Глава 19

Когда Ваня немного пришел в себя, руки уже были завернуты за спину и туго связаны в запястьях.

— Шустрый парень… — хмыкнул кто-то рядом.

— Ага, резвый, — поддакнули ему хрипловатым баском. — Но молодой, неопытный. Слишком откровенно на себя выманивал. Легко просчитали. А вот тот снайпер, что ушел — ас, ничего не скажешь.

Ваня повернулся на бок.

Рядом стояло четверо немецких солдат. С такими Ваня еще не встречался, эти даже экипированы были по-другому, в полную камуфляжную форму и ботинки. И каски были затянуты в маскировочные чехлы. Да и выглядели они несколько серьезней и старше.

— Господи, Белинда, Бруно, господи…

В поле зрения появился еще один солдат, уже в обычной форме. Он упал на колени возле мертвых собак и тихо завыл.

— Как же так, как? Белинда, Бруно… нее-ет…

Потом вскочил и принялся яростно пинать Ивана, шмыгая носом и вытирая рукавом слезы.

— Тварь, русская тварь, я тебя переломаю все кости, мерзкий ублюдок…

Остальные солдаты не вмешивались, стояли молча, на их лицах просматривалось полное равнодушие.

«Ну что, наверное, пора домой… — почему-то грустно подумал Ваня. — Я честно пытался, но все, как всегда, изговнял. Пока не начали серьезно пытать, надо попытаться уйти с музыкой. Может пристрелят…»

Солдатик пинался суматошно и неумело, Иван без труда смог сгруппироваться, под видом того, что пытается смягчить удары. А потом, выбрав момент, изогнулся дугой и ногой сшиб немца. Крутнулся, даже успел вскочить на ноги, боднул одного из солдат, но тут же снова полетел на землю.

На этот раз лупили серьезно и умело, разом выбив воздух из груди. Ваня почти потерял сознание, но тут прозвучала резкая команда.

— Отставить!

Бить немедленно прекратили.

Такой вариант Ивана не устраивал, он очень надеялся, что его забьют насмерть.

И от отчаяния заорал на немецком языке.

— Что такое, грязные шлюшки? Бить разучились? Я вас сейчас сам научу…

— Очень интересно… — рядом кто-то присел. — Спецподготовка, отличный немецкий, не истощен, как остальные пленные. Скорее всего, заброшен недавно. Думаю, он из группы, ликвидировавшей сдавшегося командующего русской армией.

— Пока не опытный, но работал в паре с явным профессионалом, господин гауптман, — подсказали офицеру. Но непонятно где остальные, русские парами не забрасывают. Хотя кто его знает, возможно группа разделилась.

— Где твои друзья, парень? — Иван легонько ткнули сапогом в бок. — Ты же не хочешь, чтобы мы занялись тобой всерьез.

Ваня стиснул зубы и смолчал.

— Господин гауптман, — в разговор вмешался еще один голос. — Вы оказались правы, они отвлекали внимание. Обер-лейтенант Редер доложил, что его ребята взяли троих русских женщин. Все офицеры.

Ваня до крови прикусил губу. По щекам покатились слезы.

— А вот это непонятно, — озадачился гауптман. — Я думал, они отвлекают внимание от кого-то серьезного. А тут женщины, пускай даже офицеры. Какой смысл? Странно. Хотя… логику поступков русских очень трудно понять. Они могли выполнить свое основное задание, а потом попытаться помочь женщинам. Отто, ты бы так поступил?

— Кто знает, господин гауптман, кто знает, — спокойно и серьезно ответили ему. — Если бы не было прямого запрета, скорее всего, да, попробовал бы. Но тут много нюансов. Сами видите, к чему женщины привели русских. Если бы не они, диверсанты уже давно ушли бы к своим.

— Женщины — не к добру, — поддакнул еще один немец.

— Да-да, не к добру, — поддержали его остальные.

— Ну что же, — продолжил рассуждать офицер. — Как бы там ни было, парень достоин внимания ребят из абверкоманды. Хоффман, Шульц, Линдеманн, берите пленного и доставьте его в Ольховку, к гауптману Хенке. Пусть уже он разгадывает эту загадку, а у меня совсем другие задачи. Пленных женщин и вещи этого русского тоже не забудьте прихватить. Выполнять. Брандт, Штарк, вы забыли, что рядом бегает еще один русский диверсант? Живо выдвигайтесь на север. Эти латышские недоумки не на что сами не способны. Фельдфебель Реннеке, карту…

Иван не особо вежливо подняли на ноги.

Худой, длинный немец ухмыльнулся и спокойно сказал:

— Парень, у тебя два варианта. Либо ты идешь сам, либо мы заставляем тебя. Это будет дольше для нас, но гораздо больней для тебя. Какой вариант ты выбираешь? Сам пойдешь? Кивни, если понял.

Известие о том, что медиков взяли в плен, полностью лишило Ивана смысла жизни и желания сопротивляться. Он словно потерял свое лицо, поэтому безвольно кинул.

— Отлично, вижу, что с головой у тебя полный порядок, — довольно ощерился немец. — И запомни — дернешься — сразу умрешь. А сейчас, примерь эту обновку…

На голову Ивана надели мешок, а потом потащили в хорошем темпе, заботливо придерживая за руки.

Тащили долго, около часа, без остановок. Иван не сопротивлялся и даже не помышлял о побеге. Он полностью ушел в себя, с трудом воспринимая окружающую действительность.

Наконец, забег закончился.

— Адди, ты опять нажрался чеснока, свинья? — хохотнул один из сопровождающих. — Смотри кого мы тебя привели. Давай, прокатимся в Ольховку. Приказ гауптмана Шахта.

— У меня уже есть пассажиры, Карл, да получше… — гнусавым тенором ответили ему. — Смотри какие красавицы…

— Ванечка!!! — тихо ахнула военфельдшер Курицына.

— Ты смотри, узнала, наверное, жених, — глумливо протянул шофер. — А может устроим право первой ночи? Ты как, Хоффман? А ты, Вилли? Только моя вон та, постарше. Люблю постарше…

— Закрой рот, Адди, — резко оборвал его сопровождающий Ивана. — Заводи свою карету. Живо! Надо добраться в Ольховку засветло, тут все еще полно недобитых русских. А если твой развалюха снова заглохнет, как в прошлый раз, я тебя сам застрелю. Понял? За дело!

Ваню забросили в кузов, чихнул и ровно заурчал двигатель. Во время погрузки с головы Ивана слетел мешок, надевать обратно его не стали, но Ваня так и сидел с опущенной головой, потому что ему было стыдно смотреть в глаза женщинам.

Машина закачалась по ухабам, вдоль дороги замелькали деревья. Один из сопровождающих сидел в кабине вместе с шофером, остальные в кузове, по бокам Ивана. Варвара Сергеевна, Динара и Маша — у правого борта, им даже не связали руки.

— Как тебя зовут, парень? — вдруг поинтересовался один из сопровождающих, длинный и худой брюнет, с резко очерченными скулами и подбородком. — Меня Ганс, а тебя?

— Иван… — после которокой паузы ответил Ваня.

— Тоже Ганс, значит, — почему-то обрадовался немец. — Мы, в некотором смысле твои должники с Ральфом и Вилли. Да, Ральфи?

— Угу, — хмыкнул коренастый коротышка справа. — Наши по этим чертовым болотам топают, а нас везут, и мы будем ночевать в тепле и безопасности. Дай ему сигарету Ганс, не жмись.

— О чем вы там болтаете с пленным, засранцы? — из кабины раздался голос третьего немца.

— Да ничего такого, спросили, как его зовут и все, — заторопился Ганс. — Все, уже молчим, молчим.

Он с виноватой гримасой пожал плечами, выудил из мятой пачки сигарету и сунул ее Ивану в зубы. А потом, прикрывая ладонью зажигалку, дал ему прикурить.

Иван торопливо затянулся, поднял голову и посмотрел на серое небо.

«Может признаться этим, как их там, абверовцам, что я из будущего? — мелькнула у него вялая мысль. — Все сразу закончится, пылинки будут сдувать. В Берлин отвезут. Может Гитлера увижу. Расскажу ему чем война закончилась. Может… может… — он про себя хмыкнул и горько выругался. — Ну ты и сука, Ваня, редкостный выблядок, мразь, конченная…»

Желание рассказывать о себе абверовцам сразу куда-то исчезло. Вместо него появилась твердая решимость перед смертью забрать с собой хотя бы одного фрица.

Он попробовал путы на запястьях, но даже не смог пошевелить запястьями — связали его профессионально.

Тогда Иван стал прикидывать, как половчее боднуть охранника, но машина уже въехала в село.

А еще через несколько минут остановилась возле большого длинного одноэтажного кирпичного дома, во дворе которого стоял камуфлированный легковой Кюбельваген* и Опель-Блитц с будкой, над которой торчала высокая радиоантенна. Дом Ваня опознал, как школу, на нем еше осталась вывеска.

— Приехали, — радостно сообщил Ганс. — Посидите пока, а я доложусь.

Немец выпрыгнул и подошел к постовым возле крыльца.

Через пару минут он вернулся уже с ними и скомандовал.

— Разгружайтесь.

Женщин и Ивана вытолкали из кузова, после чего отвели в пристроенный к школе сарай, но Ваню на пороге развернули и повели в школу.

В небольшой комнате, на двери которой еще сохранилась табличка: «Директор» за столом сидел и курил немецкий офицер в звании капитана. Худощавый, в застегнутом на все пуговицы кителе и чисто выбритый. Красивый, холеный, но какой-то серый и безликий. Возможно из-за бесцветных глаз.

Иван перешагнул порог, гауптман помедлил, потом показал глазами на табурет перед своим столом, а потом на чистом русском языке, приветливо предложил Ивану.

— Присаживайтесь.

Ваня даже невольно вздрогнул, так как не ожидал, что с ним будут разговаривать на русском, да еще на таком идеальном.

— Присаживайтесь, присаживайтесь… — повторно предложил немец. — В ногах правды нет.

Ваня медленно сел. Солдаты заняли места возле двери.

— Если пообещаете, что не будете устраивать глупости, я прикажу вам развязать руки, — продолжил офицер. — Небось, затекли уже?

Иван машинально кивнул.

— Хорошо, вас скоро развяжут, — пообещал немец. — Для начала разговора, я представлюсь. Я капитан Иоганн Хенке, какую организацию я представляю вы узнаете, немного позже. Теперь ваша очередь.

— Красноармеец Куприн Иван Иванович, — тихо ответил Ваня.

— Насколько я понял, вы говорите на немецком языке? — гауптман перешел на немецкий.

— Говорю, — подтвердил Ваня. — Хотя вы говорите по-русски лучше, чем я по-немецки.

Он решил вести себя хорошо, до того самого времени, пока ему развяжут руки, а потом попытаться отобрать у одного из солдат карабин. Ну а дальше забрать с собой на тот свет сколько получится немцев. Умереть он по-прежнему не боялся. Но спешить тоже не хотел, потому что где-то в глубине души теплилась надежда сбежать и освободить женщин. Совершенно призрачная надежда, Иван прекрасно понимал, что никаких шансов нет и не может быть, но все-таки решил хотя бы попробовать.

— Не прибедняйтесь, Иван Иванович, — вежливо отрезал офицер. — Итак, Иван Иванович, нам предстоит долгий и серьезный разговор и только от вас зависит, в каком стиле мы будем общаться. Для того, чтобы помочь сделать выбор, я вкратце обрисую ваши перспективы. А они, как бы странно это не звучало, в случае если мы найдем общий язык — очень и очень неплохие. Не спешите, у вас есть время подумать.

Ваня помедлил, изображая раздумья, а потом выдавил из себя:

— А можно поподробней о перспективах.

Немец улыбнулся:

— Мне нравятся деловые люди. Но забегать вперед не стоит. Лучшая перспектива для вас сейчас, Иван Иванович — это жизнь. Ее я вам гарантирую. Как говорят у вас: а дальше посмотрим. Для начала попробуйте убедить меня в своем желании жить. Итак, с какой целью вы были заброшены в тыл?

— Ликвидировать командный состав второй ударной армии, — соврал Ваня. — В целях предотвращения сдачи в плен. В группе было восемь человек, после ликвидации Власова мы разделились на четыре пары. Я с напарником встретили женщин и решили попытаться вывести их к своим…

Ничего придумывать не пришлось, Ваня озвучил то, что, вероятней всего, хотели от него немцы. Расскажи он свою настоящую историю, ему бы не поверили.

— Отличный задел на будущее, Иван Иванович, — гауптман довольно кивнул. — А теперь обо всем подробней. Начнем с вашей биографии…

Иван чертыхнулся про себя, но ответить не успел, потому что зазвонил телефон. Капитан коротко переговорил с каким-то полковником, досадливо поморщился и сообщил Ване.

— К сожалению, Иван Иванович, нам сегодня не удастся побеседовать. Но мы обязательно встретимся завтра. Я прикажу вас развязать ии покормить. Мой искренний совет: продолжайте в том же духе. Вы слишком молоды, чтобы губить свою жизнь.

Ваня кивнул и тихо попросил:

— Хорошо, я не собираюсь играть в героя. Но с моей стороны тоже есть условия. Первое — покормите и женщин, которых привезли со мной. Поверьте, вы не пожалеете.

Немец улыбнулся, кивнул, после чего немец приказал солдатам вывести Ивана из кабинета.

Ваню отвели в сарай, где и закрыли в темном чуланчике. Но руки все-таки развязали.

Иван привалился к сырой, прохладной стенке и, болезненно морщась, принялся тереть запястья. А после того, как размял руки, попытался проанализировать ситуацию.

«Умереть никогда не поздно, — думал он. — Допустим, я пойду на сотрудничество, навру с три короба, а потом что? Как это поможет освободить баб? Да никак. Попытаюсь удавить немца — тоже для женщин без вариантов — меня тупо пристрелят. Не себе ни людям, как говорится. Ну и что делать? Надеяться на Петруху — глупо. Ему для начала надо отцепиться от немцев, а учитывая, кто за ним гонится — это будет очень трудно. Итак, печально, но факт, чтобы я не сделал — везде полная жопа. Стоп!!! Варвара Сергеевна, Маша и Динара — рядом, в этом же сарае. А если… если попытаться отсюда сбежать? Охранников всего двое, во дворе тоже двое, от силы — трое. Немного, но вокруг может быть целая дивизия. Опять без шансов. Твою же мать!!! Помолиться, что ли? Один хер ничего не выгорит, ни одной молитвы не знаю…»

Ваня лихорадочно перебирал варианты, но как не ломал голову — ничего стоящего, так и не придумал.

От бессилия опять потекли слезы.

Скрипнул засов на двери чулана. Мордатый здоровяк, в расстегнутом до пупа кителе положил перед Иваном жестяную миску, заполненную плохо чищенной мятой картошкой. Воткнул в нее ложку, после чего хрипло посоветовал.

— Ешь. Поплакать еще успеешь.

Второй солдат, страховавший с карабином здоровяка у двери, несколько раз кивнул и добавил:

— Слезы надо беречь, русский. Они тебе еще понадобятся.

После того, как они ушли, Ваня взял тарелку в руки и прислушался. Но определить, кормили постовые медичек или нет, так и не смог. Ему даже показалось, что в сарае кроме него больше никого нет.

— Сука… — Ваня ткнул кулаком в кирпичную стенку и твердо решил на следующем допросе свернуть шею гауптману.

Картошка не лезла в рот, но Иван заставил себя ее съесть. Потом попытался ковырять ложкой кладку, но через несколько минут надзиратели ее забрали вместо с тарелкой.

Осталось только ждать и надеяться на чудо.

Иван перестал ломать голову и закрыл глаза. И сам не заметил, как заснул.

Последнее время ему снились ничего не значащие, простенькие сны, вызванные бурлением юношеских гормонов, но в этот раз… сон было совершенно другой. Страшный и непонятный…

В изысканно обставленном, небольшом кабинете мягко мерцали восковые свечи в причудливых кованых шандалах. В камине изредка потрескивали поленья, заставляя чутко прядать ушами здоровенных кудлатых псов, растянувшихся во весь свой гигантский рост на палисандровом паркете возле каминной решетки. За небольшим, сервированным изящной серебряной посудой столиком, в резных креслах с высокими спинками, сидел средневековый дворянин, в шитой золотом, бархатной куртке. Его худощавое лицо с лихо закрученными усиками и бородкой клинышком, напоминало собой профиль хищной птицы, а смоляные, черные волосы с проседью, были забраны в хвост на затылке.

— А, крестник… — он усмехнулся, встал и подошел к камину. — Заходи, заходи, гостем будешь…

Ваня недоуменно уставился на высокие ботфорты незнакомца и длинный меч у пояса с причудливой, усыпанной драгоценностями гардой.

— Признаюсь, я недооценил тебя, Ваня… — продолжил дворянин не оборачиваясь. — Ты выжил там, где я не смог…

Иван неожиданно понял, что разговаривает с тем самым Жаном Жанычем, хотя кавалер был на него совершенно не похожим.

— Вы… это вы… там, у озера…

— Да, это я, — спокойно ответил Жан Жаныч.

— Но как? Что за…

— Увы, я сам толком не знаю, — дворянин резко обернулся. — Да и нужно ли знать? Воспринимай все с тобой происходящее, как окружающую действительность данную нам в ощущениях. Если вкратце… мы с тобой вирусы, вирусы в бесчисленном количестве временных линий.

— Я знал! — обрадовался Иван. — Я знал! А смерть вернет нас домой! Так?

— На твоем месте я бы не стал на это рассчитывать, — Жан Жаныч усмехнулся. — Новая временная линия — да, домой — нет, на это даже не надейся.

— И что? Так до бесконечности?

— Скорее всего, — печально улыбнулся Жан Жаныч.

— И таких как мы…

— Немного, но есть, — Жан Жаныч подошел к столу и перевернул оправленные в золото песочные часы. — Ладно, Ваня. Времени у нас очень мало, поэтому слушай. Да, все плохо. Но сдаваться не стоит. Никогда не сдавайся. Запомни, не бойся умереть. Каждая смерть — только начало следующей дороги. А еще… — он сделал паузу. — Мы везучие, черт побери. Мы очень везучие. А теперь тебе пора. Иди и надери задницу фрицам…

Иван мгновенно вылетел из сна, но задуматься о нем не успел.

Не успел, потому что раздался оглушительный взрыв, весь сарая заволокло дымом и пылью, а когда она слегка рассеялась, одна из стен превратилась в груду кирпича и мусора…

Загрузка...