Глава 16

— Баба наса… — Петруха огорченно покачал головой. — Засем баба война лесет? Мой сестра тосе полесла, не снаю где сейсяс…

Елистратова, вдруг, остановилась и что-то сказала Власову. Немецкий солдат немедленно двинул ее прикладом в спину, потом толкнул по направлению к сараю.

Власов никак не прореагировал, сделав вид, что не заметил женщин.

— Сука! — ругнулся Ваня.

Петруха прошипел какое-то якутское ругательство и дернул Ваню за рукав маскхалата.

— Сто делать будем Ванюска? Стлелить?

— Не спеши… — Иван задумался.

Сдавшийся в плен командарм сразу ушел далеко на второй план. Несмотря на то, что задание с медичками Ваня давно выполнил, он до сих пор считал их своими подопечными. Мысль о том, что могут сделать немцы с женщинами, доставляла почти физическое страдание.

Пока он раздумывал, Власов с немецким офицером ушли в избу, а Елистратову и Курицыну заперли в сарае. Во дворе остался только шофер, возившийся с легковым «Опель-Капитаном» и часовой возле сарая. Правда на улице стоял еще знакомый полугусеничный бронетранспортер и грузовой «Опель-Блитц», солдаты из которых разбрелись по деревне. Никаких особых мер предосторожности немцы не предпринимали, но количество солдат сразу делало вылазку по освобождению врачих самоубийственной.

— Блядь! — опять выругался Ваня.

— Сасем ясык поганись? — шепотом возмутился якут. — Дулной пливыська. Думай давай, сто делать будем.

Иван сполз с пригорка, сел прислонившись спиной к кривой березке и глянул на часы. Оставалось всего полтора часа светового дня.

— Немцы не поедут в темноте, останутся ночевать, — вслух предположил Ваня. — А если попробовать ночью? Допустим, получилось, но что потом делать с бабами?

— Баба холосо, без бабы плохо… — тоже вслух подумал Петруха, наблюдая за деревней.

— Угу… — глубокомысленно хмыкнул Ваня и подполз к якуту.

Местные жители спокойно занимались своими делами, не обращая внимания на немцев. Власов и офицер, так и сидели в избе.

Иван принял твердое решение попробовать освободить женщин ночью, правда, побаивался, что якут будет против.

Но тот, в ответ на предложение, просто молча кивнул.

— Смотри… — Иван ткнул ему бинокль.

— Не надо, так вижу, — якут недовольно повел плечом.

— Хорошо, смотри, часовой у сарая один, — начал Ваня и тут же снова выругался, потому что Власов с офицером снова появились на дворе. Судя по спешно забиравшимся в кузова бронетранспортера и грузовика солдатам, немцы собрались уезжать из деревни. Но женщины все еще сидели в сарае.

Якут приник к винтовке.

— Стлелить пиледателя?

Ваня не успел ответить, шофер «Опель-Капитана» подскочил к офицеру и, что-то принялся объяснять, тыкая рукой в машину. К сопровождавшему Власова присоединились еще двое офицеров, но уже в полевом снаряжении и с автоматами. Последовали быстрые, оживленные переговоры, после которых, первый немец раздраженно махнул рукой и, вместе с Власовым убрались обратно в дом.

«Блядь…» — облегченно выругался Иван, но только про себя, чтобы якут опять не начал учить его морали.

Все пошло, как и прежде, немцы разбрелись по деревне, а шофер принялся копаться в моторе «Опеля». К Власову с его сопровождающим в избе присоединился еще один офицер, правда, второй в дом не пошел, а принялся гонять солдат, видимо призывая к порядку.

— Ты ночью видишь? — с тайной надеждой поинтересовался Иван у якута.

И особенно не удивился, когда тот кивнул.

— Я сниму часового, ты отсюда прикроешь меня…

Последовал еще один молчаливый кивок.

— Где встретимся, в какую сторону уходить будем?

Якут не ответил, потому что немецкий шофер захлопнул капот, сел за баранку и завел мотор, после чего ринулся в дом, видимо, рапортовать о том, что отремонтировал автомобиль.

Ване очень захотелось бросить в него гранату.

Время потянулось как резина, наконец, командарм с немцами опять показались во дворе, а солдаты приняли грузиться в транспорт

— Выйдет Власов — стреляй в него! Потом в офицера, — быстро зашептал он Петрухе. — И уходи, выманивай за собой немцев. А я зайду в обход и попробую вытащить баб. Встретимся около старого кладбища, которое мы обходили. Пойдет? Сможешь?

— Пойдет, если не будесь больсе лугаться… — якут обернулся к Ване и нагло улыбнулся.

— Бля, да ты охренел… — в сердцах выматерился Иван, но тут же закрыл себе ладонью рот, закивал, а потом, оскальзываясь на глине, помчался за поленницы дров, на околице деревни.

И в упор наткнулся на немецкого солдата, сосредоточенно подтиравшего себе задницу возле покосившегося нужника.

Немец вытаращил глаза на Ивана и потянулся за прислоненной к плетню винтовкой, его штаны вместе с подштанниками совсем съехали на сапоги.

Не успев даже испугаться, Иван в прыжке вбил ему колено в подбородок

Глухо лязгнули зубы, рулон туалетной бумаги красивой змейкой полетел в кусты малины, а сам солдат, завалился вместе с плетнем.

Из-за сарая раздался ленивый хрипловатый тенор.

— Эй, Густав, хватить срать! Уезжаем. Оглох, сраный засранец? Уезжаем, говорю! Подтирай жопу быстрей…

Ваня прижался спиной к поленьям и взвел большим пальцем курок Нагана.

— Густав!!! — нетерпеливо рявкнул немец.

В этот момент стукнул звонкий выстрел, раскатившийся эхом между избами.

— Дерьмо! Русский снайпер!!! Тот самый снайпер! Гауптмана и русского генерала убили! — заполошно заорали немцы.

— Занять укрытия, живо! — в общий гам вплелся уверенный, звонкий голос. — Шульц, прощупай из пулемета вон тот пригорок…

Басовито застучала очередь, но пулемет сразу заткнулся.

— Дерьмо!!! Подползите кто-нибудь к бронетранспортеру… Фогель, прикройте, а потом выдвигайся со своим отделением с левого фланга, Шнитке, вы с правого… — опять начал орать офицер. — Шевелитесь, шевелитесь, беременные ослы…

Застучали винтовки и автоматы, между избами метнулись солдаты, один из них лихо перемахнул плетень, но приземлился уже безвольной тряпкой, вольготно раскинувшись на траве и судорожно подергивая ногой. Из его глаза на щеку стекала красно-бурая слизь, а губы что-то беззвучно шептали.

Ваня забился между поленницами, но солдаты пронеслись стороной.

Галдеж, команды и стрельба переместились в лес. В деревне только звонко брехали собаки, людей слышно не было.

Ваня подождал немного и перебежал к торцу сарая. Каким-то удивительным образом, вместо волнения он испытывал бурный азарт, а происходящее воспринимал, как занимательную пошаговую стратегию.

— Господи, Господи, что ж деется… — неожиданно, совсем рядом забубнил надтреснутый старческий мужской голос.

Из-за угла вывернулся кряжистый, седобородый старик с вилами в руках. Покрутив лысой башкой по сторонам, он ошарашено уставился на Ивана.

— Тише, дед… — Иван прижал палец к губам.

— Хорошо, хорошо, сынок… — торопливо зашептал старик, наклонился, чтобы положить вилы на землю, а потом, вдруг, с глухим ревом ринулся с ними наперевес на Ваню. — Коммуняки, чтоб вам!!! Господин офицер, здесь коммунисты!..

Сухо щелкнул Наган, крайний зуб вил разодрал маскхалат на плече и пробороздил бревно в стене сарая. А сам старик, густо обдав Ваню чесночной вонью, съехал по нем на затоптанную землю.

— Сука, сука… — Ваня торопливо отпихнул от себя деда, сунул наган за пазуху и перекинул вперед автомат.

И вот тут, при виде мертвого старика у ног, вся решительность и азарт внезапно куда-то испарились. Ивана начала бить крупная дрожь, а ноги предательски обмякли. Очень захотелось сбежать куда-нибудь подальше от деревни.

«Давай, тряпка!!!» — заорал сам на себя Ваня и, наконец, смог сорвать ноги с места. Бочком просеменил к углу избы и мельком выглянул из-за угла ва двор.

Посредине двора валялся мертвый командарм, нижняя честь его лица превратилась в месиво из мяса и костей из которого торчал синий язык. Офицер лежал лицом вниз поперек Власова, крестом, потертая подковка на каблуке его левого сапога, весело поблескивала под просочившемся сквозь облака солнцем. С борта бронетранспортера свешивался солдат, еще один валялся чуть поодаль, больше никого видно не было.

В лесу забухали гранатные взрывы, стрельба вспыхнула с новой силой.

— Сука… — Иван резко выдохнул и выскочил из-за угла и метнулся к двери сарая.

Позади бабахнул выстрел, доска над головой встопорщилась щепками. Ваня с перепуга шарахнулся в сторону и опять юркнул за угол.

Вытащил из-за ремня гранату, сдернул шнурок и забросил ее во двор.

Глухо бабахнуло, ветерок снес клуб сизого, остро смердевшего дыма прямо на Ивана. В носу сильно засвербело.

—А-а-апчхи… — оглушительно чихнув, Иван снова высунулся, разглядел торчащую из-под «Опеля» окровавленную башку шофера и ринулся к двери сарая.

Брякнул щеколда, в нос ударил спертый, вонючий воздух.

— Ванечка! Ванюша!!! — в один голос ахнули Курицына и Елистратова.

Следом радостно запищали Хусаинова и Иванова.

— Ванюшечка, милый!

— На выход, дамы! — выдохнул Иван. — Только быстро и сразу за левый угол, мимо поленниц с дровами, овина и в лес.

— Собрались!!! — сухо скомандовала Елистратова. — Курицына — первая, Хусаинова — вторая, следом — Иванова. Я за вами.

— А как же теть Люба?.. — жалобно пискнула Вика Иванова.

Ваня присмотрелся и увидел в углу на куче соломы неподвижное тело, прикрытое рожном.

— Я ее потащу на себе! — всхлипнула Вика.

— Я помогу… — неуверенно поддакнула Салманова.

— На выход!!! — зло рявкнула Варвара Сергеевна. — Быстро, она все равно не выживет, а с ней мы погибнем все. Быстро, дурочки…

Ваня подскочил к лежащей женщине и упал рядом с ней на колени.

— Ранение, полостное и задет позвоночник… — зашипела ему на ухо Елистратова. — В этих условиях — безнадежно.

Синие губы женщины слабо шевельнулись:

— Уходите… уходите, прошу вас…

Ваня прикусил губу, вырвал из-за пояса гранату, скрутил колпачок, положил ее на живот тете Любе, а шарик вложил ей в руку.

— Просто потяните… — после чего резко вскочил и толкнул к двери Машу. — Живо, на выход…

Курицына словно перепуганная коза, одним прыжком выскочила во двор, следом за ней, пригнувшись, выбежала Хусаинова.

— Я останусь с тетей Любой!!! — истерично заверещала Вика, прижавшись спиной к стене. — Нет, я останусь…

— Уходите! — Ваня вытолкнул Варвару Сергеевну, а сам, коротко стукнул Вику в солнечное сплетение, перебросил согнувшуюся медсестру через плечо и тоже выбежал во двор.

Неподалеку стеганул винтовочный выстрел, Вика тихо пискнула и обмякла, Ваня юркнул за угол и понесся в лес.

Над головой засвистели пули, медсестра еще раз дернулась, Иван почувствовал, как ему за шиворот потекла горячая струйка.

— Сука-а-а!!! — Ваня одним движением сбросил с себя Вику, прислонил ее к дереву, а сам рухнул в траву рядом и перекатился под куст боярышника.

Между двумя корявыми березками выскочил немецкий солдат в маскировочной накидке.

Автомат Ивана коротко дернулся, лязгнул затвор, по высокой дуге полетели гильзы — немец всплеснул руками, выронил карабин и боком рухнул в траву.

— Вика… — Ваня вскочил, схватил девушку, но тут же бросил ее и опять рухнул в траву.

Защелкали пули по ветвям, в прорехах между кустами замелькали пятнистые силуэты.

Что-то темное, оставляя за собой едва заметный прозрачный след, мелькнуло в воздухе.

В нескольких метрах от Ивана вспух клубок дыма, уши рванул нудный звон.

Иван закинул к немцам свою последнюю гранату, дождался взрыва, ухватил медсетстру за шиворот и, судорожно суча ногами, начал отползать назад.

Из кустов выскочил немецкий солдат, держа на вытянутых руках карабин с примкнутым штыком.

Увидев Ваню, он принялся яростно дергать затвор, а потом, так и не дослав патрон в патронник, ринулся вперед с диким воплем.

Но не добежав — рухнул, уткнувшись красной, распаренной мордой в сапоги Ивана.

«Зачем? Зачем мне все это? — взвыл Ваня, судорожно загребая ногами. — Отъебитесь все от меня!».

— Дерьмо, сраное дерьмо!!! — дико вопя, перед Иваном выскочил молоденький офицер в маскировочной куртке и сбитой на затылок фуражке.

И тут же полетел на землю, сбитый вылетевшей из ниоткуда, словно камень из пращи, военфельдшером Курицыной.

— Уходи, Ванюша!!! — заверещала Машка, оседлав немца. — Уходи!!!

— Да идите вы все на хер!!! — Ваня вскочил на ноги, пнул немца в висок сапогом, схватил Машку за шиворот, второй рукой ухватил Иванову и, рыча словно трактор, поволок их за собой.

Дальнейшие события почти полностью стерлись из памяти, когда Ваня пришел в себя, он смог вспомнить только бешено мелькающие перед глазами стволы деревьев.

— Бля… — Иван машинально дернулся, вскочил, чтобы бежать дальше, но его с двух сторон обняли Маша и Варвара Сергеевна и посадили обратно на землю.

— Мы оторвались, ушли, — горячо зашептали они. — Посиди, отдохни, Ванечка, все закончилось…

— Да нихера еще не закончилось… — зло буркнул Иван и отпихнул от себя врачих.

— Твоя обесяла не лугатися!.. — строго забубнил Петруха, откуда-то сзади.

Иван закрутил головой, чтобы найти якута, так ничего в окружающем сумраке не рассмотрел и тихо спросил:

— Что с Ивановой?

— Убили Вику… — печально ответил голос Хусаиновой, тоже почти не различимой в темноте.

Ваня вспомнил, что Иванова приняла на себя предназначенные ему пули и с трудом выдавил из себя вопрос:

— Где она?

— Оставили, там… — Маша ткнула рукой за спину. — Ты не хотел ее бросать, меня ударил. Обругал Динару…

Курицына обиженно отвернулась.

— Простите…

— Баба долсен слусать свой мусик, — наставительно пробухтел Петруха из темноты.

— Да что вы себе позволяете! — вскипела Маша.

— Тихо! — резко оборвала ее Варвара Сергеевна. — Не за что прощать. Он был в состоянии аффекта. Скажите спасибо ему.

— Я не обижаюсь! Спасибо! — торопливо отозвалась Хусаинова.

— Умный баба холосо… — одобрил якут.

Ваня почувствовал, что сходит с ума и сжал ладонями виски.

Щеку вдруг обжег поцелуй.

— Спасибо… — тихо шепнула Варвара Сергеевна, прижимаясь к Ивану. — Спасибо…

— Спасибо, Ванечка, — с другой стороны раздался шепот Маши. А через мгновение прижалась и она.

— Как вы попали в плен? — спросил Ваня.

— Мы выходили с группой полковника Виноградова, — быстро ответила Маша.

— Но отбились от них под обстрелом, — продолжила Варвара Сергеевна. — Семенову убило, Малиновская пропала, теть Любу, то есть, военврача третьего ранга Любимову, ранило. Мы ее несли, потом наткнулсь на немцев. Они пригнали нас в ту деревеньку. А там…

— А там эта сука уже была… — зло прошипела Маша. — Видимо сдался в плен раньше.

— Командарм просил, чтобы с нами обращались хорошо, — хмыкнула Варвара Сергеевна. — Но так… для проформы, — она немного помолчала, а потом продолжила с легкой растерянностью в голосе. — Странно все это. Я давно знала Власова. Он всегда производил впечатление знающего и толкового командира. Да и остальные хорошо отзывались о нем. Как так случилось, не понимаю. Видимо, что-то в нем сломалось. Так бывает. А может, Власов просто боялся возвращаться к своим. Знал, что накажут за котел.

— Сука, он! — встряла Маша. — Проклятый предатель! Из-за него все это случилось. Хорошо, что вы его убили!

— Согласна, — в голосе Елистратовой появились властные нотки. — Но болтать об этом не стоит, а лучше сразу забыть. Поняли меня? Курицына, Хусаинова?

— Поняла…

— Так точно…

— И тебе не стоит докладывать командованию, Ваня, — строго заметила Елистратова. — И тому бойцу тоже. Просто забудьте и все.

Ваня кивнул. Он и сам понимал, что смерть Власова может добавить очень много проблем.

— Надо сейсяс ити… — из темноты, наконец, появился якут. — Всю нось надо ити. Немса сибко слой, искать сибко будет. Вставай Ванюска, баба тосе вставай. Я пловеду.

— Еще раз назовешь меня бабой, глаза выцарапаю! — зашипела как змея Варвара Сергеевна.

Петруха шарахнулся от нее и быстро закивал.

— Холосо, холосо, не баба, товались баба-командила…

«Так тебе и надо, попаданец сраный…» — вяло обругал сам себя Ваня и встал.

Загрузка...