но когда увидела папу, окруженного трубками и пищащими аппаратами, не смогла сдерживаться… В глазах потемнело, я судорожно вцепилась в бортик кровати, с трудом стоя на ногах.

Папуля бодрился и пытался улыбаться сквозь пелену боли, мама тихонько плакала.

Решительным и прямолинейным был лишь лечащий врач. Он отвел меня в сторону и коротко сообщил:

— Пластина, которую мы можем установить вашему папе бесплатно, не подходит. Ему показано лечение в центре костной патологии, а квота… Их выделяют в ограниченном количестве. Промедление грозит…

— Я поняла, доктор. Сколько это будет стоить?

Не так и много, но у моей семьи таких денег не водилось… Врач предложил оплатить половину суммы в ближайшее время, а остаток разделить на два равных платежа.

В полной задумчивости я поехала в ресторан, где работает Иришка. Плакала, просила совета. Даже в банк по пути заехала, получив отказ в кредитовании. Куда мне с такой-то зарплатой… Собственного жилья и автомобиля у меня тоже не имелось.

— Сомова, соглашайся на предложение Тимура, — с придыханием сообщила она.

— Что? Ты с ума сошла?

— Что плохого в том, чтобы совместить приятное с полезным? Мужик красивый, тебе с ним понравилось. В чем тогда дело?

— В Лиле! Я… Я не могу так, Ирин. Это же несусветная подлость!

— Подлость — не помочь самым близким людям. Ради них ты можешь пойти на любые жертвы.

И я согласилась. Полдня маячила перед глазами Тирана, мать его, Александровича, убиралась в его шкафу, сортировала входящие письма и папки… Делала уйму работы, за которую никто не заплатит сверхурочно, а потом все же решилась к нему подойти…

— Я согласна на ваше предложение.

— А с чего ты решила, что мне это теперь интересно? — прищуривается он и подходит ближе.

Че-ерт… Этого я не ожидала. Выходит, мой план не сработал. И деньги для отца мне придётся занимать у всех подряд? Разворачиваюсь, чувствуя, как в груди ворочается гадкое чувство собственного ничтожества. Я дрянь… Продажная и подлая шкура, для которой дружба, уважение и порядочность — пустой звук.

— Понятно. Извините, — голос звучит так тихо, что я сама его с трудом слышу.

— Погоди, я передумал.

Он крепко сжимает мою кисть и притягивает к себе. На мгновение наши взгляды встречаются. В глазах Тимура неприкрытый страх… Он боялся, что я уйду? Или… Не понимаю его, хоть убейте. Доводит меня, издевается, нагружает работой… Что ему нужно? Хочет уволить — так пускай… Я найду себе другое место…

— Ты заперла дверь?

Его губы тянутся к моей шее, почти невесомо касаются кожи. Руки жадно шарят по спине, спускаются к ягодицам.

— Ты с ума сошел? Здесь?

— Да, а в чем дело? Мне показалось, кабинет в баре тебе понравился. Чем хуже этот?

— От меня воняет Доместосом, половой тряпкой и потом! И это по вашей милости, Тимур Александрович, — вспыхиваю я.

— Крис, не понимаю, чего ты тогда ломалась? К чему была вся эта тирада про принципы и… порядочность? — качает головой Тимур, не выпуская меня из объятий. — Мне казалось, у тебя пар пойдет из ноздрей от гнева и обиды, когда я предложил тебе стать…

— Вашей содержанкой, можете не уточнять. Мне просто…

Господи, я не хочу ничего ему говорить… Все равно ведь не поверит. Он ни единому моему слову не поверил, перевернул все на свой лад.

— Тебе просто…

— Там такая сумочка появилась в ЦУМе… Мне нужен аванс.

— Сколько? — снисходительно протягивает Тимур и подходит к висящей на стене картине.

— Двести тысяч, — пищу я.

— Что?! Крис, ты офигела. Знаю — жаргонное слово, но, поверь, мне сейчас хочется выразиться еще грубее.

— Это сумка Dior, она из лимитированной коллекции. Вы не понимаете, вы… Я приеду к вам домой, ладно? Вечером и…

«Пожалуйста, дай мне эти дурацкие деньги, молю тебя! Я прыгну в такси и отвезу их в больницу».

— Крис, я дам тебе деньги. Жду тебя в десять, адрес скину в сообщении. Не вздумай меня кинуть, — вздыхает Тимур, отодвигая картину.

— Хорошо.

— Ты останешься на всю ночь, Крис. Не надейся так просто от меня отделаться, — добавляет он, открывая сейф.

— Согласна. Буду работать… всю ночь.

— Сразу бы так. А то «не такая». Теперь я знаю твою цену, — цедит он, а я вижу, как в его глазах поселяется странный холод. Разочарование, пустота… Что-то пугающее и черное.

Тимур вкладывает в мои ледяные ладошки пачку купюр в банковской упаковке. Боже, что же я делаю? И почему так гадко на душе?

— С-спасибо, — сиплю я, стыдливо опуская взгляд.

— Надень красивое белье и плащ. Мне понравился твой образ. И не опаздывай.

— Х-хорошо, не опоздаю. Еще раз спасибо, я пойду.