Сохрани мое сердце

27

Они кружили, присматривались. Вот Хоу сделал пробный выпад — Дани легко ушла в сторону. Второй — снова в сторону. Дерьмо. Дерьмо! У нее всего лишь легкий клинок и кинжал, даже если оба отравлены — едва ли она достанет длиннорукого Хоу, уверенно размахивающего оглоблей. Если только измотает старика, что он руки поднять не сможет? Но на это нужно полчаса, не меньше. Не дадут ей получаса.

Пока же она танцевала. Красиво танцевала, лучше, чем на балу. Взблески клинка, стук каблуков, текучие движения — притягивали взгляд, завораживали. Воронья наука, подумал Логейн, зажмуриваясь на миг, чтобы стряхнуть наваждение. Минута

— ни единого касания, лишь сталкиваются клинки: тяжелый рубит, легкий ускользает и отводит. Демонски хорошо ускользает и отводит! А Хоу, похоже, поддается. Или притворяется?

Логейн сам едва не пропустил бросок Дани: прямо под меч. Ее клинок жалобно звякнул, отводя удар… Нет, не отвел, лишь смягчил. И упал. Тяжелое лезвие прорубило наплечник, вспахало правую руку. Брызнула кровь — в лицо Хоу.

«Дани!» — беззвучно закричал Логейн, рванулся к ней, и плевать, что поединок, это хорек же убьет ее!

— Стоять, — прямо над ухом, голосом Мэрика. И его же рука на плече. Наваждение? Плевать! Он все равно… не успел. Дани упала, едва чиркнув Хоу кинжалом по ноге. Откатилась…

Да. Задела — под коленом. Сухожилие. Дани… девочка моя!

Хоу упал. На поврежденное колено. Падая — ударил, на опережение. Чуть не достал, лишь разрубил край леграна. Высек из гранитного пола сноп искр. А Дани встала, шатаясь, не зажимая хлещущую кровь. И метнула свой кинжал, левой рукой. А Хоу уклонился, но не в ту сторону. Она же бросила левой. И упал.

Несколько мгновений зал потрясенно молчал. Ждали, что Хоу встанет? Вряд ли. С распоротой шеей не встают. Или что Дани упадет? Обойдетесь.

Логейн сорвался с места, уже не обращая внимания ни на кого, подхватил ее, зажал руку и заорал:

— Целителя, вашу мать!

— Божий суд окончен, зрл Хоу признан виновным! — перекрикивая вопли из зала, заорала банн Альфстана.

Позже, чем надо, да Создатель ей судья. Зато целитель прибежал тут же, вылил прямо в рану целую склянку зелья, что-то зашептал, больше похожее на мат, чем на заклинание.

Дани зашипела, скрипнула зубами. Через силу улыбнулась.

— Я сейчас буду в порядке, мой лорд Мак-Тир. Можно меня поставить.

Ставить ее не хотелось. Несмотря на «мой лорд». Или благодаря? Плевать, все равно не хотелось. Но пришлось: благородное Собрание и так бесновалось, не понимая, что вообще тут происходит. И жаждало крови. Еще. Много. Потому Логейн ее поставил, но не отпустил, так и придерживал за плечи. Чтоб не упала и не убежала.

Глянул мельком на Эамона — вид у него был ошарашенный. Впрочем, недолго: вот он тряхнул головой, выпрямился и шагнул вперед. Сощурился.

— Создатель показал, что эрл Хоу был виновен, — произнес уверенно. — И что тейрн Мак-Тир не виновен в убийстве Брайса Кусланда и его семьи. Но мы по-прежнему хотим знать, способен ли он оправдаться за работорговлю? За Остагар? За травлю Серых Стражей?.. Что вы можете сказать, тейрн Мак-Тир?

— Многое, эрл Геррин, — усмехнулся Логейн, убирая Дани за спину, прямо в руки бастарду. То есть королю. — Начнем, пожалуй…

— С работорговли, — раздался за спиной хриплый, надтреснутый голос; тяжелые шаги, стук дерева об пол.

— Да, с работорговли, — подтвердил Логейн, не отпуская взгляда Эамона. Снова

— ошарашенного. Логейн знал, что видит Эамон, что видит весь зал: Натаниэля Хоу в доспехе с грифоном и сундук бумаг у ног королевы. — А также притеснения баннов, незаконного захвата территорий и преследования Серых Стражей.

Эамон его, похоже, не услышал. Да услышал ли вообще кто-нибудь? Все смотрели на Натаниэля.

— Тейрн, объясните, что происходит! — подала наконец голос банн Альфстанна.

— Конечно. Все просто: я давно подозревал эрла Хоу в том, что он прикрывает моим именем свои темные дела. Здесь доказательства. — Он указал на сундук. — Собрание выслушает свидетельство Натаниэля Хоу, также пострадавшего от рук Рендона Хоу. Да. Банн Альфстанна, ваш брат был в том же подвале Хоу, что и Натаниэль. Но, к сожалению, пострадал гораздо сильнее. После Собрания вы можете забрать его домой из королевских казарм.

Альфстанна побледнела, прошептала одними губами "Ирминрик!" и отступила. Эамон попытался что-то сказать, но за шумом, наверняка, и сам себя не услышал.

А умница Натаниэль громко подтвердил, что каждое слово лорда Мак-Тира — чистая правда и он, Натаниэль, безмерно ему благодарен за освобождение из застенков отца. Банны впечатлились. Одно было плохо — пока Натаниэль говорил, Эамон опомнился и снова вылез с обвинениями.

— Охота на Стражей тоже была делом рук эрла Рендона?..

— Нет, — сказал Логейн твердо и громко. — Охота на Стражей была моей ошибкой. Самой тяжелой ошибкой после того, как я не сумел уговорить Кайлана отвести все войска от Остагара или же дождаться подкреплений от вас, эрл Эамон, и остальных баннов. Увы, я не знал тогда всего, что необходимо. Это не оправдание!

— Он поднял открытую ладонь, не позволяя Эамону вмешаться. — Я должен был узнать. Как угодно. Но Стражи уцелели, за этот год мы собрали новую армию, и Ферелден есть кому защитить.

— Ферелден есть кому защитить, — подхватил Алистер, выступив вперед.

Логейн посторонился, встал за спиной короля, рядом с Анорой и Дани.

— Мне тяжело это признать, еще тяжелее признать вслух… — Бастард нахмурился и сглотнул. — Если бы тейрн Мак-Тир не отвел армию, сейчас у нас не было бы войск, не было бы полководца, зато была бы гражданская война.

— А что у нас есть теперь, ваше высочество? — непочтительно спросил Эамон. Его поддержали, несколько негромких голосов: банн Лорейн, Сеорлик… и все.

— Вы это о чем, эрл Эамон? — Алистер улыбнулся совсем по-щенячьи и кинул взгляд в зал.

В зале зашушукались, кто-то хихикнул.

Видимо, для подкрепления эффекта Анора подошла к нему, положила руку на локоть и тоже улыбнулась, светло и невинно. Логейн обозвал себя старым параноиком, но все же бросил косой взгляд на Дани: как она отреагирует? Она, оказывается, радостно улыбалась. Покосилась на него, прижалась плечом к его руке.

Эамон взглянул на бастарда с откровенной ненавистью.

— Я о том, что вы собираетесь теперь делать, ваше высочество. Ваше величество.

— А, спасибо, что вспомнили, эрп Эамон. — Еще одна ласковая улыбка, снова хихиканье в зале. Похоже, младший сын куда больше унаследовал от Мерика, чем старший. — За всеми этими обвинениями и поединками мы так и не дошли до самого главного. — Король посерьезнел, расправил плечи и глянул в зал. — Благородное собрание! Прошу минуту тишины.

По залу прокатился короткий шумок. Затих. А Алистер опустился на одно колено перед Анорой, чуть боком, чтобы всем было видно не одну лишь его спину.

— Леди Анора, окажите честь мне стать моей супругой, и Ферелдену — остаться его королевой!

— Соглашаюсь с радостью, ваше высочество, — улыбнулась Анора. Подала руку бастарду.

Эамона перекосило.

Банны, забыв о крови, радостно заорали славу, но Алистер, поднявшись, снова призвал их к тишине.

— Благородное собрание! Знаю, это не по обычаю. Но на пороге Мор, а нам завтра

— в бой. Потому… — Он взял Анору за руку и нашел взглядом святую мать. — Преподобная мать, обвенчайте нас. Здесь. Сейчас.

Дани вздохнула, прижалась плотнее. Что-то внутри дрогнуло, захотелось тут же сказать: давай мы тоже. Сейчас. Но… жениться и оставить ее вдовой через неделю? Нельзя так. Пусть лучше будет свободна. Найдет себе кого-нибудь молодого, чтобы дети, чтобы семья, а не траур по старику.

И потому до конца церемонии он так ничего и не сказал. Только держал ее за руку, не опускал ни на шаг, и любовался улыбкой, вдыхал запах крови, металла, лечебного зелья и летних зеленых яблок. За этот год он почти забыл, как пахнут летние яблоки.