Сохрани мое сердце

26

Стражники распахнули перед регентом и королевой обе створки, в темноватую галерею хлынул желто-розовый свет от высоких витражных окон, вполз тревожный гул голосов. Гул мгновенно стих, стоило Аноре и Логейну появиться на королевском балконе.

Пока они спускались на помост, а сенешаль объявлял их титулы и повторял, кто и зачем созвал нынешнее Собрание, Логейн оглядывал расположившихся на скамьях баннов с рыцарями. Амфитеатр в три ряда был почти полон, несмотря на Мор. Банны, как водится, явились в доспехах и при оружии, хоть сейчас выставляй их на войну. И пойдут, подумал Логейн, как миленькие пойдут! Все! Никто не отсидится!

Сенешаль закончил, Анора уселась на свое место — всего лишь кресло с высокой спинкой, не трон. Логейн встал рядом, Хоу — чуть позади, но ближе к королеве, чем положено всего лишь советнику регента. Банны начали шушукаться: где Эамон? Неприлично простому эрлу являться на Собрание позже королевы! Не Эамон, поправляли другие. Наследник трона, сын Мерика, должен явиться последним, все правильно.

Логейн смотрел на эти шушуканья и в сотый раз не понимал этих людей. Протокол, этикет. Кто последний. Кто как поклонился. Дерьмо! У нас Мор, а они тут меряются… тьфу.

Долго шушукаться баннам не удалось. Гул не успел подняться до прежней громкости, как дальняя дверь, напротив помоста, отворилась. Две створки — как для короля. Логейн усмехнулся про себя: хоть этикет и дерьмо, но Мериков сын пользуется им правильно. Как оружием. Хотя наверняка это Эамон, знаток и ценитель ритуалов, верно рассчитал время. Как будто под дверями подслушивал. Явился в блеске старинных позолоченных доспехов, а с ним — целая толпа: банн Теган за плечом, бастард — по правую руку, а за спиной бастарда — Ворон и рыжий гном. И Дани.

Дани не блестела. Тот кожаный доспех, что он подарил, непокрытая голова. Твердый взгляд — ему в глаза.

Эамон громогласно поприветствовал присутствующих, бастард тоже — значительно менее громогласно, сопровождающие поклонились — одним движением, все трое, как будто долго репетировали.

Анора встала, не дожидаясь, пока Эамон займет свое место в первом ряду амфитеатра. Банны — следом.

— Благородные сэры, — начала она звонко и холодно, глядя поверх головы Эамона. — Сегодняшнее Собрание созвал эрл Эамон Геррин. Посему прежде всего выслушаем его.

Села обратно. Бросила взгляд на бастарда — а он на нее. Случайность? Или успели сговориться? Дерьмо, идти в бой с завязанными глазами — развлечение для щенков!

Эамон шагнул вперед. Оглядел зал. Поклонился королеве. И заговорил — спокойно, ровно и очень, очень убедительно: про Мор, который съедает Ферелден, про беженцев, наводнивших порты, про урожай, который гибнет на пораженной скверной земле, и голод, который неизбежно наступит. Пока он говорил, Логейн присматривался к Алистеру — хотя взгляд сам собой соскальзывал на Дани. Бастард так и стоял рядом с Эамоном, но при этом умудрялся всем показывать, что он — сам по себе, а дядюшку слушает больше из вежливости.

— …Наша единственная надежда, почтенные лорды — Орден Серых Стражей. С самого первого Мора они стояли на страже нашего покоя, и продолжали это делать до самого Остагара, где доблестный тейрн Логейн бросил их на растерзание порождениям тьмы. Их и нашего короля, короля, которому присягал, кровь Каленхада и Мерика! И этого ему показалось мало — он и его подручный, эрл Хоу, объявили охоту на уцелевших чудом Серых Стражей. И эти люди стоят у трона, дают советы нашей королеве! Можем ли мы допустить это?

Эамон сделал паузу, оглядел баннов. Те взволнованно зашушукались, но поддерживать Эамона не торопились: никто не ответил прямо на его взгляд.

Шушуканье прервала Анора. Подняла руку, не вставая с кресла, мягко сказала:

— Благородные сэры, прошу тишины и уважения к сединам нашего дорогого эрла Геррина. — Затем глянула на самого Эамона, улыбнулась еще нежнее. — Мы рады вашей заботе о Ферелдене в это тяжелое и трагическое время. Но, право, мы не находим, что сейчас Ферелдену было бы лучше не только без моего любимого, героически погибшего супруга, но и без армии, спасенной лордом Мак-Тиром из смертельной ловушки при Остагаре. Мой супруг принял смерть не для того, чтобы оставить страну беззащитной перед Мором! — Она гордо подняла голову, позволяя баннам увидеть блеск слез на своих глазах. — Но я вижу, вам еще есть что сказать? Продолжайте, мы предпочитаем услышать все, прежде чем принимать решение.

Не дав Эамону вставить слова, Логейн продолжил:

— О Серых Стражах и Море мы поговорим более подробно, когда разберемся с остальными вашими заявлениями, эрл Геррин. Мор — это много серьезнее, чем политические игры.

Эамон вскинул голову.

— Вам нечего сказать, регент? Ваш союзник Хоу сговаривается с тевинтерцами и продает в рабство эльфов — а вы закрываете на это глаза?.. В Денериме разбойники на каждом шагу, а вы считаете это неважным вопросом?..

Логейн нахмурился и сделал шаг вперед, вроде закрывая собой Хоу — но на самом деле не давая ему вмешаться.

— В рабство?!

— Вы даже не в курсе, — скривился Эамон. — И о том, что ваш союзник притесняет баннов, вам тоже неизвестно? И тейрнир Хайевер вы отдали Хоу — за какие заслуги? И не поторопились ли вы? Даже если ваш верный пес Хоу убил Брайса Кусланда, у тейрна остались наследники…

— Я вижу, с вами леди Кусланд. — Логейн нахмурился еще сильнее; в крови уже вовсю бурлил азарт схватки: дерьмовая политика, сейчас бы взяться за меч! — Что ж, вы выдвигаете крайне серьезные обвинения, эрл. Мы здесь же рассмотрим все доказательства и выслушаем свидетелей. И, клянусь памятью моего короля и друга Мерика, справедливость восторжествует!

Ну, хватайся за повод, старый лис, выставляй своего короля! И посмотрим… проклятье. Только бы Данира не сглупила.

Старый лис чуть промедлил, зато верно понял момент сам бастард. Шагнул вперед, положив руку на эфес меча, и громко, хорошо поставленным командирским голосом заявил:

— Клянусь памятью моего отца Мерика и моего брата Кайлана, так и будет!

Эамон едва заметно поморщился этакой самодеятельности, но деваться было некуда, поддержал:

— Несомненно, ваше величество! — громко, на весь зал.

Банны насторожились, замолкли, почуяв кровь и скандал — слышно стало, как жужжит в окне первая весенняя муха. А Эамон продолжил:

— Благородные сэры! Мы все собрались здесь, чтобы восстановить справедливость! И вот она, наша справедливость! Живой сын Мерика, последний потомок Каленхада, последний Серый Страж Ферелдена! Только он сумеет остановить Мор и спасти наш Ферелден, нас и наших жен и детей! Не подлый узурпатор со своими лживыми клевретами, не задавленная ими королева! Лишь законный наследник трона, Алистер Тейрин! Наш король!

Несколько мгновений висела тишина, а потом зал взорвался — воплями, аплодисментами, свистом, улюлюканьем… Радостных воплей и аплодисментов было больше. Молодец Анора, усмехнулся про себя Логейн, хорошие письма написала. Эамон сам не ожидал такого эффекта — и не получил бы, ему до Аноры расти и расти.

Под вопли и улюлюканье бастард взбежал на помост, прямо перед креслом Аноры, развернулся к залу и поднял руку. Банны притихли, подались вперед, чтобы разглядеть все в подробностях.

— Благородные сэры! — начал Алистер, не обращая внимания на выпученные глаза Эамона. — Видит Создатель, я был бы счастлив жить и умереть, называя Кайлана, лучшего и благороднейшего из рыцарей, своим королем! Я был бы счастлив служить ему и служить моей стране простым солдатом! Но судьба распорядилась иначе. Мне — жить, ему — погибнуть ради своей страны.

Алистер прижал кулак к сердцу и склонил голову. Банны последовали его примеру. Хороший мог бы вырасти король, думал Логейн, глядя в коротко стриженый рыжеватый затылок. Куда лучше Кайлана. Странная штука судьба… Он перевел взгляд на дочь: Анора едва заметно улыбалась, словно слушая выступление собственного ученика. Никак, успела с ним сговориться? Ни Хоу, ни Геррин не помешали? Умница девочка. Настоящая королева.

А бастард, помолчав мгновенье, продолжил:

— Я никогда не смогу быть таким же хорошим королем, как Кайлан. Но, клянусь кровью Тейринов, питающей эту землю, я сделаю все, что только в человеческих силах, чтобы Ферелден был един и свободен! Мы победим Мор!

Банны откликнулись — воодушевленно, с верой в победу, заорали славу Тейринам и застучали мечами по щитам. Вот сейчас самое время объявить о браке — и дело сделано, Собрание умилится, прослезится, растерзает брошенную жертву, — Хоу,

— и разойдется довольное. Ну, дочка, вперед, твой ход!..

Но Анора не успела. Из-за спины Логейна выскочил Хоу, оттолкнул бывшего друга с дороги и бросился на колени перед бастардом. Данира крупно вздрогнула, но осталась на месте, только сжала губы и уставилась на бастарда, то ли угрожающе, то ли умоляюще.

— Справедливости! — заорал Хоу, перекрывая голоса баннов. — Сир, молю о справедливости и милосердии!

Гул голосов снова оборвался, банны уставились на помост: новый король мягок и добр, или сейчас прольется чья-то кровь?!

Кровь хорька, подумал Логейн, сжимая эфес…

— Нет, отец!

Тихий голос Аноры и крепкая хватка на руке вернули ему разум. Почти. Достаточно, чтобы услышать ответ бастарда:

— Милосердия? — жестко и угрожающе. — Я обещал справедливости. О милосердии можешь молить леди Кусланд, дочь и сестру убитых тобой. Мы слушаем.

— Я виноват, — голос Хоу дрогнул. — Виноват в том, что слишком доверял старому другу. Герою Дейна. Леди Кусланд… — он поднялся, нарочито медленно, сделал шаг в сторону Даниры. Та недобро усмехнулась, но с места не двинулась.

— Я прошу прощения за свою слепоту. За доверчивость. Регент обвинил вашего отца в сговоре с Орлеем. Я долго не хотел верить, но… — Сглотнул. Поднес к глазам платок. — Когда регент вернулся из Остагара, он потребовал уничтожить Стражей. Если бы я только знал, что среди них — дочь моего покойного друга! Но я верил нашему герою. Простите мне это, моя леди.

Хорек. Скользкий, подлый хорек, думал Логейн, стараясь не шевелиться, хотя меч так и звал за собой.

— Что скажете, леди Кусланд? — спросил Алистер.

Данира помолчала.

— Мой король, — начала она медленно. — Я не верю ни одному слову эрпа Хоу. В ту ночь в Хайевере я видела его людей, а не гвардейцев Гварена. Его обвинения в адрес лорда Мак-Тира — только слова. И ни одного доказательства.

Алистер кивнул, а Логейн крепче сжал эфес. Вот как. Леди Кусланд поверит, если будут доказательства? Конечно, что ей слова старого придурка, что ей сам старый придурок… Ладно. Странно было бы ожидать иного.

— Ваши доказательства, эрл Хоу, — предложил бастард. — Свидетели? Мы выслушаем всех.

У Хоу дернулся рот.

— Ваше величество… леди Данира. Регент хитер. Вы же понимаете, что он никогда не оставил бы свидетелей. Но если вы хотите доказательств… Подумайте. Меня не было в Остагаре. Я не знал, что вы вступили в Орден. А тейрн Логейн в Остагаре был. И при его нелюбви к Стражам, не мог не знать — кого привел Дункан. Подумайте — почему он не помешал вам пройти Посвящение? Почему нанял убийцу?

Спокойно. Дышать, просто дышать, твердил себе Логейн. Ты знал, что так будет. Потому просто дыши и слушай. Молча. И меч отпусти, проклятый хорек все равно за все заплатит. А Дани… Она умная девочка. Она не поверит в ложь. Да отпусти же меч, старый дурак!

— То есть голословные обвинения и ничего больше, — снова кивнул бастард. — При этом вы не отрицаете, что лично принимали участие в уничтожении семейства Кусландов, и именно ваши люди по вашему приказу хладнокровно убили не только самого тейрна Кусланда с супругой, но и невестку тейрна, леди Ореану, и малолетнего внука тейрна? Именно потраченное на убийство время и помешало вам, эрл Хоу, самому принять участие в битве! Или вы задержались где-то еще? — Алистер шагнул к Хоу, сжимая кулаки; сейчас Логейн понимал его, как никогда. — Отряд, который вы должны были привести к Остагару, вполне сопоставим с тем, что отвел тейрн Мак-Тир. И, быть может, именно этих сил не хватило Кайлану, чтобы отбросить орду!

— Ваше величество, — подал голос Эамон. — Я понимаю ваш гнев. Но вдруг эрл Хоу говорит правду?.. Если приказ отдал тейрн Мак-Тир, то виновны оба и судить нужно обоих. Но вы правы, доказательств словам эрла Хоу нет. — Он обвел зал пристальным взглядом. — Так пусть рассудит Создатель! Тейрн Мак-Тир, вы готовы подтвердить свою невиновность на Высшем Суде?

— Да!

Он шагнул вперед раньше, чем успел подумать, чем Анора снова схватила его за руку. Он обещал Данире голову Хоу— она ее получит. Сейчас. И будь что будет, но он больше не увидит и не услышит этого хорька. Проклятье! Почему за доверие друзьям приходится так дорого платить?!

Эамон улыбнулся.

— Прекрасно. Леди Данира Кусланд, прошу вас. Речь идет о вашей семье, никто кроме вас не имеет права установить истину… и покарать убийц.

Дани побелела. Медленно кивнула, сжала руку на мече и пошла вперед.

Дани?! Нет, постойте, хотелось крикнуть на весь зал, это неправильно, при чем тут Дани?! Должен биться Хоу и только Хоу!.. Логейн даже открыл рот, чтобы… что? Отказаться от поединка? Нет, это невозможно. Отказ равнозначен поражению. Казни. Но он не может умереть сегодня — тогда некому будет встать между Данирой и Архидемоном… проклятье…

Данира подошла на длину клинка. И еще ближе.

Посмотрела в глаза.

— Я тебе верю, — сказала так тихо, что за шумом никто, кроме него, не услышал.

— Аты?.. Нет?..

— Да, — одними губами. — Я не буду драться с тобой.

— Ты не можешь отказаться.

Он дернул ртом, пытаясь улыбнуться. Сказать было нечего, и тянуть нельзя. Дани улыбнулась в ответ. Легко и светло. Отступила на шаг. И громко, очень отчетливо произнесла:

— Благородные лорды! Я не верю в виновность лорда Мак-Тира и не буду с ним сражаться. Но я вызываю на божий суд эрла Рендона Хоу. — Обернулась к хорьку.

— Будете ли вы биться со мной сами? Выставите защитника? Или предпочтете казнь?..

— Ты с ума сошла, — только и успел шепнуть Логейн, как Дани отступила на несколько шагов и встала в середине свободного пространства между помостом и амфитеатром скамей.

Банны возмущенно загалдели, но снова вмешался Алистер, поднял руку и гаркнул;

— Тихо! — Обвел зал тяжелым взглядом. — Справедливость, благородное собрание, прежде всего!

Не дав Хоу и рта раскрыть, его поддержала Анора.

— Пусть эрл Хоу бьется сам, — звонко сказала она, поднимаясь со своего места. — Леди Кусланд, мы верим в справедливость Создателя!

Встала рядом с Алистером и совсем тихо сказала;

— Отец, уйди. Прошу.

Уйти? Как уйти? Оставить Дани драться с Хоу?! Она же… проклятье, он же сильнее! Но спорить с Анорой, когда она говорит вот так — нельзя. Однажды он поспорил, когда она просила поговорить начистоту с Дунканом, и вот что из этого получилось… И сейчас — что он может сделать сейчас? Да ничего, лишь опозориться вконец. Проклятье.

Он вернулся на помост, встал рядом с Анорой.

Дани тем временем склонила голову.

— Благодарю вас, ваше величество.

К ней тенью скользнул Ворон, шепнул что-то, отдал свои клинки и забрал ее. Быть может, его — отравлены? Создатель, прошу!

Хоу тоже вышел в круг, уже с двуручным мечом, взятым у кого-то из стражи. Склонил голову перед королем и королевой. Прищурился, смерил Дани презрительным взглядом, искоса глянул на Логейна — все это, пока банн Альфстанна громко, на весь зал повторяла ритуальные слова начала поединка. Наконец, она закончила, сенешаль ударил в гонг — и Логейн забыл, как дышать.